echr@cpk42.com
8 800 302 1447

Дело № 16694/13 и 32701/13 Асаинов и Сибиряк против России

 ДЕЛО АСАИНОВ И СИБИРЯК против РОССИИ
CASE OF ASAINOV AND SIBIRYAK v. RUSSIA
(Жалоба № 16694/13 и 32701/13)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
4 декабря 2018 г.
Это решение является окончательным, но оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле Асаинов и Сибиряк против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе:
Бранко Лубарда, Председатель,
Пере Пастор Виланова,
Георгиос А. Сергидес, судьи,
и Фатош Араки, заместитель Секретаря Секции,
13 ноября 2018 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано двумя жалобами (№ 16694/13 и 32701/13) в отношении Российской Федерации, поданными в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») двумя Российскими гражданами, г-ном Андреем Феритовичем Асаиновым и г-жой Марией Игоревной Сибиряк («заявители»), 22 февраля 2013 года и 29 апреля 2013 года соответственно.
2. Первого заявителя (г-н Асаинов) представляли г-н К. Терехов и г-н А. Навальный, юристы, практикующие в Москве. Второго заявителя (г-жа Сибиряк) представляла г-н Н. Зборошенко, юрист, практикующий в Москве. Правительство России («Правительство») первоначально представлял уполномоченный Российской Федерации в Европейском суде по правам человека г-н Г. Матюшкин, а затем его преемник г-н М. Гальперин.
3. 28 августа и 13 октября 2014 года заявления были доведены до сведения правительства.
4. Правительство возражало против рассмотрения заявлений Комитетом. Рассмотрев возражение Правительства, Суд отклоняет его.
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Первый заявитель (г-н Асаинов) родился в 1968 году и живет в Москве. Второй заявитель (г-жа Сибиряк) родилась в 1975 году и живет в Машабей Саде, Израиль.
A. Демонстрация 6 мая 2012 года
6. Факты, касающиеся планирования, проведения и разгона демонстрации на Болотной площади, более подробно изложены в деле Фрумкина против России (№ 74568/12, §§ 7-65, 5 января 2016 г.) и Ярослава Белоусова против России (№ 2653/13 и 60980/14, §§ 7-33, 4 октября 2016 года). Представления сторон об обстоятельствах, непосредственно связанных с настоящими делами, изложены ниже.
7. 6 мая 2012 года в центре Москвы состоялась публичная демонстрация под названием «Марш миллионов» в знак протеста против якобы сфальсифицированных президентских выборов. Мероприятие было одобрено городскими властями в форме марша, после чего состоялась встреча на Болотной площади, которая должна была завершиться в 7.30 вечера. Марш был мирным и проходил без каких-либо сбоев, но, когда демонстранты прибыли на Болотную площадь, выяснилось, что установленные барьерные ограничители сузили проход к месту встречи, предположительно ограничив пространство, выделенное для встречи. Чтобы контролировать толпу, полицейский кордон заставил протестующих оставаться в пределах барьеров. Между полицией и протестующими были многочисленные столкновения. В 5:30 вечера полиция приказала, чтобы встреча закончилась раньше и начала разгонять участников. Им потребовалось около двух часов, чтобы удалить демонстрантов с площади.
8. Заявители приняли участие в демонстрации 6 мая 2012 года на Болотной площади. Они были арестованы в месте проведения мероприятия и доставлены в полицейские участки, где им были предъявлены обвинения в административных правонарушениях, а затем осуждены в соответствии с обвинениями мировых судей.
B. Арест заявителей и осуждение за административные правонарушения
1. Первый заявитель (г-н Асаинов)
9. По словам первого заявителя, 6 мая 2012 года он прибыл на Болотную площадь для участия в мирной демонстрации. Около 8:55 он был арестован за пределами места проведения мероприятия. До его ареста он не совершал какого-либо нарушения общественного порядка или других правонарушений и не получал никаких распоряжений от полиции.
10. По мнению правительства, заявитель, будучи участником санкционированной демонстрации, прорвался через полицейский кордон и попытался перейти на Красную площадь. Он проигнорировал приказы полиции прекратить эти действия и активно сопротивлялся, когда их отвели в полицейский фургон.
11. В 8.30 первый заявитель был доставлен в отдел милиции Фили-Давыдковой в Москве. В полицейском участке дежурный офицер составил протокол административного сопровождения заявителя с целью составления административного файла. В записи об административном аресте указывалось, что заявитель был арестован в 8:30 вечера в полицейском участке и освобожден в 11.05. в тот же день.
12. После этого дежурный составил протокол об административных правонарушениях, в котором говорится следующее:
«… 6 мая 2012 года в 8:30 вечера на Болотной площади в Москве [заявитель] принял участие в санкционированной встрече … он прорвался через полицейский кордон и попытался выйти на Красную площадь, оттеснив полицейских. [Заявитель] не отреагировал на многочисленные законные требования полиции прекратить эти действия и продолжал активно сопротивляться, когда его доставили в полицейский фургон, тем самым продемонстрировав его отказ подчиниться законным распоряжениям полицейских и не давать им выполнить свои служебные обязанности, в нарушение статьи 19.3 § 1 Кодекса об административных правонарушениях».
13. 29 мая 2012 года мировой судья Якиманского района Москвы рассмотрел административные обвинения заявителя в его присутствии. На основании заявлений двух сотрудников полиции суд установил, что заявитель совершил административное правонарушение в соответствии с пунктом 1 статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях, как описано в записи об административном правонарушении. Первый заявитель был приговорен к штрафу в размере 500 российских рублей ((RUB) — около 12 евро (евро) в то время).
14. Первый заявитель обжаловал это решение в Замоскворецкий районный суд г. Москвы. 7 июня 2012 года его жена, которая была очевидцем событий 6 мая 2012 года, представила письменные заявления в суд. По ее словам, она приехала для участия в санкционированной демонстрации на Болотной площади вместе со своим мужем. Они прошли мимо улицы Якиманка вместе с другими участниками, но, когда они подошли к Малому Каменному мосту, демонстрация остановилась. После того, как они стояли и ждали какое-то время, они решили прекратить свое участие в этом мероприятии, но не смогли покинуть место проведения и остались на тротуаре. Около 8.30 вечера полиция сказала им, чтобы они отправились на станцию метро, что и сделали. По дороге к метро в 8.55 м. ее муж был арестован сотрудниками полиции, которые не дали распоряжений и доставили его в полицейский фургон. Затем она отправилась в полицейский участок Фили-Давыдкова, чтобы дождаться его освобождения.
15. 16 июля 2012 года районный суд рассмотрел и частично удовлетворил просьбу заявителя об исключении письменных заявлений сотрудников полиции в качестве недопустимых доказательств. Суд вызвал их к рассмотрению на слушании в качестве свидетелей. 2 августа слушание было отложено до 23 августа 2012 года; просьба заявителя была представлена еще одним адвокатом. Заявитель и его адвокат были надлежащим образом вызваны на это слушание.
16. 22 августа 2012 года первый заявитель направил телеграмму в Замоскворецкий районный суд с просьбой отложить слушание на том основании, что он находился вдали от Москвы по семейным обстоятельствам.
17. 23 августа 2012 года районный суд провел слушание в отсутствие заявителя и его адвокатов, отметив, что ни один из них не подал ходатайство об отсрочке слушания. Суд допросил двух полицейских, которые заявили, что заявитель вместе с другими участниками демонстрации пробился сквозь полицейский кордон и попытался приблизиться к Кремлю; оттолкнули полицейских; бросили камни, стеклянные бутылки и дымовые шашки; не обратили внимания на многочисленные требования полиции прекратить свои действия; и сопротивлялся аресту. В решении об апелляции не упоминалось заявление очевидца, представленное женой заявителя. Опираясь на показания полицейских, районный суд оставил в силе решение первой инстанции.
2. Второй заявитель (г-жа Сибиряк)
18. По словам второго заявителя, она прибыла на станцию метро «Октябрьская» в 4 часа дня 6 мая 2012 года принять участие в мирной демонстрации на Болотной площади. Она прошла мимо улицы Якиманка с другими участниками, но, приблизившись к площади, увидела, что вход заблокирован. Около 6:30 вечера. полиция начала разбивать толпу на группы и толкать их. Двое полицейских схватили ее за руки и толкнули в полицейский фургон. Она не нарушала общественный порядок и не принимала участия в каких-либо актах насилия до ее ареста. Примерно в 9:05 второй заявитель был доставлен в Хорошевский районный отдел милиции. После того, как полиция составила запись об административном правонарушении, она была освобождена примерно в 1:40 утра 7 мая 2012 года.
19. По словам правительства, второй заявитель был арестован в 7:15 вечера на Болотной площади, потому что она участвовала в прорыве полицейского кордона и проигнорировала приказ полиции прекратить эти действия и разойтись. Ее отвезли в полицейский участок в 8:10 и освободили в 10:35 вечера в тот же день.
20. В журнале регистрации лиц, доставляемых в Хорошевский районный отдел милиции, указывалось, что второй заявитель был доставлен туда в 7:50 вечера и выпущен в 10.35 вечера 6 мая 2012 года. Материал административного дела не содержал записи о том, что заявителя сопровождают в полицейский участок. Запись об административном аресте составлена в 8:20 указала, что она была доставлена в полицейский участок по адресу 8:10 и выпущен позднее в тот же день.
21. Второй заявитель был обвинен в том, что он не подчинился законному распоряжению полиции, что является преступлением в соответствии с пунктом 1 статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях. В записи об административном правонарушении указано следующее:
«6 мая 2012 года в 7:15 вечера. [заявитель] принял участие в санкционированной встрече на Болотной площади в Москве, прорвал полицейский кордон и попытался приблизиться к Кремлю. [Заявительница] не отреагировала на многочисленные законные требования полицейских прекратить эти действия, тем самым мешая им выполнять свои служебные обязанности … в нарушение статьи 19.3 § 1 Кодекса об административных правонарушениях».
22. В административном материале содержался отчет полицейского сотрудника, составленный по шаблону. В докладе не содержится индивидуализированной информации, за исключением данных личного характера сотрудника полиции и заявителя. Он существенно повторил описание действий заявителя, содержащихся в записи об административном правонарушении. В докладе добавлено, что заявитель бросил камни в полицию, зажег фейерверки и сопротивлялся аресту.
23. 30 мая 2012 года судья Окружного суда Якиманского района Москвы рассмотрели административные обвинения в отношении заявителя. Заявитель не присутствовал на слушании, хотя ее вызвали на заседание суда по делу. На основании доклада полицейского заявитель был признан виновным в соответствии с пунктом 1 статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях и был приговорен к штрафу в размере 500 рублей (около 12 евро в то время).
24. 13 ноября 2012 года Замоскворецкий районный суд Москвы рассмотрел апелляцию заявителя в ее присутствии и оставил в силе решение первой инстанции. Просьба второго заявителя о том, чтобы сотрудники полиции, которые ее арестовали на слушании, была отклонена. Однако по ее просьбе суд рассмотрел свидетеля защиты, который заявил, что заявитель не участвовал в прорыве полицейского кордона и не совершал никаких противоправных действий. Заявления свидетеля были отклонены судом как ненадежные доказательства на том основании, что он был другом заявителя. Кроме того, суд счел, что заявитель был надлежащим образом вызван на слушание первой инстанции по телефону, но не появился или не подал ходатайство о его отсрочке.
25. 15 апреля 2013 года заместитель председателя Мосгорсуда рассмотрел административное дело заявителя в порядке надзора и оставил в силе предыдущие судебные решения.
II. СООТВЕТСТВУЮЩИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЗАКОН
26. Краткое изложение соответствующего внутреннего законодательства см. Выше, Фрумкин, §§ 77-79, ECHR 2016 (выдержки).
ЗАКОН
I. ПРИМЕНЕНИЕ ПРИЛОЖЕНИЙ
27. Учитывая их общую фактическую и юридическую основу, Суд решает, что эти две жалобы должны быть объединены в соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ
28. Заявители жалуются, что административное производство по их делам не соответствует гарантиям справедливого судебного разбирательства, включая принципы равенства сторон, состязательности, независимости и беспристрастности трибунала, а также того, что им было запрещено звонить и отказано в рассмотрении показаний и ключевых свидетелей. Они ссылались на статью 6 Конвенции.
A. Приемлемость
29. Правительство утверждало, что статья 6 Конвенции не применима к оспариваемому разбирательству, поскольку заявителям было предъявлено обвинение в административном, а не уголовном преступлении. Они далее утверждали, что заявителям была предоставлена справедливая возможность оспаривать свои дела в национальных судах. В частности, первый заявитель и его адвокаты были своевременно вызваны в апелляционный суд, и просьба первого заявителя о переносе слушания прибыла после слушания.
30. Ранее Суд установил, что статья 6 Конвенции применима в соответствии с его уголовным правом к разбирательствам, связанным с обвинениями в соответствии со статьей 19.3 Кодекса об административных правонарушениях, наказуемыми штрафом или административным задержанием (см. Фрумкин, процитированное выше, § 155, Михайлова v. Россия, № 46998/08, §§ 71-74, 19 ноября 2015 г., Навальный и Яшин против России, № 76204/11, § 78, 4 декабря 2014 г. и Немцов против России, № 1774 / 11, § 83, 31 июля 2014 года). Суд не видит оснований для заключения другого мнения по данному делу и считает, что рассматриваемое разбирательство подлежит рассмотрению в соответствии с уголовным правом статьи 6.
31. Что касается жалобы заявителей на то, что в их отсутствие были возбуждены либо судебные процессы первой инстанции, либо апелляции, Суд отмечает, что оба они были своевременно уведомлены о дате и месте слушаний. Однако они не уведомили национальные суды заранее о своей неспособности присутствовать на слушаниях. Более того, по ходатайству первого заявителя слушание было отложено, по крайней мере, дважды. Кроме того, у него был адвокат, который мог представлять его в суде в его отсутствие. Второй заявитель не предоставил никаких объяснений ни за ее неучастие в слушании первой инстанции, ни за неспособность подать просьбу о его отсрочке. Из этого следует, что эта жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
32. Суд далее отмечает, что жалобы об отсутствии судебной стороны, отказа в рассмотрении доказательств защиты и неспособность заявителей допросить ключевых свидетелей не являются явно необоснованными по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенция. Он отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим причинам. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
Б. ДОВОДЫ
1. Представления сторон
33. Первый заявитель утверждал, что у него не было возможности допросить двух полицейских, которые были единственными свидетелями против него. Кроме того, он был лишен возможности получить заявление свидетеля защиты, признанное в качестве доказательства в ходе судебного разбирательства. Второй заявитель утверждал, что национальные суды отклонили показания защитника, благоприятные для нее, при этом придавая важное значение письменному заявлению сотрудника полиции, которого она не смогла расспросить на суде. Наконец, оба заявителя утверждали, суды не были «независимыми и беспристрастными» по смыслу статьи 6 Конвенции.
34. Правительство утверждало, что национальные суды рассматривали доказательства защиты и надлежащим образом оценивали их в случаях обоих заявителей. По мнению правительства, тот факт, что национальные суды подчеркнули, что заявления полицейских не могут рассматриваться как несоблюдение требования о справедливости, закрепленного в статье 6 Конвенции. Более того, в случае второго заявителя суды допросили свидетеля защиты по ее ходатайству. Кроме того, правительство утверждало, что Кодекс об административных правонарушениях не предусматривает обязательного участия прокурора в каждом случае в отношении административного правонарушения. Их представления в этом отношении были аналогичны тем, которые были сделаны в деле Карелин против России (№ 926/08, §§ 45-48, 20 сентября 2016 года).
2. Оценка Суда
35. Суд отмечает, что осуждение заявителей за административное правонарушение, нарушающее законные полицейские приказы, основывалось исключительно на версии событий, выдвинутых полицией. Он далее отмечает, что в случае второго заявителя отчет полиции составлялся с использованием шаблона и не содержал отдельной информации, кроме персональных данных сотрудника полиции и заявителя. Оба заявителя оспаривали обвинения, и в каждом случае свидетель засвидетельствовал свои обвинения, но национальные суды либо не признали это доказательство (дело первого заявителя), либо отклонили заявления свидетеля, предполагающие предвзятость с его стороны (что касается второго заявителя). Наконец, апелляционный суд отказался вызвать и допросить сотрудника полиции, который арестовал второго заявителя, хотя никаких препятствий не было, и заявителю не была предоставлена какая-либо другая возможность противостоять ему.
36. Из этого следует, что только доказательства против заявителей были рассмотрены в судебном порядке, либо были рассмотрены в отсутствие заявителя. В любом случае национальные суды основывали свои решения исключительно на заявлениях полицейских и отказывались принимать дополнительные доказательства. Суд считает, что с учетом спора о ключевых фактах, лежащих в основе обвинений, когда единственные доказательства против заявителей поступали от сотрудников полиции, которые играли активную роль в оспариваемых событиях, для судов было необходимо использовать все разумные возможности для проверки показаний, а именно: участвовали ли заявители в прорыве полицейского кордона (см. Каспаров и другие против России, № 21613/07, § 64, 3 октября 2013 года). Несоблюдение этого противоречило основополагающим принципам уголовного права, а именно в dubio pro reo (см. Фрумкин, процитированное выше, § 166, и случаи, упомянутые в нем). Более того, суды не требовали, чтобы полиция оправдывала свое вмешательство в право заявителей на свободу собраний.
37. Вышеизложенные соображения достаточны, чтобы позволить Суду сделать вывод о том, что административное разбирательство в отношении заявителей, взятых в целом, было проведено в нарушение их права на справедливое судебное разбирательство.
38. С учетом этих выводов Суд не считает необходимым рассматривать оставшуюся часть жалоб заявителей в отношении предполагаемого нарушения требования объективной беспристрастности в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 11 КОНВЕНЦИИ
39. Заявители утверждали, что они нарушают свое право на мирные собрания. Они, в частности, жаловались на чрезмерные меры безопасности на месте встречи на Болотной площади, досрочное прекращение собрания и их арест, а затем их осуждение за административные правонарушения. Они опирались на статью 11 Конвенции.
A. Приемлемость
40. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим причинам. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
Б. Доводы сторон
1. Представления сторон
(a) Правительство
41. Представления правительства в отношении общих мер, осуществляемых на Болотной площади, были идентичны представлениям Фрумкина (см. Выше, §§ 83-85). Что касается конкретных обстоятельств дела, то они утверждали, что заявители понесли наказание за несоблюдение полицейских приказов покинуть место публичного собрания. Обвинения, выдвинутые против заявителей, были связаны с конкретным актом неповиновения, совершенным после окончания санкционированного собрания, а не из их несогласия с решением о прекращении собрания ранее.
42. Правительство считало, что не было никакого вмешательства в осуществление прав заявителей на мирные собрания и что в любом случае наказание, наложенное на них, то есть штраф в размере 500 рублей, не было несоразмерным. Они пришли к выводу, что как общие меры, принятые в отношении Ассамблеи в целом, так и индивидуальные меры, принятые против заявителей лично, были оправданы в соответствии с пунктом 2 статьи 11 Конвенции. Они считали, что эти меры соответствуют внутреннему законодательству, необходимы «для предотвращения беспорядков или преступлений» и «для защиты прав и свобод других лиц» и остаются строго пропорциональными.
(b) Заявители
43. Заявители указали, что вмешательство в их права в соответствии со статьей 11 Конвенции не было законным. Полиция не имела права давать им распоряжения, поскольку они не совершали какого-либо административного или уголовного правонарушения. Власти не смогли эффективно информировать демонстрантов о прекращении собрания и о порядке разгона. Заявители не знали о том, что было дано распоряжение закончить собрание. Они указали, что в соответствии с внутренним законодательством полиции необходимо сначала приостановить сборку и предоставить организаторам время для устранения любого нарушения, прежде чем они смогут его прекратить. Однако в данном случае времени организаторам или демонстрантам не было дано время, чтобы следовать инструкциям полиции, чтобы разойтись.
44. Что касается их задержания, заявители утверждали, что они действовали мирно и не совершали никаких противоправных действий. До их ареста полиция не давала им никаких предупреждений и никаких распоряжений, которые они могли бы ослушаться. В целом они считали, что разгон демонстрации, их арест и последующие действия не были «необходимы в демократическом обществе».
2. Оценка Суда
a) было ли вмешательство в осуществление права на свободу мирных собраний
45. Суд ранее считал, что собрание на Болотной площади 6 мая 2012 года подпадает под действие статьи 11 Конвенции (см. «Ярослав Белоусов против России», № 2653/13 и 60980/14, §§ 168-71 , 4 октября 2016 года). Он также установил, что национальные власти не выполнили свое позитивное обязательство по обеспечению мирного поведения этого собрания (см. Фрумкин против России, упомянутое выше, §§ 93-130). Отмечая, что в настоящем деле нет элемента, способного изменить этот вывод, Суд придерживается этого вывода.
46. Что касается того, могут ли заявители лично полагаться на положения статьи 11, Суд напоминает, что мирные участники демонстрации, омраченной отдельными актами насилия, совершенными другими участниками, не перестают пользоваться правом на мирные собрания (см. Kudrevičius и Другие против Литвы [GC], № 37553/05, § 94, ECHR 2015 и Ziliberberg v. Moldova (dec.), № 61821/00, 4 мая 2004 года). Это не происходит из каких-либо представлений о том, что заявители были среди тех, кто несет ответственность за начальные акты агрессии, что способствовало ухудшению первоначального мирного характера собрания. Что касается пробития полицейского кордона, вмененного заявителям, они отрицали, что пробили кордон, и даже если заявители оказались вне кордона, нет никаких доказательств того, что это было результатом их преднамеренных усилий. Согласно записям материала дела, полицейский кордон разомкнулся из-за давления толпы, которая возникла из-за неожиданного и необъявленного изменения властями места расположения (см. Также Фрумкин, процитированный выше, §§ 113-16 и §132). Кроме того, поведение заявителей оставалось исключительно мирным. Поэтому Суд считает, что заявители пользовались защитой статьи 11 в настоящем деле.
47. Что касается права заявителей на свободу собраний, то Суд напоминает, что меры, принимаемые властями во время митинга, такие как разгон митинга или аресты участников и наказание, наложенные за участие в митинг, равный помехе (см. выше, § 84, «Каспаров и другие», с дополнительными ссылками). Поэтому Суд считает, что прекращение демонстрации, арест заявителей в месте проведения мероприятия и осуждение за административные правонарушения представляют собой вмешательство в их право на свободу мирных собраний.
(b) Было ли оправдано вмешательство
48. Суд рассмотрел обстоятельства, связанные с прекращением демонстрации на Болотной площади в деле Фрумкина, упомянутом выше, §§ 131-36, где доводы сторон были практически такими же, как в настоящем деле. Как и в Фрумкине, Суд воздержится от анализа того, как полиция разогнала участников акции протеста на Малом Каменном мосту, поскольку она выходит за рамки дела заявителей. Он рассмотрит действия, предпринятые против заявителей лично.
49. Между сторонами существует спор, были ли заявители арестованы раньше или вскоре после истечения срока, первоначально утвержденного для собрания, особенно в отношении второго заявителя. Однако для целей анализа согласно статье 11 достаточно отметить, что даже если заявители находились на неправильной стороне, меры, принятые против них после окончания собрания, подпадают под действие этого положения ( см. Фрумкин, цитированное выше, § 138). Из этого следует, что эти меры должны были соответствовать закону, преследовали законную цель и были необходимы в демократическом обществе по смыслу Статьи 11 § 2 Конвенции.
50. Заявители оспаривали законность мер, принятых против них, ссылаясь, в частности, на то, что у полиции не было оснований давать им распоряжения о разгоне. Суд считает, что в этом случае вопросы соблюдения закона и существования законной цели не могут быть отделены от вопроса о том, является ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе» и что нет необходимости рассматривать их отдельно (см., по аналогичным соображениям, Немцов, процитированное выше, § 75).
51. Суд учитывает представление властей о том, что усиленные меры безопасности и, в частности, преследование лиц, обвиняемых в преступлениях, совершенных 6 мая 2012 года на Болотной площади, были специально направлены на предотвращение создания нелегальных кемпингов (см. Фрумкин, цитированное выше, § 139). В то же время заявители не были арестованы и наказаны за нарушение правил публичного собрания. Даже если их присутствие на месте проведения собрания после его закрытия должно рассматриваться как проявление их возражения против прекращения собрания, это не было преступлением, в котором они были обвинены. Согласно национальным судам и представлениям правительства, они были арестованы, задержаны и приговорены к административным штрафам, поскольку они участвовали в разрыве полицейского кордона и не подчинялись законным полицейским приказам прекратить эти действия и разойтись.
52. Далее Суд отмечает, что оба заявителя оспаривали административные обвинения против них на том основании, что основные события фактически не имели места. Он установил, что национальные суды не смогли установить ключевые факты в административном производстве против заявителей, а именно: получили ли они приказ от полиции или что это было законно или что заявители не подчинились ему. В общем контексте столкновений между полицией и протестующими, которые произошли на Болотной площади, национальные суды должны были установить, действительно ли заявители участвовали в прорыве полицейского кордона. Напротив, они отклонили показания заявителей о событиях, поддерживаемых другими доказательствами, включая показания очевидцев, и опирались на полицейские заявления и отчеты. В решениях национальных судов не содержится никаких попыток установить соответствующие факты на основе сравнительной оценки противоречивых свидетельств заявителей, свидетелей защиты и сотрудников полиции. В отсутствие адекватной оценки соответствующих фактических и правовых элементов дела с их стороны национальные суды не могут утверждать, что они «применяют стандарты, которые соответствуют принципам, закрепленным в статье 11» (см. Анненков и другие v Россия, № 31475/10, § 139 и случаи, упомянутые в нем, 25 июля 2017 года).
53. Таким образом, Суд не считает, что причины, приводимые национальными властями для обоснования вмешательства в соответствии со статьей 11 Конвенции, а именно арест заявителей на месте проведения и их осуждение за административные правонарушения, являются достаточными. Кроме того, необходимо подчеркнуть, что меры, принятые против заявителей, должны были препятствовать им. Большое количество арестов, наложенных на протестующих в этот день, привело к широкому освещению этого события в средствах массовой информации.
54. Соответственно, имело место нарушение статьи 11 Конвенции в отношении каждого заявителя.
ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 18 КОНВЕНЦИИ
55. Второй заявитель также жаловался, что прекращение ее участия в открытом собрании, ее арест и осуждение за административные правонарушения преследовали цель подорвать ее право на свободу собраний. Она заявила о нарушении статьи 18 Конвенции, которая гласит:
«Ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены».
56. В своих доводах по этому вопросу стороны подтвердили свои аргументы в отношении предполагаемого вмешательства в право на свободу собраний и гарантии справедливого судебного разбирательства в административном производстве.
57. Суд отмечает, что эта жалоба связана с жалобами, рассмотренными выше в соответствии со статьями 6 и 11, и поэтому также должна быть объявлена приемлемой.
58. Суд установил, что арест заявителя и административное осуждение не были оправданы, и что это привело к тому, что ей и другим лицам препятствовали участию в митингах протеста (см. Пункт 53 выше).
59. Принимая во внимание эти выводы, Суд считает, что нет необходимости рассматривать, имело ли место нарушение статьи 18 Конвенции.
V. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ
60. Суд рассмотрел жалобу в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции, представленным вторым заявителем. Однако, принимая во внимание весь материал, находящийся в его распоряжении, и поскольку эта жалоба относится к компетенции Суда, она считает, что она не раскрывает какого-либо нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или протоколах к ней. Поэтому эта часть заявления должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
61. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и если внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает только частичное возмещение, Суд, в случае необходимости, предоставляет справедливую компенсацию».
A. Ущерб
62. Первый заявитель потребовал 11 000 евро (евро), а второй заявитель потребовал 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
63. Правительство оспаривало иск первого заявителя как чрезмерный и необоснованный. Что касается требования второго заявителя, то они сочли, что если Суд в этом случае обнаружит нарушение Конвенции, то этот вывод сам по себе будет достаточным справедливым удовлетворением. Они заявили, что в любом случае любое решение, которое должно быть принято Судом, должно учитывать индивидуальные обстоятельства второго заявителя, в частности обстоятельства ее ареста, подход судов к рассмотрению ее дела и серьезность наказания.
64. Суд признал нарушение статей 6 и 11 Конвенции в отношении каждого заявителя. Суд присуждает каждому заявителю 7 500 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Расходы
65. Первый заявитель также потребовал 1,600 евро за его юридическое представительство в ходе разбирательства в Суде.
66. Правительство оспаривало иск на том основании, что не было доказательств того, что эти судебные издержки фактически были понесены.
67. Согласно прецедентному праву Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было показано, что они были фактически и обязательно понесены, и разумны. Суд отмечает, что заявитель не представил документальных доказательств, таких как контракты на юридические услуги с его представителями, платежные квитанции или счета-фактуры, что он имел обязательство оплачивать услуги адвоката или что он фактически их выплатил. С учетом этих соображений и его прецедентного права Суд отклоняет требование первого заявителя о расходах и издержках (см. Новикова и другие, № 25501/07 и 4 других, § 235, 26 апреля 2016 года).
C. Процент по умолчанию
68. Суд считает уместным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ, СУД, ЕДИНОГЛАСНО,
1. Приходит к решению объединить жалобы;
2. Признает жалобы в отношении отсутствия справедливого судебного разбирательства и нарушения объективного требования беспристрастности в административном производстве согласно статье 6, жалобы по статьям 11 и 18 Конвенции приемлемыми, а остальные жалобы неприемлемыми;
3. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несоблюдением справедливости административного производства в отношении каждого заявителя;
4. Постановляет, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции в отношении каждого заявителя;
5. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 18 Конвенции;
6. Постановляет
(a) что государство-ответчик должно выплатить каждому заявителю в течение трех месяцев 7 500 евро (семь тысяч пятьсот евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены в качестве компенсации морального вреда, конвертированных в валюту государство-ответчик по курсу, действующему на дату расчета;
(b) что после истечения вышеупомянутых трех месяцев к указанной сумме прибавляются простые проценты по ставке Европейского Центрального Банка;
7. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 11 ||

Leave a Reply