echr@cpk42.com
8 800 302 1447

Дело № 17221/13 "Федченков против России"

ДЕЛО ФЕДЧЕНКОВ ПРОТИВ РОССИИ
CASE OF FEDCHENKO v. RUSSIA
(Жалоба № 17221/13)
Это решение станет окончательным в обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
В деле Федченко против России (№ 4),
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая Палатой в составе:
Винсент А. Де Гаэтано, президент,
Бранко Лубарда,
Хелен Келлер,
Дмитрий Дедов,
Пере Пастор Виланова,
Георгиос А. Сергидес,
Джолиан Шуккинг, судьи,
и Стивен Филлипс, Секретарь Секции,
4 сентября 2018 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№ 17221/13) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России, г-ном 4 февраля 2013 года Олег Дмитриевич Федченко («заявитель»).
2. Заявителя представляла г-жа М. А. Ледовских, адвокат, практикующий в Воронеже. Правительство России («Правительство») представляло представителя Российской Федерации в Европейском суде по правам человека г-на Г. Матюшкина, а затем его преемника в этом офисе г-на М. Гальперина.
3. Заявитель утверждал, в частности, нарушение его права на свободу выражения мнения в связи с клеветой на него.
4. 19 сентября 2016 года жалоба по статье 10 была доведена до сведения правительства, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявитель родился в 1968 году и проживает в Супонево, Брянской области.
6. Заявитель был редактором еженедельной газеты «Брянские будни», так как основал ее в 1999 году.
7. 9 августа 2012 года заявитель опубликовал статью в «Брянских буддиях». 658/31 под заголовком «Жалость птиц» («Птичек жалко») [1], которую он написал под псевдонимом. В статье он обсудил уголовное дело, которое рассматривалось в отношении двух мужчин по имени Максим Косенков и Руслан Погуляев по обвинению в получении земли путем мошенничества. Он также сослался на показания свидетелей в уголовном процессе в отношении Анны Стрегелевой, бывшего руководителя регионального отдела Федерального агентства по управлению государственным имуществом (Росимущество), который касался незаконного присвоения других земельных участков и закончился осуждением г-жи Стрегелевой. Согласно этим заявлениям, некоторые региональные чиновники, в том числе заместитель губернатора Брянской области Николай Симоненко, в определенной степени были вовлечены в события, которые составляли основу осуждения. В отношении г-на Симоненко возбуждено уголовное дело, но они были прекращены, и 23 апреля 2012 года Брянский районный суд присудил ему компенсацию за моральный вред за противоправное преследование. В статье была фотография рядом с ним г-на Симоненко и г-на Денина, губернатора Брянской области, в комнате с другими людьми.
8. В следующей редакции:
«Максим Косенков и Руслан Погуляев предстанут перед судом в Брянске. Ребята хотели повторить дело из брянских воров из местной администрации, но им не хватало силы, хотя у них были навыки в изобилии.
Они придумали поддельные указы из администрации Бежицкого района о передаче земли для строительства отдельных домов. Они «сертифицировали» бумаги с временными штампами и доставили их в Брянский районный отдел Государственного регистра (Росреестр). Здесь они были выданы [выписки из государственного реестра недвижимости] в отношении девяти земельных участков. Попытайтесь зарегистрировать свою собственность в этом отделе. Они будут носить вас с просьбами о грудах бумаг. Однако в этом случае доверчивые клерки легко подписали документы после принятия подделок. Разве это не странно?
Как установлено прокуратурой, мошенники таким образом приобрели имущественные права в отношении земельных участков, принадлежащих к категории неделимого государственного имущества. Их рыночная стоимость превысила 6 400 000 рублей. Для этого парни имеют до десяти лет тюремное заключение. Жаль птиц. Они могут делать добрые дела, воспитывая своих детей. Однако они были увлечены примером крупных брянских воров и не учли, что последние были защищены со всех сторон — силами, которые являются стороной, отношениями и т. Д.
По крайней мере, мы знаем, какое наказание могли бы принести жители Брянской области Денин и Симоненко. Эта газета несколько раз имела дело с материалами уголовного дела, которые привели к тому, что Симоненко провел год, задержанный у Матросской Тишины [СИЗО №1 следственный изолятор в Москве] и которые с радостью вышли с миллионом в качестве компенсации. Похоже, очень немногие люди поняли этот материал. Нам придется снова вытряхнуть пыль с этих объемов.
Если вы отправитесь из Брянска в деревню Мичуринское, перед деревней слева вы увидите поле и сад, который поймал воображение брянских воров от властей (воры от власти). Там почти 66 гектаров земли. Став квалифицированным в незаконном присвоении земли, воры-чиновники и депутат решили забрать этот миллиард. И умножить его. Дело в том, что там собирались строить коттеджи и продавать их в три раза выше цены. Таким образом, легко превратить миллиард в три или пять человек».
9. Далее в статье приведены ссылки на показания свидетелей в уголовном процессе против г-жи Стрегелевой, которая касалась незаконного присвоения земельных участков из садов, составляющих федеральную землю. Согласно этой статье, из материала по уголовному делу видно, что заместитель губернатора Симоненко сказал на совещании, что «вопрос с садами был согласован с губернатором». В последнем абзаце статьи содержатся следующие отрывки:
«Как ни странно, граждане Денин и Симоненко все еще на свободе. Хотя мы говорим о 66 гектарах дорогой земли. Однако бегицким парням грозит до десяти лет лишения свободы за меньшее преступление. Может ли это быть? … «
A. Процедура диффамации
10. Г-н Симоненко возбудил иск против заявителя за диффамацию и потребовал компенсацию в размере 300 000 российских рублей (RUB). В частности, он заявил, что следующие отрывки не соответствуют действительности и вредны его чести и репутации:
1. «Однако они были увлечены примером крупных брянских воров и не учли, что последние были защищены со всех сторон — силами, которые являются сторонами, отношениями и т. Д.»;
2. «По крайней мере, теперь мы знаем, какое наказание могли бы принимать жители Брянской области Денин и Симоненко».
3. «… поймал воображение брянских воров от властей …»
4. «… Став “профессионалами” в незаконном присвоении земли, воры-чиновники и депутат решили забрать этот миллиард. И умножить это.
11. 26 сентября 2012 года Брянский районный суд Брянской области отклонил иск («Брянский районный суд»). Суд отметил, что в статье автор высказал свое мнение и высказал предположения относительно процессуальных документов по уголовному делу в отношении г-жи Стрегелевой и действий некоторых участников процесса. Далее было установлено, что упомянутое выше первое, третье и четвертое предложения не могут рассматриваться как наносящие ущерб чести и репутации заявителя, поскольку он не был единственным должностным лицом в администрации Брянска, и из статьи не было ясно, что автор имел в виду его в точку. Суд также отметил, что четвертое предложение не является утверждением и не имеет ни юридического, ни буквального значения. Что касается второго предложения, суд установил, что заявитель не смог доказать, что именно он упоминается в отрывке, так как многие люди с фамилией Симоненко жили в Брянской области. На фотографии, опубликованной рядом с этой статьей, были и другие люди, кроме заявителя. Кроме того, данное предложение не содержало информации о каких-либо фактах, а лишь выражало мнение автора и его предположения.
12. Г-н Симоненко обжаловал.
13. 27 ноября 2012 года Брянский областной суд отменил это решение, разрешил иск против заявителя, приказал ему опубликовать ретракцию в течение пятнадцати дней после вступления в силу решения и присудил заявителю ущерб в размере 5000 рублей (приблизительно 125 евро). Он также приказал заявителю уплатить комиссионные в размере 200 рублей.
14. Апелляционный суд установил, что в этих отрывках определенно упоминается г-н Симоненко, поскольку его фотография была опубликована рядом с этой статьей. В нем также упоминалось использование выражений «воры из местной администрации», «воры властей» и «воры-должностные лица» в связи с уголовным преследованием в отношении г-на Симоненко. Далее выяснилось, что в свете введения в статью «Максим Косенков и Руслан Погуляев предстанут перед судом в Брянске. Ребята хотели повторить действие брянских воров из местной администрации, но им не хватало силы, хотя у них были навыки », было ясно, что первое, третье и четвертое предложения представляют собой утверждения о том, что заявитель совершенные преступления, и злоупотреблял его служебным положением для личной выгоды. Апелляционный суд установил, что второе предложение, прочитанное вместе с приговором «Как ни странно, граждане Денин и Симоненко все еще находятся на свободе», было установлено, что г-н Симоненко должен быть наказан за совершенные им преступления. Таким образом, информация была представлена автором как факт.
15. Апелляционный суд также отметил, что согласно словарю «вор» означает лицо, которое украло или преступник, практикующий кражу. Далее он пришел к выводу о том, что вышеупомянутые отрывки, содержащие отрицательные суждения, были оскорбительными и дискредитирующими моральный характер заявителя. Они также уменьшили свою деловую репутацию, изобразив его отрицательно как лицо, занимающееся преступной деятельностью, в качестве государственного должностного лица, которое злоупотребляло его полномочиями в отношении наемных целей и создало неправильное представление о заявителе в глазах общества, как гражданина, так и в качестве заместителя губернатора Брянской области. Таким образом, в апелляционном суде было установлено, что все четыре упомянутых вопроса повредили честь и репутацию г-на Симоненко.
16. 27 декабря 2012 года Брянский областной суд отказал заявителю в подаче кассационной жалобы.
B. Другие события
17. В неустановленную дату г-н Денин также возбудил дело о диффамации против заявителя из-за следующих двух отрывков из статьи:
1. «Однако они были увлечены примером крупных брянских воров и не учли, что последние были защищены со всех сторон — силами, которые являются сторонами, отношениями и т. Д.»;
2. «По крайней мере, теперь мы знаем, какое наказание могли бы принимать жители Брянской области Денин и Симоненко».
18. 23 апреля 2013 года Брянский районный суд удовлетворил иск. Заявитель подал апелляцию.
19. 22 октября 2013 года Брянский областной суд отменил решение об апелляции и отклонил иск. Суд установил, что первый отрывок не может считаться составом фактов, но скорее является оценочным суждением. Кроме того, суд счел, что этот отрывок не может рассматриваться в отношении конкретного заявителя конкретно, поскольку не упоминалось ни его имя, ни занимаемая им должность. Заявитель ссылался на «крупных брянских воров», и, учитывая, что в статье содержались комментарии по уголовному делу, возбужденному против других людей из администрации Брянска, невозможно было рассматривать этот отрывок как относящийся конкретно к г-ну Денину. По мнению суда, это заключение не было изменено публикацией фотографии г-на Денина рядом с этой статьей, поскольку на фотографии также появились другие люди. Соответственно, рассматриваемый отрывок не может считаться дискредитирующим в отношении заявителя. Что касается второго отрывка, суд постановил, что он не может считаться дискредитирующим либо потому, что он не составлял изложения факта, а скорее предположения, которое было отражено в использовании слова «может».
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО И ПРАКТИКА
20. Статья 29 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу мысли и выражения мнений, а также свободу средств массовой информации.
21. Статья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что лицо может обратиться в суд с просьбой об исправлении заявлений (сведений), которые наносят ущерб его или ее чести, достоинству или профессиональной репутации, если лицо, которое распространило такие заявления не доказывают их правдивость. Пострадавший может также требовать компенсацию за убытки и моральный вред, причиненный в результате распространения таких заявлений.
22. Резолюция №. 3 Пленарного Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года определяет «неправдивые заявления» как утверждения о фактах или событиях, которые не имели место в действительности к моменту распространения заявлений. Заявления, содержащиеся в судебных решениях, решениях следственных органов и других официальных документах, поддающихся апелляции, не могут считаться неправдивыми. Утверждения, в которых утверждается, что человек нарушил закон, совершил нечестный поступок, вел себя неэтично или нарушил правила делового этикета, очерняет честь, достоинство и деловую репутацию этого человека (раздел 7). № разрешения. 3 требует, чтобы суды рассматривали заявления о диффамации, чтобы различать утверждения факта, которые могут быть проверены на их достоверность, и оценочные суждения, мнения и убеждения, которые не подлежат действию в соответствии со статьей 152 Гражданского кодекса, поскольку они являются выражением субъективного мнения ответчика и представления и не могут быть проверены на их достоверность (раздел 9).
ЗАКОН
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ
23. Заявитель жаловался, что решение Брянского областного суда от 27 ноября 2012 года нарушило его право высказать свое мнение и распространить информацию и идеи по вопросам, представляющим общественный интерес, гарантированных статьей 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый человек имеет право на свободу выражения. Это право должно включать свободу придерживаться мнений и получать и распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны государственной власти и независимо от границ. Настоящая статья не препятствует государствам требовать лицензирования вещательных, телевизионных или кинокомпаний.
2. Осуществление этих свобод, поскольку оно несет с собой обязанности и ответственность, может подвергаться таким формальностям, условиям, ограничениям или наказаниям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальных целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, защиты здоровья или нравственности, защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения раскрытия информации, полученной конфиденциально, или для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти ».
24. Правительство оспаривало этот аргумент. Они признали, что судебные решения в настоящем деле представляют собой вмешательство в права заявителя, гарантированные статьей 10. Однако они утверждали, что вмешательство было «предписано законом», основанное на статье 152 Гражданского кодекса и Резолюции, 3 Пленарного Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года (раздел 7), преследовала законную цель защиты репутации или прав других лиц и была соразмерной этой цели.
25. Правительство отметило, что в рассматриваемой статье заявитель изобразил мистера Симоненко в негативном свете как вор и как государственный служащий, который злоупотреблял его официальными полномочиями. Они утверждали, что заявителю было подтверждено его обвинения, которые он не сделал перед национальными судами. В этой связи правительство полагалось на Markt Intern Verlag GmbH и Klaus Beermann v. Germany (20 ноября 1989 года, § 35, серия A № 165); Румяна Иванова против Болгарии (№ 36207/03 от 14 февраля 2008 года); «Новая газета» и «Бородянский против России» (№ 14087/08, §§ 36-44, 28 марта 2013 г.). Правительство также указало, что газета имеет широкий тираж в 6 500 экземпляров и что размер ущерба, присуждаемого национальными судами, был довольно скромным.
26. Правительство далее утверждало, что национальные суды надлежащим образом сбалансировали права заявителя в соответствии со статьей 10 Конвенции и правами истца, защищенными в соответствии со статьей 8. В этой связи они, в частности, полагались на Келлера против Венгрии ((решение) , № 33352/02, 4 апреля 2006 года); Линдон, Отчаковский-Лоренс и июль против Франции ([GC], № 21279/02 и 36448/02, ECHR 2007-IV); Пфейфер против Австрии (№ 12556/03, 15 ноября 2007 года); Витренко и другие против Украины ((решение № 23510/02 от 16 декабря 2008 года)); Alithia Publishing Company Ltd и Constantinides v. Cyprus (№ 17550/03, § 49, 22 мая 2008 г.); и ООО «Вести» и Ухов против России (№ 21724/03, § 62, 30 мая 2013 года).
27. Заявитель, не возражая, что вмешательство было «предписано законом» и преследовало законную цель защиты репутации или прав других лиц, утверждало, что оно не было пропорциональным. Он утверждал, что национальные суды не учитывали ни свою позицию, ни позицию истца. По его мнению, его редактор газеты и журналист означал, что вмешательство в его право на свободу выражения следует оценивать в свете важной роли прессы в демократическом обществе. В то же время г-н Симоненко не был государственным служащим, а заместителем губернатора Брянской области, который является общественным деятелем, которому пришлось проявлять большую терпимость к публичной критике.
28. Что касается конкретных мест, которые национальные суды признали клеветническими, заявитель утверждал, что отрывки, содержащие ссылки на «крупных брянских воров» и «воровских должностных лиц», носят общий характер и не могут считаться затронутыми Г-н Симоненко (см. Dyuldin and Kislov v. Russia, № 25968/02, § 43, 31 июля 2007 г.). Заявитель ссылался в связи с выводами национальных судов в дело о диффамации, возбужденное против него г-ном Денином (см. Пункт 19 выше).
29. Что касается этого отрывка, «в настоящее время мы знаем, какое наказание могли бы принимать жители Брянской области Денин и Симоненко», заявитель утверждал, что в нем содержатся гипотетические предположения о том, что могло произойти, если бы обстоятельства были разными. Таким образом, это нельзя рассматривать как факт.
30. Заявитель утверждал, что статья основывалась на свидетельских показаниях, сделанных в ходе уголовного разбирательства по незаконному присвоению земельных участков против г-жи Стрегелевой, бывшего руководителя регионального отдела Федерального агентства по управлению государственным имуществом, который в конечном итоге был осужден. В статье четко указано, что уголовное дело в отношении г-на Симоненко было прекращено и не вводило в заблуждение читателей в этом отношении. Однако, по мнению заявителя, тот факт, что уголовное судопроизводство был прекращен, не означает, что ни основной вопрос, ни курс и результаты уголовного расследования не могут быть обсуждены более подробно.
A. Приемлемость
31. Суд отмечает, что заявка не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. Достоинства
1. Общие принципы
32. Общие принципы оценки необходимости вмешательства в осуществление свободы выражения мнения обобщены в деле «Бедат против Швейцарии» ([GC], № 56925/08, § 48, ECHR 2016) следующим образом:
«(I) Свобода выражения мнений является одной из основных основ демократического общества и одним из основных условий его прогресса и самореализации каждого человека. В соответствии с пунктом 2 статьи 10 он применим не только к «информации» или «идеям», которые выгодно принимаются или считаются безобидными или равнодушными, но также к тем, кто оскорбляет, шокирует или нарушает. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых не существует «демократического общества». Как указано в статье 10, эта свобода подлежит исключениям, которые … однако должны толковаться строго, а необходимость каких-либо ограничений должна быть установлена убедительно …
(ii) Прилагательное «необходимо», в значении Статьи 10 § 2, подразумевает наличие «неотложной общественной нужды». У Договаривающихся государств есть определенная свобода усмотрения при оценке того, существует ли такая необходимость, но она идет рука об руку с европейским надзором, охватывая как законодательство, так и применяющие его решения, даже те, которые предоставляются независимым судом. Таким образом, Суд имеет право дать окончательное решение о том, совместимо ли «ограничение» со свободой выражения, которое защищено статьей 10.
(iii) Задача Суда при осуществлении своей надзорной юрисдикции заключается не в том, чтобы занять место компетентных национальных органов, а скорее для пересмотра в соответствии со Статьей 10 решений, которые они поставили в соответствии со степенью их признательности. Это не означает, что контроль ограничивается выяснением того, насколько государство-ответчик разумно, тщательно и добросовестно применяло свое усмотрение; что Суд должен сделать, — это посмотреть на вмешательство, на которое жаловалось в свете всего дела, и определить, было ли оно «пропорционально преследуемой законной цели» и были ли причины, приводимые национальными властями для его оправдания, соответствующих и достаточных »… При этом Суд должен убедиться в том, что национальные власти применяли стандарты, которые соответствовали принципам, закрепленным в статье 10, и, кроме того, полагались на приемлемую оценку соответствующих фактов. ..»
33. Суд повторяет, что пресса играет важную роль в демократическом обществе. Хотя он не должен переступать определенные границы, в частности, в отношении репутации и прав других лиц, его обязанность, тем не менее, распространять — в соответствии с его обязательствами и обязанностями — информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес (см. De Haes и Gijsels v. Belgium, 24 февраля 1997 года, § 37, Отчеты о решениях и решениях 1997-I). Кроме того, у него есть не только задача передачи такой информации и идей, публика также имеет право на их получение. Если бы это было иначе, пресса не смогла бы сыграть свою жизненно важную роль «общественного сторожевого пса» (см. Thorgeir Thorgeirson v. Исландия, 25 июня 1992 года, § 63, серия A № 239 и Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway [GC ], № 21980/93, § 62, ECHR 1999-III).
34. Статья 10 защищает не только содержание высказанных идей и информации, но также форму, в которой они переданы (см. Oberschlick v. Austria (№ 1), 23 мая 1991 года, § 57, серия A № 204) , Журналистская свобода также охватывает возможное обращение к степени преувеличения или даже провокации (см. Prager and Oberschlick v. Austria, 26 April 1995, § 38, Серия A № 313).
35. В своей практике Суд различал высказывания фактов и оценочные суждения. Хотя существование фактов можно продемонстрировать, правда оценочных суждений не подвержена доказательству. Требование доказать истинность оценочного суждения невозможно выполнить и нарушает свободу мнения, что является основополагающей частью права, закрепленного в статье 10 (см. Lingens v. Austria, 8 июля 1986 г., § 46, серия A no 103).
36. Однако даже если заявление представляет собой оценочное суждение, пропорциональность вмешательства может зависеть от того, существует ли достаточная фактическая основа для оспариваемого заявления, поскольку даже оценочное суждение без какой-либо фактической основы для его поддержки может быть чрезмерным ( см. Иерусалим против Австрии, № 26958/95, § 43, ECHR 2001-II).
2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу
37. Суд отмечает, что между сторонами не оспаривалось, что гражданское судопроизводство за диффамацию против заявителя представляло собой вмешательство в его свободу выражения мнений и что это вмешательство соответствовало закону и преследовало законную цель защиты репутации истца , Остается определить, является ли это «необходимым в демократическом обществе».
38. При рассмотрении конкретных обстоятельств дела Суд учитывает следующие элементы: позицию заявителя, позицию истцов, которые возбудили производство по диффамации, и предмет обсуждения в национальных судах ( см. Иерусалим, процитированное выше, § 35).
39. Что касается позиции заявителя, Суд отмечает, что ему предъявили иск в качестве редактора газеты и автора данной статьи. В этой связи он указывает, что наиболее тщательный контроль со стороны Суда призван, когда, как и в настоящем случае, принятые меры или санкции, налагаемые национальным органом, способны препятствовать участию прессы в дебатах по вопросам законной общественной озабоченности (см. Jersild v. Denmark, 23 сентября 1994 года, § 35, серия A № 298).
40. Что касается позиции истца, возбудившего гражданский иск против заявителя, Суд отмечает, что г-н Симоненко был заместителем губернатора Брянской области. Суд повторяет, что пределы приемлемой критики более широки в отношении политика, чем в отношении частного лица. Политик, действующий в своем общественном потенциале, неизбежно и сознательно открывает себе возможность внимательно изучить каждое его слово и поступок как журналистами, так и широкой общественностью (см., Среди прочих авторитетов, Lacroix v. France, № 41519/12, § 41 , 7 сентября 2017 года).
41. Переходя к вопросу о дебатах в национальных судах, Суд отмечает, что оспариваемая статья обсуждала мошенничество с участием земельных участков и коррупции в региональной администрации, что повлекло за собой возбуждение уголовного дела против региональных чиновников, г-жи Стрегелевой и г-н Симоненко, хотя и с разными результатами. Это, несомненно, представляет общий интерес для местного сообщества, которое заявитель имел право привлекать к себе внимание общественности и которое местное население имело право получать информацию о (см. Mutatis mutandis, Cumpǎnǎ и Mazǎre v. Romania [GC], № 33348/96, §§ 94-95, ECHR 2004-XI). Суд повторяет в этом отношении, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции ограниченность ограничений на политическую речь или обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес (см. Фельдек против Словакии, № 29032/95, § 74, ECHR 2001 -VIII). Далее он подтверждает, что для того, чтобы провести различие между фактическим утверждением и оценочным суждением, необходимо учитывать обстоятельства дела и общий тон замечаний, имея в виду, что утверждения о вопросах, представляющих общественный интерес, могут основываются на оценочных суждениях, а не на фактах (см. Morice v. France [GC], № 29369/10, § 126, ECHR 2015).
42. Суд постановил, что при рассмотрении вопроса о необходимости вмешательства в свободу выражения мнения в демократическом обществе в интересах «защиты репутации … других» может потребоваться установить, национальные власти добились справедливого баланса при защите двух ценностей, гарантированных Конвенцией, которые могут вступать в конфликт друг с другом в определенных случаях, а именно, с одной стороны, свободу выражения, защищенную статьей 10, а с другой — право на уважение частного жизнь, закрепленная в статье 8 (см., среди многих других органов, Аннен против Германии, № 3690/10, § 55, 26 ноября 2015 года). Суд подчеркивает, что для вступления в силу статьи 8 Конвенции нападение на репутацию человека должно иметь определенную степень серьезности, и его манера должна нанести ущерб личному осуществлению права на уважение частной жизни (см. A. v. Norway, № 28070/06, § 64, 9 апреля 2009 г., и Axel Springer AG v. Germany [GC], № 39954/08, § 83, 7 февраля 2012 г.). Однако в обстоятельствах настоящего дела он не убежден, что оспариваемые заявления можно рассматривать как нападение, достигающее необходимого порога серьезности и способное нанести ущерб личному пользованию личной жизнью г-на Симоненко.
43. Суд дополнительно рассмотрит газетную статью в целом и уделит особое внимание словам, используемым в оспариваемых частях, контексту, в котором они были опубликованы, и способу его подготовки (см. Sürek v. Turkey (no. 1) [GC], № 26682/95, § 62, ECHR 1999-IV и Tønsbergs Blad AS и Haukom v. Norway, № 510/04, § 90, ECHR 2007-III).
44. Суд отмечает, что в трех из четырех оспариваемых отрывков заявитель не упомянул г-на Симоненко по имени, но сослался на «крупных брянских воров», «брянских воров от властей» и «воровских чиновников». Брянский областной суд установил, что все отрывки подразумевают ссылку на уголовное дело против Симоненко и, таким образом, затрагивают его непосредственно. Таким толкованием Суд не был удовлетворен.
45. В нем вновь подчеркивается, что основополагающим требованием закона о диффамации является то, что для того, чтобы вызвать повод к делу, клеветническое заявление должно касаться конкретного лица. Если бы всем государственным должностным лицам было разрешено предъявлять иск в отношении диффамации в связи с любым заявлением, критическим в отношении управления государственными делами, даже в тех случаях, когда должностное лицо не упоминалось по имени или иным образом идентифицируемым образом, журналисты были бы затоплены судебными процессами. Это не только приведет к чрезмерному и непропорциональному бременам в отношении средств массовой информации, истощению их ресурсов и привлечению их к бесконечным судебным разбирательствам, это также неизбежно скажется на прессе в выполнении его задачи по представлению информации и общественности (см. Дюльдин и Кислов, процитированные выше, § 43).
46. Обращаясь к рассматриваемым отрывкам, Суд отмечает, что в статье обсуждалась коррупция в региональных органах власти, в которой участвовало несколько государственных должностных лиц и привело к осуждению одного из них. Хотя рядом с этой статьей была опубликована фотография мистера Симоненко, во-первых, он был сфотографирован вместе с другими людьми, и, во-вторых, в статье содержались другие отрывки, которые прямо называли истца по имени. Соответственно, Суд сохраняет сомнения в отношении заключения национального суда о том, что на истца напрямую затрагивались три упомянутых прохода.
47. Однако, даже если предположить, что г-н Симоненко мог считаться непосредственно затронутым этими отрывками, Суд считает, что они представляют собой оценочные суждения, которые, кроме того, имели достаточную фактическую основу для уголовного судопроизводства, возбужденного против некоторых региональных должностных лиц, в том числе г-на Симоненко. Суд также считает, что, призывая региональных чиновников «воров» в настоящем контексте, заявитель не перешагнул границы степени преувеличения или даже провокации, охваченной журналистской свободой (см. Выше, Bedat, § 58, ECHR 2016) ,
48. Что касается отрывка «[А], то в настоящее время мы знаем, какое наказание могли бы принимать жители Брянской области Денин и Симоненко», Суд отмечает, что Брянский областной суд счел это утверждением, что истец должен быть наказан за которые он совершил, что представляет собой факт факта. Такой толкование Суд не убежден.
49. По мнению Суда, данное предложение представляет собой спекуляцию заявителя о том, какое наказание мог получить г-н Денин и г-н Симоненко, если они были признаны судом аналогичным правонарушением. Это явно предположение автора, которое не может рассматриваться как утверждение факта. Кроме того, рассматриваемый пункт остается в допустимых пределах, будучи тесно связан с фактической информацией, представленной заявителем в его статье, с учетом того, что уголовное дело было возбуждено и прекращено в отношении г-на Симоненко, а другой уголовный процесс привел к осуждение другого регионального должностного лица (см. Мариан Мачеевски против Польши, № 34447/05, § 76, 13 января 2015 года).
50. Принимая во внимание вышесказанное, Суд приходит к выводу о том, что меры по балансированию, проводимые национальными судами, недостаточно учитывают все стандарты, установленные в прецедентной практике Суда в соответствии со статьей 10 Конвенции (сравнивают и контрастируют, Келлер, упомянутое выше, и Kwiecień v. Poland, № 51744/99, § 52, 9 января 2007 г.). Тот факт, что разбирательство носило гражданский, а не уголовный характер, и что окончательное решение было относительно небольшим, не умаляет того факта, что стандарты, применяемые национальными судами, несовместимы с принципами, закрепленными в статье 10, поскольку они не приводят » достаточные «причины для обоснования вмешательства, а именно наложение штрафа на заявителя за публикацию оспариваемой статьи.
51. Поэтому, учитывая тот факт, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции ограниченность ограничений для обсуждения вопросов, представляющих общественный интерес, (см., Среди прочих), Sürek, упомянутое выше, § 61, и «Новая газета» v Воронеже против России, § 59), Суд считает, что национальные суды преодолели узкую свободу усмотрения, предоставленную государствам-членам, и что вмешательство было несоразмерным преследуемой цели и, следовательно, не было «необходимым в демократическом обществе».
52. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
53. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и если внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает только частичное возмещение, Суд, в случае необходимости, предоставляет справедливую компенсацию раненых «.
A. Материальный ущерб
54. Заявитель потребовал 130 евро (ЕВРО) в качестве материального ущерба, что соответствует 5 200 российским рублям по курсу на 27 ноября 2012 года, в связи с ущербом и пошлинами, которые ему было приказано уплатить национальными судами. Заявитель заключил справку, выданную службой судебных приставов, для подтверждения того, что он уплатил причитающуюся сумму.
55. Правительство утверждало, что требование было необоснованным, поскольку присуждение ущерба было произведено в обоснованном решении национального суда.
56. Суд считает, что в обстоятельствах дела существует причинно-следственная связь между обнаруженным нарушением и предполагаемым возмещением материального ущерба. Он далее отмечает, что стандартная практика заключается в том, чтобы присуждать вознаграждения в евро, а не в валюте государства-ответчика, если бы оно было иным, исходя из обменного курса, который существовал на момент подачи иска в Суд. Следовательно, Суд присуждает заявителю сумму, требуемую в отношении материального ущерба, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.
B. Нематериальный ущерб
57. Заявитель потребовал 14 000 евро в качестве компенсации морального вреда в связи с нарушением его права на свободу выражения.
58. Правительство утверждало, что требование было необоснованным, поскольку, по их мнению, не было нарушения прав заявителя.
59. Суд согласен с тем, что заявитель должен был испытывать трудности и разочарования в результате судебных решений, несовместимых со статьей 10, которые не могут быть в достаточной степени компенсированы только обнаружением нарушения Конвенции. Оплачивая свою оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 7 500 евро по этому лицу, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.
C. Расходы и расходы
60. Заявитель также потребовал 1,680 евро за расходы и расходы, понесенные в Суде. Он заключил контракт на юридические услуги от 17 февраля 2017 года, который предусматривает вознаграждение для его представителя в размере 60 евро в час и акт от 23 марта 2017 года, подтверждающий двадцать восемь часов, проведенных представителем заявителя по этому делу.
61. Правительство утверждало, что требование было необоснованным, поскольку заявитель не приложил никаких квитанций, подтверждающих, что платеж был произведен. По их мнению, заявленная сумма была в любом случае чрезмерной.
62. Согласно прецедентному праву Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было показано, что они были фактически понесены и разумны в отношении квантов. В данном случае, учитывая имевшиеся у него документы и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным присудить сумму, требуемую для разбирательства в Суде.
D. Процент по умолчанию
63. Суд считает уместным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ, СУД, ЕДИНОГЛАСНО,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
3. Постановляет
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда решение станет окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета:
(i) 130 евро (сто тридцать евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены, в отношении материального ущерба;
(ii) 7 500 евро (семь тысяч пятьсот евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены, в качестве компенсации морального вреда;
(iii) 1 680 евро (одна тысяча шестьсот восемьдесят евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены заявителю в отношении расходов и издержек;
(b) что с истечения вышеупомянутых трех месяцев до урегулирования простые проценты подлежат выплате по вышеуказанным суммам по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 2 октября 2018 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Секретарь Стивен Филлипс
Президент Винсент А. Де Гаэтано

||   Смотреть другие дела по Статье 10   ||

Leave a Reply