echr@cpk42.com
8 800 302 1447

Дело № 66320/09 "Махлоев против России"

ДЕЛО МАХЛОЕВ ПРОТИВ РОССИИ
(жалоба № 66320/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
16 октября 2018 года
Настоящее решение является окончательным, но оно может быть подвергнуто редакционным изменениям.
В деле «Махлоев против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе Комитета в составе:
Branko Lubarda, Президент,
Pere Pastor Vilanova,
Georgios A. Serghides, судей,
и Fatoş Aracı, Deputy Секретаря Секции,
25 сентября 2018 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 66320/09) в отношении Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России, г-ном Хамутханом Макайловичем Махлоевым («заявитель»), 17 декабря 2009 года.
2. Заявителя представляли юристы Центра прав человека EHRAC / Мемориал, НПО с офисами в Москве и Лондоне. Правительство России («Правительство») первоначально представлялось г-ном Г. Матюшкиным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником г-ном М. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, в частности, что в октябре 2009 года его сын исчез в Ингушетии после его похищения государственными агентами, и что власти не смогли эффективно расследовать этот вопрос.
4. 26 февраля 2010 года было решено предоставить приоритет этому делу в соответствии с правилом 41 Регламента Суда. 30 апреля 2010 года правительству было дано уведомление о заявке согласно статьям 2, 3, 5 и 13 Конвенции.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявитель родился в 1947 году и проживает в Сунже, Ингушетия. Заявитель является отцом Масхуда Махлоева, 1982 года рождения.
6. Во время этих событий заявитель, его жена и их дети, в том числе Масхуд Махлоев, проживали на улице Павлова 55 (семейный дом, состоящий из двух зданий и общего двора), в деревне Орджоникидзевская, Ингушетия. В соответствующее время в окрестностях деревни находились два полицейских контрольно-пропускных пункта.
А. Похищение Масхуда Махлоева и предшествующие события
1. Справочная информация
7. 26 декабря 2006 года Масхуд Махлоев был арестован и задержан по подозрению в причастности к нападению на местных полицейских. В тот же день прокуратура Сунженского района приказала провести обыск в семейном доме заявителя. Во время обыска был изъят паспорт Масхуда Махлоева вместе с несколькими другими предметами.
8. Заявитель утверждал, что после ареста у него не было никаких сведений о его сыне. Только через четыре дня он узнал, что его сын содержался в следственном изоляторе Сунженского района.
9. 27 декабря 2006 года Сунженский районный суд объявил, что обыск 26 декабря 2006 года был законным (см. Пункт 7 выше).
10. 26 апреля 2007 года уголовное дело против Масхуда Махлоева было прекращено из-за отсутствия доказательств его вины, и он был освобожден из-под стражи.
11. Заявитель утверждал, что правоохранительные органы снова обыскали его дом 31 октября 2008 года и 5 января 2009 года. В первый раз они искали оружие, но ничего не нашли. Во второй раз обыск проводился в 3 часа ночи, и заявителю и его семье было предложено представить свои паспорта. В то время Масхуд Махлоев не был дома.
12. 14 августа 2009 года Масхуд Махлоев был ранен неизвестным лицом на улице. Заявитель утверждал, что сотрудники полиции посетили его сына в больнице и угрожали убить его и членов его семьи.
2. Похищение Масхуда Махлоева
(a) Показания заявителя
13. В ночь на 29 октября 2009 года заявитель и его жена спали в своем семейном доме со своими детьми, в том числе с Масхудом Махлоевым. Они проснулись около 3:30 утра, когда семь-восемь вооруженных людей в камуфляжной форме, в масках и с оружием (Калашников) и пуленепробиваемых щитах ворвались во двор заявителя.
14. Услышав шум, заявитель и его жена выбежали из своего дома во двор. Вооруженные люди навели на них оружие и приказали встать у стены. Они не идентифицировали себя; по словам заявителя, они говорили по-русски без акцента. Заявитель спросил, чего они хотят от них, но мужчины не ответили. Они использовали портативные радиостанции для связи друг с другом.
15. Затем вооруженные люди ворвались в дом, в котором спали дочери заявителя. Они забрали двух дочерей заявителя во двор и посадили их рядом с родителями. Затем они вынудили всех войти в одну комнату своего дома и приказали остаться там.
16. Тем временем мужчины поднялись наверх в комнату, разделяемую сыновьями заявителя, Ибрагимом и Масхудом. В течение этого времени его третий сын, А.М., оставался в своей комнате. Примерно через десять минут ушли мужчины. Заявитель, его жена и дочери поднялись по лестнице и нашли своего сына Ибрагима на полу, привязанного клейкой лентой, рубашку натянула его голову, а его рот был покрыт клейкой лентой. Он сказал им, что в комнату ворвались семь-восемь человек, избили его и Масхуда, а затем увезли Масхуда.
17. Соседка заявителя Л.С., позже сказала заявителю, что она видела четыре автомобиля, выезжающих из его дома: минивэн «Газель», минивэн УАЗ и автомобиль УАЗ. Она не смогла увидеть модель четвертого автомобиля.
18. 29 октября 2009 года Ибрагим Махлоев прошел медицинское обследование, которое подтвердило, что он получил телесные повреждения.
19. Заявитель не имел никаких сведений о Масхуде Махлоеве с момента его похищения.
B. Официальное расследование похищения
20. Правительству было предложено предоставить полную копию материалов дела, возбужденных в результате похищения Масхуда Махлоева. Соответствующую информацию из уголовного дела и информацию, предоставленную заявителем, можно резюмировать следующим образом.
21. 29 октября 2009 года заявитель пожаловался на похищение его сына неизвестными лицами в прокуратуру Ингушетии.
22. В тот же день было проведено расследование на месте. Были сделаны фотографии дома заявителя и различных предметов, включая клейкую ленту, которая использовалась в отношении Ибрагима Махлоева.
23. 2 ноября 2009 года следователь Сунженского районного следственного управления прокуратуры Российской Федерации в Республике Ингушетия («Прокуратура») направил многочисленные просьбы об исчезновении сына заявителя в различные государственные органы, такие как в качестве местных полицейских подразделений различных районов Ингушетии и Департамента Федеральной службы безопасности в Ингушетии («ФСБ»).
24. 10 ноября 2009 года прокуратура возбудила уголовное дело по факту исчезновения сына заявителя в соответствии со статьей 126 § 2 (похищение при отягчающих обстоятельствах) и 222 § 2 (незаконное хранение огнестрельного оружия) Уголовного кодекса Российской Федерации. Делу присвоен номер 09600131.
25. Следствие установило, что 29 октября 2009 года около 3,30 мин 29 октября 2009 года в дом заявителя ворвались десять-двенадцать неопознанных вооруженных людей в масках и камуфляжной форме, нанесены телесные повреждения г-ну Ибрагиму Махлоеву и похищен Масхуд Махлоев. Сведения о местонахождении последнего не были известны.
26. 11 ноября 2009 года соседка заявителя, Л.С.М., была допрошена в качестве свидетеля. Она сказала, что примерно в 3:30 утра 29 октября 2009 года она услышала шум автомобильных двигателей. Взглянув из окна, она увидела четыре машины — минивэн «Газель», минивэн УАЗ и автомобиль УАЗ (она не могла различить модель четвертого транспортного средства) — ехала в направлении улицы Рабочая в деревне. Она не могла видеть цвет транспортных средств или их регистрационные знаки.
27. 12 ноября 2009 года жена заявителя была допрошена в качестве свидетеля. Ее отчет о событиях от 29 октября 2009 года был таким же, как и заявитель (см. Пункты 13-16 выше).
28. 13 ноября 2009 года заявителю был предоставлен статус жертвы и допрошен. Его рассказ о событиях той ночи был таким же, как тот, который был представлен Суду (см. Пункты 13-16 выше). Далее он заявил, что их семья не была в какой-то кровавой вражде, и, насколько ему известно, у его сына не было врагов. В ответ на вопрос следователя, подозревал ли он, почему его сын был похищен, заявитель ответил отрицательно.
29. В тот же день г-н Ибрагим Масхудов был допрошен в качестве свидетеля. Его отчет о событиях от 29 октября 2009 года был таким же, как тот, который был представлен Суду заявителем (см. Пункты 13-16 выше).
30. 13 и 14 ноября 2009 года были рассмотрены журналы регистрации полицейских контрольно-пропускных пунктов «Ангара-120» и «Керчь-Кавказ-1», расположенных в районе деревни заявителя.
31. 14 ноября 2009 года прокуратура обратилась к министерствам внутренних дел Чеченской Республики, Карачаево-Черкесии, Дагестана, Кабардино-Балкарии и Алании с просьбой проверить, был ли задержан г-н Масхуд Махлоев на их соответствующих территориях или был ли его труп были найдены там. Они также попросили предоставить информацию о любых компрометирующих материалах о сыне заявителя, который мог быть найден. Похоже, что эти запросы не дали никакой соответствующей информации.
32. В тот же день аналогичный запрос был направлен в министерство внутренних дел Ингушетии. Было также предложено определить сотрудников полиции, которые находились на дежурстве на контрольно-пропускных пунктах «Ангара-120» и «Керчь-Кавказ-1» в ночь с 28 на 29 октября 2009 года, и просить их допросить в прокуратуру, Тот же запрос был отправлен 5 апреля 2010 года.
33. 15 ноября 2009 года третий сын заявителя, А.М. и дочь Р.М., были допрошены в качестве свидетелей. Они оба сказали, что они не знают, почему их брат был похищен; они не знали о каком-либо конфликте, который он мог иметь с кем-либо. Член-корреспондент заявил, что в ходе этих событий он остался в своей комнате (см. пункт 16 выше).
34. 16 ноября 2009 года заявитель снова был допрошен. Он сказал, что после похищения его семья заметила, что мобильный телефон его сына пропал. Помимо этого, заявитель подтвердил свое предыдущее заявление.
35. В тот же день прокуратура приказала военной прокуратуре воинской части №. 68799, чтобы изучить журналы регистрации транспортных средств, хранящиеся на контрольно-пропускных пунктах ФСС, с тем чтобы проверить, были ли машины УАЗ и автомобиль Газель ушли или вошли в ФСС в ночь с 28 на 29 октября 2009 года. Если это так, военная прокуратура должна была спросить Военнослужащих ФСС, которые находились на дежурстве на контрольно-пропускных пунктах в соответствующее время, и военнослужащих, которые ездили на тех транспортных средствах, куда они ехали, и задержали ли они Масхуда Махлоева.
36. 17 ноября 2009 года было приказано провести медицинское обследование Ибрагима Махлоева. Судебно-экспертное заключение, полученное в неустановленный день, показало, что он получил умеренный ущерб своему здоровью.
37. В тот же день следователь, ответственный за дело, подал заявку на судебное разрешение на доступ ко всем журналам вызовов в ночь с 28 на 29 октября 2009 года, которые держали операторы сотовой связи, работающие в этом районе. 18 ноября 2009 года он также подал заявку на доступ к журналам всех входящих и исходящих звонков на мобильный телефон от Масхуда Махлоева с 29 октября 2009 года.
38. 18 и 19 ноября 2009 года следователь, ответственный за дело, запросил медицинскую информацию г-на Масхуда Махлоева и его судимость из Министерства внутренних дел Ингушетии.
39. 19 ноября 2009 года ФСБ проинформировала прокуратуру о том, что они не арестовали Масхуда Махлоева и не проводили каких-либо специальных операций в семейном доме заявителя (см. Пункт 23 выше).
40. В тот же день Министерство внутренних дел Ингушетии проинформировало прокуратуру о том, что Масхуд Махлоев был известен полиции как последователь ваххабизма, экстремистского религиозного движения. Он не знал о злоупотреблении алкоголем или наркотиками.
41. 20 ноября 2009 года Сунженский районный суд удовлетворил просьбы следователей и приказал поставщикам мобильных телефонов представить запрашиваемую информацию (см. Пункт 37 выше). Похоже, что никакой информации не было получено из проверки журналов вызовов.
42. 23 ноября 2009 года два сотрудника ФСС, Y.I.G. и P.Y.I., были допрошены в качестве свидетелей. В ночь, о которой идет речь, они дежурили на одном контрольно-пропускном пункте, контролируя доступ к ФСС. Оба заявили, что с 11 вечера. 28 октября до 4 часов 29 октября 2009 года через контрольно-пропускной пункт не было транспорта. Их заявления были подтверждены копиями записей в журналах регистрации автомобилей.
43. В тот же день два других сотрудника ФСС, которые служили в Сунженском подразделении, Т.Р.Е. и Л.Я.Д., были допрошены. Они засвидетельствовали, что в существенное время никакой специальной операции в отношении Масхуда Махлоева не было.
44. 24 ноября 2009 года прокуратура сообщила заявителю, что расследование продолжается, и что меры, принятые к настоящему времени, не смогли установить местонахождение его сына или личность предполагаемых преступников.
45. 8 декабря 2009 года Министерство внутренних дел Чеченской Республики информировало прокуратуру о том, что Масхуд Махлоев, согласно их информации, был членом незаконной вооруженной группы, возглавляемой неким AMBY, который работал в Сунженском районе в Ингушетия.
46. В тот же день Министерство внутренних дел Ингушетии проинформировало прокуратуру о том, что они не проводили какую-либо специальную операцию в материальное время в семейном доме заявителя.
47. 10 декабря 2009 года Министерство внутренних дел Ингушетии сообщило прокуратуре, что, согласно их информации, Масхуд Махлоев был членом преступной группы под названием «Халифат» под руководством А.М.Б.
48. В период с 3 марта по 15 июня 2010 года несколько соседей заявителя были допрошены в качестве свидетелей. Все они заявили, что слышали о похищении Масхуда Махлоева из своей семьи, но не имели прямого знания об этом событии.
49. 5 апреля 2010 года прокуратура запросила копию материала дела и медицинской документации относительно инцидента 14 августа 2009 года (см. Пункт 12 выше) из Министерства внутренних дел Ингушетии. 6 апреля 2010 года им сообщили, что материалы дела были уничтожены в результате теракта 17 августа 2009 года.
50. 6 апреля 2010 года сотрудники полиции, которые находились на дежурстве на контрольно-пропускном пункте «Ангара 120» в разное время, M.A.L., Z.M.M. и M.I.M., были допрошены в качестве свидетелей (см. пункт 32 выше). Все они заявили, что в ночь с 28 на 29 октября 2009 года конвой, состоящий из минивэна «Газель», минивэна УАЗа и автомобиля УАЗ, не прошел свой пост.
51. 7 апреля 2010 года те же заявления были даны сотрудниками полиции, которые находились на дежурстве на контрольно-пропускном пункте «Керчь-Кавказ-1» в разное время, А.Р. и Х.А.Х.
52. 19 апреля 2010 года глава прокуратуры поручил специальному следователю МАК установить местонахождение клейкой ленты, которая была показана на фотографии, включенной в протоколы осмотра места преступления (см. Пункт 22 выше), удалить его и, при необходимости, заказать его экспертный анализ. Похоже, что эти инструкции не были выполнены.
53. 5 июня 2010 года заявитель снова был допрошен прокуратурой. Вопросы касались обвинений, возбужденных против Масхуда Махлоева в 2006 году и инцидента 14 августа 2009 года (см. Пункты 7 и 12 выше). Заявитель повторил свои предыдущие заявления и добавил, что он не знал, кто стрелял в сына 14 августа 2009 года и по какой причине.
54. 2 июля 2010 года прокуратура обратилась ко всем региональным министерствам внутренних дел с просьбой провести оперативно-розыскную деятельность для установления местонахождения г-на Масхуда Махлоева. Ответа на эти просьбы не поступило.
55. 27 июля 2010 года заявитель обратился в прокуратуру с просьбой сообщить ему о результатах предварительного расследования. 9 августа 2010 года ему сообщили, что он может проконсультироваться по делу в любой день, кроме выходных.
56. 10 августа 2010 года следователь, ответственный за дело, приостановил предварительное расследование в связи с неспособностью установить личность предполагаемых преступников. Было подчеркнуто, что следствие следовало двум возможным вариантам инцидента, о котором идет речь: что причиной похищения могла быть кровавая вражда или враждебность по отношению к Масхуду Махлоеву; или что он был задержан правоохранительными органами и содержался в военном или другом изоляторе. Несмотря на предпринятые следственные меры, расследование не смогло установить личность предполагаемых преступников.
57. 8 октября 2010 года заявитель подал еще один запрос в прокуратуру, попросив разрешения сделать фотокопии документов в материалах дела. Заявитель утверждал, что именно по этому поводу он выяснил, что расследование было приостановлено.
58. 13 октября 2010 года заявитель подал апелляцию в Магасский районный суд Ингушетии («районный суд») в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса на решение от 10 августа 2010 года о приостановлении расследования.
59. 26 октября 2010 года районный суд отклонил его апелляцию.
60. 3 ноября 2010 года заявитель обжаловал это решение в Верховный суд Ингушетии («Верховный суд»). 28 декабря 2010 года Верховный суд отклонил его апелляцию и оставил в силе решение от 26 октября 2010 года.
61. Согласно последней информации, имеющейся в распоряжении Суда (от 28 июня 2018 года), никаких новых событий в деле не было, и местонахождение Масхуда Махлоева остается неизвестным.
C. Другая соответствующая информация
62. 25 февраля 2010 года прокуратура возбудила уголовное дело в отношении телесных повреждений, причиненных Ибрагиму Махлоеву. В тот же день эти разбирательства были приобщены к делу о похищении Масхуда Махлоева.
63. 1 марта 2010 года Ибрагим Махлоев получил статус жертвы.
64. 3 марта 2010 года вновь был допрошен г-н Ибрагим Махлоев. Он повторил свои предыдущие заявления.
II. СООТВЕТСТВУЮЩИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЗАКОН
65. Краткое изложение соответствующего внутреннего законодательства см. В деле «Турюева против России» (№ 63638/09, §§ 56-64, 20 июня 2013 г.).
III. МЕЖДУНАРОДНЫЕ И ВНУТРЕННИЕ ДОКЛАДЫ ПО ИСКАЖЕНИЮ В ЧЕЧНЕ И ИНГУШЕТИИ
66. Для краткого изложения соответствующих международных и внутренних сообщений об исчезновениях в Чечне и Ингушетии см. «Аслаханова и другие против России» (№ 2944/06 и еще 4, §§ 69-84, 18 декабря 2012 г.) и Макаева против России. Россия (№ 37287/09, §§ 67-77, 18 сентября 2014 года).
ЗАКОН
I. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 2 И 13 КОНВЕНЦИИ
67. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 2 Конвенции, что его сын Масхуд Махлоев исчез после задержания государственными агентами и что национальные власти не провели эффективного расследования этого вопроса. Заявитель далее утверждал, что у него нет эффективных внутренних средств правовой защиты по этим жалобам. Статьи 2 и 13 Конвенции гласят:
Статья 2
Право на жизнь
1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено
такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(а) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях; (с) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.
Статья 13
Право на эффективное средство правовой защиты Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.
A. Приемлемость
69. Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим причинам. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
Б. Достоинства
1. Представления сторон
70. Заявитель указал, что государственные агенты похитили и убили его сына Масхуда Махлоева. Он, в частности, ссылался на опасный для жизни характер инцидента в свете общей ситуации в регионе в настоящее время. Заявитель далее утверждал, что расследование исчезновения его сына было неэффективным. Он не был учрежден до 10 ноября 2009 года, то есть через двенадцать дней после того, как заявитель немедленно сообщил властям о преступлении. Кроме того, рассмотрение места преступления было проведено поверхностно, и ряд важных свидетелей не подвергался сомнению до нескольких месяцев после инцидента. Заявитель далее утверждал, что он не узнал о решении приостановить расследование 10 августа 2010 года (см. Пункт 56 выше) до октября 2010 года, когда он рассмотрел дело (см. Пункт 57 выше).
71. Правительство не оспаривало версию событий заявителя, но заявило, что расследование не получило никаких доказательств, подтверждающих или предполагаемое участие государственных агентов в исчезновении Масхуда Махлоева или его смерти. Расследование его похищения было эффективным, поскольку национальные власти предприняли все возможные меры для разрешения преступления.
2. Оценка Суда
(a) Установление фактов
72. Суд рассмотрит заявление в свете общих принципов, применимых в случаях, когда фактические обстоятельства находятся в споре между сторонами (см. El-Masri v. The бывшая югославская Республика Македония [GC], № 39630 / 09, §§ 151-53, ECHR 2012).
73. Суд рассмотрел ряд дел, касающихся утверждений об исчезновениях на Северном Кавказе. Применяя вышеупомянутые принципы, он пришел к выводу, что если заявители делают prima facie случай похищения военнослужащими, то этого достаточно, чтобы показать, что их родственники попали под контроль властей, а затем правительству освободить их бремя доказывания либо путем раскрытия документов в их исключительном владении, либо путем предоставления удовлетворительного и убедительного объяснения того, как произошли события (см., среди многих примеров, Аслаханова и другие, упомянутые выше, § 99). Если правительство не сможет опровергнуть эту презумпцию, это повлечет за собой нарушение статьи 2 Конвенции в ее основной части. Напротив, если заявители не могут сделать дело prima facie, бремя доказывания не может быть отменено (см., Например, Shafiyeva v. Russia, № 49379/09, § 71, 3 мая 2012 г., и Бузуртанова и Зархматова против России, № 78633/12, § 96, 5 ноября 2015 года).
74. Суд также во многих случаях обнаружил, что исчезнувшие лица считаются погибшими. Принимая во внимание многочисленные случаи исчезновения в Чечне и Ингушетии, которые были представлены ему, Суд установил, что в конкретном контексте конфликта в регионе, когда какое-либо лицо было задержано неопознанными государственными агентами без какого-либо последующего признания (см., среди прочего, «Муцолгова и другие против России», № 2952/06, § 104, 1 апреля 2010 года, № 3863/05, № 59, Хатуева против России, 22 апреля 2010 года, и Аслаханова и другие, упомянутые выше, § 101).
75. Суд сделал выводы о презумпции смерти в отсутствие каких-либо достоверных новостей об исчезнувших лицах в течение четырех лет (см. Асхабова против России, № 54765/09, § 137, 18 апреля 2013 г.) чем десять лет.
76. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что национальные суды не проводили оценку доказательств. Поэтому Суд должен оценить факты дела, представленные сторонами.
77. Ввиду представлений сторон, касающихся обстоятельств похищения, Суд приходит к выводу, что имеющиеся в его распоряжении материалы свидетельствуют о действительности заявления заявителя по следующим причинам. Заявитель был прямым свидетелем инцидента, когда вооруженные люди ворвались в его дом, хотя сам он не был свидетелем самого похищения. Похитители прибыли на нескольких военных транспортных средствах и выступали в качестве организованной группы; они были вооружены автоматическим оружием, использовали портативные радиоприемники и говорили безрезультатно русские (см. «Сулейманов против России», № 32501/11, § 133, 22 января 2013 года). Инцидент произошел ночью. Кроме того, не было расхождений между заявлениями, касающимися инцидента, данного заявителем, его женой и его сыном, Ибрагимом Махлоевым. Из материала, содержащегося в материалах уголовного дела, представленных правительством, очевидно, что в районе деревни заявителя находились два контрольно-пропускных пункта полиции. Поэтому Суд считает, что в то время было определенное ограничение на свободное передвижение транспортных средств в этом районе.
78. В ряде случаев Суд полагался на ссылки на военные транспортные средства и оборудование, на счета свидетелей, на другую информацию об осуществлении операций по обеспечению безопасности и на бесспорный эффективный контроль над районами, о которых идет речь российскими военными, например, благодаря наличию контрольно-пропускных пунктов на дорогах, используемых лицами, совершившими нападения, и их способности беспрепятственно перемещаться в часы комендантского часа. Исходя из этого, он пришел к выводу, что указанные районы «находятся в пределах исключительного контроля над властями государства» в связи с проведением там военных или охранных операций и присутствием военнослужащих (см. «Зубайраев против России» № 67797 / 01, § 82, 10 января 2008 г.).
79. Суд отмечает, что подозрения заявителя о возможном участии государственных агентов в инциденте не были сообщены властям ни в его жалобе на похищение, ни в заявлениях для расследования на начальном этапе разбирательства (см. Куштова и другие против России (№ 2), № 60806/08, § 79, 21 февраля 2017 года). Тем не менее официальное расследование рассматривало возможность того, что виновные в похищении могут быть государственными агентами. Следователи также считали, что причиной похищения могла быть кровавая вражда или враждебность по отношению к Масхуду Махлоеву. Однако, помимо опроса нескольких свидетелей, следователи не предприняли никаких серьезных шагов, чтобы проверить, могло ли похищение быть совершено по другим причинам. Не было предпринято никаких серьезных шагов для проверки этих гипотез и не было получено никакой информации о том, что похитители могли быть другими, чем государственные агенты (см., Зубайраев, процитированное выше, § 81).
80. Кроме того, заявитель утверждал, что его дом дважды обыскали до похищения и что сотрудники полиции угрожали его сыну, когда он находился в больнице (см. Пункты 11 и 12 выше) за несколько месяцев до похищения. Правительство не комментирует эти материалы. Более того, из материала дела видно, что г-н Масхуд Махлоев был арестован в 2006 году и что власти считали его членом незаконной вооруженной группы.
81. Все вышеуказанные элементы предоставляют Суду основания для заключения о том, что заявитель сделал заявление prima facie о том, что его сын Масхуд Махлоев был похищен государственными агентами. Заявление правительства о том, что следователи не обнаружили никаких доказательств того, что сотрудники правоохранительных органов были вовлечены в исчезновение, недостаточно для того, чтобы освободить их от вышеупомянутого бремени доказывания. Изучив документы, представленные сторонами, и сделав выводы из невыполнения Правительством другого правдоподобного объяснения этих событий, Суд пришел к выводу о том, что 29 октября 2009 года г-н Масхуд Махлоев был задержан государственными агентами (см., Mutatis mutandis, Асхабова , упомянутое выше, § 135, и Куштова и другие, упомянутые выше, § 79).
82. Учитывая отсутствие достоверных известий о Масхуде Махлоеве с октября 2009 года и опасный для жизни характер его ареста, Суд также считает, что его можно считать мертвым после его непризнанного задержания государственными агентами.
(б) Предполагаемое нарушение права Масхуда Махлоева на жизнь
83. Суд отмечает, что правительство отрицало, что г-н Масхуд Махлоев либо был задержан государственными агентами, либо находился под контролем властей после его похищения. Тем не менее, Суд уже установил, что он был под контролем государственных агентов после похищения. Период времени, прошедший с момента задержания лица, хотя и не является решающим сам по себе, является важным фактором, который необходимо учитывать. Следует признать, что чем больше времени проходит без каких-либо известий о задержанном, тем больше вероятность того, что он или она погибнут. Прохождение времени может, наряду с другими элементами косвенных доказательств в Суде, давать основания для заключения о том, что предполагаемое лицо считается мертвым. Такое толкование согласуется с эффективной защитой права на жизнь, как это предусмотрено статьей 2 Конвенции, которая является одним из самых основополагающих положений Конвенции (см., Среди прочих органов, Çakıcı v. Turkey [GC] , № 23657/94, § 86, ECHR 1999-IV и Timurtaş v. Turkey, № 23531/94, § 83, ECHR 2000-VI).
84. Исходя из того, что Суд уже установил, что г-н Масхуд Махлоев может считаться умершим после его непризнанного задержания государственными агентами, Суд также считает, что в отсутствие каких-либо оправданий, выдвинутых правительством, вина за его смерть может быть приписана государству и что имело место нарушение основного аспекта статьи 2 Конвенции.
c) Предполагаемая неадекватность расследования
85. Краткое изложение принципов, касающихся эффективности расследования предполагаемого нарушения статьи 2 Конвенции, можно найти в деле Макканн и другие против Соединенного Королевства (27 сентября 1995 года, § 161, серия A № 324), и Мустафа Тунч и Фусир Тунч против Турции ([GC], № 24014/05, §§ 169-82, 14 апреля 2015 года).
86. Исчезновение являетсяочевидным, характеризующимся постоянной ситуацией неопределенности и необъяснимости, в которой отсутствует информация или даже преднамеренное утаивание и запутывание произошедшего. Эта ситуация очень часто затягивается с течением времени, продлевая мучения родственников жертвы. Таким образом, процессуальное обязательство будет, по возможности, сохраняться до тех пор, пока судьба человека не будет считаться; продолжающееся неспособность обеспечить необходимое расследование будет рассматриваться как продолжающееся нарушение. Это так, даже если смерть может, в конце концов, быть допущена (см. Varnava and Others v. Turkey [GC], № 16064/90 и 8 других, § 148, ECHR 2009).
87. Суд уже установил, что уголовное расследование не является эффективным средством правовой защиты в отношении исчезновений в Ингушетии в период с 1999 по 2006 год и что такая ситуация представляет собой системную проблему в терминах Конвенции (см. Выше упоминавшееся выше Аслаханова и другие, § 217, и Куштова и другие, упомянутые выше, § 84). Хотя данный случай касается событий, которые произошли в 2009 году, Суд отмечает, что расследование было приостановлено без каких-либо существенных изменений в отношении выявления виновных или обнаружения судьбы сына заявителя. Хотя обязательство эффективно расследовать является одним из средств, а не результатов, Суд отмечает, что уголовное судопроизводство по настоящему делу преследуется комбинацией дефектов, аналогичных тем, которые перечислены в решении Аслаханова и других (упомянутое выше, §§ 123 -25).
88. Суд отмечает, что заявитель немедленно сообщил о похищении властями (см. Пункт 21 выше). Хотя осмотр места преступления был проведен в тот же день, уголовное расследование было открыто спустя двенадцать дней, 10 ноября 2009 года (см. Пункт 24 выше). Суд далее отмечает, что в ходе расследования были предприняты некоторые важные следственные действия, такие как допрос свидетелей и сотрудников ФСС (см. Выше пункты 26-29 и 42-43 и рассмотрение регистрационных журналов контрольной точки (см. Пункт 30 выше). Однако сотрудники ГАИ, находившиеся на дежурстве на двух контрольно-пропускных пунктах, были допрошены пять месяцев спустя, хотя просьба об их идентификации была направлена в начале 14 ноября 2009 года и затем повторно 5 апреля 2010 года (см. Пункт 32 выше) Кроме того, соседи заявителя были допрошены спустя четыре и семь месяцев (см. Пункт 48 выше). Кроме того, из уголовного дела видно, что клейкая лента, якобы использованная на г-на Ибрагима Махлоева, была сфотографирована, но не взята для экспертного анализа. Указание руководителю прокуратуры 19 апреля 2010 года на предмет выявления ленты и ее отправки для анализа представляется не выполненным (см. Пункт Пункт 52 выше). Правительство не предоставило никакой дополнительной информации по этому вопросу.
89. Кроме того, хотя в региональные министерства внутренних дел были направлены запросы относительно возможного участия их агентов в похищении и обращения с просьбой о проведении оперативно-розыскных мероприятий по установлению местонахождения г-на Масхуда Махлоева, никакой соответствующей информации не было получено (см. Пункты Пункты 30 и 54 выше). Поэтому, несмотря на определенные шаги, предпринятые следственными органами, дело раскрывает явное отсутствие сотрудничества между различными государственными органами.
90. Что касается общего порядка проведения разбирательства, Суд отмечает, что, несмотря на то, что он был инициирован 10 ноября 2009 года, они были приостановлены 10 августа 2010 года без каких-либо необходимых следственных действий. Такая преждевременная приостановка, когда жизненно важные шаги не были приняты, подрывает способность исследователя выявлять и преследовать виновных.
91. Что касается общественного контроля, Суд отмечает, что через три дня после возбуждения дела заявителю был предоставлен статус жертвы (см. Пункт 28 выше). Однако он утверждал, что ему не сообщили о решении приостановить расследование и что он не узнал об этом до октября 2010 года, когда он рассмотрел дело (см. Пункт 57 выше). Впоследствии он запросил судебное рассмотрение решения следственных органов, но оба его обращения были отклонены (см. Пункты 59 и 59 выше).
92. В свете вышесказанного Суд считает, что власти не провели эффективное уголовное расследование обстоятельств, связанных с исчезновением Масхуда Махлоева, в нарушение статьи 2 Конвенции в его процессуальном аспекте.
93. Что касается жалобы заявителя в соответствии со статьей 13, принятой в связи со статьей 2 Конвенции, то с учетом обнаружения нарушения статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте Суд считает, что нет необходимости в отдельном (см. Saidova v. Russia, № 51432/09, § 85, 1 августа 2013 г., Добриева и другие против России, № 18407/10, § 89, 19 декабря 2013 г., Ибрагим Цечоев v Россия, № 18011/12, § 71, 21 июня 2016 года).
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 3 И 5 КОНВЕНЦИИ
94. Заявитель жаловался на нарушение статей 3 и 5 Конвенции в связи с психическими страданиями, причиненными ему исчезновением его сына и незаконностью его задержания. Эти статьи гласят, насколько это уместно:
Статья 3
«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному, или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Статья 5
«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы, за исключением случаев, предусмотренных законом:
(c) законный арест или задержание лица, совершенного с целью доведения его до компетентного юридического органа по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или когда это разумно считается необходимым для предотвращения его совершения преступления или бегства после его совершения;
2. Каждому арестованному сообщается незамедлительно, на понятном ему языке, о причинах его ареста и любых предъявленных ему обвинениях.
3. Каждый арестованный или задержанный в соответствии с положениями пункта 1 (с) настоящей статьи незамедлительно предстает перед судьей или другим должностным лицом, уполномоченным законом для осуществления судебной власти, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено гарантиями присутствия на суде.
4. Каждый, кто лишен свободы путем ареста или содержания под стражей, имеет право на разбирательство, в соответствии с которым законность его содержания под стражей будет решаться судом в ближайшее время, а его освобождение будет вынесено при условии, что задержание не будет законным.
5. Каждый, кто был жертвой ареста или задержания в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
95. Правительство оспаривало эти аргументы.
A. Приемлемость
96. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу Статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
1. Представления сторон
97. Заявитель повторил свои жалобы.
98. Правительство оспаривало иск заявителя. Они, в частности, заявили, что он получил статус жертвы в уголовном процессе по факту похищения его сына и что власти быстро отреагировали на его просьбу о расследовании и приняли все необходимые меры, предусмотренные законом.
2. Оценка Суда
99. Суд неоднократно обнаружил, что ситуация с насильственным исчезновением вызывает нарушение статьи 3 Конвенции в отношении близких родственников потерпевшего. Суть такого нарушения заключается не главным образом в факте «исчезновения» члена семьи, а скорее касается реакции властей и отношения к ситуации, когда оно доводится до их сведения (см. Orhan v. Turkey, no 25656/94, § 358, 18 июня 2002 года, и Имакаева против России, № 7615/02, § 164, ЕКПЧ 2006-XIII (выдержки)). В тех случаях, когда новостям смерти пропавшего лица предшествует достаточно продолжительный период, в течение которого он или она могут считаться исчезнувшими, существует определенный период, в течение которого заявитель поддерживает неопределенность, тоску и страдание, характерные для конкретного явления исчезновений (см. Лулуев и Другие против России, № 69480/01, § 115, ЕКПЧ 2006-XIII (выдержки)).
100. Кроме того, Суд неоднократно обнаружил, что непризнанное содержание под стражей является полным отрицанием гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, и раскрывает особенно серьезное нарушение его положений (см. Çiçek v. Turkey, № 25704/94, § 164, 27 февраля 2001 г., Лулуев и другие, упомянутые выше, § 122, и Аслаханова и другие, упомянутые выше, § 132).
101. Суд повторяет свои выводы относительно ответственности государства за похищение Масхуда Махлоева и неспособность провести осмысленное расследование его судьбы. Он считает, что заявитель, который является отцом исчезнувшего человека, должен считаться жертвой нарушения статьи 3 Конвенции в связи с бедствием и мучениями, которые он перенес, и продолжает страдать в результате его неспособность обнаружить судьбу его сына, который исчез и из-за того, как его жалобы были рассмотрены.
102. Кроме того, Суд считает, что, поскольку было установлено, что г-н Масхуд Махлоев был задержан государственными агентами, по-видимому, без каких-либо юридических оснований или признания такого задержания, имело место особенно серьезное нарушение права на свободу и личную неприкосновенность закрепленных в статье 5 Конвенции.
103. Таким образом, имело место нарушение статей 3 и 5 Конвенции в настоящем деле.
III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
104. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и, если внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает только частичное возмещение, Суд, в случае необходимости, предоставляет справедливую компенсацию».
105. Заявитель попросил получить компенсацию за моральный вред в размере, которое Суд сочтет целесообразным.
106. Правительство утверждало, что статья 41 должна применяться в соответствии с установленной судебной практикой Суда.
107. Принимая во внимание свои выводы в настоящем деле и действуя на справедливой основе, Суд считает целесообразным присудить заявителю 60 000 евро (ЕВРО) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.
B. Расходы и расходы
108. Заявитель был представлен адвокатами НПО «Центр защиты прав человека» / «Мемориал». Совокупный иск в отношении расходов и расходов, связанных с юридическим представительством, составил 3 219,75 фунтов стерлингов (GBP, приблизительно 3 652 евро). Он попросил перевести платеж непосредственно на банковский счет представителя в Соединенном Королевстве.
109. Правительство утверждало, что статья 41 должна применяться в соответствии с установленной судебной практикой Суда.
110. Суд должен сначала определить, были ли фактически произведены расходы и издержки, указанные представителями заявителя, и, во-вторых, были ли они необходимы (см. McCann and Others v. United Kingdom, 27 сентября 1995 г., § 220, серия A no 324 и Fadeyeva v. Russia, № 55723/00, § 147, ECHR 2005-IV). Принимая во внимание вышеуказанные принципы, Суд присуждает заявителю 3 000 евро вместе с любым налогом, который может быть уплачен ему, чистая сумма, подлежащая уплате на банковский счет представителя, как указано заявителем.
C. Процент по умолчанию
111. Суд считает уместным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ, СУД, ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место существенное нарушение статьи 2 Конвенции в отношении г-на Масхуда Махлоева;
3. Постановляет, что имело место процессуальное нарушение статьи 2 Конвенции в связи с невозможностью эффективного расследования похищения и смерти Масхуда Махлоева;
4. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителя в связи с его психическими страданиями;
5. Постановляет, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении г-на Масхуда Махлоева из-за его незаконного задержания;
6. Постановляет, что не возникает отдельного вопроса в соответствии со статьей 13 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Конвенции;
7. Определяет
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета:
(i) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены в отношении морального вреда;
(ii) 3 000 евро (три тысячи евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены заявителю в отношении расходов и издержек;
(b) что по истечении вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты подлежат выплате по вышеуказанным суммам в размере, равном предельной ставке кредитования Европейского центрального банка в течение периода дефолта, плюс три процентных пункта;
8. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливой компенсации.

||   Смотреть другие дела по Статье 2   ||

||   Смотреть другие дела по Статье 3   ||

||   Смотреть другие дела по Статье 5   ||

Leave a Reply