echr@cpk42.com
8 800 302 1447 | +7 495 123 3447

Дело № 12018/16 "Ю.А. против России"

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО Ю.А. ПРОТИВ РОССИИ
ЖАЛОБА № 12018/16
CASE OF U.A. v. RUSSIA
(Application no. 12018/16)
РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
22 января 2019

Это решение является окончательным, но может быть подвергнуто редакционной правке.
В случае с У. А. против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая комитетом в составе:
Alena Poláčková, председатель,
Dmitry Dedov,
Jolien Schukking, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 18 декабря 2018 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:

ПОРЯДОК

1. Дело возбуждено по жалобе№12018/16 против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином Узбекистана г-ном У. А. (“заявитель”) 30 марта 2016 года.
2. Заявителя представляли г-жа Д. Тренина и г-жа Е. Давидян (“представители”), адвокаты, практикующие в Москве. Российское правительство (“правительство”) первоначально представлял представитель Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г. Матюшкин, а затем его преемник на этом посту М. Гальперин.
3. Заявитель подал жалобы в соответствии со статьями 3, 5, 8 и 13 Конвенции.
4. На 2 марта 2016 года ходатайство заявителя о принятии обеспечительных мер предупреждения его высылки из России в Узбекистан было удовлетворено судом в соответствии с Правилом 39 Регламента Суда. Далее заявке был предоставлен приоритет (правило 47) и конфиденциальность (правило 33), а заявителю была предоставлена анонимность (правило 47 § 4).
5. 23 февраля 2017 года заявление было направлено в правительство.

ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

I. Обстоятельства дела
6. Заявитель является гражданином Узбекистана, родился 5 ноября 1972 года. Соответствующие данные заявки изложены в прилагаемой таблице.
7. 21 июля 2015 года заявителю было предъявлено обвинение в совершении преступлений на религиозной и политической почве. 22 июля 2015 года его досудебное содержание под стражей было заочно санкционировано, и властями был выдан международный ордер на обыск.
8. Впоследствии российские власти приняли решение депортировать заявителя (см. прилагаемую таблицу), несмотря на его постоянные утверждения о том, что в случае высылки ему будет угрожать реальный риск обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, в стране его происхождения.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
9. Резюме национальное законодательство и практика, касающиеся выдачи была оказана в случае Мухитдинов против России (No. 20999/14, §§ 29-31, 21 мая 2015 года, с дальнейшими ссылками).

III. ДОКЛАДЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ПРАВОЗАЩИТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ ПО УЗБЕКИСТАНУ
10. Соответствующие доклады агентств ООН и международных НПО о ситуации в Узбекистане за период до 2015 года приводились в деле Холмуродов против России (no. 58923/14, §§ 46-50, 1 марта 2016 г.).
11. Кроме того, последний доклад Amnesty International 2017/18 “состояние прав человека в мире” показывает некоторые шаги, предпринятые для улучшения защиты прав человека в Узбекистане:
В ноябре президент издал указ, прямо запрещающий применение пыток для получения признаний и их признания в качестве доказательств в ходе судебного разбирательства.”
12. Однако соответствующая глава того же доклада по вопросам борьбы с терроризмом и безопасности гласит следующее::
“Власти продолжали обеспечивать принудительное возвращение, в том числе путем экстрадиции, граждан Узбекистана, которые, по их мнению, представляют угрозу “конституционному порядку” или национальной безопасности. Сотрудники НСС продолжали похищать разыскиваемых лиц (так называемые выдачи) из-за рубежа. Похищенные или иным образом насильственно возвращенные лица помещаются под стражу без связи с внешним миром, зачастую в нераскрытых местах, и подвергаются пыткам или иным жестоким обращениям, с тем чтобы заставить их признаться или инкриминировать другим лицам. Во многих случаях, силовики давят родственники не искать поддержки у правозащитных организаций, и не подавать жалоб о предполагаемых нарушениях прав человека.”
13. Аналогичные выводы были сделаны в докладе Human Rights Watch World Report 2016 и материалах Amnesty International в Комитет министров Совета Европы по группе дел Гарабаев против Российской Федерации (№38411/02).

ЗАКОН

I. предварительное возражение правительства
14. В своих замечаниях правительство отметило, что представители не представили надлежащим образом исполненных форм полномочий в момент подачи заявления в суд и что это вызывает сомнения в отношении осведомленности заявителя о возбуждении разбирательства от его имени.
15. Правительство подчеркнуло, что в своем первом письме в суд представители не представили формы полномочий, когда они просили о принятии обеспечительной меры. В своих замечаниях от имени заявителя представители отметили, что доводы правительства являются необоснованными. Первое письмо касалось неминуемой депортации заявителя в тот же день, и в этом письме представители конкретно упомянули о том, что в данных обстоятельствах было невозможно предоставить формы полномочий в тот момент.
16. В соответствии с правилом 45 § 3 Регламента суда представитель заявителя должен предоставить надлежащим образом заполненную и подписанную форму органа на момент возбуждения дела в суде. Кроме того, в ряде случаев, когда заявитель не контактировал непосредственно с судом, суд постановил, что представителям необходимо продемонстрировать, что они получили конкретные и четкие инструкции от предполагаемых жертв по смыслу статьи 34 Конвенции, от имени которых они намереваются действовать (см. Бельгия (исключение) [GC], no. 60125/11, § 35, 17 ноября 2016; Kaur V. the Netherlands (dec.), нет. 35864/11, § 14, 15 мая 2012; К. М. и другие против России (Реш.), нет. 46086/07, 29 апреля 2010 года; и Четин против Турции (Реш.), нет. 10449/08, 13 сентября 2011 года).
17. Суд отмечает, что представители не представили должным образом заполненные и подписанные формы полномочий, как того требует правило 45 § 3 Регламента суда в заявлении в отношении обоих представителей. Вместе с тем суд далее отмечает, что представители надлежащим образом информировали суд о мгновенных трудностях с представлением форм в своем первом письме суду.
18. Суд отмечает, что в ходе разбирательства было продемонстрировано тесное сотрудничество между представителями и заявителем. Этот факт проявился в том, что представители представили соответствующую информацию, обновления и документы от имени заявителя. Суд далее отмечает, что правительство также не оспаривало последующие контакты представителей с заявителем. Суд считает, что недостатки, связанные с предоставлением надлежащих форм полномочий в момент подачи заявления, могут быть объяснены срочностью, необходимой для запроса обеспечительных мер, как это предусмотрено в правиле 47 § 5.1 (а) и (b) Регламента Суда.
19. В свете вышесказанного суд отклоняет предварительное возражение Правительства России.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
20. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что национальные власти не рассмотрели его утверждения о том, что в случае его высылки в Узбекистан ему может угрожать жестокое обращение и что его высылка подвергнет его такому риску. Статья 3 Конвенции гласит:
“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
21. Правительство оспорило эти аргументы. В частности, они сослались на шаги, предпринятые узбекскими властями для улучшения положения в области прав человека в стране, и на заверения российских властей в том, что заявитель не будет подвергнут пыткам или жестокому обращению.

А. Допустимость
22. Правительство утверждало, что заявитель не исчерпал имеющиеся внутренние средства правовой защиты, обратившись за получением статуса беженца или временного убежища. В этой связи суд отмечает, что заявитель направил свои жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции в национальные суды, которые рассмотрели законность его высылки, однако эти доводы были отклонены национальными судами (см. прилагаемую таблицу). Суд удовлетворен тем, что заявитель исчерпал внутренние средства правовой защиты, обратившись с соответствующими исками по статье 3 в рамках процедуры высылки.
23. Суд отмечает, что заявление не является явно необоснованным по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции.
24. Суд далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому заявление должно быть признано приемлемым.

В. Заслуги
1. Основные принципы
25. Соответствующие общие принципы, касающиеся применения статьи 3 были недавно обобщены суд в приговоре по делу Г. Ф. против Швеции ([ГК], нет. 43611/11, §§ 111-27, ЕСПЧ 2016) и в контексте абсорбции из России в Узбекистан Мамажонов против России (No. 17239/13, §§ 127-35, 23 октября 2014 года).
2. Применение этих принципов к настоящему делу
(а) наличие достаточных оснований полагать, что заявителю угрожает реальная опасность жестокого обращения
26. Ранее суд установил, что лица, выдача которых была запрошена узбекскими властями по обвинению в совершении преступлений на религиозной или политической почве, представляют собой уязвимую группу, которой угрожает реальная опасность обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, в случае их высылки в Узбекистан (см. Мамажонов, упомянутый выше, пункт 141).
27. Что касается настоящего заявления, то не оспаривается тот факт, что в ходе процедуры депортации заявитель последовательно и конкретно утверждал, что он подвергался преследованию за религиозный экстремизм и что ему угрожала опасность жестокого обращения. Просьба об экстрадиции, представленная узбекскими властями, четко обосновывает, что заявитель обвиняется в совершении преступлений религиозного и политического характера. Таким образом, узбекские власти непосредственно идентифицировали заявителя с группами, члены которых ранее были признаны подвергающимися реальной опасности подвергнуться запрещенному обращению.
28. При таких обстоятельствах суд считает, что российские власти имели в своем распоряжении достаточно обоснованные жалобы, указывающие на реальную опасность жестокого обращения.
29. Поэтому суд удовлетворен тем, что заявитель представил российским властям существенные основания полагать, что он столкнулся с реальной угрозой жестокого обращения в Узбекистане.
b) обязанность оценивать заявления о реальной опасности жестокого обращения на основе использования достаточных соответствующих материалов
30. Придя к выводу о том, что заявитель выдвинул на национальном уровне обоснованные требования, основанные на существенных основаниях для того, чтобы полагать, что ему угрожает реальный риск обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, Суд должен рассмотреть вопрос о том, выполнили ли власти свое обязательство адекватно оценить эти требования, опираясь на достаточные соответствующие материалы.
31. Переходя к настоящему делу, суд считает, что в ходе процедуры депортации национальные власти не провели тщательного изучения утверждений заявителя о том, что ему угрожало жестокое обращение в его родной стране. Суд приходит к такому выводу, рассмотрев упрощенные отказы национальных судов в удовлетворении требований заявителя.
32. Суд также отмечает, что российская правовая система – по крайней мере теоретически – предлагает несколько путей, с помощью которых можно было бы предотвратить высылку заявителя в Узбекистан, учитывая риск жестокого обращения, с которым он там сталкивается. Впрочем, факты настоящего свидетельствуют, что требования заявителя не были надлежащим образом рассмотрены в соответствующих разбирательствах, несмотря на то, что постоянно поднимал.
33. Суд приходит к выводу о том, что, хотя заявитель достаточно обосновал утверждения о том, что он рискует подвергнуться жестокому обращению в Узбекистане, российские власти не смогли адекватно оценить эти утверждения, полагаясь на достаточные соответствующие материалы. Эта неудача открыла путь для выдворения заявителя в Узбекистан.
с) наличие реальной опасности жестокого обращения или опасности для жизни
34. Учитывая неспособность национальных властей адекватно оценить предполагаемый реальный риск жестокого обращения, опираясь на достаточные соответствующие материалы, суд считает себя вынужденным самостоятельно изучить вопрос о том, будет ли заявитель подвергаться такому риску в случае его высылки в Узбекистан.
35. Суд отмечает, что ничто в доводы сторон, ни предоставить соответствующие материалы из независимых международных источников, таких как последние Хьюман Райтс Вотч, Всемирный доклад 2016 и «Международной Амнистии», представляемые в Совет Европы Комитет министров: Garabayev против Российской Федерации (№38411/02) группа больных, ни ранее принятых постановлений и решений (см. Недавно Kholmurodov V. Россия, нет. 58923/14, 1 марта 2016 года, и Мухитдинов против России, нет. 20999/14, 19 октября 2015 года), указывают на то, что произошли какие-либо улучшения в системе уголовного правосудия Узбекистана в целом или в конкретном обращении с лицами, преследуемыми по религиозным и политически мотивированным преступлениям.
36. Суд должным образом рассмотрел имеющиеся материалы, свидетельствующие о реальной опасности жестокого обращения с лицами, обвиняемыми, как и заявитель, в совершении преступлений по религиозным и политическим мотивам, и пришел к выводу, что, санкционировав депортацию заявителя, российские власти подвергли его реальной опасности обращения, противоречащего статье 3 Конвенции.
(д) заключение
37. Вышеизложенные соображения достаточны для того, чтобы суд мог сделать вывод о том, что в случае высылки заявителя в Узбекистан имело бы место нарушение статьи 3 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 1 КОНВЕНЦИИ
38. Заявитель далее подал жалобу в соответствии со статьей 5 § 1 (f) Конвенции на незаконность его содержания под стражей до депортации и на отсутствие возможности предвидеть его продолжительность. Соответствующие положения Конвенции гласят:
“1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом…

f) законный арест или задержание лица, в отношении которого принимаются меры с целью депортации или выдачи.”
39. Правительство оспорило этот аргумент и настаивало на том, что содержание заявителя под стражей полностью соответствует национальному законодательству.
40. Суд повторяет, что исключение в подпункте (F) статьи 5 § 1 Конвенции требует только то, что “в настоящее время принимаются меры с целью депортации или экстрадиции” без какого-либо дополнительного обоснования (см., В частности, Чахал против Соединенного Королевства, 15 ноября 1996 года, § 112, отчеты о постановлениях и решениях 1996 V) и что лишение свободы будет оправдано, пока его высылке или выдаче дела находятся в процессе выполнения (А. и другие против Соединенного Королевства [GC], нет. 3455/05, § 164, ЕСПЧ 2009).
41. Суд отмечает, что содержание заявителя под стражей длилось не менее года. Заявитель был помещен в центр временного содержания иностранцев 2 марта 2016 года, и его содержание под стражей несколько раз продлевалось до экстрадиции. Истец был освобожден только 13 марта 2017 года. Ничто в имеющихся материалах или представлениях сторон не указывает на то, что власти проводили разбирательство с необходимой тщательностью, какого рода прогресс был достигнут в ходе разбирательства или какие шаги были предприняты властями через разумные промежутки времени для оправдания продолжения содержания под стражей.
42. Суд приходит к выводу о том, что не было доказано, что продолжительность содержания заявителя под стражей до депортации соответствовала тому, что разумно требовалось для преследуемой цели. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.

IV. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПРАВ, ЗАКРЕПЛЕННЫХ В КОНВЕНЦИИ
43. Далее заявитель жаловался в соответствии со статьей 13 Конвенции на отсутствие эффективных внутренних средств правовой защиты в России в отношении его жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции. Заявитель также жаловался на нарушение его права на семейную жизнь по статье 8 Конвенции.
44. Однако, принимая во внимание обстоятельства дела, доводы сторон и ее результатах в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции, Суд считает, что им рассмотрены основные правовые вопросы, поднятые в настоящей заявке и что нет необходимости давать специальное определение на остальные жалобы (см. Центр правовых ресурсов от имени Валентина Câmpeanu В. Румыния [ГК], нет. 47848/08, § 156, ЕСПЧ 2014 с дальнейшими ссылками).
V. применение обеспечительной меры согласно Правилу 39 Регламента суда
45. 2 марта 2016 года суд указал правительству-ответчику в соответствии с Правилом 39 Регламента суда, что заявитель не должен быть выдан, выслан или иным образом принудительно выдворен из России в Узбекистан на время разбирательства в суде.
46. В этой связи суд вновь заявляет, что в соответствии с пунктом 2 статьи 28 Конвенции настоящее решение является окончательным.
47. Соответственно, суд считает, что меры, указанные правительству в соответствии с Правилом 39 Регламента Суда, завершаются.

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
48. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”

Повреждения А.
49. Заявитель требовал возмещения морального ущерба в размере 5000 евро.
50. Правительство отметило, что вывод о нарушении в данном приложение само по себе является достаточной справедливой компенсацией любого морального вреда, понесенных заявителями.
51. В свете характера установленных нарушений статьи 3 Конвенции и конкретные обстоятельства настоящего дела, суд считает, что вывод о том, что будет нарушением статьи 3 Конвенции, если заявителем будет устранено в Узбекистан является достаточной справедливой компенсацией в отношении какой-либо моральный ущерб (см., К подобному влиянию, Ж. К. и другие против Швеции [ГК], нет. 59166/12, § 127, ЕСПЧ 2016).
52. В то же время, принимая во внимание свои выводы в соответствии со статьей 5 Конвенции (см. пункт 42 выше) и действуя на справедливой основе, суд присуждает заявителю 5000 евро в качестве компенсации морального ущерба.

B. судебные расходы и издержки
53. Заявитель также потребовал 5200 евро на покрытие расходов, понесенных национальными судами и судом.
54. Правительство отметило, что никаких подтверждающих документов в отношении испрашиваемой суммы расходов и расходов представлено не было, и предложило сократить испрашиваемую сумму.
55. Учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и его прецедентное право, Суд считает разумным присудить заявителю сумму в размере 2500 евро, покрывающую расходы по всем статьям.
Проценты по умолчанию
56. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,
1. Постановляет отклонить предварительное возражение правительства ;
2. Объявляет жалобы заявителя в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции приемлемыми;
3. Постановляет, что в случае высылки заявителя в Узбекистан имело бы место нарушение статьи 3 Конвенции;
4. Постановляет, что имело место нарушение прав заявителя в соответствии со статьей 5 § 1 Конвенции;
5. Постановляет, что нет необходимости рассматривать приемлемость и существо жалоб в соответствии со статьями 8 и 13 Конвенции;
6. Зацепки
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю 5000 евро (пять тысяч евро) в связи с моральным ущербом и 2500 евро (две тысячи пятьсот евро) в связи с расходами и расходами в течение трех месяцев, которые должны быть конвертированы в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования, плюс любой налог, который может взиматься с заявителя.;
b) вышеуказанная компенсация расходов и издержек должна выплачиваться совместно и непосредственно его представителям г-же Д. Трениной и г-же Е. Давидян;
(c) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до выплаты взимается простой процент на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта;
7. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 22 января 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Stephen Phillips Секретарь
Alena Poláčková Председатель

Скачать решение CASE OF U.A. v. RUSSIA (Application no. 12018/16) на английском языке

||   Смотреть другие дела по Статье 3   ||

||   Смотреть другие дела по Статье 5   ||

Leave a Reply