echr@cpk42.com
8 800 302 1447 | +7 495 123 3447

Дело № 39747/10 "Войнов против России"

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
CASE OF VOYNOV v. RUSSIA
(Application no. 39747/10)
РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
3 июля 2018 года
Это решение является окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле Войнов против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая палатой в составе:
Helena Jäderblom, председатель,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
Georgios A. Serghides,
Jolien Schukking,
María Elósegui, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Совещаясь в закрытом судебном заседании 5 июня 2018 года,
выносит следующее решение, которое было принято в тот день:
ПОРЯДОК
1. Дело было возбуждено по жалобам  против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-ном Тимуром Владиславовичем Войновым (“заявитель”) 11 июня 2010 года.
2. Заявителя представлял г-н Е. Марков, адвокат, практикующий в Будапеште. Правительство России («Правительство») представлял г-н Г. Матюшкин, а затем его преемник на этом посту М. Гальперин, Уполномоченные Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что его право на уважение семейной жизни было нарушено в связи с решениями российских властей о его помещении в следственный изолятор после вынесения обвинительного приговора. Он также жаловался на отсутствие эффективных средств правовой защиты на национальном уровне.
4. 15 апреля 2015 года жалоба в соответствии со статьями 8 и 13 Конвенции была направлена правительству, а остальная часть приложение была объявлена неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1985 году и проживает в Орле. В настоящее время он отбывает наказание в ИК-7 в селе Арейское Красноярского края.
6. Заявитель, его мать и гражданская супруга жили в Орле, когда заявителю было предъявлено обвинение в преступлениях, связанных с наркотиками.
7. 2 декабря 2009 года Федеральное Управление Исполнения Наказаний (“ФСИН”) России направил телеграмму ФСИН  по Орловской области (“Орловская ФСИН”), поручив последнему ежемесячно отправлять в Красноярский край до сорока человек, содержащихся в следственных изоляторах и приговоренных к лишению свободы в учреждении строгого режима. Данная инструкция действовала с 1 декабря 2009 года до дальнейшего уведомления.
8. 7 декабря 2009 года Советский районный суд Орла признал заявителя виновным в совершении преступлений, связанных с наркотиками, и приговорил его к двенадцати годам лишения свободы в следственном изоляторе строгого режима. 2 февраля 2010 года в апелляционной инстанции Орловский областной суд оставил приговор в силе.
9. Действующая на основании распоряжения ФСИН России от 2 декабря 2009 года, ФСИН по Орловской области  ввиду переполненности следственных изоляторов Орловской области, в неустановленную дату принял решение, о том, что вопрос в какое именно учреждение будет переведен заявитель, должен быть решен управлением ФСИН по Красноярскому краю (“Красноярский ФСИН”). Последний назначил заявителю для отбывания наказания следственный изолятор строгого режима ИК-7  в селе Арейское Красноярского края (около 4200 км от Орла). Заявитель содержится под стражей с 20 апреля 2010 года.
10. Заявитель неоднократно обращался в пенитенциарные органы различных уровней с просьбой перевести его в следственный изолятор, расположенный ближе к Орлу, с тем чтобы он мог эффективно поддерживать семейные связи во время отбывания наказания.
11. 12 ноября 2010 года ФСИН России отклонил ходатайство заявителя, сообщив ему, что в соответствии со статьей 81 Кодекса об исполнении наказаний (далее — » УИК РФ”) при отсутствии исключительных обстоятельств осужденные должны отбывать наказание в полном объеме в одном и том же следственном изоляторе и что в деле заявителя таких исключительных обстоятельств не было. Они отметили следующее:
“а)что касается поддержания социальных связей осужденного, то право на получение свиданий и посылок, а также право на переписку и телефонные звонки должны осуществляться в соответствии с действующим законодательством об исполнении наказаний и не зависят от места отбывания наказания.”
12. Заявитель возбудил гражданское дело против Орловского ФСИН, с требованием о  возмещении материального и морального вреда, связанного с решением о переводе его в исправительное учреждение Красноярского края в нарушение его права, предусмотренного статьей 73 § 1 УИК РФ, отбывать наказание в виде лишения свободы в своем родном регионе, что отрицательно сказалось на его способности поддерживать семейные и социальные связи.
13. 3 августа 2012 года Заводской районный суд Орла отклонил иски о возмещении ущерба со ссылкой на пункт 2 статьи 73 ЕЭП и Постановление Конституционного Суда России № 1700-О-О. Суд постановил, что решение Орловского ФСИН было законным, поскольку в период с декабря 2009 года по февраль 2010 года исправительные учреждения Орловской области были переполнены. Она также отметила, что ответчик действовал в соответствии с указаниями ФСИН России. Суд не рассмотрел довод заявителя относительно его трудностей в поддержании семейных связей из-за расстояния между его семьей и местом заключения. Представляется, что заявитель не обжаловал это решение.
14. В период с июля 2011 года по октябрь 2013 года гражданская супруга заявителя шесть раз посещала ИК-7 с долгосрочными свиданиями. В 2014 году у пары родилась дочь. Находясь в ИК-7, заявитель получил ряд посылок и телефонных звонков от матери и супруги.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА И МАТЕРИАЛЫ СОВЕТА ЕВРОПЫ
15. Статья 15 § 4 Конституции Российской Федерации гласит:
“4. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены правила, отличные от тех, которые установлены [внутренний] законом, то применяются правила международного договора.”
16. Положения главы 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (“УПК”) (отменены по состоянию на 15 сентября 2015 года) были обобщены, в частности, в деле Роман Захаров против России [ГК], №. 47143/06, §§ 92-100, ЕСПЧ 2015).
17. Внутреннее законодательство и практика, регулирующие географическое распределение заключенных, а также соответствующие документы Совета Европы были обобщены в деле Полякова и другие против России (nos. 35090/09 и 3 другие, §§ 44-59, 7 марта 2017).
18. Совсем недавно Конституционный Суд России отклонил как неприемлемое заявление осужденного заключенного А., оспаривающего конституционность статей 73 § 4 и 81 § 2 УИК РФ как нарушающее право заключенных и членов их семей на уважение семейной жизни. Его постановление № 599-О от 28 марта 2017 года в соответствующей части гласит следующее::
“Пункт 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации предусматривает возможность ограничения прав человека Федеральным законом как средства защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны и государственной безопасности страны. Такие ограничения, в частности, могут быть связаны с назначением лицам, совершившим преступление, уголовного наказания в качестве меры государственного принуждения.
Устанавливая лишение свободы в качестве одной из мер наказания, государство действует в своих собственных интересах, а также в интересах общества и его членов. Отбывание такого наказания изменяет привычный ритм жизни человека и его отношения с окружающими его людьми и имеет определенные морально — психологические последствия, ограничивая тем самым не только его права и свободы как гражданина, но и его права как личности. Это связано с противоправным поведением преступника и обусловлено необходимостью ограничения его естественного права на свободу в целях защиты нравственности, прав и законных интересов других лиц.
Нормы (статьи 73 § 4 УИК РФ) направлены на индивидуализацию наказания и дифференциацию условий отбывания наказания с учетом характера преступления, его опасности … интенсивность, причины и другие обстоятельства, в которых оно было совершено, а также информация о лице, совершившем его. Таким образом, они создают основу для достижения целей наказания … например, восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений.
В то же время в соответствии с пунктом 8 инструкции Министерства юстиции о распределении заключенных лица, осужденные за преступления, перечисленные в пункте 3 статьи 73 УИК РФ… как правило, направляются для отбывания наказания в пределах территории субъекта Российской Федерации, где они были осуждены; если невозможно содержать таких лиц там, где они были осуждены, они направляются для отбывания наказания в другой субъект Российской Федерации по решению ФСИН России.
Соответственно, действующие правовые положения не подразумевают, что место отбывания осужденным наказания определяется произвольно. Они соответствуют международно-правовым нормам, в частности Европейским пенитенциарным правилам 2006 года, в соответствии с которыми заключенные по возможности должны направляться для отбывания наказания в пенитенциарные учреждения, расположенные вблизи их дома или мест социальной реабилитации. Международно-правовые нормы носят рекомендательный характер и должны осуществляться при наличии необходимых экономических и социальных возможностей.
Нормы (части 2 статьи 81 УИК РФ), установленные законодателем в пределах его полномочий, не превышают пределов конституционно допустимых ограничений прав и свобод граждан. Они соответствуют принципам дифференциации и индивидуализации отбывания наказания, рационального применения мер принуждения и средств исправления осужденных.
Поэтому оспариваемые нормы не могут рассматриваться как нарушающие права заявителя, а его заявление не отвечает критерию приемлемости и не может быть принято Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.”
ЗАКОН
I. предполагаемые нарушения статей 8 и 13 Конвенции
19. Заявитель утверждал, что его право на уважение семейной жизни было нарушено из-за отсутствия практических возможностей для посещения тюрем, что было обусловлено решением перевести его в отдаленное пенитенциарное учреждение и его последующей неспособностью добиться перевода в другое место. Он сослался на статью 8 Конвенции, которая в соответствующих случаях гласит следующее::
“1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни…
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц”
20. Заявитель также жаловался, что не имел эффективного средства правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения статьи 8, а также в нарушение статьи 13 Конвенции, которая гласит:
“Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.”
А. доводы сторон
1. Государственная власть
21. Правительство утверждало, что заявитель располагал эффективными средствами правовой защиты внутри государства в отношении предполагаемого нарушения статьи 8. Без предоставления каких-либо подробностей или примеров судебной практики, они ссылались на главу 25 УПК, в которой на тот момент была изложена процедура обжалования действий и бездействия государственных органов. По мнению правительства, заявитель должен был воспользоваться указанным средством правовой защиты, но не возбудил соответствующего гражданского разбирательства в национальных судах. Они пришли к выводу о том, что заявление следует признать неприемлемым в связи с не исчерпанием внутренних средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции.
22. Правительство далее утверждало, что шестимесячный срок для подачи жалобы заявителем в соответствии со статьей 8 конвенции начался с даты принятия ФСИН решения о переводе заявителя за пределы его “родного” региона для отбывания наказания. Это решение было мгновенным актом; соответственно, предполагаемое нарушение не может рассматриваться как непрерывная ситуация.
23. Правительство заявило, что статья 81 УИК РФ, в которой перечисляются основания для перевода заключенного в другое место содержания под стражей, включая “другие исключительные обстоятельства”, не содержит исчерпывающего перечня таких обстоятельств, поскольку “практически невозможно предусмотреть все жизненные ситуации, которые могут обусловить необходимость перевода осужденного”. Соответственно, предполагаемое вмешательство в право на частную или семейную жизнь может также служить основанием для перевода заключенного в другое место содержания под стражей.
24. Правительство далее заявило, что заявитель был передан ИК-7 в Красноярском крае в его собственных интересах, учитывая необходимость избежать переполненности. Российские власти не могут допустить ситуации, когда будет нарушено  право заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции в целях защиты его семейных ценностей. Они отметили, что пункт 2 статьи 73 УИК РФ предусматривает исключение из общего правила распределения в тех случаях, когда невозможно поместить заключенного в следственный изолятор, расположенный в “домашнем” регионе.
25. Согласно Постановлению Конституционного суда № 1700-О-О от 16 декабря 2010 года, пункт 2 статьи 73 совместим с международным правом, поскольку Европейские пенитенциарные правила являются лишь рекомендациями. Кроме того, правительство сослалось на доктрину Конституционного суда » осознание последствий”, согласно которой лицо, совершающее преступление, должно ожидать последствий для своей семейной жизни.
26. Правительство указало, что заявитель шесть раз использовал свое право на долгосрочное посещение семьи и поддерживал семейные связи посредством телефонных звонков и почтовой корреспонденции.
27. Правительство пришло к выводу об отсутствии нарушений статей 8 и 13 Конвенции в данном случае.
2. Заявитель
28. В ответ на заявление правительства о неисчерпании средств правовой защиты заявитель заявил, что он не имел в своем распоряжении эффективных внутренних средств правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения статьи 8 в нарушение статьи 13 Конвенции. Заявитель указал, что ранее суд постановил, что наличие средств правовой защиты должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике; он утверждал, что он пытался использовать различные пути для оспаривания решения ФСИН на национальном уровне.
29. Заводской районный суд Орла отклонил гражданские иски заявителя о возмещении вреда, в которых он просил суд признать решение Орловского ФСИН незаконным. Суд коротко аргументировал, что Уголовный орган действовал в соответствии с законом, но не представил никакого анализа соразмерности оспариваемой меры. Аналогично этому гражданскому иску, жалоба, поданная в соответствии с главой 25 УПК, будет лишена каких-либо перспектив на успех, поскольку национальные суды толкуют внутреннее законодательство строго формально. Правительство не представило каких-либо примеров успешного решения проблем в соответствии с главой 25 УПК решений ФСИН о географическом распределении заключенных. Они также не привели примеров удовлетворенных просьб о переводе в другое место содержания под стражей в соответствии со статьей 81 УИК РФв связи с невозможностью посещения родственников в отдаленном месте. Заявитель также провел параллель с практикой суда, признав, что жалоба в соответствии с главой 25 УПК не будет рассматриваться в качестве эффективного средства правовой защиты в отношении жалоб, касающихся условий содержания под стражей, отсутствия медицинской помощи в период содержания под стражей или других аспектов отбывания тюремного заключения. В целом он настаивает на том, что он не располагал эффективными внутренними средствами правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения статьи 8, как того требует статья 13 Конвенции.
30. Заявитель далее утверждал, что решение ФСИН перевести его в ИК-7 в Красноярском крае привело к возникновению длящейся ситуации для правил шестимесячного срока.
31. Что касается существа жалобы по статье 8, то заявитель утверждал, что расстояние между его  домом в Орле и ИК-7 в Красноярском крае составляет приблизительно 4200 километров. Поскольку расстояние было таким большим, заявителя не могли регулярно навещать  мать и гражданская супруга. Последняя была единственным человеком, которая посещала его несколько раз; ей пришлось проделать трудный путь на поезде, самолете и такси, что стоило ей эквивалента среднемесячной заработной платы в Орле. После ее беременности гражданская супруга заявителя больше не имела возможности посещать его. Он никогда не видел свою дочь, которая родилась в 2014 году. Невозможность увидеться с матерью, гражданской супругой, ребенком и другими родственниками оказала глубокое негативное воздействие на заявителя. Соответственно, он считает, что решение ФСИН поместить его в ИК-7 равносильно вмешательству в его право на уважение частной и семейной жизни.
33. Заявитель пришел к выводу, что его право на уважение частной и семейной жизни были нарушены.
B. оценка суда
1. Приемлемость
34. Принимая к сведению заявление правительства о неисчерпании средств правовой защиты (см. пункт 21 выше), суд считает, что вопрос неисчерпания внутренних средств правовой защиты в данном случае тесно связан с существом жалобы заявителя на то, что он не имел в своем распоряжении эффективного средства правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения его права на уважение семейной жизни. Таким образом, суд считает необходимым объединить возражения правительства к существу жалобы  в соответствии со статьей 13 Конвенции (см. Ананьев и другие против России, nos. 42525/07 и 60800/08, § 70, 10 января 2012 года).
35. Как в возражение правительства относительно несоблюдения шестимесячного срока (см. пункт 22 выше), Европейский суд уже установил, что жалоба по статье 8 Конвенции в отношении невозможности эффективного сохранения семейных и социальных связей в виде лишения свободы в отдаленной колонии должны (если эффективное средство правовой защиты было доступно) подается в течение шести месяцев после окончания содержания под стражей в этом учреждении (см. Полякова и другие, упоминавшееся выше, § 66). Учитывая, что заявитель представил свою жалобу во время отбывания наказания в ИК-7 Красноярского края, возражение правительства должно быть отклонено.
36. Суд далее считает, что жалобы заявителя, касающиеся права на уважение семейной жизни и наличия эффективных внутренних средств правовой защиты, не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Отсутствуют и другие основания для признания их неприемлемыми.
37. Таким образом, суд объявляет жалобы заявителя о его переводе в отдаленное пенитенциарное учреждение и о предполагаемом отсутствии эффективного внутреннего средства правовой защиты в этом отношении приемлемыми и присоединяется к возражению правительства по существу, касающемуся предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты.
2. Существо
(а) исчерпание внутренних средств правовой защиты и предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
38. Суд повторяет, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие на национальном уровне средства правовой защиты для обеспечения соблюдения по существу прав и свобод Конвенции, в любой форме в которой они могут быть обеспечены. Объем обязательств Договаривающихся Государств по статье 13 варьируется в зависимости от характера жалобы заявителя. Однако средство правовой защиты, требуемое статьей 13, должно быть “эффективным” как на практике, так и в законодательстве. «Эффективность” “средства правовой защиты” по смыслу статьи 13 не зависит от уверенности в благоприятном исходе для заявителя (см., с дальнейшими ссылками, Khlaifia and Others v. Italy [GC], no. 16483/12, § 268, ECHR 2016 (выдержки)). С учетом своих выводов, касающихся статьи 8 Конвенции в деле Полякова и других лиц (цитируется выше, пункт 122), он считает, что заявитель имеет “аргументированную жалобу” в соответствии со статьей 8 по смыслу прецедентной практики Суда.
39. Правительство утверждало в суде, что Глава 25 ГПК эффективным средством правовой защиты в отношении жалобы заявителя по статье 8 Конвенции (см. пункт 21 выше). Заявитель, в свою очередь, настаивал на том, что предложенное средство правовой защиты является неэффективным и что имело место нарушение статьи 13 Конвенции (см. пункт 29 выше).
40. Суд отмечает, что правительство не представило какого-либо судебного решения, свидетельствующего о том, что лицо, затронутое решением ФСИН о географическом распределении заключенных, смогло защитить свои права с помощью предложенного средства правовой защиты, т. е. когда обращение в суд в соответствии с главой 25 УПК привело к надлежащей оценке требований заявителя в соответствии со статьей 8 Конвенции. Они также не смогли дать разъяснений относительно того, почему они не могут представить каких-либо подобных примеров.
41. Суд отмечает, что он неоднократно проанализирована эффективность механизма изложены в главе 25 УПК как средство в различных контекстах, таких как условия досудебного содержания под стражей (видеть Ананиев и другие, упоминавшееся выше, §§ 107-12), неисполнение вступивших в силу судебных решений (см. Бурдов V. Россия (нет. 2), нет. 33509/04, § 103, ЕСПЧ 2009), а также содержания под стражей в ожидании экстрадиции (см. Гафоров против России, нет. 25404/09, § 169, 21 октября 2010). Во всех этих случаях суд отказывался принять жалобу в соответствии с главой 25 УПК в качестве эффективного внутреннего средства правовой защиты.
42. Суд далее отмечает, что заявители по делу Поляковой и других лиц возбудили гражданский процесс по главе 25 УПК, а именно по его статьям 254 и 258, действовавшим на тот момент, оспаривая решения ФСИН по их соответствующим делам. Вместе с тем национальные суды в упрощенном порядке отклонили их иски, сославшись на позицию ФСИН, выраженную в возражениях против исков, согласно которой внутреннее законодательство не предусматривает возможности пересмотра решения о географическом распределении заключенных по соображениям, касающимся права на уважение семейной жизни (упомянутые выше пункты 12, 24, 32 и 40). Попытки уравновесить интересы истцов с интересами государства не предпринимались. В этой связи суд отмечает, что в соответствии со своим прецедентным правом эффективное средство правовой защиты, требуемое статьей 13 Конвенции, заключается в том, что национальный орган, рассматривающий дело, должен рассмотреть существо жалобы по Конвенции. В делах, касающихся статьи 8 Конвенции, это означает, что орган должен провести упражнения на равновесие и определить, является ли вмешательство в права заявителей ответили прессование социального нужно и было соразмерно преследуемой законной цели, которая, будь она составила оправданным ограничением их прав (см., с дальнейшими ссылками, С. Г. и другие против Болгарии, нет. 1365/07, § 62, 24 апреля 2008 года). В деле Поляковой и других (приведенном выше, § 116) суд установил, что российское внутреннее законодательство, регулирующее географическое распределение заключенных в толковании национальных судов, не позволяет лицу добиться судебного пересмотра соразмерности решения ФСИН его или ее имущественным интересам в поддержании семейных и социальных связей.
43. С учетом узкого круга вопросов, рассматриваемых национальными судами в ходе разбирательств в соответствии с главой 25 УПК, суд не согласен с тем, что такие разбирательства, если бы они были начаты, обеспечили бы возможность для заявителя надлежащим образом отстаивать свое право на уважение семейной жизни (см. mutatis mutandis, C. G. and Others v. Bulgaria, упомянутое выше, § 63). Он считает в этом контексте уместной безуспешную попытку заявителя потребовать компенсацию за ущерб, причиненный решением Орловского ФСИН (см. пункт 13 выше), поскольку Заводской районный суд установил, что Орловский ФСИН действовал законно при принятии решения о направлении заявителя в Красноярский край, не ссылаясь на его семейное положение или трудности, которые он испытывал бы в поддержании семейных связей. Правительство не предполагает, что мотивировка и выводы национальных судов в отношении законности оспариваемой меры были бы какими-либо иными лишь в силу того, что рассматриваемое им дело было возбуждено в соответствии с главой 25 УПК.
44. Суд вновь заявляет, что в том, что касается бремени доказывания, правительство, заявляющее о неисчерпании средств правовой защиты, обязано доказать суду, что это средство правовой защиты было эффективным, теоретически и на практике в соответствующее время. Наличие средства правовой защиты, о котором говорится, что оно существует, включая сферу его применения, должно быть четко определено и подтверждено или дополнено практикой или прецедентным правом. Такая прецедентная практика в принципе должна быть хорошо обоснованной и относиться к периоду до подачи заявления с учетом исключений, которые могут быть оправданы конкретными обстоятельствами дела (см., с дополнительными ссылками, дело Гергина против Румынии (Реш.) [GC], no. 42219/07, § 88, 9 июля 2015).
45. В отсутствие какого-либо конкретного примера, приведенного правительством, успешного судебного разбирательства в соответствии с главой 25 УПК в отношении предполагаемого нарушения права на уважение семейной жизни, вытекающие из решения ФСИН о географическом распределении заключенных или каких-либо структурных причин, что указывает,  даже без конкретных примеров, средство правовой защиты могло быть “эффективным”,суд не удовлетворен тем, что предложенное средство правовой защиты привело бы к необходимому обсуждению вопросов семейной жизни в делеТаким, что возможности средства правовой защиты, предложенного Правительством для обеспечения эффективного возмещения за предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции, не были установлены с достаточной степенью определенности (см. mutatis mutandis, Mustafa Sezgin Tanrıkulu V. Turkey, no. 27473/06, § 29, 18 июля 2017).
46. Суд учитывает тот факт, что он ранее нашел в ряде случаев, что статья 13 не может толковаться как требующее средство против государственного национального законодательства, так как в противном случае суд установит Договаривающихся Государств, требование по включению положений Конвенции во внутреннее законодательство (см. Эпплби и другие против Соединенного Королевства, нет. 44306/98, § 56, ЕСПЧ 2003‑VI в.; Ostrovar против Молдовы, нет. 35207/03, § 113, 13 сентября 2005 года; I. G. и другие против Словакии, нет. 15966/04, § 156, 13 ноября 2012 г., и сабо и Vissy В. Венгрия, нет. 37138/14, § 93, 12 января 2016 года). Однако суть жалобы заявителя заключается в отсутствии каких-либо значимых средств правовой защиты, открытых для него на национальном уровне в отношении его конкретной ситуации, то есть его перевода в ИК-7 Красноярского края и последующего содержания под стражей, что отрицательно сказалось на его способности наслаждаться семейной жизнью.
47. Таким образом, суд считает, что разбирательство в соответствии с главой 25 УПК не является эффективным средством правовой защиты, которое должно быть исчерпано в контексте настоящего дела. Кроме того Национальный суд в ходе разбирательства о возмещении вреда которое преследовал заявитель (см. пункт 13 выше), не рассмотрел довод заявителя относительно его трудностей в поддержании семейных отношений ,  данное разбирательстве также не обеспечило ему эффективного внутреннего средства правовой защиты (см. пункт 43 выше).
48. С учетом вышеизложенного суд отклоняет возражение правительства в отношении неисчерпания внутренних средств правовой защиты и считает, что заявитель не имел в своем распоряжении эффективного внутреннего средства правовой защиты в связи с его жалобами по статье 8 в нарушение статьи 13 Конвенции.
(b)  Статья 8 Конвенции
49. Является неотъемлемой частью  права на уважение семейной жизни, что власть даст, или если нужно будет помочь, поддержит контакт с близкими родственниками,  Статья 8 Конвенции требует от государств принимать во внимание по вопросу свиданий интересы осужденного и  членов его семьи. Помещение осужденного в конкретное пенитенциарное учреждение может поставить вопрос в соответствии со статьей 8 Конвенции, если его воздействие на его частную и семейную жизнь выходит за рамки “обычных” трудностей и ограничений, присущих самой концепции тюремного заключения, в частности с учетом географического положения отдаленных пенитенциарных учреждений и реалий транспортной системы (см., с дальнейшими ссылками, Полякова и другие, упоминавшееся выше, § 81).
50. Суд уже проанализировал российскую внутреннюю правовую систему в контексте географического распределения заключенных (там же., §§ 90-115) и пришел к выводу, что последняя не обеспечивает адекватной правовой защиты от возможных злоупотреблений и что статья 73 §§ 2 и 4 и Статья 81 УИК РФ не удовлетворяют требованию “качества права” (там же., §§ 117-18).
51. В представлениях правительства по данному делу нет ничего, что могло бы убедить суд отступить от вышеуказанных выводов. Кроме того, постановление Конституционного Суда России от 28 марта 2017 года № 599-О (см. пункт 18 выше) свидетельствует о том, что подход национальных властей к толкованию внутреннего законодательства в этой области не претерпел изменений со времени вынесения решения по делу Поляковой и других лиц. Таким образом, суд приходит к выводу о том, что вмешательство в право заявителя на уважение семейной жизни в данном деле не было “в соответствии с законом” по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции.
52. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
53. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
Повреждения А.
1. Денежный ущерб
54. Заявитель требовал 4000 евро (EUR), что является приблизительной стоимостью поездки его гражданской супруги из Орла в ИК-7. Он не представил каких-либо документов в обоснование своей претензии.
55. Суд отмечает, что иск заявителя о возмещении материального ущерба не подкреплен никакими документальными доказательствами, и отклоняет его.
2. Моральный ущерб
56. Заявитель также потребовал 50 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, заявив, что он испытывал психические страдания, разочарование и чувство несправедливости в результате предполагаемого нарушения статьи 8 Конвенции.
57. Правительство заявило, что статья 41 Конвенции должна применяться в соответствии с прецедентным правом суда.
58. Суд отмечает, что настоящее дело носит близкое сходство с Поляковой и др. В качестве нарушения статьи 8 Конвенции в двух случаях исходят из того же вопроса с качеством российского внутреннего права. Принимая во внимание характер нарушений, выявленных в отношении заявителя, и отмечая, что он должен был понести моральный ущерб, который не может быть компенсирован простыми выводами о нарушениях, суд присуждает заявителю 6000 евро за моральный ущерб, плюс любой налог, который может быть взыскан.
B. судебные расходы и издержки
59. Заявитель потребовал 30 евро в качестве почтовых расходов. Он не представил никаких подтверждающих документов на этот счет. Он также утверждал  1,970 евро как затраты и расходы, понесенные в суде на оплату адвоката, представившего тайм-лист на работы по шестнадцать часов’ оплата почасовая 120 евро, и 50 евро на административные расходы, подтверждаются какими-либо документами.
60. В соответствии с прецедентной практикой суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, показано, что они были действительно понесены, и являются разумными. В данном случае, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, суд отклоняет требование о возмещении почтовых расходов и считает разумным присудить сумму в размере 850 евро за разбирательство в суде, подлежащую уплате на банковский счет представителю заявителя.
Проценты по умолчанию
61. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,
1. Объявляет заявление приемлемым и присоединяет возражения правительства в отношении предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты по существу дела;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции, и отклоняет возражение правительства относительно предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
4. (a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, когда решение станет окончательным в соответствии с Статья 44 § 2 Конвенции, следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу на дата урегулирования:
(i) 6000 евро (шесть тысяч евро) плюс любой налог, который может взиматься в отношении нематериального ущерба;
II) 850 евро (восемьсот пятьдесят евро) плюс любой налог, который может взиматься в отношении расходов и издержек;
(b) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до урегулирования платежа на указанную сумму выплачиваются простые проценты по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа, плюс три процентных пункта;
5. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 3 июля 2018 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Stephen Phillips Секретарь
Vincent A. De Gaetano Председатель
В соответствии со статьей 45 § 2 Конвенции и правилом 74 § 2 Регламента Суда к настоящему решению прилагается отдельное заключение судьи ELÓSEGUI.
СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ELÓSEGUI
1. Я согласен со всем решением по делу Войнов против России, и суд принял его единогласно. Мое совпадающее мнение направлено на более глубокий анализ пункта 42 решения, с тем чтобы показать то, что российское правительство не смогло продемонстрировать. Как говорится в пункте 42, » не было предпринято никаких попыток уравновесить интересы истцов с интересами государства”. Для суда критерий соразмерности является инструментом обеспечения защиты конвенционных прав. Это не самоцель, а метод взвешивания конвенционных прав в балансе, когда между сторонами возникают коллизии интересов, с тем чтобы установить, имело ли место нарушение какого-либо права или было ли оправдано вмешательство государства в права индивида.
2. Я полагаю, что для того, чтобы быть более строгими, что касается  установления соразмерности, мы можем ожидать, что российские власти и российские суды для балансировки упражнения, соблюдая следующие шаги : пригодность или достаточность, необходимость и пропорциональность в узком смысле (на трехсторонней пропорциональность тест, см. Особое мнение судьи Пинто де Альбукерке в движение raëlien Свисс В. Швейцария [ГК], нет. 16354/06, ЕСПЧ 2012 (выдержки)).
3. Первый шаг означает, что орган должен провести сбалансированную работу в отношении обоснования вмешательства в права заявителя, а именно в отношении пригодности меры для достижения законной цели. Второй этап проверки соразмерности заключается в изучении необходимости такой меры. В данном случае правительство должно было обосновать существование конкретной причины для выбора отдаленной тюрьмы. Например, в некоторых случаях это может быть оправдано опасностью заключенного или соображениями безопасности.
4. Переходя к третьему этапу, пропорциональности stricto sensu, эту часть теста можно далее разделить на три этапа. На первом этапе необходимо будет изучить вес и серьезность цели недопущения переполненности тюрем. Мы могли бы придать этой цели государства умеренный вес, потому что это организационная цель, хотя она может быть важна для обеспечения порядка и безопасности в тюрьмах. На втором этапе мы могли бы проанализировать право заключенного на семейную жизнь в соответствии со статьей 8 Конвенции. Интенсивность вмешательства будет серьезной, если правительство не позволит осуществить это право (о защите семейной жизни заключенных в России см. совместное совпадающее мнение судей Пинто де Альбукерке и Турковича по делу Хорошенко против России, no. 41418/04, ECHR 2015). На третьем этапе мы должны взвесить результаты первых двух этапов, чтобы понять, оправдывает ли переполненность некоторых тюрем решение о направлении заявителя в тюрьму ИК-7 в 4200 километрах от его дома.
5. Кроме того, необходимо изучить вопрос о том, может ли государство достичь той же цели с помощью альтернативной меры, а именно выбора тюрьмы, расположенной ближе к дому заявителя, с учетом права заявителя на семейную жизнь. Дело в том, что такое большое расстояние является серьезным вмешательством в его право на поддержание семейных и социальных связей. Таким образом, после анализа соразмерности можно сделать вывод о том, что законная цель правительства по обеспечению лучшей организации тюрем может быть достигнута путем менее серьезного вмешательства в осуществление основного права заявителя. В данном случае переполненность некоторых тюрем не оправдывает решения о направлении заявителя за 4 200 км от его дома. В данном конкретном случае правительство не смогло должным образом взвесить на весах право заявителя на семейную жизнь, ограничение которой не является соразмерным и не оправданным в данном случае.
6. Кроме того, с учетом эмпирических и нормативных предположений эмпирическим фактом является то, что тюрьма ИК-7 также была переполнена; и в отношении норм, как указал суд в конце пункта 42:
“Суд установил, что внутреннее законодательство Российской Федерации, регулирующее географическое распределение заключенных в толковании отечественных судов, не позволяет лицу добиться судебного пересмотра соразмерности решения ФСИН его имущественным интересам в поддержании семейных и социальных связей.”
7. В заключение следует отметить, что можно было бы принять другую меру, а именно найти тюрьму, которая находилась бы ближе к дому заявителя и в то же время обеспечивала бы достижение той же цели; это нанесло бы меньший ущерб его праву на семейную жизнь.
|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 8 ||

Leave a Reply