echr@cpk42.com
8 800 302 1447 | +7 495 123 3447

Дело № 57269/14 "Самесов против России"

20 ноября 2018 года Европейским судом по правам человека была рассмотрена жалоба, Самесов против России (CASE OF SAMESOV v. RUSSIA) в которой были приведены доказательства нарушения статьи 3 Конвенции. ЕСПЧ удовлетворил жалобу и обязал государство-ответчика выплатить компенсацию на общую сумму в размере 21994 (Евро.), плюс любой налог, который может взиматься в отношении морального ущерба, плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов и издержек.
Заявитель утверждал, что он подвергался жестокому обращению со стороны сотрудников полиции, и что государство не провело эффективного расследования по этому вопросу.
ЕСПЧ рассмотрел данную жалобу и вынес решение, что в данном деле имеется нарушение статьи 3 Конвенции. Также суд обязал государство-ответчика выплатить денежную сумму, которая составила 21994 (Евро.), плюс любой налог, который может взиматься в отношении морального ущерба, плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов и издержек.
ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
Дело Самесов против России (CASE OF SAMESOV v. RUSSIA)
(Жалоба №. 57269/14)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЕСПЧ
СТРАСБУРГ
20 ноября 2018 года
Постановление окончательно, но может быть подвергнуто редакционной вправке .
По делу Самесов против России
Европейский суд по правам человека (третья секция), рассматривает дело в составе:
Vincent A. De Gaetano, Председатель Палаты Европейского Суда,
Branko Lubarda,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Pere Pastor Vilanova,
Georgios A. Serghides,
Jolien Schukking, судей,
и Fatoş Aracı, Секретаря Секции Суда,
Проведя 23 октября 2018 года по делу совещание за закрытыми дверьми,
Суд вынес следующее постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 57269/14) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — “Конвенция”) гражданином Беларуси Александром Валерьевичем Самесовым (далее — “заявитель”) 10 декабря 2014 года.
2. Заявитель первоначально был представлен г-ном А. П. Конаковым, а затем г-ном А. Б. Царевым, юристами, практикующими в Санкт-Петербурге. Российское правительство (далее — ” правительство») первоначально было представлено г-ном г. Матюшкиным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, что он подвергался жестокому обращению со стороны сотрудников полиции, и что государство не провело эффективного расследования по этому вопросу.
4. 30 августа 2016 года жалоба была направлено в правительство.
ФАКТЫ
I. обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1987 году и до ареста жил в Санкт-Петербурге.
А. арест заявителя и предполагаемое жестокое обращение
6. 27 июня 2013 г. Д., следователь Главного следственного управления Следственного комитета по Санкт-Петербургу, возбудил уголовное дело по факту мошенничества в отношении госпожи Р., предположительно совершенного заявителем.
7. В 4: 30 вечера 4 июля 2013 года заявитель был задержан возле своего автомобиля на улице в Санкт-Петербурге по маске сотрудниками спецподразделения быстрого реагирования Главного управления внутренних дел (ГУВД) Санкт-Петербурга и Ленинградской области (СОБР ГУ МВД РФ по Санкт‑Петербургу и Ленинградской области), а также оперативные сотрудники полиции из подразделения №7 оперативно‑розыскной части отдела уголовного розыска №3 ГУВД (оперуполномоченные 7 отдела ОРЧ (УР) №3 ГУ МВД РФ по Санкт‑Петербургу и Ленинградской области – “уголовный розыск”). Заявитель был одет в рубашку поло и шорты. Он лежал на Земле до прибытия на место преступления.
8. В этот день были проведены следующие следственные мероприятия:
I) с 5.25 до 18.30 автомобиль заявителя был обыскан;
II) в 19 ч. 00 м. Он был арестован в качестве подозреваемого и подвергнут обыску д. В полицейском участке № 149/19. 59 в Санкт-Петербурге (протокол задержания составлен в 8.50);
III) с 10 до 11 ч. 58 м. Его квартиру (которую он арендовал у С.) обыскал Д.;
IV) вскоре после полуночи в гараже его жены был произведен обыск, после чего он был доставлен в офис д. В Следственном комитете Санкт-Петербурга.
9. По словам заявителя, он не сопротивлялся аресту. С того времени его доставили в отделение милиции № 59 4 июля 2013 года примерно до 6 часов утра 5 июля 2013 года оперативные сотрудники полиции Ч. К. и П. из департамента уголовных расследований в присутствии Д. предположительно подвергли его жестокому обращению с целью заставить его признаться в совершении преступлений. В частности, ему якобы наносили удары кулаками и ногами в голову и живот (по Ч. а К. в полицейском участке № 59); ударили книгой по голове, ушам и затылку и поставили на колени на небольших предметах, разложенных на полу (по гл. К. и П. во время обыска в своей квартире); бил кулаками, ногами и тащил на землю и плюнул в лицо (во время обыска в гараже); бил кулаком в голову, живот и грудь, чуть не задохнувшись полиэтиленовым пакетом, помещенным над головой, ударил несколько раз по туловищу и ударил ногой в левую почку (по гл., К. и П. С 2 до 6 часов утра в кабинете д. При Санкт-Петербургском Следственном комитете), и угрожали пистолетом ч. D. предположительно отказался связаться с семьей и адвокатом заявителя.
10. С 7 до 8 ч. 30 м. 5 июля 2013 г. в Следственном комитете Санкт-Петербурга Д. допрашивал заявителя, как подозреваемого в присутствии назначенного государством адвоката А. Д. по приглашению заявителя он просил А. Д. проинформировать Управление внутренней безопасности МВД о предполагаемом жестоком обращении с ним, но не сделал этого.
11. Около полудня 5 июля 2013 года сотрудники милиции доставили заявителя в больницу «Александровская» в Санкт-Петербурге, где были зафиксированы телесные повреждения. Заявитель отрицал факт физического насилия. По словам заявителя, он отрицал факт нападения, поскольку ему угрожали насилием со стороны тех, кто жестоко обращался с ним, если он “откроет рот”.
12. С 17.10 по 18.05 в этот день в Выборгском районном суде Санкт-Петербурга состоялось слушание в присутствии заявителя и его адвоката. Он удовлетворил просьбу д. Для содержания заявителя под стражей и ему избрана мера пресечения в содержания под стражей.
13. После судебного слушания заявитель был доставлен в другое отделение полиции (нет. 57) в Санкт-Петербурге, где также были зафиксированы его травмы. В полицейских протоколах содержатся объяснения заявителя о том, что его телесные повреждения были нанесены в период с 4 по 5 июля 2013 года во время допроса в Следственном комитете.
14. Около 9 часов утра 6 июля 2013 года заявитель был повторно доставлен в больницу, где находился до 9 июля 2013 года.
15. 9 июля 2013 года заявитель был помещен в следственный изолятор из 47/4 в Санкт-Петербурге.
B. травмы заявителя
16. Согласно медицинской карте Александровской больницы в Санкт-Петербурге, заявитель был госпитализирован в экстренном порядке и находился на стационарном лечении в урологическом отделении с 5 по 9 июля 2013 года. Он жаловался, в частности, на боль в левой части поясничной области, в животе и коленных суставах. У него диагностировали ушиб левой почки. У него также была поверхностная ссадина на верхней части живота, ссадины на обоих коленных суставах (размером от 0,5 х 1 см до 1 х 1,5 см) и синяки на животе, груди и руках. После госпитализации заявитель был выписан для дальнейшего наблюдения и амбулаторного лечения урологом.
17. Согласно записям из полицейского участка № 57 в Санкт-Петербурге 5 июля 2013 года, где заявитель был осмотрен дежурным офицером, у заявителя были: (I) синяк на лбу; (II) ссадины на правом локте; (III) синяки на груди и животе и (IV) ссадины на обоих коленях.
18. 9 июля 2013 года заявитель был осмотрен врачом следственного изолятора из-47/4. Он жаловался на боль в левой части поясничной области. Врач зафиксировал ссадины на коленных суставах заявителя и синяки на животе и отметил, что травмы были получены примерно 5 июля 2013 года.
19. На 2 Сентября 2013 Ш. следователь Следственного комитета Санкт-Петербурга, проводивший доследственное расследование предполагаемого жестокого обращения заявителя со стороны полиции, распорядился провести судебно-медицинскую экспертизу медицинских документов заявителя, заявив, что он находился под стражей и поэтому не мог явиться на экспертизу лично. Следователь резюмировал утверждения заявителя о жестоком обращении следующим образом.
После ареста в ходе допроса ему неоднократно наносили удары кулаками и ногами по ушам, затылку и животу.
20. Согласно судебно-медицинского заключения №3575 Р, которое было проведено в отсутствие заявителя в период с 13 по 18 сентября 2013 года на основании постановления следователя в порядке 2 сентября 2013 года, и в состав которого входил анализ кандидата медицинских документов, заявитель имел следующие телесные повреждения: (I) синяк на лбу; (II) кровоподтеки на груди и животе; (III) рассматривает и ссадины на животе; (IV) ссадины на правой локтевого сустава и обоих коленных суставах, записали на 5 июля 2013 года; и (V) синяки на руках, записали на 8 июля 2013 года. Эксперт пришел к выводу, что травмы заявителя, зафиксированные 5 и 8 июля 2013 года, были причинены в течение последних четырнадцати-пятнадцати дней. Эксперт не исключил возможности того, что травмы заявителя были причинены 4 июля 2013 года, и пришел к выводу, что травмы были получены в результате удара твердым тупым предметом или предметами в результате удара или давления (ушиба), трения или удара трением (ссадины) и не причинили заявителю никакого “ущерба здоровью”. Эксперт не исключил возможности того, что, как утверждал заявитель, травмы живота заявителя могли быть вызваны его ногами в этом районе. Эксперт далее определил не менее семи областей тела заявителя, в которых имелись доказательства применения силы. Эксперт посчитал, что ввиду имеющихся медицинских данных невозможно достоверно подтвердить ушиб левой почки заявителя, поэтому он не подлежал экспертизе.
21. На 15 Октября 2013 Ш. приказал провести дополнительную судебно-медицинскую экспертизу медицинских документов заявителя, вновь заявив, что заявитель находится под стражей и поэтому не может явиться на экспертизу лично. Следователь заявил, что на основании видеозаписи ареста заявителя было установлено, что в ходе ареста заявитель был “сбит” (повален) на землю, где некоторое время лежал, лежал лицом вниз и неподвижен. Следователь далее заявил, что, согласно объяснениям, полученным в ходе предварительного расследования, по прибытии сотрудников Специальной группы быстрого реагирования заявитель попытался скрыться, развернув свою машину (огибания). Однако офицеры окружили автомобиль с обеих сторон. Поскольку заявитель продолжал сопротивляться аресту, сотрудники полиции использовали методы самбо, в результате чего заявитель был “сбит” (повален) сзади, лицом вниз на землю и в наручниках. По словам очевидцев, на локтях и коленях заявителя были легкие свежие ссадины, которые, должно быть, были вызваны его падением на землю. При нем не было никаких других травм. Следователь приказал эксперту определить, могли ли быть причинены заявителю телесные повреждения в результате падения на твердый асфальт.
22. 15 ноября 2013 года дополнительное заключение судебно-медицинской экспертизы ( № . 4414 Р) был выдан тем же экспертом. Она была проведена в отсутствие заявителя на основании постановления следователя от 15 октября 2013 года и включала анализ медицинских документов заявителя и фотографий, на которых его можно было увидеть лежащим на земле лицом вниз после ареста в присутствии нескольких сотрудников полиции специального подразделения быстрого реагирования. В ответ на вопрос следователя эксперт заявил, что кровоподтеки на лбу и животе заявителя, а также ссадины на животе, локтях и коленях могли быть вызваны в результате падения (при падении) на твердый асфальт. Эксперт подтвердила выводы, сделанные в предыдущем докладе о других возможных причинах травм, таких как удар и, в частности, что он не исключает возможности того, что заявитель травмы живота, учитывая их характер и локализацию, могла бы в равной степени была вызвана выгоняют в этой области один или несколько раз, как утверждалось заявителем.
Предварительное следствие в соответствии со статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса
23. 7 августа 2013 года заявитель подал в Следственный комитет Санкт-Петербурга официальную уголовную жалобу в связи с предполагаемым жестоким обращением (см. пункт 9 выше).
24. Ш-ш. в Санкт‑Петербургском Следственном комитете проведено досудебное расследование по статье 144 Уголовно-процессуального кодекса (далее-УПК).
25. В сроки, указанные ниже, и в соответствии со статьей 24 § 1 (2) посу, Ш. отказано в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции и Д. В связи с отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного статьей 286 УК РФ (Злоупотребление полномочиями). Четыре из этих отказов были отклонены вышестоящим органом Следственного комитета как необоснованные и/или незаконные, и следственным органам было предписано провести дополнительные расследования до начала расследования:
I) 10 сентября 2013 года (отменено 16 сентября 2013 года);
II) 15 октября 2013 года (отменено 8 ноября 2013 года);
III) 9 декабря 2013 года (отменено 7 октября 2014 года);
(IV) 18 декабря 2014 года (отменено 7 августа 2015 года);
V) 5 сентября 2015 года.
1. Пояснения и другие материалы, собранные Ш.
26. Ш-ш. основанием для отказа в возбуждении уголовного дела послужили следующие объяснения и другие материалы, собранные в ходе досудебного расследования, а также заключения судебно-медицинской экспертизы.
27. A. и C. B., сотрудники полиции специальной группы быстрого реагирования, помогали Ш., К. и П. во время ареста заявителя. Они заявили, что заявитель пытался скрыться, развернув свою машину; они окружили транспортное средство и применили к заявителю следующие методы: они держали его в молотковом замке (загиб руки за спину) и “ударили его ногами” (подсечка). После этого они положили (уложили) его на землю лицом вниз. Затем на него надели наручники. Они не заявили, что они повалили заявителя на землю. Они также не указали, что заявитель упал на землю. Л., Водитель специального подразделения быстрого реагирования, снимал арест. Его рассказ о пути арест был осуществлен идентична А. и С. Б.
28. Гл. К. и П., сотрудники уголовного розыска, участвовавшие в аресте заявителя, заявили, что они не видели точного момента его ареста, то есть когда он был задержан и лежал лицом вниз на земле А. и Б. С. Согласно Ч. и Д. (который прибыл после ареста), у заявителя были свежие ссадины на локтях и коленях, которые, вероятно, были вызваны в результате падения на землю. После ареста К. и П. не заметили каких-либо видимых повреждений. Они заявили, что у заявителя “возможно” были ссадины на руках и лбу. Других травм у него не было. Никаких угроз или физической силы в отношении него не применялось после его ареста на улице, во время обыска его автомобиля, в полицейском участке № 59 в Санкт-Петербурге, во время обысков его дома и гаража жены, или в Следственном комитете Санкт-Петербурга. Сотрудники полиции отрицали, что подвергали заявителя каким-либо угрозам или жестокому обращению с целью получения признания в мошенничестве.
29. А. Б. участвовал в обыске автомобиля заявителя после его ареста в качестве свидетеля-свидетеля вместе с М. По словам А. Б., заявитель вел себя спокойно и не подавал никаких жалоб. Сотрудники полиции не оскорбляли его и не угрожали ему. А. Б. не заметил каких-либо повреждений у заявителя. По словам А. Б., соседи из соседнего здания (имена которых не указаны в решениях следователей) якобы видели, как заявитель пытался убежать от сотрудников полиции в направлении своего автомобиля; однако, затем он был задержан сотрудниками Специального отряда быстрого реагирования.
30. О. участвовал в обыске квартиры заявителя и гаража в качестве свидетельствующего свидетеля вместе с Ш. По словам О., заявитель вел себя тихо и не подавал никаких жалоб. Сотрудники полиции не угрожали ему и не подвергали его физическому насилию. О. не видел никаких видимых повреждений.
31. С., владелица квартиры, арендованной заявителем, заявила, что видела заявителя во время обыска квартиры. Она не заметила никаких видимых повреждений на нем. По словам С., заявитель был спокоен и не жаловался на нападение со стороны полиции. С. далее заявил, что сотрудники милиции вели себя вежливо. После обыска квартиры заявитель спустился вниз без протеста. Он был в наручниках.
32. Дело заявителя содержало недатированный внутренний меморандум Ш. уведомление Д. об аресте заявителя 4 июля 2013 года в 16 ч. 30 м. По подозрению в мошенничестве. В докладе указывается, что “при задержании А. В. Самесов не подчинился и попытался скрыться. Поэтому на нем применялись боевые приемы самбо и специальные приспособления – наручники” (“При задержании Самесов А. В. оказал неповиновение, пытался скрыться, в результате чего в отношении него были применены приемы самбо и спец. средства – наручники”).
33. Видеозапись, сделанная группой специального реагирования, показала, что заявитель после ареста лежал лицом вниз на земле. По данным Ш.по наблюдениям заявителя, травмы, напоминающие ссадины, были видны на лбу и правом локте заявителя.
2. Отказ в возбуждении уголовного дела от 5 сентября 2015
34. В последнем отказе (5 сентября 2015 г.) возбудить уголовное дело – по причине отсутствия состава преступлений, предусмотренных статьями 286 (злоупотребление полномочиями) и 302 (принудительное извлечение признательных показаний) УК РФ в действиях ч. 286 УК РФ. К., П. и Д. – Ш. считает, что утверждения заявителя о жестоком обращении со стороны полиции содержат неразрешенные противоречия, свидетельствующие о его попытках избежать уголовной ответственности и представить следственным органам ложную информацию. В частности, заявитель указал, что он неоднократно подвергался физическому насилию, получая травмы головы, живота и конечностей. Однако, согласно медицинским документам, у него не было никаких травм головы, и предположительно ушиб левой почки не подтвердились. Что касается ссадин на конечностях, голове и животе, то следователь пришел к выводу о том, что они, вероятнее всего, были нанесены во время ареста в результате применения против заявителя боевых приемов сотрудниками специального подразделения быстрого реагирования и позиции заявителя (нахождение) на местности. Следователь далее указал семь областей, в которых могла быть применена сила в отношении заявителя: лоб, грудь, живот, руки и колени. Следователь отметил, что травмы заявителя, зафиксированные 5 и 8 июля 2013 года, были причинены в течение последних четырнадцати-пятнадцати дней. Соответственно, они могли быть вызваны не 4 июля 2013 года, а в другой день.
3. Судебное обжалование отказов в возбуждении уголовного дела
35. Заявитель оспорил отказы (от 9 декабря 2013 года, 18 декабря 2014 года и 5 сентября 2015 года) в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции по статье 125 УПК.
36. 25 июня 2014 года Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга отклонил апелляцию заявителя на отказ от 9 декабря 2013 года. 7 октября 2014 года Санкт-Петербургский городской суд отменил это решение по апелляции и признал данный отказ незаконным и необоснованным, обязав следственные органы устранить выявленные недостатки. В частности, Апелляционный суд отметил, что следователь принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела без указания всех должностных лиц, ответственных, в нарушение требований Уголовно-процессуального закона. Кроме того, апелляционный суд установил, что предварительное расследование было неполным, поскольку не все доводы заявителя были рассмотрены.
37. 26 июня 2015 года Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга признал отказ от 18 декабря 2014 года незаконным и необоснованным, а следственным органам предписано устранить недостатки. В частности, суд установил, что следователь не рассмотрел доводы заявителя относительно предполагаемых угроз и инцидентов физического насилия со стороны полиции во время обыска гаража и не обосновал свой отказ в возбуждении уголовного дела.
38. 6 мая 2016 года Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга отклонил апелляцию заявителя на отказ от 5 сентября 2015 года, которую он счел законной и обоснованной. 2 августа 2016 года Санкт-Петербургский городской суд отклонил апелляционную жалобу заявителя на решение районного суда.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
39. Резюме соответствующее национальное законодательство, Ляпин против России (No. 46956/09, §§ 96-102, 24 июля 2014).
40. Статья 144 Уголовно-процессуального кодекса с поправками, внесенными Федеральным законом № 144. 23-ФЗ от 4 марта 2013 года в соответствующей части гласит::
Статья 144. Процедура рассмотрения сообщения о преступлении
“1. [Доследственная] дознаватель, [это] Агентства [ответственность за такое расследование], [в] следователь или [A] руководитель следственного отдела обязан принять и рассмотреть каждое заявление о преступлении … и принимает решение по этому докладу … не позднее чем через три дня после [получения] доклада … [Они имеют] право получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их …, порядок судебных экспертиз, участие в проведение таких экспертиз] и получить экспертное заключение в течение разумного срока, провести осмотр места преступления, документов, предметов, [и/или] трупы, медосмотры, запрос документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов, привлекать специалистов при выполнении этих действий, дать следственному органу обязательные письменные указания о проведении оперативно-розыскных мероприятий …
3. Руководитель следственного подразделения или руководитель следственного органа … может продлить срок, указанный в пункте 1 настоящей статьи [максимум] десять дней. При проведении документальных проверок, ревизий, судебно-медицинских экспертиз, экспертизы документов, предметов или трупов, а также оперативно-розыскных мероприятий руководитель следственного подразделения … или прокурор … может продлить этот период [максимум] на тридцать дней …”
41. Раздел VIII Уголовно-процессуального кодекса, которая регулирует предварительного расследования, предусматривает, в частности, (после внесения изменений Федеральным законом. 23-ФЗ от 4 марта 2013 года) что розыскных мероприятий, таких как осмотр места преступления, документов и/или объектов судебно-медицинской экспертизы и получении образцов для сравнительного исследования могут быть заказаны и/или проводить, в соответствующих случаях, до возбуждения уголовного дела (ст. 176 § 2, 195 § 4 и 202 § 1).
ЗАКОН
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
42. Заявитель жаловался на то, что он подвергался жестокому обращению со стороны сотрудников полиции и, что государство не провело эффективного расследования по этому вопросу. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию”.
43. Правительство оспорило этот аргумент. Они утверждали, что заявитель активно сопротивлялся аресту и пытался скрыться и что для того, чтобы помешать ему скрыться, полиция применила физическую силу, “сбив его с ног, положив лицом на асфальт и надев на него наручники”. Они заявили, что в результате применения силы он получил следующие травмы: гематома на лбу, ссадины на правом локте и ссадины на коленных суставах. Правительство утверждало, что попытка заявителя бежать была подтверждена свидетелями его ареста; тот факт, что официальные отчеты процессуальной деятельности, осуществляемой на 4 и 5 июля 2013 г. сделал никакого упоминания о его жалоб о жестоком обращении, и что свидетелей тех процессуальной деятельности заявил, что никаких угроз или применения насилия в отношении него со стороны сотрудников полиции и не заметил каких-либо телесных повреждений на нем (понятые и владелец арендуемой им квартире), а так же задержку в подаче официального уголовного дела в отношении сотрудников милиции, опровергаются заявителя. Правительство далее утверждало, что утверждения заявителя о жестоком обращении не соответствовали его фактическим телесным повреждениям и что он получил бы более серьезные телесные повреждения. Они пришли к выводу, что применение силы против заявителя было обусловлено его собственным поведением и не было чрезмерным. Это не привело к каким-либо “долгосрочным или даже легким негативным последствиям для его здоровья”. Это нельзя считать бесчеловечным или унижающим достоинство обращением. Задержка с подачей жалобы на сотрудников полиции по уголовным делам значительно снизила эффективность любых мер, которые власти смогли принять в ответ. Например, судебно-медицинский эксперт не смог установить точную причину или время в отношении травм заявителя в отчете от 18 сентября 2013 года. Власти предприняли все необходимые процессуальные действия в ходе предварительного следствия и справедливо отказались возбудить уголовное дело по утверждениям заявителя, которые не были подкреплены доказательствами. Правительство сослалось на дело Горячкин против России (нет. 34636/09, 15 ноября 2016 года).
44. Представитель заявителя утверждал, что, даже если некоторые из травм могли быть получены во время ареста заявителя (гематома на лбу и ссадины на правом локте и коленных суставах), другие травмы заявителя не могли быть вызваны его “лежанием” лицом вниз на земле. Заявитель указал, что утверждение правительства о том, что он активно сопротивлялся аресту и пытался скрыться, является необоснованным. Их Ссылка на показания очевидцев его ареста не подкрепляется какими-либо доказательствами, такими, как записи бесед с этими свидетелями. Свидетельские показания свидетелей о том, что они не заметили у него телесных повреждений, лишь подтверждают его жалобу на жестокое обращение с ним после процессуальных действий, проведенных с их участием. Заявитель пояснил, что он не жаловался на жестокое обращение понятых, хозяина квартиры, которую он снимал, врачи в больнице или в суд, который был заключен его под стражу, потому что он был подавлен – он был под контролем сотрудников милиции, которые жестоко обращались с ним, испытывая давление и угрожали, и боясь, что жестокое обращение должно продолжаться. Поэтому в официальных отчетах о процессуальной деятельности, проведенной 4 и 5 июля 2013 года, не упоминалось о его жалобах. Кроме того, протокол его задержания был составлен без адвоката, его семьи и консульство Беларуси не были проинформированы о его аресте. Его допрос в качестве подозреваемого 5 июля 2013 года проходил в присутствии назначенного государством адвоката, приглашенного следователем. Что адвокат действовал в соответствии с указаниями следователя и не в интересах заявителя и его присутствие было чистой формальностью. Заявитель также утверждал, что утверждение правительства о том, что он получил бы более серьезные травмы, чем те, которые он получил, является абсолютно умозрительным.
А. Приемлемость
45. Суд отмечает, что заявление не является явно необоснованным по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
1. Основные принципы
46. Суд вновь заявляет, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютном выражении запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение и наказание, независимо от обстоятельств и поведения жертвы.
47. При оценке доказательств, на которых основывается решение о том, имело ли место нарушение статьи 3, Суд принимает стандарт доказывания “вне разумных сомнений”. Однако такое доказательство может вытекать из сосуществования достаточно сильных, четких и согласующихся выводов или аналогичных неопровержимых презумпций факта. Если лицо доставляется в полицию под стражу в добром здравии и оказалась потерпевшей об освобождении, то на государство возлагается обязанность предоставить правдоподобное объяснение того, каким образом эти травмы были вызваны, в противном случае явный вопрос возникает в соответствии со статьей. В тех случаях, когда рассматриваемые события целиком или частично находятся в исключительной компетенции властей, как, например, в случае лиц, находящихся под их контролем в период содержания под стражей, возникают серьезные презумпции факта причинения вреда в ходе такого содержания под стражей. Таким образом, бремя доказывания возлагается на правительство, которое должно представить удовлетворительные и убедительные объяснения, представив доказательства, устанавливающие факты, которые ставят под сомнение версию событий, представленную жертвой. В отсутствие такого объяснения суд может сделать выводы, которые могут оказаться неблагоприятными для правительства. Это оправдано тем, что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении, и власти обязаны защищать их.
48. В тех случаях, когда какое-либо лицо делает достоверное утверждение о том, что оно подверглось обращению, нарушающему статью 3, со стороны полиции или других аналогичных агентов государства, это положение следует рассматривать в сочетании с общей обязанностью государства по статье 1 Конвенции “обеспечивать каждому человеку, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в ней»… [Конвенция] » косвенно требует проведения эффективного официального расследования. Это расследование должно привести к выявлению и наказанию виновных. В противном случае, общий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания будет, несмотря на его фундаментальную важность, неэффективным на практике и дал бы возможность в некоторых случаях представители государства в нарушении прав лиц, находящихся в пределах их контролем, фактически безнаказанно.
49. Расследование серьезных утверждений о жестоком обращении должно быть оперативным и тщательным. Власти должны всегда предпринимать серьезные попытки выяснить, что случилось и не должны полагаться на поспешные или необоснованные выводы для прекращения расследования или в качестве основы своих решений. Они должны принять все разумные меры для обеспечения доказательств относительно инцидента, включая, среди прочего, показания очевидцев и улики. Любой недостаток в расследовании, который подрывает его способность установить причину телесных повреждений или личность ответственных лиц, может привести к нарушению этого стандарта. Таким образом, тот факт, что не были предприняты соответствующие шаги, чтобы снизить риск сговора между предполагаемыми преступниками, составляет существенный недостаток в адекватности расследования. Кроме того, расследование должно быть независимым, беспристрастным и подлежать общественному контролю. Это должно привести к обоснованному решению, призванному убедить заинтересованную общественность в том, что верховенство права соблюдается.
50. Государство должно прибегать к процедуре, которая позволит ему принимать все необходимые меры для того, чтобы выполнить свою обязанность эффективного расследования, предусмотренные статьей 3.
51. Суд установил в своем решении по делу Ляпин (упоминавшееся выше), что само проведение доследственной проверки в соответствии со статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (проверка по заявлению о преступлении) недостаточно, если власть соблюдает нормы, установленные в соответствии со статьей 3 Конвенции для эффективного расследования утверждений о жестоком обращении с задержанными в полиции. Досудебное расследование является начальным этапом рассмотрения уголовного дела по российскому законодательству, за которым следует возбуждение уголовного дела и проведение соответствующего расследования, если собранная информация раскрывает признаки уголовного преступления. В связи с этим на органы государственной власти возлагается обязанность по возбуждению уголовного дела и проведению “предварительного расследования”, регулируемого разделом VIII Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть полноценного уголовного расследования, в рамках которого может быть осуществлен весь комплекс следственных действий (там же., §§ 129 и 132-36).
52. Столкнувшись с многочисленными делами против России, касающимися отсутствия эффективного расследования делами, в которых реакция следственных органов на достоверные утверждения о жестоком обращении со стороны полиции ограничивалась проведением предварительного расследования и отказом в возбуждении уголовного дела, – суд был вынужден сделать более веские выводы. Сам факт следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела в заслуживающих доверия утверждений о жестоком обращении со стороны полиции было рассмотрено свидетельствует о неспособности государства выполнить свои обязательства в соответствии со статьей 3 проводить эффективное.
53. Влияние подхода, изложенного в Ляпине, на материально-правовой аспект статьи 3 было разъяснено в деле Олисова и других (упомянутых выше) и последующих делах, в которых суд установил, что поверхностные внутренние доследственные расследования являются ненадлежащей основой для выполнения правительством бремени доказывания и представления доказательств, способных поставить под сомнение достоверные утверждения заявителей о жестоком обращении со стороны полиции. Поэтому он отверг правительства объяснения, в которых они отрицали ответственность государства за якобы плохое обращение полиции с опорой на результаты доследственной запросы (см. Olisov и другие, упоминавшееся выше, § 82; Александр Коновалов, упоминавшееся выше, § 41; Ксенз и другие против России,№. 45044/06 и 5 другим, § 104, 12 декабря 2017 года; и Сергей Иванов, упомянутое выше, § 82).
2. Применение к настоящему делу
54. Суд с самого начала отмечает, что обстоятельства данного дела имели место после внесения Федеральным законом от 4 марта 2013 года изменений в положения Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующие проведение досудебных расследований (см. пункты 40-41 выше). В результате этих изменений до возбуждения уголовного дела могут быть проведены дополнительные следственные мероприятия, такие как судебно-медицинская экспертиза и получение образцов для сравнительной экспертизы. Оперативная судебно-медицинская экспертиза жертв предполагаемого жестокого обращения со стороны полиции является важным элементом эффективного расследования (см. пункт 49 выше). Кроме того, Ляпинский подход (см. пункты 51-52 выше) не следует рассматривать как обязательство возбуждать полномасштабное уголовное расследование во всех случаях, когда поступают жалобы на жестокое обращение. Досудебное расследование может служить законной цели отфильтровывания необоснованных или даже фиктивных жалоб, экономя ресурсы следственных органов (см. Горячкин, цитируемый выше, § 68). Однако, если собранная информация раскрывает элементы уголовного преступления, то есть предполагаемого жестокого обращения, то предварительного следствия уже недостаточно, и власти должны начать надлежащее расследование, в ходе которого может быть осуществлен весь комплекс следственных действий, включая допрос свидетелей, очные ставки и опознание (см. Ляпин, упомянутый выше, § 134). Рамки предварительного расследования сами по себе (если за ним не следует уголовное расследование) не позволяют установить личность предполагаемых исполнителей жестокого обращения и не способны привести к их наказанию, поскольку возбуждение уголовного дела и уголовное расследование являются предпосылками для предъявления им обвинений, которые затем могут быть рассмотрены судом (там же., § 135).
55. Переходя к обстоятельствам настоящего дела, суд отмечает, что после нахождения заявителя под стражей в полиции ему были причинены телесные повреждения (см. пункты 16-18 выше). Он пожаловался (впервые 5 июля 2013 года и в своей официальной жалобе по уголовным делам от 7 августа 2013 года, см. пункты 13 и 23 выше) на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции после его ареста 4 и 5 июля 2013 года. По мнению судебно-медицинского эксперта, травмы могли быть нанесены в результате ударов от твердых тупых предметов 4 июля 2013 года. Травмы живота заявителя могли быть вызваны выгоняют в этой области один или несколько раз (см. пункты 19-22 выше). Хотя ушиб почки заявителя не был предметом судебно-медицинской экспертизы, диагноз был поставлен врачами урологического отделения Александровской больницы, где заявитель проходил стационарное лечение с 5 по 9 июля 2013 года. Суд считает, что травмы, по крайней мере частично, могли быть результатом предполагаемого жестокого обращения заявителя со стороны сотрудников полиции, скорее всего, в результате ударов кулаками и ногами.
56. Вышеуказанные факторы являются достаточными для того, чтобы создать презумпцию в пользу версии событий заявителя и убедить суд в том, что его утверждения о жестоком обращении во время содержания под стражей в полиции заслуживают доверия. Поэтому государство обязано провести эффективное расследование его жалоб.
57. Реакция государства на жалобу заявителя ограничивалась проведением предварительного расследования, в результате которого было принято решение о том, что ничто не свидетельствует о том, что действия сотрудников полиции раскрывают элементы уголовного преступления и отказываются возбуждать уголовное дело и проводить уголовное расследование. Всего было принято пять таких решений. Отказы в возбуждении уголовного дела были настолько необоснованными, что вышестоящие следственные органы неоднократно признавали их незаконными, необоснованными или основанными на неполном расследовании. Однако, расследование было завершено три года спустя национальными судами, находя в порядке статьи 125 УПК отказ в возбуждении уголовного дела от 5 сентября 2015 года является законным и обоснованным (см. пункт 38 выше).
58. Суд не может не отметить, что заявления сотрудников полиции специального подразделения быстрого реагирования, которые производили арест, не дали оснований сделать вывод о том, что заявитель был “сбит с ног” и “упал” лицом на землю. Тем не менее, это была версия, представленная судебно-медицинскому эксперту для его дополнительной оценки (в которой он объяснил некоторые из травм падением заявителя на землю), и официальное объяснение травм заявителя. Кроме того, судебно-медицинская экспертиза была проведена в отсутствие заявителя, более чем через два месяца после предполагаемого жестокого обращения с ним и на основе либо неполного описания предполагаемого жестокого обращения с ним (см. пункты 19 и 23 выше), либо искаженного описания материалов, собранных в ходе предварительного расследования (см. пункты 21-22 и 27 выше).
59. С учетом вышеизложенного и с учетом своей предыдущей устоявшейся прецедентной практики в отношении процессуального обязательства государства по статье 3 (см. пункты 51-52 выше) суд не видит оснований для принятия иного решения по данному делу. Он приходит к выводу о том, что отказ возбудить уголовное дело в связи с заслуживающими доверия утверждениями заявителя о жестоком обращении со стороны полиции, о котором власти были незамедлительно уведомлены, равнозначен неспособности провести эффективное расследование, как того требует статья 3 Конвенции.
60. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процедурном аспекте.
61. Учитывая, что правительство отказало заявителю по факту жестокого обращения в полиции на основании доследственной проверки, которые не соответствуют требованиям эффективного расследования в соответствии со статьей 3 (см. пункты 53, 57 и 59-60 выше), суд также считает, что правительство не смогло выполнить свою обязанность по доказыванию, и доказательства, способные под сомнение заявителя достоверные утверждения о жестоком обращении со стороны полиции.
62. Поэтому власти должны нести ответственность за жестокое обращение, на которое жалуются, которое является достаточно серьезным и равносильным бесчеловечному и унижающему достоинство.
63. Соответственно, имело место также нарушение статьи 3 Конвенции по существу.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
64. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне”.
Компенсация
65. Заявитель требовал возмещения морального ущерба в размере 100 000 евро.
66. Правительство заявило, что, если суд обнаружит нарушение Конвенции и примет решение о присуждении справедливой компенсации, это должно быть сделано в соответствии с устоявшейся судебной практикой суда.
67. Суд присуждает заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального ущерба.
B. судебные расходы и издержки
68. Заявитель также потребовал 2000 евро в связи с судебными издержками, связанными с его представлением г-ном А. Б. Царевым в суде, а также с расходами на перевод.
69. Правительство сохранило свою позицию (см. пункт 66 выше).
70. В соответствии с прецедентной практикой суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, показано, что они были действительно понесены, и являются разумными. В данном деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеупомянутые критерии, суд считает разумным присудить сумму в размере 1 944 евро за разбирательство в суде.
Проценты по умолчанию
71. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявляет заявление приемлемым;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции под его процедурную конечность;
3. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции по существу;
4. Постановил:
(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, на которую решение становится окончательным в соответствии со Статьёй 44 § 2 Конвенции, следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу на дата урегулирования:
(I) 20 000 (двадцать тысяч) евро плюс любой налог, который может взиматься в отношении морального ущерба;
(II) 1,944 евро (одна тысяча девятьсот сорок четыре евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов и издержек;
(III) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до выплаты взимается простой процент на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта;
5. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 20 ноября 2018 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Fatoş Aracı Vincent A. De Gaetano
Deputy Registrar President

||   Смотреть другие дела по Статье 3  ||

Leave a Reply