echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 60646/13 «Букреев против России»

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке

 

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «БУКРЕЕВ ПРОТИВ РОССИИ»
CASE OF BUKREYEV v. RUSSIA
Жалоба № 60646/13
(Application no. 60646/13)
РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
1 Октября 2019
Это решение является окончательным, но может подлежать редакционной правке.

 

По делу «Букреев против России»,
Европейский суд по правам человека (Третья Секция), заседающий Комитетом в составе:
Alena Poláčková, Председатель,
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, Судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь Секции,
Рассмотрев дело в закрытом слушании 10 сентября 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой №60646/13 против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее «Конвенция») гражданином России Александром Васильевичем Букреевым (далее «Заявитель») 22 августа 2013 года.
2. Заявитель был представлен г-ном О. Никитиным. Российское правительство (“Правительство”) было представлено г-ном г. Матюшкиным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. 18 декабря 2014 года правительству было направлено уведомление о жалобе, касающейся допроса свидетелей и справедливости внутреннего разбирательства, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.

 

ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
4. Заявитель родился в 1953 году и проживает в городе Ворошнево.
5. Около 9 часов утра 19 апреля 2013 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, заявитель нецензурно выражался (нецензурная брань) в присутствии своих соседей, Кр. и Кор. Когда прибыла полиция, заявитель продолжал нецензурно выражаться, отказался от сопровождения офицером М. в отделение милиции и попытался скрыться. Около 4 часов вечера он был доставлен в полицейский участок и официально арестован. Он обвинялся в совершении преступления, предусмотренного статьей 20.1 § 2 Кодекса об административных правонарушениях (“КоАП”) (а именно мелкое хулиганство, сопряженное с неповиновением законному распоряжению должностного лица).
6. Составлен протокол об административном правонарушении. Кр. и Кор. подавали письменные жалобы в полицию, а также делали заявления. Офицер М. представил письменное донесение (рапорт) своему начальнику.
7. В тот же день на судебном заседании в Курском районном суде Курской области 19 апреля 2013 года заявитель не признал себя виновным и заявил, что не употреблял нецензурных выражений, а 19 апреля 2013 года находился дома, болея гриппом.
8. Решением от 19 апреля 2013 года суд первой инстанции признал заявителя виновным и приговорил его к десяти суткам административного ареста. Суд заявил, что вина заявителя была подтверждена письменными жалобами и заявлениями, сделанными Кр. и Кор., рапортом офицера М. своему начальнику, рапортом о преступлении и рапортом об аресте.
9. В тот же день полиция доставила заявителя в больницу, где врач выдал справку о том, что у заявителя была легкая температура 37,5 ºC и боль в горле.
10. Заявитель подал обычную апелляцию в соответствии со статьей 30.6 КоАП.
11. 5 июня 2013 года Курский областной суд провел судебное заседание и заслушал показания заявителя. Из письменного протокола апелляционного заседания видно, что заявитель подал ходатайство о допросе свидетелей Кр., Кор. и М. на заседании апелляционной инстанции. Судья апелляционной инстанции поинтересовался у заявителя, почему он не подал аналогичного ходатайства в ходе судебного разбирательства. Заявитель ответил, что в тот день он был болен и просил судью отложить судебное разбирательство, но безрезультатно. Судья апелляционной инстанции отклонил жалобу заявителя.
12. Решением от той же даты апелляционный суд установил, что предполагаемое неповиновение во время попытки офицера М. арестовать заявителя имело место после совершения преступления, вмененного ему в вину в виде мелкого хулиганства в отношении Кр. в присутствии Кор., и после действий М., направленных на то, чтобы положить конец этому преступлению. Суд переквалифицировал обвинение в отношении заявителя на пункт 1 статьи 20.1 КоАП и сократил срок наказания до пяти суток содержания под стражей.
13. Заявитель отбывал наказание в июле 2013 года.
14. Заявитель подал жалобу в соответствии со статьями 30.12 и 30.16 КоАП о пересмотре вышеуказанных окончательных судебных решений. 16 июля 2013 года заместитель председателя областного суда отклонил его жалобу. 21 августа 2013 года Верховный Суд России отклонил очередную жалобу заявителя о пересмотре. Он постановил, что отказ в освидетельствовании М., Кр. и Кор. “не оказали отрицательного влияния на полноту и тщательность определения обвинения».

 

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
15. Краткое изложение положений КоАП, касающихся рассмотрения административных обвинений, см. в деле Буткевич против России (№5865/07, § § 37-48, 13 февраля 2018 года).
16. Статья 30.6 КоАП касается обычной процедуры обжалования решений, вынесенных судом первой инстанции. Судья апелляционной инстанции должен установить следующие моменты и / или принять следующие процессуальные решения:
i) присутствует ли на слушании подсудимый или его представитель и присутствуют ли другие лица, которые были вызваны.
ii) причины любого отсутствия и целесообразность рассмотрения дела в их отсутствие или в перерыве.
iii) рассмотрение любых заявлений и просьб.
(iv) провести обзор (проверку), на основе имеющихся материалов и любых вновь представленных материалов, законности и обоснованности судебного решения. Это делается путем заслушивания доказательств со стороны обвиняемого и, при необходимости, других лиц или путем изучения вещественных доказательств.
В соответствии со статьей 30.6 § 3 «судья апелляционной инстанции не связан основаниями для обжалования и рассматривает дело в полном объеме».

 

ЗАКОН
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
17. Заявитель жаловался на основании статьи 6 Конвенции, что производство по делу об административном правонарушении в отношении него было несправедливым, в частности, поскольку он не имел возможности допросить свидетелей.
18. Статья 6 Конвенции в ее соответствующих частях гласит:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него»
19. Довод правительства в суде был двояким: (i) не подавая ходатайство в ходе судебного разбирательства о заслушивании показаний этих свидетелей, заявитель отказался от этого права, а также злоупотребил своим правом на подачу ходатайства в соответствии со статьей 35 Конвенции; (ii) в своей апелляции на судебное решение заявитель не привел никаких аргументов в отношении отсутствия этих свидетелей в ходе судебного разбирательства или причин, по которым суд первой инстанции разрешил зачитывать их досудебные заявления. В то же время в соответствии со статьей 30.16 КоАП суд, рассматривающий окончательное решение, не обязан выходить за рамки оснований, перечисленных в апелляционной жалобе. Таким образом, региональному суду не была предоставлена возможность рассмотреть вопрос, который впоследствии был поднят в суде. Таким образом, заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты.
20. Заявитель пояснил, что в связи со своим состоянием здоровья он не подавал ходатайства о допросе свидетелей в суде. Однако в ходе апелляционного производства он подал ходатайство о присутствии свидетелей М., Кр. и Кор. на апелляционном слушании. Апелляционный суд отклонил эту просьбу.

 

А. Допустимость
1. Исчерпание внутренних средств правовой защиты и отказ от права
21. Во-первых, суд отмечает, что после ареста заявителя около 4 часов вечера 19 апреля 2013 года досудебное производство и судебное разбирательство были проведены в один и тот же день. Дело рассматривалось в ускоренном порядке в соответствии с КоАП, который требовал, чтобы по делам об административном правонарушении, наказуемом административным задержанием, полиция передавала дело об административном правонарушении в суд сразу же после его составления, а суд рассматривал дело в тот же день или в течение сорока восьми часов после ареста обвиняемого. Судя по всему, отсрочка была невозможна. В этой связи суд вновь заявляет, что обращение к этой процедуре при определении “уголовного обвинения” само по себе не противоречит статье 6 Конвенции, если эта процедура предусматривает необходимые гарантии (см. Буткевич против России, № 5865/07, § 91, 13 февраля 2018 года).
22. Стороны сходятся во мнении, что защита не обращалась с просьбой о допросе Кр. и Кор., заявитель объяснил это тем, что он чувствовал себя нездоровым и не мог должным образом осуществлять свою защиту на суде, который быстро последовал за его арестом и началом разбирательства. Как бы то ни было, по мнению суда, представляется сомнительным, было ли бы вообще практически осуществимо (с учетом установленных законом временных ограничений и оперативности судебного разбирательства – см. пункт 21 выше), чтобы суд первой инстанции обеспечил немедленное присутствие свидетелей против него после такой просьбы защиты.
23. Также бесспорно, что после вынесения обвинительного приговора заявитель подал апелляционную жалобу и, в частности, оспорил инкриминирующие доказательства, вытекающие из показаний Кр. и Кор. Вместе с тем он не привел никаких конкретных аргументов, касающихся процессуального нарушения, в связи с отсутствием возможности рассмотреть дело Кр. и Кор. При этом суд отмечает, что в ходе апелляционного слушания заявитель и его адвокат просили судью апелляционной инстанции вызвать и заслушать доказательства от Кр. и Кор. Судья рассмотрел и отклонил это ходатайство. Отмечается, что данное ходатайство не было отклонено в связи с тем, что по российскому законодательству ответчику по делу будет запрещено ходатайствовать – в том числе путем подачи устного ходатайства в ходе апелляционного слушания – о допросе свидетеля, впервые подавшего апелляцию, не представив без уважительных причин такого ходатайства в ходе первоначального судебного разбирательства. Кроме того, как представляется, апелляционному суду не было отказано в оценке новых доказательств путем заслушивания свидетельских показаний помимо простого изучения существующего дела (см. пункт 16 выше). Таким образом, заявка не была явно лишена какой-либо перспективы успеха.
24. Ничто в представлениях правительства по настоящему делу не оспаривает вышеуказанных соображений. Их Ссылка на статью 30.16 КоАП является ошибочной, поскольку это положение касается процедуры пересмотра в отношении окончательного решения, а не обычного апелляционного производства.
25. Таким образом, суд приходит к выводу, что в обстоятельствах дела, ходатайствуя о допросе свидетелей в рамках апелляционного производства в рамках КоАП, заявитель выполнил требование об исчерпании прав (см., в том же духе, дело Габриелян против Армении, № 8088/05, § 85, 10 апреля 2012 года). Поэтому возражение правительства в отношении исчерпания внутренних средств правовой защиты отклоняется.
26. Наконец, с учетом вышеизложенных выводов и принимая во внимание эти разбирательства в целом, нельзя утверждать, что заявитель отказался от своего права в соответствии со статьей 6 § 3 (d) Конвенции – рассматриваемого в свете права на справедливое судебное разбирательство в соответствии со статьей 6 § 1 – не добиваясь присутствия свидетелей на судебном разбирательстве в первой инстанции, проводимом в рамках российского законодательства (сравнение с делом Муртазалиева против России [ГК], № 36658/05, § § 121-28, 18 декабря 2018 года в контексте норм, применимых в соответствии с российским уголовно-процессуальным кодексом).

 

2. Злоупотребление правом на подачу петиции
27. Суд считает, что довод правительства о злоупотреблении правом на подачу петиции неверно истолкован. Заявитель может подать жалобу в соответствии со статьей 6 Конвенции в суд, независимо от того, соблюдал ли он критерии приемлемости. Несоблюдение этих критериев само по себе не является злоупотреблением правом на подачу петиции. Поэтому этот аргумент отклоняется.

 

3. Заключение о приемлемости
28. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
В. Оценка суда
29. Суд обобщил применимые принципы в Буткевиче (цитируется выше, § § 86-90).
30. Суд отмечает, что согласно тексту судебного решения, заявитель был признан виновным со ссылкой на письменные жалобы и досудебные письменные заявления, сделанные Кр. и Кор., досудебное заключение сотрудника М., протокол об административном правонарушении, протокол об аресте и “другие материалы”. Что касается протокола об административном правонарушении, то суд отмечает, что он также был составлен полицией, которая возбудила дело против заявителя и передала дело в суд первой инстанции. Представляется, что по существу протокол об административном правонарушении должен был представлять собой обвинительное заключение, поскольку в нем излагались обвинения, которые затем должны были быть определены судом первой инстанции. Протокол об административном аресте, как представляется, не имеет особого доказательственного значения в отношении вины подсудимого в отношении вмененного ему предосудительного поведения. Аналогичным образом, в досудебном письменном отчете офицера М. своему начальнику просто излагалась процессуальная история дела, и ничто не указывает на то, что он был свидетелем соответствующей части преступления (см. в этой связи поправку апелляционного суда к обвинению против заявителя).
31. В этом контексте инкриминирующие показания, данные Кр. и кор. были, по крайней мере, решающим для осуждения заявителя. Суд отмечает, что не было никаких веских оснований для отказа в вызове их в суд, что препятствует праву защиты на их рассмотрение. Фактически имеющиеся материалы не свидетельствуют о том, что Апелляционный суд представил какие-либо основания для такого отказа. Ничто не говорит о том, что суд взвесил и осуществил какие-либо уравновешивающие меры. Правительство не выдвигало никаких соответствующих аргументов в этом суде.
32. Оценивая вышеперечисленные факторы в совокупности, суд не удовлетворен тем, что обвинительный приговор заявителю был вынесен в результате справедливого судебного разбирательства, поскольку он был основан на непроверенных доказательствах (см., также, дело Буткевича, процитированный выше, §§ 97-103).
33. Суд приходит к выводу, что имело место нарушение пунктов 1 и 3 статьи 6 Конвенции.

 

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
34. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“ Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”

 

А. Ущерб
35. Заявитель требовал 70 000 российских рублей в качестве компенсации морального вреда.
36. Правительство заявило, что заявитель может ходатайствовать о возобновлении уголовного производства, что является надлежащей формой возмещения в данном случае.
37. Суд вновь заявляет, что его основная роль в отношении заявлений, поданных в соответствии со статьей 34 Конвенции, заключается в отправлении правосудия по отдельным делам путем признания нарушений прав и свобод потерпевшей стороны в соответствии с Конвенцией и протоколами к ней и, при необходимости, путем предоставления справедливого удовлетворения (см. Нагметов против России [ГК], № 35589/08, § 64, 30 марта 2017 года). Решение, в котором суд признает нарушение Конвенции, налагает на государство-ответчика юридическое обязательство положить конец нарушению и возместить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, ситуацию, существовавшую до нарушения (там же., § 65).
38. Суд отмечает, что в отличие от других процессуальных кодексов Российской Федерации в КоАП не содержится конкретного положения, устанавливающего основания и порядок пересмотра судебных решений или возобновления производства по делу в связи с установлением этим судом факта нарушения Конвенции или протоколов к ней, а именно и в той мере, в какой это имеет отношение к настоящему делу, в соответствии со статьей 6 Конвенции. Правительство не предложило, и в суде нет ничего, что могло бы подтвердить с необходимой степенью определенности, что процедура, предусмотренная статьей 30.12 КоАП, обычно применимая к пересмотру окончательных судебных решений, вынесенных в соответствии с КоАП, может служить этой цели для “повторного открытия” или “повторного рассмотрения” по смыслу статьи 46 Конвенции, если об этом просит заявитель. Это особенно касается случаев, когда вопрос, касающийся Конвенции, уже поднимался, прямо или по существу, в ходе предыдущих разбирательств, поскольку статья 30.16 § 4 КоАП обычно запрещает повторное ходатайство о пересмотре “на тех же основаниях”. В этой связи отмечается, что Верховный Суд России уже рассмотрел ходатайство заявителя о пересмотре (см. пункт 14 выше).
39. Таким образом, суд не удовлетворен в настоящем деле наличием четких оснований и процедур, а также последовательной и установившейся практикой их применения для любого такого “повторного рассмотрения” в соответствии с КоАП.
40. Исходя из этого, суд считает, что признание нарушения само по себе не является достаточной справедливой компенсацией любого морального вреда само по себе, который мог быть причинен заявителю (см., с соответствующими изменениями, Нагметов, упоминавшийся выше, § 90, хотя и отмечается, что этот случай не относится конкретно к контексту отсутствия действительной “претензии” для справедливой компенсации, которая не является предметом рассмотрения в настоящем деле, и контраст с Задумов против России, № 2257/12, § 81, 12 декабря 2017 года, с дополнительными ссылками, которые касаются перспектив возмещения на национальном уровне после и в связи с решением суда в отношении конкретного права допрашивать свидетелей обвинения в контексте права на справедливое судебное разбирательство в соответствии со статьей 6 §§ 1 и 3 (d) Конвенции). Принимая во внимание характер и объем выявленного нарушения, суд удовлетворяет заявленную сумму и присуждает заявителю 1000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, который может взиматься.

 

B. Затраты и расходы
41. Заявитель не требовал никакой суммы на этот счет. Таким образом, никакого решения не принимается.
С. Проценты по умолчанию
42. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

 

ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД, ЕДИНОГЛАСНО,
1. Объявляет заявление приемлемым;
2. Постановляет, что имело место нарушение пунктов 1 и 3 (d) статьи 6 Конвенции;
3. Постановляет, что
а) государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев следующую сумму, подлежащую конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату осуществления расчетов:
1000 евро (одна тысяча евро), плюс любой налог, который может взиматься, в отношении нематериального ущерба;
(b)что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 1 октября 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Алена Поличкова                                                       Стефен Филлипс
Председатель                                                            Секретарь Секции

 

 

|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||

Leave a Reply