echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 72051/17 "Корнеева против России"

Перевод настоящего пресс релиза является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке

 

 

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «КОРНЕЕВА ПРОТИВ РОССИИ»
(Жалоба 72051/17)

 

РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
8 октября 2019 года

 

Это решение является окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может подлежать редакционной правке.

 

 

По делу Корнеева против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий Комитетом в составе:
Vincent A. De Gaetano, Президент,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Dmitry Dedov,
Branko Lubarda,
Alena Poláčková,
María Elósegui,
Gilberto Felici, Судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 10 сентября 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой №72051/17 против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданкой России Катериной Олеговной Корнеевой (“заявительница”) 21 сентября 2017 года.
2. Заявитель была представлена г-ном Александром Дмитриевичем Передруком, адвокатом, практикующим в Санкт-Петербурге, Россия. Российское правительство (“правительство”) было представлено г-ном М. Гальпериным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
3. Заявитель утверждала, в частности, что ее административное сопровождение и арест были незаконными, что она не была подвергнута справедливому разбирательству беспристрастным судом и что имело место нарушение принципа двойного осуждения за одно и то же деяние..
4. 23 февраля 2018 года правительству было направлено уведомление о жалобах в соответствии со статьей 5 § 1 и статьей 6 §§ 1 и 3 Конвенции и статьей 4 § 1 Протокола № 7 к Конвенции, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница родилась в 1996 году и проживает в Санкт-Петербурге, Россия.
6. 12 июня 2017 года на Марсовом поле в Санкт-Петербурге прошла акция протеста с участием около 1000 человек. Заявительница присутствовала на мероприятии с подругой, но, по ее словам, не принимала участия в митинге (см. пункт 12 ниже).
А. Арест заявителя и досудебное производство
7. По словам заявительницы, она была лишена свободы в 2.10 вечера, когда полиция и Национальная гвардия окружили людей, собравшихся на Марсовом поле, с помощью “техники литавр». Заявитель была «поймана» в ловушку внутри круга и не могла уйти.
8. Заявитель была задержана и помещена в автобус. В 2.50 по полудни она была препровождена в полицейский участок сотрудником полиции К., который затем составил протокол сопровождения. Он указал, что заявительница была препровожден в полицейский участок “для составления протокола о правонарушении”. В протоколе сопровождения также говорилось следующее:
«[Заявительница] добровольно присутствовала среди примерно 1000 человек с целью публичного выражения своего мнения и оказания влияния на других в связи с острыми политическими вопросами, представляющими общественный интерес, касающимися «тотальной нетерпимости к коррупции»… Она была участницей публичного мероприятия, которое не было одобрено властями … Вместе с другими участниками, стоявшими менее чем в десяти метрах от нее, она произносила лозунги «Путин-вор» или «мы сыты Путиным по горло», тем самым принимая участие в несанкционированном митинге … Офицер С. неоднократно информировал участников, в том числе заявителя, через громкоговоритель, что [они] нарушают раздел 6(3) Закона Об общественных мероприятиях и приказал им прекратить митинг и разойтись … Получив не менее пяти минут, [заявитель] не выполнил эти законные распоряжения …”
9. Офицер К. также составил рапорт (рапорт) своему начальнику. Этот доклад был составлен в форме, аналогичной формулировке, использованной офицером к. почти идентичные доклады были представлены офицерами А. и С. Все три офицера были опрошены другим должностным лицом; письменный отчет об их беседах был составлен в терминах, аналогичных или идентичных тем, которые содержались в вышеупомянутых докладах.
10. Составлен протокол о правонарушениях по статьям 19.3 § 1 (Невыполнение законного распоряжения должностного лица в связи с исполнением им своих обязанностей) и 20.2 § 5 (Нарушение участником процедуры проведения публичного мероприятия) федерального Кодекса об административных правонарушениях (далее-КоАП), и заявитель имела доступ к нему в 9.55 ч. До или после этого составлен протокол об административном аресте в связи с правонарушением по статье 19.3 КоАП, указывающий, что арест был необходим для обеспечения “правильного и целесообразного рассмотрения дела”.
11. Заявитель провела ночь в отделении милиции. Как выяснилось, около 6 часов вечера следующего дня ее доставили в Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга. Однако судья отложил рассмотрение дела. Согласно примечанию, в протоколе ареста, заявитель была освобождена в 7.54 вечера 13 июня 2017 года.
B. Судебные разбирательства 16 июня 2017 года
12. 16 июня 2017 года судья Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга К. рассмотрел, в свою очередь, два дела в отношении заявителя. Заявительница и ее адвокат присутствовали на судебных заседаниях и делали устные заявления в суды. Заявитель не признала себя виновной. По ее словам, 12 июня 2017 года (это был День России, официальный праздник) она гуляла с подругой на Марсовом поле; у нее не было никаких знамен, флагов или чего-то подобного, и она не произносила никаких лозунгов; она видела несколько человек с флагами, на расстоянии от нее.; она не слышала никакого приказа разойтись.
13. Суд первой инстанции отклонил ходатайство защиты о вызове в судебное заседание государственного обвинителя в поддержку предъявленного заявителю обвинения.
14. Двумя отдельными постановлениями от 16 июня 2017 года судья К. признал заявительницу виновной в совершении преступлений, предусмотренных статьей 19.3 § 1, и оштрафовал ее на 500 российских рублей (RUB) и 20.2 § 5 КоАП и оштрафовал ее на 10 000 рублей (EUR 7 и 140 на момент уплаты штрафов (29 июня 2017 года)).
С. Апелляционные слушания 29 июня 2017 года
15. Заявитель обратилась в Санкт-Петербургский городской суд. Она утверждала, в частности, что предполагаемое неповиновение приказу о прекращении ее участия в митинге может являться отягчающим обстоятельством, которое следует квалифицировать как преступление, предусмотренное статьей 20.2 КоАП. Однако это не может рассматриваться в качестве отдельного преступления, не нарушая принцип двойного осуждения за одно и то же деяние. В своей апелляционной жалобе, касающейся статьи 20.2 КоАП, заявительница утверждала, что общий набор фактов, предъявленных ей в обоих случаях, был идентичен; состав преступления по обоим преступлениям также был сформулирован в одинаковых терминах.
16. Заявительница также утверждала, что судебное разбирательство было несправедливым, поскольку ее осуждение было основано на досудебных показаниях сотрудников полиции, в то время как защите не была предоставлена возможность изучить их; суд первой инстанции не привел никаких оснований, подтверждающих, что опора на письменные показания без предоставления защите возможности оспорить их в открытом судебном заседании была крайней мерой.
17. Оба дела были переданы судье городского суда Л. 29 июня 2017 года этот судья рассмотрел дела по очереди. Однако неясно, в каком порядке рассматривались эти два дела. Апелляционный суд оставил в силе решения от 16 июня 2017 года.
18. Апелляционное решение по делу, связанному со статьей 20.2 КоАП, отклонило довод двойного осуждения за одно и то же деяние, указав, что эта статья касается ответственности за нарушение правил проведения публичных мероприятий, в то время как статья 19.3 КоАП касается ответственности за неповиновение законным приказам публичного должностного лица. Что касается доводов, касающихся отказа в вызове сотрудников милиции, то апелляционный суд постановил следующее:
«Суд первой инстанции принял к сведению представленные защитой доказательства, а именно фотографию и видеозапись. Оценив их, суд справедливо пришел к выводу, что они не опровергли другие доказательства и не признали невиновность подсудимого, поскольку они сообщили, что подсудимый присутствовал в группе других лиц и был задержан полицией …
Защита утверждала, что суд первой инстанции опирался на документальные доказательства, отказываясь вызывать и допрашивать сотрудников полиции … Эти доводы не свидетельствуют о нарушении права ответчика на справедливое судебное решение. В компетенцию судьи первой инстанции входит определение объема доказательств, необходимых для определения обвинения. Судья первой инстанции изучил все имеющиеся доказательства; оснований для получения дополнительных доказательств не было, поскольку имеющихся доказательств было достаточно для установления всех соответствующих обстоятельств дела.”
19. Апелляционное решение по статье 19.3 КоАП гласит::
“Нет никаких оснований считать, что ответчик был судим дважды, по статье 20.2 и статье 19.3 КоАП, за одни и те же действия. Статья 20.2 предусматривает ответственность за нарушение правил, касающихся публичных мероприятий, в то время как статья 19.3 КоАП касается ответственности за неповиновение законным приказам публичного должностного лица …
Что касается аргументов, касающихся несоблюдения Европейской конвенции о правах человека и основных свободах в отношении процедуры ареста, то следует отметить, что статья 27.1 КоАП предусматривает определенные меры, которые могут быть применены для прекращения преступления, установления лица, совершившего преступление, составления протокола о преступлении, обеспечения своевременного и правильного рассмотрения дела или обеспечения исполнения решения, принятого по этому делу. Одной из таких мер является административный арест … Из смысла пункта 1 статьи 27.3 КоАП следует, что административный арест можно применять, в частности, в целях обеспечения правильного и целесообразного рассмотрения дела. Таким образом, административный арест подсудимого соответствовал требованиям КоАП и международного права …”
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
A. Положения, касающиеся публичных мероприятий
20. Статья 6 (3) Закона Об общественных мероприятиях предусматривает, что во время проведения публичного мероприятия его участники обязаны выполнять законные распоряжения организаторов публичного мероприятия, представителей компетентных региональных или муниципальных органов власти, а также сотрудников правоохранительных органов; поддерживать общественный порядок и соблюдать график проведения публичного мероприятия.
21. Статья 6 (4) Закона предусматривает, что во время публичного мероприятия участникам не разрешается скрывать свои лица с помощью масок или других средств, препятствующих их идентификации; владеть огнестрельным оружием или другими предметами, которые могут быть использованы в качестве оружия; находиться в состоянии алкогольного опьянения.
В. Положения, касающиеся двойной опасности
22. В соответствии с пунктом 5 статьи 4.1 КоАП никто не должен дважды привлекаться к административной ответственности за “одно и то же административное правонарушение”. В соответствии со статьей 24.5 § 1 производство по делу в соответствии с КоАП не должно возбуждаться или, если оно возбуждено, должно быть прекращено в случае отсутствия состава преступления (подпункт 2) или в случае принятия решения о вынесении приговора или прекращении производства по делу в связи с тем же самым фактом незаконных действий того же лица, поскольку преступление запрещено той же самой статьей (статьями) КоАП (подпункт 7).
23. При наличии нескольких протоколов об административных правонарушениях в отношении одного и того же лица каждый протокол представляется в суд для рассмотрения отдельно. Суд выносит отдельное решение по каждому соответствующему правонарушению (пункт 1 статьи 4.4 КоАП РФ и Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 года № 5). Если одно (в)действие со стороны ответчика касается нескольких правонарушений, предусмотренных различными статьями КоАП и подпадающих под юрисдикцию одного и того же суда, то административный приговор выносится со ссылкой на самое строгое предусмотренное законом наказание. При наличии оснований для вынесения приговора в соответствии с правилом, изложенным в пункте 2 статьи 4.4, дела объединяются и рассматриваются в рамках одного производства, в результате чего выносится одно решение (пункт 4(9) Постановления).
24. Статья 19.3 § 1 КоАП предусматривает, что следующие деяния наказываются штрафом в размере от 500 до 1000 рублей или административным арестом на срок до пятнадцати суток: (i) невыполнение законного приказа или просьбы сотрудника полиции, военнослужащего, сотрудника следственного изолятора или сотрудника Национальной гвардии в связи с выполнением им своих обязанностей, связанных с обеспечением общественного порядка и общественной безопасности; (ii) оказание сопротивления этим сотрудникам при исполнении ими своих служебных обязанностей.
25. Пункт 5 статьи 20.2 КоАП предусматривает наказание в виде штрафа в размере от 10 000 до 20 000 рублей или до сорока часов общественных работ: нарушение участником публичного мероприятия установленного порядка проведения (проведения) публичного мероприятия. Как указано в пункте 33 постановления № 28 Пленума Верховного Суда РФ от 26 июня 2018 года указанное нарушение требует от суда установить, что демонстрант не выполнил (или нарушил) одно из обязательств (или запретов), возложенных на демонстрантов в соответствии со статьями 6(3) и (4) Закона Об общественных мероприятиях (см. пункты 20 и 21 выше). Например, одно из таких обязательств требует соблюдения всех правовых предписаний, издаваемых полицией, военнослужащими или офицерами Национальной гвардии. Пленум Верховного суда указал, что несоблюдение демонстрантами таких приказов или оказание сопротивления этим должностным лицам при исполнении ими своих служебных обязанностей в ходе публичного мероприятия подпадает под состав преступления, предусмотренного статьей 20.2 § 5 КоАП. “В данном конкретном контексте » это положение является lex specialis (лат. «специальный закон») по отношению к статье 19.3 § 1 КоАП.
26. Применяя вышеуказанное толкование в решении о пересмотре, вынесенном в соответствии со статьей 30.12 КоАП 29 июня 2018 года по делу № 78-АД18-5, судья Верховного Суда РФ заявил::
«[Ответчик] был привлечен к уголовной ответственности на том основании, что в качестве участника не уведомленного публичного мероприятия она не выполнила законные приказы сотрудника полиции, требующие от нее прекратить свое участие в этом публичном мероприятии … В данном случае [статья 20.2 § 5 КоАП] является lex specialis по отношению к статье 19.3 § 1 КоАП … Таким образом, поведение [ответчика] не является составом преступления в соответствии с этим положением … В то же время в настоящем деле переквалификация действий ответчика невозможна по следующим причинам … Переквалификация из одной статьи КоАП в другую возможна в тех случаях, когда тип объекта, охраняемого этими положениями (единый родовой объект посягательства), остается прежним и когда новое предложение не ухудшит положение ответчика … Статьи 19.3 и 20.2 содержатся в различных главах КоАП … и защитить различные типы объектов … Статья 20.2 § 5 предусматривает более строгое наказание, чем статья 19.3 § 1 … В соответствии с пунктом 5 статьи 4.1 КоАП никто не должен привлекаться к ответственности более одного раза за одно и то же административное правонарушение …”
С. Административный арест
27. Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что административный арест должен быть произведен в соответствии с целями, указанными в подпункте » с » пункта 1 статьи 5, то есть в целях привлечения лица к ответственности по обоснованному подозрению в совершении преступления или в случае обоснованной необходимости воспрепятствования совершению преступления или побега после его совершения (Постановление № 9-П от 16 июня 2009 года). Для того чтобы арест был законным, необходимо провести оценку существенных признаков, влияющих на “законность”, которая включает оценку того, была ли мера оправдана (обоснованной) с учетом преследуемых целей и была ли она необходимой и разумной (разумной) в конкретных обстоятельствах ситуации, в которой она была осуществлена. Административный арест является законным, если он может быть оправдан с учетом характера правонарушения и необходим для обеспечения исполнения решения по делу об административном правонарушении (постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 года № 1049-о). Оценка причин и оснований, перечисленных в протоколе административного ареста (в той мере, в какой это было уместно в контексте требования о компенсации в связи с таким арестом), включает оценку того, является ли арест единственной возможной мерой в отношении ответчика (там же).
28. Другие соответствующие положения внутреннего законодательства и судебной практики см. В деле Цветкова и другие против России, № 54381/08 и 5 других, § § 66-75, 10 апреля 2018 года.
ЗАКОН
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
29. Заявитель жаловалась, что процедура административного сопровождения и административного ареста в отношении нее нарушила пункт 1 статьи 5 Конвенции, соответствующие части которого гласят::
«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

с) законный арест или содержание под стражей лица, произведенные с целью передачи его компетентному судебному органу по обоснованному подозрению в совершении преступления или когда разумно считается необходимым предотвратить совершение им преступления или побег после этого; …”
А. Доводы сторон
1. Государственная власть
30. Правительство утверждало, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты путем возбуждения “отдельного производства”, поскольку вопрос об административном аресте не был неразрывно связан с главным судебным решением по делу об административном правонарушении. Что касается законности лишения ее свободы, то правительство заявило, что статья 13 Закона О полиции 2011 года содержит законодательную основу, на основании которой полиция составляет протоколы об административных правонарушениях в соответствии со статьями 19.3 и 20.2 КоАП. Статья 27.1 КоАП является правовым положением, наделяющим полицию правом доставлять лицо в полицейский участок в тех случаях, когда это необходимо для прекращения преступления. Статья 27.2 КоАП разрешает полиции сопровождать лицо в полицейский участок, где нет возможности составить протокол о преступлении в месте, где оно было обнаружено. У полиции не было возможности составить протокол на месте, потому что ”место было заполнено другими участниками митинга». Кроме того, учитывая активное поведение заявителя во время митинга, составление протокола правонарушения на месте не привело бы к пресечению правонарушения. В соответствии со статьей 27.5 § 3 КоАП обвиняемый может содержаться под стражей до сорока восьми часов в связи с преступлением, наказуемым лишением свободы, таким как преступление, предусмотренное статьей 19.3 § 1 КоАП.
2. Заявитель
31. Заявитель утверждал, что публичное мероприятие было мирным, и что его участники вели себя мирно. Она утверждала, что, поскольку полиция решила разместить арестованных в автобусах, припаркованных на месте проведения митинга, для них было вполне реально приступить к составлению протокола о правонарушении на месте, не дожидаясь, пока автобусы уедут, будучи заполненными или в конце митинга. Что касается цели положить конец правонарушению, то в протоколе о конвоировании упоминается только предусмотренная законом цель составления протокола о правонарушении (см. пункт 8 выше). В качестве законной цели административного ареста заявителя было указано правильное и целесообразное рассмотрение дела (см. пункт 10 выше). Однако ни один из национальных органов власти, ни правительство в суде не представили никаких обоснований того, почему это дело было признано «исключительным» по смыслу статьи 27.3 КоАП, с тем чтобы оправдать процедуру ареста, в частности после составления протокола о правонарушении около 8 часов вечера 12 июня 2017 года. Примечательно, что к тому времени митинг был полностью разогнан. В целом новые аргументы правительства, впервые представленные суду, не смогли восполнить отсутствие аргументации, которую должны были представить национальные власти.
B. Оценка суда
1. Приемлемость
32. Что касается исчерпания средств правовой защиты, то правительство не уточнило, какие конкретные действия заявитель должна была предпринять в 2017 году после ее осуждения и выводов судов ЦАО, касающихся законности ее административного ареста (см. пункт 19 выше), и предлагала ли она какие-либо перспективы успеха. Таким образом, аргумент правительства отклоняется как необоснованный.
33. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть признан приемлемым.
2. Оценка суда
34. Суд отмечает, что обращение к процедуре сопровождения является законным по российскому законодательству (а именно, статья 27.2 § 1 КоАП), когда не было возможности составить протокол правонарушения по месту его обнаружения. Ни в одном из документов, составленных на национальном уровне (например, протокол сопровождения, протоколы сотрудников полиции, протокол правонарушения или любое судебное решение), не разъясняются фактические и правовые элементы, которые могли бы объяснить, почему протокол правонарушения не может быть составлен на месте. Представления правительства в суд не проливают никакого света на эти элементы, за исключением ссылки на то, что место проведения митинга было “заполнено другими участниками” или на активное поведение заявителя во время митинга. Нет никаких оснований сомневаться в том, что поведение заявительницы было мирным, или оспаривать ее утверждение о том, что митинг был мирным (сравните с делом Каспаров и другие против России (№2), № 51988/07, § 39, 13 декабря 2016 года и делом Фрумкин против России, № 74568/12, § 148, 5 января 2016 года). Кроме того, несмотря на доводы правительства в суде, отмечается, что в протоколе сопровождения не упоминалась какая-либо (возможно, законодательная) цель, которая могла бы оправдать в соответствии с российским законодательством обращение к процедуре сопровождения для прекращения любого продолжающегося правонарушения, а не основная законодательная цель этой процедуры, то есть для составления протокола правонарушения (см. пункты 8 и 30 выше).
35. Что касается применения процедуры ареста после прибытия заявителя в отделение полиции, то суд отмечает, что цель составления протокола правонарушения более не оправдывает с точки зрения российского законодательства продолжение лишения свободы после достижения этой цели. Что касается цели “своевременного и правильного рассмотрения дела”, упомянутой в протоколе об аресте (см. пункт 10 выше), то по-прежнему считается, что ЦАО требовал обосновать эту меру с учетом “исключительных” обстоятельств. Никакие подобные обстоятельства, помимо простого удобства, не приводились на национальном уровне или, самое позднее, в суде. Ничто в материалах дела не указывает на то, что существовал риск повторного совершения заявителем преступления, подделки доказательств, оказания влияния на свидетелей или бегства от правосудия, что могло бы свидетельствовать в пользу ее дальнейшего содержания под стражей. Даже если эти соображения можно считать “исключительным случаем”, упомянутым в статье 27.3 § 1 КоАП в качестве обоснования для избежания чрезмерного и неправомерного обращения к процедуре административного ареста, в деле нет ничего, что могло бы привести суд к выводу, что такие соображения были взвешены и оправдывали лишение заявителя свободы после 10 часов вечера 12 июня 2017 года до ее освобождения около 8 часов вечера 13 июня 2017 года (см. Navalnyy V. Russia [GC], nos.29580/12 и 4 других, § § 71-72, 15 ноября 2018 года). Россия-нет. 5865/07, § 123, 13 февраля 2018 года; см. Также S., V. и A. v. Denmark [GC], nos. 35553/12 и 2 других, § 77, 22 октября 2018 года).
36. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, по крайней мере, после 14 ч. 50 м. 12 июня 2017 года до освобождения заявителя около 8 ч. 00 м. 13 июня 2017 года.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ
37. Заявительница жаловалась на нарушения статьи 6 Конвенции в обоих случаях в отношении нее, в связи с отсутствием стороны обвинения на судебных слушаниях и ограничением возможности защиты оспорить отрицательные письменные доказательства, в частности путем допроса трех сотрудников полиции.
38. Соответствующие части статьи 6 Конвенции гласят следующее:
«1. В определении … любое уголовное обвинение против него, каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство …
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет следующие минимальные права:

d) допрашивать свидетелей против него и добиваться присутствия и допроса свидетелей от его имени на тех же условиях, что и свидетелей против него; …”
39. Правительство заявило, что защите была предоставлена возможность оспорить отрицательные доказательства, а также изучить материалы дела, подать ходатайства и выступить в защиту.
40. Заявительница оставила свои жалобы без удовлетворения.
А. Допустимость
41. Суд отмечает, что жалобы не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
В. Оценка суда
42. Что касается требования объективной беспристрастности, то суд ранее рассмотрел этот вопрос и установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием стороны обвинения в контексте устных слушаний, в результате которых были вынесены административные обвинения (см. Карелин против России, № 926/08, § § 69-84, 20 сентября 2016 года, и Буткевич, § § 82-84, упомянутые выше; см. Также Михайлова против Украины, № 10644/08, § § 62-67, 6 марта 2018 года). Суд отмечает, что существенные фактические и правовые элементы настоящего дела и дела Карелина (приведенного выше, § § 59-68) аналогичны. Фактические обстоятельства или представления сторон по настоящему делу не дают оснований для отступления суда от ранее вынесенных им решений. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с требованием объективной беспристрастности в отношении судебных слушаний по двум делам, возбужденным против заявителя.
43. С учетом вышеизложенного вывода в отношении обоих видов производства, а также характера и сферы охвата выводов, сделанных в соответствии с пунктом 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции ниже в отношении одного вида такого производства, суд считает возможным в конкретном контексте настоящего дела отказаться от отдельного рассмотрения существа остальных жалоб, касающихся общей справедливости производства.
III. Предполагаемое нарушение статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции
44. Заявитель утверждала, что ее осуждение за два преступления свидетельствует о нарушении пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, соответствующая часть которого гласит::
«1. Никто не подлежит повторному судебному разбирательству или наказанию в рамках уголовного судопроизводства под юрисдикцией того же государства за преступление, за которое он уже был окончательно оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства …”
А. Доводы сторон
45. Правительство утверждало, что в отношении статьи 19.3 и статьи 20.2 КоАП существуют различные положения: первое предусматривает наказание за неповиновение законному распоряжению должностного лица, второе-за нарушение установленного порядка проведения публичных мероприятий. Кроме того, эти преступления были включены в различные главы КоАП, первая из которых относится к преступлениям против правил, касающихся государственного управления, а вторая-к предупреждению беспорядков и обеспечению общественной безопасности. В любом случае, по фактам настоящего дела заявительнице были предъявлены обвинения в совершении различных преступлений: в первом случае она была обвинена в неповиновении приказу полиции о прекращении ее участия в незаконном митинге, а во втором случае ей было предъявлено обвинение в участии в этом незаконном митинге.
46. Заявительница утверждала, что она дважды подвергалась судебному преследованию и приговору по одним и тем же фактам. Формулировки протокола о правонарушении по каждому делу и неблагоприятных заключений, составленных сотрудниками полиции и затем использованных в качестве доказательств против нее, были сформулированы в одинаковых выражениях. Ее позиция по данному делу была недавно подтверждена Пленумом Верховного суда в июне 2018 года и по крайней мере в одном последующем деле (см. пункты 25 и 26 выше).
B. Оценка суда
1. Приемлемость
а) Предварительные соображения
47. Заявитель был осужден за два преступления в рамках двух отдельных производств в тот же день. Позднее ее апелляции были рассмотрены последовательно в рамках двух отдельных групп апелляционных слушаний, как того требует КоАП (см. пункты 17 и 23 выше).
48. Суд вновь заявляет, что гарантия, закрепленная в пункте 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, действует в отношении нового или иного судебного преследования, если ранее вынесенный оправдательный приговор или обвинительный приговор уже приобрели силу res judicata (лат. «разрешенное дело»). Таким образом, прежде чем углубляться в вопросы приемлемости, суд считает целесообразным определить точку такой окончательности со ссылкой на применимое российское право. Судебные решения “вступили в законную силу” по смыслу КоАП РФ после истечения срока обжалования или после вынесения апелляционного решения по существу обвинения. Заявитель подал апелляционную жалобу, и апелляционные суды вынесли решения по апелляционным жалобам. Эти решения имеют силу res judicata в соответствии с CAO, поэтому вопрос в соответствии со статьей 4 § 1 Протокола № 7 должен решаться со ссылкой на них в качестве отправной точки в настоящем деле.
49. Суд отмечает, что эти два вида разбирательств были начаты и затем продолжались параллельно вплоть до стадии обжалования. Цель статьи 4 Протокола № 7 заключается в предотвращении несправедливого преследования или наказания лица дважды за одно и то же преступное поведение. Вместе с тем он не запрещает правовые системы, которые используют “комплексный” подход к рассматриваемым социальным правонарушениям, и в частности подход, предусматривающий параллельные этапы правового реагирования на правонарушения со стороны различных органов власти и в различных целях (см. A и B против Норвегии [GC], no. 24130/11 и 29758/11, § 23, 15 ноября 2016 г.). Однако в данном случае вторая серия разбирательств продолжалась после вынесения апелляционного решения в рамках первой серии разбирательств 29 июня 2017 года, хотя и в течение относительно короткого периода времени (см. пункт 17 выше).
b) Правило шести месяцев
50. В той мере, в какой он подпадает под его юрисдикцию, суд теперь рассмотрит вопрос о том, соблюдал ли заявитель правило шести месяцев в соответствии со статьей 35 § 1 Конвенции.
51. Статья 4 § 1 Протокола № 7 к Конвенции применяется в тех случаях, когда окончательное решение по одному из двух дел уже вынесено (например, в связи с вынесением апелляционного решения по этому делу, подтверждающего осуждение в целом или частично, или прекращающего производство), в то время как производство по второму делу продолжается. Таким образом, соответствующая жалоба должна быть подана в этот суд не позднее чем в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения по второму делу или с момента, когда заявитель впервые узнал об этом.
52. В настоящем деле окончательное решение по первому делу было вынесено 29 июня 2017 года, непосредственно перед Апелляционным слушанием по второму делу, в результате которого в тот же день было принято апелляционное решение. Затем заявитель подал жалобу в суд 21 сентября 2017 года. Таким образом, она выполнила правило шести месяцев.
(с) Обстоятельства связанные с предметом рассмотрения
53. Что касается пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, то суд ранее считал, с учетом так называемых критериев Энгеля, что производство по обвинениям в рамках КоАП, а именно по его статьям 20.2 или 19.3, является “уголовным обвинением” по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Навальный, цитированный выше, § § 77-80, со ссылками, приведенными в нем). “Уголовное судопроизводство » для целей пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции толкуется аналогичным образом (см. A и B против Норвегии [GC], nos. 24130/11 и 29758/11, § § 107 и 136, 15 ноября 2016 г.). Суд считает, что оба производства в отношении заявителя были “уголовными разбирательствами” по смыслу этого положения.
d) Другие критерии приемлемости и заключение
54. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть признан приемлемым.
2. Оценка суда
а) общие принципы и применимый подход
55. Статья 4 Протокола № 7 понимается недопущении уголовного преследования или судебного разбирательства второго “преступление”, поскольку он вытекает из идентичных фактов или фактов, которые остались практически неизменными (см. Marguš против Хорватии [ГК], нет. 4455/10, § 114, ЕСПЧ 2014 (выдержки)).
56. Государства должны иметь возможность на законных основаниях выбирать дополнительные правовые меры реагирования на социально оскорбительное поведение (например, несоблюдение правил дорожного движения или неуплата/уклонение от уплаты налогов) посредством различных процедур, образующих единое целое, с тем чтобы решать различные аспекты затрагиваемой социальной проблемы, при условии, что накопленные правовые меры реагирования не являются чрезмерным бременем для соответствующего лица (см. A и B против Норвегии, упомянутые выше, § 121). В случаях, когда возникает вопрос в соответствии со статьей 4 протокола № 7, следует определить, влечет ли конкретная национальная мера, на которую подана жалоба, по существу или по сути двойную угрозу в ущерб личности или же, напротив, она является продуктом комплексной системы, позволяющей рассматривать различные аспекты правонарушения предсказуемым и соразмерным образом, образуя единое целое, с тем чтобы соответствующее лицо не подвергалось таким образом несправедливости (там же., § 122). Объект статьи 4 протокола № 7 заключается в предотвращении несправедливого преследования или наказания лица дважды за одно и то же преступное поведение. Вместе с тем он не запрещает правовые системы, применяющие “комплексный” подход к рассматриваемым социальным правонарушениям, в частности подход, предусматривающий параллельные этапы правового реагирования на правонарушения со стороны различных органов власти и в различных целях (там же., § 123).
57. Статья 4 Протокола № 7 не исключает проведения двойного разбирательства при условии выполнения определенных условий. В частности, для того чтобы суд убедился в отсутствии дублирования судебного разбирательства или наказания (бис), запрещенного статьей 4 Протокола № 7, государство-ответчик должно убедительно продемонстрировать, что рассматриваемое двойное разбирательство было “достаточно тесно связано по существу и по времени”. Иными словами, необходимо показать, что они были объединены в единое целое таким образом, чтобы образовать единое целое. Это означает не только то, что преследуемые цели и средства, используемые для их достижения, должны по существу быть взаимодополняющими и связанными во времени, но и то, что возможные последствия организации правового режима соответствующего поведения должны быть соразмерными и предсказуемыми для затрагиваемых лиц (там же., § 130). Что касается условий, которые должны быть соблюдены для того, чтобы двойное уголовное и административное производство рассматривалось как достаточно взаимосвязанное по существу и по времени и, таким образом, совместимое с критерием бис, содержащимся в статье 4 Протокола № 1. 7, к материальным факторам для определения наличия достаточно тесной связи по существу относятся::
— преследуют ли различные процедуры взаимодополняющие цели и, таким образом, рассматриваются не только абстрактно, но и конкретно различные аспекты связанных с ними социальных проступков;
— является ли двойственность рассматриваемого разбирательства предсказуемым следствием, как в законодательстве, так и на практике, одного и того же оспариваемого поведения (idem);
— были ли соответствующие процедуры проведены таким образом, чтобы избежать, насколько это возможно, какого-либо дублирования в сборе и оценке доказательств, в частности посредством надлежащего взаимодействия между различными компетентными органами для обеспечения того, чтобы установление фактов в одном наборе также использовалось в другом наборе;
— и, прежде всего, учитывалась ли санкция, вынесенная в ходе разбирательств, которые стали окончательными в первую очередь, в ходе тех разбирательств, которые стали окончательными в последнюю очередь, с тем чтобы не допустить, чтобы соответствующее лицо в конечном итоге было вынуждено нести чрезмерное бремя; этот последний риск наименее вероятен в тех случаях, когда существует механизм компенсации, призванный обеспечить пропорциональность общей суммы любых наложенных санкций (там же., § § 130-31).
b) применение принципов в настоящем деле
58. Во-первых, не было доказано, и суд не счел это установленным, что два комплекса разбирательств в соответствии со статьями 20.2 § 5 и 19.3 § 1 КоАП должны рассматриваться как единый правовой ответ на поведение заявителя и, еще меньше, что условия, упомянутые в пункте 57, были выполнены. Действительно, вышеуказанный вывод подтверждается подходом Пленума Верховного суда, в соответствии с которым он постановил, что одно производство является lex specialis по отношению к другому (см. пункт 25 выше). Таким образом, суд считает необходимым продолжить рассмотрение вопроса об окончательности первой серии разбирательств и дублировании обвинения (см., напротив, A и B против Норвегии, упомянутые выше, § 142).
59. В этой связи суд отмечает, что в соответствии с КоАП РФ никто не может быть дважды привлечен к административной ответственности за одно и то же административное правонарушение. Производство по делу в соответствии с КоАП не должно возбуждаться или, если оно возбуждено, должно быть прекращено в случае отсутствия состава преступления или принятия решения о вынесении приговора или прекращении производства по делу в связи с теми же незаконными действиями того же лица, поскольку преступление запрещено той же статьей(статьями) КоАП (см. пункт 22 выше). Настоящее дело касается уголовного преследования по двум различным статьям КоАП.
60. Суд принял к сведению позицию, принятую в июне 2018 года Пленумом Верховного Суда РФ в отношении двойного обвинения, предъявленного по статьям 20.2 § 5 и 19.3 § 1 КоАП в отношении демонстранта за участие в публичном мероприятии и невыполнение приказа полиции о прекращении такого участия (и разгоне). Опираясь на правило lex specialis, Верховный суд заявил, что в данном конкретном контексте только преследование по статье 20.2 § 5 будет законным по российскому законодательству (см. пункт 25 выше). В этой связи Пленум Верховного суда не опирался на принцип двойного осуждения за одно и то же деяние. Однако, по крайней мере, в одном последующем решении суд по пересмотру основывался на вышеупомянутом постановлении, а также упомянул, хотя и без каких-либо дополнительных подробностей, положение КоАП, касающееся запрета на дублирование судебного преследования в соответствии с КоАП (см. пункт 26 выше в качестве примера дела, в котором осуждение было отменено в порядке процедуры пересмотра в соответствии со статьей 30.12 КоАП).
61. Суд принял к сведению эти последние изменения во внутреннем прецедентном праве. Вместе с тем он отмечает, что вышеуказанная правовая позиция была впервые сформулирована в июне 2018 года, то есть после принятия апелляционных решений по делам заявителя в июне 2017 года и после подачи ею заявления в этот суд в сентябре 2017 года.
62. Что касается существа вопроса, то суд вновь заявляет, что статья 4 § 1 Протокола № 7 запрещает преследование или судебное разбирательство по второму “преступлению” в той мере, в какой оно вытекает из идентичных фактов или фактов, которые по существу являются одинаковыми (см. A и B против Норвегии, упомянутые выше, § 108, и Sergey Zolotuhin V. Russia [GC], no.14939/03, § 82, ECHR 2009). Суд также постановил, что подход, который подчеркивает правовую характеристику этих двух преступлений, является слишком ограничительным для прав личности и может подорвать гарантии, закрепленные в статье 4 § 1 Протокола № 1. 7 (см. Сергей Золотухин, процитированный выше, § 81, и Боман против Финляндии, № 41604/11, § 33, 17 февраля 2015 года). Соответственно, он не может согласиться с доводом правительства (см. пункт 45 выше) о том, что дублирование производства по настоящему делу было оправдано различными видами или областями защиты, относящимися к каждому преступлению (см. mutatis mutandis, Šimkus V. Lithuania, no. 41788/11, § 48, 13 июня 2017 года, и Rivard V.Switzerland, no. 21563/12, § 26, 4 октября 2016 года). Важно то, что факты, составляющие основу для судебного преследования обвиняемого во втором производстве, совпадают с фактами, которые по существу совпадают в первом производстве. Суд отмечает, что в каждой серии разбирательств заявительница обвинялась в связи с участием в незаконном митинге, а именно: (i) в отказе выполнить приказ сотрудника полиции о прекращении ее участия в нем (статья 19.3 § 1 КоАП) и (ii) в невыполнении ее предусмотренного законом О публичных мероприятиях обязательства выполнить приказ полиции, в данном случае приказ о прекращении ее участия в мероприятии (статья 20.2 § 5 КоАП в соответствии с разделом 6(3) Закона О публичных мероприятиях). Как признал по существу Пленум Верховного Суда, такие обвинения переплетаются и влекут за собой вывод, с точки зрения российского законодательства, что допустимо было только обвинение по статье 20.2 § 5 КоАП (см. пункт 25 выше).
63. Принимая во внимание свою собственную прецедентную практику в соответствии со статьей 4 § 1 Протокола № 7 к Конвенции, Суд приходит к выводу, что заявитель стал “подлежащим повторному судебному разбирательству или наказанию” после вынесения окончательного решения по одному из двух дел, в данном случае после вынесения апелляционного решения по этому делу в отношении фактов, которые по существу совпадали с теми, которые лежали в основе первого разбирательства.
64. Суд приходит к выводу, что заявитель был судим и наказан дважды за одно и то же “преступление”.
65. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЕЙ 41 И 46 КОНВЕНЦИИ
A. статья 46 Конвенции
66. Статья 46 Конвенции гласит:
«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются соблюдать окончательное решение суда в любом случае, сторонами которого они являются.
2. Окончательное решение суда передается Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением.”
67. В соответствии со статьей 46 Конвенции Договаривающиеся Стороны обязались выполнять окончательные решения суда по делам, участниками которых они являются, причем их исполнение контролируется Комитетом министров. Из этого следует, в частности, что решение, в котором суд признает нарушение Конвенции или протоколов к ней, налагает на государство-ответчика юридическое обязательство не только выплатить соответствующим лицам суммы, присужденные в порядке справедливого удовлетворения в соответствии со статьей 41 Конвенции, но и выбрать, под наблюдением Комитета министров, общие и/или, при необходимости, индивидуальные меры, которые оно считает целесообразными включить во внутреннее законодательство, с тем чтобы положить конец выявленному судом нарушению и устранить, насколько это возможно, его последствия. В первую очередь соответствующее государство должно выбрать, под контролем Комитета министров, средства, которые будут использоваться в соответствии с его внутренним законодательством для выполнения этого обязательства. Однако в целях оказания помощи государству-ответчику в решении этой задачи суд может попытаться указать тип индивидуальных и / или общих мер, которые могут быть приняты для того, чтобы положить конец ситуации, которую он обнаружил (см., как недавнее дело о Навальном, упомянутое выше, § 182).
68. Что касается пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, то суд отмечает, что на его рассмотрении находится более ста заявлений, в которых поднимаются аналогичные вопросы, главным образом в идентичном правовом контексте или в связи с другими пунктами статей 19.3 и 20.2 КоАП или других статей КоАП.
69. В настоящем деле суд установил нарушения, в частности, пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции в связи с дублированием судебного преследования в рамках двух групп производств, предусмотренных пунктом 5 статьи 20.2 и пунктом 1 статьи 19.3 КоАП. В этой связи суд отмечает, что в отличие от других процессуальных кодексов Российской Федерации в КоАП не содержится конкретного положения, устанавливающего основания и порядок пересмотра соответствующих судебных решений (возобновления соответствующего производства) в связи с установлением судом факта нарушения Конвенции или протоколов к ней (см. Также дело Букреев против России [Комитет], № 60646/13, § § 38-39, 1 октября 2019 года). Суд не может с необходимой степенью определенности подтвердить, что процедура, предусмотренная статьей 30.12 КоАП, обычно применяемая для пересмотра окончательных судебных решений, вынесенных в соответствии с этим Кодексом, может служить этой цели для такого “повторного открытия” или “повторного рассмотрения” по смыслу статьи 46 Конвенции, если об этом просит заявитель. Таким образом, суд не удовлетворен в настоящем деле наличием четких оснований и процедур, а также последовательной и установившейся практикой их применения для любого такого “повторного открытия” или “повторного рассмотрения” в соответствии с КоАП.
70. Тем не менее, представляется, что подход Пленума Верховного суда в июне 2018 года о преследовании, ограниченном статьей 20.2 § 5 КоАП, применим к делам, окончательно решенным до июня 2018 года (см. пункт 26 выше). Отмечается, что в данном случае, например, на региональном уровне, а затем и в Верховном Суде России (при необходимости) не проводилось никакого пересмотра по статье 30.12 КоАП с учетом подхода Пленума Верховного суда, с тем чтобы одно из обвинительных приговоров было отменено и любые сохраняющиеся последствия соответствующего преследования и наказания также были устранены (например, путем возмещения уже уплаченного штрафа и / или путем другого адекватного возмещения, в частности в отношении других видов уже отбытых наказаний) (см. Сергей Золотухин, процитированный выше, § 83; см. Также пункт 26 выше).
71. При этом, что касается дел, окончательно решенных внутри страны до июня 2018 года, как и в настоящем случае, правительство-ответчик по-прежнему открыто для надлежащего использования имеющихся правовых возможностей, которые могут привести к вышеупомянутому результату, а именно в тех случаях, когда это было осуждение по статье 19.3 § 1 CAO, которое привело к двойному осуждению за одно и то же деяние.
72. В более общем плане правительству-ответчику вместе с Комитетом министров Совета Европы остается рассмотреть вопрос о том, какие меры могут быть целесообразными для содействия быстрому и эффективному пресечению сбоев в национальной системе защиты прав человека, например, путем дальнейшего уточнения сферы применения принципа двойного осуждения за одно и то же деяние в делах CAO в порядке, совместимом с подходом суда, изложенным в пунктах 59, 62 и 63 выше, и обеспечения его практического применения в рамках применимых внутренних средств правовой защиты.
В. Статья 41 Конвенции
73. Статья 41 Конвенции предусматривает::
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
1. Ущерб
74. Заявительница требовала 10 000 евро (EUR) и 10 500 рублей (RUB) в отношении морального вреда и материального ущерба (в счет двух уплаченных ею штрафов) соответственно.
75. Правительство не сделало никаких конкретных замечаний.
76. Суд не выявил причинно-следственной связи между штрафами и единственным нарушением статьи 6 Конвенции, установленным судом в настоящем деле (сравните дело Михайлова против России, № 46998/08, § 106, 19 ноября 2015 года, и дело Морис против Франции [GC], № 29369/10, § 182, ЕСПЧ 2015 года). Что касается пункта 1 статьи 4 Протокола № 7, то, поскольку остается неясным, в каком порядке были проведены две серии апелляционных разбирательств 29 июня 2017 года, в конкретном контексте настоящего дела причинно-следственная связь между нарушением этой статьи и любыми штрафами не была обоснована.
77. Суд вновь заявляет, что его основная роль в отношении заявлений, поданных в соответствии со статьей 34 Конвенции, заключается в отправлении правосудия по отдельным делам путем признания нарушений прав и свобод потерпевшей стороны в соответствии с Конвенцией и протоколами к ней и, при необходимости, путем предоставления справедливого удовлетворения (см. Нагметов против России [ГК], № 35589/08, § 64, 30 марта 2017 года). Решение, в котором суд признает нарушение Конвенции, налагает на государство-ответчика юридическое обязательство положить конец нарушению и возместить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, ситуацию, существовавшую до нарушения (там же., § 65).
78. Суд считает, что установление факта нарушения не является достаточным для того, чтобы само по себе представлять собой достаточную справедливую компенсацию за любой моральный ущерб, который заявитель мог понести в связи со статьями 5 § 1 и 6 § 1 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7. Принимая во внимание характер и объем выявленных нарушений и оценивая их на справедливой основе, суд присуждает заявителю 3 250 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любого налога, который может быть взыскан.
2. Затраты и расходы
79. Заявитель требовал 3 750 евро за расходы, понесенные перед национальными властями и судом.
80. Правительство не сделало никаких конкретных комментариев.
81. В соответствии с прецедентной практикой суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в отношении суммы. Учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии (в частности, прямой характер некоторых вопросов, поднятых в соответствии с Конвенцией), а также в той мере, в какой расходы связаны с нарушениями, выявленными судом, суд считает разумным присудить 2500 евро на покрытие расходов по всем статьям, которые должны быть выплачены непосредственно г-ну А. Д. Передрук как заявлял.
3. Проценты по умолчанию
82. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД, ЕДИНОГЛАСНО,
1. Объявляет жалобы в соответствии со статьей 5 § 1 и статьей 6 §§ 1 и 3 d) Конвенции и статьей 4 § 1 Протокола № 7 к Конвенции приемлемыми;
2. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;
3. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с требованием объективной беспристрастности;
4. Постановляет, что нет необходимости отдельно рассматривать остающиеся вопросы в соответствии со статьей 6 Конвенции;
5. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции;
6. Постановляет:
(a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты вступления решения в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета::
(i) 3 250 евро (три тысячи двести пятьдесят евро) плюс любой налог, который может взиматься в отношении морального вреда;
(ii) 2500 евро (две тысячи пятьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов и расходов, подлежащих уплате г-ну А. Д. Передруку;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до осуществления расчетов по вышеуказанным суммам выплачиваются простые проценты по ставке, равной предельной ставке кредитования Европейского центрального банка в период дефолта, плюс три процентных пункта;
7. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 8 октября 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Vincent A. De Gaetano                        Stephen Phillips
Президент                                           Секретарь секции
|| Смотреть другие дела по Статье 5 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||

Leave a Reply