echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 76594/11 «Романов против России»

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «РОМАНОВ ПРОТИВ РОССИИ»
(Жалоба № 76594/11)
CASE OF ROMANOV v. RUSSIA
(Application no. 76594/11)
РЕШЕНИЕ
Страсбург
9 июля 2019 года

 

 

Постановление окончательно, но может быть подвергнуто редакционной правке.
По делу «Романов против России» Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая палатой в составе:
Georgios A. Serghides, Председатель,
Branko Lubarda,
Erik Wennerström, судьи,
and Fatoş Aracı, заместитель секретаря секции,
Проведя 18 июня 2019 года по делу совещание за закрытыми дверьми,
выносит следующее решение, которое было принято в этот же день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело инициировано жалобой № 76594/11 против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России Евгением Анатольевичем Романовым («Заявитель»), 27 октября 2011 года.
2. Заявителю была оказана юридическая помощь, представленная адвокатом Г. Малышевским, практикующим в г.Волгоград. Правительство России («Правительство») сначала представлял представитель Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-н Матюшкин, а затем его преемник на этом посту г-н Г. Гальперин.
3. 18 мая 2015 года жалоба была направлена в Правительство.
4. Правительство возражало против рассмотрения жалобы Комитетом. Рассмотрев возражение Правительства, Суд отклоняет его.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявитель родился в 1974 году и живет в г.Волгоград.
6. 18 августа 1995 года подруга Заявителя А. родила сына С.
7. 15 мая 1997 года Заявитель официально признал свое отцовство С. и был зарегистрирован в качестве его отца в свидетельстве о рождении С.
8. 11 апреля 2002 года Заявитель и А. были лишены родительских прав в отношении С. Бабушка С. по материнской линии Р. впоследствии была назначена его опекуном.
9. В 2003 году Заявитель был осужден за неуплату алиментов. Впоследствии национальные суды неоднократно подтверждали его сохраняющееся обязательство выплачивать алименты.
10. 2 ноября 2010 года А. сообщила Заявителю, что он не является отцом С. Тест ДНК на определение отцовства подтвердил, что он не был биологическим отцом С.
11. 3 декабря 2010 года Заявитель подал иск в суд об отмене его усыновления С. 22 декабря 2010 года местные органы опеки заявили, что Заявитель не усыновил С., но признал своё отцовство. В то время он знал, что он не был биологическим отцом С.
12. Затем Заявитель отозвал свой иск об отмене усыновления и 1 февраля 2011 года подал новый гражданский иск, оспаривающий его отцовство С.
13. 21 марта 2011 года Городищенский районный суд Волгоградской области удовлетворил иск заявителя и аннулировало отцовство С.
14. 26 мая 2011 года Волгоградский областной суд отменил решение апелляционной инстанции и отклонил иск Заявителя. Он отметил, что это дело регулируется Кодексом РСФСР о браке и семье от 30 июля 1969 года, поскольку ребенок родился до 1 марта 1996 года, т.е. до вступления в силу нового Семейного кодекса Российской Федерации. В Кодексе РСФСР о браке и семье устанавливается срок давности в один год для действий, оспаривающих отцовство, исходной точкой которого была установлена дата информирования о том, что он был зарегистрирован в качестве отца. Заявитель добровольно признал свое отцовство С. в 1997 году. Он подал иск в суд, оспаривающий его отцовство в 2010 году, то есть после истечения годичного срока. Поэтому срок давности истек.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
15. В Кодексе РСФСР о браке и семье от 30 июля 1969 года предусматривается, что лицо, внесенное в регистр рождений в качестве отца ребенка, может оспорить отцовство в течение одного года с даты, когда стало известным, что запись была сделана (статья 49).
16. Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 года (вступает в силу с 1 марта 1996 года) предусматривает, что материнство или отцовство ребенка может быть оспорено в суде лицом, зарегистрированным в свидетельстве о рождении ребенка в качестве его/ее матери или отца, биологической матерью или отцом ребенка, самим ребенком, как только он/она достигает совершеннолетия, опекуном ребенка или, если родитель ребенка юридически недееспособен, опекуном родителя (статья 52 № 1). Он не устанавливает срок и время для возбуждения иска.
17. Постановление № 9 Пленума Верховного суда Российской Федерации от 25 октября 1996 года «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации дел, касающихся отцовства и содержания детей» устанавливает, что в отношении детей, родившихся до 1 марта 1996 года применяется Кодекс о браке и семье РСФСР, и, соответственно, срок оспаривания отцовства составляет один год с даты, когда лицо стало или должно было узнать о его регистрации в качестве родителя ребенка.
18. Суд может лишать родителя родительских прав, если он или она уклоняется от родительских обязательств, таких, как обязательство выплачивать алименты; отказывается забрать ребенка из роддома, любого другого медицинского, образовательного, социального или аналогичного учреждения; злоупотребляет родительскими правами; плохо обращается с ребенком, прибегая к физическому или психологическому насилию или сексуальному насилию; страдает от хронического злоупотребления алкоголем или наркотиками; или совершил умышленное уголовное преступление против жизни или здоровья своих детей или супруга (статья 69 Семейного кодекса).
19. Родитель, лишенный родительских прав, сохраняет за собой обязательство содержать ребенка в финансовом отношении. Ребенок сохраняет имущественные права, в том числе права наследования, на жилье и другие вещи, полученные в результате его отношения к родителю, лишенному родительских прав. Ребенок также сохраняет права наследования в отношении имущества этого родителя (статья 71 No 2 и 4 Семейного кодекса).
ЗАКОН
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ
20. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 8 Конвенции на то, что он не смог оспорить отцовство, поскольку срок давности начал истекать с момента регистрации рождения. Статья 8 гласит следующее:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, или защиты прав и свобод других лиц.»
A. Приемлемость
21. Суд отмечает, что это заявление не является явно необоснованным по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что это не является недопустимым ни по каким другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
B. Обстоятельства дела
22. Правительство заявило, что внутренние решения имеют под собой основу внутреннего законодательства, применимого к детям, родившимся до 1 марта 1996 года. Короткий годовой срок для оспаривания отцовства, установленный этим законом, отвечает наилучшим интересам детей. Правительство далее утверждало, что нынешнее дело отличается от дела «Шофман против России» (№ 74826/01 от 24 ноября 2005 года). Заявитель, который не был женат на матери С., признал отцовство С. по собственной воле, хотя, по данным органов по уходу за детьми, он уже тогда знал, что он не является его биологическим отцом (см. пункт 11 выше). Именно по этой причине Заявитель первоначально просил аннулировать усыновление. Кроме того, бабушка С. по материнской линии заявила в национальных судах, что Заявитель с самого начала знал, что он не является биологическим отцом С. Даже если Заявитель не знал, что он не был биологическим отцом С., он должен был сомневаться в его отцовстве, учитывая аморальный образ жизни своей подруги — в частности, ее злоупотребление алкоголем, их частые драки и разлуки и ее случайные связи с другими мужчинами. Однако лишь более пятнадцати лет спустя Заявитель подал гражданский иск об оспаривании его отцовства. Кроме того, он не просил о продлении срока. Таким образом, это дело было аналогично делу Расмуссена против Дании (28 ноября 1984 года, серия А № 87); Илдирим против Австрии (декабрь), № 34308/96, 19 октября 1999 года); Вульф против Данмарка ((декабрь), № 35016/07, 9 марта 2010 года); и A.L. v. Poland (№ 28609/08, 18 февраля 2014 г.). Наконец, правительство заявило, что С. никогда не жил с Заявителем и видел его лишь время от времени. В настоящее время С. является взрослым, и Заявитель больше не обязан выплачивать алименты. Таким образом, аннулирование его отцовства больше не имеет каких-либо практических последствий для Заявителя.
23. Заявитель утверждал, что он считал себя биологическим отцом С., когда он узнал о своем отцовстве. Причина, по которой он первоначально просил об отмене усыновления, заключалась в том, что адвокат не оказывал ему помощи и поэтому не мог понять правовую терминологию. Как только он нанял адвоката и провел юридическую консультацию, он внес поправки в свою претензию. Заявление органов по уходу за детьми о том, что он знал, что он не является биологическим отцом С. не было подтверждено никакими доказательствами. У него также не было никаких сомнений в отношении своего отцовства, поскольку они с А. были в отношениях. В то время А. не злоупотребляла алкоголем, и у него не было оснований полагать, что она изменяла ему. До 2010 года у него не было никаких сомнений по поводу его отцовства С. Он не часто видел С. после их расставания с А. в 2000 году, потому что А. и ее родственники не позволили ему навестить его сына. Он заявил, что нынешний случай, таким образом, идентичен делу Шофана (приведенного выше), когда было выявлено нарушение статьи 8 Конвенции. В частности, ему было отказано в возбуждении судебного разбирательства для оспаривания отцовства, поскольку, когда он узнал, что он не является биологическим отцом С., его претензия была временно запрещена.
24. Ранее Суд рассмотрел дела, в которых мужчина хотел возбудить дело, чтобы оспорить отцовство ребенка. Он неоднократно выводил, что разбирательство, касающееся установления или обжалования отцовства, касалось частной жизни человека в соответствии со статьей 8, которая охватывает важные аспекты своей личной идентичности (см. A.L. v. Poland, приведенную выше, No 59, с дальнейшими ссылками). В данном случае Заявитель пытался оспорить свое заявление об отцовстве на основе биологических доказательств. Существует связь между желанием Заявителя, чтобы его ранее признание, что он был отцом С. отменены и личной жизни Заявителя. Соответственно, разбирательство, о котором идет речь, касалось частной жизни Заявителя, и статья 8 применима к фактам настоящего дела.
25. Суд ранее пришел к выводу о том, что статья 49 Кодекса РСФСР о браке и семье, применимая к спорам об отцовстве с участием детей, родившихся до 1 марта 1996 года, установила негибкий годовой срок для оспаривания отцовства с отработкой времени регистрации рождения независимо от осознания отцом обстоятельств, ставящихся под сомнение его отцовство. Он не сделал никаких исключений из этого срока и, в частности, не предусматривает никаких пособий для мужчин, которые не осознают биологическую реальность ребенка более чем через год после регистрации рождения, что автоматически препятствует такому мужчины от отказа отцовства. Такой негибкий временной предел не может считаться «необходимым в демократическом обществе», поскольку он не позволяет принимать во внимание конкретные обстоятельства дела и пожелания заинтересованных сторон и поэтому не может обеспечить справедливый баланс между общие интересы защиты правовой определенности семейных отношений и права зарегистрированного отца на то, чтобы его отцовство оспаривалось в свете биологических доказательств. Поэтому это несовместимо с обязательством обеспечить эффективное «уважение» к частной и семейной жизни (см. слова Шофмана, приведенного выше, № 36-46).
26. Суд не убежден в доводе правительства о том, что нынешнее дело отличается от дела Шоммана. Правительство утверждает, что в то время, когда Заявитель признал свое отцовство С. он либо знал, что он не был его биологическим отцом, либо, по крайней мере, имел сомнения в отношении его отцовства. Суд, однако, отмечает, что, отклонив ходатайство Заявителя как ограниченный по времени, областной суд ограничился его оценкой, установив, что Заявитель подал иск о спаривании отцовства более чем через год после того, как он был зарегистрирован в качестве отца С. после его признания отцовства. Он не изучил, знал ли в то время Заявитель или должен был знать, что он не является биологическим отцом С. Более того, он непосредственно и буквально применяла статью 49 Кодекса РСФСР о браке и семье, которая была сформулирована в жестких выражениях, не допуская никаких исключений из однолетнего срока и не оставляя места для оценки того, имел ли зарегистрированный отец основания сомнения в его отцовстве или действительно знал, что он не был биологическим отцом в момент регистрации его отцовства (см., напротив, A.L. против Польши, приведенный выше, No 78, где национальные суды установили, что Заявитель признал его отцовство в полное осознание того, что он, возможно, не был биологическим отцом; см. также Phinikaridou против Кипра, No 23890/02, No 63, 20 Декабрь 2007). В этих обстоятельствах, в отсутствие надлежащего судебного рассмотрения этих вопросов национальными властями, Суд не может предположить, признал ли Заявитель свое отцовство С. в полном осознании того, что он не может быть биологическим отец (см., по аналогичной аргументации, Лашманкин и другие против России, No 57818/09 и 14 других, No 454 и 455, 7 февраля 2017 года) и поэтому не может согласиться с аргументом Правительства, основанным на непроверенных фактических утверждениях.
27. Суд также не убежден в том, что доводы правительства о том, что Заявитель мог бы просить о продлении срока. Суд отмечает, что, как установило в Шофмане, статья 49 Кодекса РСФСР о браке и семье не предусматривает никаких исключений для применения однолетнего срока, в том числе в ситуациях, когда зарегистрированный отец знакомит с биологической реальностью после истечения этого срока. Правительство не ссылается ни на какие факты или аргументы, такие, как примеры сложившейся судебной практики, способные убедить его сделать иной вывод в данном случае. В таких обстоятельствах ходатайство о продлении срока не может быть отклонено.
28. С учетом того, что в данном случае, как и в случае с Шофманом, однолетний срок, установленный статьей 49 Кодекса РСФСР о браке и семье, применяется автоматически без какой-либо оценки конкретных обстоятельств дела, Суд не видит никаких оснований прийти к выводу, который отличается от его нахождения в суждении Шоммана.
29. В этой связи Суд считает, что произошло нарушение статьи 8 Конвенции.
I. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
30. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
31. Заявитель потребовал 384 806 российских рублей в связи с денежным ущербом, что представляет собой сумму алиментов, которую он выплатил С. плюс проценты на эту сумму. Он также потребовал 8000 евро (EUR) в отношении морального ущерба.
32. Правительство оспорило эти претензии.
33. Суд не выявил какой-либо причинно-следственной связи между обнаруженным нарушением и предполагаемым денежным ущербом; поэтому он отвергает это утверждение (см. Ostace v. Romania, № 12547/06, No 58, 25 февраля 2014 г.). С другой стороны, он присуждает Заявителю 8000 евро в связи с моральным ущербом.
B. Судебные расходы и издержки
34. Заявитель также потребовал 32 071 рублей расходов и расходов, понесенных в национальных судах и суде.
35. Правительство оспорило эти претензии.
36. С учетом того, что Заявитель должен был получить юридическую помощь, имеющиеся в его распоряжении документы и его право, Суд считает целесообразным присудить сумму 38 евро на почтовые расходы.
C. Проценты по умолчанию
37. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Считает, что было нарушение статьи 8 Конвенции;
3. Постановляет
a) что государство-ответчик должно выплатить Заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, которые должны быть конвертированы в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату расчета:
i) 8000 евро (восемь тысяч евро), а также любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
ii) 38 евро (тридцать восемь евро), а также любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов;
b) что с истечения вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты выплачиваются по вышеуказанным суммам по ставке, равной предельной ставке кредитования Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет оставшуюся часть претензии Заявителя на справедливое удовлетворение.
Совершено на английском языке с направлением письменного уведомления 9 июля 2019 года в соответствии с Правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Georgios A. Serghides
Председатель
Fatoş Aracı
Заместитель Секретаря
|| Смотреть другие дела по Статье 8 ||

Leave a Reply