echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №53716/17 "Ольховский против России"

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
THIRD SECTION
Дело «Ольховский против России»
(Жалоба № 53716/17)
Решение
Страсбург
9 июля 2019
Это решение является окончательным, но может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «Ольховский против России»,
Европейский Суд по Правам Человека (Третья Секция), заседая Комитетом, состоящим из:
Alena Poláčková, председатель,
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, судьи,
и Fatoş Aracı, Deputy секретарь секции,
рассмотрев дело в закрытом заседании 18 июня 2019 г., выносит решение принятое в этот день
Процедура
1. Дело инициировано жалобой (№ 53716/17) поданной против Российской Федерации, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России Сергеем Сергеевичем Ольховским («Заявитель»), 10 июля 2017 года.
2. Правительство Российской Федерации («Правительство») представлял г-н М. Гальперин, Уполномоченный Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
3. 7 ноября 2017 г. Правительству было направлено уведомление о жалобе на аннулирование права заявителя на недвижимое имущество, а остальная часть жалобы была объявлена неприемлемой в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Суда.
Факты
Обстоятельства дела
4. Заявитель родился в 2012 году и живет в Калининграде.
A. История сделок в отношении квартиры, позднее приобретенной заявителем
5. Квартира площадью 33,9 кв. м., расположенная по адресу: проспект Победы, 22-189, Калининград, принадлежала городу Калининграду. Б. проживал в квартире по договору социального найма.
6. 21 августа 2008 г. муниципалитет передал право собственности на квартиру Б. по праву приватизации. 16 октября 2008 г. Б. умер. Предполается, что информация о регистрации права собственности по приватизации Б. на квартиру не было внесено в Единый государственный реестр недвижимого имущества (Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним).
7. В неустановленную дату право собственности на квартиру было передано Чоб. на основании решения суда от 7 ноября 2011 г. Государственные регистрационные органы внесли соответствующую информацию в Государственный реестр.
8. В неустановленную дату Чоб. продал квартиру Чубу. Сделка и передача права собственности Чубу. была зарегистрирована в Государственном реестре.
9. 3 февраля 2012 г. Чуб. продал квартиру заявителю и его отцу. Согласно договору купли-продажи, общая стоимость квартиры составила 900 000 российских рублей. Стоимость доли заявителя в квартире составила 700 000 рублей.
10. 13 февраля 2012 г. право заявителя на квартиру было зарегистрировано в Государственном реестре. Заявитель стал владельцем двух третей квартиры. Заявитель и его родители переехали в квартиру и проживали там.
B. Прекращение права собственности заявителя на квартиру
11. В неустановленную дату было начато расследование в связи с приобретением Чубом квартиры, которая, как утверждалось, была мошеннической. Установлено, что Чуб. подделал решение суда о признании Чоб. право собственности на квартиру.
12. 12 января 2015 года Ленинградский районный суд Калининграда признал Чуба виновным в мошенничестве и приговорил его к тюремному заключению.
13. В неустановленную дату муниципалитет возбудил гражданский иск против заявителя и его отца, добиваясь возмещения права собственности на квартиру.
14. 15 июля 2016 года Калининградский районный суд удовлетворил исковые требования муниципалитета в полном объеме. Суд счел, что право собственности на квартиру не было передано Б. и что муниципалитет всегда был законным владельцем квартиры. Суд постановил, что муниципалитет потерял право собственности на квартиру «против своей воли» и, в соответствии с законом, он может вернуть квартиру у добросовестных приобретателей.
15. 9 ноября 2016 года Калининградский областной суд оставил в силе решение от 15 июля 2016 года по существу в апелляционном порядке.
16. 8 февраля 2017 года Верховный суд Российской Федерации отклонил кассационную жалобу заявителя на решения от 15 июля и 9 ноября 2016 года.
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 1 протокола № 1 Конвенции
19. Заявитель жаловался на то, что он был лишен своего имущества в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает, в соответствующей части, следующее:
“Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Однако предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему считает необходимым контролировать использование имущества в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов, или штрафов.”
А. Доводы сторон
20. Правительство сочло, что жалоба должна быть отклонена, поскольку заявитель не подал иск о возмещении ущерба против Чуба. который был признан виновным в мошенничестве в отношении квартиры, впоследствии приобретенной заявителем.
21. Заявитель не дал комментариев.
22. Суд отмечает, что он уже рассматривал вопрос об исчерпании эффективных средств правовой защиты. В частности, в случае, если заявитель был лишен своего жилья в результате лишения ее права собственности на квартиру в результате вступившего в силу судебного решения (см. Гладышева против России, нет. 7097/10, §§ 60-62 и 89, 6 декабря 2011 г.), он пришел к выводу, что в соответствии с российским законодательством, не было никакого дальнейшего обжалования этого решения, что может привести к восстановлению права собственности заявителя на квартиру. Он далее отметил, что возможность предъявления иска о возмещении ущерба в этих обстоятельствах не может лишить заявителя статуса жертвы с целью подачи жалобы в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Это также не может считаться необходимым для соблюдения нормы об исчерпании внутренних средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. Наконец, суд счел, что любые убытки, которые заявитель мог бы взыскать с продавца квартиры, могут быть приняты во внимание только для целей оценки соразмерности вмешательства и расчета материального ущерба, если судом будет установлено нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и, если справедливое удовлетворение будет присуждено в соответствии со статьей 41 Конвенции (там же., § 62).
23. Суд считает, что эти выводы справедливы в контексте настоящего дела. Правительство не выдвинуло никаких фактов или аргументов, способных убедить его прийти к другому выводу. Соответственно, заявитель не обязан был прибегать к гражданским средствам правовой защиты, на которые ссылалось правительство. Поэтому возражения правительства в этой связи отклоняются.
24. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
B. Оценка суда
1. Доводы сторон
25. Правительство признало, что передача права собственности на квартиру городской администрации была равносильна вмешательству в имущественные права заявителя. Тем не менее такое вмешательство соответствовало закону, преследовало законную цель и было соразмерным и «необходимым в демократическом обществе». Городская администрация всегда имела право собственности на квартиру. Оно справедливо возбудило гражданский иск с требованием реституции своего имущества, которое было потеряно против его воли, и в соответствии с законом оно имело право вернуть это имущество заявителю. Квартира будет передана лицам, нуждающимся в социальном жилье. Решение в пользу городской администрации не было исполнено до настоящего времени, и заявитель продолжал там проживать. Ему оставалось открыть дело о возмещении ущерба против Чуба. чтобы смягчить его финансовые потери.
26. Заявитель поддержал свою жалобу.
2. Оценка Суда
27. Европейский суд неоднократно рассматривал дела, в которых российские государственные или муниципальные власти, являвшиеся первоначальными владельцами жилья, добились успеха в истребовании такого жилья у добросовестных приобретателей после того, как было установлено, что одна из предыдущих сделок в отношении такого имущества была мошеннической (см. Гладышева, упомянутое выше, §§ 77-83; Столярова против России, № 15711/13, §§ 47-51, 29 января 2015 года; Андрей Медведев против России , № 75737/13, §§ 42-47, 13 сентября 2016 г .; Кириллова против России, № 50775/13, §§ 33-40, 13 сентября 2016 г .; Анна Попова против России, № 59391/12, §§ 33-39, 4 октября 2016 г., Аленцева против России, № 31788/06, §§ 55-77, 17 ноября 2016 г., Пчелинцева и другие против России, № 47724/07 и 4 других, §§ 90 101, 17 ноября 2016 г. и Поняева и другие против России, № 63508/11, §§ 45-57, 17 ноября 2016 г.). Рассмотрев конкретные условия и процедуры, в соответствии с которыми государство отчуждает свои активы частным лицам, Суд отметил, что они относятся к исключительной компетенции государства, и постановил, что любые дефекты в этих процедурах приводят к потере государственными или муниципальными властями их недвижимого имущества, не должно было быть исправлено за счет добросовестных приобретателей. Суд также обосновал, что возвращение такого имущества государству или муниципалитету при отсутствии какой-либо компенсации, выплачиваемой добросовестному приобретателю, наложило на последнего индивидуальное и чрезмерное бремя и не смогло найти справедливый баланс между требованиями общественного интереса, с одной стороны, и право добросовестных владельцев на мирное пользование своим имуществом, с другой.
28. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд не усматривает оснований считать иначе. Суд отмечает, что в результате предполагаемого мошенничества, совершенного Чубом, квартира больше не находилась в «владении» городской администрации. Суд также отмечает, что были приняты меры для обеспечения того, чтобы квартира перешла в другие руки в соответствии с национальным законодательством. Законность сделки и право собственности на квартиру контролировались регистрирующими органами. Правительство, однако, не предложило никаких объяснений того, почему эти гарантии не были эффективными для выявления мошенничества и защиты интересов городской администрации. В частности, ни национальные судебные органы, ни правительство не пояснили, почему регистрирующие органы смогли одобрить передачу права собственности на квартиру Чобу. в то время, когда квартира находилась в муниципальной собственности. Власти Российской Федерации не представили никаких объяснений того, почему органы государственной регистрации не смогли обнаружить мошенничество, признали поддельное судебное решение подлинным и одобрили сделки, касающиеся квартиры. При таких обстоятельствах Суд приходит к выводу, что это была неправильная процедура регистрации, которая привела к потере городской администрацией права собственности на квартиру. Регистрационным органам не удалось обнаружить мошенничество и защитить муниципальные интересы.
29. Наконец, Европейский суд признает, что, как полагает правительство, заявитель мог смягчить свои убытки, возбудив иск против Чуба. Тем не менее, Суд не убежден, что Правительство продемонстрировало, что такая акция имела бы шансы на успех. В связи с этим Суд отмечает, что администрация города решила не предъявлять иск Чубу. возместить свои собственные убытки в результате мошенничества. В любом случае Европейский Суд напоминает, что любая компенсация, которую заявитель может получить от такого иска, может иметь отношение только к оценке его потерь для целей статьи 41 Конвенции, если нарушение было установлено (см. Пункт 22 выше).
30. Принимая во внимание вышесказанное, Европейский Суд полагает, что заявитель не мог принять на себя риск аннулирования права собственности на квартиру в связи с упущениями со стороны властей в процедурах, специально предназначенных для предотвращения мошенничества в реальной жизни. сделки с недвижимостью. Европейский Суд напоминает, что ошибки со стороны государственных органов должны служить интересам пострадавших. Другими словами, последствия любой ошибки, допущенной государственным органом, должны нести государство, и любые такие ошибки не должны исправляться за счет соответствующего лица (см. Столярова, упомянутое выше, § 49). Он приходит к выводу, что конфискация права заявителя на квартиру и передача права собственности на квартиру городской администрации в обстоятельствах дела наложили непропорциональное и чрезмерное бремя на заявителя. Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
31. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, Суд, в случае необходимости, предоставляет справедливую компенсацию пострадавшей стороне ».
A. Ущерб
32. Заявитель требовал 1 500 000 российских рублей и 200 000 рублей в качестве компенсации материального и морального вреда, соответственно.
33. Не признавая нарушения прав заявителя, Правительство утверждало, что ему не должно быть присуждено никакого вознаграждения. В любом случае они считали требования заявителя чрезмерными и необоснованными.
34. Суд учитывает, что в настоящем деле он установил нарушение прав заявителя, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суд считает, что существует четкая связь между установленным нарушением и причиненным им ущербом.
35. Суд повторяет, что, как правило, приоритетом в соответствии со статьей 41 Конвенции является применение последствий, поскольку ожидается, что государство-ответчик сделает все возможное возмещение за последствия нарушения таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно. ситуацию, существовавшую до нарушения (см., среди прочего, Пирсак против Бельгии (статья 50), 26 октября 1984 г., § 12, Серия А № 85; Чичинадзе против Грузии, № 18156/05, § 69, 27 мая 2010 г., Fener Rum Patrikliği (Вселенский Патриархат) против Турции (справедливая компенсация), № 14340/05, § 35, 15 июня 2010 г., § 198, и Стойчева против Болгарии, № 43590/04, 19 июля 2011 г.) Следовательно, с должным учетом его выводов в настоящем деле и того факта, что заявитель не получил никакой компенсации за потерю своего права на квартиру в ходе внутреннего разбирательства, Суд считает, что наиболее подходящей формой возмещения будет восстановить право заявителя на его долю в квартире. Таким образом, он будет, насколько это возможно, возвращен в ситуацию, эквивалентную той, в которой он был бы, если бы не было нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (сравните Гладышева, упомянутое выше, § 106). В качестве альтернативы, если государству больше не принадлежит квартира или если она была отчуждена иным образом, правительство должно обеспечить, чтобы заявитель получил право собственности на эквивалентную собственность.
36. Кроме того, Европейский Суд не сомневается в том, что заявитель страдал от отчаяния и лишения в связи с лишением его имущества. Делая оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 2600 евро (ЕВРО) в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
B. Затраты и расходы
37. Заявитель не подал иск о возмещении расходов и издержек. Соответственно, Европейский Суд полагает, что нет оснований для присуждения ему какой-либо суммы на этот счет.
C. Проценты по умолчанию
38. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим основаниям суд Единогласно
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
3. Постановил
(a) что государство-ответчик должно обеспечить в течение трех месяцев соответствующими средствами полную реституцию права заявителя на его долю в квартире. В качестве альтернативы, если государству больше не принадлежит квартира или если она была отчуждена иным образом, правительство должно обеспечить, чтобы заявитель получил право собственности на эквивалентное имущество;
(b) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, которые будут конвертированы в валюту государства-ответчика, 2600 евро (две тысячи шестьсот евро) плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму, в возмещение морального вреда в размере, действующем на дату урегулирования;
(c) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента выплаты на указанную сумму уплачиваются простые проценты по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и сообщено в письменном виде 9 июля 2019 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
|| Смотреть другие дела по Статье 1 Протокола №1 ||

Leave a Reply