echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №10551/10 "Зинатуллин против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ от 28 января 2020 года является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
Третья Секция
Дело «Зинатуллин против России»
CASE OF ZINATULLIN v. RUSSIA
(Жалоба № 10551/10)
Решение
Страсбург
28 январь 2020
Это решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Она может подлежать редакционной правке.
В деле Зинатуллин против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
Lorraine Schembri Orland, судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 17 декабря 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№10551/10) поданной против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) гражданином России г-ном Рамазаном Рашитовичем Зинатуллиным (далее-заявитель) 5 января 2010 года.
2. Первоначально заявителя представляла его мать г-жа А. М. Зинатуллина, а затем г-н А. Д. Бегзи, адвокат в отставке из Тольятти, которому председатель секции суда разрешил представлять заявителя. Российское правительство (“правительство”) представлял г-н М. Гальперин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.
3. Заявитель, получивший серьезные травмы в результате несчастного случая в недостроенном здании, принадлежащем мэрии Тольятти, жаловался на то, что власти отказали в возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц мэрии, ответственных за принятие мер безопасности в отношении недостроенного здания, и что компенсация, присужденная ему в рамках гражданского судопроизводства, была недостаточной.
4. 8 сентября 2017 года правительству было направлено уведомление о жалобах заявителя, а остальная часть заявления была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
Факты
Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1993 году и проживает в городе Тольятти Самарской области.
6. 1 июня 2008 года заявитель стал жертвой несчастного случая на строительной площадке возле своей школы в Тольятти. Он упал через дыру с третьего на второй этаж недостроенного здания на груду битого кирпича, тем самым получив, помимо прочих повреждений, серьезную черепно-мозговую травму, в результате чего стал инвалидом, который будет продолжать нуждаться в лечении.
7. 11 июня 2008 года следователь отдела полиции Автозаводского района г. Тольятти отказал в возбуждении уголовного дела по факту аварии, сославшись на ходатайство матери заявителя от 9 июня 2008 года о прекращении расследования по факту аварии. Она заявила, что несчастный случай произошел из-за халатности ее сына, что она не желает, чтобы ее сын был осмотрен судебно-медицинскими экспертами, и что она не желает предъявлять никаких претензий. Следователь установил, что в отношении заявителя, получившего телесные повреждения по собственной неосторожности, не было совершено никакого преступления.
8. По словам заявителя, только после того, как он перенес операцию на голове и головном мозге и восстановительное лечение, а также после того, как его мать оправилась от болезни, которой она сама страдала, его мать смогла с помощью адвоката обжаловать решение от 11 июня 2008 года.
9. 7 октября 2008 года заместитель прокурора Автозаводского района Тольятти отменил постановление от 11 июня 2008 года.
10. В ходе до следственной проверки следователь Автозаводского райотдела милиции установил, что стройплощадка не была полностью закрыта и находилась в свободном доступе со стороны местной школы. Строительные работы, которые велись по заказу мэрии Тольятти, были приостановлены из-за отсутствия финансирования. Следственный орган установил, что в действиях должностных лиц мэрии и других организаций не было состава преступления, а сам несчастный случай произошел по неосторожности потерпевшего. Поэтому 20 октября 2008 года он отказался возбуждать уголовное дело в связи с несчастным случаем в связи с отсутствием состава преступления.
11. Мать заявителя подала жалобы на отказ в возбуждении уголовного дела в различные инстанции, в том числе в прокуратуру Самарской области, Генеральную прокуратуру Российской Федерации и Автозаводский районный суд г. Тольятти. Она утверждала, что здание не охранялось и не было закрыто, и что мэрия нарушила правила “сохранения” недостроенных зданий. На заседании в окружном суде прокурор К. заявила, что ее жалоба должна быть удовлетворена. 13 апреля 2009 года районный суд удовлетворил ее жалобу и признал отказ от 20 октября 2008 года незаконным, поскольку не было установлено, какая организация и конкретные должностные лица несли ответственность за “консервацию” недостроенного здания и почему в их действиях отсутствовали элементы преступления. 11 мая 2009 года прокуратура Автозаводского района отменила отказ от 20 октября 2008 года в возбуждении уголовного дела и назначила дополнительное до следственное расследование. 6 июля 2009 года следователь Следственного комитета г. Тольятти при прокуратуре Самарской области вынес аналогичный отказ в возбуждении уголовного дела, указав на отсутствие причинно-следственной связи между (i) действиями (бездействием) должностных лиц мэрии и других организаций и (ii) причинением вреда здоровью заявителя вследствие его собственной халатности и неосторожности. Поэтому обязательный элемент преступления, предусмотренного статьей 293 УК РФ (служебная халатность), отсутствовал.
12. Мать заявителя подала еще одну жалобу на отказ в возбуждении уголовного дела, но безрезультатно. Первоначально поданная в Общественную палату Российской Федерации жалоба была направлена Уполномоченному по правам ребенка при Президенте Российской Федерации, который направил ее Уполномоченному по правам ребенка в Самарской области, которая, в свою очередь, направила ее в прокуратуру Самарской области, которая сообщила ей, что жалоба будет рассмотрена прокуратурой Тольятти (согласно официальным письмам матери заявителя от 1 июня, 8 июня, 25 июня и 7 июля 2010 года соответственно). В местной газете «площадь Свободы» была опубликована статья об аварии и отказе властей возбудить по ней уголовное дело.
13. Заявитель в лице своей матери подал гражданский иск о возмещении причиненного ему морального вреда в размере 1 000 000 рублей. Он утверждал, что недостроенное здание, которое находилось рядом со школой, в жилом районе, не охранялось и было свободно доступно.
14. 14 октября 2010 года Центральный районный суд Тольятти частично удовлетворил его иск. Установлено, что авария произошла в недостроенном здании школы, которое с 1997 года находилось в муниципальной собственности мэрии Тольятти. Право хозяйственного управления (право хозяйственного ведения) этим зданием было передано муниципальному предприятию «инвест-проект» в 2007 году в целях завершения строительных работ. С момента передачи недостроенного здания, состояние которого оценивалось в 54%, «Инвест – проекту» строительные работы не проводились. Никаких строительных работ не велось и ранее, с момента передачи недостроенного здания в муниципальную собственность в 1997 году. Мэрия Тольятти отрицала какую-либо ответственность за здание и утверждала на слушаниях в районном суде, что в отсутствие текущих строительных работ не было необходимости в каких-либо защитных мерах. Районный суд отклонил эти доводы, заключив, что в соответствии с Градостроительным кодексом Российской Федерации в период приостановки строительных работ именно мэрия как собственник недостроенного здания была обязана принять все необходимые меры для исключения угрозы жизни и здоровью людей. Однако, как было установлено формулировкой постановления от 6 июля 2009 года об отказе в возбуждении уголовного дела, строительная площадка не была полностью закрыта и имела свободный доступ с одной стороны школы. В здании не было ни окон, ни дверей. Мэрия Тольятти не предприняла, согласно соответствующим нормативным актам, никаких защитных мер в отношении недостроенного здания.
15. Центральный районный суд г. Тольятти отметил, что заключение следственного органа об отсутствии причинно-следственной связи между (i) действиями или (бездействием) должностных лиц мэрии и других организаций и (ii) причинением вреда здоровью заявителя имеет отношение к его заключению об отсутствии совершения преступления, но не исключает гражданско-правовой ответственности. Районный суд постановил, что существовала причинно-следственная связь между бездействием мэрии-в частности, непринятием мер по ограничению доступа к недостроенному зданию – и ущербом здоровью заявителя. Хотя «Инвест-Проект» также был ответственен за аварию, поскольку он не получил необходимых разрешений на строительные работы, на мэрию была возложена обязанность осуществлять контроль за ней, чего она не сделала. В той мере, в какой мэрия обвиняла предыдущего владельца (от которого она получила недостроенное здание в том состоянии, в котором оно находилось в момент аварии), мэрия была вольна требовать от предыдущего владельца принятия защитных мер для “консервации” недостроенного здания или отказываться от его получения без принятия таких мер в первую очередь.
16. Суд заслушал свидетелей и установил, что после аварии заявитель провел семьдесят дней в коме, причем врачи оценивали его шансы на выживание в 50%. Он был объявлен инвалидом и впоследствии неоднократно госпитализировался, и ему было рекомендовано продолжать лечение и реабилитацию. Суд также принял во внимание (i) собственную небрежность заявителя – то есть его вхождение в опасное место и не проявление осторожности, несмотря на предупреждение друга о дыре в полу, и (ii) неспособность матери заявителя осуществлять родительскую ответственность – учитывая, что она должна была осуществлять больший контроль за деятельностью своего несовершеннолетнего сына, его посещениями строительной площадки (о которых она знала до аварии) и учитывая ее неспособность предотвратить его посещение строительной площадки в день аварии (которая произошла в выходные дни). Заявитель утверждал, что непосредственно перед падением он слушал музыку в наушниках и поэтому не слышал предупреждения своего друга о дыре в полу.
17. Суд также заслушал прокурора Ф., который счел, что иск заявителя должен быть удовлетворен частично. Суд удовлетворил иск заявителя частично и обязал мэрию Тольятти, которая, по его мнению, несла основную ответственность за аварию, выплатить заявителю 25 000 рублей, а ООО «Инвест-Проект» — 15 000 рублей в счет возмещения морального вреда.
18. Мать заявителя обжаловала это решение суда, утверждая, что сумма компенсации была недостаточной. Мэрия также обжаловала решение суда, которое сочла незаконным. Прокурор Н. заявил на заседании в Самарском областном суде, что приговор должен быть оставлен в силе. 9 декабря 2010 года Самарский областной суд оставил решение суда в силе. Он согласился с судом первой инстанции, что ответственными за возмещение морального вреда являются мэрия, как собственник недостроенного здания, являющегося источником повышенной опасности (источник повышенной опасности), и инвест-проект, который имел право хозяйственного контроля над зданием. Их бездействие привело к тому, что заявитель получил серьезные телесные повреждения и стал инвалидом. Суд первой инстанции справедливо обязал мэрию, которая отвечала за контроль над его имуществом, выплатить большую часть компенсации. С момента передачи недостроенного здания в муниципальную собственность в 1997 году никаких строительных работ не проводилось. Тем не менее, защитные меры по “консервации” недостроенного здания, такие как ограждение и охрана недостроенного здания, не предпринимались. Несмотря на близость к школе, недостроенное здание было свободно доступно со стороны школы.
19. Решение суда было приведено в исполнение в части, касающейся оплаты мэрией. Оставшаяся часть не была исполнена в связи с тем, что муниципальное предприятие было ликвидировано после вынесения судебного решения.
20. Заявитель подал заявление о пересмотре в порядке надзора судебных решений по делу. 28 апреля 2011 года судья Верховного Суда Российской Федерации отклонил его ходатайство, не найдя оснований для пересмотра дела Верховным судом в порядке надзора.
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
21. Заявитель утверждал, что он стал жертвой отказа администрации города Тольятти принять меры безопасности на строительной площадке, в результате чего получил серьезную травму и инвалидность в возрасте четырнадцати лет. Он жаловался, что власти не возбудили уголовного дела в связи с аварией, а компенсация, присужденная ему в гражданском процессе, была недостаточной. Заявитель сослался на статью 2 Конвенции, которая гласит:
«1. Право каждого на жизнь защищено законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни (…).”
А. аргументы сторон
1. государственный орган
22. Правительство оспорило доводы заявителя. До следственная проверка установила, что здоровью заявителя был причинен вред по его собственной вине и халатности. Национальные суды приняли во внимание его грубую небрежность при оценке вины жертвы и истязателя и при определении размера компенсации, подлежащей выплате. Заявитель находился в месте, опасном для детских игр и занятий спортом. Друг предупреждал его об опасности. Он должен был понять возможные негативные последствия своего неосторожного поведения. Кроме того, правительство заявило, что мать заявителя должна была осуществлять больший контроль над ним и не допускать его посещения недостроенной строительной площадки. Правительство утверждало, что суд не должен действовать в качестве суда четвертой инстанции и что статья 2 не должна толковаться как гарантирующая лицу абсолютный уровень безопасности в контексте любой деятельности, которая может поставить под угрозу право этого лица на жизнь, в том числе когда это лицо подвергает себя необоснованной опасности и поэтому должно нести определенную степень ответственности за любой последующий несчастный случай.
23. Кроме того, правительство заявило, что лица, виновные в аварии, были установлены в ходе гражданского разбирательства и что их ответственность была определена с учетом (i) всех соответствующих обстоятельств и (ii) поведения заявителя и его матери. Что касается уголовной защиты, то правительство отметило, что вскоре после несчастного случая мать заявителя обратилась с просьбой о прекращении расследования. Кроме того, она не обжаловала отказ от 6 июля 2009 года о возбуждении уголовного дела, несмотря на то, что ее апелляция на предыдущий отказ от 20 октября 2008 года была удовлетворена.
2. Заявитель
24. Заявитель настаивал на своей жалобе.
В. Приемлемость
25. Суд вновь заявляет, что первое предложение статьи 2, являющееся одним из основополагающих положений Конвенции и закрепляющее одну из основных ценностей демократических обществ, входящих в состав Совета Европы, требует от государства не только воздерживаться от “преднамеренного” лишения жизни, но и принимать надлежащие меры для защиты жизни тех, кто находится под его юрисдикцией. Это важнейшее позитивное обязательство влечет за собой главную ответственность государства за создание законодательной и административной основы для обеспечения эффективного сдерживания угроз праву на жизнь. Он применяется в контексте любой деятельности, будь то публичной или нет, в которой право на жизнь может быть поставлено на карту (см. Nicolae Virgiliu Tănase V.Romania [GC], no.41720/13, § § 134-35, 25 июня 2019 года). Это относится, например, к управлению опасными видами деятельности (см. Iliya Petrov V.Bulgaria, no. 19202/03, § § 54 и 56, 24 апреля 2012 года, где речь идет о серьезной травме одиннадцатилетнего ребенка после того, как его случайно ударило током в небезопасной электрической подстанции; Pereira Henriques V.Luxembourg, Ni. 60255/00, § § 54-63, 9 мая 2006 г.; Кудра против Хорватии, № 13904/07, § § 106-07, 18 декабря 2012 г., который касается инцидентов на строительной площадке или вблизи нее; и Коляденко и другие против России, № 17423/05 и 5 других, § 158, 28 февраля 2012 г., которые связаны с промышленной деятельностью) в рамках оказания чрезвычайной помощи (см. Будаева и другие против России, нет. 15339/02 и 4 других, § § 158-59, ЕСПЧ 2008 (выдержки)), или в связи со смертью в общественном месте (см. Banel V.Lithuania, no.14326/11, § § 64-65 и 68, 18 июня 2013 года, где речь шла о смерти тринадцатилетнего мальчика от травм, полученных, когда часть балкона оторвалась от здания и упала на него во время игры).
26. Это важное позитивное обязательство также требует от государства принятия нормативных актов, обязывающих учреждения, будь то частные или государственные, принимать надлежащие меры для защиты жизни людей. Соответствующие регулирующие меры должны регулировать лицензирование, организацию, эксплуатацию, безопасность и надзор за деятельностью и обязывать все заинтересованные стороны принимать практические меры для обеспечения эффективной защиты граждан, жизнь которых может быть поставлена под угрозу из-за присущих им рисков. Соответствующие нормативные акты должны также предусматривать соответствующие процедуры, учитывающие технические аспекты рассматриваемой деятельности с целью выявления недостатков в соответствующих процессах и любых ошибок, допущенных ответственными лицами на различных уровнях (см. Öneryıldız V. Turkey [GC], no. 48939/99, § § 89-90, ECHR 2004 XII, а также Budaeva и другие упомянутые выше, § § 131 32).
27. В контексте деятельности, осуществляемой на строительных площадках, которые могут представлять опасность для жизни людей из-за их изначально опасного характера, государства обязаны принимать такие разумные меры для обеспечения безопасности людей, которые необходимы, в том числе посредством регулирования, которое фокусируется на характеристиках рассматриваемой деятельности (см. Cevrioğlu V.Turkey, no.69546/12, § 57, 4 октября 2016 г.). При отсутствии необходимых мер предосторожности любая строительная площадка, особенно в жилом районе, чревата опасными для жизни авариями, которые могут затронуть не только профессиональных строителей, которые лучше знакомы с возможными рисками, но и население в целом, включая такие уязвимые группы, как дети, которые могут легко подвергнуться этим рискам (там же., § 67).28. Рассматриваемое материальное позитивное обязательство должно толковаться таким образом, чтобы оно не налагало на органы власти непосильного или несоразмерного бремени (см., § 52; и Николае Виргилиу Тэнасе, цитируемый выше, § 136).
29. Суд далее вновь заявляет, что обязанность государства защищать право на жизнь должна рассматриваться как включающая также процессуальное позитивное обязательство иметь эффективную независимую судебную систему, способную оперативно устанавливать факты, привлекать к ответственности виновных и обеспечивать надлежащее возмещение ущерба жертве (там же., § 137).
30. Стороны не оспаривают тот факт, что жалоба подлежит рассмотрению в соответствии со статьей 2 Конвенции. Действительно ввиду того, что пункт 16 выше и тот факт, что они были получены в недостроенном здании, которое по самой своей природе может быть опасным (особенно для детей), Статья 2 применима (там же., § § 144 и 146-50).
31. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому её следует признать приемлемой.
А. По существу
1. Основные принципы
32. В делах, касающихся непреднамеренного причинения смерти и/или непреднамеренной угрозы жизни, требование о наличии эффективной судебной системы будет удовлетворено, если правовая система предоставляет потерпевшим (или их ближайшим родственникам) средство правовой защиты в гражданских судах, либо самостоятельно, либо в сочетании с средством правовой защиты в уголовных судах, позволяющим установить любую ответственность и получить любое надлежащее гражданское возмещение. В тех случаях, когда речь идет о государственных агентах или представителях определенных профессий, могут также предусматриваться дисциплинарные меры (см. Николае Виргилиу Тэнасе, цитируемый выше, § 159).
33. Хотя конвенция как таковая не гарантирует права на возбуждение уголовного преследования в отношении третьих лиц, даже в случаях непреднамеренного посягательства на право на жизнь или физическую неприкосновенность могут существовать исключительные обстоятельства, когда эффективное уголовное расследование необходимо для выполнения процессуального обязательства, налагаемого статьей 2. Такие обстоятельства могут иметь место, например, когда жизнь была потеряна или поставлена под угрозу из-за поведения государственного органа, которое выходит за рамки ошибки суждения или небрежности. Если установлено, что халатность, приписываемая государственным должностным лицам или органам, на этот счет выходит за рамки ошибки суждения или небрежности, то в этом случае соответствующие органы-полностью осознавая возможные последствия и пренебрегая возложенными на них полномочиями – непринятие мер, необходимых и достаточных для предотвращения рисков, присущих опасной деятельности, тот факт, что лица, ответственные за угрозу жизни, не были обвинены в уголовном преступлении или привлечены к ответственности, может представлять собой нарушение Статьи 2, независимо от любых других видов средств правовой защиты, которые лица могут использовать по своей собственной инициативе (см. Öneryıldız, упомянутые выше, § § 71 и 93, и Oruk V. Turkey, no.33647/04, § § 56-66, 4 февраля 2014 г.).
34. Суд вновь заявляет далее, что в случаях, “связанных с опасными для жизни травмами, как и в случае смерти”, как только властям становится известно об инциденте, они “должны приложить все разумные усилия, учитывая практические реалии следственной работы»., в том числе посредством наличия необходимых ресурсов” для обеспечения оперативного и достаточно тщательного сбора доказательств на месте и других соответствующих доказательств, с тем чтобы обеспечить сохранность доказательств и устранить или свести к минимуму любой риск упущений, которые впоследствии могут подорвать возможности установления ответственности и привлечения к ответственности лица(лиц), несущего ответственность. Эта ответственность лежит на органах власти и не может быть оставлена на усмотрение жертвы или ее ближайших родственников. Обязанность собирать доказательства действует по крайней мере до тех пор, пока не будет выяснен характер любой ответственности и власти не убедятся в отсутствии оснований для проведения или продолжения уголовного расследования (см. Николае Виргилиу Тэнасе, цитируемый выше, § § 161-62).
35. Как только в ходе такого первоначального расследования будет установлено, что умышленное причинение вреда, угрожающего жизни, не имело места, гражданское средство правовой защиты обычно считается достаточным, за исключением случаев, связанных с исключительными обстоятельствами, когда необходимо провести эффективное уголовное расследование, как это отмечено в пункте 33 выше (там же., § § 163-64).
36. В случае наличия различных средств правовой защиты (как гражданских, так и уголовных) суд рассмотрит вопрос о том, могут ли такие средства правовой защиты, предусмотренные законом и применяемые на практике, в совокупности считаться правовыми средствами, способными установить факты, привлечь виновных к ответственности и обеспечить надлежащую компенсацию потерпевшему. Выбор средств обеспечения позитивных обязательств по статье 2 в принципе относится к сфере компетенции Договаривающихся Государств. Существуют различные пути обеспечения конвенционных прав, и даже если государство не применяет одну конкретную меру, предусмотренную внутренним законодательством, оно все равно может выполнить свою позитивную обязанность другими средствами (там же., § 169).
37. Национальные суды ни при каких обстоятельствах не должны быть готовы допустить, чтобы преступления, угрожающие жизни, оставались безнаказанными. Это необходимо для поддержания общественного доверия и обеспечения соблюдения законности, а также для предотвращения любых проявлений терпимости или сговора в отношении незаконных действий. Таким образом, задача суда заключается в рассмотрении вопроса о том, можно ли считать, что суды, придя к своему заключению, передали дело на тщательное рассмотрение, предусмотренное статьей 2 Конвенции, с тем чтобы не подорвать сдерживающее воздействие существующей судебной системы и значение той роли, которую она должна играть в предотвращении нарушений права на жизнь (см.
2. Применение общих принципов в данном конкретном случае
38. Учитывая, что национальные суды в ходе гражданского судопроизводства установили причинно-следственную связь между непринятием мэрией Тольятти превентивных мер в отношении недостроенного здания, направленных на защиту жизни и здоровья граждан, и несчастным случаем заявителя, тем самым признав невыполнение государственными органами существенного позитивного обязательства по статье 2 Конвенции принять разумные меры по обеспечению безопасности граждан (см. пункты 25-28 выше), в этих обстоятельствах суд сосредоточит свое внимание на рассмотрении вопроса о том, выполнило ли государство свое процессуальное позитивное обязательство по статье 2 и предоставило ли заявителю соответствующее возмещение (см. пункты 29 и 32-37 выше). Суд отмечает, что заявитель, которому в то время было четырнадцать лет, получил серьезную черепно-мозговую травму, приведшую к инвалидности в результате падения через отверстие с третьего на второй этаж недостроенного здания на груду битого кирпича.
39. Следственный орган провел до следственную проверку по факту аварии и установил, что (i) недостроенное здание, в котором произошла авария, было сдано в эксплуатацию мэрией Тольятти, (ii) его строительство было приостановлено, и (iii) оно не было полностью закрыто и имело свободный доступ со стороны местной школы. 20 октября 2008 года следственный орган принял решение не возбуждать уголовное дело, заявив, что никакого преступления не было совершено должностными лицами мэрии и других организаций и что несчастный случай произошел по неосторожности заявителя. По жалобе матери заявителя, поддержанной прокурором, это решение было отменено Автозаводским районным судом Тольятти за то, что следственный орган не установил, какая организация и должностные лица несли ответственность за сохранность недостроенного здания, и не объяснил, почему было установлено, что они не совершили никакого преступления. Однако 6 июля 2009 года следственный орган вынес аналогичный отказ в возбуждении уголовного дела без устранения недостатков, содержащихся в его предыдущем отказе (установленном районным судом). Он заявил без каких-либо дополнительных разъяснений – что не было причинно-следственной связи (которая являлась обязательным элементом преступления служебной халатности, наказуемого по статье 293 Уголовного кодекса) между (i) действиями или бездействием неустановленных должностных лиц из мэрии.
причинение вреда здоровью заявителя вследствие его собственной небрежности и неосторожности.
40. Из этого следует, что следственный орган не предпринял никаких попыток установить личности должностных лиц мэрии и их обязанности в отношении сохранности недостроенного здания и дать основания для отказа в возбуждении уголовного дела.
41. Такой ответ плохо сочетается с обязательством собирать доказательства, которое “применяется по крайней мере до тех пор, пока не будет выяснен характер любой ответственности и власти не убедятся в отсутствии оснований для проведения или продолжения уголовного расследования” (см. пункт 34 выше). Кроме того, в нем не разъясняется степень какой-либо халатности со стороны должностных лиц мэрии при принятии “мер, которые были необходимы и достаточны для предотвращения рисков, присущих опасной деятельности”, что может представлять собой исключительные обстоятельства, когда эффективное уголовное расследование необходимо для выполнения процессуального обязательства, налагаемого статьей 2 (см. пункт 33 выше).
42. Что касается замечаний правительства (см. пункт 23 выше), то суд отмечает, что после ее первоначальной просьбы о прекращении расследования мать заявителя явно воспользовалась уголовно-правовыми средствами правовой защиты (см. пункты 8-9 и 11-12 выше). Кроме того, она не может быть обязана подавать в суд апелляционную жалобу на отказ в возбуждении уголовного дела от 6 июля 2009 года, как, по-видимому, предполагает правительство. Формулировка этого отказа воспроизводила по существу предыдущий отказ от 20 октября 2008 года, который был обжалован матерью заявителя и признан незаконным Автозаводским районным судом г. Тольятти, о чем говорилось выше. Следует также отметить, что ответственность за проведение первоначального расследования(направленного на обеспечение доказательств и устранение или сведение к минимуму любого риска упущений, которые впоследствии могут подорвать возможность установления ответственности и привлечения к ответственности лица (лиц), несущих ответственность), лежит на компетентных органах и не может быть оставлена на усмотрение жертвы или ее ближайших родственников (см. пункт 34 выше).
43. Суд далее отмечает, что заявитель воспользовался гражданско-правовым средством правовой защиты. В гражданском процессе было установлено (и не оспаривалось сторонами), что мэрия Тольятти, как собственник недостроенного здания, в соответствии с национальным законодательством – до тех пор, пока строительные работы были приостановлены – несет ответственность за принятие мер, направленных на защиту жизни и здоровья людей, в частности путем закрытия недостроенного здания.; было также установлено, что имелась причинно-следственная связь между его неисполнением и причинением заявителю тяжких телесных повреждений и инвалидности. Гражданские суды установили, что мэрия игнорировала свои обязанности в течение длительного периода времени – с момента передачи ей в 1997 году недостроенного здания – до аварии заявителя в 2008 году, несмотря на особую опасность, которую она создала для детей, учитывая ее близость к местной школе. Недостроенное здание (степень достройки которого на момент передачи его в муниципальную собственность в 1997 году оценивалась в 54%) (i) не имело окон или дверей, (ii) представляло такую опасность, как груда кирпичей и дыра между этажами (iii) не охранялось (iv) и было легко доступно со стороны школы. Соответственно, мэрия Тольятти была привлечена к ответственности за непринятие мер безопасности, что привело в 2008 году к тяжелым травмам и инвалидности заявителя. «Инвест Проект» был привлечен к ответственности за то, что не получил разрешения на строительство. Однако национальные суды признали неспособность мэрии осуществлять контроль над инвестпроектом и подчеркнули главную ответственность мэрии за несчастный случай заявителя.
44. Установив факты, как показано выше, отечественные гражданские суды обязали мэрию Тольятти выплатить заявителю компенсацию в размере около 600 евро (EUR) в связи с моральным ущербом.
45. Отмечая, что национальные суды приняли во внимание небрежность заявителя и его матери, суд считает, что в обстоятельствах данного дела размер компенсации недостаточен для обеспечения надлежащего возмещения.
46. Таким образом, после установления непосредственных обстоятельств аварии и, в частности, связи между недостроенным зданием и мэрией Тольятти, уголовно-правовая защита не смогла, игнорируя позицию отечественного суда и прокуратуры (см. пункт 11 выше), дать какие-либо основания для вывода о том, что в действиях должностных лиц мэрии не было состава преступления служебной халатности. Эти должностные лица так и не были идентифицированы, и не было собрано доказательств их ответственности за безопасность недостроенного здания. В результате отказ в проведении уголовного расследования остался необоснованным, что противоречит задаче установления соответствующих фактов и привлечения виновных к ответственности. Что касается гражданско-правового средства правовой защиты, то, хотя оно и позволяет привлечь виновный орган к ответственности, оно не обеспечивает заявителю надлежащего возмещения.
47. С учетом вышеизложенного суд считает, что уголовные и гражданские средства правовой защиты в деле заявителя, взятые вместе, не представляли собой эффективного судебного ответа, созвучного сдерживающему действию существующей судебной системы и значению той роли, которую она должна играть в предотвращении нарушений права на жизнь, как того требует статья 2 Конвенции. Таким образом, имело место нарушение этого положения Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
48. Заявитель также подал жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции в отношении тех же фактов, которые были рассмотрены выше в соответствии со статьей 2 Конвенции, не вдаваясь в подробности своей жалобы. Статья 13 Конвенции гласит::
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, нарушены, должен иметь эффективное средство правовой защиты в Национальном органе, независимо от того, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.”
49. Правительство оспорило этот аргумент.
50. Суд отмечает, что эта жалоба связана с рассмотренной выше жалобой и поэтому также должна быть признана приемлемой.
51. Принимая во внимание свое заключение по статье 2 (см. пункт 32 выше), суд считает, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о том, имело ли место в данном случае нарушение статьи 13.
III. Применение статьи 41 Конвенции
52. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
А. Ущерб
53. Заявитель требовал 1 080 000 российских рублей ((RUB) – около 14 600 евро (EUR)) в счет возмещения материального ущерба, исчисленного на основе минимальной установленной законом месячной заработной платы в Самарской области (18 000 рублей) в течение десяти лет после достижения им совершеннолетия, уменьшенного наполовину с учетом ответственности его матери в той мере, в какой она могла считаться не способной предотвратить его подверженность риску несчастного случая. Заявитель заявил, что из-за своей инвалидности он не смог найти работу и таким образом заработать достаточно денег, чтобы прокормить себя, создать семью и помочь своей матери, вышедшей на пенсию. Он также потребовал 7000 евро в качестве компенсации морального вреда.
54. Правительство оспорило иск о возмещении материального ущерба, заявив, что инвалидам предоставляются социальные пособия, но не представив подробностей, касающихся индивидуального положения заявителя.
55. Ввиду возможности требовать возмещения материального ущерба, заявленного в ходе внутреннего разбирательства, суд отклоняет это требование. Принимая во внимание размер компенсации, присужденной заявителю во внутреннем гражданском процессе, и в силу принципа non ultra petita, он удовлетворяет требование заявителя в отношении морального вреда в полном объеме.
B. проценты по умолчанию
56. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
1. По этим причинам суд, единогласно,
2. Объявляет жалобу  приемлемой;
3. Считает, что имело место нарушение Статьи 2 Конвенции;
4. Считает, что нет необходимости рассматривать жалобу отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции.;
5. Постановил:
а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев 7000 евро (семь тысяч евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом, который должен быть конвертирован в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования.;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период дефолта, плюс три процентных пункта.;
6. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему решению прилагаются следующие отдельные мнения: :
а) совместное совпадающее мнение судьи Лемменса, Сержидеса и Пинто де Альбукерке;
b) совпадающее мнение судьи Дедова.
P.L.
J.S.P
СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ЛЕММЕНСА, СЕРГИДЕСА И ПИНТО ДЕ АЛЬБУКЕРКЕ
1. Мы полностью согласны с выводом о том, что имело место нарушение Статьи 2 Конвенции.
Однако, в отличие от большинства, мы считаем, что этот вывод не должен ограничиваться процессуальным обязательством государства по статье 2, а должен распространяться и на его материальное обязательство.
2. Отметим, что заявитель жаловался как на неспособность мэрии Тольятти принять необходимые меры безопасности (материальное обязательство), так и на неспособность властей возбудить уголовное дело и предоставить ему адекватную компенсацию (процессуальное обязательство) (см. пункт 21 решения суда).
Большинство из них подробно повторяют принципы, касающиеся материального обязательства государства в таких случаях, как настоящий, когда речь идет об опасном для жизни несчастном случае на объектах, которые представляют опасность для жизни человека в силу их изначально опасного характера (см. пункты 25-28, в частности пункт 27). Эти принципы упоминаются в контексте рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы. Мы считаем, что было бы более логично изложить указанные принципы в контексте рассмотрения существа жалобы. Что касается общих принципов, то мы далее отмечаем, что в части, касающейся существа дела, большинство ссылается только на принципы, относящиеся к процессуальному обязательству (см. пункты 32-37).
3. Как бы то ни было, когда речь заходит о применении этих принципов к фактам настоящего дела, большинство считает, что, поскольку национальные суды признали невыполнение государственными органами своего материального обязательства, они сосредоточат свое внимание на рассмотрении вопроса о том, выполнило ли государство свое процессуальное обязательство (см. пункт 38).
Именно по этому вопросу мы, при всем уважении, расходимся во мнениях.
Результатом заявления большинства является то, что они оставляют открытым вопрос о том, имело ли место нарушение материально-правовой части статьи 2. Действительно, они не подтверждают и не противоречат выводам национальных судов в этом отношении. Мы считаем, что суд должен был рассмотреть по существу соответствующую жалобу.
4. Мы не видим никаких оснований для того, чтобы оставить открытым вопрос о существенном нарушении.
В частности, нельзя утверждать, что заявитель утратил статус потерпевшего в свете выводов национальных судов о том, что мэрия проявила халатность и, таким образом, государство не выполнило свое материальное обязательство. Действительно, решение или мера, благоприятствующие заявителю, могут лишить его статуса “жертвы” для целей статьи 34 Конвенции, но это только тот случай, когда национальные власти, во‑первых, прямо или по существу признали нарушение Конвенции и, во-вторых, предоставили возмещение за это нарушение (см., Среди многих других органов, Scordino V. Italy (no. 1) [GC], no. 36813/97, § § 179-80, ECHR 2006-V; Gäfgen V. Germany [GC], no.22978/05, § 115, ЕСПЧ 2010; и Murray V. The Netherlands [GC], no. 10511/10, § 83, 26 апреля 2016). Только в тех случаях, когда оба эти условия были выполнены, вспомогательный характер защитного механизма Конвенции исключает рассмотрение заявки (см. Rooman V. Belgium [GC], no.18052/11, § 129, 31 января 2019 года).
В данном случае большинство само признает, что размер компенсации, присужденной заявителю в ходе гражданского судопроизводства, “недостаточен для обеспечения надлежащего возмещения” (см. пункт 45 решения суда). Таким образом, второе условие не выполняется, и заявитель все еще может утверждать, что он является жертвой существенного нарушения статьи 2.
5. По существу, мы считаем, что нет никаких оснований не соглашаться с выводами национальных судов относительно ответственности мэрии, которая является государственным органом.
6. Соответственно, мы приходим к выводу, что имело место также нарушение Статьи 2 в ее содержательной части.
СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА
Настоящее дело дает хорошую возможность поразмыслить над развитием дел, касающихся “эффективной судебной системы». Эта концепция нуждается в некотором уточнении, если это развитие не следует считать противоречивым. Для этого я хотел бы сравнить три дела Котельникова против России (№45104/05, 12 июля 2016 года, Николае Виргилиу Тэнасе против Румынии ([GC], № 41720/13, 25 июня 2019 года) и настоящее дело (Зинатуллина). Обстоятельства каждого случая были различны, что создает определенные трудности в определении и применении общих принципов. В двух случаях (Тэнасе и Зинатуллин) уголовное производство было прекращено на том основании, что не все признаки преступления были установлены, но суд по-разному оценил эти обстоятельства.
В деле Котельникова уголовное расследование успешно завершилось судебным разбирательством в двух инстанциях в течение трехлетнего периода, и заявитель, как потерпевший, воспользовался возможностью возбудить гражданское дело; однако суд установил, что система не была эффективной. Приговор Котельникова был призван выразить одну принципиальную мысль: система не может быть эффективной, поскольку срок давности вступает в силу даже в том случае, если уголовное дело завершено и уголовное обвинение передано в суд для рассмотрения по существу.
В деле Тэнасе следствие не достигло каких-либо ощутимых результатов по прошествии восьми лет, но суд не нашел нарушения статьи 2 Конвенции и добавил, что заявитель мог возбудить гражданское дело против выявленных лиц (хотя и без возможности установить степень вины других лиц, участвовавших в аварии). В настоящем деле суд установил, что уголовно-правовое средство правовой защиты не было эффективным, поскольку оно не выявило лиц, виновных в совершении преступления.
Решение Тэнасе было принято Большой палатой, и мы должны следовать подходу, принятому в этом решении. Хотя может показаться, что вопрос эффективности судебной системы ограничивался вопросом эффективного расследования в Тэнасе, Большая Палата косвенно подтвердила, что анализ должен быть более широким и включать несколько различных критериев: позитивные обязательства государства по установлению правил безопасности (например, правила дорожного движения); эффективное расследование и судебное разбирательство с целью выявления лиц, ответственных за причинение опасных для жизни телесных повреждений, и изучения вопросов причинно-следственной связи и халатности; и наличие гражданского иска, предпочтительно в рамках уголовного судопроизводства.
Данный случай можно отличить от случая Тэнасе в том, что касается причинно-следственной связи и вопросов небрежности. В деле Тэнасе следователи пришли к выводу, что автомобиль заявителя двигался с большой скоростью и что травмы были причинены главным образом самим заявителем. Другими словами, заявитель создал существенный риск. В данном случае владелец здания не соблюдал правила безопасности и оставил строительную площадку в свободном доступе, что создало существенный риск возможных травм.
Падение было вызвано частичным разрушением недостроенного здания и отсутствием в нем ограждений для предотвращения падения. Таким образом, поведение ребенка и его матери (они якобы не позаботились о том, чтобы избежать несчастного случая) не является решающим (достаточным) элементом для установления причинно-следственной связи и не является убедительным основанием для прекращения национальными судами уголовного судопроизводства.
|| Смотреть другие дела по Статье 2 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить