echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Кравчук против России»
(Жалоба № 10899/12)
Решение
Страсбург
26 ноября 2019
Это решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «Кравчук против России»,
Европейский суд по правам человека (третий раздел), заседающий Палатой, состоящей из :
Paul Lemmens, председатель,
Georgios A. Serghides,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Gilberto Felici,
Erik Wennerström, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
После закрытого заседания палатой 5 ноября 2019,
выносит решение, принятое в этот день:
Процедура:
1. Дело было инициировано жалобой (№10899/12), поданной против Российской Федерации, гражданином Российской Федерации Леонидом Титовичем Кравчуком («заявитель») 8 февраля 2012 года на основании статьи 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция»).
2. Российское правительство («правительство ») было представлено Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-ном М. Гальпериным.
3. В частности, заявитель считает, что компенсация за экспроприацию его земельного участка явно недостаточна.
4. 1 декабря 2017 года жалоба заявителя на право уважения его имущества была доведена до сведения правительства, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой в соответствии с пунктом 3 статьи 54 Регламента Суда.
Факты
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1961 году и проживает в Сочи (Краснодарский край).
6. Заявитель владел в Сочи земельным участком площадью 608 м2. В 2011 году власти решили экспроприировать (экспроприировать) этот участок для строительства объектов к зимним Олимпийским играм 2014 года.
7. Чтобы определить размер компенсации за экспроприацию (выкупная цена), власти заказали ориентировочный отчет (отчет об оценке), который был подготовлен 30 марта 2011 года. Согласно этому отчету, рыночная стоимость земельного участка составила 5 726 752 рубля (эквивалент 143 168 евро (евро) на момент экспроприации), а материальный ущерб от экспроприации составил 230 336 руб. В докладе, в частности, содержалась выписка из кадастра от 22 февраля 2011 года, согласно которой кадастровая стоимость земельного участка составляла 7 842 871 руб (примерно 196 050 евро на момент совершения экспроприации).
8. Не согласившись с этим докладом, заявитель предложил властям увеличить сумму компенсации за экспроприацию. В письме от 1 июня 2011 года областная администрация ответила, что в соответствии с Федеральным законом Об организации Олимпийских игр (пункт 20 ниже) сумма компенсации за экспроприацию не может превышать сумму, указанную в оценочном отчете, подготовленном по просьбе властей.
9. Заявитель заказал сметный отчет другой компании. По данным доклада, было установлено, что 14 июня 2011 года, рыночная стоимость земельного участка составила 7 877 300 РУБ (эквивалент 195 800 ЕВРО на тот момент).
A. процедура экспроприации
10. Поскольку заявитель отказался уступить свой земельный участок на общую сумму 5 957 000 руб. (стоимость земельного участка и размер ущерба от экспроприации), власти передали его дело в Адлерский районный суд Краснодарского края.
11. В ходе судебного разбирательства заявитель утверждал, что стоимость, указанная в докладе от 30 марта 2011 года, была значительно ниже кадастровой стоимости земельного участка и стоимости, указанной в докладе от 14 июня 2011 года (пункт 9 выше). По его мнению, это обстоятельство свидетельствует о том, что цена, установленная в отчете, составленном по просьбе властей, была ошибочной (недостоверной). Поэтому он предложил суду поручить эксперту определить рыночную стоимость спорного участка. Кроме того, ссылаясь на статью 3 федеральных правил оценки (пункт 21 ниже), он обратился в суд с просьбой поручить службе кадастра представить информацию о кадастровой оценке и способе расчета кадастровой стоимости его земельного участка.
12. 13 июля 2011 года суд провел слушания, в ходе которых он отклонил эти ходатайства, не мотивировав свое решение. В то же время в материалы дела были включены вышеупомянутый отчет от 14 июня 2011 года, а также выписка из кадастра от 18 февраля 2008 года, согласно которой кадастровая стоимость земельного участка составляла 6 996 438 рублей (эквивалент 194 210 евро на тот момент).
13. В тот же день он вынес свое решение, в котором изложил просьбу властей и процитировал положения §§ 6, 18, 21 и 31 статьи 15 Федерального закона об организации зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи (пункт 19 ниже), а также другие положения, касающиеся полномочий властей по организации этих игр. Группа пришла к выводу о том, что, согласно расчетному докладу от 30 марта 2011 года, компенсация за экспроприацию составила 5 957 000 руб. И что заявитель отказался подписать соглашение о выкупе. Он заключал следующее: «В этих обстоятельствах суд считает, что просьба властей должна быть удовлетворена в полном объеме. «В постановлении суда он распорядился об экспроприации земельного участка и обязал власти выплатить заявителю сумму в размере 5 957 000 руб.
14. Заявитель подал кассационную жалобу. Ссылаясь на кадастровую стоимость земельного участка, он пожаловался на то, что сумма компенсации за экспроприацию была искусственно уменьшена, что суд отклонил его просьбу о назначении эксперта, а также не рассмотрел доклад от 14 июня 2011 года и не основывался в своем решении на данные обстоятельства.
15. 2 августа 2011 года компенсация за экспроприацию была выплачена на банковский счет заявителя.
16. 18 августа 2011 года Краснодарский краевой суд подтвердил кассационное решение. Он сослалась на предполагаемый отчет от 30 марта 2011 года, повторил положения Федерального закона Об организации Олимпийских игр, которые процитировал окружной суд, и пришёл к такому выводу :
« В вышеуказанных обстоятельствах решение суда Адлерского района в полном объеме удовлетворяет ходатайство заявителя об экспроприации земельного участка, которое власти представили (…) для федеральных нужд представляется обоснованным. Представленные в апелляционной жалобе аргументы уже были рассмотрены окружным судом и они были должным образом оценены в первой инстанции ; эта оценка не вызывает сомнений. »
II. Соответствующее внутреннее законодательство и практика
17. В своем решении № 3-р от 24 февраля 2004 года Конституционный Суд подчеркнул, что любое насильственное лишение собственности должно подвергаться эффективному судебному контролю в качестве гарантии конституционного принципа неприкосновенности собственности.
18. Соответствующие положения Гражданского кодекса и Земельного кодекса, касающиеся процедуры экспроприации, изложены в решении Ткаченко против России (№28046/05, § § 19-25, 20 марта 2018 года).
19. Статья 15 Федерального закона № 310-ФЗ от 1 декабря 2007 года «Об организации зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи» регламентирует порядок экспроприации имущества для целей организации этих игр. В частности, федеральное государство делегирует Краснодарскому краю полномочия в отношении экспроприации для целей проведения Олимпийских игр (пункт 6 статьи 15). Собственники экспроприируемого имущества уведомляются о решении об экспроприации в течение семи дней с момента его принятия (статья 15 § 18). После принятия решения об экспроприации имущества для целей организации Олимпийских игр областная администрация заказывает у специалиста ориентировочный отчет о стоимости имущества и размере причиненного ущерба (статья 15 § 21). Если владелец экспроприируемого имущества не подпишет соглашение о выкупе в течение двух месяцев со дня его получения, администрация Краснодарского края или городская администрация Сочи могут подать иск об экспроприации (статья 15 § 21).
20. В соответствии со статьей 15 § 26 того же закона сумма компенсации за экспроприацию не может быть больше суммы, указанной в сметном отчете, упомянутом в статье 15 § 21. В своем постановлении № 758-о от 11 мая 2012 года Конституционный Суд России указал, что положения статей 15 и последующих вышеуказанного Федерального закона не препятствуют заинтересованным лицам оспаривать (оспаривать) акт оценки (акт оценки) экспроприированного имущества и ущерба, причиненного при экспроприации.
21. В соответствии со статьей 3 федеральных правил оценки (№4), принятых министерством экономики 22 октября 2010 года, в действовавшей на тот момент редакции кадастровой стоимостью недвижимого имущества является его рыночная стоимость, установленная кадастровой службой при оценке имущества.
Закон
II. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
22. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, заявитель жалуется на то, что сумма присужденной ему компенсации за экспроприацию была значительно ниже реальной стоимости земельного участка. Он обвиняет внутренние суды в том, что они не позволили ему представить доказательства в отношении стоимости его земельного участка, и критикует внутреннее законодательство за то, что оно, по его мнению, не позволяет оспорить сумму компенсации, указанную в сметном докладе.
23. Суд напоминает, что в соответствии с принципом он не несет ответственности за правовые средства, исходящие от заявителей Конвенции и Протоколов к ней, и он может принять решение о юридической квалификации фактов жалобы путем рассмотрения на местах статей или положений Конвенции, отличных от тех, на которые ссылаются заявители (Radomilja and Others v.Хорватия [GC], № 37685/10 и 22768/12, § 126, 20 March 2018, и Uzan and Others v. Турция, № 19620/05 и 3 других, § 170, 5 марта 2019). В данном случае она считает, что жалобы следует рассматривать только в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая, таким образом, изложена в его соответствующей части :
«Любое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своего имущества. Никто не может быть лишен своей собственности только по соображениям общественной полезности и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (…) »
Доводы сторон
1. Правительство
24. Правительство утверждает, что экспроприация земельного участка заявителя соответствовала закону, преследовала общественную цель – проведение зимних Олимпийских игр 2014 года – и была соразмерна этой цели. В связи с последним оно утверждает, что утверждение заявителя о том, что компенсация была недостаточной, было надлежащим образом рассмотрено судом и, по его мнению, отклонено на законных основаниях и что заявителю была предоставлена разумная возможность изложить свои доводы в ходе судебного разбирательства.
25. В нем указывается, что Окружной суд Адлера принял решение и не видел оснований для оспаривания доклада, заказанного властями, который, в отличие от доклада, подготовленного по просьбе заявителя, был одобрен рабочей группой Национального совета профессиональной деятельности по оценке. Кроме того, он считает, что нельзя сделать вывод о том, что отчет, заказанный властями, был ошибочен по той простой причине, что в нём указана стоимость на земельный участок, отличная от стоимости, указанной в докладе, заказанном заявителем.
26. Ссылаясь на различные внутренние положения, оно утверждает, что кадастровая стоимость имеет значение только для целей налогообложения и не должна учитываться при расчете компенсации за экспроприацию. В своих репликах оно объясняет различие между юридической и экономической перспективой, а также разницу между способом расчета рыночной стоимости и способом расчета кадастровой стоимости недвижимости.
27. Наконец, ссылаясь на решения Конституционного суда от 24 февраля 2004 года и 11 мая 2012 года (пункты 17 и 20 выше), оно утверждает, что лицо, пострадавшее от экспроприации, может оспорить акт оценки экспроприированного имущества и связанного с ним ущерба, и указывает, что заявитель не оспаривал в окружном суде Адлера оценочный отчет, заказанный властями (заявление об оспаривании отчета не поступало).
28. Правительство приходит к выводу о том, что право заявителя на уважение его имущества в данном деле не было нарушено.
Заявитель
29. Заявитель считает, что сумма компенсации за экспроприацию была недостаточной, особенно с учетом кадастровой стоимости земельного участка. Исходя из статьи 3 федеральных правил оценки (пункт 21 выше), он считает, что рыночная стоимость земельного участка не могла быть меньше его кадастровой стоимости.
30. Он утверждает, что Окружной суд Адлера не оставил ему возможности доказать, что компенсация была недостаточной. Он утверждает, что суд не только произвольно и безосновательно отклонил его просьбы о проведении экспертизы и представлении данных службой кадастра, но и ограничился тем, что принял во внимание доводы экспроприирующих властей, полностью игнорируя представленные им документы и аргументы. Заявитель также указывает, что он не понимает, почему суд предпочел основываться на оценочном докладе, заказанном властями, в то время как доклад, заказанный им самим, не был признан недействительным или ошибочным.
31. Наконец, признавая, что статья 1 Протокола № 1 не требует, чтобы выплаченная компенсация была эквивалентна полной рыночной стоимости, но что могут существовать обстоятельства, оправдывающие выплату более низкой суммы, заявитель утверждает, что суды не выявили таких обстоятельств в его случае.
Оценка суда
2. Приемлемость
32. Суд отмечает, что заявление правительства может быть понято как исключение, касающееся неисчерпания внутренних средств правовой защиты заявителем, поскольку заявитель не оспаривал в судебном порядке доклад, заказанный властями (пункт 27 выше).
33. Суд напоминает, что правительство, заявляющее о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, должно доказать, что заявитель не использовал средства правовой защиты, которые были эффективными и доступными (Vučković and Others v.Сербия (предварительное возражение) [GC], № 17153/11 и 29 другие, § 77, 25 марта 2014 года). Таким образом, правительство должно продемонстрировать, используя примеры из внутренней судебной практики, фактический характер средства правовой защиты (mutatis mutandis, Parrillo V.Italy [GC], no. 46470/11, § 90, ЕСПЧ 2015).
34. В данном случае суд отмечает, что правительство не указало, в рамках какого отдельного судебного иска заявитель должен был бы оспорить предполагаемый отчет, или не указало, имела ли заинтересованная сторона реальную возможность использовать такой иск до или после процедуры экспроприации (см. mutatis mutandis, Efstathiou и Michailidis & Cie Motel Amerika V.Greece, no. 55794/00, § 32, ЕСПЧ 2003 IX). В частности, он отмечает, что правительство не представило каких-либо примеров внутреннего прецедентного права, касающихся оспаривания предполагаемых отчетов об экспроприации имущества.
35. Кроме того, суд отмечает, что заявитель оспорил предполагаемый доклад в ходе судебного разбирательства по делу об экспроприации (пункт 11 выше). Ничто в материалах дела не указывает на то, что окружной суд при вынесении решения по просьбе властей не обладал необходимыми полномочиями и компетенцией для того, чтобы оспорить или признать этот доклад недействительным.
36. Таким образом, суд отклоняет подразумеваемое исключение правительства.
37. Признавая, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и что она не имеет никаких других оснований для неприемлемости, суд объявляет ее приемлемой.
Оценка суда
38. Суд отмечает, что между сторонами не возникает споров о том, что земельный участок, экспроприированный заявителем, представляет собой « имущество » по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и что экспроприация как посягательство на право заявителя на уважение его имущества предусмотрена законом и преследует законную цель общественной пользы.
39. Единственным предметом разногласий между сторонами является соразмерность вмешательства.
40. Суд напоминает о своей постоянной практике, согласно которой при определении того, соответствует ли мера экспроприации желаемому «справедливому балансу» и, в частности, не возлагает ли она на заявителя непропорционально большое бремя, необходимо учитывать условия компенсации, предусмотренные внутренним законодательством. Кроме того, без выплаты суммы, разумно соответствующей стоимости имущества, лишение собственности обычно представляет собой чрезмерное ущемление (Vistiņš and Perepjolkins c. Латвия [ГК], № 71243/01, § 110, 25 октября 2012 года, со ссылками на них). Вместе с тем она напоминает, что статья 1 Протокола № 1 не во всех случаях гарантирует право на полное возмещение, поскольку законные цели общественного пользования могут требовать возмещения меньше полной рыночной стоимости (Efstathiou and Michailidis & Cie Motel Amerika, выше, § 26 in fine). В таких случаях компенсация не обязательно должна отражать полную стоимость спорного имущества (Vistiņš and Perepjolkins, выше, § 112).
41. Суд напоминает также о своей постоянной практике в отношении процессуальных гарантий, вытекающих из статьи 1 Протокола № 1. Эти гарантии подразумевают, что судебная процедура, касающаяся права на уважение имущества, должна предоставить соответствующему лицу достаточную возможность изложить свое дело компетентным органам, с тем чтобы эффективно оспорить меры, ущемляющие права, гарантируемые этим положением. Таким образом, нарушение прав, предусмотренных в статье 1 Протокола № 1, не может иметь легитимности в отсутствие состязательной дискуссии и уважения принципа равенства сторон, позволяющего обсуждать аспекты, имеющие значение для исхода дела (см., В последнее время, G. I. E. M. S. R. L. и другие против Италии [GC], № 1828/06 и 2 другие, § 302, 28 June 2018, со ссылками на них).
42. Обращаясь к фактам данного дела, суд приходит к выводу о том, что между кадастровой стоимостью земельного участка по состоянию на 22 февраля 2011 года и рыночной стоимостью, указанной в докладе от 14 июня 2011 года, с одной стороны, и рыночной стоимостью, указанной в докладе от 30 марта 2011 года, существует значительное несоответствие, составляющее примерно 27%. Эта разница составляет около 2 116 000 руб. (Около 52 600 евро), или 3 480 руб. за м2 (около 87 евро) (см., напротив, Papachelas V. Greece [GC], no. 31423/96, § 49, ЕСПЧ 1999 II).
43. Хотя в принципе такое несоответствие могло бы быть оправдано законными целями общественной пользы, суд отмечает, что ни внутренние органы, ни правительство никогда не выдвигали таких законных целей. Напротив, они пришли к выводу о том, что компенсация, выплаченная заявителю, полностью отражает рыночную стоимость земельного участка.
44. В ходе судебного разбирательства заявитель попытался прояснить вопрос о разнице в ценах, обратившись в кадастровую службу с просьбой представить информацию и провести судебную экспертизу для определения рыночной стоимости земельного участка. Однако Адлерский районный суд отклонил эти требования без каких-либо оснований. Апелляционный суд также не пытался объяснить несоответствие между различными ценностями. Как представляется, внутренние суды ограничились, с одной стороны, констатацией того, что процедура экспроприации, описанная в Федеральном законе № 310 ФЗ, была формально соблюдена, хотя заявитель никогда не заявлял, что она не была, и, с другой стороны, безоговорочно согласились с предполагаемым отчетом, представленным властями.
45. Суд считает, что, действуя таким образом, внутренние суды не предоставили заявителю адекватной возможности изложить свое дело для того, чтобы фактически оспорить сумму компенсации за экспроприацию (см. mutatis mutandis, Bistrović V.Хорватия, no. 25774/05, § § 38-39 и 44, 31 мая 2007 года, и Волчкова и Миронова V. Россия, № 45668/05 и 2292/06, § § 126 127, 28 марта 2017 года).
46. Кроме того, никакие объяснения относительно значительного расхождения между кадастровой и рыночной стоимостью земельного участка не могут быть обоснованно вычтены из документов, представленных в материалах настоящего заявления (см., напротив, Йокела против Финляндии, № 28856/95, § 54, ЕСПЧ 2002 IV).
47. Наконец, суд принимает к сведению объяснение правительства о том, что кадастровая стоимость и рыночная стоимость недвижимости рассчитываются по-разному и применяются в отдельных случаях, но считает, что правительство не может обоснованно выдвинуть тезисы, которые не обсуждались во внутренних инстанциях (Jokela, выше, § 64, и, mutatis mutandis, ООО KD-Konsalting V.Russia, no. 54184/11, § 47, 29 May 2018).
48. С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу о том, что при определении стоимости экспроприированного земельного участка имело место несоответствие, а также отсутствие каких-либо внутренних объяснений в отношении этого несоответствия. Таким образом, не было доказано, что соблюдался правильный баланс между интересами личности и интересами общества (mutatis mutandis, Jokela, выше, § 65).
Из этого следует, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Применение статьи 41 Конвенции

49. Статья 41 Конвенции,
« Если суд заявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство Высокой Договаривающейся Стороны позволяет лишь частично устранить последствия такого нарушения, суд предоставляет потерпевшей стороне, в соответствующих случаях, справедливое удовлетворение. »
Ущерб
Доводы сторон
50. Заявитель требует 2 251 248 рублей (эквивалент 57 000 евро) в связи с материальным ущербом, который, по его мнению, ему был причинен. Он указывает, что эта сумма представляет собой разницу между стоимостью земельного участка, указанной в оценочном отчете, заказанном властями, и стоимостью, указанной в оценочном отчете, заказанном им.
51. Он также просит 10 000 ЕВРО за моральный ущерб. Он оправдывает эту сумму своим возрастом, плохим самочувствием и депрессивным состоянием.
52. Правительство считает, что требования заявителя должны быть полностью отклонены.
Оценка суда
53. Суд напоминает, что решение о нарушении влечет за собой юридическое обязательство государства-ответчика по Конвенции положить конец нарушению и устранить его последствия, с тем чтобы в максимально возможной степени восстановить ситуацию, предшествовавшую нарушению. Договаривающиеся государства, участвующие в деле, в принципе свободны в выборе средств, которые они будут использовать для выполнения решения о нарушении. Если характер нарушения допускает, что государство-ответчик несет ответственность за его осуществление, поскольку суд не обладает ни юрисдикцией, ни практической возможностью осуществить его самостоятельно. С другой стороны, если национальное законодательство не позволяет устранить последствия нарушения, то статья 41 уполномочивает суд в соответствующих случаях предоставлять потерпевшей стороне такое удовлетворение, которое он считает целесообразным. Суд также напоминает, что в соответствии с принципами, закрепленными в его постоянной судебной практике, форма и размер справедливой компенсации за материальный ущерб различаются в каждом конкретном случае и напрямую зависят от характера выявленного нарушения (см., например, Нурмиева против России, № 57273/13, § 45, 27 ноября 2018 года).
54. В данном случае утверждение о нарушении статьи 1 Протокола № 1 основывается, с одной стороны, на отсутствии внутреннего объяснения несоответствия между кадастровой и рыночной стоимостью экспроприированного земельного участка, о котором говорится в оценочном докладе, заказанном властями, и, с другой стороны, на неспособности судебных органов обеспечить заявителю разумную возможность оспорить сумму компенсации за экспроприацию.
55. С учетом этих выводов суд не может размышлять о результатах внутреннего разбирательства и о сумме компенсации за экспроприацию, которая была бы присуждена заявителю, если бы не было нарушения (Бистрович против Хорватии, № 25774/05, § 58, 31 мая 2007 года, и, mutatis mutandis, Нурмиева, пункт 46).
56. Принимая во внимание, что решения суда являются обязательными для России и что констатация судом нарушения Конвенции или протоколов к ней является основанием для пересмотра соответствующего дела в свете выводов суда и что данное дело было направлено против заявителя государственным органам, а не частной стороне, чьи собственные законные интересы должны быть защищены (Бохан против Украины (№2) [ГК], № 22251/08, § 57, ЕСПЧ 2015 ; сравните с Almeida Santos V. Португалия (справедливое удовлетворение), no. 50812/06, § § 11 12, 27 Июль 2010), суд считает, что такой пересмотр в принципе является подходящим средством для устранения выявленного нарушения (Нурмиева, выше, § 47, со ссылками, приведенными в нем). С учетом вышеизложенного суд отклоняет ходатайство заявителя о возмещении материального ущерба.
57. Кроме того, учитывая, что заявителю был причинен моральный ущерб в результате нарушения его права на уважение его имущества, суд выносит решение о выделении ему 3500 евро на эту сумму.
58. Заявитель требует 2 200 евро на покрытие расходов и расходов, включая 50 000 рублей на подготовку сметного доклада от 14 июня 2011 года, 30 000 рублей на оплату услуг адвоката в национальных судах, 4 100 рублей на перевод документов суда и 8 936 рублей на почтовые расходы.
59. Считая эти требования необоснованными, правительство предлагает суду отклонить их. Оно считает, что некоторые подтверждающие документы являются неразборчивыми и что не было доказано, что заявитель оплатил или был обязан оплатить расходы на подготовку сметного доклада и гонорар адвоката.
60. Согласно прецедентному праву суда, заявитель может получить возмещение своих расходов и расходов только в той мере, в какой они являются обоснованными, необходимыми и разумными. Судебные издержки возмещаются только в той мере, в какой они связаны с обнаруженным нарушением (Beyeler V.Italy (справедливое удовлетворение) [GC], no. 33202/96, § 27, 28 мая 2002 года).
61. В данном случае суд отмечает, что подготовка сметного доклада от 14 июня 2014 года не имеет прямого отношения к выявленному нарушению, и отклоняет эту часть заявления. С другой стороны, претензии, предъявляемые в связи с другими расходами, связаны с выявленным нарушением, обоснованы и должным образом обоснованы. С учетом имеющихся у него документов и прецедентного права суд присуждает заявителю сумму в размере 585 евро в качестве возмещения расходов и расходов.
Проценты
62. Суд считает целесообразным скорректировать процентную ставку моратория на процентную ставку предельного кредитного фонда Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
По этим основаниям суд единогласно,
1 Объявляет жалобу приемлемой;
2. Указывает, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
3. Постановляет
а) государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня принятия окончательного решения в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, которые должны быть переведены в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования :
i. 3 500 евро (три тысячи пятьсот евро) плюс любая сумма, которая может быть причитается в качестве налога на эту сумму, за моральный ущерб ;
ii. 585 евро (пятьсот восемьдесят пять евро) плюс любая сумма, которая может быть причитается заявителю в качестве налога на эту сумму, за расходы;
b) что с момента истечения указанного срока и до выплаты эти суммы будут увеличиваться в размере простого процента по ставке, равной ставке предельного кредитного фонда Европейского центрального банка, применимого в этот период, увеличенной на три процентных пункта ;
5. Отклоняет требование о справедливом удовлетворении материального вреда.
Сделано на французском языке, а затем передано в письменном виде 26 ноября 2019, в соответствии с разделом 77 §§ 2 и 3 Правил.

|| Смотреть другие дела по Статье 1 Протокола №1 ||

Следите за нами в социальных сетях:

vk

fb

ok

insta

Leave a Reply