echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № "11264/04 и 15 других "Круглов и другие против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ от 4 февраля 2020 года является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно, скачав по ссылке
Третья секция
Дело «Круглов и другие против России»
(Дело № 11264/04 и 15 других – смотрите приложение)
CASE OF KRUGLOV AND OTHERS v. RUSSIA
Решение
Страсбург
4 февраля 2020
Это решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может подлежать редакционной правке.
В деле «Круглов и другие против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, Председатель,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
María Elósegui,
Gilberto Felici,
Lorraine Schembri Orland, судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь секции,
Рассмотрев дело на закрытом заседании 14 января 2020 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Процедура
1. Дело было инициировано шестнадцатью жалобами (№11264/04 и пятнадцати другим) поданными против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) двадцатью пятью гражданами России. Список заявителей, их представителей и их личные данные приводятся в приложении.
2. Российское правительство (“правительство”) было представлено сначала г-ном г. Матюшкиным, бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Заявители жаловались на обыски в их помещениях, а также на изъятие и дальнейшее хранение устройств хранения данных. Они также жаловались на отсутствие эффективных средств правовой защиты для этих жалоб.
4. В период с 11 февраля 2008 года по 9 февраля 2017 года правительству было направлено уведомление о вышеуказанных жалобах. Остальные жалобы в заявлениях № 60648/08, 14244/11, 18403/13 и 29786/15 были признаны неприемлемыми в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
Факты
 I. Обстоятельства дела
А. Резюме
5. Заявители являются практикующими адвокатами (за исключением г-на Соколова, г-на Бурыкина и г-на Маковоза, которые являются клиентами г-жи Белинской, адвоката, жалоба № 14244/11). За исключением г-на Федорова, г-на Силиванова и г-на Мезенцева (заявки № 58290/08, 10825/11 и 73629/13), они являются членами коллегии адвокатов. Полицейские обыскали дома и офисы адвокатов. Заявители жаловались в национальные суды на незаконность ордеров на обыск и / или на порядок проведения обысков. Их жалобы удовлетворены не были.
В. Жалобы
1. Жалоба № 11264/04, «Круглов против России»
6. Господин Круглов (ранее господин круг) подозревался в клевете на высокопоставленного судью.
7. 20 октября 2003 года Самарский районный суд Самары санкционировал обыск в квартире господина Круглова. Суд установил, что на основании представленных материалов имеются достаточные основания полагать, что орудия преступления могли находиться в его доме.
8. 21 октября 2003 года полиция провела обыск в квартире, указанной в судебном ордере на обыск. Поскольку это была фактически дом родителей господина Круглова, полиция обыскала еще одну квартиру, где действительно проживал господин Круглов. Они сделали это в рамках “срочной процедуры”, не испрашивая судебного ордера на обыск в этой квартире.
9. Г-н Круглов возбудил уголовное дело по статье 125 Уголовно-процессуального кодекса (далее-УПК), утверждая, что действия полиции в отношении обыска его второй квартиры были незаконными. 28 октября 2003 года суд отклонил его жалобу, постановив, что процедура обыска была соблюдена; что обыск был проведен на основании действительного судебного ордера на обыск и что не было никакой информации о том, что власти изъяли какую-либо частную или профессиональную конфиденциальную информацию, принадлежащую г-ну Круглову.
10. Г-н Круглов обжаловал решение суда от 20 октября 2003 года о выдаче ордера на обыск и решение суда по статье 125 УПК РФ от 28 октября 2003 года. Его апелляции были отклонены 5 декабря 2003 года.
2. Жалоба № 32324/06, «Бурага против России»
11. Мужа госпожи Бураги подозревали в краже.
12. 1 ноября 2005 года Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга санкционировал обыск в квартире госпожи Бураги. Суд постановил, что на основании представленных материалов имеются достаточные основания полагать, что документы, имеющие отношение к уголовному делу, могут находиться в доме госпожи Бураги.
13. Обыск был проведен 22 ноября 2005 года. В ходе обыска полицейские изъяли два компьютера центрального процессора, два мобильных телефона, компакт-диск и красную папку с какими-то документами, все принадлежащие госпоже Бураге. 24 ноября 2005 года эксперт изучил содержимое изъятых компьютерных блоков.
14. 30 ноября 2005 года госпожа Бурага обратилась к следователю с просьбой вернуть предметы, изъятые при обыске в ее квартире, поскольку она использовала их для своей профессиональной деятельности в качестве адвоката. 5 декабря 2005 года следователь ответил, что изъятые предметы будут возвращены, как только они перестанут быть нужны следственным органам. 13 декабря 2005 года вице-президент Коллегии адвокатов, членом которой была Г-жа Бурага, обратилась к следственным органам с просьбой вернуть изъятые в ходе обыска материалы, подпадающие под действие профессиональных юридических привилегий.
15. 19 декабря 2005 года два компьютера и мобильные телефоны были возвращены госпоже Бураге. Остальные изъятые предметы были приобщены к уголовному делу.
16. Тем временем г-жа Бурага обжаловала решение суда о выдаче ордера на обыск от 1 ноября 2005 года. Она утверждала, в частности, что суд не принял во внимание, что квартира принадлежит ей и что она является адвокатом, допущенным к адвокатуре, в результате чего была изъята информация, охватываемая профессиональной юридической тайной. 23 декабря 2005 года Свердловский областной суд отклонил апелляционную жалобу на том основании, что госпожа Бурага не доказала, что она использовала свою квартиру для профессиональной деятельности.
17. Госпожа Бурага также возбудила дело по статье 125 УПК РФ, пожаловавшись на действия полиции при проведении обыска. Среди прочего она утверждала, что, узнав, что она адвокат, полиция должна была прекратить обыск. Г-жа Бурага далее жаловалась на незаконный захват ее компьютерных процессоров и документов, которые содержали юридически конфиденциальную информацию о ее клиентах. Она также пожаловалась на то, что полиция отказалась разрешить ее адвокату помогать ей во время обыска. Судебные решения по этой жалобе дважды отменялись, и 3 февраля 2009 года ее жалоба была в конечном итоге отклонена. Суд установил, что обыск был законным и обоснованным; он был основан на действительном судебном ордере на обыск, который был выдан не в отношении г-жи Бураги, а в отношении ее мужа; г-жа Бурага не упомянула о своем статусе адвоката в протоколе обыска; не было никакой информации о том, что были изъяты какие-либо юридически привилегированные материалы.; а ее адвокату, мистеру К., не разрешили присутствовать на обыске, потому что к тому времени, когда он приехал, обыск уже начался.
18. Решение суда от 3 февраля 2005 года было оставлено в силе по апелляции 6 марта 2005 года.
3. Жалоба № 26067/08, «Белинская против России»
19. Г-н Л., проживавший вместе с г-жой Белинской в ее квартире, подозревался в торговле наркотиками.
20. 26 июля 2006 года Выборгский районный суд Санкт-Петербурга санкционировал обыск в квартире госпожи Белинской. Суд постановил, что, поскольку Л. проживал в этой квартире, там могут находиться предметы и документы, которые могут быть использованы в качестве улик и для установления личности лица, совершившего преступление.
21. 30 марта 2007 года в доме госпожи Белинской был произведен обыск. Она возбудила дело по статье 125 УПК РФ с жалобой на неправомерные действия властей при обыске ее квартиры. В частности, она утверждала, что после того, как она сказала полицейским, что является адвокатом, они должны были прекратить обыск. 25 июля 2007 года Выборгский районный суд отклонил ее жалобу. Суд постановил, что обыск был основан на действительном судебном ордере на обыск, выданном в рамках продолжающегося уголовного расследования не в отношении г-жи Белинской, а в отношении Л., подозреваемого в совершении преступлений, связанных с наркотиками.; что г-жа Белинская не сделала никаких замечаний, в том числе о своем адвокатском статусе, в протоколе обыска и что никакие документы, подлежащие юридической защите, не были изъяты.
22. Вышеупомянутое решение суда было оставлено в силе в апелляционном порядке 17 октября 2007 года.
4. Жалоба № 58290/08, «Федоров против России»
а) судебный ордер на обыск
23. Господин Федоров-юрист, работающий в правозащитной организации. Он не является членом Коллегии адвокатов.
24. 6 августа 2007 года господин Федоров был привлечен к защите господина Е., который подозревался в краже. 13 августа 2007 года Ибресинский районный суд Республики Чувашия санкционировал обыск в квартире господина Федорова. Было установлено, что имеются основания полагать, что похищенные Е. предметы могут находиться в доме г-на Федорова, и таким образом обыск поможет выявить улики, имеющие значение для уголовного расследования.
25. 14 августа 2007 года следователь произвел обыск в квартире господина Федорова в присутствии господина Федорова и двух свидетелей. Он нашел и изъял два браслета, кольцо, радиоприемник и блокнот.
b) судебный пересмотр решения о выдаче ордера на обыск 26. 18 сентября 2007 года Верховный Суд Чувашской республики отменил постановление от 13 августа 2007 года и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Суд, в частности, постановил, что заключение суда первой инстанции о возможном нахождении похищенного имущества в доме господина Федорова не соответствует фактам уголовного дела.
27. 3 октября 2007 года Ибресинский районный суд Республики Чувашия, заново рассмотрев дело, постановил, что следственные органы не предоставили достаточных сведений для обоснования своего ходатайства об обыске квартиры господина Федорова, и соответственно отклонил это ходатайство. В тот же день ему были возвращены вещи, изъятые из квартиры господина Федорова.
28. 13 ноября 2007 года Верховный Суд Республики Чувашия оставил это решение в силе.
с) процедуры компенсации
29. 31 марта 2008 года г-н Федоров возбудил судебное дело против Министерства финансов Российской Федерации в Ленинском районном суде г. Чебоксары, Республика Чувашия (далее-Ленинский районный суд). Он требовал компенсации морального вреда на том основании, что обыск в его квартире был объявлен незаконным.
30. 22 мая 2008 года Ленинский районный суд отклонил иск господина Федорова как необоснованный. 25 июня 2008 года Верховный Суд Чувашской Республики оставил в силе это решение по апелляционной жалобе.
5. Жалоба № 60648/08, «Фаст против России»
31. Полиция расследовала якобы сфальсифицированные иски о возмещении убытков и судебных издержек от ОАО » РЖД «с использованием поддельных документов – счетов за юридические услуги, оказанные юридической фирмой «правовое содействие», где работала госпожа Фаст.
32. 3 сентября 2008 года Ленинский районный суд Нижнего Новгорода удовлетворил ходатайство следователя о выдаче ордера на обыск помещения юридической фирмы, признав его «обоснованным».
33. 5 сентября 2008 года полиция провела обыск в офисе госпожи Фаст. В ходе обыска у нее изъяли семь компьютерных центральных процессоров.
34. 17 октября 2008 года апелляционная жалоба, поданная г-жой Фаст, утверждавшей, что ордер на обыск от 3 сентября 2008 года и изъятие компьютерных блоков были незаконными, была отклонена.
35. 29 мая 2009 года уголовное дело, в рамках которого был проведен обыск в офисе госпожи Фаст, было закрыто за отсутствием состава преступления. На неопределенный день после этого изъятые компьютерные блоки были возвращены г-же Фаст.
6. Жалоба № 2397/11, «Балян и другие против России»
36. Власти возбудили уголовное дело в отношении Г. и Б. и других неустановленных лиц, которые подозревались в осуществлении предпринимательской деятельности без соответствующей лицензии и с использованием фиктивных фирм. По-видимому, следственные органы полагали, что юридическая фирма ЗАО “принцип права” могла располагать информацией об этих фиктивных компаниях. Она обратилась в суд за ордером на обыск помещения фирмы.
37. 17 декабря 2009 года Тверской районный суд Москвы выдал ордер на обыск в отношении юридической фирмы. Суд постановил, что ходатайство следователя о выдаче ордера на обыск соответствовало уголовно-процессуальным требованиям к его форме и содержанию и что у следователя имелись достаточные основания полагать, что предметы и документы, имеющие значение для расследования, могли находиться в помещении юридической фирмы. 25 декабря 2009 года был проведен обыск.
38. Офисы заявителей г-на Баляна, г-на Соколова и г-на Соловьева (которые все являются адвокатами) находились на территории этой юридической фирмы, и во время обыска фирмы были также осмотрены их офисы.
39. В ходе обыска полицейские изъяли центральный процессор компьютера и два жестких диска. В кабинете господина Баляна был изъят металлический сейф с деньгами. 14 января 2010 года он попросил следователя вернуть ему сейф с его содержимым. 19 января 2010 года следственные органы изучили находившиеся в сейфе предметы и документы и пришли к выводу, что они не имеют отношения к расследуемому уголовному делу. 19 марта 2010 года следователь вынес постановление о возврате сейфа с его содержимым господину Баляну. Решение было приведено в исполнение в тот же день.
40. 24 марта 2010 года Московский городской суд отменил решение суда от 17 декабря 2009 года, поскольку в ордере на обыск не были указаны конкретные основания для обыска, а также точные документы и предметы, подлежащие изъятию. Он направило дело на новое рассмотрение.
41. Исходя из того, что решение суда от 17 декабря 2009 года было отменено, г-н Балян, г-н Соколов и г-н Соловьев по меньшей мере четыре раза просили следователя вернуть изъятые предметы. 29 марта, а также 5, 9 и 16 апреля 2010 года следователь отказал в удовлетворении их ходатайств. В постановлениях следователя указывалось, что г-н Балян, г-н Соколов и г-н Соловьев вправе оспорить в суде отказ в возврате их компьютерного блока и двух жестких дисков. Похоже, что эти устройства до сих пор не возвращены.
42. 16 апреля 2010 года Тверской районный суд Москвы провел новое слушание по ходатайству следователя о выдаче ордера на обыск. Хотя тогдашний представитель г-на Баляна (г-н Николаев), г-н Соколов и г-н Соловьев прибыли на слушание и судья разрешил им остаться, им не было разрешено делать какие-либо заявления. Суд сослался на пункт 3 статьи 165 УПК РФ (см. пункт 90 ниже), который предусматривает только право прокурора и следователя участвовать в судебных заседаниях по ордерам на обыск. Суд вновь санкционировал обыск в юридической фирме. Он установил, что ходатайство следователя о выдаче ордера на обыск соответствует уголовно-процессуальным требованиям и что имеются достаточные основания полагать, что предметы и документы, имеющие отношение к уголовному делу, могут находиться в офисе юридической фирмы. Суд также отметил, что с учетом того, что г-н Балян, г-н Соколов и г-н Соловьев имели статус адвокатов, обыск их юридической фирмы был возможен на основании судебного ордера на обыск.
43. 23 июня 2010 года апелляция, поданная г-ном Баляном, г-ном Соколовым и г-ном Соловьевым с жалобой на ордер на обыск от 16 апреля 2010 года, была отклонена.
44. Между тем, господин Балян также возбудил дело по статье 125 УПК РФ, жалуясь на порядок проведения обыска и изъятия документов и предметов. В частности, он утверждал, что судебный ордер на обыск от 17 декабря 2009 года был выдан в отношении юридической фирмы, но не касался его адвокатской конторы, обыск которой должен был быть санкционирован на индивидуальной основе. 4 июня 2010 года его жалоба была отклонена. Суд постановил, что обыск был проведен в соответствии с уголовно-процессуальными требованиями и что он был основан на действительном судебном ордере на обыск, выданном в рамках продолжающегося уголовного расследования.
45. 2 августа 2010 года указанное решение было оставлено в силе в апелляционном порядке.
7. Жалоба №. 10825/11, «Силиванов против России»
46. Господин Силиванов-практикующий юрист, но не член коллегии адвокатов. Он оказывал юридические услуги г-же М., которая впоследствии стала объектом уголовного расследования в связи с незаконными сделками с недвижимостью.
47. 16 июля 2010 года Кировский районный суд Екатеринбурга удовлетворил ходатайство следователя о выдаче ордера на обыск в квартире господина Силиванова, признав его обоснованным. Суд постановил, что, поскольку г-н Силиванов был тесно связан с г-жой М., предметы и документы о ее сделках с недвижимостью, имеющие отношение к расследованию, могут находиться в доме г-на Силиванова. 20 июля 2010 года в доме господина Силиванова был произведен обыск.
48. Господин Силиванов обжаловал решение суда от 16 июля 2010 года о выдаче ордера на обыск, заявив, что оно было необоснованным, чрезмерно широким и непропорциональным. Г-н Силиванов также опирался на прецедентное право суда, требующее наличия специальных процессуальных гарантий в отношении обысков в помещениях адвокатов. 11 августа 2010 года Свердловский областной суд оставил в силе решение о выдаче ордера на обыск.
8. Жалоба № 14244/11, Белинская и другие против России
49. Госпожа Белинская подозревалась в причастности к изготовлению якобы поддельного медицинского заключения о состоянии здоровья ее клиента, господина Маковоза. Другими клиентами госпожи Белинской в то время были господин Соколов и господин Бурыкин.
50. 25 марта 2010 года Калининский районный суд Санкт-Петербурга санкционировал обыск в офисе госпожи Белинской. Было установлено, что поддельное медицинское заключение было выдано по просьбе г-жи Белинской в качестве адвоката, и поэтому предметы и документы, имеющие отношение к ведущемуся уголовному расследованию, могли находиться в ее офисе. Суд постановил изъять все устройства хранения данных с информацией о медицинском заключении.
51. 26 марта 2010 года полиция провела обыск в офисе госпожи Белинской. Во время обыска у нее изъяли жесткий диск и два компьютера, принадлежащие ей. Г-жа Белинская подала апелляцию, утверждая, что судебный ордер на обыск от 25 марта 2010 года был незаконным. Ее апелляция была отклонена 11 мая 2010 года.
52. Г-жа Белинская и Г-Н Маковоз также возбудили дело по статье 125 УПК РФ. Они жаловались, что во время обыска не было обеспечено никаких специальных процессуальных гарантий и что жесткий диск и компьютеры госпожи Белинской были изъяты. Жалоба была отклонена 15 июня 2010 года. Калининский районный суд Санкт-Петербурга установил, что в отношении господина Маковоза возбуждено уголовное дело; следователь имел “основания полагать, что госпожа Белинская причастна к совершенному преступлению»; обыск в квартире адвоката был надлежащим образом санкционирован судом.; «ордер на обыск не содержал никаких ограничений»; г-жа Белинская не сделала никаких замечаний в протоколе обыска; и что отказ в возвращении изъятых предметов был обоснован необходимостью проведения экспертизы этих предметов. Компьютер госпожи Белинской вернули. Таким образом, суд не нашел доказательств незаконного вмешательства в деятельность госпожи Белинской в качестве адвоката или в ее личную и семейную жизнь. 30 августа 2010 года указанное решение суда было оставлено в силе в апелляционном порядке.
53. Дело, возбужденное господином Соколовым по статье 125 УПК РФ, было прекращено 16 августа 2010 года. Калининский районный суд Санкт-Петербурга отказался рассматривать жалобу на том основании, что не было допущено никакого нарушения прав и свобод г-на Соколова, поскольку не было произведено обыска или изъятия документов или предметов, связанных с ним, а компьютер г-жи Белинской уже возвращен ей. 30 сентября 2010 года это решение было оставлено в силе в апелляционном порядке.
54. Дело, возбужденное господином Бурыкиным по статье 125 УПК РФ, было прекращено 10 августа 2010 года. Калининский районный суд Санкт-Петербурга установил, что в отношении г-на Маковоза возбуждено уголовное дело; что у следователя были основания полагать, что г-жа Белинская причастна к совершенному преступлению; обыск в ее квартире был надлежащим образом санкционирован судом; г-жа Белинская не сделала никаких замечаний в протоколе обыска, следовательно, не было никаких доказательств того, что изъятые документы или предметы содержали сведения, подпадающие под профессиональную юридическую тайну. 23 сентября 2010 года указанное решение суда было оставлено в силе в апелляционном порядке.
9. Жалоба № 78187/11, «Булычева против России»
55. Офис г-жи Булычевой находился на территории компании, принадлежащей г-же М. полиция подозревала последнюю в причастности к незаконным денежным переводам. Поскольку г-жа Булычева работала на территории компании г-жи М., полиция также подозревала ее в причастности.
56. 22 апреля 2011 года Кировский районный суд Хабаровска санкционировал обыск в офисе госпожи Булычевой на том основании, что там могли находиться предметы и документы, имеющие отношение к уголовному делу.
57. Обыск в офисе госпожи Булычевой был проведен 25 апреля 2011 года.
58. 7 июня 2011 года жалоба г-жи Булычевой на незаконность судебного ордера на обыск от 22 апреля 2011 года была отклонена.
10. Жалоба № 18403/13, «Моисеева против России»
59. Госпожа Моисеева подозревалась в краже трех томов уголовного дела своего подзащитного. 13 июля 2012 года Первореченский районный суд Владивостока выдал два идентичных ордера на обыск: один-в доме госпожи Моисеевой, другой-в ее офисе. Суд постановил, что обыски были необходимы для того, чтобы найти украденные документы.
60. 28 августа 2012 года апелляционная жалоба г-жи Моисеевой, оспаривающей законность судебного ордера на обыск от 13 июля 2012 года, была отклонена.
11. Жалоба № 73629/13, «Мезенцев против России»
61. Господин Мезенцев-практикующий юрист, но не член коллегии адвокатов. В 2011 году представлял интересы компании П. в налоговом споре. В 2012 году налоговые органы сообщили в полицию о предполагаемом преступлении уклонения от уплаты налогов директором компании П.
62. 10 октября 2012 года полиция провела осмотр места преступления (осмотр места происшествия) в кабинете господина Мезенцева. Они изъяли два документа и жесткий диск компьютера господина Мезенцева, содержащий информацию о компании П., а также других компаниях и бизнесменах, представленных господином Мезенцевым в других налоговых спорах. Впоследствии налоговые органы использовали информацию с жесткого диска в качестве доказательства по меньшей мере в трех своих спорах с клиентами господина Мезенцева. В конце марта 2013 года полиция вернула жесткий диск господину Мезенцеву. Никаких уголовных обвинений мистеру М. никогда не предъявлялось.
63. Господин Мезенцев возбудил дело по статье 125 УПК РФ, заявив, что действия полиции были незаконными. Он спорил, в  в частности, что, хотя он не является членом Коллегии адвокатов, он является адвокатом, которому закон разрешает оказывать юридические услуги, и что он обязан соблюдать конфиденциальность по отношению к своим клиентам. Поэтому во время обыска в его кабинете должны были соблюдаться специальные процессуальные гарантии, такие как предварительное разрешение суда.
64. 18 марта 2013 года Ленинский районный суд города Орска отклонил жалобу господина Мезенцева, не обнаружив нарушений при проведении осмотра места преступления в его служебном кабинете. В частности, суд установил, что полиция искала информацию о преступной деятельности в компании П. Они получили «достаточную информацию, дающую основания полагать, что предметы и документы, касающиеся деятельности компании П., могут находиться в офисе …». Полиция провела «осмотр места преступления» в офисе г-на Мезенцева, который не требовал предварительного судебного разрешения в соответствии с УПК; г-н Мезенцев был проинформирован о своих правах; присутствовали два свидетеля; и они вместе с г-ном Мезенцевым имели возможность внести свои замечания в протокол осмотра места преступления. Суд далее постановил, что предварительное разрешение на обыск требуется от суда только в отношении членов коллегии адвокатов, каковым г-н Мезенцев не являлся. Наконец, суд не нашел доказательств того, что права господина Мезенцева были нарушены в результате обыска и изъятия его компьютера. 30 апреля 2013 года Оренбургский областной суд оставил в силе решение апелляционной инстанции, поддержав доводы суда первой инстанции.
12. Жалоба № 7101/15, «Лазуткин против России»
65. Федеральная Служба безопасности (далее-ФСБ) подозревала неустановленных лиц в передаче денежных средств через компанию А. 23 сентября 2014 года Свердловский областной суд г. Екатеринбурга удовлетворил ходатайство сотрудника ФСБ о санкционировании проведения оперативно-розыскных мероприятий (в соответствии с Законом Об оперативно-розыскной деятельности, см. пункт 88 ниже) в форме «осмотра» (обследование) дома, офиса и рабочего места господина Лазуткина в компании А. Суд установил, что ФСБ располагала информацией о причастности господина Лазуткина к незаконным валютным операциям с использованием поддельных документов, а значит, документы и предметы, используемые для преступной деятельности, могли находиться в его помещении.
66. В ходе обысков 25 сентября 2014 года полицейские изъяли две записные книжки господина Лазуткина и четыре компьютера, принадлежащие компании А., содержащие, в том числе, документы, подлежащие легализации. 27 апреля 2016 года следователь вынес постановление о сохранении изъятых предметов в качестве вещественных доказательств. Судя по всему, изъятые предметы господину Лазуткину возвращены не были.
13. Жалоба № 29786/15, «Парначев и другие против России»
67. Заявители-г-н Парначев, г-н Прохоров, г-н Пестов и г-н Рожков (все они являются адвокатами) — были членами Новосибирской городской адвокатской Ассоциации (“НГАА”). Клиент господина Прохорова подозревался в незаконном присвоении денежных средств путем перечисления денежных средств за консультационные и юридические услуги аудиторской фирме «компания Н.» И НГАА. 5 октября 2014 года Октябрьский районный суд Новосибирска санкционировал обыск помещений (расположенных в одном здании), занимаемых НГАА, компанией Н. а также других юристов для поиска и изъятия документов, связанных с оказанием консультационных и юридических услуг компанией Н. И НГAA. Судебный ордер на обыск содержал подробный перечень документов, которые искали следователи. Суд также постановил наложить арест на все устройства и мобильные телефоны, содержащие корреспонденцию, связанную с оказанием консультационных и юридических услуг компанией Н. И НГAA. Обыск проходил с 4 часов вечера 6 октября 2014 года до 11 часов утра 8 октября 2014 года, в результате чего полицейские изъяли все компьютеры и жесткие диски. Судя по всему, изъятые предметы возвращены не были.
68. Г-н Парначев, г-н Прохоров, г-н Пестов и г-н Рожков обжаловали решение суда о выдаче ордера на обыск и арест от 5 октября 2014 года. В частности, они утверждали, что обыск в помещениях адвоката должен касаться отдельного адвоката, а не помещений, в которых работают все адвокаты. Г-н Парначев, г-н Прохоров, г-н Пестов и г-н Рожков считают, что обыски в их офисах представляли собой непропорциональное вмешательство в их права, предусмотренные статьей 8 Конвенции, поскольку они нарушали профессиональную тайну без применения каких-либо процессуальных гарантий, как того требует судебная практика. 3 декабря 2014 года Новосибирский областной суд отклонил апелляционную жалобу. 25 февраля 2015 года была также отклонена поданная ими кассационная жалоба. Вторая кассационная жалоба была удовлетворена, и решение суда первой инстанции о выдаче ордера на обыск было направлено в Апелляционный суд для повторного рассмотрения. 9 декабря 2016 года Новосибирский областной суд постановил внести изменения в первоначальный ордер на обыск от 5 октября 2014 года, уточнив более подробно документы, подлежащие розыску следственными органами.
14. Жалоба№ 19667/16, «Поняева против России»
69. Полиция расследовала дело господина Н. по подозрению в мошенничестве. Госпожа Поняева оказывала юридические услуги компаниям господина Н., и полиция заподозрила ее в причастности к предполагаемому мошенничеству. Ни г-на Н., ни г-жу Поняеву никогда официально не обвиняли в совершении каких-либо правонарушений.
a) в кабинете г-жи Поняевой
70. 26 января 2015 года Московский районный суд Санкт-Петербурга санкционировал обыск в офисе компании, которая являлась клиентом госпожи Поняевой и где она снимала помещение для работы. Суд постановил, что ходатайство следователя о выдаче ордера на обыск было законным, обоснованным и, следовательно, должно было быть удовлетворено. Суд отметил, что представленные ему материалы объективно свидетельствуют о том, что у следователя имелись достаточные основания полагать, что предметы и документы, имеющие значение для расследования, могли находиться на территории предприятия, принадлежащего г-ну Н. Cудье было известно, что г-жа Поняева представляла интересы г-на Н. в судах и других органах власти, но он счел необоснованным, что г-жа Поняева была членом Коллегии адвокатов и что она действительно имела рабочее место на предприятии.
71. Г-жа Поняева возбудила дело по статье 125 УПК, жалуясь на то, что полиция, обыскивая офис компании, также обыскала отдельное рабочее место, которое она там арендовала, несмотря на ее статус адвоката.
72. 15 апреля 2015 года жалоба госпожи Поняевой была отклонена. Суд установил, что обыск проводился на основании действительного судебного приказа. Он также изучил протокол обыска, в котором содержался комментарий об изъятии юридически привилегированных документов г-жи Поняевой. Суд допросил свидетеля, который подтвердил позицию госпожи Поняевой, но отклонил ее показания как недостоверные. Таким образом, суд пришел к выводу об отсутствии доказательств того, что документы, подпадающие под действие профессиональной юридической привилегии, были изъяты. Суд счел, что остальная часть жалобы г-жи Поняевой связана скорее с допустимостью доказательств и, таким образом, находится вне его компетенции.
73. Указанное решение суда было оставлено в силе в апелляционном порядке 25 августа 2015 года.
b) обыск квартиры г-жи Поняевой
74. 13 февраля 2015 года Приморский районный суд Санкт-Петербурга санкционировал обыск в квартире госпожи Поняевой, признав «объективную необходимость» его проведения.
75. 8 сентября 2016 года Санкт-Петербургский городской суд отклонил апелляционную жалобу г–жи Поняевой на решение о выдаче ордера на обыск и прекратил производство по делу, поскольку уголовное дело, по которому был произведен обыск в квартире г–жи Поняевой, уже направлено в суд.
15. Жалоба № 36833/16, «Левченко против России»
76. Власти расследуют незаконные переводы денег на основании якобы сфальсифицированного арбитражного решения. Они решили ходатайствовать о выдаче ордера на обыск в офисе Арбитражного суда, расположенном в адвокатском объединении «Городская», возглавляемом господином Левченко. 15 апреля 2015 года Ленинский районный суд Оренбурга удовлетворил ходатайство о выдаче ордера на обыск на том основании, что это будет способствовать установлению дополнительной информации, имеющей отношение к расследованию уголовного дела.
77. 16 апреля 2015 года полиция провела обыск в офисе Арбитражного суда, предположительно также принадлежащего коллегии адвокатов “Городская». Они изъяли записные книжки адвокатов и вернули их через год и три месяца. В материалах дела указывается, что адвокат из другой адвокатской ассоциации был в конечном итоге осужден в связи с незаконными денежными переводами, находящимися под следствием.
78. Г-н Левченко возбудил дело по статье 125 УПК РФ, заявив, что ордер на обыск касался только офиса Арбитражного суда и, таким образом, обыск офиса Ассоциации адвокатов был незаконным. Он также жаловался на незаконный захват его записной книжки, содержащей информацию, подлежащую профессиональной юридической защите. 13 мая 2015 года Ленинский районный суд установил, в частности, что первоначально санкционировал проведение обыска в рамках расследования уголовного дела; в обыске принимали участие понятые; Рабочее место г-на Левченко было подвергнуто обыску, поскольку не было физического разделения между ним и офисом Арбитражного суда; и изъятие записной книжки г-на Левченко также было законным. Апелляционная жалоба, поданная г-ном Левченко, была отклонена 20 июля 2015 года; две кассационные жалобы были отклонены 29 октября 2015 года и 24 декабря 2015 года соответственно.
16. Жалоба № 39456/16, «Пашкина и другие против России»
79. 24 марта 2016 года Центральный районный суд города Сочи санкционировал обыск в офисе адвокатов г-жи Пашкиной, г-на Привалова и г-на Левина. Суд сослался на «результаты оперативно-розыскных мероприятий» ФСБ и необходимость сбора доказательств для расследования уголовного дела.
80. 25 марта 2016 года власти провели обыск в офисе и изъяли несколько файлов судебных дел и информационную базу данных со всех компьютеров офиса. 12 мая 2016 года решение суда о выдаче ордера на обыск было оставлено в силе в апелляционном порядке.
II. Соответствующее внутреннее и международное право и практика
a. оказание юридической помощи и услуг
1. Виды юридических консультантов
81. Что касается юридических консультаций, то в российском законодательстве проводится различие между юридической помощью (юридическая помощь), оказываемой квалифицированными адвокатами, и юридическими услугами (юридические услуги), которые могут оказываться “другими лицами”, такими как штатные адвокаты, партнеры или сотрудники юридических фирм или других организаций, оказывающих юридические консультации, или независимые юридические консультанты, зарегистрированные в качестве индивидуальных предпринимателей (раздел 1 Закона Об адвокатах (закон № 63-ФЗ от 31 мая 2002 года)). Адвокаты — это независимые юридические консультанты, которые были допущены к адвокатуре и которые не могут быть наняты организацией (раздел 2 Закона Об адвокатах). Нет никаких квалификационных требований, которые должны быть удовлетворены для того, чтобы быть допущенными к оказанию юридических услуг.
2. Право представлять стороны в судебном разбирательстве
82. Стороны Конституционного, уголовного, гражданского, хозяйственного и административного судопроизводства могут быть представлены адвокатом или “иным лицом” следующим образом.
(b) Уголовный процесс
83. В соответствии с пунктом 2 статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса (далее-УПК) подсудимый может быть представлен в уголовном процессе против него адвокатом. С согласия суда ответчик может быть также представлен “другим лицом » вместе с адвокатом. В уголовном судопроизводстве перед мировыми судьями место адвоката может занимать “другое лицо».
(c) Гражданское судопроизводство
84. Согласно Статье 49 Гражданского процессуального кодекса (далее-ГПК), представители в гражданском судопроизводстве должны быть дееспособными и иметь доверенность на ведение дела.
(d) Арбитражное производство
85. В соответствии с пунктами 3 и 6 статьи 59 Арбитражного процессуального кодекса (далее-УПК) стороны могут быть представлены адвокатами и «иными лицами», обладающими правоспособностью и доверенностью на ведение дела.
(l) административное производство
86. Согласно статьям 55 §§ 1 и 3 Кодекса административного судопроизводства (далее-КоАП), представителями в административном производстве могут быть адвокаты и “иные лица”, обладающие полной дееспособностью, юридическим образованием и доверенностью на ведение дела.
2. Профессиональная тайна и другие обязательства
87. Адвокаты обязаны соблюдать Кодекс профессиональной этики (раздел 7 (4) Закона Об адвокатах); любое нарушение Кодекса влечет за собой дисциплинарную ответственность. Их обязанности включают в себя обязанность соблюдать конфиденциальность по отношению к своим клиентам (статья 6(5) Закона Об адвокатах). Любой обыск в помещении адвоката подлежит определенным процедурным гарантиям (см. пункт 93 ниже). В отношении других юридических консультантов не существует каких-либо особых профессиональных требований или дисциплинарной ответственности. Их помещения не имеют никакой специальной защиты от обысков.
3. Разрешение на проведение обысков
1. Общие условия
88. Закон Об оперативно-розыскной деятельности (Закон № 144FZ от 12 августа 1995 года-далее “ОСАА”) предусматривает, что следственные органы могут осуществлять различные оперативно-розыскные мероприятия, включая “осмотр помещений, зданий, сооружений, земельных участков и транспортных средств” (раздел 6(8)). Оперативно-розыскные мероприятия, сопряженные с посягательством на конституционное право, в том числе на неприкосновенность жилища, могут проводиться с санкции суда (статья 8).
89. УПК РФ предусматривает, что осмотр места преступления, земельного участка, жилых и иных помещений, предметов и документов может производиться с целью обнаружения следов преступления или иных обстоятельств, имеющих значение для расследования (пункт 1 статьи 176). Осмотр места преступления жилого помещения может производиться только с согласия жильцов или на основании судебного постановления (статья 176 § 5). В последнем случае ходатайство о выдаче судебного ордера подается в порядке, предусмотренном статьей 165.
90. Для проведения обыска по месту жительства требуется ордер на обыск, выданный судом на основании заявления следователя (статья 165). Прокурор и следователь вправе участвовать в судебном заседании по ходатайству следователя о выдаче ордера на обыск (пункт 3 статьи 165).
91. Конституционный Суд России в своем постановлении от 10 марта 2005 года № 70-О постановил, что статья 165 § 3 не лишает лица, в жилище которого производился обыск, возможности участвовать в судебном пересмотре законности обыска.
92. УПК РФ предусматривает, что имеются основания для проведения обыска, если имеется достаточная информация, позволяющая полагать, что орудия преступления или предметы, документы или ценности, имеющие отношение к уголовному делу, могут быть найдены в конкретном месте или у конкретного лица (пункт 1 статьи 182). При обыске может присутствовать адвокат лица, в помещении которого производится обыск (статья 182 § 11).
2. Обыск помещения адвоката
93. Обыск жилых и служебных помещений адвоката должен быть санкционирован судебным ордером. Информация, предметы и документы, полученные в ходе обыска, могут быть использованы в качестве доказательств только в том случае, если они не подпадают под действие закона Об адвокатской тайне по данному уголовному делу (пункт 3 статьи 8 Закона Об адвокатах).
94. Конституционный Суд предложил законодателю принять дополнительные гарантии для проведения обысков в помещениях адвокатов, в частности обеспечить, чтобы документы, подпадающие под действие профессиональной юридической привилегии, рассматривались иначе, чем обычные материалы (резолюция 33P/2015 от 17 декабря 2015 года). С 17 апреля 2017 года новая статья 450.1 УПК РФ предусматривает, что обыск в помещении адвоката допускается только в случае, если он является подозреваемым по уголовному делу, на основании судебного ордера и в присутствии представителя соответствующей коллегии адвокатов. Осмотр места преступления в помещении адвоката может быть проведен в исключительных случаях без соблюдения указанных условий.
3. Изъятие и хранение в качестве вещественных доказательств
95. Статья 81 § 4 УПК предусматривает, что предметы, изъятые в ходе расследования, но не сохраненные в качестве вещественных доказательств, должны быть возвращены лицам, у которых они были изъяты. С 28 июня 2012 года к таким объектам относятся электронные носители информации, которые могут быть возвращены их владельцу после осмотра и других необходимых следственных действий, если это не компрометирует доказательства.
96. С 3 июля 2016 года новая статья 81.1 УПК РФ предусматривает, что следователь обязан принять решение о сохранении изъятого предмета в качестве вещественного доказательства в течение десяти дней с момента изъятия. При наличии значительного количества изъятых предметов или иных объективных обстоятельств срок может быть продлен до тридцати дней. Изъятые предметы, не подлежащие хранению в качестве вещественных доказательств, подлежат возврату в течение пяти дней после истечения указанных сроков.
97. С 27 декабря 2018 года статья 164 § 4.1 УПК РФ запрещает необоснованное применение мер, способных прервать законную деятельность юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, в том числе изъятие электронных устройств хранения данных в рамках расследования отдельных преступлений, за исключением ряда случаев. В соответствии с пунктом 3 статьи 164.1 следователь может копировать информацию, содержащуюся на электронных носителях информации.
4. Судебное рассмотрение
1. ОРМ
98. Судебное решение, санкционирующее проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе обыск помещений, обжалованию не подлежит. Однако заинтересованное лицо может оспорить в суде действия органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, даже если эти действия были санкционированы судом (пункты 3 и 9 статьи 5 и постановление Конституционного суда № 86-О от 14 июля 1998 года).
99. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 10 февраля 2009 года № 1 постановил, что действия должностных лиц или государственных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность по ходатайству следователя, могут быть обжалованы в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 125 УПК РФ.
2. Уголовный процессуальный кодекс
100. Решения и действия или бездействие следователя или прокурора, способные отрицательно повлиять на конституционные права или свободы участников уголовного судопроизводства, подлежат судебному пересмотру. После рассмотрения жалобы суд либо признает оспариваемое решение, действие или бездействие незаконными или необоснованными и поручает ответственному должностному лицу устранить указанный недостаток, либо отклоняет жалобу (пункт 5 статьи 125). При поручении должностному лицу устранить указанный недостаток суд не вправе указывать какие-либо конкретные меры, подлежащие принятию должностным лицом, либо отменять, либо требовать от должностного лица отмены решения, признанного незаконным или необоснованным (пункт 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года № 1).
101. Все судебные решения, принятые на досудебной стадии уголовного дела, в том числе решения о санкционировании обыска по статье 165 УПК РФ, подлежат обжалованию (Статья 127).
V. Международно-Правовые Материалы
102. В соответствии с пунктом 22 основных принципов, касающихся роли адвокатов (принятых в 1990 году восьмым Конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями), «правительства признают и уважают, что все сообщения и консультации между адвокатами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений являются конфиденциальными».
103. В своей рекомендации Rec (2000) 21 Комитет министров Совета Европы рекомендует правительствам государств-членов принять все необходимые меры «для обеспечения соблюдения конфиденциальности отношений между адвокатом и клиентом». Исключения из этого принципа могут допускаться «только в том случае, если они совместимы с верховенством права».
104. В рекомендации 2085 (2016) и резолюции 2095 (2016) Парламентская ассамблея Совета Европы напомнила государствам-членам: о роли правозащитников и необходимости усиления их защиты.
105. В своей рекомендации Rec 2121 (2018) Парламентская Ассамблея далее предложила Комитету министров разработать и принять конвенцию о профессии юриста, основанную на стандартах, изложенных в рекомендации № 1. R (2000) 21 и другие соответствующие документы, включая Хартию основных принципов европейской юридической профессии Совета коллегий адвокатов и юридических обществ Европы, туринские принципы профессионального поведения юристов в XXI веке Международной Ассоциации юристов и стандарты международной Ассоциации адвокатов в отношении независимости юристов, международные принципы поведения юристов и руководство по установлению и поддержанию процедур рассмотрения жалоб и дисциплинарных взысканий. По мнению Парламентской ассамблеи, конвенция будет способствовать укреплению таких основополагающих гарантий, как юридическая профессиональная привилегия и конфиденциальность общения адвоката с клиентом.
Закон
I. объединение жалоб
106. В соответствии с пунктом 1 Правила 42 Регламента суда Суд принимает решение об объединении жалоб.
II. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
107. Заявители жаловались на то, что обыски в их жилых или служебных помещениях и изъятие электронных устройств, содержащих личную информацию или документы, подпадающие под действие профессиональной юридической привилегии, представляют собой нарушение статьи 8 Конвенции. Они также жаловались на то, что в нарушение статьи 13 Конвенции, вместе со статьей 8, у них не было никаких эффективных средств правовой защиты в отношении обысков в их помещениях. Соответствующие части положений Конвенции гласят следующее:
Статья 8
«1. Каждый человек имеет право на уважение своей частной и семейной жизни, своего дома и своей корреспонденции.
2. Государственный орган не может вмешиваться в осуществление этого права, за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественной безопасности или экономического благополучия страны, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.»
Статья 13
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, нарушены, должен иметь эффективное средство правовой защиты в Национальном органе, независимо от того, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.»
А. Оценка суда
108. Суд отмечает, что правительство не высказало никаких возражений относительно приемлемости этой части заявления. Тем не менее ему необходимо будет установить, подали ли заявители свои жалобы в течение шести месяцев после принятия окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. С этой целью он должен будет установить, какие средства правовой защиты имелись в наличии, если таковые имелись, и обладали ли они признаками эффективного средства правовой защиты.
1. Краткое изложение средств правовой защиты, использованных заявителями в настоящих делах
109. Суд с самого начала отмечает, что один заявитель не использовал никаких средств правовой защиты (заявление № 7101/15). Другие заявители использовали одно или два средства правовой защиты в отношении обысков в своих помещениях. В частности, заявители в четырех заявлениях оспаривали только действия следственных органов в ходе обысков (заявки № 11264/04 (второй обыск), 73629/13, 19667/16 (в отношении служебного обыска) и 36833/16). Заявители в девяти жалобах оспорили только законность ордеров на обыск (жалоба №. 11264/04 (первый поиск), 58290/08, 60648/08, 10825/11, 78187/11, 18403/13, 29786/15, 19667/16 (в отношении квартирного обыска и 39456/16). В четырех жалобах (жалобы № 32324/06, 26067/08, 2397/11 (первый заявитель) и 14244/11) заявители оспаривали как законность ордеров на обыск, так и законность действий властей во время обысков. На основании окончательного решения суд должен определить, при исчерпании какого из этих средств правовой защиты считать шестимесячный срок и соблюли ли его заявители.
110. Кроме того, одному заявителю удалось оспорить законность ордера на обыск в отношении его квартиры (заявление № 58290/08). Однако, когда он впоследствии подал заявление о возмещении ущерба, его гражданские иски были отклонены. Суд должен определить, соблюдал ли этот заявитель также правило шести месяцев.
1. Поиск под ОРМ: никакие средства защиты не были использованы
111. Заявитель по делу № 7101/15 (г-н Лазуткин) не подавал никаких жалоб в местные органы власти по поводу обыска его помещений, который был санкционирован в соответствии с ОРМ. Он подал заявление в суд в течение шести месяцев со дня обыска.
112. Ранее суд установил, что судебное решение, санкционирующее проведение оперативно-розыскных мероприятий в рамках ОРМ, не подлежало пересмотру вышестоящим судом и что никаких других средств правовой защиты в отношении таких решений не имелось (см. Avanesyan V. Russia, no.41152/06, § § 30-36, 18 сентября 2014 г.). Эти выводы применимы к делу господина Лазуткина, и правительство не возражало против этого. Таким образом, эта жалоба не может быть отклонена по причине не исчерпания или несоблюдения шестимесячного срока.
2. Судебный пересмотр условий ордеров на обыск
113. Заявители в двенадцати жалобах (заявки № 11264/04 (первый поиск), 32324/06, 26067/08, 58290/08, 60648/08, 2397/11 (первый заявитель), 10825/11, 14244/11, 78187/11, 18403/13, 29786/15, 19667/16 (в отношении обыска квартиры) и 39456/16) — некоторые из них в дополнение к использованию другого средства правовой защиты – обратились в вышестоящий суд с просьбой о полном пересмотре решения о выдаче ордера на обыск. Суд признает, что обжалование решения о выдаче ордера на обыск является эффективным средством правовой защиты. Шестимесячный срок исчисляется со дня принятия апелляционного решения. Все жалобы, кроме одного (жалоба № 58290/08, см. ниже), были поданы в суд в течение шести месяцев после вынесения апелляционного решения; поэтому они не были запоздалыми.
114. В жалобе № 58290/08 заявитель успешно обжаловал ордер на обыск. Затем он подал иск о компенсации в гражданские суды, который в конечном итоге был отклонен. Суд считает целесообразным исчеслять шестимесячный срок со дня вынесения окончательного решения от 25 июня 2008 года об отказе в удовлетворении требований заявителя о возмещении морального вреда за незаконный обыск. Поскольку он подал свое заявление в течение шести месяцев после принятия этого решения, оно не было запоздалым.
3. Судебный пересмотр порядка проведения обыска (статья 125 УПК РФ)
115. Заявители по восьми заявлениям (заявки № 11264/04 (второй поиск), 32324/06, 26067/08, 2397/11 (первый заявитель), 14244/11, 73629/13, 19667/16 (в отношении служебного поиска) и 36833/16) обратились с просьбой о судебном пересмотре в соответствии со статьей 125 УПК. Суд отмечает, что сфера судебного пересмотра в соответствии с этим положением ограничивалась рассмотрением того, как действовали государственные должностные лица. Судья, рассматривающий такую жалобу, обязан установить, соблюдали ли следственные органы применимые правовые требования и соблюдали ли они условия судебного разрешения. Рассмотрение в соответствии со статьей 125 УПК РФ не касалось юридических и фактических оснований для получения соответствующего судебного разрешения, то есть имелись ли соответствующие и достаточные основания для предоставления такого судебного разрешения и было ли оно совместимо с требованиями законодательства (см. Avanesyan, цитируемый выше, §§ 31 33, в отношении обысков, и Zubkov and Others v. Russia, nos.29431/05 и 2 других, §§ 95-97, 7 ноября 2017 г., в отношении надзорной деятельности). Даже если бы судья обнаружил нарушения в порядке проведения обыска, это не повлияло бы на действительность соответствующего судебного разрешения. Суд приходит к выводу о том, что судебный пересмотр в соответствии со статьей 125 УПК РФ не может обеспечить освобождение от ответственности в отношении жалоб на якобы незаконные судебные решения, в частности обыски или надзорные мероприятия.
116. Суд отмечает, что в одном из этих восьми дел (жалоба № 14244/11) заявители жаловались на обыск в офисе первой заявительницы и изъятие ее электронных устройств как в апелляционной жалобе на судебный ордер на обыск, так и в жалобах на якобы незаконные действия властей в соответствии со статьей 125 УПК. Заявители подали свою жалобу в суд 5 февраля 2011 года, что было за пределами шестимесячного срока в отношении апелляционного решения от 11 мая 2010 года о законности судебного ордера на обыск (см. § 51 выше) и в течение шестимесячного срока в отношении окончательных решений по жалобам в соответствии со статьей 125 УПК РФ (30 августа, 23 и 30 сентября 2010 года, см. §§ 52-54 выше). Суд отмечает, что судебный ордер на обыск от 25 марта 2010 года не накладывал “никаких ограничений” на усмотрение следователя при производстве обыска (см. § 50 выше). Таким образом, порядок проведения обыска квартиры и изъятия электронных устройств был обусловлен самим ордером на обыск и его условиями, а не незаконными действиями властей, например, противоречащими ордеру на обыск. Таким образом, жалоба, поданная в соответствии со статьей 125 УПК РФ, не могла служить основанием для удовлетворения жалоб заявителей, вытекающих из условий самого ордера на обыск.
117. Учитывая, что жалобы в соответствии со статьей 125 УПК РФ были неэффективными для жалоб заявителей, для целей исчисления шестимесячного срока следует принимать во внимание только апелляционное решение об ордере на обыск. Как отмечалось выше, заявители подали свои заявления более чем через шесть месяцев после принятия апелляционного решения в отношении ордера на обыск. Таким образом, эти жалобы должны быть признаны неприемлемыми в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
118. Что касается других заявителей, которые использовали жалобу в соответствии со статьей 125 УПК, то суд отмечает следующее. Два заявителя (заявки № 32324/06 и 26067/08) утверждали, что государственные служащие
должны были прекратить обыск помещений, узнав на месте, что эти помещения фактически использовались адвокатами. Три заявителя (заявки № 2397/11, 19667/16 и 36833/16) считали, что государственные должностные лица незаконно расширили обыск, распространив его на помещения, не охваченные ордерами на обыск. Два заявителя (заявки № 11264/04 (второй обыск) и 73629/13) жаловались на незаконные действия властей, поскольку обыски проводились в соответствии с процедурами, не требующими судебного разрешения вообще, будь то до или после обыска. В вышеуказанных обстоятельствах жалобы заявителей проистекали из того, как действовали власти, а не из каких-либо предполагаемых недостатков в соответствующем судебном разрешении, если таковое существовало. Учитывая полномочия судов по признанию таких действий незаконными или необоснованными, суд признает, что в указанных обстоятельствах попытки заявителей оспорить действия следственных органов в соответствии со статьей 125 УПК РФ были обоснованными.
119. Суд далее отмечает, что, за исключением одного (заявление № 36833/16), все вышеуказанные заявления были поданы в течение шести месяцев после принятия апелляционных решений по жалобам в соответствии со статьей 125 УПК. Таким образом, они не запоздали. Г-н Левченко (заявление № 36833/16) решил продолжить цепочку апелляций, используя двухступенчатую кассационную процедуру и подав заявление в суд в течение шести месяцев после его завершения. Эта процедура, хотя и касалась иска заявителя против государства, регулировалась CCrP. Что касается последнего, то суд установил в деле Кашлан против России ((дек.), № 60189/15, 19 апреля 2016 г.), что двухуровневая кассационная процедура не является эффективным средством правовой защиты в рамках производства по делу CCrP. Однако в то время решение Кашлана еще не было принято, и применялась предыдущая судебная практика, в которой кассационная процедура могла считаться эффективным средством правовой защиты (см. Кашлан, § 27; Мяличев против России [Комитет], 9237/14, § 13, 8 ноября 2016 года; и Рожкани против России [Комитет], 14918/14, § 25, 9 июля 2019 года). Таким образом, для заявителя не было необоснованным пытаться применить процедуру кассационного обжалования в то время. Соответственно, суд считает, что его ходатайство не было запоздалым.
1. Вывод
120. Таким образом, суд установил, что ни одна из жалоб, за исключением жалобы № 14244/11, не было подано с опозданием. Таким образом, жалоба № 14244/11 следует признать неприемлемой в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции. Жалобы, связанные с рассмотрением остальных жалоб, не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции или неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
По существу
1. Доводы сторон
121. Заявители утверждали, что обыски в их помещениях не соответствовали стандартам, установленным в статье 8 Конвенции. Судебные решения, санкционирующие проведение обысков, когда они были вынесены, не основывались на достаточных доказательствах, подтверждающих утверждения о том, что заявители владели запрашиваемой информацией. В четырнадцати заявлениях заявители не являлись официальными подозреваемыми в соответствующих расследованиях. В двенадцати заявлениях единственной связью заявителей с уголовными делами было то, что они оказывали юридические услуги физическому или юридическому лицу, участвующему в этих уголовных процессах. Кроме того, суды не уточнили подробно объем обысков и не дали никаких указаний, направленных на защиту документов, подлежащих профессиональной юридической защите. Наконец, обыски в помещениях и изъятия электронных устройств не сопровождались такими процедурными гарантиями, как присутствие независимых наблюдателей.
122. Правительство заявило, что обыски в помещениях заявителей проводились в соответствии с национальным законодательством и не нарушали прав заявителей, изложенных в Конвенции. Следственные органы проводили обыски в рамках предварительного расследования или в рамках уголовного производства в отношении заявителей или третьих лиц. Следственные органы получили судебное разрешение на проведение обысков в отношении адвокатов в установленном законом порядке. Те заявители, которые являются практикующими адвокатами, но не адвокатами, не имели права на такую же защиту, как и члены Коллегии адвокатов, однако процессуальные требования в отношении обысков в их помещениях также были соблюдены. Целью обысков было получение информации, необходимой для уголовного расследования. Следственные органы имели достаточные основания полагать, что заявители могли хранить такую информацию в своих помещениях. В судебных ордерах на обыск следственным органам предписывалось изымать только документы, относящиеся к соответствующим расследованиям. Правительство утверждало, что заявители не смогли доказать, что какие-либо личные или юридически привилегированные документы, не имеющие отношения к рассматриваемым расследованиям, были изъяты или использованы против кого-либо. Таким образом, обыски не затронули интересы заявителей или их клиентов. Судебные ордера на обыск были тщательно изучены, и решения судов об их выдаче были оставлены в силе в апелляционном порядке. Поэтому обыски были законными и соразмерными их законной цели.
2. Оценка суда
123. Суд отмечает, что следственные органы проводили “осмотры”, “осмотры на месте преступления” или «обыски» в домах или офисах заявителей. Суд вновь заявляет, что любая мера, если она не отличается по способу исполнения и практическим последствиям от обыска, равносильна, независимо от ее характеристики в соответствии с национальным законодательством, вмешательству в права заявителей в соответствии со статьей 8 Конвенции (см. Belousov V. Ukraine, no.4494/07, § 103, 7 November 2013, и Avanesyan, цитируемый выше, § 39).
124. За исключением двух заявлений (заявления № 11264/04 (второй обыск) и 73629/13), обыски проводились на основании ордеров на обыск, и их заявленная цель состояла в выявлении улик по уголовным делам. В двух заявлениях, где обыски проводились без судебного ордера на обыск, они проводились в соответствии с различными процедурами, установленными для неотложных ситуаций (заявление № 11264/04 (второй обыск)) и для осмотра места преступления (заявление № 73629/13). Суд будет исходить из того, что обыски во всех заявлениях были законными с точки зрения внутреннего законодательства и преследовали законную цель предупреждения преступности. Остается выяснить, были ли оспариваемые меры “необходимы в демократическом обществе», в частности, можно ли считать соразмерным соотношение между целью, к которой стремились, и используемыми средствами (см. Юдицкая и другие против России, № 5678/06, § 26, 12 февраля 2015 г.).
125. Суд неоднократно заявлял, что преследование и притеснение представителей юридической профессии наносит удар по самому сердцу конвенционной системы. Поэтому обыски в домах или офисах адвокатов должны подлежать особенно строгому контролю (см. Elçi and Others v. Turkey, nos. 23145/93 and 25091/94, § 669, 13 ноября 2003 года; Xavier Da Silveira V. France, no. 43757/05, § 41, 21 января 2010 года; и Leotsakos V.Greece, no. 30958/13, § 42, 4 октября 2018 года; см. Также международно-правовые материалы о защите отношений между адвокатом и клиентом, пункты 102-105 выше). Для определения того, являются ли эти меры “необходимыми в демократическом обществе”, суд должен установить, имеются ли в национальном законодательстве эффективные гарантии против злоупотреблений или произвола и как эти гарантии действуют в конкретных рассматриваемых делах. В этой связи следует принять во внимание тяжесть преступления, в связи с которым производился обыск и выемка, были ли они проведены в соответствии с приказом судьи или судебного должностного лица или подвергнуты судебному разбирательству после его вынесения, было ли это распоряжение основано на разумных подозрениях и был ли его объем разумно ограничен. Суд должен также рассмотреть вопрос о порядке проведения обыска, в том числе – если речь идет об адвокатской конторе – был ли он проведен в присутствии независимого наблюдателя или имелись ли другие специальные гарантии для обеспечения того, чтобы материалы, подпадающие под действие юридической профессиональной привилегии, не были изъяты. Наконец, суд должен принять во внимание степень возможных последствий для работы и репутации лиц, затронутых обыском (см. Юдицкую, цитируемую выше, § 27).
126. Переходя к рассматриваемым делам, суд отмечает, что только в одном из пятнадцати жалоб (заявление № 11264/04) адвокат заявителя был официально заподозрен в совершении уголовного преступления – клевете на судью. В остальных четырнадцати заявлениях заявителями были адвокаты, которые не находились под уголовным следствием. В двух жалобах (№ 32324/06 и 26067/08) были санкционированы обыски в отношении родственников заявителей, подозреваемых в совершении уголовных преступлений. В остальных двенадцати жалобах помещения адвокатов подвергались обыску, поскольку их клиенты находились под следствием и, таким образом, адвокаты могли располагать некоторой полезной информацией о них.
127. В судебных ордерах на обыск, где они были выданы, указывалось, что материалы, представленные по уголовным делам, давали достаточные основания полагать, что документы или предметы, имеющие отношение к расследованию, могут находиться в помещениях заявителей (см. 7, 12, 20, 24, 32, 37, 47, 56, 59, 67, 70, 74, 76 и 79 выше). Однако они не объяснили, что это были за материалы и на каких основаниях основывалось предположение о том, что соответствующие доказательства могут быть найдены в помещениях, подлежащих обыску (см. 68762/14 и 71200/14, § 184, 20 сентября 2018 г.). Судебные ордера на обыск были составлены в очень широких выражениях, что давало следователям неограниченную свободу действий в отношении того, как проводить обыски. Согласно судебной практике Суда, ордера на обыск должны быть составлены, насколько это практически возможно, таким образом, чтобы их воздействие оставалось в разумных пределах (см. Юдицкую, цитируемую выше, § 29, с дальнейшими ссылками).
128. Кроме того, что касается заявителей, являющихся членами коллегии адвокатов, то национальные суды, по-видимому, полагают, что единственной гарантией, обеспечиваемой в ходе обыска помещений адвокатов, является предварительное судебное разрешение и что это требование носит чисто процессуальный характер. Суд ранее постановил, что судебное рассмотрение само по себе не является достаточной гарантией против жестокого обращения (см. Кронин против Соединенного Королевства (Реш.), № 15848/03, 6 января 2004 года, и Геращенко против Украины, № 20602/05, § 130, 7 ноября 2013 года). Национальные суды ни в коем случае не пытались взвесить обязанность защищать конфиденциальность между адвокатом и клиентом с учетом потребностей уголовного расследования. Например, суды не рассматривали возможности получения запрашиваемой информации из других источников (например, от клиентов самих адвокатов). Кроме того, нет никаких доказательств того, что суды имели какие-либо правила, по которым можно было бы определить, когда может быть и когда может быть недопустимо нарушать конфиденциальность юридически привилегированных документов (см. Sallinen and Others v.Finland, no. 50882/99, § 92, 27 сентября 2005 года). Напротив, при выдаче ордеров на обыск суды, по-видимому, исходили из того, что конфиденциальность отношений между адвокатом и клиентом может быть нарушена в любом случае, пока ведется уголовное расследование, даже если такое расследование направлено не против адвокатов, а против их клиентов.
129. Суд приходит к выводу, что в тех случаях, когда был выдан судебный ордер на обыск, национальные суды не проводили уравновешивающего мероприятия или не рассматривали вопрос о том, отвечало ли вмешательство в права заявителей насущной социальной потребности и было ли оно соразмерно преследуемым законным целям.
130. Аналогичным образом, в случаях, когда заявители жаловались также или только на порядок проведения обысков (заявления № 11264/04 (второй обыск), 32324/06, 26067/08, 2397/11 (первый обыск), 14244/11, 73629/13, 19667/16 (в отношении служебного обыска) и 36833/16), национальные суды рассматривали главным образом вопрос о том, соответствовали ли действия властей соответствующим уголовно-процессуальным требованиям (см. пункты 17, 21, 44, 64, 72 и 78 выше). Однако национальные суды не оценили необходимость и соразмерность действий следственных органов.
131. Что касается конкретных процессуальных гарантий, доступных заявителям во время обысков или после них, то суд приходит к следующим выводам.
132. Российское законодательство в то время не предусматривало процессуальных гарантий для предотвращения вмешательства в профессиональную тайну, таких как, например, запрет на изъятие документов, охватываемых адвокатско-клиентской конфиденциальностью, или надзор за обыском со стороны независимого наблюдателя, способного независимо от следственной группы установить, какие документы были охвачены такой конфиденциальностью (см. Юдицкая, цитируемая выше, § 30, с дальнейшими ссылками). Отсутствие процессуальных гарантий в настоящее время подтверждается последующими законодательными поправками от 17 апреля 2017 года (см. пункт 94 выше). Однако это не повлияло на положение заявителей до указанной даты. В то же время не было возможности обеспечить присутствие представителя коллегии адвокатов или поручить следственному судье решить, могут ли те или иные документы или предметы быть использованы следствием, если заявители возражают против этого на основании профессиональной конфиденциальности (сравните с делом Robathin V.Austria, no. 30457/06, § 48, 3 июля 2012 г.). Присутствие свидетельствующих свидетелей не было достаточной гарантией, так как они были мирянами без юридической квалификации, неспособными идентифицировать привилегированный материал (см. Юдицкая, цитируемая выше, § 30, с дальнейшими ссылками). Кроме того, что касается данных, хранящихся на электронных устройствах заявителей, которые были изъяты следователями, то, как представляется, в ходе обысков не было проведено никакой процедуры просеивания (там же.).
133. Даже существующие гарантии, такие как обращение за юридической помощью во время обыска, были недоступны по крайней мере одной заявительнице под тем предлогом, что ее адвокат прибыл на место происшествия с опозданием, когда обыск уже начался (заявление № 32324/06, см. пункт 17 выше). Непонятно, как адвокат мог появиться в начале обыска, учитывая, что заявительница не была заранее уведомлена об обыске и время начала обыска не было выбрано ею.
134. В ходатайстве № 2397/11 процедура судебного пересмотра была нарушена в связи с решением суда первой инстанции о запрете г-ну Баляну, г-ну Соколову и г-ну Соловьеву делать представления в суд (см. пункт 42 выше). Суд предложил ограничительное толкование пункта 3 статьи 165 УПК (см. пункт 90 выше). Он не принял во внимание, что обыск уже состоялся и что, соответственно, нет необходимости в такой секретности, которая требуется в ходе разбирательства. Кроме того, такое ограничительное толкование, как представляется, противоречит прецедентному праву Конституционного суда (см. пункт 91 выше), согласно которому это положение не препятствует заинтересованным лицам участвовать в судебном пересмотре результатов обыска. Таким образом, суд пришел к выводу, что г-н Балян, г-н Соколов и г-н Соловьев были ограничены в своем праве участвовать в судебном пересмотре обыска.
135. В жалобе № 19667/16 (второй обыск) апелляционный суд отказал в рассмотрении апелляционной жалобы заявителя на судебный ордер на обыск на том основании, что уголовное дело в отношении третьих лиц, в рамках которого был выдан этот ордер, к этому моменту было направлено в суд. Суду не было представлено разъяснений относительно того, почему факт возбуждения уголовного дела в отношении третьих лиц должен был повлиять на право заявителя проверить законность судебного ордера на обыск в отношении ее жилища. Таким образом, он считает, что в данном случае заявительница была лишена возможности судебного пересмотра судебного ордера на обыск, выданного в отношении ее дома.
136. Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу, что обыски в настоящих делах посягали на профессиональную тайну в такой степени, которая была несоразмерна преследуемой законной цели.
137. Что касается трех заявителей, которые являлись практикующими юристами, но не являлись членами коллегии адвокатов (заявления № 58290/08, 10825/11 и 73629/13), то суд далее отмечает следующее. Именно государства должны определять, кто и на каких условиях уполномочен заниматься юридической практикой в пределах своей юрисдикции. Кроме того, государства также должны создать систему особых гарантий профессиональной тайны в интересах надлежащего отправления правосудия, учитывая роль адвокатов в качестве посредников между сторонами спора и судами (см. André and Another V.France, no. 18603/03, § § 41-42, 24 июля 2008 года, и Michaud V. France, no. 12323/11, § § 118-19, ECHR 2012). В России, независимо от сферы права, юридические консультации, а также представительство в суде могут предоставляться адвокатами и “другими лицами” с небольшими ограничениями (см. пункты 81-87 выше). Однако профессиональная тайна охраняется лишь в той мере, в какой к ней причастны адвокаты, что делает открытыми отношения между клиентами и другими юридическими консультантами (см. пункт 87 выше). Суд признает, что потенциальные клиенты должны осознавать разницу между статусом адвоката и статусом другого юрисконсульта. Адвокаты пользуются дополнительными привилегиями, которые соответствуют тому факту, что их обязательства перед клиентами больше, чем у других юридических консультантов (см. пункт 87 выше). Однако было бы несовместимо с верховенством права оставлять вообще без каких-либо конкретных гарантий всю полноту отношений между клиентами и юридическими консультантами, которые, с небольшими ограничениями, практикуют, профессионально и часто независимо, в большинстве областей права, включая представительство сторон в судах. Поэтому суд также считает, что обыски в помещениях заявителей, которые являлись практикующими адвокатами, но не являлись членами коллегии адвокатов, проводились без достаточных процессуальных гарантий против произвола.
138. Таким образом, в отношении всех заявителей имело место нарушение статьи 8 Конвенции. В свете этого заключения суд считает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место в этих случаях также нарушение статьи 13.
II. Предполагаемое нарушение стать 1 Протокола №1 к Конвенции
139. Заявители в шести жалобах (№. 32324/06, 60648/08, 2397/11, 7101/15, 29786/15 и 36833/16) жаловались в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 на нарушение их имущественных прав в результате изъятия и дальнейшего хранения их устройств хранения данных. Они также жаловались на то, что в нарушение статьи 13 Конвенции, вместе со статьей 1 Протокола № 1, у них не было эффективных средств правовой защиты по этой жалобе. Соответствующие части статьи 1 Протокола № 1 гласят следующее:
Статья 1 Протокола № 1
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на мирное пользование своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в общественных интересах и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Однако вышеприведенные положения никоим образом не ущемляют права государства обеспечивать соблюдение таких законов, которые оно считает необходимыми для контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами …”
А. Допустимость
140. Правительство не высказало никаких возражений относительно приемлемости этой части заявления. Соответственно, суд не обязан рассматривать вопрос о том, могло ли в конкретных обстоятельствах дела обращение в суд в соответствии со статьей 125 УПК РФ привести к адекватным результатам. Возмещение ущерба, как и в других случаях, связанных с продолжающимся удержанием арестованного имущества следствием (см. Лачихина против России, № 38783/07, § § 16 22, 10 октября 2017 года; ООО «КД-Консалтинг против России», № 54184/11, § § 16-22, 29 мая 2018 года; и Барканов против России, № 45825/11, § § 27-30, 16 октября 2018 года).
141. Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что они не являются неприемлемыми ни по каким другим основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
B. Доводы сторон
142. Заявители жаловались, что у следственных органов не было оснований для изъятия и хранения их устройств хранения данных. Следователи могли скопировать информацию, содержащуюся на этих устройствах. Изъятие и дальнейшее хранение этих устройств подорвали способность заявителей осуществлять свою профессиональную деятельность вследствие утраты доступа к этим устройствам, профессиональному программному обеспечению и клиентской информации.
143. Правительство заявило, что изъятие и хранение предметов заявителей были законными.
144. Суд вновь заявляет, что сохранение вещественных доказательств может быть необходимым в интересах надлежащего отправления правосудия, что является “законной целью” в “общих интересах” общества. Вместе с тем он отмечает, что должно также существовать разумное соотношение пропорциональности между используемыми средствами и целью, к достижению которой стремятся любые меры, применяемые государством, включая меры, направленные на контроль за использованием собственности индивида (см. Smirnov V. Russia, no.71362/01, § 57, 7 June 2007, и BENet Praha, spol. s r. o. v. Чешская Республика, нет. 33908/04, § § 100-01, 24 февраля 2011 г.). Ранее суд установил, что продолжающееся хранение изъятых электронных устройств хранения данных не имело видимого оправдания, если сами эти устройства не являлись объектом, инструментом или продуктом какого-либо уголовного преступления, и, таким образом, представляло собой непропорциональное вмешательство в право на мирное пользование имуществом, охраняемым статьей 1 Протокола № 1 (см.
145. Эти шесть жалоб (№. 32324/06, 60648/08, 2397/11, 7101/15, 29786/15 и 36833/16) иллюстрируют этот вопрос. Изъятые устройства хранения данных сами по себе не являются объектом, инструментом или продуктом какого-либо уголовного преступления, поэтому их дальнейшее хранение не имеет видимых оснований. Ничто не объясняет, почему следственные органы не могли скопировать запрашиваемую информацию (см., например, Wieser and Bicos Beteiligungen GmbH V. Austria, no. 74336/01, § 11, ECHR 2007 IV). Кроме того, по крайней мере с 2012 года возможность возвращения устройств после их проверки (см. пункт 95 выше) была доступна властям, но, по-видимому, не использовалась ими в трех из рассматриваемых случаев (заявки № 7101/15, 29785/15 и 36833/16) по неизвестным причинам. В случае с г-жой Фаст изъятые компьютерные процессоры были возвращены девять месяцев спустя; господин Левченко получил свое имущество через год и три месяца после обыска.; в то время как в трех других случаях изъятые предметы заявителям, так и не были возвращены. Несмотря на то, что изъятые предметы были возвращены госпоже Бураге месяц спустя, эксперт оценил компьютеры в течение двух дней после изъятия, и власти не объяснили, зачем им понадобилось хранить компьютерные блоки гораздо дольше. Начиная с 2016 года (см. пункт 96 выше) законодательный орган установил сроки для удержания или возврата изъятых предметов, но они не повлияли на положение г-на Баляна, г-на Соколова и г-на Соловьева, г-на Лазуткина и г-на Парначева, г-на Прохорова, г-на Пестова и г-на Рожкова (заявления № 2397/11, 7101/15 и 29785/15), имущество которых продолжало удерживаться по необъяснимым причинам даже после введения новых законодательных положений.
146. Соответственно, суд считает, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 в отношении заявителей по каждому из шести дел. В свете этого заключения суд считает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место в этих случаях также нарушение статьи 13.
II. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
147. Суд рассмотрел другие жалобы, поданные одним из заявителей (жалоба № 32324/06). Однако, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и в той мере, в какой эти жалобы подпадают под компетенцию суда, он приходит к выводу, что они не содержат никаких признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или протоколах к ней. Поэтому эта часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
148. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
149. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и свою судебную практику, суд считает разумным присудить суммы, указанные в прилагаемой таблице, и отклоняет остальные требования для справедливого удовлетворения.
По этим причинам суд, единогласно,
1. Решает объединить жалобы;
2. Объявляет жалобу № 14244/11 не приемлемой.;
3. Заявляет о жалобах, поданных остальными двадцатью двумя заявителями в соответствии со статьей 8 Конвенции и статьей 13 в сочетании со статьей 8, а также о жалобах, поданных одиннадцатью заявителями (заявления №. 32324/06, 60648/08, 2397/11, 7101/15, 29786/15 и 36833/16) в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции и статьей 13, взятыми вместе со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, приемлемыми, а остальные жалобы неприемлемыми.;
4. Постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении двадцати двух заявителей, жалобы которых были признаны приемлемыми.;
5. Считает, что нет необходимости рассматривать статью 13 в сочетании со статьей 8 Конвенции.;
6. Постановляет, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении одиннадцати заявителей (заявки № 1).. 32324/06, 60648/08, 2397/11, 7101/15, 29786/15 и 36833/16);
7. Считает, что нет необходимости рассматривать статью 13 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.;
8. Постановляет
(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев с даты вступления решения суда в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции суммы, указанные в приложении, которые должны быть конвертированы в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования, плюс любой налог, который может взиматься в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции.;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на присужденные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта, плюс три процентных пункта.;
9. Отклоняет остальные требования заявителей о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 4 февраля 2020 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Stephen Phillips Paul Lemmens
Registrar

Приложение смотрите здесь

 

 

 

|| Смотреть другие дела по Статье 8 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 1 Протокола №1 ||

 

Leave a Reply