echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №15086/07 «Мазепа и другие против России» (Жалоба на неэффективное расследование убийства Анны Политковской)

Постановлением ЕСПЧ от 17 июля 2017 года «MAZEPA AND OTHERS v. RUSSIA» установлено нарушение ст. 2 Конвенции в части позитивных обязательств государства, в сфере защиты права на жизнь, а именно не проведение эффективного расследования убийства. Заявителям выплачено 20000 евро.
7 октября 2006 года Анна Политковская была убита в лифте в многоквартирном доме в Москве. На лестнице были найдены пистолет Макарова с глушителем и патронами.
Заявители жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции в ее процессуальной основе, что расследование убийства их близкого родственника Анны Политковской было неэффективным, поскольку оно продолжалось с 2006 года, но не выявило тех, кто заказал и финансировал преступление.
ЕСПЧ подчеркивает, что расследование в настоящем деле принесло ощутимые результаты, поскольку это привело к осуждению пяти лиц, несущих прямую ответственность за убийство. В то же время Европейский Суд считает, что расследование убийства по контракту не может считаться адекватным в части исполнения обязательства о средствах, подразумеваемых в процедурной части статьи 2, в отсутствие реальных и серьезных следственных действий, предпринятых с чтобы определить интеллектуального автора преступления, то есть человека или людей, которые заказали убийство. Контроль со стороны национальных властей по делу об убийстве контракта должен быть направлен на то, чтобы выйти за рамки идентификации киллера, и Суд должен удостовериться в том, что расследование в настоящем деле затронуло этот важный момент (см., Например, Гонгадзе v. Украина, № 34056/02, § 176, ЕКПЧ 2005-XI и Гусейнова против Азербайджана, № 10653/10, §§ 115-16, 13 апреля 2017 г.).
В своем решении ЕСПЧ пятью голосами против двух, установил что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процедурной области
Полный текст решения ЕСПЧ CASE OF MAZEPA AND OTHERS v. RUSSIA от 17.07.2018 года в переводе на русский язык:
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
МАЗЕПА И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ
(Жалоба № 15086/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
17 июля 2018 года
Это решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «Мазепа и другие против России» (Mariya Alekhina and Others v. Russia),
Европейский суд по правам человека ( третья секция ), заседая Палатой в составе:
 Хелена Едерблом, президент,
 Бранко Лубарда,
 Хелен Келлер,
 Дмитрий Дедов,
 Алена Полячкова,
 Георгиос А. Сергидес,
 Джолиан Шуккинг, судьи,
и Стивен Филлипс , Секретарь Секции ,
Заседая за закрытыми дверями 19 июня 2018,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было возбуждено жалобой (№ 15086/07) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») четырьмя гражданами России, чьи имена и даты рождения указаны в Приложении («заявители»), 6 апреля 2007 года.
2. Заявители проживают в Москве. Их представляли г-жа К. Москаленко и г-жа А. Ставицкая, юристы, практикующие в Страсбурге и Москве, соответственно. Правительство России («Правительство») представляло представителя Российской Федерации в Европейском суде по правам человека г-на Г. Матюшкина, а затем его преемника в этом офисе г-на М. Гальперина.
3. Заявители, в частности, утверждали, что уголовное расследование убийства их близкого родственника Анны Политковской не было эффективным, что противоречит гарантиям статьи 2 Конвенции.
4. 2 ноября 2015 года жалоба относительно оперативности и разумной экспедиции расследования была доведена до сведения правительства, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
ФАКТЫ
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявители проживают в Москве. Первый заявитель является матерью второго заявителя и г-жи Анны Политковской, которая родилась в 1958 году и умерла в 2006 году. Третьи и четвертые заявители — дети Анны Политковской.
Убийство Анны Политковской и первоначальное расследование
6. Анна Политковская была известным журналистом-расследователем, который сделала себе имя, освещая предполагаемые нарушения прав человека в Чеченской Республике, совершенные в ходе контртеррористической операции в регионе, операция, широко известная как «Вторая чеченская война». Г-жа Политковская также была непреклонным критиком политики президента Путина.
7. 7 октября 2006 года Анна Политковская была застреляна в лифте в своем многоквартирном доме в Москве. На лестнице были найдены пистолет Макарова с глушителем и патронами.
8. В тот же день прокуратура Москвы возбудила уголовное дело по делу №. 18 / 377485-06 в соответствии со статьей 105 § 2 (b) Уголовного кодекса Российской Федерации («убийство лица, совершенное в связи с его профессиональными или гражданскими обязанностями»). Позже дело было передано в департамент для расследования особо важных дел Генпрокуратуры по расследованию.
9. На ранней стадии расследования следователи осмотрели место преступления, собрали кадры из камер наблюдения, расположенных поблизости, и осмотрели журналы телефонных соединений, сделанных в районе около времени убийства.
10. 9 октября 2006 года судебные эксперты установили, что смерть была вызвана огнестрельными ранениями жертвы, в груди и в правую ногу. В тот же день было выдано свидетельство о смерти.
11. 12 октября 2006 года четвертому заявителю был предоставлен статус жертвы. Позже третий заявитель также получил такой статус.
12. Стремясь выявить мотив преступления, в расследовании изучались критические публикации Анны Политковской, чтобы установить, против кого они были направлены. Они также допрашивали коллег, друзей и семью г-жи Политковской в ​​качестве свидетелей. По мнению правительства, в результате таких действий следствие установило, что Анна Политковская встретила «известного российского бывшего политика» в Лондоне, и что неназванный человек предложил опубликовать статьи «дискредитировать руководство РФ, что она [отказалась делать] к его неудовольствию».
13. 27 августа 2007 года Генеральный прокурор России заявил на пресс-конференции, что был серьезный прогресс в расследовании убийства г-жи Политковской и что десять человек были арестованы в связи с расследованием. Другой чиновник Генпрокуратуры заявил, что был арестован некий П. Р.. 28 августа 2007 года газета «Твой День» («Твой День») опубликовала список людей, арестованных в связи с убийством г-жи Политковской, и прокомментировала, что среди задержанных были известные убийцы. 29 августа 2007 года сотрудник пресс-службы Мосгорсуда («Городской суд») предоставил общественности список из десяти человек, задержанных в связи с убийством Анны Политковской.
14. В течение августа 2007 года четыре человека, Д.М., И.М., С.Х. и P.R., были арестованы в связи с убийством. Два брата, Д.М. и И.М., совершили телефонные звонки возле здания Политковской; их автомобиль был замечен, покидая район в день убийства. Позже исследование установило, что волокна, найденные в их машине, были идентичны найденным на оружии убийства. С.Х., сотрудник полиции, был арестован на основании заявления свидетеля Д.П., также полицейского. П.Р. был офицером ФСБ, который знал С.Х. долгое время.
15. В июне 2008 года Д.М., И.М. и С.Х. были официально обвинены в убийстве контракта в заговоре с другими. С.Х. считался лидером организованной преступной группы. P.R. было предъявлено обвинение в одном и том же разбирательстве со злоупотреблением полномочиями и вымогательством.
16. В какой-то момент Р.М., брат Д.М. и И.М., которого следствие, подозреваемое в причастности к убийству, покинуло Россию по поддельному паспорту. Как видно из заявлений заявителей и соответствующих правительств, поддельный паспорт выдается сотрудниками отдела внутренних дел.
17. В какой-то момент имя Р.М. было помещено в международный розыск. 16 июня 2008 года возбуждено уголовное дело против Р.М. был отлучен от дела против С.Х., П.Р., Д.М. и I.M.
18. В июне 2008 года следователи подготовили дело против С.Х., П.Р., Д.М. и I.M. должны быть переданы в суд. Заявители просили, чтобы материалы дела оставались у следователей. По их мнению, расследование было неполным, и передача дела в суд была бы преждевременной. Тем не менее дело было передано в Московский окружной военный суд («Окружной суд») для суда присяжных.
B. Первый этап судебных процессов
19. В ходе судебных слушаний в период 2008-09 годов Д.П., высокопоставленный сотрудник Департамента внутренних дел города Москвы, был допрошен в качестве свидетеля обвинения. Он утверждал, что, действуя в своем профессиональном качестве, он организовал и провел надзор за Анной Политковской незадолго до ее убийства. Определенный L.-A.G. был также допрошен в качестве свидетеля.
20. В неустановленный момент времени в период 2008-09 годов расследование включало резюме его выводов в материале дела, которые заявители называли «презентацией». В частности, в резюме содержались подробности об Анне Политковской, в том числе о том, что она имела американское гражданство. «Презентация» никогда не была показана присяжным.
21. 19 февраля 2009 года, заслушав обвинение и защиту, присяжные вынесли непризнанный вердикт в отношении С.Х., П.Р., Д.М. и I.M.
22. 20 февраля 2009 года Окружной суд оправдал С.Х., P.R., D.M. и I.M. Обвинение обжаловалось. Третий и четвертый заявители решили не обжаловать оправдательный приговор.
23. 25 июня 2009 года в процессе апелляции Верховный суд России отменил решение от 20 февраля 2009 года и направил дело в Окружной суд для нового рассмотрения.
24. 5 августа 2009 года третий и четвертый заявители попросили Окружной суд передать дело в прокуратуру для дальнейшего расследования. 7 августа 2009 года Окружной суд отклонил заявление. Заявители подали апелляцию.
25. 3 сентября 2009 года Верховный суд удовлетворил ходатайство третьего и четвертого заявителей, и дело было передано в прокуратуру для дальнейшего расследования.
C. Дальнейшие расследования и последующие события
26. В неуказанные сроки обвинения против П.Р. были отброшены; L.-A.G. было предъявлено обвинение.
27. 31 мая 2011 года Р.М., который некоторое время прятался в Бельгии, был арестован в Чеченской Республике.
28. Согласно заявителям, в неустановленный момент времени определенный O.G. сообщил, что у него есть информация, которая имеет решающее значение для расследования, и что он готов свидетельствовать в качестве свидетеля. По просьбе заявителей следователь допросил его. О.Г. что D.P. был замешан в убийстве. По словам правительства, следователь, ответственный за дело, попытался найти О.Г., но мог получить только доказательства от него после того, как ему сообщили о местонахождении свидетеля в Украине.
29. 26 августа 2011 года Басманный районный суд Москвы («районный суд») распорядился о помещении под стражу Д.П.
30. 31 августа 2011 года Д.П. вступил в вину с властями следственных органов. Он утверждал, что его знакомые, Л.-А.Г. и С.Х., предложил организовать несанкционированный надзор за Политковской. L.-A.G. выразил намерение убить журналиста и сказал, что Д.П. может принять участие в подготовке к убийству за определенную плату, что D.P. согласился. Получив большую сумму денег и инструкции от L.-A.G., он купил пистолет с глушителем у незнакомца и передал его Р.М. По просьбе правительства Л.-А.Г. не сообщил о мотивах убийства, но «упомянул, что преступление [было] заказано известным человеком, живущим в Соединенном Королевстве».
31. 29 августа 2012 года уголовное дело против Д.П. было прекращено, и было создано отдельное расследование; заявители не согласились с этим решением. 14 декабря 2012 года Московский городской суд («Городской суд») приговорил Д.П. до одиннадцати лет тюремного заключения. Заявители обжаловали это решение, утверждая, что предложение было слишком снисходительным. В неуказанную дату осуждение осужденного было поддержано в апелляции.
32. В какой-то момент файл дела против С.Х., Р.М., Д.М., И.М. и Л.-А.Г. был передан в городской суд для судебного разбирательства.
D. Второй этап судебных разбирательств
33. 20 июня 2013 года городской суд начал судебное разбирательство присяжных по С.Х., Р.М., Д.М., И.М. и Л.-А.Г.
34. 14 ноября 2013 года присяжные были отклонены по той причине, что в зале суда вышли лишь одиннадцать присяжных из двенадцати.
35. 14 января 2014 года начались слушания перед началом нового состава жюри.
36. 29 мая 2014 года присяжные вынесли приговор, в котором были обнаружены все пять обвиняемых, виновных в убийстве Анны Политковской. Они также обнаружили R.M. виновным в похищении третьей стороны в октябре 1996 года.
37. 9 июня 2014 года городской суд вынес решение. Было установлено, что L.-A.G. «принял предложение от неизвестного лица, недовольного публикациями Анны Политковской в« Новой газете »о нарушениях прав человека, хищении государственной собственности и злоупотреблениях государственными должностями государственными служащими» — предложение о выплате менее 150000 долларов США, чтобы организовать убийство журналиста. L.-A.G. затем участвовали его племянники Р.М., Д.М. и И.М., а также «лицо, в отношении которого уголовное дело было разорвано» и его знакомое С.Х. в подготовке к убийству. На основании обвинительного приговора присяжных городской суд охарактеризовал это убийство как одно совершенное организованной группой за вознаграждение в связи с выполнением жертвой своих профессиональных и гражданских обязанностей. Было также установлено, что L.-A.G., R.M. и D.M. были виновны в незаконных операциях с оружием. Он отказался прекратить разбирательство против Р.М. в отношении событий 1996 года в соответствии с уставом ограничения, поскольку последний был разыскиван в связи с этими событиями с 1997 года и признал его виновным в похищении и вымогательстве. Городской суд приговорил Л.-А.Г. — считается организатором убийства — и Р.М. — рассматривается как убийца — к пожизненному заключению. Доктор медицины и I.M. были приговорены к тюремному заключению на срок от четырнадцати до двенадцати лет соответственно. С.Х. был приговорен к 20 годам лишения свободы. Гражданские претензии третьего и четвертого заявителей были решены следующим образом. Третьим и четвертым заявителям было присуждено 700000 российских рублей ((RUB) — приблизительно 14 790 евро (EUR)), которые должны быть оплачены L.-A.G. и R.M. соответственно, 500000 рублей (приблизительно 10 570 евро), которые должны быть оплачены С.Х., и 300000 рублей (приблизительно 6 340 евро), которые должны быть выплачены Д.М. и I.M. соответственно.
38. Подсудимые обжаловали осуждение.
39. 26 июня 2015 года в процессе апелляции Верховный суд России установил, что обвинительный приговор был основан на тщательном изучении доказательств. Поддержав осуждение в целом, Верховный суд несколько смягчил приговор в отношении незаконных операций с оружием в отношении Л.-А.Г., Р.М. и D.M. Однако в соответствии с правилами совмещения предложений по нескольким правонарушениям это не повлияло на пожизненные сроки жизни Л.-А.Г. и Р.М. Срок тюремного заключения Д.М. был сокращен до тринадцати лет и девяти месяцев.
40. По заявлению правительства расследование убийства Анны Политковской не прекращено. Они представили копии решения городского суда от 9 июня 2014 года и решения апелляционной инстанции Верховного суда от 26 июня 2015 года.
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ
41. Заявители жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции в ее процессуальной основе, что расследование убийства Анны Политковской было неэффективным, поскольку оно продолжалось с 2006 года, но не выявило тех, кто заказал и финансировал преступление. Соответствующая часть настоящей статьи гласит:
«1. Право каждого на жизнь охраняется законом»
A. Доводы сторон
1. Правительство
42. Правительство с самого начала заявило, что заявители больше не могут претендовать на то, чтобы быть жертвами предполагаемого нарушения. Во-первых, заявители не предоставили Суду копии решения первой инстанции, осуждающего виновных или последующие судебные решения. Во-вторых, третий и четвертый заявители, получившие статус жертвы в ходе внутреннего разбирательства, не сообщили Суду, что их гражданские претензии в отношении ущерба, причиненного данным преступлением, были предоставлены. Правительство подытожило аргумент, заявив, что заявители потеряли статус потерпевших, поскольку в результате разбирательства были вынесены обвинительные приговоры и что заявители в качестве гражданских заявителей были награждены.
43. Что касается существа жалобы, то правительство утверждало, что национальные власти выполнили свое обязательство провести эффективное расследование убийства Анны Политковской. Уголовное расследование было открыто в день убийства и было проведено отделом по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры. Третий и четвертый заявители получили статус жертвы. Адвокаты заявителей были допущены к досудебному следствию. Третий и четвертый заявители были привлечены к расследованию; их заявления были законно разрешены, и у них была реальная возможность опротестовать решения следственных органов. Следствие никогда не было приостановлено или прекращено с момента возбуждения дела.
44. Далее правительство утверждало, что расследование убийства Анны Политковской было особенно сложным по ряду причин, в основном касалось контрактного характера убийства. В преступлении было вовлечено большое количество людей, и они приложили усилия для сокрытия своей деятельности. Власти опросили 1500 свидетелей и заказали десятки экспертиз и реконструкций. В материале дела было более ста томов. Морская пехота Великобритании в течение многих лет скрывался в Бельгии, что сказалось на общей продолжительности расследования.
45. Следствие не определило с уверенностью лицо, которое заказало контракт, убив по ряду причин, в частности потому, что международные запросы о правовой помощи не были полностью соблюдены и потому, что подозреваемый, которого они называли «Известный российский бывший политик» и «организатор убийства», который проживал в Соединенном Королевстве, умер в 2013 году. Кроме того, контрактные убийства были особенно трудными для расследования из-за их характера, поскольку люди, совершающие убийства редко обращались непосредственно к боевикам и вместо этого использовали посредников. «Важной особенностью расследований убийства контрактов является многотеоретический характер их поведения. Необходимость рассмотрения нескольких теорий предполагает обязательный и одновременный анализ всех из них ». Однако наиболее вероятные теории, в отношении которых было больше информации, необходимо было сначала изучить. Нередко такие расследования, несмотря на то, что они идентифицировали убийцу, никогда не могли найти человека, который заказал убийство.
46. ​​Мотивы непосредственных исполнителей были чисто денежными, поскольку они хотели получить оплату за их преступление и не были «основаны на политической повестке дня или неверно истолковали интересы государства».
47. Правительство утверждало, что расследование в отношении Р.М. выданный с поддельным паспортом, установил, что «некоторые сотрудники региональных отделов внутренних дел … [незаконно выдали национальные и международные паспорта другого лица в РМ» и что информация о таких действиях была направлена руководители региональных отделов внутренних дел. Правительство не уточняет, применялись ли какие-либо санкции к этим «определенным должностным лицам». Далее правительство утверждало, что полицейские, которые следовали за Анной Политковской по поручению Д.П., позже были отстранены от полиции. Не имея доказательств их участия в убийстве, они не подвергались судебному преследованию.
48. Правительство пришло к выводу о том, что национальные власти выполнили свое обязательство провести эффективное расследование убийства. Расследование было полным, тщательным и оперативным с учетом сложного характера преступления и привело к уголовному осуждению пяти человек, участвовавших в преступлении.
2. Заявители
49. Подтверждая доводы, которые они выдвинули до того, как дело было доведено до сведения правительства, заявители настаивали на том, что национальные власти не смогли защитить права Анны Политковской на жизнь. Они также утверждали, что «Российская Федерация [была] не выполнила свое негативное обязательство по статье 2 Конвенции в этом случае, поскольку многочисленные сотрудники и агенты Федеральной службы безопасности и полиции [также] организовали надзор за жертвой как помогли исполнителям совершить убийство ». Соответственно, заявители обратились к Суду с просьбой рекомендовать заявку и задать правительству вопросы относительно позитивных обязательств по защите жизни и отрицательного обязательства воздерживаться от жизни в соответствии со статьей 2 Конвенции.
50. Что касается возражений правительства, касающихся их статуса потерпевших, заявители утверждали, что обвинительные приговоры пяти преступников могут быть отклонены по апелляции или рассмотрены на более позднем этапе после разбирательства в Суде, поскольку осужденные привезли свои собственные заявки в Страсбург. В любом случае, по мнению заявителей, осуждение этих мужчин не было достаточным для выполнения обязательства по проведению эффективного расследования, поскольку люди, которые поручили им совершить убийство, не были идентифицированы. Они также утверждали, что, несмотря на значительную компенсацию, присужденную им, это никогда не будет соблюдаться, поскольку люди, которые должны были выплатить им компенсацию, были приговорены к пожизненному заключению и, таким образом, были неплатежеспособными.
51. Заявители утверждали, что следователи «предприняли прямые попытки замалчивать роль и участие государственных агентов в преступлении» и что «затянувшееся расследование создало возможность для тех, кто участвует в убийстве, избегать правосудия».
52. Заявители далее настаивали на том, что люди, стоящие за убийством, которые наняли боевиков и финансировали убийство, не были идентифицированы, несмотря на то, что расследование продолжалось почти десять лет.
53. Заявители утверждали, что, ссылаясь на неназванного лица, проживающего в Соединенном Королевстве, в своих материалах, правительство имело в виду Б. Б. По мнению заявителей, гипотеза участия Б.Б. в убийстве не заслуживает доверия. В расследовании не рассматривались, по крайней мере, три гипотезы относительно убийства, которые заявители считали правдоподобными: участие друзей полицейского, которого преследовали за причинение тяжких телесных повреждений задержанному в Чеченской Республике по публикациям г-жи Политковской; участие Президента Чеченской Республики Рамзана Кадырова; и возможность того, что Д.М. и И.М., действия которого заявители назывались дилетантскими, просто создали дымовую завесу, отвлекая внимание камер наблюдения, чтобы позволить профессиональным убийцам «убить Политковскую».
54. В частности, заявители перечисляли следующие предполагаемые недостатки в расследовании.
(рука. был на свободе, потому что он получил поддельный паспорт у «представителей российских властей».
(b) Как установлено в ходе судебного разбирательства, Р.М. и D.M. были агентами ФСБ, однако расследование не подтвердило этого.
(c) Шесть названных людей, а также некоторые «другие» были арестованы с D.M. и I.M., но был освобожден без предъявления обвинения позже, без того, чтобы жертвы преступления подвергались консультациям.
(d) Секретные службы просочили важную информацию по делу в прессу, которая, по мнению заявителей, отрицательно повлияла на эффективность расследования и доказала, что «участие служб безопасности в той или иной степени , в организации и исполнении убийства ‘.
(e) D.P. и L.-A.G. были просто свидетелями обвинения в ходе первого процесса присяжных, но позже они были привлечены к ответственности за участие в преступлении.
(f) Расследование показало слабый случай во время первого суда присяжных, в частности, просчет времени, необходимого для совершения убийства. Приговор об оправдании от 20 февраля 2009 года был «следствием расследования, преднамеренно вносящего ложные и некачественные доказательства в материалах дела» и еще больше затянул расследование.
(g) D.P. стал подозреваемым только из-за попыток заявителей привлечь внимание исследователя к заявлению свидетеля О.Г., в котором он обвинял его.
(h) Заявители категорически возражали против заявления D.P. вступил и к делу против него был разорван от основного расследования. Д.П. не говорил правду, когда в ходе своих первых собеседований в качестве подозреваемого указывал двух человек, Б.Б. и А.З., как людей, которые заказали убийство. Позже в расследовании он отказался назвать имена людей, которые заказали убийство, предположительно из-за страха за его безопасность.
(i) Во время отбора присяжных в рамках подготовки к суду второго присяжного заседателей судья, занимающийся этим делом, отказался отложить слушание в связи с невозможностью участия третьего и четвертого заявителей, тем самым нарушив права потерпевших. Увольнение жюри также способствовало продолжительности разбирательства.
(j) Национальные суды нарушили право потерпевших и виновных на справедливом судебном разбирательстве.
55. В первые месяцы расследования жертвы преступления не имели доступа к материалу дела, и все заявления, которые они подали, были отклонены.
56. Заявители также утверждали, что расследование не имело беспристрастности. Чтобы доказать свою точку зрения, они сослались на следующее.
(a) D.P. и L.-A.G., сотрудник полиции и сотрудник ФСБ, были привлечены к ответственности только по настоянию жертв.
(b) P.R., сотрудник ФСБ, не был повторен после его оправдания.
(c) В период 2008-09 годов материалы дела включали резюме результатов расследования, которые назывались «презентацией», которая была подготовлена ​​следственными органами. По мнению заявителей, в резюме была изображена г-жа Политковская недоброжелательным образом, поскольку она сослалась на ее американское гражданство, предположительно, с целью не допустить присяжных сочувствовать жертве. Заявители утверждали, что «с учетом особенностей этого« опуса »он [четко] [был] детищем секретных служб, которые [были] вовлечены в какую-то способность в убийстве».
57 Соревнуясь с утверждением правительства о том, что расследование было особенно сложным, заявители утверждали, что «основным препятствием для расследования этого дела является отсутствие воли к проведению [расследованию] эффективно и оперативно».
58. В целом заявители настаивали на том, что расследование не может считаться «эффективным», поскольку люди за убийством никогда не были выявлены и привлечены к уголовной ответственности.
B. Оценка Европейского суда
1 . допустимость
(а) Рамки дела
59. Сначала Суд обращается к комментариям заявителей относительно сферы действия дела (см. Пункт 49 выше): заявители настаивали на том, что он должен включать не только процессуальное обязательство расследовать насильственную смерть, но и два других обязательства, присущие статье 2 Конвенции, а именно позитивное обязательство защищать жизнь и существенное обязательство воздерживаться от ее принятия.
60. Суд в этой связи повторяет, что обязательство государства провести эффективное расследование рассматривается в прецедентной практике Суда как обязательство, присущее статье 2, которое требует, в частности, чтобы право на жизнь было ‘ охраняемых законом ». Хотя несоблюдение такого обязательства может иметь последствия для права, защищенного статьей 13, процессуальное обязательство по статье 2 рассматривается как отдельное обязательство. Это может привести к нахождению отдельного и независимого «вмешательства» (см., С дальнейшими ссылками, Армани Да Силва против Соединенного Королевства [GC], № 5878/08, § 231, ECHR 2016).
61. При передаче заявления в данном случае правительству-ответчику Суд задал вопрос сторонам, относящимся исключительно к процессуальному обязательству провести эффективное расследование. Председатель Секции, заседая в составе одного судьи, объявил остальную часть жалобы неприемлемой (см. Пункт 4 выше).
62. Подчеркивая, что решение одного судьи о признании заявления неприемлемым является окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 27 Конвенции, Суд делает вывод о том, что просьба заявителей поставить дополнительные вопросы правительству, рассматриваемая как просьба о расширении сферы действия дела, должны быть уволены.
(б) Предполагаемая потеря статуса жертвы
63. В настоящее время Суд обращается к возражению правительства относительно предполагаемого утраты заявителем статуса потерпевшего (см. Пункт 42 выше). Их аргумент был двояким: во-первых, заявители потеряли статус жертвы, поскольку они не предоставили Суду копии определенных документов; во-вторых, заявителям была присуждена компенсация во внутреннем уголовном процессе против преступников.
64. Что касается первой части аргумента, Суд не согласен с тем, что неспособность предоставить ему определенные материалы может повлиять на его оценку того, потерял ли заявитель статус жертвы.
65. Что касается второй части аргумента, Суд повторяет, что решение или мера, благоприятные для заявителя, в принципе не достаточны, чтобы лишить его или ее статуса «жертвы», если национальные власти не имеют признанным, прямо или по существу, а затем предоставленным возмещением за нарушение Конвенции (см. Николова и Величкова против Болгарии, № 7888/03, § 49, 20 декабря 2007 года).
66. Суд отметил бы, что компенсация, присуждаемая городским судом, касается только третьего и четвертого заявителей, в то время как первый и второй заявители не получали такой компенсации. Что еще более важно, Суд повторяет, что аспект заявления, который был доведен до сведения правительства, конкретно касается обязательства государства провести эффективное расследование. Вместе с тем он отмечает, что российские внутренние власти никогда не признавали, прямо или по существу, нарушение прав заявителей в соответствии со статьей 2 Конвенции в ее процедурной части. Компенсация, предоставленная третьим и четвертым заявителям в качестве гражданских заявителей в уголовном процессе против пяти мужчин, обвиняемых в убийстве Анны Политковской, не может рассматриваться как компенсация за процессуальное нарушение статьи 2 Конвенции. Эти уголовные дела никоим образом не оценивали эффективность расследования убийства, что явно не соответствовало сфере деятельности.
67. Соответственно, Суд приходит к выводу о том, что возражение Правительства относительно предполагаемого отсутствия статуса жертвы должно быть отклонено (см. Mutatis mutandis, Gerasimenko and Others v. Russia, № 5821/10 и 65523/12, §§ 82- 83, 1 декабря 2016 года).
(с) Заключение о допустимости
68 . Суд отмечает , что жалоба в соответствии со статьей 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
2 . Оценка
69. Суд с самого начала повторяет, что обязательство защищать жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции требует, чтобы было какое-то официальное официальное расследование, когда отдельные лица были убиты в результате применения силы либо государственными должностными лицами, либо (см. Бранко Томашич и другие против Хорватии, № 46598/06, § 62, 15 января 2009 года). Основная цель расследования — «обеспечить эффективное осуществление внутреннего законодательства, защищающего право на жизнь», и обеспечить подотчетность ответственных лиц. Для того чтобы быть эффективным, расследование должно быть в первую очередь адекватным, то есть способным привести к установлению фактов и, при необходимости, выявлению и наказанию виновных. Обязательство провести эффективное расследование является обязательством не результата, а средств (см. Mustafa Tunç и Fecire Tunç v. Turkey ([GC], № 24014/05, §§ 172-73, 14 апреля 2015 г.). Любой недостаток в расследовании, которое подрывает его способность установить обстоятельства дела или ответственного лица, рискнет сфокусироваться на требуемом стандарте эффективности (см. Армани Да Сильва, процитированное выше, § 233). В частности, выводы исследования должны основываться на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех соответствующих элементов. Неспособность следовать очевидной линии расследования подрывает в решающей степени способность расследования установить обстоятельства дела и личность виновных. Характер и степень контроля, которые удовлетворяют минимальный порог эффективности расследования зависит от обстоятельств конкретного случая и должен оцениваться на основе всех соответствующих фактов и в отношении p (см. § 234). В тех случаях, когда официальное расследование привело к возбуждению дела в национальных судах, разбирательство в целом, включая этап судебного разбирательства, должно удовлетворять требованиям позитивного обязательства по защите жизни посредством закона. Из вышесказанного ни в коем случае нельзя предполагать, что статья 2 может повлечь за собой право заявителя на привлечение третьих лиц или наказание за уголовное преступление или абсолютное обязательство по всем судебным преследованиям привести к осуждению или даже к определенному приговору. С другой стороны, национальные суды ни при каких обстоятельствах не должны быть готовы к тому, чтобы правонарушения, угрожающие жизни, оставались безнаказанными (см. Öneryıldız v. Turkey [GC], № 48939/99, §§ 95-96, ECHR 2004-XII ).
70. Далее Суд повторяет, что он оценивает соблюдение процессуальных требований Статьи 2 на основе нескольких существенных параметров: адекватности следственных мер, оперативности и разумной экспедиции расследования, участия семьи умершего и независимость расследования. Эти элементы взаимосвязаны, и каждый из них, взятый отдельно, не является самоцелью. Они являются критериями, которые, взятые совместно, позволяют оценить степень эффективности расследования (см. Mutatis mutandis, Мустафа Тунч и Фекер Тунч, упомянутые выше, § 225).
71. Сейчас суд оценит, выполнило ли расследование убийства Анны Политковской эти требования.
72. Вначале Суд должен отметить, что, оценивая разбирательство в целом, он не убежден, что родственники Политковской были исключены из расследований в той мере, в какой они были лишены возможности эффективно участвовать в разбирательстве. В этой связи он повторяет, что статья 2 Конвенции не налагает на следственные органы обязанности удовлетворить каждую просьбу о конкретной следственной мера, сделанной родственником в ходе расследования (см. Рамсахай и другие против Нидерландов [GC ], № 52391/99, § 348, ECHR 2007-II).
73. Суд отмечает, что ключевым моментом в данном деле является соблюдение государством-ответчиком его обязательства провести эффективное расследование по факту убийства следственного журналиста. Суд повторит, что в случаях, когда жертва убийства является журналистом, крайне важно проверить возможную связь преступления с профессиональной деятельностью журналиста. В этой связи Суд также будет ссылаться на Рекомендацию CM / Rec (2016) 4 о защите журналистики и безопасности журналистов и других субъектов средств массовой информации, в которой Комитет министров рекомендовал в пункте 19, чтобы выводы расследования были основанного на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех соответствующих элементов, включая установление связи между угрозами и насилием в отношении журналистов и других субъектов средств массовой информации, а также осуществление журналистской деятельности или содействие аналогичным путям публичных дебатов.
74. Что касается адекватности расследования убийства Анны Политковской, Суд отмечает следующее. Как неоднократно заявлялось в случаях смерти, которые имели место при различных обстоятельствах, процессуальное обязательство по статье 2 Конвенции не является обязательством результатов, а означает средства (см., Например, в контексте предполагаемой медицинской халатности, Лопес де Соуза Fernandes v. Portugal [GC], № 56080/13, § 221, ECHR 2017, в вооруженном конфликте, Jaloud v. The Netherlands [GC], № 47708/08, § 186, ECHR 2014 и Al- Skeini and Others v. United Kingdom [GC], № 55721/07, § 166, ECHR 2011, в отношении предполагаемого незаконного убийства со стороны государственных агентов Тахсин Акар против Турции [GC], № 26307/95, § 223, ЕКПЧ 2004-III).
75. Суд подчеркивает, что расследование в настоящем деле принесло ощутимые результаты, поскольку это привело к осуждению пяти лиц, несущих прямую ответственность за убийство. В то же время Суд считает, что расследование убийства по контракту не может считаться адекватным в части исполнения обязательства о средствах, подразумеваемых в процедурной части статьи 2, в отсутствие реальных и серьезных следственных действий, предпринятых с чтобы определить интеллектуального автора преступления, то есть человека или людей, которые заказали убийство. Контроль со стороны национальных властей по делу об убийстве контракта должен быть направлен на то, чтобы выйти за рамки идентификации киллера, и Суд должен удостовериться в том, что расследование в настоящем деле затронуло этот важный момент (см., Например, Гонгадзе v. Украина, № 34056/02, § 176, ЕКПЧ 2005-XI и Гусейнова против Азербайджана, № 10653/10, §§ 115-16, 13 апреля 2017 г.).
76. Суд отмечает, что он практически не располагает информацией о масштабах расследования по данному делу, поскольку он касается идентификации тех, кто совершил преступление. Российское правительство не предоставило ему никаких документов из материалов следствия. Единственными материалами, которые они подавали, были копии постановлений национальных судов, осуждающих пятерых преступников после второго раунда судебного разбирательства (см. Пункт 40 выше). Правительство просто заявляло, что расследование никогда не было приостановлено или прекращено с момента его начала (см. Пункт 43 выше). Правительство не представило никаких объяснений в связи с тем, что они не предоставили копии материалов расследования, хотя они заявили, что расследование привело к большому количеству материалов дела (см. Пункт 44 выше). Таким образом, способность Суда оценивать характер и степень проверки расследования в настоящем деле значительно уменьшена и ограничивается анализом письменных представлений сторон перед ним.
77. Суд отмечает, что, как следует из представленных правительством представлений, единственная гипотеза внутреннего расследования, касающаяся личности человека, заказавшего убийство, заключалась в том, что он был «известным российским бывшим политиком в Лондоне». Этот человек, которому правительство сослалось утвердительно как «организатор убийства», умерло в 2013 году (см. Пункт 45 выше). Правительство утверждало, что следователи направили международные запросы о предоставлении информации и помощи компетентным властям Соединенного Королевства и что «до сих пор эти просьбы не были выполнены в полном объеме». Тем не менее правительство не представило каких-либо подробностей об этих просьбах или каких-либо причин, по которым эти власти не приняли их, и не представило никаких объяснений относительно того, какие следственные действия были предприняты для выяснения его роли в убийстве Анны Политковской в ​​течение нескольких лет после его смерти. Они также не объяснили, почему исследование решило сосредоточиться в течение значительного количества лет на этой единственной линии исследования. Вопреки утверждениям правительства о том, что «важной особенностью расследований убийств по контрактам является многотеоретический характер их поведения» и что «необходимость рассмотрения нескольких теорий предполагает обязательное и одновременное рассмотрение всех из них» (там же), внутреннее расследование в данном случае, похоже, удовлетворило одной и только гипотезой, которая, однако, оставалась неподтвержденной осязаемыми доказательствами на протяжении многих лет.
78. Выводы расследования должны основываться на тщательном, объективном и объективном анализе всех соответствующих элементов (см. Mutatis mutandis, Kolevi v. Bulgaria, № 1108/02, §§ 200-01, 5 ноября 2009 г.). Суд повторяет в этом отношении, что, хотя его роль не выражает мнение о достоверности утверждений заявителей о том, что официальные лица ФСБ или администрации Чеченской Республики были замешаны в убийстве Анны Политковской (см. Пункт 53 выше) в соответствии с требованиями процессуального признака статьи 2 в контексте настоящего дела органы внутренних следственных органов должны были изучить эти утверждения, даже если они в конечном итоге будут необоснованными. Это особенно актуально, учитывая журналистскую работу Анны Политковской, освещающую конфликт в Чечне.
79. Ввиду вышеизложенного Суд не убежден в том, что расследование убийства Анны Политковской соответствует требованиям адекватности.
80. Теперь Суд рассмотрит требование о том, чтобы расследование проводилось незамедлительно и с разумной скоростью (см. Армани Да Сильва, упомянутое выше, § 240). Хотя это требование по статье 2 не следует рассматривать отдельно и независимо от других параметров, комбинация которых делает исследование эффективным (см. Mutatis mutandis, Сарбянова-Пашалийская и Пашалийская, № 3524/14, § 41, 12 января 2017 и Мустафа Тунч и Фусир Тунч, упомянутые выше, § 225), Суд недавно заметил в контексте дела по статье 2 в отношении разбирательства, возбужденного для выяснения обстоятельств смерти человека в условиях стационара, что продолжительность разбирательства является убедительным доказательством того, что разбирательство было нарушено до момента нарушения позитивных обязательств государства-ответчика в соответствии с Конвенцией, если государство не предоставило убедительных и правдоподобных оснований для обоснования продолжительности разбирательства (см. далее ссылки, Lopes de Sousa Fernandes, процитированное выше, § 219).
81. В обстоятельствах настоящего дела, когда уголовное расследование началось 7 октября 2006 года (см. Пункт 8 выше) и еще не было прекращено (см. Пункт 40 выше), Суд не убежден в том, что российское правительство обеспечило убедительную и правдоподобные причины для обоснования продолжительности разбирательства. В частности, их ссылка на количество томов файла следствия и допроса свидетелей (см. Пункт 44 выше) представляется несоответствующей в отсутствие ощутимых результатов в расследовании в отношении тех, кто заказал убийство, которое затянулось на многие годы.
82. Суд отмечает, что он ранее обнаружил нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном отношении по делу об убийстве политического деятеля из-за продолжительности расследования, которое привело к осуждению нескольких преступников затянулся на несколько лет. Отклонив аргумент ответчика правительства о том, что уголовное судопроизводство в этом случае было сложным из-за отсутствия обоснования задержек, Суд отметил, что чрезмерная задержка в расследовании самого себя влечет за собой заключение о том, что расследование было неэффективным для целей статьи 2 Конвенции (см. Cerf v. Turkey, № 12938/07, §§ 80-81, 3 мая 2016 года). Он готов следовать такой линии рассуждений в обстоятельствах настоящего дела и заключает, что в отсутствие вполне правдоподобных и убедительных причин, способных оправдать его, продолжительность разбирательства по расследованию убийства Анны Политковской была нарушена оперативности и разумной экспедиционной потребности процессуального обязательства согласно статье 2 Конвенции.
83. По мнению Суда, его выводы в отношении адекватности расследования и его оперативности и разумной экспедиции достаточны, чтобы сделать вывод о том, что расследование убийства Анны Политковской не было эффективным, как того требует статья 2 Конвенции. В таких обстоятельствах Суд не считает необходимым рассматривать вопрос о независимости расследования.
84. Соответственно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процедурной части.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
85 . Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и если внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает только частичное возмещение, Суд, в случае необходимости, предоставляет справедливую компенсацию раненых «.
A. ущерб
86. Заявители требовали от них 5000000 российских рублей (около 71 740 евро (EUR)) за моральный ущерб. Они утверждали, что эта сумма была присуждена жертвам преступления в ходе национального разбирательства, которое должно быть выплачено лицами, совершившими убийство. Однако, по их мнению, такое вознаграждение никогда не будет выплачено из-за неспособности государства-ответчика выявить тех, кто совершил преступление.
87. Правительство утверждало, что статья 41 должна применяться в соответствии с установленной судебной практикой Суда и отметила, что было бы нецелесообразно присуждать сумму, уже присужденную на национальном уровне.
88. Суд считает, что заявители понесли моральный вред в связи с нарушением статьи 2 Конвенции в ее процедурной части. Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела и делая его оценку на справедливой основе, как того требует статья 41 Конвенции, Суд присуждает заявителям 20000 евро (евро) в качестве компенсации морального вреда.
B. Расходы и расходы
89. Заявители просили Суд присудить г-же Москаленко и г-же Ставицкой «без нарушения вклада, который каждый из [своих] представителей сделал« при подготовке различных представленных ему представлений, включая предварительную заявку, форму заявки, дополнительные материалы и замечания по от имени заявителей, «сумма, равная пятидесяти обычным часам адвоката, взимаемая по ставке 150 евро в час», то есть по 7 500 евро каждая, и выплачивать эти суммы непосредственно на банковские счета представителей. Они не представили никаких документов или подробного графика в поддержку своих требований.
90. Согласно прецедентному праву Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было показано, что они были фактически и обязательно понесены и разумны в отношении квантов. В данном случае, учитывая требования заявителей и вышеуказанные критерии, Суд отклоняет претензии в отношении расходов и издержек на разбирательство по нему в качестве необоснованного.
C. Проценты
91 . Суд считает уместным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процента.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ, СУД
1. Объявляет единогласно жалобу в соответствии со статьей 2 Конвенции в ее процедурной области приемлемой;
2. Постановляет пятью голосами против двух, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процедурной области;
3. Считает пятью голосами против двух,
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителям совместно в течение трех месяцев с даты, когда решение станет окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 20000 евро (двадцать тысяч евро) плюс любые налоги, которые могут нести ответственность за моральный вред;
(b) что по истечении вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты подлежат оплате по вышеуказанной сумме по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет, единогласно, оставшуюся часть претензий заявителей на справедливую компенсацию.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 17 июля 2018 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Стивен Филлипс Хелена Ядерблом
 регистратор президент
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему решению прилагаются следующие отдельные мнения:
(a) совместное совпадение мнений судей Ядерблом и Келлер;
(b) Совместное особое мнение судей Дедова и Полачковой.
СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ JÄDERBLOM И KELLER
Введение
1. По причинам, изложенным в пунктах 69-85 решения, мы полностью согласны с большинством наших коллег в том, что расследование убийства Анны Политковской не было эффективным, как того требует статья 2 Конвенции, и что как таковое было нарушение этой статьи в ее процедурной части. Однако мы считаем, что Суд упустил возможность подробно рассказать о том, что будет означать независимое расследование, и какие элементы должны присутствовать, чтобы удовлетворить этот параметр эффективного расследования.
2. Соответствие эффективного расследования процессуальным требованиям Статьи 2 основывается на нескольких существенных параметрах: (1) адекватность следственных действий; (2) оперативность и разумная экспедиция расследования; (3) участие семьи умершего; и (4) независимость расследования (см. пункт 70 решения).
3. Хотя большинство в данном деле не были убеждены в том, что родственники Политковской были исключены из расследований до такой степени, что они были лишены возможности эффективно участвовать в разбирательстве, он пришел к выводу, что расследование не соответствовало требования достаточности и что продолжительность судебного разбирательства нарушает требования оперативности и разумного экспедирования и, таким образом, нарушает статью 2.
4. Однако наши коллеги в большинстве своем считают ненужным рассматривать вопрос о независимости расследования, поскольку они считают, что расследование не привело к адекватным и своевременным связям анализа и, следовательно, привело к нарушению. Хотя мы согласны с этим общим заключением, мы считаем, что параметр независимости является не менее важным элементом действительно эффективного расследования и что Суд должен был оценить его в настоящем деле, особенно в свете утверждений, сделанных заявителями, подразумевающих государственные органы.
II. Прецедентная практика
5. Прецедентное право Суда установило, что расследование должно быть независимым, если оно отвечает требованиям статьи 2. Хотя Суд не решался перечислять точные элементы, необходимые для проведения независимого расследования, и в его оценке учитывается конкретное контекст отдельного дела, Суд определил некоторые способы, с помощью которых государство могло бы обеспечить независимость расследований, даже когда утверждения были выдвинуты против государственных агентов.
6. Понятие независимого расследования было впервые введено в деле «Кайя против Турции» (19 февраля 1998 года, «Отчеты о решениях и решениях 1998-I»), где Суд постановил, что «процессуальная защита права на жизнь, присущая в статье 2 Конвенции обеспечивает ответственность агентов государства за их применение смертоносной силы, подвергая их действия определенной форме независимого и общественного контроля, способных привести к определению того, была ли использована сила или была неоправданна в особый набор обстоятельств ‘(там же, § 87). В четырех постановлениях против Соединенного Королевства в 2001 году [1] Суд разработал это обязательство и изложил план расследования. В этих случаях, касающихся убийств в Северной Ирландии, Суд обнаружил ряд недостатков в расследовании властями Великобритании, в том числе отсутствие независимости со стороны сотрудников полиции, расследующих инцидент со стороны других сотрудников, причастных к инциденту.
7. Суд постановил, что он не должен определять конкретные процедуры, которые государство должно принять для обеспечения эффективного и беспристрастного расследования, но в рамках своей прецедентной практики разработало некоторые стандартизированные требования. И хотя объем этих требований остается открытым для толкования и определяется контекстом отдельных случаев, Суд предоставил государствам-членам руководящие принципы, которые могли бы помочь обеспечить независимое расследование.
8. В деле «Колеви против Болгарии» (№ 1108/02, 5 ноября 2009 года), в котором были затронуты вопросы, касающиеся институциональных и процедурных гарантий для обеспечения независимости и эффективности расследования, когда главным прокурором был подозреваемый в убийстве высокопоставленного прокурора Суд представил руководящие принципы относительно того, что обеспечило бы независимость и беспристрастность расследования, при условии, что:
«Независимость и беспристрастность по делам, связанным с высокопоставленными прокурорами или другими должностными лицами, могут быть обеспечены различными способами, такими как расследование и судебное преследование отдельным органом вне системы уголовного преследования, специальные гарантии для принятия независимого решения, несмотря на иерархическую зависимость, общественный контроль, судебную контроля или других мер. Задача Суда не определяет, какая система наилучшим образом соответствует требованиям Конвенции. Однако система, выбранная заинтересованным государством-членом, должна, по закону и на практике, гарантировать независимость и объективность расследования при любых обстоятельствах и независимо от того, являются ли эти лица общественными деятелями »(там же, § 208).
9. При расследовании смерти, особенно той, в отношении которой государственные агенты или органы, как утверждается, несут ответственность, может потребоваться, чтобы лица, ответственные за проведение расследования и проводившие расследование, были независимы от лиц, причастных к событиям. Суд далее подчеркнул, что это охватывает не только отсутствие иерархической или институциональной связи, но и практическую независимость. [2] В этом отношении Суд должен заниматься конкретным, а не абстрактным рассмотрением независимости расследования в целом (см. Мустафа Тунч и Фусир Тунч против Турции [GC], № 24014/05, § 222, 14 апреля 2015 года и Рамсахаи и другие против Нидерландов [GC], приведенные в сноске 2, § 324).
10. В деле «Финукане против Соединенного Королевства» (№ 29178/95, ECHR 2003-VIII) случай, когда заявитель жаловался, что расследование смерти ее мужа было неэффективным, отчасти из-за подозрений в сговоре между сил безопасности и его убийц, Суд, среди прочего, постановил, что «до сих пор, поскольку расследование проводилось сотрудниками RUC, они были частью полицейских сил, которые подозревались заявителем и другими членами сообщества о выдаче угроз [мужу заявителя] »и обнаружил, что« в этом аспекте следственных процедур отсутствует независимость, что также вызывает серьезные сомнения в отношении тщательности или эффективности, с которой осуществлялась возможность сговора »( там же, § 76).
11. В других случаях Суд установил, что свободная связь между следователями и теми, кого они расследуют, не ставит под угрозу независимость расследования. Например, в деле Jaloud v. Netherlands ([GC], № 47708/08, § 189, ECHR 2014), в конкретном контексте военных операций, проводимых за рубежом, Суд счел, что сам факт того, что следователи и исследователи делились жилыми помещениями сами по себе не были проблемой в отношении независимости расследования.
III. Сравнительная оценка
2. Государства применяют различные подходы к обеспечению независимости расследования, когда утверждения выдвигаются против государственных агентов.
13. Некоторые государства-члены Совета Европы предоставляют гарантии по делам, связанным с расследованием уголовных преступлений, предположительно совершенных высокопоставленными прокурорами. В нескольких государствах-членах, включая Россию, а также Хорватию и Швейцарию, открытие уголовного расследования против высокопоставленных прокуроров подлежит санкционированию. В этом контексте в России уголовное дело в отношении Генерального прокурора может быть возбуждено руководителем Следственного комитета на основании заключения группы из трех судей Верховного суда по просьбе Президента России. Предложение Председателя рассматривается судьями в течение 10 дней, на закрытом заседании и в присутствии подозреваемых и / или их адвокатов. Если подозреваемый является другим прокурором или следователем, разбирательство возбуждается следователем, который является иерархически выше.
14. В других государствах, таких как Мальта и Швеция, уголовное расследование может быть назначено на специальный следственный орган. На Мальте в дополнение к обычной процедуре расследования премьер-министр может назначить расследование специальному органу в случаях, касающихся деятельности государственных служащих.
15. В других государствах-членах расследование преступлений, предположительно совершенных высокопоставленными прокурорами, осуществляется в соответствии с обычными уголовными процедурами. Такие государства, как Франция, Германия, Греция или Ирландия, не имеют специальных положений, но несколько принципов, основанных на Конституции, конвенциях или правовых положениях, гарантируют эффективность и независимость уголовных расследований в целом.
Применение указанных принципов
16. В настоящем деле заявители утверждали, что национальные власти не смогли защитить права Политковской на жизнь и что «Российская Федерация [не выполнила свое негативное обязательство по статье 2 Конвенции в этом случае в качестве многочисленных сотрудников и агенты Федеральной службы безопасности и полиции [организовали надзор за жертвой, а также помогли виновным в совершении убийства »(см. пункт 49 решения). Кроме того, заявители утверждали, что следователи «предприняли прямые усилия, чтобы замалчивать роль и участие государственных агентов в совершении преступления» и что «затянувшееся расследование создало возможность для лиц, участвующих в убийстве, избежать правосудия» (см. пункт 51).
17. Заявители отметили, что П.Р., сотрудник ФСБ, который давно знал другого подозреваемого С.Х., обвинялся в том же разбирательстве со злоупотреблением властью и вымогательством. После того, как дело вступило в судебную систему и в конечном итоге было передано в прокуратуру для дальнейшего расследования, «обвинения против Р.Р. были отброшены» без каких-либо объяснений (см. Пункт 26 решения).
18. Кроме того, заявители отметили, что один из предполагаемых преступников РМ получил поддельный паспорт у «представителей российских властей» (см. Пункт 54 (а) решения), и хотя правительство утверждало, что информация полученные «были направлены руководителям региональных отделений внутренних дел», они не уточнили, были ли применены какие-либо санкции к этим должностным лицам (см. пункт 47 решения).
19. В течение первых нескольких лет расследования Д.П., сотрудник полиции, был свидетелем обвинения. Во время своих показаний он признал, что в своем профессиональном качестве он организовал надзор за г-жой Политковской. Его преследовали только за его участие в преступлении и он стал подозреваемым только после того, как заявители обратили внимание следователей на заявление свидетеля О.Г. и попросили его допросить (см. Пункты 19, 28 и 54 решения).
20. Когда заявители выразили озабоченность по поводу беспристрастности расследований в ходе внутреннего разбирательства, национальные власти не отреагировали на сделанные утверждения и не предприняли никаких шагов для обеспечения независимости расследования. Аналогичным образом утверждения, сделанные в Суде относительно возможного отсутствия независимости со стороны государственных органов, не были признаны или оценены каким-либо образом.
V. Вывод
21. Нам кажется очевидным, что существует несколько факторов, вызывающих обеспокоенность в отношении независимости расследования в данном случае. В предыдущих случаях Суд, рассматривая конкретный контекст и обстоятельства, судил, независимо от того, было ли расследование независимым, и предложили способы, которыми государства могли бы гарантировать независимость. Несколько стран внедрили различные методы обеспечения беспристрастности и независимости расследования, когда делаются заявления против государственных агентов. Со своей стороны, Россия установила специальные процедуры, когда высокопоставленные должностные лица обвиняются в совершении уголовных преступлений и, таким образом, могут принимать во внимание утверждения, выдвинутые на уровне государственных служащих более низкого уровня, и устанавливать процессуальные гарантии для обеспечения независимости расследование.
22. Суд должен был оценить этот параметр, чтобы привлечь внимание к проблеме независимости в этом и подобных случаях. Не выполнив эту оценку, Суд фактически обошел анализ важного элемента эффективного расследования и не смог полностью изучить утверждения.
СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ ДЕДОВА И ПОЛЯЧКОВОЙ
1. К нашему сожалению, мы не смогли проголосовать большинством голосов, установив, что расследование убийства Анны Политковской не достигло минимального порога эффективности, требуемого статьей 2 Конвенции, по следующим причинам.
2. Мы согласны с аргументами и выводами большинства в отношении предварительных возражений, выдвинутых правительством в отношении объема дела и предполагаемой потери потерпевших заявителя. Мы также полностью разделяем рассуждения большинства о том, что в случаях, когда жертва убийства является журналистом, крайне важно проверить возможную связь между преступлением и профессиональной деятельностью журналиста и что выводы расследования должны основываться на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех соответствующих элементов, включая установление связи между угрозами и насилием в отношении журналистов и других субъектов средств массовой информации и осуществление журналистской деятельности или мероприятий, способствующих аналогичным путям публичных дебатов.
3. Мы сожалеем, однако, что мы не можем подписаться на выводы наших коллег в большинстве случаев, что в его процедурной конечности имело место нарушение Статьи 2. Это было основано на заключении, что расследование убийства Анны Политковской не соответствовало требованиям адекватности.
4. Прежде всего, мы хотели бы отметить, что в конце разбирательства власти достигли существенной цели расследования убийства Анны Политковской. В ходе расследования были указаны как причина смерти жертвы, так и лица, несущие прямую ответственность за убийство (сравните Сарбянову-Пашалейскую и Пашалийскую с. Болгария, № 3524/14, § 42, 12 января 2017 года). Пять человек были осуждены и приговорены к тюремному заключению в окончательном решении, а третий и четвертый заявителям был возмещен ущерб.
5. Суть аргументов заявителей относительно предполагаемой неэффективности расследования заключается в том, что власти не выявили и не преследовали в судебном порядке людей, которые заказали убийство по контракту. Мы понимаем, что заявителям должно быть неприятно, что те, кто находится за убийством, не были идентифицированы. Однако мы не уверены, что этого само по себе было бы достаточно, чтобы сделать вывод о том, что расследование убийства Анны Политковской не соответствовало стандарту Конвенции. Тот факт, что расследование не удалось выявить тех, кто заказал убийство, не обязательно означает, что он неэффективен (см. Mutatis mutandis, Trivkanović v. Croatia, № 12986/13, § 79, 6 июля 2017 года). По нашему мнению, в данном случае не было конкретных доказательств, которые могли бы провести расследование в отношении любого лица в частности, а также не было каких-либо идентифицируемых потенциальных свидетелей, которые, если бы они опросили, могли пролить свет на личности тех который совершил убийство (см., напротив, Энукидзе и Гиргвлиани против Грузии, № 25091/07, §§ 254 и 261, 26 апреля 2011 г.).
6. Из материалов дела видно, что у заявителей были свои теории относительно того, кто мог быть за убийством. Тем не менее мы хотели бы подчеркнуть в этой связи, что статья 2 не может толковаться так, чтобы требовать от властей возбудить уголовное преследование, независимо от имеющихся доказательств (см. Gürtekin and Others v. Cyprus (dec.), Nos 60441/13 и 2 других, § 27, 11 марта 2014 года). Преследование, в частности преследование такого серьезного обвинения, как причастность к убийству, никогда не должно начинаться легкомысленно. Учитывая презумпцию невиновности, закрепленную в пункте 2 статьи 6 Конвенции, никогда нельзя предполагать, что конкретный человек настолько испорчен подозрением, что стандарт доказательств, подлежащих применению, является неуместным. Спекуляция является опасным основанием для того, чтобы основывать любые шаги, которые могут потенциально опустошить жизнь человека (см. Mutatis mutandis, Borojević and Others v. Croatia, № 70273/11, § 58, 4 апреля 2017 года).
7. В целом, относительно адекватности шагов, предпринятых российскими властями, мы не убеждаемся в подробных материалах заявителей о том, что существуют значительные надбавки или упущения. В сложившихся обстоятельствах мы не можем критиковать власти за любое виновное пренебрежение, очевидную недобросовестность или отсутствие воли (см. Zdjelar and Others v. Croatia, № 80960/12, § 89, 6 июля 2017 года). По нашему мнению, нельзя сказать, что предполагаемые утечки из секретных служб, на которые ссылались заявители, повлияли на общую эффективность расследования.
8. Что касается требования о том, чтобы расследование проводилось оперативно и с разумной экспедицией (см. Армани Да Силва против Соединенного Королевства [GC], № 5878/08, § 240, ECHR 2016), мы хотели бы указать что уголовное дело было возбуждено в день убийства. Первоначальные следственные меры, такие как осмотр места происшествия и сбор фактических данных из него, а также сбор видеокадров поблизости от камер, были приняты незамедлительно. Поэтому мы можем согласиться с тем, что власти приняли достаточные меры для сбора и обеспечения доказательств, связанных с убийством. Что касается продолжительности расследования по данному делу, то период почти десяти лет для расследования и двух последующих судебных разбирательств по двум уровням юрисдикции может быть чрезмерным в соответствии со стандартами Суда в соответствии со статьей 6 Конвенции. Однако цель анализа Суда в соответствии со Статьей 2 отличается. Требование оперативности и разумной экспедиции в соответствии со статьей 2 не следует рассматривать отдельно и независимо от других параметров, сочетание которых делает исследование эффективным (см. Mutatis mutandis, Сарбянова-Пашалийская и Пашалийская, упомянутые выше, § 41, и Мустафа Tunç и Fecire Tunç v. Turkey [GC], № 24014/05, § 225, 14 апреля 2015 года). Ввиду сложности, присущей расследованию убийства по контракту, и при отсутствии каких-либо указателей, указывающих на периоды заметной бездеятельности со стороны следователей, мы считаем, что расследование и судебное разбирательство в настоящем деле не нарушала оперативность и разумную потребность экспедиции.
9. Кроме того, оценивая судебное разбирательство в целом, нельзя сказать, что родственники Анны Политковской были исключены из расследования в той мере, в какой они были лишены возможности эффективно участвовать в разбирательстве. Статья 2 Конвенции не налагает на следственные органы обязанности удовлетворить каждую просьбу о конкретной следственной мера, сделанной родственником в ходе расследования (см. Ramsahai and Others v. Netherlands [GC], № 52391 / 99, § 348, ECHR 2007-II).
10. Мы также не склонны соглашаться с доводами заявителей о том, что расследование не имело независимости, аргументы, которые в сущности ограничиваются утверждением о том, что сотрудники полиции и ФСБ были среди исследованных лиц. Статья 2 не требует, чтобы лица и органы, ответственные за расследование, пользовались абсолютной независимостью, а скорее, что они достаточно независимы от лиц и структур, ответственность которых, вероятно, будет задействована (см. Упомянутые выше Рамсахаи и другие, §§ 343- 44). Адекватность степени независимости оценивается с учетом всех обстоятельств, которые обязательно являются специфическими для каждого случая (см. Мустафа Тунч и Фусир Тунч, упомянутые выше, § 223). Расследование проводилось Генеральной прокуратурой, органом, который обладает достаточной структурной автономией и независимостью от других правоохранительных органов. Утверждения заявителей об обратном не подтверждались конкретными доказательствами.
11. Вышеизложенные соображения достаточны, чтобы мы могли сделать вывод о том, что расследование убийства Анны Политковской не показало, что оно нарушило стандарт Конвенции.
ПРИЛОЖЕНИЕ
1.                   Г-жа Раиса Александровна МАЗЕПА, 1929 года рождения ;
2.                   Г-жа Елена Степановна КУДИМОВА, 1957 года рождения ;
3.                   Г-жа Вера Александровна ПОЛИТКОВСКАЯ, 1980 года рождения ;
4.                   Г — н Илья Александрович ПОЛИТКОВСКИЙ, 1978 года рождения.
[1] . McKerr v. United Kingdom , no. 28883/95, ECHR 2001 — III ; Kelly and Others v. United Kingdom , no. 30054/96, 4 мая 2001 года ; Шанаган против Соединенного Королевства , №. 37715/97, 4 мая 2001 года ; и Хью Джордан против Соединенного Королевства , №. 24746/94, ECHR 2001 — III (выдержки).
[2] . См. Хью Джордан против Соединенного Королевства , упомянутое выше, § 105; Джулиани и Гаджио против Италии [GC], нет. 23458/02, § 300 , ЕКПЧ 2011 (выдержки) ; Рамсахай и другие против. Нидерланды [GC], no. 52391/99, § 325, ECHR 2007 — II ; и Mastromatteo v. Италия [GC], no. 37703/97, § 91 , ECHR 2002 — VIII

||   Смотреть другие дела по Статье 5   ||

Leave a Reply