echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №175054/08 "Гремина против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Гремина против России»
(Жалоба №. 17054/08)
Решение
Страсбург
26 Мая 2020
Это решение станет окончательным в обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подлежать редакционной правке.

В деле «Гремина против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, Председатель,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Erik Wennerström,
Lorraine Schembri Orland,
Ana Maria Guerra Martins, судьи,
и Milan Blaško, Секретарь секции,

Учитывая:
жалоба подана против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданской Росии г-жой Лилией Михайловной Греминой (далее-заявитель) 24 декабря 2007 года;
решение о направлении уведомления о подаче жалобы в Правительство Российской Федерации (“Правительство Российской Федерации”);
замечания сторон;
После обсуждения в частном порядке 28 апреля 2020 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Информация
Ходатайство касается ареста заявительницы с применением силы полицией с целью воспрепятствования ее участию в несанкционированном митинге, а также предполагаемого отсутствия эффективного расследования ее жалобы. Следственные органы отказались возбуждать уголовное дело. Требование заявительницы о возмещении морального вреда было удовлетворено частично, и ей было присуждено 10 000 российских рублей.
Факты
1. Заявитель родилась в 1937 году и проживает в Нижнем Новгороде. Ее представляли г-н А. Рыжов, г-жа О. Садовская и г-н И. Каляпин, адвокаты Комитета против пыток, неправительственной организации, базирующейся в Нижнем Новгороде.
2. Правительство было представлено сначала г-ном г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Факты дела, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
A. События 24 марта 2007 года
1. Версия событий заявителя
4. В марте 2007 года заявитель, которой в то время было 70 лет, увидела на улицах листовки с приглашением местного населения принять участие в митинге под названием “Марш несогласных” 24 марта 2007 года на площади Горького в Нижнем Новгороде. Она решила принять участие и подготовила плакат с лозунгом на русском языке “те, кто единым фронтом грызет Россию, должны быть привлечены к ответственности за нищету и угнетение русского народа”. Она не знала, что власти не дали согласие на это мероприятие. Позже она узнала, что публичное объявление об этом было сделано людям, собравшимся 24 марта 2007 года в месте проведения митинга. Однако заявитель туда так и не добрался.
5. Утром 24 марта 2007 года заявитель направилась на площадь Горького с плакатом, свернутым в рулон и завернутым в непрозрачный полиэтиленовый пакет. В непосредственной близости от площади ее остановили несколько полицейских, которые спросили, куда она идет и зачем. Она ответила, что идет на “Марш несогласных”, и ей сказали, что место проведения митинга доступно только с другой стороны площади. Она направилась в ту сторону, но была остановлена другим полицейским, который попросил проверить ее сумку. К нему присоединились еще несколько полицейских. Она отказалась. В качестве удостоверения личности она предъявила свое пенсионерское удостоверение. Полицейские приказали ей сесть в припаркованный неподалеку автобус. Она снова отказалась. Сотрудник полиции начал записывать инцидент на видеокамеру.
6. Другой полицейский взял сумку заявителя, вынул плакат и развернул его, показав сотруднику полиции, делающему видеозапись. Вокруг нее было около пяти офицеров. Они продолжали настаивать, чтобы она села в автобус. Один из них сказал, что если она откажется сесть в автобус по собственной воле, то они посадят её туда насильно.
7. Заявительница сказала, что не пойдет и села на землю, чтобы помешать им отвезти ее в автобус и привлечь внимание прохожих. Она сделала это потому, что считала, что сотрудники полиции действовали незаконно.
8. Трое полицейских подняли ее с земли и отвели в полицейскую машину. Двое из них держали ее за руки, а третий толкал сзади. Полагая, что они арестовали ее незаконно, она попыталась сопротивляться, пытаясь использовать свои руки и ноги, чтобы им было трудно поместить ее в машину. Полицейские скрутили ей руки, а другой полицейский, сидевший в машине, затащил ее внутрь за ногу. Когда ее заталкивали в машину, ее ударили в спину. Она не видела, чем ее ударили, но почувствовала сильную боль в пояснице.
9. Заявительницу отвезли на полицейской машине к припаркованному неподалеку автобусу. Она подчинилась, потому что боялась, что полиция снова применит физическую силу. В автобусе находилось около шести полицейских. После этого туда были доставлены и другие гражданские лица. Около трех часов дня все они были доставлены в отделение полиции Автозаводского района Нижнего Новгорода.
10. Примерно в 4 часа дня заявитель и другие лица были доставлены в подвал полицейского участка. Она осталась стоять в коридоре, не имея возможности ни сесть, ни пройтись. Когда она попыталась идти, полицейский приказал ей стоять спокойно. У нее болели ноги. Ей стало нехорошо, поднялось кровяное давление, стало трудно дышать.
11. В какой-то момент заявителю и остальным было приказано быстро подняться на третий этаж. Она была допрошена женщиной-офицером, которая не представилась и не составила никаких документов, касающихся ее ареста. Около пяти часов вечера, спустившись в подвал, заявительница почувствовала себя настолько плохо, что была на грани обморока. Она попросила одного из полицейских вызвать скорую помощь.
12. Приехала скорая помощь, и заявителю сделали укол. Затем ее отвезли в больницу. Она попросила не класть ее в больницу и уехала домой.
2. Версия правительства
13. 9 марта 2007 года мэрия Нижнего Новгорода получила уведомление о том, что мероприятие под названием “Марш несогласных” планируется начать в 12 часов дня 24 марта 2007 года на площади Горького. 12 марта 2007 года мэрия отказалась санкционировать проведение митинга в то время и в том месте. Его решение было утверждено Нижегородским районным судом 22 марта 2007 года. Однако организаторы решили провести митинг так, как было запланировано.
14. 24 марта 2007 года Управление полиции Нижегородской области провело мероприятия по обеспечению общественного порядка на площади Горького.
15. В 11.30 утра заявитель, демонстрировавшая агитационный плакат, была задержана полицией на площади. Она не реагировала на их законные просьбы и оказывала сопротивление. Впоследствии она была помещена в патрульную машину и доставлена в Автозаводское районное отделение милиции для составления протокола об административном правонарушении, предусмотренном пунктом 2 статьи 20.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.
16. В ходе ее задержания сотрудники полиции законно применили физическую силу. Никаких специальных средств сдерживания не применялось. Полиция сделала видеозапись задержания. Видеозапись была впоследствии изучена в ходе расследования уголовного дела, возбужденного заявителем.
17. В 3.30 вечера заявитель был доставлен в отделение полиции. В 4.30 вечера следователь провел с ней «профилактическую беседу». Около пяти часов вечера она пожаловалась на плохое самочувствие, и дежурный вызвал скорую помощь.
18. Сотрудники скорой помощи диагностировали у нее повышенное кровяное давление, оказали первую помощь и отвезли в больницу. Она отказалась от госпитализации.
2. Медицинская документация
19. Согласно записям Нижегородской скорой медицинской помощи о неотложной первой помощи, оказанной заявительнице в Автозаводском отделении милиции 24 марта 2007 года, она жаловалась на головные боли, головокружение и тошноту. Ей поставили диагноз «гипертонический криз без осложнений» и сделали укол и другие лекарства, прежде чем ее отвезли в больницу, где она отказалась от госпитализации. Скорая помощь прибыла в 4.42 вечера, первая помощь была оказана ей в 4.57 вечера, а вызов был “закрыт” в 6.08 вечера.
20. Согласно справке, выданной травматологической поликлиникой № 17 г. Нижнего Новгорода, 26 марта 2007 года заявителю была оказана медицинская помощь по поводу травмы мягких тканей правого плеча. Ей было назначено лечение.
21. Эксперт Нижегородского Бюро судебно-медицинских экспертиз подготовил заключение по ходатайству заявителя. Оно содержало, что, по словам заявительницы, 24 марта 2007 года она получила ушибы на руке в результате того, что ее затащили в машину трое сотрудников полиции. Обследование, проведенное 27 марта 2007 года, выявило два синяка неправильной овальной формы размером 2,7 на 2 сантиметра и 3,2 на 1,8 сантиметра на внутренней стороне правого плеча. Синяки были нанесены твердым тупым предметом. Они могли быть нанесены 24 марта 2007 года и не причинили никакого вреда ее здоровью.
22. Комитет против пыток, который представлял заявительницу в Национальном разбирательстве, получил заключение от врача Л. М. от 18 августа 2008 года, согласно которому у заявительницы была хроническая гипертония, от которой она получала лечение. Ее гипертонический криз 24 марта 2007 года был острым проявлением этого состояния, потенциально вызванного психоэмоциональным стрессом, и, учитывая ее возраст, был опасен для ее здоровья.
3. Видеозапись
Правительство представило видеозаписи задержания заявителя. Что касается событий, на которые жалуются, то здесь показаны следующие сцены:
(i) заявитель был остановлен тремя сотрудниками полиции. Один из них достает плакат из непрозрачного пластикового пакета, разворачивает его и рассматривает. Голос за кадром просит показать ему плакат. Сотрудник полиции показывает плакат на камеру так, чтобы был виден лозунг на нем (см. пункт 4 выше). Заявитель помогает ему, беря другую сторону плаката. Затем полицейский по рации сообщает, что задержана пожилая женщина с плакатом.
(ii) вмешивается человек в гражданской одежде, который просит сотрудников полиции объяснить инцидент, связанный с заявителем. Заявительница также спрашивает сотрудников милиции, почему они забрали плакат и задерживают ее.
(iii) заявительницу окружают пять сотрудников полиции. Она достает то, что кажется ее удостоверением личности. Один из полицейских велит ей сесть в автобус. Когда она спрашивает, почему, он говорит, что им нужно установить ее личность и что если она не будет подчиняться требованиям, он применит физическую силу. Заявительница спрашивает, почему ее арестовывают, и отказывается ехать. Полицейский говорит, что плакат-это “против власти». Он пытается взять ее за руку, но она садится на землю. С этого момента она молчит. Трое полицейских поднимают ее, держа за плечи и локти, и тащат к полицейской машине, припаркованной в нескольких метрах от них. Рядом с машиной они поднимают ее ноги и помещают в машину, толкая ее внутрь со стороны спины, прежде чем закрыть дверь. На месте происшествия заявительницу сажают в машину, и она едва видна за спинами полицейских.
(iv) задержание заявителя снимается сверху, из окна соседнего здания. Запись начинается незадолго до того, как она садится на землю. Рядом с ней стоят несколько полицейских. Шестеро из них в полицейской форме стоят рядом с ней, а пятеро-в форме спецназа и шлемах с прозрачными забралами. Среди них есть два человека в штатском. Когда заявительницу тащат к машине, никакого активного сопротивления с ее стороны не видно. Перед тем как сесть в машину, она ставит одну ногу на порог машины. Полицейские поднимают ее ноги и сажают в машину, толкая ее внутрь со стороны спины, прежде чем закрыть дверь (ее почти не видно за полицейскими).
24. Заявительница представила видеозапись, сделанную Комитетом против пыток, когда она выходила из полицейского участка и направлялась в машину скорой помощи с двумя женщинами, одна из которых несла сумку скорой помощи с красным крестом на ней, а также видеозапись, полученную от местного следственного органа, которая, как представляется, является выдержкой из видеозаписи сцен (i)-(iii) выше.
B. Жалоба заявителя
1. Отказ в возбуждении уголовного дела
25. 11 мая 2007 года заявительница обратилась в прокуратуру Нижегородского района г. Нижнего Новгорода с заявлением о привлечении к уголовной ответственности сотрудников полиции, которые незаконно арестовали ее и применили физическую силу, подвергнув унижающему достоинство обращению и причинив вред ее здоровью. Она заявила, в частности, что была арестована полицией за полчаса до объявленного начала Марша несогласных, не совершив при этом ничего противозаконного. Она представила медицинские свидетельства о своих травмах из травматологической клиники и судебно-медицинского эксперта. Она заявила, что 26 марта 2007 года следователь М. вызвал ее в Нижегородский районный отдел милиции, где она дала “объяснения” и подала жалобу на свой арест полицией двумя днями ранее.
26. Следователь прокуратуры Нижегородского района А. А. провел доследственную проверку по жалобе заявителя. Автозаводская районная полиция сообщила ему в ответ на запрос о регистрации задержания заявительницы 24 марта 2007 года, что в тот день она не была доставлена в отделение полиции.
27. В стенограмме полицейской видеозаписи задержания заявителя 24 марта 2007 года, подготовленной следователем прокуратуры Нижегородского района А. С. в неустановленную дату, говорится следующее:
“В настоящее время проводится проверка сумки неизвестной пожилой женщины и обнаружен баннер с лозунгом (как указано в пункте 4 выше). Ее просят покинуть площадь Горького. Она говорит, что никуда не поедет. Она падает на асфальт в знак протеста, а полицейские берут ее под руки и ведут к патрульной машине. Они сажают ее на заднее сиденье. Полицейские ведут себя корректно. Специальные средства не применялись.”
28. 21 мая 2007 года следователь А. А. отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции В. С. и А. Ф. на том основании, что состав преступления, предусмотренного статьей 286 УК РФ, не был установлен. Следователь установил, что 24 марта 2007 года заявитель отправился на площадь Горького для участия в несанкционированном митинге-Марше несогласных. Сотрудники полиции сообщили ей, что митинг был незаконным. В ответ она развернула плакат с антиправительственным лозунгом в людном месте, тем самым совершив административное правонарушение по статье 20.2 § 2 Кодекса об административных правонарушениях (“КоАП”). Сотрудники полиции задержали ее и сопроводили в отделение полиции для составления протокола об административном правонарушении в соответствии со статьей 27.2 КоАП. Действия сотрудников полиции были законными и оправданными. В конечном итоге против заявительницы не было возбуждено никакого административного дела, поскольку она почувствовала себя плохо и была вызвана скорая помощь.
29. В своем постановлении следователь сослался на показания сотрудника полиции Нижегородского района В. С., который 24 марта 2007 года дежурил на площади Горького для обеспечения общественного порядка. Согласно его показаниям, он и подполковник А. Ф. задержали заявителя, который пытался развернуть плакат с антиправительственным лозунгом. Ей сказали, что митинг не был одобрен городскими властями, и попросили покинуть площадь Горького. Она отреагировала агрессивно, упав на асфальт и громко крича, привлекая внимание прохожих. Она не отреагировала на просьбы встать. У полицейских не было другого выбора, кроме как взять ее под руки и отвести в патрульную машину. Они не пинали ее ногами. Следователь заявил, что показания В. С. были подкреплены видеозаписью задержания заявительницы, которая показала, что она вела себя неадекватно в ответ на законные приказы сотрудников милиции. Она упала на землю на правый бок. После того как она отказалась встать, полицейские подняли ее, стараясь не причинить ей никакого физического вреда, и отнесли в патрульную машину, преодолевая ее сопротивление. Когда ее сажали в патрульную машину, никто не пнул ее ногой. Следователь заявил, что нет никаких объективных доказательств того, что два синяка на правом плече заявителя, зафиксированные судебно-медицинским экспертом, были нанесены сотрудниками полиции.
30. Заявитель в лице Комитета против пыток обжаловал решение следователя от 21 мая 2007 года в Нижегородском районном суде Нижнего Новгорода, мотивируя это тем, что оно было необоснованным и незаконным.
31. 7 декабря 2007 года Нижегородский районный суд отклонил ее апелляционную жалобу, признав решение следователя мотивированным, законным и основанным на всестороннем расследовании. Она одобрила выводы следователя, заявив, что указанные элементы административного правонарушения были составлены и что ее утверждения о том, что сотрудники полиции вели себя незаконно и злоупотребляли своими полномочиями, в частности применяли к ней физическую силу, не были основаны на доказательствах.
32. 1 февраля 2008 года Нижегородский областной суд оставил в силе это решение по жалобе заявительницы, поданной от ее имени Комитетом против пыток.
33. 15 октября 2008 года Следственный комитет Нижегородского района при прокуратуре Нижегородской области отменил отказ в возбуждении уголовного дела от 21 мая 2007 года и провел дополнительное доследственное расследование.
34. 23 января 2009 года следователь Следственного комитета И. А. отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления, предусмотренного пунктом 3 а) статьи 286 УК РФ.
35. Он отметил, что жалоба заявителя на незаконные действия полиции была первоначально получена прокуратурой Нижегородского района от Нижегородской районной полиции 27 марта 2007 года и что отказ в возбуждении уголовного дела был вынесен 29 марта 2007 года и отменен 15 октября 2008 года.
36. В своем постановлении следователь И. А. изучил показания заявителя, стенограмму полицейской видеозаписи (см. пункт 27 выше) и показания сотрудника полиции В. С. Согласно показаниям, приведенным следователем, В. С. видел заявителя с сумкой, в которой находился свернутый плакат. Она сказала, что едет на место проведения “Марша несогласных”. Ей сказали, что марш не был санкционирован. Она сказала, что ей нужно пересечь площадь, и ей показали дорогу. Тогда было решено, что плакат в ее сумке должен быть проверен В. С. и к ней подошли другие полицейские. В. С. увидел текст на плакате, выражающий неодобрение властей. Заявительнице еще раз сообщили на видеозаписи, что шествие было запрещено, и ее вежливо попросили покинуть площадь Горького. Заявитель отказалась подчиниться законным приказам сотрудников милиции и села на асфальт, выкрикивая что-то, нарушая общественный порядок. Учитывая, что это происходило в марте и было холодно, полицейские отвезли ее в полицейскую машину. Они ее не били.
37. Следователь установил, что с 12 часов дня до 12.20 часов 24 марта 2007 года группа людей, несмотря на запрет, начала “марш несогласных” на площади Горького. Некоторые лица, которые не были проинформированы организаторами о том, что шествие было запрещено, принесли плакаты, а многие развернули их и выкрикивали лозунги, совершив административное правонарушение по статье 20.2 КоАП. Примерно в 11.30 утра того же дня заявитель вышла на площадь Горького с плакатом (см. пункт 4 выше), чтобы принять участие в несанкционированном шествии. Следователь установил, что просьба сотрудников полиции проследовать в полицейский автобус состояла в том, чтобы установить, нарушила ли она закон, в частности статью 20.2 КоАП. Установить все обстоятельства административного правонарушения на месте не удалось. Она отказалась подчиниться. Таким образом, были выделены элементы преступления, предусмотренного пунктом 1 статьи 19.3 КоАП. Ссылаясь на статью 13 (1) Закона «О полиции», следователь установил, что сотрудники полиции законно применили силу против заявительницы, чтобы преодолеть ее сопротивление и отказ сотрудничать с их законными приказами. Применение «неагрессивной» физической силы сотрудниками полиции было оправдано ее незаконным поведением и не было чрезмерным. Синяк на ее плече мог появиться в результате ее сопротивления и попыток вырваться из рук полицейских, которые усилили давление их рук на ее руки. Заявитель был законно препровожден в полицейский участок. Из-за большого количества арестованных лиц и того факта, что заявительница была увезена на машине скорой помощи, никакой информации о ее личности не было зафиксировано “для дальнейшего изучения”.
1. Гражданское судопроизводство
38. В ноябре 2009 года заявитель в лице Комитета против пыток возбудил гражданский иск против Министерства финансов Российской Федерации, Управления полиции Нижегородской области и других государственных органов, требуя компенсации в размере 100 000 российских рублей за моральный ущерб, причиненный в результате незаконных действий полиции 24 марта 2007 года. Она рассказала об обстоятельствах этого инцидента (см. пункты 4-12 выше) и объяснила, что отказалась передать полицейским свою сумку, поскольку они не объяснили, почему хотели обыскать ее без составления каких-либо документов и в отсутствие понятых. Она отказалась сесть в полицейский автобус, поскольку у полиции не было никаких законных оснований или причин просить ее об этом, и они не указали никаких таких оснований. Она была возмущена тем, что сотрудники полиции, призванные защищать права людей, открыто и демонстративно нарушают ее права на глазах у всех прохожих и даже угрожают применить силу. Она пришла к выводу, что сотрудники полиции действовали незаконно, применяя физическую силу для того, чтобы доставить ее в полицейский участок при отсутствии каких-либо законных оснований, и лишая ее свободы передвижения, тем самым нарушая ее человеческое достоинство и право на свободу и личную неприкосновенность, а также причиняя физические и психические страдания. Медицинское заключение о синяке на плече и гипертоническом кризе показало, что она испытывала физические страдания. Она испытывала душевные страдания из-за своего публичного унижения сотрудниками полиции, которые заставляли ее выполнять их незаконные и необоснованные приказы, заставляли ее страдать от физической боли, стресса и шока, дискредитируя государство и ее веру в справедливость. Она не совершала административного правонарушения, и никакой протокол об административном правонарушении, протокол сопровождения или протокол об аресте не были составлены полицией.
39. В январе 2010 года заявительница дополнила свой иск иском о возмещении материального ущерба. Она заявила, что в связи с предполагаемым ухудшением ее здоровья в результате инцидента 24 марта 2007 года она проходила стационарное лечение в кардиологическом отделении городской больницы № 5 с 13 по 28 ноября 2008 года. Ей были назначены лекарства, и она понесла расходы в размере 1141,35 руб. в месяц, начиная с декабря 2008 года, на общую сумму 14 837,55 руб.
40. 14 марта 2011 года Нижегородский районный суд вынес решение после заслушивания заявителя, ее представителя и представителей ответчиков, которые отказали заявителю в удовлетворении её требований. В частности, представитель нижегородского областного управления полиции утверждал, что” Марш несогласных » был запрещен и что сотрудники полиции действовали законно. Они увидели заявительницу со свернутым плакатом и остановили ее, чтобы не допустить совершения административного правонарушения.
41. Районный суд также заслушал сотрудника полиции В. С., который заявил, что 24 марта 2007 года он видел, как заявитель была арестована. К ней подошли полицейские и попросили предъявить удостоверение личности. Она не выполнила их просьбу, села на асфальт и начала кричать. Полицейские взяли ее под руки и повели к патрульной машине. Он не арестовал самого заявителя и проигнорировал того, кто это сделал.
42. В суде был допрошен сотрудник полиции Володарского района Нижегородской области и другие сотрудники полиции. Они заявили, что 24 марта 2007 года они не дежурили на площади Горького и не видели заявителя.
43. Учитывая вышеизложенные заявления и изучив материалы доследственной проверки, проведенной следственными органами Нижегородского района, а также видеозапись произошедшего, районный суд установил следующие факты.
44. Примерно в 11.30 утра 24 марта 2007 года заявительница прибыла на площадь Горького со свернутым плакатом в сумке для участия в” Марше несогласных», не подозревая, что это мероприятие было запрещено. Из отказа в возбуждении уголовного дела от 23 января 2009 года видно, что сотрудник полиции В. С. сообщил заявителю, что данное мероприятие не было одобрено властями. Она продолжала идти. Ее остановили полицейские, которые попросили показать им, что находится в ее сумке. Она отказалась, и они вытащили плакат. На нем был написан лозунг (см. пункт 4 выше). Затем они попросили ее покинуть площадь и направиться к автобусу. Она отказалась, и ей велели сесть в полицейскую машину. Она отказалась и села на асфальт. Трое неизвестных полицейских подняли ее и отнесли в машину. Она попыталась сопротивляться, поставив ноги на порог машины. Однако полицейские посадили ее в машину и отвезли в автобус. Она была задержана сотрудниками полиции примерно в 11.45 утра и оставалась в автобусе до 3 часов дня. Тем, кто был помещен в автобус, не разрешалось выходить. Затем заявитель была доставлена на автобусе в Автозаводское районное отделение полиции. Она оставалась там с 4 часов вечера до 4.57 вечера, когда ее увезли на скорой помощи после гипертонического криза. Ее лечили сотрудники скорой помощи, но от госпитализации она отказалась.
45. Суд также отметил, что после того, как сотрудник полиции В. С. сообщил о запрете митинга, заявительница не покинула площадь Горького и продолжила идти пешком, неся с собой свернутый антиправительственный плакат. Поэтому, остановив ее, попросив предъявить сумку для досмотра, покинув площадь и направившись к автобусу, а после ее отказа посадив ее в полицейскую машину против ее воли, сотрудники полиции действовали в пределах полномочий, предоставленных им в соответствии с пунктом 1 статьи 10 Закона «О полиции», в частности не допуская совершения ею административного правонарушения. Однако их действия должны были осуществляться в соответствии с административно-процессуальным законодательством. В результате действий сотрудников полиции заявитель была задержана с 11.45 до 4.57 часов вечера, сославшись на решение № 1. В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 2009 года № 9-П суд указал, что при наличии достаточных оснований полагать, что необходимо предотвратить административное правонарушение, арест может считаться законным только в том случае, если он направлен на достижение целей, определенных Конституцией и статьей 5 Конвенции, является соразмерным и осуществляется в соответствии с законом. Поэтому арест, даже в пределах полномочий, предоставленных должностному лицу законом, не может быть законным, если он осуществляется в нарушение этих целей и критериев, без достаточных оснований, произвольно или со злоупотреблением полномочиями.
46. Суд отметил, что в деле заявителя не было составлено ни протокола сопровождения, ни протокола об аресте, необходимых в соответствии с КоАП. Против нее не было возбуждено никакого административного дела, и она не была признана виновной. Ее лишение свободы продолжалось более трех часов, разрешенных законом для административного ареста.
47. С учетом вышеизложенного суд пришел к выводу, что, хотя имелись достаточные основания считать необходимым воспрепятствовать заявителю совершить административное правонарушение, ее арест 24 марта 2007 года на площади Горького не может считаться законным, поскольку он был несоразмерным и осуществлен с нарушением административно-процессуального законодательства. Кроме того, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, гипертонический криз заявительницы мог быть вызван стрессом от участия в митинге, а также ее арестом и содержанием в полицейском участке. Заявительница испытывала психические страдания в результате действий, посягающих на ее свободу. Кроме того, она испытывала физические страдания в форме гипертонического криза, который мог быть вызван стрессом, вызванным ее арестом и содержанием в полицейском участке. Суд принял во внимание возраст заявительницы, продолжительность ее незаконного лишения свободы (около пяти часов), степень ее страданий и степень вины виновных лиц.
48. Суд далее отметил на основании протокола оперативного совещания полиции от 16 марта 2007 года о развертывании сил по обеспечению общественного порядка в случае проведения “Марша несогласных”, что 24 марта 2007 года общественный порядок в Нижнем Новгороде обеспечивали 500 сотрудников специальных подразделений Центрального и Приволжского федеральных округов, 1000 военнослужащих, сотрудники полиции из Нижнего Новгорода и Нижегородской области и сотрудники специальных подразделений из десяти других регионов, а также сотрудники Федерального министерства внутренних дел. Сотрудники полиции, которые арестовали заявительницу и доставили ее в полицейский участок, не были опознаны. Однако суд постановил, что это не может быть основанием для отклонения ее иска о возмещении морального вреда.
49. Суд обязал Министерство финансов Российской Федерации выплатить заявительнице 30 000 рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного ей в результате неправомерных действий сотрудников полиции.
50. Что касается иска заявительницы о возмещении материального ущерба, то суд установил – на основании заключения судебно – медицинской экспертизы с учетом ее истории болезни, что ее стационарное лечение не может быть связано с гипертоническим кризом 24 марта 2007 года и что, следовательно, нет причинно-следственной связи между ее арестом и проблемами с сердцем, от которых она получила лечение в ноябре 2008 года. Ее заявление было отклонено.
51. Заявитель в лице Комитета против пыток обжаловал это решение суда. Она утверждала, что суд ошибочно установил, что действия полиции были направлены на то, чтобы воспрепятствовать ей совершить административное правонарушение. Полиция нарушила ее конституционное право на свободу еще до того, как она начала участвовать в митинге. Сумма, которую ей присудили, была недостаточна, чтобы компенсировать ее страдания. Ответчики также обжаловали это решение суда. Министерство финансов утверждало, в частности, что лица, осуществившие арест заявителя, не были установлены и что их вина не была установлена; что судебно-медицинским экспертом не была установлена причинно-следственная связь между действиями сотрудников полиции и гипертоническим кризом заявителя; и что сумма компенсации в любом случае была слишком высока.
52. 24 мая 2011 года Нижегородский областной суд отклонил апелляционную жалобу заявителя. Он признал, что она была лишена свободы передвижения более чем на три часа, что является максимальным сроком для административного ареста, и испытывала психические и физические страдания. Она также заявила, что ограничение свободы передвижения само по себе является достаточным основанием для присуждения компенсации в связи с моральным ущербом. Однако суд счел, что компенсация, присужденная районным судом, была слишком высокой, и сократил ее сумму до 10 000 рублей, заявив, что это будет достаточно и адекватно. Он поддержал оставшуюся часть решения суда.
Соответствующая законодательная база
53. Сотрудник полиции может применять такие меры пресечения по административным делам, как принудительное сопровождение в отделение полиции или наложение административного ареста (пункты 1 и 2 статьи 27.1 Кодекса об административных правонарушениях, действовавшего в настоящее время – “КоАП”).
54. Сотрудник полиции может принудительно сопроводить физическое лицо в отделение полиции для составления протокола об административном правонарушении, если он не может быть составлен на месте. Сотрудник полиции обязан составить протокол о конвоировании или сослаться на конвоирование в протоколе об административном правонарушении. Заинтересованному лицу должна быть предоставлена копия протокола (статья 27.2 §§ 1 (1), 2 и 3 КоАП).
55. В исключительных случаях сотрудник полиции может арестовать физическое лицо на короткий срок, если это необходимо для надлежащего и оперативного рассмотрения административного дела и обеспечения исполнения любого назначенного наказания (пункт 1 статьи 27.3 КоАП). В таких случаях составляется протокол об административном аресте с указанием, в частности, времени, места и причин ареста (статья 27.4 КоАП). Продолжительность административного ареста обычно не должна превышать трех часов (пункт 1 статьи 27.5 КоАП).
56. 16 июня 2009 года Конституционный Суд в своем постановлении № 9 П установил, что статьи 27.1 и 27.3 Кодекса об административных правонарушениях совместимы с Конституцией. Он постановил, что административный арест может быть предписан только для целей, указанных в пункте 1 С) статьи 5 Конвенции. Офицер, производящий арест, должен был соблюдать все существенные и процессуальные требования закона. Суд, осуществляющий судебный надзор, должен был установить соблюдение установленного законом порядка и обоснованность административного ареста, в частности, является ли он необходимым и обоснованным в данных обстоятельствах и имеются ли достаточные фактические основания для обоснованного подозрения в отношении арестованного лица. Административный арест был бы законным только в том случае, если бы он был необходим и соразмерен целям, указанным в Конституции и Конвенции. Оно было бы незаконным, если бы оно было отдано без достаточных оснований, произвольно или со злоупотреблением властью.
57. Нарушение установленного порядка организации и проведения публичных собраний наказывается штрафом (соответственно пункты 1 и 2 статьи 20.2 КоАП).
58. Отказ подчиниться законному приказу или требованию сотрудника полиции наказывается административным штрафом или административным арестом на срок до пятнадцати суток (статья 19.3 КоАП).
59. Полиция обязана предотвращать административные правонарушения (статья 10 (1) Закона О полиции № 1026-1 от 18 апреля 1991 года, действующего в настоящее время). Сотрудник полиции, прибегающий к физической силе, специальным средствам сдерживания или огнестрельному оружию, должен предупредить отдельных лиц о том, что против них будет применена сила/специальные средства сдерживания/огнестрельное оружие. Сотрудники полиции должны обеспечить, чтобы причиненный ущерб был минимальным и соответствовал характеру и степени опасности, создаваемой незаконным поведением и преступником, а также сопротивлению, оказываемому преступником (статья 12 Закона О полиции). Сотрудники полиции могут применять физическую силу, в том числе боевые искусства, для пресечения совершения уголовного или административного правонарушения; арестовывать лиц, совершивших уголовное или административное правонарушение; или преодолеть сопротивление законному порядку, если ненасильственные методы недостаточны для обеспечения выполнения ими своих обязанностей (Статья 13 Закона О полиции).
60. Статья 286 § 3 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает, что действия государственных должностных лиц, явно превышающие полномочия и приводящие к существенному нарушению прав и законных интересов личности, совершенные с применением насилия или угрозой применения насилия (пункт 3 а) статьи 286), наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с запретом занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.
Закон
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции 
61. Заявительница жаловалась в соответствии со статьей 5 Конвенции на то, что ее незаконно доставили в полицейский участок. Не было никаких оснований сопровождать ее в полицейский участок, поскольку она не совершала административного правонарушения. В соответствии с требованиями внутреннего законодательства не было составлено ни протокола о конвоировании, ни протокола об аресте. Соответствующие части статьи 5 Конвенции гласят следующее:
“1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
а) законное задержание лица после осуждения компетентным судом;
b) законный арест или содержание под стражей лица за невыполнение законного постановления суда или в целях обеспечения выполнения любого обязательства, предусмотренного законом;
с) законный арест или задержание лица, произведенные с целью предания его компетентному правовому органу по обоснованному подозрению в совершении преступления или когда разумно считается необходимым предотвратить его совершение или побег после совершения преступления;
d) задержание несовершеннолетнего по законному распоряжению с целью осуществления воспитательного надзора или его законное задержание с целью передачи его в компетентный судебный орган;
е) законное содержание под стражей лиц для предотвращения распространения инфекционных заболеваний, лиц с психическими расстройствами, алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законный арест или задержание лица с целью воспрепятствования его несанкционированному въезду в страну или лица, в отношении которого принимаются меры с целью депортации или экстрадиции.”
62. Правительство утверждало, что заявитель незаконно принял участие в несанкционированном массовом мероприятии и продемонстрировал пропагандистский плакат, что было подтверждено видеозаписью. Поэтому она была задержана полицией и препровождена в полицейский участок в соответствии со статьей 27.2 Кодекса об административных правонарушениях (“конвоирование”) и пунктом 1 С) статьи 5 Конвенции, с тем чтобы можно было составить протокол за нарушение установленного порядка проведения публичных собраний, что является административным правонарушением по статье 20.2 § 2 Кодекса об административных правонарушениях. Протокол об административном правонарушении не был составлен на месте, поскольку она отказалась ехать в полицейский автобус. В итоге не было составлено ни протокола об административном правонарушении, ни протокола сопровождения, потому что ее передали на лечение сотрудникам скорой помощи.
63. Правительство далее утверждало, что, поскольку заявительнице была присуждена компенсация за ее незаконное задержание в ходе гражданского разбирательства, она больше не может претендовать на то, чтобы быть жертвой предполагаемого нарушения статьи 5.
64. Заявительница утверждала, что не было никаких законных оснований для ее ареста и конвоирования в полицейский участок. Против нее не было возбуждено никакого административного дела. Ее лишение свободы было произвольным.
A. Приемлемость
65. Суд вновь заявляет, что, во-первых, национальные власти обязаны возместить любое нарушение Конвенции. Решение или мера, благоприятствующие заявителю, в принципе не являются достаточными для лишения его статуса «жертвы» для целей статьи 34 Конвенции, если только национальные власти не признали это прямо или по существу, а затем не предоставили возмещение за нарушение Конвенции (см. Gäfgen V. Germany [GC], no.22978/05, § 115, ECHR 2010). В отсутствие такого признания заявитель останется “жертвой», даже если он или она получит некоторую компенсацию (см. Centro Europa 7 S. r.l. и Di Stefano V. Italy [GC], no.38433/09, § § 87-88, ECHR 2012).
66. Суд отмечает, что в данном случае национальные суды в ходе гражданского разбирательства признали незаконными действия заявителя, лишенного свободы 24 марта 2007 года. Однако в суде правительство отрицало, что имело место нарушение Статьи 5. В любом случае сумма в размере 10 000 рублей, присужденная ей в связи с моральным ущербом, не может считаться адекватным и достаточным возмещением за предполагаемое нарушение Конвенции (см., например, дело Цветкова и другие против России, № 54381/08 и 5 других, § 203, 10 апреля 2018 года; Фортальнов и другие против России, № 54381/08 и 5 других, § 203, 10 апреля 2018 года). 7077/06 и 12 других, § 98, 26 июня 2018 года; Григорьев и Игамбердиева против России [Комитет], № 10970/12, § 25, 12 февраля 2019 года; и Каляпин против России [Комитет], № 6095/09, § 90, 23 июля 2019 года). Таким образом, заявитель все еще может утверждать, что она является жертвой предполагаемого нарушения Конвенции. Возражение правительства отклоняется.
67. Суд отмечает, что эта жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. По существу дела
68. Суд вновь заявляет, что выражения «законно» и «в соответствии с процедурой, предусмотренной законом» в пункте 1 статьи 5 по существу отсылают к национальному законодательству и устанавливают обязательство соблюдать его материально-процессуальные нормы (см. Creangă V. Romania [GC], № 29226/03, § 101, 23 февраля 2012 года; и Navalnyy and Yashin V. Russia, № 76204/11, § 91, 4 декабря 2014 года). Кроме того, основополагающим принципом является то, что никакое произвольное задержание не может быть совместимо с пунктом 1 статьи 5, а понятие «произвольность» в пункте 1 статьи 5 выходит за рамки несоответствия национальному законодательству, так что лишение свободы может быть законным с точки зрения внутреннего права, но все же произвольным и, следовательно, противоречащим Конвенции. В частности, условие отсутствия произвола требует, чтобы как приказ о задержании, так и исполнение задержания действительно соответствовали цели ограничений, разрешенных соответствующим подпунктом пункта 1 статьи 5 (см. S., V. and A. v. Denmark [GC], nos. 35553/12 и 2 других, § 91, 22 октября 2018 года; и Nemtsov V. Russia, no.1774/11, § § 101-02, 31 июля 2014 года).
69. Суд отмечает, утверждая, что лишение свободы заявителя соответствовало пункту 1 С) статьи 5 Конвенции, правительство решило принять аргументацию, по существу аналогичную аргументации первого отказа следственного органа возбудить уголовное дело от 21 мая 2007 года. В частности, они утверждали, что причиной ареста заявительницы и ее конвоирования в отделение полиции в соответствии со статьей 27.2 Кодекса об административных правонарушениях явилось ее участие в несанкционированном митинге с демонстрацией агитационного плаката и тем самым совершение действий, составляющих состав административного правонарушения в виде нарушения установленного порядка проведения публичных собраний в соответствии с пунктом 2 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях (см. пункты 28 32 и 62 выше).
70. Однако решение следователя от 21 мая 2007 года было впоследствии отменено, и эти выводы были по существу оспорены в гражданском судопроизводстве, в котором национальные суды приняли решение в пользу заявителя. Было установлено, что заявительница была остановлена сотрудниками полиции, которые сначала приказали ей предъявить свою сумку для обыска, а затем проследовать в полицейский автобус. Оба раза она отказывалась. Полицейские вытащили плакат из ее сумки, развернули его и внимательно изучили надпись, посчитав ее «антиправительственной», прежде чем конфисковать. Они подняли заявительницу с земли, где она сидела, протестуя против их приказа, и потащили ее к полицейской машине, в которой она затем была доставлена в полицейский автобус. После ее ареста в 11.45 утра она была задержана в полицейском автобусе примерно на три часа, а затем доставлена в Автозаводское районное отделение милиции, где у нее случился гипертонический криз. В 4.57 вечера ее увезли на машине «скорой помощи» в больницу.
71. Суд вновь заявляет, что, как правило, в тех случаях, когда имело место внутреннее разбирательство, задача суда состоит не в том, чтобы подменять свою собственную оценку фактов оценкой национальных судов, а в том, чтобы последние устанавливали факты на основе представленных им доказательств. Хотя суд не связан выводами национальных судов и остается свободным делать свою собственную оценку в свете всего имеющегося у него материала, в обычных обстоятельствах он требует убедительных элементов, чтобы заставить его отступить от выводов о фактах, сделанных национальными судами (см. Austin and Others v. the United Kingdom [GC], nos.39692/09 и 2 других, § 61, ECHR 2012).
72. Принимая во внимание представленные правительством видеозаписи (см. пункт 23 выше), суд не видит оснований сомневаться в вышеуказанных фактах, установленных национальными судами в ходе гражданского судопроизводства, согласно которым заявитель не участвовал в несанкционированном митинге, демонстрируя плакат. Именно полицейские достали плакат из ее сумки, развернули его, внимательно осмотрели и показали полицейской камере. Это означает, что фактические основания для лишения заявителя свободы, на которые ссылается правительство-ответчик, отсутствуют. В отсутствие основных событий у полиции не было никаких оснований для сопровождения заявителя в полицейский участок. Поэтому их приказ сесть в полицейский автобус или машину, чтобы отвезти ее в полицейский участок, не был законным приказом, которому заявитель должен был подчиниться. Кроме того, вопреки утверждениям правительства, которые не основаны на национальном законодательстве, тот факт, что заявительница была увезена из полицейского участка на машине скорой помощи, не может служить оправданием отсутствия записи о ее лишении свободы.
73. Вызывает сожаление тот факт, что гражданские суды, установив факты, не стали рассматривать доводы заявительницы о том, что у полиции не было оснований для ее доставления в полицейский участок. Однако суды пришли к выводу, что никакого протокола о конвоировании, протокола об аресте или протокола об административном правонарушении составлено не было и что ее содержание под стражей продолжалось более трех часов, разрешенных законом для административного ареста.
74. С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу, что арест заявительницы в 11.45 утра 24 марта 2007 года и ее лишение свободы до 4.57 вечера того же дня были произвольными и незаконными.
75. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
76. Заявительница жаловалась, что, применяя физическую силу во время ее ареста, полиция подвергла ее унижающему достоинство обращению и что по ее жалобе не было проведено никакого эффективного расследования. Она также заявила, что условия ее содержания под стражей были таковы, что она не могла пользоваться туалетом, что, учитывая ее возраст, представляло собой бесчеловечное обращение. Она сослалась на статью 3 Конвенции, которая гласит следующее:
“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
77. Правительство заявило, что поведение сотрудников полиции не представляло собой обращения в нарушение статьи 3. Расследование жалоб заявителя было тщательным и эффективным. Состояние ее здоровья не ухудшилось в результате ареста и содержания в полицейском участке; гипертония была хронической и могла возникнуть независимо от действий властей. Что касается двух синяков, которые, по мнению судебно-медицинского эксперта, не причинили никакого вреда ее здоровью, то такие незначительные повреждения лишь подтвердили, что полиция не применяла чрезмерной силы в отношении заявительницы, которая сопротивлялась ее аресту. В ходе ее ареста сотрудники полиции применили физическую силу строго в соответствии со статьями 12 и 13 Закона О полиции.
78. Заявительница утверждала, что полиция должна была принять во внимание ее возраст и тот факт, что она не нарушила закон. Хотя гражданские суды установили, что полиция действовала незаконно, следственный орган не возобновил свое расследование. Личности сотрудников полиции, подвергших ее насильственному аресту, так и не были установлены, и в отношении них не было возбуждено никаких уголовных или дисциплинарных дел.
A. Приемлемость
79. Суд отмечает, что, установив, что сотрудники полиции арестовали и задержали заявителя незаконно, гражданские суды не признали ни прямо, ни по существу, что применение силы сотрудниками полиции во время ареста заявителя было нарушением статьи 3. В частности, несмотря на жалобы заявителя, суды не дали никакой оценки применения силы, приведшего к нанесению синяков на руку заявителя (см. пункты 38 и 47 выше). Отмечая также отсутствие признания со стороны Правительства, суд считает, что гражданское разбирательство не оказало никакого влияния на статус заявителя как жертвы предполагаемого нарушения статьи 3 Конвенции (см. пункт 65 выше).
80. Жалоба на применение силы полицией во время ареста заявителя не является явно необоснованной и неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
81. Что касается жалобы, касающейся условий содержания заявителя под стражей, то из представленных суду материалов не следует, что она была подана в национальные органы власти. Соответственно, оно должно быть отклонено в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты.
В. По существу дела
82. Суд вновь заявляет, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из самых фундаментальных ценностей демократического общества. Она полностью запрещает пытки и бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания, независимо от поведения жертвы (см., В частности, дело Labita V. Italy [GC], no.26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). В отношении лица, которое лишено свободы или, в более общем плане, сталкивается с сотрудниками правоохранительных органов, любое применение физической силы, которое не было строго необходимым в силу его собственного поведения, унижает человеческое достоинство и является нарушением права, закрепленного в статье 3 (см. Bouyid V. Belgium [GC], no.23380/09, § § 100 и 101, 28 сентября 2015 года). Что касается применения физической силы во время ареста, то Статья 3 не запрещает применение силы для осуществления законного ареста (см. Анненков и другие против России, № 31475/10, § 79, 25 июля 2017 года). Однако такая сила может быть применена только в том случае, если она необходима и не должна быть чрезмерной (см. Ivan Vasilev V. Bulgaria, no.48130/99, § 63, 12 апреля 2007 года). Бремя доказывания того, что это было так, лежит на правительстве (см. Rehbock V. Slovenia, no. 29462/95, § 72, ECHR 2000 XII, и Boris Kostadinov V.Bulgaria, no. 61701/11, § 53, 21 января 2016 года).
83. Одним из критериев, определяющих характер лечения в соответствии со статьей 3, является степень тяжести лечения. Даже при отсутствии фактических телесных повреждений или сильных физических или психических страданий, когда обращение унижает или унижает личность, проявляя неуважение или умаляя ее человеческое достоинство, или вызывает чувство страха, тоски или неполноценности, способное сломить моральное и физическое сопротивление личности, оно может быть охарактеризовано как унижающее достоинство и также подпадать под запрет, установленный в статье 3. Следует также отметить, что вполне может быть достаточно того, что жертва унижается в своих собственных глазах, даже если не в глазах других. Действительно, ранее было установлено, что, хотя человек не испытывает серьезных физических или психических страданий, посягательство на его достоинство и физическую неприкосновенность может представлять собой унижающее достоинство обращение (см. Bouyid [GC], цитируемый выше, § § 88, 90 и 112).
84. При оценке доказательств, на которых основывается решение о том, имело ли место нарушение статьи 3, Суд, как правило, применял стандарт доказывания “вне разумных сомнений”. Такое доказательство может вытекать из сосуществования достаточно сильных, четких и согласующихся выводов или аналогичных ничем не подкрепленных презумпций факта (см. Jalloh V. Germany [GC], no.54810/00, § 67, ECHR 2006‑IX).
85. Переходя к рассматриваемому делу, суд отмечает, что между сторонами нет никаких сомнений в том, что заявительница получила ушибы на руке, как это было показано медицинскими показаниями, в результате применения силы полицией во время ее ареста. Что касается предполагаемого удара в спину (см. пункт 8 выше), то он не подтверждается медицинскими показаниями. Хотя видеозаписи показывают, что сотрудники полиции толкают заявительницу внутрь полицейской машины, она почти не видна позади них, и невозможно сделать вывод, получила ли она удар или нет (см. пункт 23 (iii) (iv)). Учитывая все имеющиеся в его распоряжении материалы, суд считает, что это последнее утверждение является необоснованным.
86. Суд далее отмечает, что стороны по-разному оценивали применение силы полицией. Для заявителя это было совершенно неоправданно. Для правительства такой незначительный ущерб служил подтверждением того, что применение силы было не только оправдано сопротивлением заявителя и законно, но и не чрезмерно.
87. Суд отмечает, что арест заявителя был частью крупномасштабной операции, заранее организованной полицией с целью обеспечения общественного порядка в случае проведения несанкционированного митинга (см. пункты 13, 14 и 48 выше). Поэтому нельзя сказать, что полиция была вынуждена реагировать без предварительной подготовки (см. Rehbock, цитируемый выше, § 72, и Saya and Others v. Turkey, no.4327/02, § 21, 7 октября 2008 года). Кроме того, заявитель не представлял никакой опасности для общественного порядка (см. Balçık and Others v. Turkey, no.25/02, § 32, 29 ноября 2007 года).
88. Кроме того, выше было установлено, что арест заявителя был произвольным и незаконным. События, лежащие в основе ее ареста, в частности ее участие в несанкционированном митинге с демонстрацией плаката, не имели места, и у полиции не было оснований сопровождать ее в полицейский участок. Поэтому их приказы следовать к полицейскому автобусу или автомобилю не были законными приказами, которым она должна была подчиняться (см. пункт 72 выше). Таким образом, в обстоятельствах настоящего дела применение силы для преодоления сопротивления заявительницы этим приказам и помещения ее в полицейскую машину было совершенно неоправданным.
89. В результате лечения, на которое жаловалась заявительница, она получила ушибы на руке (см. пункты 20-21 выше). Она также страдала гипертоническим кризом, который мог быть вызван стрессом, вызванным ее арестом (см. пункт 47 выше). Обращение с многочисленными сотрудниками полиции (см. пункт 23 (iv) выше) имело место публично, и заявительница расценила его как унизительное, унижающее ее человеческое достоинство, причиняющее физическую боль, стресс и шок, а также дискредитирующее государственные органы и ее веру в справедливость (см. пункт 38 выше).
90. Принимая во внимание, что заявительнице на тот момент было 70 лет, ее состояние здоровья, обстоятельства произвольного и незаконного ареста, а также причинение вреда ее здоровью, суд приходит к выводу, что необоснованное применение силы сотрудниками полиции с целью сломить сопротивление заявительницы их незаконным приказам, помимо причинения телесных повреждений и содействия развитию у нее гипертонического криза, унизило заявительницу, проявив неуважение и умаление ее человеческого достоинства, а также вызвало у нее чувство страха, тоски и неполноценности.
91. С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу, что применение силы во время произвольного и незаконного ареста заявителя было необоснованным и равносильно унижающему достоинство обращению.
92. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в соответствии с ее основной главой.
93. Суд далее вновь заявляет, что в тех случаях, когда какое-либо лицо делает достоверное утверждение о том, что оно подверглось обращению, нарушающему статью 3, со стороны полиции или других аналогичных агентов государства, это положение следует рассматривать в совокупности с общей обязанностью государства в соответствии со статьей 1 Конвенции “обеспечивать каждому человеку, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в этой статье»… Конвенция», косвенно требует проведения эффективного официального расследования (см. Labita [GC], § 131, и Gäfgen [GC], § 117, оба цитируются выше).
94. Суд отмечает, что уголовная жалоба заявителя была отклонена следственными органами в результате досудебного расследования-первого этапа процедуры рассмотрения уголовных жалоб. Вместе с тем суд постановил, что простое проведение предварительного расследования, за которым не следует собственно расследование, в ходе которого может быть осуществлен весь комплекс следственных действий, включая допрос свидетелей, очные ставки и опознание, является недостаточным для того, чтобы власти выполнили требования эффективного расследования заслуживающих доверия утверждений о жестоком обращении со стороны полиции в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Ляпин против России, № 46956/09, §§ 132-137, 24 июля 2014 г. 57269/14, § 51, 20 ноября 2018 г.). Суд не видит оснований для иного вывода в данном деле. Власти ответили на оперативно поданные заявителем (см. пункты 25 и 35 выше) достоверные утверждения о применении запрещенного статьей 3 обращения проведением предварительного расследования и дважды отказали в возбуждении уголовного дела и проведении полноценного расследования. В результате сотрудник полиции В. С., например, давал различные «объяснения» (см. пункты 29 и 36 выше), которые не совершали его так же, как при допросе в качестве свидетеля в контексте уголовного судопроизводства, и не влекли за собой необходимых гарантий, присущих эффективному уголовному расследованию, таких как уголовная ответственность за дачу ложных показаний. Никакой очной ставки между заявителем и сотрудником полиции В. С. А. Ф. никогда не проводилось (см. пункты 28-29 выше). В материалах дела нет ничего, что указывало бы на то, что были предприняты усилия по установлению конкретных ролей сотрудников полиции В. С. и А. Ф. В этом инциденте, а также личности других сотрудников полиции, участвовавших в нем, несмотря на видеозапись инцидента, сделанную полицией.
95. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в соответствии с ее процедурной главой.
III. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
96. Наконец, заявительница жаловалась на то, что власти не провели эффективного расследования ее жалобы, не обеспечив ей эффективного средства правовой защиты, как того требует статья 13, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, нарушены, имеет эффективное средство правовой защиты в Национальном органе, несмотря на то, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.”
97. Правительство утверждало, что заявительница воспользовалась эффективными внутренними средствами правовой защиты в отношении своей жалобы по статье 3.
98. Суд отмечает, что эта жалоба связана с вопросом, поднятым в рамках процессуального аспекта статьи 3 Конвенции, и поэтому она также должна быть признана приемлемой.
99. Принимая во внимание свое заключение о нарушении статьи 3 в соответствии с ее процессуальной главой (см. пункт 95 выше), суд не считает необходимым рассматривать отдельно, в соответствии со статьей 13 Конвенции, жалобу заявителя на отсутствие эффективного расследования инцидента 24 марта 2007 года.
Применение статьи 41 Конвенции
100. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение ущерба, суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
A. Ущерб
Заявительница потребовала 44 780 российских рублей в качестве компенсации материального ущерба, состоящего из 29 400 рублей на санаторно-курортное лечение (с 25 февраля по 16 марта 2008 года) и 15 380 рублей на лечение в кардиологическом отделении городской больницы № 5 (с 13 по 28 ноября 2008 года), организованное для нее комитетом НПО против пыток и которое она в противном случае не смогла бы себе позволить.
102. Она потребовала еще 5000 евро (EUR) в связи с моральным ущербом, причиненным ей в результате жестокого обращения со стороны полиции (3500 евро), и отсутствием эффективного расследования ее жалоб на поведение полиции (1500 евро). Она утверждала, что компенсация, присужденная Нижегородским областным судом, была связана с ее незаконным задержанием, а не с ее иском о жестоком обращении с полицией. Она также не получила никакой компенсации за отсутствие эффективного расследования. Учитывая ее возраст, причиненный полицией вред (ушибы и гипертонический криз) оказал серьезное негативное влияние на ее здоровье. После этого инцидента она страдала от гипертонии, беспокойства и чувства уязвимости и безнадежности, которые усугубились из-за того, что власти не отреагировали должным образом на ее жалобу. Безнаказанность полицейских означала, что они могут причинить вред другим людям.
103. Правительство оспорило эти требования. Они заявили, что если суд установит нарушение статьи 3, то это будет достаточным справедливым удовлетворением в отношении любого морального ущерба. Они утверждали, что два синяка, обнаруженные у заявительницы, не нанесли никакого ущерба ее здоровью, а также что ее гипертония была хронической и не была “связана” с действиями сотрудников полиции. Ни один из них не требовал длительного пребывания в больнице и дорогостоящего санаторно-курортного лечения.
104. Суд отмечает вывод, сделанный национальными судами в ходе гражданского судопроизводства на основании заключения судебно-медицинской экспертизы, о том, что стационарное лечение заявительницы с 13 по 28 ноября 2008 года не могло быть связано с ее гипертоническим кризом 24 марта 2007 года и что, следовательно, не было причинно-следственной связи между арестом заявительницы и условиями, в которых она проходила лечение. В отсутствие убедительных доказательств обратного суд не видит причин отступать от этого вывода. Таким образом, он отклоняет иск в отношении медицинского лечения заявителя в ноябре 2008 года. Кроме того, суд считает, что в отсутствие подтверждающих медицинских документов у него нет оснований для установления причинно-следственной связи между выявленными нарушениями и стоимостью санаторно-курортного лечения заявителя; поэтому он отклоняет это требование.
105. Суд отмечает, что заявитель не предъявил никаких претензий в связи с предполагаемым нарушением пункта 1 статьи 5 Конвенции. Принимая во внимание нарушения, выявленные им в соответствии со статьей 3 Конвенции, и в силу принципа суд разрешает иск заявителя в размере 5000 евро в отношении морального вреда в полном объеме, плюс любой налог, который может взиматься.
B. Затраты и расходы
106. Заявительница также потребовала 2950 евро за юридические услуги, оказанные ей Комитетом против пыток, включая 2000 евро за их представительство в Национальном судопроизводстве и 950 евро за их представительство в суде.
107. Правительство утверждало, что сумма, испрашиваемая для покрытия судебных издержек, не была детализирована. Это было неразумно и не обязательно понесено.
108. Согласно прецедентной практике суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и расходов только в той мере, в какой было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в количественном отношении. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, суд считает разумным присудить заявленную сумму в полном объеме, покрывающую расходы по всем статьям, плюс любой налог, который может взиматься с заявителя.
C. Процентная ставка
109. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд единогласно, постановил:
1. Объявляет жалобы, касающиеся ареста и лишения свободы заявителя, применения силы полицией и предполагаемого отсутствия эффективного расследования жалобы заявителя в этой связи, а также отсутствия эффективного средства правовой защиты приемлемыми, а остальную часть жалобы неприемлемой;
2. Считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;
3. Считает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в соответствии с ее основной главой, заключающееся в том, что заявитель подвергся унижающему достоинство обращению со стороны полиции;
4. Считает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в соответствии с ее процессуальной главой, поскольку по жалобе заявителя не было проведено эффективного расследования;
5. Считает, что нет необходимости рассматривать отдельно жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции;
6. Постановляет:
а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты вступления решения суда в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие пересчету в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату урегулирования:
(i) 5000 евро (пять тысяч евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(ii) 2950 евро (две тысячи девятьсот пятьдесят евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
7. Отклоняет оставшуюся часть иска заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 26 мая 2020 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

|| Смотреть другие дела по Статье 5 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply