echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 18255/10 "Томова и другие против России"

В данном Пилотном постановлении Евросуд выявил ключевые проблемы, порождающие большое количество случаев нарушения статьи 3 Европейской Конвенции при этапировании заключенных в Российской Федерации, а также на необходимость изменения морально устаревших норм законодательства, предоставив срок на исправление ситуации (принятие мер общего характера) 18 месяцев.
Интересы большинства заявителей по данному делу представлял юрист правозащитной организации «Общественный вердикт» Эрнест Мезак, являющийся ведущим специалистом по вопросам нарушения ст. 3 Конвенции, при этапировании заключенных, по постановлению ЕСПЧ ему выплачена компенсация 10000 евро, компенсации морального вреда заявителям составили от 3500 до 5000 евро.
Полный текст Пилотного постановления ЕСПЧ «Томов и другие против России», на русском языке.
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «ТОМОВ И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ»
CASE OF TOMOV AND OTHERS v. RUSSIA
(Жалобы №№ 18255/10 и 5 др.- см. прилагаемый перечень)
РЕШЕНИЕ
г. Страсбург
9 апреля 2019
В деле «Томов и другие против России»,
Европейский Суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в
следующем составе:
Vincent A. De Gaetano, Председатель,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
Georgios A. Serghides,
Jolien Schukking,
María Elósegui,судьи
и Stephen Phillips, Секретарь Секции,
после закрытого заседания 19 марта 2019 г.
выносит следующее постановление, принятое в указанный день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано шестью жалобами (№№ 18255/10, 63058/10, 10270/11, 73227/11, 56201/13 и 41234/16), поданными против Российской Федерации в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о Защита прав человека и основных свобод («Конвенция») семью российскими гражданами, чьи имена указаны ниже («заявители»).
2. Г-ну Э. Мезак, правозащитнику из Сыктывкара, было предоставлено право представлять всех заявителей, кроме г-на Ракова, в Суде (Правило 36 Регламента Суда). Г-н Раков был представлен г-ном А. Шевченко, юристом, практикующим во Владивостоке. Правительство Российской Федерации («Правительство») первоначально было представлено г-н Г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, а затем его преемником в этой должности, г-н М. Гальпериным.
3. Заявители утверждали, в частности, что они были переведены из пенитенциарных учреждений в бесчеловечные и унижающие достоинство условия и что у них не было соответствующих эффективных внутренних средств правовой защиты против соответствующих нарушений. Г-н Раков также жаловался на то, что разбирательство по гражданскому делу было проведено в его отсутствие.
4. В период с 10 мая 2013 года по 3 апреля 2017 года вышеупомянутые жалобы были направлены Правительству, которому также было предложено представить копии положений определенных нормативных правовых актов. Остальная часть жалоб №№ 63058/10 и 73227/11 были объявлены неприемлемыми. Суд принял решение рассмотреть жалобы по всем делам одновременно (пункт 2 правила 42 Регламента Суда).
5. 2 мая 2014 года Правительство представило Суду одностороннее заявление, признающее нарушение статьи 3 Конвенции в деле №. 18255/10. 18 ноября 2014 года Суд рассмотрел заявление и постановил не принимать его.
6. В заявлении № 41234/16 Суд запросил мнения сторон о наличии системной проблемы или структурном недостатке российского законодательства, которые могли стать причиной значительного количества жалоб, подобных тем, которые были представлены заявителями. Стороны представили свои комментарии. Письменные представления по этому вопросу были также получены от Правозащитного фонда по правам человека («Human Rights Litigation Foundation»), неправительственной организации, базирующейся в Брюсселе, Бельгия, которой Председателем Палаты было предоставлено право участия в слушаниях (пункт 2 статьи 36 Конвенции).
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
А. Общая информация о тюремных перевозках в России
7. Федеральная служба исполнения наказаний России («ФСИН») осуществляет транспортировку заключенных через свою сеть, состоящую из почти 300 мест предварительного заключения и аналогичных учреждений, восьми тюрем для осужденных и более 800 исправительных учреждений и пенитенциарных учреждений (колония-поселение). Совместно с Министерством Внутренних Дел она управляет большим парком железнодорожных вагонов и тюремных фургонов, укомплектованных сотрудниками отдела конвоя.
8. Общие условия перевозки, как следует из материалов, представленных сторонами, могут быть описаны следующим образом.
1. Железнодорожные вагоны
9. Специальные железнодорожные вагоны для перевозки заключенных имеют прочный металлический кузов, установленный на шасси обычного пассажирского вагона. Существуют четыре основные модели. Все они имеют пять больших купе и, кроме того, четыре (модели №№ 512 и 519) или три (модели №№ 824 и 4500) небольших купе. Вместимость пассажиров указана в Приказе «Об утверждении Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы» (Приказ Минюста от 04.09.2006 № 279, впоследствии измененный Приказом Минюста России от 17.06.2013 № 94 Приложение, пункт 6.2) и в Инструкции по транспортировке (см. пункт 67 ниже). Измерения, основанные на технических характеристиках, были приведены в решениях Верховного Суда (см. Пункт 69 ниже).
10. Большое купе такого же размера, как и стандартное российское пассажирское купе, рассчитанное на четырех человек, представляет собой два метра в глубину и полтора метра в ширину. Тюремный вариант купе оборудован шестью с половиной спальными местами. Шесть навесов, шириной 60 сантиметров и длиной 2 метра, расположены по три штуки с каждой стороны. Более короткая седьмая койка, 50 сантиметров в ширину и 1,6 метра в длину, соединяет промежуток между двумя средними койками. «Мостовая койка» не позволяет стоять в купе вертикально. Согласно Инструкции по транспортировке, большое купе подходит для перевозки до двенадцати человек в на дальние расстояние или до шестнадцати человек на короткие расстояния. Представитель ФСИН
ФСИН в ходе разбирательства в Верховном Суде разъяснил (см. пункт 69 ниже), каким образом шестнадцать человек были размещены в большом отсеке: пять заключенных сидели на каждой из двух нижних коек, по одному заключенному лежало на каждой из двух верхних коек и четыре человека, сидящих на средних койках, соединились вместе так называемой «мостовой» койкой. В 2012 году Верховный Суд постановил, что предельное количество заполняемости, установленное в Инструкции по перевозке для дальних транспортировок, несовместимы с международным правом (см. Пункт 69 ниже).
11. Небольшие купе — глубиной два метра и один метро в ширину. Они оснащены тремя койками на одной стороне. Допустимое использование-размещение до пяти человек при транспортировке на дальние расстояния или шести человек в при транспортировке на близкие расстояния.
12. В купе нет окон или внутреннего освещения. Любой свет проникает через раздвижную зарешеченную дверь, ведущую в коридор, где находятся охранники.
13. Ни матрасов, ни постельных принадлежностей не предусмотрено. Помимо двухъярусных кроватей, в отсеках нет других приспособлений или мест для хранения багажа заключенных.
14. В конце вагона расположен туалет с системой слива. Его запрещено использовать во время стоянки поездка или во время движения в пределах периметра санитарной зоны вокруг железнодорожной станции.
2. Тюремные фургоны
15. Тюремные фургоны используются для доставления заключенных на вокзалы и обратно, а также для перевозок между следственными изоляторами, судами и полицейскими отделениями. У них есть шасси, на которых установлен цельнометаллический корпус. Наиболее распространенными моделями являются фургоны ГАЗ-3307 и 3309 с множеством вариантов, отличающихся количеством одиночных и многоместных камер. Их параметры изложены в сертификатах об утверждении типа транспортных средств, которые были рассмотрены во внутринациональных разбирательствах (см. пункт 69 ниже), приложенных к представлениям Правительства в заявлении № 63058/10, а также перечислены в пункте 6.2 Приложения к вышеупомянутому Приказу № 94 от 17 июня 2013 г.
16. На крыше фургона в зоне, предназначенной для размещения заключённых, есть люки безопасности, но нет окон. Заключенные и охранники садятся в фургон через заднюю или боковую дверь. Центральный проход выходит в зону охраны, оборудованной мягкими сиденьями для офицеров конвоя и отопительной установки. Высота зоны для размещения заключенных составляет 1,55-1,70 метра.
B. Факты конкретных дел
1. Первое дело г-на Томова (жалоба № 18255/10, подана 15 марта 2010 года)
19. Г-н Алексей Геннадьевич Томов родился в 1966 году, проживает в селе Вылгорт в Республике Коми.
20. С 2004 по 2009 гг. Томов отбывал наказание в исправительном колонии строгого режима ИК-22 в Воркуте. В августе 2009 года Воркутский городской суд изменил его приговор, изменив тип учреждения на исправительную колонию. Соответственно, власти решили перевести его в
колонию КП-52, расположенный в поселке Ветью Княжпогостском районе Республики Коми. Ближайшим городом был город Емва, который находится примерно в 900 километрах от Воркуты.
21. Транспортировка в Емву начался перевозкой в тюремном фургоне 19 сентября 2009 года. Томов и трое других задержанных были помещены в многоместную камеру фургона типа Газ-3307. По пути к железнодорожному вокзалу фургон заехал в Воркутский следственный изолятор, где в фургон было посажено еще больше заключенных, в результате чего общее число людей достигло десяти. Поездка до станции заняла два с половиной часа.
22. Транспортировка продолжалась поездом по железнодорожной линии, соединяющей Воркуту с Йемвой через Печору и Усинск.
23. В пути между Воркутой и Усинском г-н Томов находился в одном большом купе с еще девятью людьми. Эта часть транспортировки началась в 5 часов вечера 19 сентября и закончилось в 11:30 утра на следующий день, что составило девятнадцать часов с четырехчасовой остановкой в Печоре.
24. После четырехчасовой остановки в Усинске и до прибытия в пункт назначения в Емве г-н Томов находился в маленьком купе вместе с еще тремя людьми во время второго этапа транспортировки, которая длилась с 4:10 дня, 20 сентября до 12:45, 21 сентября, т.е. в общей сложности двадцать один час с очередной шестичасовой остановкой в Печоре.
25. Заключенным разрешалось посещать туалет два или три раза в день. Использование туалета во время остановок было запрещено.
2. Дело г-жи Пунеговой (жалоба № 63058/10, подана 24 августа 2011 года)
26. Юлия Вадимовна Пунегова родилась в 1985 году и проживает в Сыктывкаре.
27. 25 и 27 января, а также 1 и 18 февраля 2010 года в рамках предварительного следствия она была доставлена тюремным фургоном в городской суд, судебно-медицинскую лабораторию, следственный изолятор и больницу. Поездки в январе продолжались по три минуты в каждую сторону, в феврале — тридцать минут.
28. По словам г-жи Пунеговой, в марте, мае, июле и сентябре 2010 года ее также доставили в городской суд, где проводились слушания по вопросу ее предварительного заключения.
29. После начала судебного разбирательства в Верховном суде Республики Коми, ее перевозили между следственным изолятором и судом первой инстанции десять или двенадцать раз в период с 15 декабря 2010 года по 24 февраля 2011 года. Расстояние составляло шестнадцать километров, и время в пути составляло тридцать пять минут.
30. Каждый раз г-жу Пунегову помещали в одиночную камеру внутри фургонов Газ и Кавз. В зимние месяцы она сильно страдала от холода, потому что отопительное оборудование находилось в центральном проходе, а цельнометаллическая дверь ее камеры препятствовала циркуляции теплого воздуха. Температура наружного воздуха колебалась от минус 11 до минус 28 градусов по Цельсию.
3. Дело г-жи Костроминой (жалоба № 10270/11, подана 14 января 2011 года)
31. Костромина Наталья Борисовна родилась в 1978 году и проживает в Сыктывкаре. Она утверждает, что страдает ожирением, вызванным диабетом.
32. В июне 2010 года следователи в Коми попросили тюремную службу организовать ее перевод из исправительного учреждения в Кинешме, где она отбывала наказание, в следственный изолятор в Сыктывкаре.
33. Транспортировка началась 25 июня 2010 года и закончилась 18 июля 2010 года. Костромину перевозили через следственные изоляторы в Иваново, Ярославле и Сосногорске. Ее семь раз доставляли в тюремном фургоне из следственных изоляторов к железнодорожным станциям, причем каждая поездка длилась от одного до двух часов.
34. Всякий раз г-жу Костромину помещали в одиночную камеру тюремного фургона вместе с другой заключенной N., которую также перевозили из Кинешмы в Сыктывкар. Страдания г-жи Костроминой обострились из-за ее ожирения и необычайно жарких летних температур.
35. В своем письме от 6 июня 2011 года члену общественной наблюдательной комиссии заместитель начальника Ярославской пенитенциарной службы объяснил, что г-жа Костромина и г-жа N. были помещены вместе в одиночную камеру, чтобы изолировать их от преступников мужского пола.
4. Дело г-на Ракова (жалоба № 73227/11, подана 11 октября 2011 года)
36. Г-н Раков Евгений Николаевич родился в 1969 году во Владивостоке.
37. В соответствии с приказом Приморского краевого суда Раков должен был быть переведен из изолятора, в котором он отбывал наказание, в следственный изолятор во Владивостоке, расположенный в 200 километрах от него.
38. Около 4 часов дня 21 февраля 2011 года г-н Раков вместе с двенадцатью другими заключенными был доставлен на железнодорожную станцию Находки и помещен в большое купе железнодорожного вагона. Заключенным не разрешалось пользоваться туалетом примерно до 8 часов вечера. Ожидание было особенно трудным для г-на Ракова, который страдал от хронического простатита. По прибытии на станцию Уссурийск, железнодорожный вагон был оставлен на ночь на подъездной дорожке, и заключенные были заперты в купе без доступа к воде или туалету. Они были вынуждены справлять нужду в пластиковые пакеты или бутылки и прятать их под нижней койкой. Поезд прибыл на вокзал Владивостока около полудня на следующий день, но заключенным пришлось ждать до 7:30 вечера до тех пор, пока тюремные фургоны не были готовы перевезти их в следственный изолятор. Во время ожидания доступ к воде или туалету отсутствовал. Перевозка закончилась в 9 вечера 22 февраля 2011 года.
39. Г-н Раков жаловался на условия его транспортировки в различные органы власти, а также в суд общей юрисдикции, требуя компенсации морального вреда.
40. 12 апреля 2011 года Приморская краевая прокуратура ответила, что они допросили охранников, которые дежурили 21 и 22 февраля, и установили, что число заключенных в купе не превышало нормы. Горячую воду предоставляли между 8:10 вечера и 8:20 21 февраля 2011 года. На следующий день горячую воду не предоставляли, поскольку накануне заключенные закончили свои сухие пайки. Посещение туалета было разрешено с 9:10 вечера до 10:40 вечера 21 февраля и с 10:10 утра до 11:00 утра 22 февраля. Прокурор пришел к выводу, что охранники не нарушили
никакие правила.
41. 22 апреля 2011 года ФСИН направила г-ну Ракову ответ, согласно которому после проверки и опроса 23 заключенных было установлено, что он был помещен вместе с девятью заключенными в большое купе. Девятичасовое ожидание в Уссурийске стало результатом необходимости учитывать расписание пассажирских поездов. Соответствующие санитарные правила запрещали использование сливных туалетов, установленных в вагонах для заключенных, во время стоянки поездка или следования через большие станции. ФСИНустановила, что охранники действовали в соответствии с правилами и что условия перевозки г-на Ракова не были равносильны пыткам или бесчеловечному обращению.
42. В своем исковом заявлении в Советский районный суд города
Владивостока, г-н Раков назначил г-на Шевченко своим представителем. Суд сообщил ему, что личное присутствие заключенных в суде не предусмотрено законом, и пригласил его выдать доверенность на
г-на Шевченко, что г-н Раков и сделал. 30 мая 2011 года районный суд провел слушание, однако г-н Шевченко на нем не присутствовал. Заслушав устные заявления представителей ФСИН и федерального казначейства, суд отклонил иск г-на Ракова о компенсации. Решение поддержало
выводы вышеупомянутого расследования ФСИН и подтвердило его выводы о том, что права г-на Ракова нарушены не были.
43. Г-н Раков подал апелляцию. Он указал Шевченко в качестве своего представителя, а также попросил разрешения лично предстать перед судом. 12 июля 2011 года Приморский краевой суд отклонил апелляцию в кратком решении, не заслушав г-на Ракова или его представителя.
5. Дело г-на Васильева (жалоба № 56201/12, подана 7 мая 2013 года)
44. Г-н Дмитрий Львович Васильев родился в 1958 году и живет в городе
Печора. С 2007 по 2013 год отбывал наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении ИК-54 в Свердловской области.
45. Около 11 часов вечера 10 ноября 2012 года Васильев и семь других задержанных были загружены многоместную камеру фургона «Газ». Задержанные находились в фургоне в течение одного часа, сначала во время перевозки на железнодорожную станцию, а затем, в период ожидания прибытия поезда.
46. Около полуночи Васильев был переведен в железнодорожный вагон, соединенный с пассажирским поездом, направляющимся в Екатеринбург. Во время восьмичасовой поездки в Екатеринбург, двухчасового ожидания на железнодорожной станции в Екатеринбурге и двухчасового ожидания полицейского эскорта Васильев содержался вместе с девятью и тринадцатью другими людьми в большом купе.
47. В Екатеринбурге Васильев и еще тринадцать заключенных были доставлены в следственный изолятор ИЗ-66/1 в многоместной камере в фургоне Камаз. Транспортировка закончилась в 1 час дня 11 ноября 2012 года, в общей сложности заняв четырнадцать часов.
48. Обратный путь начался в 5 часов вечера 24 ноября 2012 года, когда Васильев и еще тринадцать заключенных были доставлены на железнодорожную станцию в фургоне Камаз. Во время двухчасовой поездки их содержали в многоместной камере. Вплоть до 4 часов утра следующего дня Васильева перевезли в большом купе вагона для заключенных, где находилось от девяти до одиннадцати человек.
49. В пункте назначения Васильев и семь других заключенных были снова загружены в камеру для нескольких заключенных в фургоне «Газ». Спустя час они остановились в исправительном учреждении. Общая продолжительность транспортировки превысила двенадцать часов.
6. Второе дело г-на Томова и дела г-на Рошка и г-на Баринова (жалоба № 41234/16, подана 2 июля 2016 года)
50. Г-н Томов (его личные данные см. в пункте 19 выше), г-н Николай Константинович Рошка, родившийся в 1965 году в Молдове, и г-н Никита Валерьевич Баринов, родившийся в 1990 году в Сыктывкаре, перевозились между следственным изолятором ИЗ-11/1 в Сыктывкаре и следственным изолятором ИК-23 в Мурманской области. Данный путь составил около 2200 километров.
51. С 3:30 часов дня до 5 часов вечера 18 декабря 2015 года три заявителя и еще пять человек были помещены в многоместную камеру в микроавтобусе Камаз и доставлены на железнодорожный вокзал Сыктывкара. Те же восемь заключенных перевозились в большом купе для перевозки заключенных в Сосногорск через Ухту, прибыв в 7:30 вечера на следующий день.
52. После трехдневного пребывания в Сосногорском следственном изоляторе, утром 22 декабря их отвезли обратно на железнодорожный вокзал Ухты в тюремном фургоне, в котором в многоместной камере было размещено четырнадцать человек. С 10 утра до 7:30 утра следующего дня десять заключенных, включая заявителей, перевозились в большом купе железнодорожного вагона из Ухты в Вологду. За этим переездом последовало доставление в Вологодский следственный изолятор в фургоне с девятью людьми в одной многоместной камере, что заняло один час.
53. Затем трое заявителей провели почти три недели в Вологодской следственной тюрьме.
54. 13 января 2016 года перевод возобновился. С 3:40 часов дня до 5:40 часов вечера пятнадцать заключенных, включая заявителей, были помещены в многоместную камеру в фургоне Камаз и доставлены на станцию в Вологде.
55. С 5:40 часов вечера 13 января до 8:10 утра 16 января из Вологды в Оленегорск Мурманской области было перевезено в общей сложности двенадцать человек. Их держали в большом купе железнодорожного вагона. Во время пятнадцатичасовой остановки в Санкт-Петербурге 14 января температура упала до минус 20 градусов по Цельсию, но отопление не работало, потому что вагон с заключенными был неподвижен. Заключенным было разрешено два посещения туалета в день, им давали три кружки горячей водой в день.
56. Наконец, с 8:10 утра до 10:10 утра 16 января четырнадцать заключенных, включая заявителей, были перевезены в исправительное учреждение в многоместной камере тюремного фургона Камаз.
С. Оспаривание заявителями положений соответствующих нормативных актов
1. Оспаривание, инициированное г-ном Раковым (дело № GKPI11-1143)
57. Г-н Раков оспаривал пункт 167 Инструкции по перевозке (см. Пункт 67 ниже), утверждая, что чрезмерно высокая нормативная вместимость железнодорожных вагонов привела к переполненности купе и лишению заключенных надлежащего ночного отдыха.
58. 13 октября 2011 г. Верховный Суд России отклонил жалобу, установив, что инструкция была издана компетентным органом и не противоречила каким-либо иерархически вышестоящим правилам. Нормативная вместительность соответствовала технической спецификации железнодорожных перевозок и правилам техники безопасности. Не было никаких указаний на то, что такие условия могли представлять собой пытки или бесчеловечное обращение, которое, по мнению Верховного Суда, должно было предусматривать умышленное причинение боли или страданий.
59. Г-н Раков подал апелляцию, в частности, жалуясь на то, что оспариваемый документ не был опубликован и был классифицирован «только для служебного пользования».
60. 27 декабря 2011 года Апелляционная комиссия Верховного суда отклонила апелляцию в краткой форме.
2. Оспаривание, инициированное г-ном Томовым и г-ном Васильевым (дело № AKPI15-1121)
61. Опираясь на прецедентную практику Европейского Суда, г-н Томов и г-н Васильев обжаловали Приказ № 279 (см. пункт 9 выше), жалуясь на то, что нормы вместимости, установленные в Приказе, были чрезмерно высокими и неизбежно приводили к переполненности.
62. 16 ноября 2015 года Верховный Суд отклонил жалобу, установив следующее:
«Утверждение истцов о том, что размеры камер в фургонах для заключенных и железнодорожных вагонах, как установлено в руководстве, несовместимы с требованиями международного права, является необоснованным, поскольку никакой другой нормативный акт более высокого правового порядка не предусматривает иных параметров камер в таких транспортных средствах. Истцы утверждают, что технические характеристики руководства нарушают прецедентного права Европейского Суда по делам «Худоеров против России», «Гулиев против России» и «Идалов против России» в части, касающейся условий транспортировки автомобильным и железнодорожным транспортом, является ошибочным, поскольку не соответствует содержанию [тех решений]. ”
63. 25 февраля 2016 года Апелляционная комиссия Верховного Суда отклонила их апелляцию в краткой форме.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО И ПРАКТИКА
A. Инструкция по транспортировке
64. Стандарты перевозки заключенных изложены в документе, утвержденном совместно Министерством Юстиции и Министерством Внутренних дел 24 мая 2006 года (№ 199дсп / 369дсп «Об утверждении Инструкции по служебной деятельности специальных подразделений уголовно-исполнительной системы по конвоированию», с поправками, внесенными совместным приказом № 236дсп / 900дсп от 22 октября 2008) и имеет гриф только для служебного пользования. Копия инструкции по выполнению обязанностей департамента специального конвоя тюремной службы («Инструкция по перевозке») была представлен представителем заявителей (см. пункт 87 ниже) и сверена с цитатами из этого документа во внутренних судебных решениях.
65. В разделе II описана процедура установления регулярных транзитных маршрутов. Она предусматривает, что железнодорожные вагоны для заключенных должны быть соединены с пассажирскими поездами или с почтовыми и грузовыми поездами (пункт 14). Железные дороги определены как предпочтительный вид транспорта; регулярные автомобильные маршруты могут быть установлены только при отсутствии железнодорожного сообщения (пункт 17). Регулярные маршруты должны быть установлены с целью минимизации количества перемещений и увеличения количества заключенных, которых можно перевозить вместе. Если это число упадет ниже 40% вместимости в течение трехмесячного периода, региональное тюремное управление должно предложить реорганизацию установленных маршрутов (пункт 19).
66. Раздел XVII устанавливает условия содержания под стражей подследственных заключенных и осужденных во время перевозки. Охранники обязаны обеспечить разделение шестнадцати категорий заключенных: женщины должны содержаться отдельно от мужчин, несовершеннолетние — отдельно от взрослых, подследственные заключённые- отдельно от признанных виновными; иностранцы, пожизненные заключенные, больные заключенные и бывшие полицейские из любой другой группы и т. д. (пункты 164 и 166). Не разрешается использовать один и тот же железнодорожный вагон для перевозки более чем с шести разных категорий задержанных или использовать более 70% его грузоподъемности. Размещение заключенных разных категорий в тюремном фургоне зависит от количества клеток в тюремном фургоне, которое должно соответствовать количеству категорий перевозимых заключенных(пункт 168).
67. Нормативная вместимость железнодорожного вагона установлена в двенадцать человек для больших купе и пять человек для маленьких купе. Если время транспортировки составляет менее четырех часов, допустимо размещение до шестнадцати человек в большом купе и до шести в маленьком купе. Тюремный фургон грузоподъемностью до двух тонн может перевозить до тринадцати заключенных, фургон грузоподъемностью до трех тонн может перевозить до двадцати одного заключенного, а фургон грузоподъемностью до четырех тонн может перевозить до тридцати шести заключенных (пункт 167). Заключенные могут провозить багаж весом до пятидесяти килограммов (пункт 174).
68. Сухие пайки предоставляются учреждением в пункте отправления на весь период трансфера. В случае задержки, дополнительные сухие пайки предоставляются ближайшей следственной тюрьмой или исправительной колонией. Порядок распределения горячей воды должен быть установлен директором областного тюремного отдела(пункт 175).
69. 24 января 2012 года Верховный Суд Российской Федерации частично удовлетворил правовое возражение, возбужденное тремя задержанными, представленными г-ном Мезаком (дело № GKPI11-1774, решение оставлено без изменения при апелляционном рассмотрении 17 апреля 2012 года). Они утверждали, что формулировка второго и третьего абзацев пункта 167 Инструкции по перевозке создала условия для возникновения крайней переполненности во время транспортировки. Что касается транспортировок по железной дороге, Верховный Суд постановил:
«Размещение шести заключенных в малом купе … не превышает грузоподъемности и соответствует международному и федеральному законодательству.
С учетом размеров коек и ширины соединяющей койки (не более сорока семи сантиметров), суд считает, что размещение шестнадцати заключенных в большом купе, в котором имелось пять спальных и восемь сидячих мест, должно было быть чрезмерно неудобным для транспортируемых и несовместимо с Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными. Соответственно, подпункт 2 пункта 167 Инструкции должен быть признанным недействительным в соответствующей части».
Что касается транспортировки в тюремных фургонах, Верховный Суд установил:
«…Нормативная вместимость, установленная в подпункте 3 пункта 167 Инструкции по перевозке, совместима с техническими характеристиками тюремных фургонов. Регламент не нарушает статью 3 Европейской конвенции … [потому что] перевозка заключенных в фургонах в соответствии с нормативной вместимостью, изложенной в подпункте 3 пункта 167 Инструкции, сама по себе не является пыткой или проявлением жестокого или бесчеловечного обращения».
70. В 2018 году нормативная вместимость железнодорожного вагона была уменьшена до десяти человек для больших купе и четырех для малых купе (см.пункт 76 ниже).
B. Прецедентная практика российских судов
71. В 2011 году заявитель, г-н Васильев и другое лицо, обратились в Сыктывкарский городской суд с жалобой на то, что условия, в которых они перевозились ранее в том году, нарушали статью 3 Конвенции. 24 февраля 2012 года городской суд отклонил их иск в первой инстанции, установив, что размещение до 12 человек в большом купе железнодорожного вагона было совместимо с его нормативным уровнем вместимости и Инструкцией по перевозке. 13 августа 2012 года Верховный суд Республики Коми отменил это решение, установив следующее:
«Судебная коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции, поскольку совместимость условий перевозки с нормативными требованиями сама по себе не может указывать, что условия перевозки также соответствовали статье 3 Конвенции …
Условия перевозки в настоящем деле могут быть сравнимы с условиями в деле Худоерова (Khudoyorov v. Russia) … В этих обстоятельствах судебная коллегия считает, что аргументы апелляции относительно стесненных условий перевозки являются обоснованными».
72. 3 октября 2012 г. президиум Верховного суда Республики Коми удовлетворил кассационную жалобу, поданную ФСИН, и восстановил решение городского суда, придавая решающее значение формальному соблюдению правил и прецедентной практики Верховного суда, поддерживающей положения имеющейся нормативной базы (см. пункт 69 выше).
73. В феврале 2013 года заявитель, г-н Васильев, подал еще две претензии, обратившись с заявлением о том, что условия его перевозки в ноябре 2012 года были несовместимы со статьей 3 Конвенции. Его жалобы были отклонены Печорским городским судом 23 и 24 сентября 2013 года и Верховным судом Республики Коми (в апелляционной инстанции). Суды ссылались на прецедентное право Верховного Суда (см. пункты 58 и 69 выше) о том, что условия перевозки не нарушили нормативных требований.
74. Аналогичные иски, поданные г-ном Ал., г-ном Я. и г-ном Ан. были отклонены судами Республики Коми по тем же основаниям (решения Верховного суда Республики Коми от 23 января 2012 года, 26 ноября 2012 года и 31 октября 2013 года, соответственно). В случае г-на Я. (дело № 33-5332 / 2012), апелляционный суд добавил:
«Перевозка заявителя в тюремном фургоне и железнодорожная транспортировка осуществлялись в соответствии с требованиями Инструкции по перевозке, и при отсутствии доказательств фактического нанесения телесных повреждений сами по себе они не свидетельствует об унижающем достоинство или бесчеловечном обращении. Во всяком случае, условия перевозки одинаковы для всех осужденных преступников и являются приемлемыми в сложившейся социально-экономической ситуации в стране … Социальная изоляция осужденных нарушителей подразумевает ограничения [их] прав и свобод и включает элемент страдания, что является условием для достижения целей уголовного наказания: восстановление социальной справедливости и реабилитация правонарушителя».
C. Верховный комиссар по правам человека (омбудсмен)
75. В разделе 2.3 «Права заключенных» в отчете Верховного комиссара России по правам человека за 2015 год отмечается отсутствие прогресса в области общественного контроля за состоянием транспорта:
«Исследование эффективности деятельности комиссий общественного мониторинга выявили, что определенные места недоступны для общественного контроля или контроля за соблюдением прав человека: транспортные средства и специальные автомобили для перевозки осужденных и лиц, содержащихся под стражей … К сожалению, Министерство Юстиции не прислушалось к предложениям Верховного комиссара об организации общественного контроля за соблюдением прав лиц, сопровождаемых в суды, следственные органы или к пенитенциарным учреждениям. Кроме того, не рассматривались предложения о внесении поправок в Постановления Генеральной прокуратуры, касающиеся общественного контроля за камерами в судах и тюремном транспорте».
D. Ежегодный доклад о результатах мониторинга Министерства Юстиции
76. В докладе 2017 года о мониторинге развития законодательства в Российской Федерации (Доклад о результатах мониторинга правоприменения в Российской Федерации) рассказывается о мерах, принятых для исполнения решений Суда, касающихся условий перевозки.
(«Гулиевская группа дел» (Guliyev), пункт 3 приложения 5):
— совместным приказом Министерства Юстиции и Министерства Внутренних Дел (№ 26дсп / 85дсп) от 9 февраля 2018 года были внесены поправки в Инструкцию по перевозке, снижающие нормативную пропускную способность больших купе до десяти человек и малых купе- до четырех человек;
— улучшены условия перевозки беременных женщин и женщин с младенцами;
— Министерство Внутренних Дел обновило технические характеристики тюремных фургонов и было готово работать над дальнейшим увеличением личного пространства, выделяемого на каждого заключенного, и введением двухъярусных железнодорожных вагонов для транспортировки заключенных;
— в соответствии с «Концептуальной основой развития пенитенциарных учреждений на период до 2020 года» предусматривалось дальнейшее улучшение маршрутов транспортировки и взаимодействия между государственными органами, отвечающими за перевозки задержанных, а также постепенная замена подвижного состава. (Постановление Правительства № 1772-р от 14 октября 2010 г.);
— был запланирован обзор рекомендаций, содержащихся в информационном бюллетене Комитета по предотвращению пыток (КПП), опубликованном в 2018 году.
III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МАТЕРИАЛЫ СОВЕТА ЕВРОПЫ
A. Комитет Министров
77. Комитет министров Совета Европы осуществляет надзор за исполнением судебных решений по делу Гулиев против России («Guliyev v. Russia», № 24650/02, 19 июня 2008 г.) и 45 аналогичных повторных дел, в которых Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечными и унизительными условиями, в которых перевозились заявители.
78. В сообщении Российской Федерации по делу «Гулиев против России» (DH-DD (2011) 843), которое российское правительство представило для рассмотрения на 1128-м заседании Комитета министров 29 ноября 2011 года, указывается, что копии переведенного решения были переданы сотрудникам Министерства Внутренних Дел и ФСИН, которым было поручено обеспечить соответствие условий перевозки международному и внутреннему законодательству, а также принять меры в отношении обоснованных жалоб на условия перевозки. В дальнейшем копии решения Суда были предоставлены надзирающим прокурорам и председателям областных судов. Российские власти пришли к выводу, что не было необходимости готовить особый план действий.
B. Комитет по предупреждению пыток (КПП)
79. В июне 2018 года КПП выпустил информационный бюллетень, содержащий основные стандарты в отношении перевозки задержанных (CPT / Inf (2018) 24;
сноски со ссылками на отчеты о посещениях стран ЕКПП были опущены):
1. Физические условия
«Если транспортные средства оборудованы безопасными камерами/отсеками, индивидуальные кабины размером менее 0,6 м² не должны использоваться для перевозки человека, независимо от того, насколько короткой является транспортировка. Отдельные камеры площадью около 0,6 м² могут считаться приемлемыми для коротких поездок / расстояний; Однако камеры, используемые для перевозки на длительные расстояния/для длительных перевозок должны быть намного больше.
Отсеки или камеры, предназначенные для перевозки более одного задержанного на близкие расстояния/ короткие перевозки должны располагать не менее 0,4 м² места на человека, а желательно больше. Что касается более длительных поездок / дальних расстояний, в отсеках/камерах должно быть не менее 0,6 м² личного пространства.
Отсеки или камеры, используемые для перевозки заключенных, должны иметь разумную высоту.
Все транспортные средства должны быть чистыми, достаточно освещенными, вентилируемыми и соответствующим образом отапливаемыми.
Транспортные средства должны быть оборудованы подходящими средствами отдыха (такими как подходящие скамейки или сиденья).
Во время ночных железнодорожных перевозок отсеки должны быть оборудованы кроватями или спальными платформами, а заключенные должны быть обеспечены матрасами и простынями / одеялами во время поездки.
Должны быть приняты необходимые меры для обеспечения заключенных питьевой водой по мере необходимости и, для дальних поездок / расстояний, едой с соответствующими интервалами.
В контексте длительных транспортировок следует принимать меры, позволяющие заключенным иметь доступ к санитарным удобствам или возможность удовлетворять естественные потребности в условиях достаточной приватности, гигиены и достоинства. При автомобильных транспортировках для этих целей предполагается организация регулярных остановок».
2. Меры безопасности
«Заключенные должны перевозиться на транспортных средствах, специально предназначенных для этой цели, с должным учетом всех соответствующих требований безопасности для защиты заключенных.
Количество перевозимых заключённых не должно превышать вместимость транспортных средств,
используемых для этой цели.
Заключенные не должны вставать во время поездки из-за нехватки места для сидения …
Все транспортные средства, которые используются для перевозки задержанных лиц, должны быть оснащены соответствующими устройствами безопасности (такими как ремни безопасности) ».
80. Что касается условий перевозки задержанных по железной дороге, КПП изучил условия, аналогичные тем, которые были получены в настоящем деле во время визита в Украину, и установил, что «способ, которым заключенные [были] транспортированы … [был] неприемлемым, учитывая, в частности, физические условия и возможную продолжительность поездки». В качестве немедленной меры он рекомендовал национальным властям предпринять определенные шаги, в частности, значительно сократить максимальное число заключенных на одно отделение в железнодорожных вагонах: отсеки площадью 3,5 кв. м. ни при каких обстоятельствах не должны содержать более шести человек и отсеки размером в 2 кв. м — не более трех человек (Украина: Визит 2000, CPT / Inf (2002) 23). Напротив, он нашел, что условия были удовлетворительными во время визита в Швейцарию за соответствующий период, где большинство заключенных были размещены в одиночных отсеках с зарешеченной передней стеной. Отсеки имели площадь 0,9 на 1,5 метра, были 1,95 метра высоту, а также были оснащены одной мягкой скамейкой (Швейцария: Visit 2001, CPT / Inf (2002) 4).
IV. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
81. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными ООН («Правила Нельсона Манделы»), в частности, предусматривают следующее:
Удаление заключенных
«45. (1) Когда заключенных переводят в или из учреждений, они должны как можно меньше подвергаться публичному вниманию, и должны быть приняты надлежащие меры предосторожности, чтобы защитить их от оскорблений, любопытства и публичности в любой форме.
(2) Перевозка заключенных в транспортных средствах с недостаточной вентиляцией или освещением или любым способом, который может привести к ненужным физическим трудностям, запрещается.
(3) Перевозка заключенных осуществляется за счет администрации на равных для всех условиях».
82. Перевозка заключенных в России. Путешествие в неизвестность. В докладе, опубликованном Международной Амнистией («Amnesty International») 25 октября 2017 года, зафиксированы условия, в которых заключенные в России перевозятся в исправительные учреждения. Соответствующие части отчета гласят:
«Проблемы транспортировки заключенных в России … усугубляются как историей, так и географией. От советского ГУЛАГа Федеральная служба исполнения наказаний России (ФСИН) унаследовала сеть исправительных колоний, многие из которых расположены в малонаселенных частях страны, таких как Крайний Север и Дальний Восток, из-за их происхождения как трудовых лагерей для добычи сырье … Размер страны в сочетании с расположением исправительных колоний означает, что заключенные должны перевозиться на большие расстояния, чтобы добраться до колоний, где они должны отбывать наказание. Их также нужно будет перевозить между колониями и больницами для лечения, а также доставлять в суды и обратно для участия в слушаниях …
ФСИН хранит всю информацию о перевозках заключенных и их местонахождении с максимальной секретностью. Ни заключенные, ни их семьи, ни адвокаты информируются о конечном пункте назначения до того, как начнется транспортировка … Отсутствие информации об их местонахождении повышает их уязвимость, поскольку ни органы по контролю за тюрьмами, ни адвокаты не смогут определить местоположение заключенных, чтобы посетить их пока те находятся в пути.
Во время транспортировки заключенные помещаются в переполненные вагоны поездов и грузовиков в условия, которые часто равносильны жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению … Во время транспортировки заключенные имеют ограниченный доступ к туалетам, а во время длительного ожидания на подъездных путях — вообще никакого доступа.
Дезориентирующее действие перевозки в неизвестном направлении по неизвестному маршруту усугубляется сенсорной депривацией поездки: у вагонов «Столыпина» в поездах нет окон, как и у тюремных фургонов, и
заключенным запрещено иметь при себе часы … »
ВОПРОСЫ ПРАВА
I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ
83. Принимая во внимание сходство жалоб заявителей, Суд считает, что жалобы должны быть объединены в соответствии с правилом 42 § 1 Регламента Суда.
II. СОБЛЮДЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 38 КОНВЕНЦИИ
84. Предварительный вопрос, который Суд должен рассмотреть, прежде чем приступить к рассмотрению приемлемости и существа жалобы заявителей, заключается в том, выполнило ли Правительство свое процессуальное обязательство в соответствии со статьей 38 Конвенции, чтобы представить запрошенные Судом доказательства. Статья 38 гласит следующее:
«Суд рассматривает дело с участием представителей сторон и, если это необходимо, предпринимает расследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого участвующие в нем Высокие Договаривающиеся Стороны создают все необходимые условия.»
85. Уведомляя о первом заявлении в самом начале настоящего дела (№ 18255/10), Суд задал ряд вопросов сторонам и запросил у Правительства копии Инструкции по перевозке, технических стандартов и спецификации тюремных фургонов и железнодорожных вагонов, а также решений российских судов, касающихся перевозки заключенных. В ответ Правительство представило одностороннюю декларацию. Они не ответили на запрос Суда о письменных доказательствах.
86. Отклонив заявление правительства (см. пункт 5 выше), Суд установил новый срок для представления запрошенных материалов. В письме от 17 декабря 2014 года Правительство ответило, что Суд допустил ошибку в отклонении заявления. Они не прокомментировали запрос на документацию. 26 января 2015 года Суд обратился к сторонам с предложением прокомментировать, свидетельствовал ли отказ Правительства в предоставлении доказательств о нарушение статьи 38 Конвенции.
87. 16 февраля 2015 года Правительство ответило, что не видит необходимости представлять запрашиваемые документы, поскольку они признали нарушение статьи 3 и представили декларацию. Тем временем представитель заявителей предложил представить некоторые из запрошенных материалов. Суд принял его предложение. 19 февраля 2015 года он представил копию Инструкции по перевозке и технических стандартов. Полученный материал был отправлен Правительству, которому был предоставлен дополнительный срок для представления комментариев к полученным материалам. В письме от 16 июня 2015 года правительство отказалось от каких-либо комментариев.
88. Суд рассмотрит этот вопрос в свете общих принципов, касающихся соблюдения статьи 38 Конвенции, как они были обобщены в деле Яновец и другие против России (Janowiec and Others v. Russia [GC], № 55508/07 и 29520/09, §§ 202-06, ECHR 2013).
89. Настоящий Суд, обладая властью над собственной процедуры и своими собственными правил, он также обладает полной свободой решать, какие доказательства должны представлять стороны для надлежащего рассмотрения дела. Достаточно того, что Суд считает доказательства, содержащиеся в запрашиваемом материале, необходимыми для этой цели (там же, § 208). Вопрос о том, должны ли определенные документы или доказательства быть представлены в Суд, не является вопросом, который может быть решен Правительством-ответчиком, которое обязано, как сторона разбирательства, удовлетворить запросы Суда о доказательствах ( см. Давыдов и другие против Украины (Davydov and Others v. Ukraine), №№ 17674/02 и 39081/02, § 171, 1 июля 2010 г.).
90. Суд не может согласиться с доводом властей Российской Федерации о том, что их обязанность предоставить запрашиваемые материалы была погашена после того, как они представили одностороннее заявление, признающее нарушение Конвенции. Обязательство представлять доказательства, запрошенные Судом, является обязательным для государства-ответчика с момента подачи такого запроса, будь то при предварительном уведомлении Правительства о жалобе или на последующем этапе разбирательства (см. Janowiec and Others, упомянутое выше, § 203). В настоящем деле Суд отклонил заявление Правительства и повторил свой запрос о предоставлении документации, установив новый срок. Правительство, однако, не представило запрошенные материалы и не представило никаких объяснений их неспособности сделать это. Кроме того, они отказались проверить копии запрошенных материалов, которые были представлены представителем заявителей.
91. Соответственно, Суд считает, что Государство-ответчик не выполнило свои обязательства по статье 38 Конвенции в связи с его отказом представить запрошенный материал по делу № 18255/10.
III. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ
92. Заявители жаловались, что их перевозили в условиях, которые были равносильны бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»
93. Заявители г-н Раков, г-н Томов по второму делу, г-н Рошка и г-н Баринов также жаловались на то, что у них не было эффективных внутренних средств правовой защиты в отношении их жалобы на условия перевозки. Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.»
A. Ходатайство Правительства об исключении из списка рассматриваемых дел трех заявлений на основании односторонних заявлений
94. Помимо декларации по делу № 18255/10, которую Суд не принял (см. пункт 5 выше), 28 июля 2016 г. и 21 июля 2017 г. Правительство представило односторонние заявления в отношении жалоб, поданных г-ном Васильевым (№ 56201/13), г-жой Костроминой (№ 10270/11), а также г-ном Томовым, г-ном Рошкой и г-ном Бариновым (№ 41234/16). Они признали нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями, в которых перевозились эти заявители, а также нарушение статьи 13 в отношении г-на Томова, г-на Рошки и г-на Баринова в связи с отсутствием эффективных внутренних средств правовой защиты. Правительство предложило выплатить суммы от 500 евро (1500 евро) до 1500 евро каждому заявителю и предложило Суду исключить их дела из своего списка в соответствии с подпунктом (с) пункта 1 статьи 37 Конвенции.
95. Соответствующие заявители отклонили заявления. Они утверждали, что предложение Правительства было недостаточным и несоразмерным их страданиям, и что российские власти не решили общую проблему условий перевозки.
96. Суд повторяет, что согласие заявителя с условиями декларации не требуется для того, чтобы вычеркнуть жалобу в соответствии с подпунктом (с) пункта 1 статьи 37 Конвенции, поскольку такое решение может быть принято, даже если заявитель хочет, чтобы рассмотрение дела было продолжено. Элементы, на основании которых Суд определяет, является ли декларация достаточной для того, чтобы установить, что уважение прав человека не требует продолжения рассмотрения дела, установлены в прецедентной практике Суде. Они включают, в частности, характер поданных жалоб, признание нарушения Конвенции и обязательство выплатить адекватную компенсацию за такое нарушение, наличие четкой и обширной прецедентной практики в аналогичных случаях, характер и масштаб любых мер принятые Правительством-ответчиком в ходе исполнения решений, вынесенных Судом по любым таким предыдущим делам, и влияние этих мер на рассматриваемое дело (см. Тахсин Акар против Турции (Tahsin Acar v. Turkey, предварительные возражения) [GC], № 26307/95, §§ 75-76,ЕСПЧ 2003-VI; Герасимов и другие против России (Gerasimov and Others v. Russia), №№ 29920/05 и 10 других, § 130, 1 июля 2014 г .; и Jeronovičs v. Latvia [GC], № 44898/10, §§ 64-71, ECHR 2016).
97. Суд удовлетворен тем, что Правительство предложило без спора решить вопросы, лежащие в основе соответствующих жалоб. Они признали, что факты, как и утверждали заявители, привели к нарушениям статей 3 и 13 Конвенции. Эти вопросы также являются предметом устоявшейся прецедентной практики Суда, который установил нарушение статьи 3 Конвенции в большом количестве аналогичных российских дел, начиная с дела Худоеров против России (Khudoyorov v. Russia № 6847/02, §§ 112-20, ECHR 2005-X (выдержки)) и Гулиев против России (Guliyev v. Russia, № 24650/02, §§ 58-70, 19 июня 2008), а также установил нарушение статьи 13 (см. MS против России, M.S. v. Russia№ 8589/08, §§ 80-86, 10 июля 2014 г.).
98. Заявители не приняли правительственное предложение об урегулировании в связи с недостаточной суммой компенсации и предполагаемой нехваткой усилий для решения общей проблемы. Сосредоточив внимание на втором аспекте их возражения, Европейский Суд напоминает, что, несмотря на намерение сторон урегулировать дело или наличие каких-либо других оснований для исключения жалоб из списка, он может счесть необходимым продолжить рассмотрение дела, если оно поднимает вопросы общего характера, влияющие на соблюдение Конвенции (см. Gerasimov and Others, упомянутое выше, § 135). Такие вопросы общего характера могут возникнуть, например, когда необходимо побудить Государство-ответчика решить структурную проблему, затрагивающую других лиц, находящихся в том же положении. Таким образом, в соответствии со статьей 37 § 1, Суд часто вынужден проверять, была ли исправлена общая системная проблема, поднятая в рассматриваемом деле (там же).
99. Рассматривая настоящий вопрос в свете вышеизложенных принципов и учитывая его обязанность согласно статье 19 Конвенции обеспечивать соблюдение обязательств, взятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами, Суд усматривает наличие причин, требующих от него продолжить рассмотрение этих жалоб. Хотя уже были вынесены решения по аналогичным вопросам во многих предыдущих делах, а также прояснен характер обязательств российских властей по Конвенции, Суд продолжает получать значительное количество жалоб аналогичного рода (см. пункт 177 ниже). Эти жалобы, как правило, должны были рассматриваться на национальном уровне, но не были рассмотрены из-за недостатка внутренних средств правовой защиты. Эта ситуация противоречит принципу субсидиарности, поэтому фундаментально подрывает уважение прав человека, как они определены в Конвенции (см. Gerasimov and Others, упомянутое выше, § 137).
100. Принимая во внимание, что большие группы людей по-прежнему лишены эффективных внутренних средств правовой защиты и, следовательно, вынуждены добиваться возмещения в Суде за неоднократные нарушения их прав по Конвенции, Суд поднял принципиальный вопрос о существовании системной проблемы и сделал акцент на статье 13, в которой прямо отражено обязательство государств, закрепленное в статье 1 Конвенции, защищать права человека прежде всего в рамках их собственных правовых систем (см. Kudła v. Poland [GC], № 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI). Тем не менее, заявления Правительства, с помощью которых они пытались урегулировать эти дела, не содержали никаких обязательств по решению важнейшего вопроса, который по-прежнему затрагивает сотни заключенных в России. В этой связи Европейский суд также отмечает, что, согласно представлению властей Российской Федерации, представленному Комитету министров в соответствии со статьей 46 Конвенции, в России не требовалось конкретного плана действий для решения крупномасштабной проблемы условий перевода заключенных (см. Пункт 78 выше). Принятие запроса Правительства на исключение настоящих жалоб из списка Суда оставило бы текущую ситуацию без изменений, без какой-либо гарантии того, что подлинное решение будет найдено в ближайшем будущем (сравнить с Gerasimov and Others, упомянутое выше, § 138). Он также не будет способствовать выполнению задачи Суда в соответствии со статьей 19, а именно: «обеспечить соблюдение обязательств, принятых Высокими Договаривающимися Сторонами в рамках Конвенции и Протоколов к ней» (там же).
101. С учетом вышеизложенного Европейский Суд полагает, что условия деклараций Правительства не дают достаточных оснований для вывода о том, что уважение прав человека не требует от Суда продолжения рассмотрения соответствующих жалоб. Поэтому их просьба исключить жалобы из списка должна быть отклонена.
B. Приемлемость
1. Является ли жалоба г-жи Пунеговой по статье 3 частично запоздалой
102. Правительство утверждало, что заявление г-жи Пунеговой было подано с опозданием в части, касающейся условий ее переводов в январе и феврале 2010 года. В последующий десятимесячный период до декабря 2010 года она никуда не перевозилась; этот факт следует принят в качестве прерывающего «длящуюся ситуацию».
103. Г-жа Пунегова ответила, что в период с марта по сентябрь 2010 года она была доставлена на слушания под стражу в городском суде, хотя она не смогла вспомнить точные даты.
104. Европейский Суд напоминает, что в делах, касающихся условий перевозки заявителя между следственным изолятором и зданием суда, даже если заявителя перевозили в отдельные дни, а не непрерывно, отсутствие каких-либо заметных изменений в условиях перевозки создают «длящуюся ситуацию», в результате чего весь обжалуемый период попадает под компетенцию Суда (см. Tychko v. Russia, no. 56097/07, § 49, 11 June 2015, and Nedayborshch v. Russia, no. 42255/04, § 24, 1 July 2010).
105. Суд считает неправдоподобным утверждение Правительства о том, что в течение десятимесячного периода с февраля по декабрь 2010 года г-жу Пунегову ни разу не вывозили из следственного изолятора. Российское законодательство требует, чтобы мера пресечения в виде содержания под стражей регулярно пересматривалась. Соответствующие слушания обычно проводятся в присутствии задержанного. В отсутствие каких-либо документов, свидетельствующих об исключительных основаниях для отказа от участия г-жи Пунеговой в заседаниях по задержанию в течение десятимесячного периода, Суд находит правдоподобными ее показания о том, что она регулярно доставлялась в тюремном фургоне в городской суд. Суд также убежден, что условия транспортировки оставались относительно схожими в течение всего периода: она неизменно помещалась в одиночную камеру тюремного фургона, поскольку в Инструкции по перевозке требовалось, чтобы во время транспортировки заключенных-женщин отделяли от заключенных-мужчин (см. пункт 66 выше).
106. Отсюда следует, что Суд компетентен рассматривать весь период, в отношении которого г-жой Пунеговой была подана жалоба. Она подала заявление 24 августа 2011 года, то есть в течение шести месяцев после окончания этого периода. Соответственно, жалоба по статье 3 не может быть отклонена по причине пропуска сроков подачи.
2. Являются ли жалобы г-на Ракова по статье 3 и статье 13 приемлемыми
107. Правительство утверждало, что жалобы г-на Ракова по статьям 3 и 13 были представлены с опозданием, поскольку он подал их более чем через шесть месяцев после того дня, когда состоялась его последняя транспортировка. В свете выводов Суда в Guliyev (процитированных выше) он должен был знать, что не было эффективных внутренних средств правовой защиты, способных возобновить шестимесячный срок.
108. Г-н Раков утверждал, что реакция властей на его жалобы продемонстрировала, что в российской правовой системе не было эффективных средств правовой защиты от его жалобы.
109. Европейский Суд напоминает, что шестимесячный период обычно начинается с момента принятия окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. Однако, если с самого начала ясно, что не существует эффективных средств правовой защиты, этот период начинается с даты совершения действий или принятия мер, в отношении которых подана жалоба. Согласно действующему российскому законодательству, ни жалоба надзирающему прокурору, ни гражданский иск о компенсации за ненадлежащие условия содержания под стражей или перевозки не считаются эффективными средствами правовой защиты (см. Ananyev and Others v. Russia, nos. 42525/07 and 60800/08, §§ 102-04, 113-18, 10 January 2012; Guliyev, §§ 54-56). В отсутствие эффективных средств правовой защиты, жалоба на неадекватные условия содержания под стражей или перевозки должна быть представлена в течение шести месяцев после последнего дня содержания заявителя под стражей или дня последней транспортировки (см. Norkin v. Russia (dec.), № 21056/11, 5 февраля 2013 г .; Markov and Belentsov v. Russia (dec.), № 47696/09 и 79806/12 от 10 декабря 2013 года и Yevdokimov and Others v. Russia, номера 27236/05 и 10 других, § 54, 16 февраля 2016 года).
110. Транспортировка г-на Ракова окончилась 22 февраля 2011 года, но он представил жалобы, касающиеся условий транспортировки 11 октября 2011 года, то есть более чем через шесть месяцев. Отсюда следует, что жалоба в соответствии со статьей 3 была подана с опозданием в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35. Поскольку Суд не компетентен рассматривать вопросы по статье 3, он не может установить, имелись ли у г-н Ракова «спорные требования» относительно нарушения соответствующих положений, что является необходимым и для применения статьи 13. Соответственно, жалоба по статье 13 является несовместимой ratione materiae и также должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35.
3. Заключение
111. За исключением жалоб г-на Ракова по статьям 3 и 13, которые были объявлены неприемлемыми, Суд считает, что другие жалобы не являются явно необоснованными по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции; они не являются неприемлемыми по любым другим основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми.
С. Существо жалобы
1. Представления сторон
112. В отношении жалобы № 41234/16, поданной г-ном Томовым, г-ном Рошкой и г-ном Бариновым, Правительство признало, что условия их транспортировки не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции и что у них не было эффективных внутренних средств правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции. Правительство не сделало представления по существу других жалоб.
113. Заявители утверждали, что они стали жертвами обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции, и не имели эффективного внутренние средства правовой защиты, как того требует статья 13. Они указали, что после того, как Верховный Суд утвердил нормативную базу, соответствующую Конвенции (см. пункт 69 выше), их последующие заявления о судебном пересмотре были обречены на неудачу(см. пункты 72 и 73 выше).
2. Соблюдение положений Статьи 3 Конвенции
(а) Общие принципы
114. Общие принципы, касающиеся абсолютного запрета бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в контексте лишения свободы, четко определены в прецедентной практике Суда. Государства обязаны следить за тем, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, совместимых с уважением человеческого достоинства, чтобы способ и метод реализации этой меры не подвергали его или ее страданиям или лишениям такой интенсивности, которая превышала бы неизбежный уровень страданий, свойственных задержанию, и что, учитывая практические требования лишения свободы, его или ее здоровье и благополучие были в достаточной мере защищены. Даже отсутствие намерения унизить или оскорбить задержанного, поместив его или ее в плохие условия, пусть и является фактором, который следует принимать во внимание, все же не исключает возможности признания нарушения статьи 3 Конвенции; поскольку Государство-ответчик обязано организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы гарантировать уважение достоинства задержанных, независимо от каких-либо финансовых или материально-технических трудностей (см. Muršić v. Croatia[GC], № 7334/13, §§ 96-101, 20 октября 2016 года; Idalov v. Russia[GC], нет 5826/03, §§ 91-93, 22 мая 2012; и Ananyev and Others, упомянутое выше, §§ 139-42).
115. Оценка того, достигли ли условия, в которые был помещен заявитель, порога серьезности, требуемого для применения статьи 3, зависит от совокупного воздействия всех обстоятельств дела, включая продолжительность времени, проведенного в таких условиях. Оценка учитывает конкретные утверждения заявителя, которые должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. Принципы, регулирующие
стандарты доказывания и распределение бремени доказывания в случаях, которые подчеркивают, в частности, роль правительства-ответчика в представлении таких документальных доказательств, которые находятся в их распоряжении, изложены в Ananyev and Others (упомянутое выше, §§ 121-25).
116. Что касается стандартов, разработанных национальными органами или международными организациями, такими как Комитет по предупреждению пыток («ЕКПП»), Европейский Суд напоминает, что, несмотря на то, что они предоставляют информацию об анализе предполагаемых нарушений, тем не менее, они не могут считаться решающими для оценки вопросы о наличии нарушения статьи 3 Конвенции. Это объясняется тем, что Суд призван рассматривать отдельные дела на основе конкретных обстоятельств и фактов, в то время как ЕКПП и национальные органы власти разрабатывают стандарты общего применения, направленные на предотвращение подобных нарушений. Тем не менее, Суд внимательно изучит случаи, в которых фактические условия не соответствовали соответствующим стандартам, разработанным КПП (см. Muršić, упомянутое выше, §§ 111-13).
(b) Прецедентное право в сфере оценки условий перевозки
117. Судом установлена обширная прецедентная практика, касающаяся условий тюремных фургонов, в которых перевозились заявители между следственными изоляторами и судами. Начиная с дела Khudoyorov (упомянутое выше, §§ 117-19), Суд признавал нарушение статьи 3 во многих случаях, когда заявителей перевозили в чрезвычайно стесненных условиях. Заявители имели в своем распоряжении менее 0,5 кв. м. площади, причем некоторые из них имели всего 0,25 кв. (Yakovenko v. Ukraine, no. 15825/06, §§ 107-09, 25 October 2007; Vlasov v. Russia, no. 78146/01, §§ 92-99, 12 June 2008; Starokadomskiyv. Russia, no. 42239/02, §§ 55-60, 31 July 2008; Idalov, § 103; Retunscaia v. Romania, no. 25251/04, § 78, 8 January 2013; M.S. v. Russia, § 76; Korkin v. Russia, no. 48416/09, § 73, 12 November 2015; Radzhab Magomedov v. Russia, no. 20933/08, § 61, 20 December 2016).
118. Суд также отметил, что высота тюремных камер — 1,6 метра — была недостаточной для того, чтобы человек нормального роста мог войти или встать, не пригибаясь, что вынуждало заключенных постоянно сидеть в фургоне (см. Idalov, цит. выше, § 103, и Trepashkin v. Russia (no. 2), no. 14248/05, § 133, 16 December 2010). В дополнение к ограниченной площади, тюремные фургоны иногда были заполнены задержанными, число которых превышало их пропускную способность, что еще сильнее усугубляло положение заявителей
(см.Vlasov, § 93; Starokadomskiy, § 96; and Retunscaia, § 78, все упоминалось выше). Недостаточная вентиляция в жаркие дни и отсутствие отопления, когда фургон был оставался в неподвижном состоянии с выключенным двигателем, также были отмечены в качестве отягчающих факторов (см. Vlasov, § 94, and
Yakovenko, § 109, оба упомянуты выше).
119. Были приняты во внимание частота и количество поездок в этих условиях, а также их продолжительность. Суд установил нарушение Статья 3 в случаях, когда заявители подвергались десяткам или даже сотням таких поездок. Напротив, Суд установил, что минимальный порог строгости не был достигнут в случаях, когда заявитель находился в подобным условиях ограниченное время (см. Seleznev v. Russia,no. 15591/03, § 59, 26 June 2008., где заявитель лишь дважды перевозился по тридцать минут в каждую поездку в переполненном тюремном фургоне, и Jatsõšõn v. Estonia, no. 27603/15, § 45, 30 october 2018 г., где заявитель отказался продолжить поездку после двадцатиминутного пребывания в фургоне).
120. Что касается защитных устройств, которые снижают риск получения травм в движущемся транспортном средстве, Суд установил, что отсутствие ремней безопасности не может само по себе привести к нарушению статьи 3 (см. Voicu v. Romania, no. 22015/10, § 63, 10 June 2014, and Jatsõšõn, упомянутое выше, §§ 42-43). Вместе с тем он отметил, что отсутствие ремня безопасности или ручек может привести к возникновению проблемы в соответствии со статьей 3 при определенных обстоятельствах и в сочетании с другими факторами (см. Engel v. Hungary, № 46857/06, § 28, 20 May 2010, где заявитель, был страдающим параличом, и его инвалидное кресло не было закреплено в движущемся транспортном средстве, а такжеTarariyeva v. Russia, № 4353/03, §§ 112-17, ЕКПЧ 2006-XV (выдержки), где больной после операции перевозился на носилках в неприспособленном тюремном фургоне).
121. Отмечается, что жалоб, связанных с перевозкой по железной дороге, стало меньше. Эти жалобы были в основном поданы осужденными заключенными, которых перевозили на большие расстояния к месту отбывания наказания (см. Polyakova and Others v. Russia, nos. 35090/09 and 3 others, 7 March 2017, о распределении заключенных в отдаленные учреждения в Россия). Общая продолжительность транспортировки составляла от двенадцати часов до нескольких дней. Очень стесненные условия, в которых более десяти человек были помещены в купе площадью в три квадратных метра, явились решающим элементом для вынесения Судом решения о нарушении статьи 3 (Yakovenko,
cited above, §§ 110-13; Sudarkov v. Russia, no. 3130/03, §§ 63-69, 10 July 2008; M.S. v. Russia, цит. выше, § 79; и Dudchenko v. Russia, no. 37717/05, § 131, 7 November 2017).
122. В одном случае заявитель путешествовал один в небольшом купе площадью два квадратных метра в течение шестидесяти пяти часов. Однако в соответствии с правилами перевозки задержанных охранники проверяли его и заставляли менять положение каждые два часа. Суд счел, что лишение сна, вызванное такими проверками, явилось тяжелым физическим и психологическим бременем для заявителя (см. Guliyev, упомянутое выше, §§ 61-65).
(c) Краткое изложение подхода, который надлежит применять
123. В интересах правовой определенности, а также для единообразного и прогнозируемого применения общих принципов, Суд считает необходимым, как это было недавно сделано Большой Палатой по делу Muršić (упомянутое выше, §§ 136-41), представить краткое изложение подхода, которого необходимо придерживаться в случаях предполагаемого нарушения статьи 3 в связи с бесчеловечными и унижающими достоинство условиями перевозки.
124. Суд повторяет, что оценка того, имело ли место нарушение статьи 3, не может быть сведена к исключительно числовым показателям пространства, предоставленного задержанному во время транспортировки. Только всеобъемлющий подход к анализу конкретных обстоятельств дела может дать картину реального ситуации перевозимого лица (см. Muršić, § 123, и Jatsõšõn, § 41, оба процитированы выше).
125. Тем не менее, Суд считает, что существуют веские основания полагать, что нарушение действительно имеет место, когда при перевозке задержанных на транспортных средствах на одного человека приходится менее 0,5 квадратных метров площади (см. прецедентное право, упомянутое в пункте 117 выше). Для Суда несущественен вопрос о том, результатом чего является такие стесненные условия: чрезмерного количества задержанных, перевозимых вместе, или ограниченности конструкций соответствующих камер. Суд сосредоточен на объективных условиях перевозки и их влиянии на заявителей, а не на причинах возникновения таких условий. Низкая высота потолка, особенно в одиночных камерах, вынуждающая заключенных пригибаться, может усугубить физические страдания и усталость. Недостаточная защищенность от внешних температур, когда камеры заключенных недостаточно обогреваются или вентилируются, будет также являться отягчающим фактором (см. прецедентное право, приведенное в пункте 118 выше).
126. Такие основания полагать, что нарушения статьи 3 действительно имеется, могут быть опровергнуты только в случае кратковременной или единичной транспортировки (см. прецедентное право, упомянутое в пункте 119 выше). Напротив, пагубные последствия переполненности транспорта, длительной продолжительностью и увеличения частоты транспортировок должны рассматриваться в качестве факторов, которые делают аргументы заявителя о нарушении более сильными (см. Idalov, § 103, Starokadomskiy, § 57, упомянутые выше).
127. Что касается более длительных транспортировок, например, связанных с ночными поездками по железной дороге, подход Суда будет аналогичен подходу, применяемому к содержанию под стражей в стационарных учреждениях в течение сопоставимого периода времени (см. Fedotov v. Russia, no. 5140/02, §§ 66-70, 25 October 2005; Sizarev v. Ukraine, no. 17116/04, §§ 101-07, 17 January 2013; Nemtsov v. Russia, no. 1774/11, §§ 117-21, 31 July 2014; and Neshkov and Others v. Bulgaria,nos. 36925/10 and 5 others, §§ 249-50, 27 January 2015). Даже несмотря на то, что ограничение площади пространства допускается из-за наличия многоярусных коек, было бы несовместимо со статьей 3, если бы заключенные лишались ночного сна из-за недостаточного количества спальных мест или иным образом неадекватных условий сна (см. Ananyev and Others, цит.выше,§ 148 (a); Sudarkov, цит.выше, § 68, и прецедентная практика, приведенная в §§121 and 122 выше).Такие факторы, как неспособность организовать отдельное спальное место для каждого заключенного или обеспечить достаточный запас питьевой воды и пищи или доступ к туалету, серьезно усугубляют положение заключенных во время транспортировки и свидетельствуют о нарушении статьи 3 Конвенции.
128. И наконец, Суд хотел бы подчеркнуть важность роли КПП в осуществлении контроля за условиями перевозки и соблюдением стандартов, которые он разработал для этой цели (см. пункт 79 выше). При рассмотрении дел, касающихся условий транспортировки, Суд будет обращать внимание на эти стандарты и следить за их соблюдением Договаривающимися государствами (см. Muršić, упомянутое выше, § 141).
(d) Применение в настоящих делах
129. Далее Суд в соответствии с вышеупомянутыми общими принципами и требованиями оценит, раскрывают ли факты настоящих дел нарушение статьи 3 в отношении индивидуальных заявителей.
(i) Г-н Томов, г-н Васильев, г-н Рошка и г-н Баринов
130. Заявители г-н Томов, г-н Васильев, г-н Рошка и г-н Баринов жаловались на условия, в которых они перевозились на большие расстояния в различных типах транспортных средств, включая тюремные фургоны и железнодорожные вагоны. Поскольку различные этапы поездки составляли часть единой транспортировки, которая продолжалась до тех пор, пока они не достигли пункта назначения, Суд проведет общую и совокупную оценку условий этих перевозок.
131. Самая длительная часть транспортировки заявителей пришлась на перевозку в железнодорожном вагоне. Во время своей первой поездки г-н Томов провел одну ночь в большом купе с девятью людьми, а вторую ночь — в малом купе с тремя людьми (см. пункты 23 и 24 выше). Г-н Васильев находился в большом купе с тринадцатью мужчинами на пути в Екатеринбург и с одиннадцатью мужчинами на обратном пути (см. параграфы 46 и 48 выше). Особенно длительная транспортировка г-на Томова вместе с г-ном Рошкой и г-ном Бариновым, включала три поездки в большом купе для перевозки заключенных с пятью, семью и девятью другими заключенными соответственно (см. пункты 51, 52 и 55 выше). Последняя часть их транспортировки была самой длинной, так как им пришлось провести три ночи в поезде.
132. Количество заключенных в одном купе в целом соответствовало требованиям Инструкции по перевозке, которая позволила помещать до 12 заключенных в большое купе во время перевозок продолжительностью свыше четырех часов (см. пункт 67 выше). Нет никаких признаков того, что вагонные купе были заполнены сверх их нормативной вместимости, за исключением купе Васильева на пути в Екатеринбург, где было размещено тринадцать человек. Тем не менее, формальное соблюдение внутригосударственных правил не имеет решающего значения для оценки Судом предполагаемого нарушения статьи 3. Важно то, что каждая поездка включала как минимум одну ночную поездку, тогда как в больших купе было только шесть спальных мест, а в маленьких — три (см. пункты 10 и 11 выше). Количество заключенных иногда превышало число доступных спальных мест в два раза, а шестьдесят сантиметровые койки были слишком узкими, чтобы вместить более одного человека при обычных условиях. «Мостовая» койка никак не помогала в случае недостатка спальных мест, так как она была слишком короткой для обычного человека. Будучи расположенной на уровне груди, он мешал движению в уже переполненном купе и мешала пассажирам стоять в вертикальном положении.
133. Суд считает, что заявители г-н Томов, г-н Васильев, г-н Рошка и г-н Баринов были лишены ночного отдыха в течение одной или нескольких ночей подряд из-за недостаточного количества спальных мест. Это само по себе свидетельствует о бесчеловечном и унижающем достоинство обращении, которое нарушает статью 3 (см. пункт 127 выше), но Европейский Суд не может упустить из виду несколько дополнительных факторов, которые должны были еще сильнее усугубить их положение.
134. Во-первых, система отопления вагона для заключенных не функционировала, пока поезд стоял неподвижно. Как следствие, г-н Томов, г-н Рошка и г-н Баринов провели по меньшей мере пятнадцать часов взаперти в неотапливаемом отсеке при минусовых температурах наружного воздуха (см. пункт 55 выше).
135. Во-вторых, что касается материальных условий передачи этих трех заявителей, два посещения туалета и три стакана воды в день в течение всей поездки продолжительностью в шестьдесят два часа не могут считаться адекватной организацией транспортировки (см. пункт 127 выше).
136. В-третьих, все четыре заявителя были доставлены на железнодорожную станцию и обратно в многоместных камерах стандартного тюремного фургона. В каждом случае время в пути составляло от одного до двух с половиной часов, и каждый заключенный имел в своем распоряжении менее 0,5 кв.м. площади. Рассматриваемые по отдельности, такие условия, вероятно, не достигли бы порога серьезности, требуемого для применения статьи 3, из-за их относительно короткой продолжительности и того факта, что они были единичными случаями. Однако в настоящем случае такие перевозки в тюремном фургоне непосредственно предшествовали или следовали за железнодорожной перевозкой в условиях, которые, как признал ранее, представляли собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. Оценивая совокупный эффект условий перевозки от начала и до конца, Суд приходит к выводу, что статья 3 была нарушена в отношении г-н Томов, г-н Васильев, г-н Рошка и г-н Баринов.
(ii) Г-жа Пунегова и г-жа Костромина
137. Женщины-заявители г-жа Пунегова и г-жа Костромина, по-видимому, подверглись особенно тяжелым условиям перевозки. В соответствии с применимыми правилами, некоторые категории уязвимых заключенных, включая женщин, должны перевозиться отдельно от других заключенных (см.
пункт 66 выше). Это требование преследовало законные цели предотвращения инцидентов в сфере безопасности, насилия между заключенными и сексуальных домогательств. Однако из-за гендерного дисбаланса среди общего числа заключенных, в котором мужчины значительно превосходят по численности женщин, многоместные камеры, обычно, распределяются между заключенными-мужчинами, а заключенные-женщины помещаются в тесные металлические кабины на время транспортировки. Вследствие этого, г-жу Костромину и г-жу Пунегову каждый раз помещали в одноместный «стакан», площадью 0,325 кв. м. (см.пункт 17 выше).
138. Г-жа Костромина должна была путешествовать в одной такой кабине не менее семи раз в течение трехнедельного периода (см. пункт 34 выше). Тот факт, что она обычно проводила до двух часов в таком замкнутом пространстве, сам по себе достаточен, чтобы признать наличие нарушения статьи 3, но Европейский Суд не может упускать из виду факторы, которые, вероятно, увеличили ее страдания до степени, которая недопустима в цивилизованном обществе. У нее был диабет и тучное тело. Ее состояние требовало предоставления большего количества места для сидения и хорошего доступа к вентиляции, чтобы сделать условия ее перевозки более терпимыми. Однако власти, отвечающие за перевозку, не учитывали ее специфические потребности. Что еще хуже, они помещали вместе с ней еще по одной женщине во время каждой поездки. Суд признает, что при этом они следовали письменным правилам, требующим разделения полов, и именно на это ссылались чиновники, чтобы оправдать свое поведение (см. § 35 настоящего решения). Суд не может принять это в качестве оправдания помещения г-жу Костромину в ситуацию экстремальных физических затруднений. Суд считает, что подход, принятый сотрудниками конвоя, выявил пренебрежение благополучием перевозимых заключенных, что является несовместимо с уважением человеческого достоинства.
139. Г-жу Пунегову также перевозили в одноместной камере. Однако продолжительность ее транспортировки в начальный период была значительно короче, иногда всего лишь три минуты (см. пункт 27 выше). Она не предоставила никакой информации о пройденном расстоянии или продолжительности транспортировок в последующие месяцы (см. пункт 28 выше). Перевозки в этот период также, по-видимому, были нечастыми и происходили с интервалом в два месяца. Суд считает, что краткий и единичный характер переводов недостаточен, чтобы презюмировать наличие нарушения статьи 3, которое возникает из-за ограниченного личного пространства.
140. После того, как начала суда над г-жой Пунеговой, частота ее переводов и их продолжительность увеличились. В течение двухмесячного периода она подверглась по меньшей мере десяти перевозкам, каждый раз проводя в общей сложности один час и десять минут в одиночной камере по пути к судебным слушаниям и обратно. Одна из характеристик конструкции клетки особо выделяется. Камера была собрана из металлических листов, которые образовывали полностью закрытую кабину с воздушными отверстиями в двери (см. пункт 17 выше). Такая конструкция гарантировала полную изоляцию заключенного от незащищенной зоны фургона. Тем не менее, она также имела эффект теплоизоляции камеры, блокируя поток тепла, поступающий в кабину от нагревателя, расположенного в центральном проходе. Внутри камеры не было обогрева, и поскольку задняя панель камеры была прикреплена непосредственно к внешней панели фургона,холод извне распространялся внутрь. Суд считает, что условия перевозки г-жи Пунеговой во время судебного разбирательства, которые были отмечены нехваткой места и воздействием низких температур, нарушили статью 3.
(e) Заключение
141. Суд отмечает, что все заявители большую часть времени перевозились в условиях, которые, по-видимому, соответствовали требованиям национальных правил. Не утверждалось, что какие-либо должностные лица стремились причинить им трудности или страдания. Однако даже при отсутствии намерения оскорбить или унизить заявителей, фактические условия транспортировки в настоящем деле, привели к тому, что заявители подверглись
мучениям, превышающим неизбежный уровень страданий, свойственных задержанию. Эти условия подрывают их человеческое достоинство, и такое обращение должно быть охарактеризовано как «бесчеловечное и унижающее достоинство».
142. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении всех заявителей, за исключением случаев транспортировки г-жи Пунеговой в досудебный период.
3. Наличие эффективных внутренних средств правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции.
143. Далее Суд рассмотрит вопрос о том, имели ли заявители по делу № 41234/16 — г-н Томов, г-н Рошка и г-н Баринов — в своем распоряжении эффективные внутренние средства правовой защиты в отношении их жалоб на бесчеловечные и унижающие достоинство условия перевозок.
144. Жалобы на бесчеловечные или унижающие достоинство условия содержания под стражей и на условия перевозки относительно схожи в отношении типов средств правовой защиты, которые теоретически доступны для таких жалоб в российской правовой системе. Выводы Суда относительно эффективности внутренних средств правовой защиты в делах об условиях содержания под стражей соответственно применимы и к настоящему делу, но с определенными оговорками, касающимися короткой продолжительности перевозки. Они будут обсуждаться более подробно ниже.
145. Европейский Суд неоднократно изучал эффективность внутренних средств правовой защиты, предложенных российским правительством в аналогичных делах, и обнаружил, что они во многих отношениях являются недостаточными. Он, в частности, постановил, что власти Российской Федерации не смогли показать, какое возмещение могло было быть предоставлено заявителям прокурором, судом или любым другим государственным органом, учитывая, что проблемы, о которых идет речь, носили, по-видимому, структурный характер и не касались личной ситуации заявителя. один (см. Ananyev and Others, упомянутое выше, §§ 100-19, в отношении условий содержания в следственных изоляторах; Butko v. Russia, № 32036/10, §§ 42-47, 12 ноября 2015 г., в отношении условий содержания в исправительных учреждениях; и M.S. v. Russia, упомянутое выше, § 82, в отношении условий перевозки).
146. Право лиц, содержащихся под стражей и осужденных, подавать жалобы на ненадлежащие условия содержания или транспортировки в различные национальные органы власти закреплено в Законе о предварительном заключении и Уголовно-исполнительном Кодексе РФ (см. Ananyev and Others, § 28, и Butko, § 17, оба процитированы выше). Суд повторяет, что для обеспечения действительно эффективной защиты против предполагаемых нарушений прав по Конвенции, правовая основа для рассмотрения таких жалоб должна удовлетворять требованиям статьи 13 Конвенции, а судебное разбирательство должно быть в состоянии обеспечить адекватную помощь пострадавшему лицу.
147. Что касается жалоб, которые задержанные могут направлять командирам групп сопровождения, Суд отметил, что иерархические начальники не имеют достаточно независимой точки зрения для рассмотрения жалоб, что ставит под сомнение способ выполнения ими своих обязанностей по поддержанию надлежащих условий содержания под стражей или перевозки (см. Ananyev and Others, упомянутое выше, § 101, и Dirdizov v. Russia, № 41461/10, § 75, 27 ноября 2012 г. см. также ответ ФСИН на жалобу г-на Ракова впункте 41 выше).
148. Жалобу также можно направить в федеральный или региональный офис омбудсмена или в общественную комиссию по контролю. Суд, однако, не убежден в том, что эти органы могли бы обеспечить адекватную защиту. Ни канцелярия омбудсмена, ни контрольные комиссии не наделены полномочиями принимать юридически обязательные решения. Их задача заключается в сборе информации и освещении общих вопросов, касающихся соблюдения прав человека в местах содержания под стражей (см. M.S. v. Russia, § 84, и Ananyev
and Others, §§ 105-06, упомянутые выше). Более того, как отмечается омбудсменом в его годовом отчете, общественные наблюдательные комиссии не были уполномочены контролировать условия, в которых перевозились задержанные лица (см. пункт 75 выше).
149. Ранее Суд установил, что прокуроры, контролирующие следственные изоляторы, играют важную роль в обеспечении надлежащих условий содержания под стражей (см. Ananyev and Others, § 104, и Dirdizov, § 76, цит.
выше). Железные дороги подпадают под юрисдикцию транспортных прокуроров, в задачи которых входит надзор за применением законов и обеспечением уважения прав и свобод человека. Однако, как заметил Суд, отчеты о нарушениях или приказы, изданные прокурором, являются в основном рабочими вопросами между надзорным органом и контролируемым органов, они не направлены на обеспечение превентивного или компенсационного возмещения потерпевшему лицу. Они не содержат никаких юридических требований, обязывающих прокурора заслушать заявителя или обеспечить его или ее эффективное участие в последующем разбирательстве. Заявитель не будет участником какого-либо разбирательства и будет иметь право только на получение информации о том, как надзорный орган рассматривал жалобу (там же). Кроме того, похоже, что перевозимые заключенные не имеют возможности обратиться к транспортному прокурору, чтобы обеспечить его или ее оперативное вмешательство, если условия перевозки не соответствуют юридическим требованиям или равносильны бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. В случае г-на Ракова, ответ прокурора пришел спустя почти два месяца после соответствующих событий (см. пункт 40 выше).
150. Наконец, обращаясь к эффективности средств правовой защиты, Европейский Суд отмечает, что, как бы усердно ни велось разбирательство в судах, они, как правило, заканчиваются слишком поздно, чтобы иметь возможность положить конец ситуации, связанной с продолжающимся нарушением. В отличие от условий в следственном изоляторе или пенитенциарном учреждении, в которых заключенные находятся в течение нескольких месяцев или лет, транспортировки занимают гораздо более меньшее время, варьируясь от дней до недель. Тем не менее, тот факт, что суды могут принять во внимание существо жалобы даже после окончания перевозки, установить факты и возместить ущерб с учетом характера нарушения, делает средство правовой защиты prima facie доступным и способным, по крайней мере теоретически, предоставить соответствующее возмещение.
151. Однако, чтобы быть эффективным, средство правовой защиты должно быть доступно не только в теории, но и на практике, и предоставлять разумные перспективы успешного исхода дела.
152. Во-первых, положения Гражданского кодекса о деликтной ответственности устанавливают особые правила компенсации ущерба, причиненного государственными органами и должностными лицами. Они требуют, чтобы истец проиллюстрировал, что ущерб был причинен незаконным действием или бездействием со стороны конкретного государственного органа или чиновника. Это требование устанавливает недостижимое бремя доказывания в таких случаях, как настоящее, в которых каждый отдельный аспект условий транспортировки соответствует внутренним правилам, но их совокупный эффект представляет собой бесчеловечное обращение в нарушение статьи 3 Конвенции (см. пункт 141 выше). Поэтому было фактически невозможно возложить ответственность за такие условия на конкретный орган государственной власти или конкретного чиновника, не говоря уже о том, чтобы продемонстрировать любое противоправное поведение с их стороны.
153. Во-вторых, Суд подверг критике подход российских судов как чрезмерно формальный, поскольку он основан на требовании наличия формальных нарушений законности в действиях властей. Судебные решения, предоставленные заявителями в настоящем деле, подчеркивают недостатки такого формального подхода (см. пункты 71–74 выше). По делу заявителя Васильева Верховный суд Республики Коми отменил решение суда первой инстанции, подтверждающее формальное соответствие правилам перевозки,и провел совокупный анализ условий транспортировки, применяя критерии, разработанные прецедентной практикой Европейского Суда. Оно, однако, не было поддержано в процессе пересмотра Президиумом того же суда, который вернулся к устоявшемуся стандарту формального соответствия применимым правилам.Последующие решения по делам г-на Васильева и многих других следовали этой же линии рассуждений. Особую обеспокоенность вызывает то, что Верховный Суд охарактеризовал фактические телесные повреждения как необходимый элемент бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, а также предположил, что страдания, вызванные условиями перевозки, способствовали реабилитации преступников (см. пункт 74 выше).
154. Третий элемент, подрывающий эффективность средств судебной защиты, характерный для настоящего дела, — это доступность нормативной базы, устанавливающей нормативные условия перевозки. Инструкция по перевозке, которая является основным документом, устанавливающим основные требования к транспортным условиям, была классифицирована как документ «для служебного пользования» и как таковая была недоступна для заключенных, заявляющих о нарушении их прав. Суды, рассматривающие иск г-на Ракова, не рассматривали этот аспект его доводов в апелляционном инстанции (см. пункты 59 и 64 выше).
155. В свете вышеизложенных соображений Европейский Суд не убежден в том, что судебное судопроизводство в его нынешнем состоянии предоставляют заявителям адекватную возможность доказать свои утверждения о бесчеловечных или унижающих достоинство условиях перевозки, предотвратить повторение подобных нарушений или получить возмещение вреда в этой связи. Поэтому Суд не готов изменить свою позицию, выраженную в предыдущих делах, относительно того, что судебное разбирательство в связи с бесчеловечными или унижающими достоинство условиями транспортировки,не удовлетворяет критериям эффективного средства правовой защиты, которое предоставляло бы разумные перспективы успешного исхода дела.
156. Таким образом, имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции в отношении г-на Томова, г-на Рошки и г-на Баринова.
IV. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 6 § 1 В ОТНОШЕНИИ Г-НА РАКОВА
157. Заявитель г-н Раков жаловался на то, что его право на справедливое судебное разбирательство было нарушено, поскольку он не имел возможности представить свое требование о компенсации в суде (см. пункты 42 и 43 выше).
Соответствующая часть пункта 1 статьи 6 гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях … имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела … судом…»
158. Правительство утверждало, что нарушения пункта 1 статьи 6 не было, поскольку г-н Раков и его представитель были проинформированы о дате слушания в районном суде. Г-ну Ракову было предоставлено достаточно времени для того, чтобы заключить договор об оказании юридических услуг с его представителем и уполномочить его действовать от его имени.
A. Приемлемость жалобы
159. Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции или неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. Существо жалобы
160. Суд установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции во многих аналогичных делах, в которых заключенным заявителям не была предоставлена возможность присутствовать на слушаниях по гражданскому делу, сторонами которого они являлись. В главном деле Евдокимова и других, приведенном выше, § 52, Суд постановил, что российские суды обычно не в состоянии, во-первых, провести надлежащую оценку характера гражданских исков с целью принятия решения о том, присутствие было необходимо, и, во-вторых, рассмотреть надлежащие процедурные меры, позволяющие заявителям быть заслушанными, тем самым лишая их возможности эффективно представлять свои дела.
161. Заявитель г-н Раков жаловался на то, что решение по его иску о компенсации было вынесено в его отсутствие и отсутствие избранного им представителя как судом первой инстанции, так и апелляционным судом. Суд повторяет, что Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в формулировке, действующей в рассматриваемый период, предусматривал проведение устных слушаний в апелляционных судах, и что сфера рассмотрения апелляционными судами не ограничивалась вопросами права, но также распространялась на фактические вопросы. Апелляционные суды были уполномочены провести полное рассмотрение дела и изучить дополнительные доказательства и аргументы, которые не были рассмотрены в ходе разбирательства в первой инстанции. Учитывая широкие возможности рассмотрения, предоставленные судам апелляционной инстанции, гарантии справедливого судебного разбирательства, закрепленные в статье 6 Конвенции, включая, в частности, право делать устные заявления в суде, были столь же важны для апелляционного производства, как и в судах первой инстанции (см. Gankin and Others v. Russia, nos. 2430/06 and 3 others, § 40, 31 May 2016;
Barkov and Others v. Russia, no. 38054/05 and 8 others, 19 July 2016).
V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
164. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
165. Заявители требовали суммы в размере от 5 000 до 30 000 евро (EUR) в качестве компенсации морального вреда.
166. Правительство утверждало, что сумма в 2 000 евро или аналогичная сумма, присужденная по усмотрению Суда, являлась бы достаточной и справедливой компенсацией.
167. Принимая во внимание особые обстоятельства каждого заявителя, Суд присуждает по 5 000 евро г-ну Томову (в отношении двух жалоб) и г-же Костроминой, по 3500 евро — г-ну Рошке и г-ну Баринову и по 1500 евро — г-же Пунеговой. и г-ну Васильеву, в качестве компенсации морального вреда, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму. Он также считает, что признание самого факта нарушения будет являться достаточной и справедливой компенсацией по делу г-на Ракова.
Б. Судебные расходы и издержки
168. Г-н Томов требовал в общей сложности 15 455 евро в счет оплаты работы
г-на Мезака по двум делам, согласно почасовой ставке в 350 евро. Он попросил выплатить вознаграждение непосредственно на банковский счет своего представителя.
169. Правительство утверждало, что требования были чрезмерными и необоснованными.
170. Согласно прецедентному праву Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той степени, в какой было доказано, что они были фактически понесены, являлись необходимыми и целесообразными. В настоящем деле, особое внимание было уделено документам, находящимся в распоряжении Суда, а также вышеупомянутым критериям. Суд считает разумным присудить сумму в 10 000 евро для покрытия расходов по всем пунктам плюс любой налог, который может быть взыскан с заявителей. Указанная сумма должна быть переведена на банковский счет г-на Мезака.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
92. Суд считает уместным, чтобы процентная ставка при просрочке платежей определялась исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 46 КОНВЕНЦИИ
172. Соответствующие части статьи 46 Конвенции гласят нижеследующее:
«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами.
2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением.
5. Если Суд устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет Министров для рассмотрения мер, подлежащих принятию. Если Суд не устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет Министров, который закрывает рассмотрение дела.»
173. Суд повторяет, что решение, в котором он признает нарушение Конвенции, налагает на Государство-ответчика юридическое обязательство не только выплачивать заинтересованным лицам суммы, присужденные в порядке справедливой компенсации, но и выбирать, при условии надзора со стороны Комитет министров, общие меры, которые должны быть приняты в его внутреннем законодательстве, чтобы положить конец нарушению, установленному Судом, и по возможности устранить его последствия. Однако, чтобы помочь Государству-ответчику выполнить это обязательство, Суд может указать тип общих мер, которые можно было бы предпринять, чтобы положить конец сложившейся ситуации (см. Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania [GC], no. 47848/08, §§ 158-59, ECHR 2014; Stanev v. Bulgaria [GC], no. 36760/06, §§ 254-55, ECHR 2012; Scoppola v. Italy (no. 2) [GC], no. 10249/03, § 148, 17 September 2009; Broniowski v. Poland [GC], no. 31443/96, § 194, ECHR 2004-V).).
A. Вопрос существования структурной проблемы, требующей принятия общих мер
1. Аргументы сторон
174. Правительство указало, что многие аналогичные заявления, касающиеся бесчеловечных и унижающих достоинство условий перевозки, были обработаны в ускоренном порядке, введенном Протоколом № 14 к Конвенции. Российские власти под надзором Комитета Министров приняли меры по улучшению условий перевозки подследственных и осужденных. Новая модель тюремных железнодорожных вагонов- № 61-4495, была разработана и выпущена в 2015. Такие вагоны были оборудованы кондиционерами, биотуалетами и улучшенными системами освещения и видеонаблюдения. В 2016 году Министерство Внутренних Дел получило первую партию из двадцати шести таких железнодорожных вагонов и ввело их в эксплуатацию. ФСИН подготовила ряд поправок к Инструкции по транспортировке, уменьшающих нормативную вместимость больших купе до десяти человек и небольших купе- до четырех человек.
175. Заявители утверждали, что бесчеловечные и унижающие достоинство условия перевозки являлись структурной проблемой, которая неизбежно вытекала из соблюдения устаревших норм, изложенных в Инструкции по перевозке. Явно чрезмерное допустимое количество заключенных в одном отсеке (пункт 167), применяемое в сочетании с требованиями о максимально возможной погрузке заключенных, размещенных в транспортных средствах (пункт 19), и требованием об отдельном размещении шестнадцати различных групп заключенных (пункт 166), вызвали переполненность некоторых купе, в то время как другие оставались почти свободными. В Инструкции по перевозке не предусматривалось распределение постельного белья или горячей воды, а также обеспечение надлежащего доступа в туалет. Заключенным не разрешали пользоваться туалетом в старых советских тюремных вагонах во время стоянки поездка, поскольку человеческие отходы сбрасывались прямо на железнодорожные пути. Замена 26 вагонов в 2016 году, о которых упоминало Правительство, явилась частью продолжающегося обновления подвижного состава, но новые вагоны были построены по тем же устаревшим стандартам, что и старые. Что касается тюремных фургонов, то национальные стандарты, определяющие распределение места в одиночных и многоместных камерах, также были чрезвычайно ограничительными и предусматривали не более 0,3 кв. м. на человека. Заявители пришли к выводу, что структурная проблема сохранялась бы до пересмотра национальных стандартов.
176. Третья участвующая сторона, the Human Rights LitigationFoundation, заявила, что проблема перевозки заключенных представляет собой постоянную и повторяющуюся проблему, вытекающую из широко распространенной практики и недостатков законодательства. Эта практика была многосторонней и включала в себя следующие элементы: неадекватно оборудованные тюремные фургоны; небезопасные и неудобные условия транспорта; несоблюдение внутренних норм, например, несоблюдение запрета на курение и непредоставление еды или воды; и чрезмерно долгие перевозки. Ряд положений Инструкции по транспортировке, таких как чрезмерно высокие
максимальные пределы вместимости, отрицательно сказывались на условиях перевозки заключенных и не смогли должным образом защитить их права в соответствии с международными стандартами. Поэтому было необходимо принять решение, основанное на комплексном подходе, который сочетал бы изменения в правовой базе, практике и изменение представлений и взглядов на соответствующие вопросы.
2. Оценка Суда
177. Со времени вынесения своего первого решения относительно бесчеловечных и унижающих достоинство условий перевозки заключенных в России (см. Khudoyorov, упомянутое выше), Суд установил нарушение статьи 3 в связи с аналогичными условиями содержания под стражей в более, чем пятидесяти случаях. Ряд тех решений Суда также содержат выводы о том, что имело место нарушение статьи 13 в связи с отсутствием каких-либо эффективных внутренних средств правовой защиты в отношении жалоб заявителей на условия их заключения (см. дело M.S. v. Russia, упомянутое выше). Согласно базе данных Суда по рассматриваемых делам, более 680 заявлений против России в настоящее время находятся на рассмотрении Суда, которые в качестве своей первичной или вторичной жалобы жалуются на неадекватные условия перевозки, 540 из них были поданы в 2018 году. Приведенные выше цифры, взятые сами по себе, свидетельствуют о существовании повторяющейся структурной проблемы (см. Varga and Others v. Hungary, nos. 14097/12 and 5 others, § 98, 10 March 2015; Ananyev and Others, цит. выше, § 184).
178. Нарушения статьи 3, выявленные в предыдущих решениях, а также нарушения, выявленные в настоящем деле, произошли в разных географических регионах Российской Федерации. Тем не менее, множество фактов, лежащих в основе этих нарушения были в основном аналогичными: заключенные подвергались бесчеловечному и унижающему достоинство обращению из-за острой нехватки личного пространства во время транспортировки, неадекватного сна, неэффективного отопления и ограниченного доступа к санитарным условиям. Суд с беспокойством отмечает, что выявленные нарушения не были вызваны единичным случаем и не были связаны с определенным поворотом событий в этих случаях, а были обусловлены главным образом непоколебимым применением внутринациональных нормативов (см. пункт 141 выше). Учитывая обширность российской пенитенциарной сети, в которой заключенных часто перевозят на большие расстояния (см. пункты 7 и 82 выше), данная проблема затронула и по-прежнему способна затронуть большое количество людей по всей России (сравн. сAnanyev and Others, цит. выше § 185).
179. Со времени принятия в 2008 году решения по делу Guliyev проблема бесчеловечных транспортных условий являлась самостоятельным вопросом в повестке дня Комитета министров Совета Европы в соответствии со статьей 46 Конвенции. За последние несколько лет количество этой группы дел возросло с двадцати семи до сорока пяти. Тем не менее, прогресс в исполнительном производстве был весьма скромным. В своем представлении по делу Guliyev, 2011 года, российское правительство сообщило, что оно разослало копии решения Суда национальным властям, но отрицало необходимость введения конкретного плана действий (см. пункт 78 выше).
180. Российские власти не отказались от своих обязательств по искоренению бесчеловечных и унижающих достоинство условий при транспортировках. Они признали нарушение статьи 3 Конвенции и предложили денежную компенсацию во многих отдельных случаях (см. в качестве недавних примеров г-н Шазкин в деле Mikhaylov and Others v. Russia (dec.), no. 28258/17 и 9 других, 13 сентября 2018; г-н Орловский и г-н Федоров в деле Kazarin and Others v. Russia(dec.), no. 17250/17 и 9 других, 13 сентября 2018). На национальном уровне Министерство Юстиции совместно с Министерством Внутренних Дел работало над пересмотром нормативных положений, лежащих в основе переполненности транспортных средств для заключенных, с целью улучшения условий перевозки особо уязвимых категорий заключенных и приведения условий перевозки в соответствие с международными стандартами (см. пункт 76 выше).
181. Несмотря на тенденцию к улучшению условий транспортировки и общему сокращению числа заключенных в России, актуальность проблемы, выявленной в настоящем деле, не уменьшилась. Выводы Суда и продолжающийся поток новых аналогичных заявлений иллюстрируют серьезность ситуации, особенно в отношении женщин-заключенных, таких как г-жа Костромина, и подчеркивают отсутствие эффективных внутренних средств правовой защиты. Европейский Суд серьезно обеспокоен тем, что средства правовой защиты были предоставлены более, чем через шесть лет после решения по делу Ananyev
and Others, в котором требовалось ввести соответствующие средства правовой защиты в отношении аналогичного вопроса о бесчеловечных и унижающих достоинство условиях содержания под стражей.
182. Принимая во внимание повторяющийся и хронический характер проблемы, большое количество людей, которых она уже затронула или способна затронуть, а также срочную необходимость предоставления им быстрого и надлежащего возмещения на национальном уровне, Суд считает, что повторяя его выводов, сделанных в подобных отдельных случаях, не будет наилучшим способом достижения цели Конвенции. Таким образом, он вынужден более глубоко рассмотреть основополагающие структурные проблемы, изучить источник этих проблем и оказать дальнейшую помощь Государству-ответчику в поиске соответствующих решений, а также Комитету министров — в надзоре за исполнением решений (см. Резолюция Res (2004)3 Комитета министров о решениях, раскрывающих системную проблему, и Декларациями, принятыми Высокими Договаривающимися Сторонами на конференциях в Интерлакене и Измире).
B. Происхождение проблемы и общие меры, необходимые для ее решения
183. Европейский суд признает, что повторяющиеся нарушения статьи 3 в результате неадекватных условий перевозки являются проблемой значительной величины и сложности. Это многогранная проблема, обусловленная наличием большого числа негативных факторов, таких как географический удаленность многих пенитенциарных учреждений, которые были построены вдали от крупных городов при прежнем режиме, большие расстояния, старение подвижного состава, чрезвычайно ограничительные нормы и стандарты, а также отсутствие прозрачности при транспортировке заключенных. Эта ситуация требует комплексных общих мер на национальном уровне, которые должны учитывать большое количество людей, которые в настоящее время страдают от этой проблемы. В целях оказания помощи Государству-ответчику в выполнении его обязательств по статье 46 Суд будет стремиться наметить меры, которые могут сыграть важную роль в решении структурной проблемы в соответствии с Конвенцией, как это было сделано в ряде дел, касающихся столь же сложной проблемы бесчеловечных условий содержания под стражей (Varga and Others,
цит.выше, § 102; Orchowski v. Poland, no. 17885/04, § 154, 22 October 2009; Norbert Sikorski v. Poland, no. 17599/05, § 161, 22 October 2009; Ananyev and Others, цит. выше, §§ 197-203 and 214-231; Torreggianiand Others, nos. 43517/09 and 6 others, §§ 91-99, 8 January 2013).
1. Пути улучшения условий транспортировок
а) Сокращение направлений в удаленные учреждения
184. Суд отмечает, что после осуждения значительное число заключенных отправляется для отбывания наказания за тысячи километров от их родных городов или мест, где проживают их семьи. В силу исторических и географических факторов пенитенциарные учреждения распределяются неравномерно по всей территории России, и большинство из них расположено далеко от густонаселенных районов. Таким образом, в столичном регионе Москвы есть шесть мест лишения свободы для общей численности населения 22 000 000 человек, в то время как Республика Коми имеет вдвое больше учреждений на 900 000 человек. Статья 73 Уголовно-исполнительного Кодекса РФ устанавливает общее правило о географическом распределении заключенных, согласно которому заключенные должны направляться в пенитенциарные учреждения туда, где они проживали или были осуждены, за исключением «исключительных случаев» (см. Polyakova and Others, упомянутое выше, § 94). Дух и цель статьи 73 состояли в том, чтобы сохранить социальные и семейные связи заключенных (см. Khodorkovskiy and Lebedev v. Russia,
nos. 11082/06 and 13772/05, § 850, 25 July 2013.).
185. Однако на практике ФСИН может обойти требования общего правила распределения, закрепленного статьей 73, и распределить заключенных в удаленное учреждение без указания причин для таких решений (см. Polyakova and Others, упомянутое выше, § 94). Случай с Томовым, Рошкой и Бариновым, которых отправили для отбывания наказания в пенитенциарном учреждении, расположенном примерно в 2200 километрах от Сыктывкара, является иллюстрацией этой практики. Направление в отдаленное учреждение приводит к более длительным и более трудным поездкам для заключенных, они могут занимать до месяца времени в пути от отправного пункта к месту назначения, как это было в случае г-на Томова и других.
186. Суд считает, что российским властям следует прислушаться к его выводам по делу Polyakova and Othersс целью полного соответствия общему правила распределения, указанного в статье 73 УИК РФ, и ограничения слишком широкого усмотрения ФСИН в отношении размещения заключенных. Упор необходимо сделать на распределении заключенных как можно ближе к их дому, с тем чтобы избавить их от трудностей длительной железнодорожной транспортировки, сократить число заключенных, путешествующих по железной дороге в удаленные места назначения, а также избежать возложения бремени долгих и дорогостоящих поездок на членов семьи заключенных.
(b) Обзор нормативной базы и адаптация транспортных средств
187. Суд отмечает усилия, которые были предприняты российскими властями до настоящего времени с целью улучшения условий транспортировки заключенных (см. пункт 76 выше). Тщательный пересмотр существующей нормативной базы будет продолжен параллельно с переоборудованием тюремных транспортных средств, которые находятся в настоящее время в эксплуатации, или их замена на новые модели. Они должны быть адаптированы для соответствия выводам Суда по настоящему делу и, по возможности, следовать общим рекомендациям, сформулированным Комитетом по предупреждению пыток, и международным стандартам в области прав человека (см. пункты 79 и 81 выше).
188. Как установил Европейский Суд (см. пункт 141 выше), нормативно-правовая база в ее нынешнем состоянии не может предотвратить обращение, запрещенное статьей 3. Посадочные места для тюремных фургонов и железнодорожных вагонов, используемых для поездок на короткие расстояния, необходимо пересмотреть с целью обеспечения достаточного места на каждого человека и более равномерного распределение заключенных в отсеках. За исключением случаев, когда это обусловлено неотложными соображениями безопасности, следует избегать использования камер типа «стакан» с одним заключенным. Элементы, которые мешают заключенным вставать, такие как «мостовые» койки в больших купе тюремных железнодорожных вагонов, необходимо будет удалить. При длительных поездках по железной дороге особое внимание следует уделять обеспечению достойного сна для заключенных. Каждый из них должен иметь свое собственное спальное место и иметь надлежащий доступ к санитарно-техническим средствам, питьевой воде и пище.
189. Защита уязвимых лиц должна основываться на их индивидуальных характеристиках, а не на формальной групповой классификации. Необходимо иметь положение, позволяющее компетентным органам оценивать совокупное воздействие конкретных условий перевозки на заключенных с особыми потребностями. Условия перевозки должны быть индивидуализированы и адаптированы к потребностям заключенных, которых нельзя перевозить в обычных условиях из-за психического состояния или физических характеристик, таких как ожирение. Без проведения индивидуальных оценок,такие ситуации, как в случае с г-жой Костроминой, обязательно повторятся.
2. Предоставление эффективных средств правовой защиты
190. Европейский Суд также повторяет, что некоторые заявители по настоящему делу стали жертвами нарушения статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективного внутреннего средства правовой защиты в области предъявления спорных требований о бесчеловечных и унижающих достоинство условиях перевозки. Суд также отметил структурный характер этой проблемы в российской правовой системе, заключающийся в том, что в настоящее время она не позволяет пострадавшему лицу ни предотвратить повторение подобных нарушений, ни получить адекватную компенсацию за уже совершенное нарушение.
191. С учетом времени, прошедшего с момента принятия первых постановлений, освещающих эту проблему, Суд считает, что обязательства Российской Федерации в соответствии с Конвенцией вынуждают ее создавать эффективные национальные средства правовой защиты, требуемые статьей 13, без дальнейших промедлений. Необходимость в таких средствах правовой защиты тем более актуальна, что у большого числа людей, затронутых нарушениями основополагающего конвенционного права, нет иного выбора, кроме как обратиться за помощью к длительным международным судебным разбирательствам в Суде. Эта ситуация противоречит принципу субсидиарности, который характерен для системы Конвенции (см. Ananyev and Others, упомянутое выше, § 211). Для того, чтобы Государство-ответчик выполнило свои обязательства, проистекающих из этого, внутренней правовой системе требуются четкие и конкретные изменения, которые позволили бы всем лицам, находящимся в схожих ситуациях с ситуациями заявителей, жаловаться на предполагаемые нарушения статьи 3 в результате бесчеловечных или унижающих достоинство условий перевозки, а также получать адекватное и достаточное возмещение за такие нарушения на национальном уровне.
192. Важной гарантией предотвращения нарушений, вызванных ненадлежащими условиями содержания под стражей, является эффективная система подачи жалоб задержанными в национальные органы власти (см. Orchowski, упомянутое выше, § 154).Чтобы быть эффективной, система должна обеспечивать быстрое и тщательное рассмотрение жалоб заключенных, обеспечивать их эффективное участие в рассмотрении жалоб и предоставлять широкий спектр правовых инструментов для устранения выявленного нарушения требований Конвенции. И, наконец,заключенные должны иметь возможность пользоваться средствами правовой защиты, не опасаясь, что за это они понесут наказание или негативные последствия (см. Neshkov and Others, упомянутое выше, § 191, и раздел 70 Европейских тюремных правил 2006 года, цит. в Butko, приведенные выше, § 21).
193. Подача жалобы в надзорный орган обычно является более оперативным и быстрым способом рассмотрения жалоб, чем судебный процесс. Соответствующий орган должен иметь полномочия по контролю за нарушениями прав заключенных, быть независимым и иметь право расследовать жалобы с участием заявителя, а также право принимать обязательные и подлежащие исполнению решения (см. Ananyev and Others, упомянутое выше, §§ 215-16).
194. В деле Ananyev and Others Суд подчеркнул важную роль, которую играют надзирающие прокуроры, и наметил, каким образом необходимо изменить процедуру, чтобы соответствовать вышеупомянутым требованиям (там же, § 216). Эти выводы применимы и к жалобам на условия перевозки. Общественным комиссиям по контролю также может быть отведена более заметная роль в защите прав перевозимых заключенных. Однако, чтобы быть по-настоящему эффективными, им потребуется расширенный мандат и полномочия для принятия обязательных решений. Решение о том, какую реформу можно было бы предпринять, подлежит принятию российскими властями.
195. Заключенный может также подать жалобу в суд общей юрисдикции на нарушение его или ее прав или свобод в соответствии с положениями Административно-процессуального Кодекса РФ, который заменил главу 25 Гражданского процессуального кодекса с 15 сентября 2015 года (см., Lashmankin and Others v. Russia, nos. 57818/09 and 14 others, §§ 289-97, 7 February 2017). Однако оговорки, которые Суд высказал в отношении судебного разбирательства в целом, также применяются к процессуальным действиям в соответствии с Кодексом административного судопроизводства. В частности, нет уверенности в том, что новый тип судопроизводства обеспечил российские суды соответствующими правовыми инструментами, позволяющими им рассматривать вопросы, выходящая за пределы индивидуальной жалобы, и эффективно разрешать ситуациями одновременного нарушения прав заключенных в результате применения крайне ограничительных положений нормативной базы (см. Ananyev and Others, упомянут. выше, § 219).
196. Во всех случаях, когда нарушение статьи 3 уже имело место, Европейский суд полагает, что причиненный лицу вред может быть возмещен с помощью компенсационного средства правовой защиты (см. Aliyev v. Azerbaijan, nos. 68762/14 and 71200/14, § 138, 20 September 2018).
Введение эффективного компенсационного средства защиты было бы особенно важно с учетом принципа субсидиарности, с тем чтобы индивидуальные лица не были вынуждены систематически обращаться в Страсбургский Суд с жалобами, требующими установления основных фактов или расчета денежной компенсации — и то, и другое должно быть вопросом внутренней юрисдикций (см. Ananyev and Others, упомянут. выше, § 221).
197. Суд повторяет руководство, которое он предоставил Правительству в решении по делу Ananyev and Others, в отношении особенностей, которыми должно обладать компенсационное средство правовой защиты, чтобы оно считалось эффективным. В частности, денежная компенсация должна быть доступна любому нынешнему или бывшему заключенному, который подвергся бесчеловечному или унижающему достоинство обращению и подал соответствующее заявление. Признание того, что условия не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции, повлечет за собой твердую презумпцию того, что они причинили моральный вред потерпевшему, и уровень компенсации за моральный вред не должен быть необоснованным по сравнению с решениями, вынесенными Судом в аналогичных делах (там же, §§ 228-30, и, в частности, см. о решении, которое можно считать приемлемым, Domján, упомянутое выше, §§ 27-28). В конкретном контексте настоящего дела Европейский Суд напоминает, что национальные суды должны быть в состоянии учитывать, что даже в ситуации, когда каждый отдельный аспект условий перевозки соответствует внутренним нормам, их совокупный эффект может быть представлять собой бесчеловечное или унижающее достоинство обращение.
3. Сроки предоставления эффективных внутренних средств правовой защиты
198. Суд определил структурную проблему в настоящем деле, ссылаясь, в частности, на большое количество пострадавших людей и насущную необходимость предоставления им быстрого и надлежащего возмещения на национальном уровне. Поэтому он убежден, что цель настоящего решения может быть достигнута только в том случае, если необходимые изменения вступят в силу в российской правовой системе без неоправданной задержки. Суд повторяет, что он призвал российские власти предоставить внутренние средства правовой защиты в отношении аналогичной жалобы более шести лет назад, в 2012 году (см. Ananyev and Others, упомянутое выше, §§ 232-34). Учитывая количество прошедшего времени и очевидное отсутствие прогресса в этом вопросе, Суд считает, что необходимые средства правовой защиты должны быть предоставлены не позднее, чем через восемнадцать месяцев после того, как это решение станет окончательным (см. Neshkov and Others, упомянутое выше, § 290, и Torreggiani and Others, упомянутое выше, § 99).
С. Рассмотрение схожих дел, находящихся в производстве Суда
199. Правило 61 § 6 Регламента Суда предусматривает возможность отложить рассмотрение всех подобных заявлений до принятия государством-ответчиком мер по исправлению положения. Однако, если Государство-ответчик не примет такие меры и продолжит нарушать Конвенцию, у Суда не будет иного выбора, кроме как возобновить рассмотрение всех аналогичных заявлений, находящихся в производстве, и представить их на рассмотрение, чтобы обеспечить эффективное соблюдение Конвенции.
200. Суд считает целесообразным отложить рассмотрение заявлений, в которых жалобы на ненадлежащие условия перевозки являются основными, до исполнения настоящего решения Российской Федерацией в течение восемнадцати месяцев с даты вступления настоящего решения в законную силу. Это решение не наносит ущерба полномочиям Суда, который может в любой момент объявить неприемлемым любое такое дело или исключить его из списка после дружественного урегулирования между сторонами или разрешения вопроса другими способами в соответствии со статьями 37 или 39 Конвенции.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Решает объединить жалобы;
2. Постановляет, что Государство-ответчик не выполнило свои обязательства по статье 38 Конвенции в заявлении № 18255/10;
3. Объявляет, что жалобы г-на Ракова по статьям 3 и 13 Конвенции являются неприемлемыми, а остальные жалобы приемлемыми;
4. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечными и унижающими достоинство условиями перевозки в отношении всех заявителей, за исключением перевозок г-жи Пунеговой в досудебный период;
5. Постановляет, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в сочетании со статьей 3 в отношении г-на Томова, г-на Рошки и г-на Баринова;
6. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении г-на Ракова;
7. Постановляет,
(a) что Государство-ответчик должно выплатить в течение трех месяцев с даты, когда судебное решение станет окончательным в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, следующие суммы, которые должны быть переведены в валюту Государства-ответчика по курсу, существующему на дату урегулирования:
(i) по 5000 евро (пять тысяч евро) г-ну Томову и
г-же Костромина, по 3500 евро (три тысячи пятьсот евро) г-ну Рошке и г-ну Баринову, и по 1500 евро (одна тысяча пятьсот евро) г-же Пунеговой и г-ну Васильеву, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 10 000 евро (десять тысяч евро) плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с заявителей, в отношении издержек и расходов, подлежащих уплате на банковский счет г-на Мезака;
(b) что по истечении вышеуказанных трех месяцев до момента выплаты на указанные суммы уплачиваются простые проценты по ставке, равной предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процентных пункта;
8. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
9. Постановляет, что Государство-ответчик в сотрудничестве с Комитетом министров должно предоставить в течение восемнадцати месяцев с даты вступления в силу этого решения в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции комбинацию эффективных внутренних средств правовой защиты в отношении жалоб на условия перевозки, которые должны иметь как превентивный, так и компенсационный эффект, чтобы полностью соответствовать требованиям, изложенным в этом решении;
10. Постановляет, что до внедрения внутренних средств правовой защиты Суд отложит, максимум на восемнадцать месяцев с даты вступления настоящего решения в силу, рассмотрение всех заявлений, в которых жалобы на ненадлежащие условия перевозки являются основными, но без ущерба для полномочий Суда в любое время объявить неприемлемым любое подобное дело или исключить его из своего списка после дружественного урегулирования между сторонами или решения вопроса другими способами в соответствии со статьями 37 или 39 Конвенции.
Stephen Phillips Vincent A. De Gaetano
Секретарь Председатель
ПРИЛОЖЕНИЕ
Перечень жалоб
1. 18255/10 Tomov v. Russia (Томов против России)
2. 63058/10 Punegova v. Russia (Пунегова против России)
3. 10270/11 Kostromina v. Russia (Костромина против России)
4. 73227/11 Rakov v. Russia (Раков против России)
5. 56201/13 Vasilyev v. Russia (Васильев против России)
6. 41234/16 Tomov and Others v. Russia (Томов и другие против России)
|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

Leave a Reply