echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №22649/08 "ООО Regnum против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «OOO Regnum против России»
(Жалоба № 22649/08)
Решение
Страсбург
8 Сентября 2020
Настоящее судебное решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «OOO Regnum против России», Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
Lorraine Schembri Orland,
Ana Maria Guerra Martins, судьи,
и Milan Blaško, секретарь секции,
Принимая во внимание:
жалобу (№22649/08) поданную против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция)
обществом с ограниченной ответственностью “Регнум” в соответствии с российским законодательством (далее-общество-заявитель) 10 апреля 2008 года;
постановление от 2 ноября 2017 года о направлении уведомления о подаче заявления в Правительство Российской Федерации (далее-правительство”);
замечания сторон;
Обсудив дело в частном порядке 30 июня 2020 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Информация
1. Компания-заявитель, электронное новостное издание, сообщила о распространенной местной полицией и Государственным агентством по защите прав потребителей информации об отравлении ртутью после употребления фирменного напитка на основе сока. Напитки, продаваемые под данным брендом, были произведены по меньшей мере двумя юридическими лицами, одно из которых возбудило дело о клевете против компании-заявителя в Арбитражном суде. Нижестоящие арбитражные суды отклонили исковые требования, но Арбитражный суд, рассмотревший кассационную жалобу истца, вынес решение в отношении компании-заявителя и обязал ее выплатить истцу крупную сумму компенсации. Компания-заявитель утверждала о нарушении их права на свободу выражения мнений.
Факты
2. Компания-заявитель базируется в Москве и была представлена г-жой Араповой, юристом, практикующим в Воронеже.
3. Правительство было представлено г-ном М. Гальпериным, уполномоченным Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
4. Факты дела, представленные сторонами, могут быть обобщены следующим образом.
I. Справочная информация
5. Компания-заявитель является учредителем информационного агентства REGNUM (далее — «Regnum»). Regnum зарегистрирован в качестве средства массовой информации в соответствии с законом О средствах массовой информации (см. пункт 38 ниже) и специализируется на освещении экономических, политических и социальных новостей. Компания-заявитель владеет сайтом Regnum, www.regnum.ru (“веб-сайт»). Редакция ИА Regnum не имеет статуса юридического лица.
6. 19 ноября 2005 года следователь Ухтинского районного отдела внутренних дел (УВД) получил информацию из местной больницы о том, что жительница Ухтинского района Республики Коми была госпитализирована с отравлением ртутью после употребления пакета напитка на основе сока, продаваемого под торговой маркой «Любимый сад». Та же информация попала в различные местные СМИ.
7. Корреспондент ИА Regnum обратился за комментарием в Главное управление МЧС по Республике Коми (МЧС – “МЧС Коми”). Корреспонденту сообщили, что 19 ноября 2005 года женщине стало плохо после употребления напитка «Любимый сад». Она была госпитализирована с диагнозом «отравление ртутью». По факту инцидента было начато расследование.
II. Оспариваемые новости
8. 21 ноября 2005 года на сайте появилась новость под заголовком «Ртуть найдена в соке «Любимый сад». В трех коротких абзацах статья информировала своих читателей о том, что: а) тридцатисемилетняя женщина обратилась в экстренные службы местной больницы после того, как обнаружила ртутные шарики в упаковке напитка на основе яблочного сока, купленного в местном магазине; б) сотрудники УВД и МВД Коми посетили место происшествия.; в) 20 ноября 2005 года УВД совместно с сотрудниками Коми филиала Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей (Роспотребнадзор — «Фцпс») возбудило расследование, изъяло картонные коробки с напитком «Любимый сад» и направило их на экспертизу с целью выявления ртути; г) группа экспертов проанализировала изъятые картонные коробки; Д) ведется работа по выявлению и изъятию подозрительных картонных коробок с напитками; е) пострадавший все еще находится в больнице в “удовлетворительном” состоянии.; и (g) ртутные шарики уже были обнаружены в напитке “Любимый сад” в 2004 году, когда его употребила беременная женщина.
9. 22 ноября 2005 года на сайте была опубликована новость под заголовком «Прокуратура Республики Коми возбудила уголовное дело по факту отравления соком «Любимый сад»». В двух коротких абзацах говорилось следующее. По информации МВД Коми, 21 ноября 2005 года Ухтинская прокуратура возбудила уголовное дело по факту отравления ртутью. Неустановленные государственные органы продолжали поиски и изъятие из магазинов картонных коробок с напитком «Любимый сад», произведенным в той же партии. Женщина, купившая упаковку напитка с шариками ртути, находится в больнице в удовлетворительном состоянии.
10. В тот же день корреспондент ИА Regnum лично обратился в Коми филиал ФЦПС с просьбой предоставить новую информацию. Заведующая филиалом г-жа Г. устно подтвердила, что ртуть была обнаружена в яблочном напитке “Любимый сад”.
11. В подтверждение устного заявления г-жи Г. заместитель руководителя Коми филиала ФЦПС г-н К. направил корреспонденту ИА Regnum по факсу копию письма от 22 ноября 2005 года. В нем в качестве адресатов были названы руководители местных отделений ФКСП и содержалась следующая информация:
«Коми филиал ФЦПС информирует вас, что, согласно информации, полученной от Коми филиала ФЦПС в Ухте, в напитке «Любимый сад» яблоко 0,2 л, ту 9163-043-51114834-01, ООО «Вимм-Билль-Данн» обнаружена ртуть. Дата изготовления: 30 сентября 2005 года, срок годности: 30 сентября 2006 года. Партия R 09: 13 #12. Производитель: ОАО «Раменский молочный завод» Р-Россия [АТ] 1 Транспортный проезд Раменское 140100 Московская область, F1-Россия [Ат] 108 Дмитровское шоссе Москва 127591, N2-АО «Владивостокский молочный комбинат» [Ат] 19 Стрелочная улица Владивосток 690087.
Сертификационный знак PR71, AYa79. Упаковка Tetra Brik Aseptik напечатана в Киеве.
Вслед за вышеизложенным были приложены чеки остальная часть строки в экземплярах, находящихся в распоряжении суда, неразборчива.
В случае обнаружения указанных выше товаров я прошу принять в установленном порядке необходимые меры, в том числе направленные на прекращение продаж до дальнейшего уведомления.”
12. 23 ноября 2005 года на веб-сайте была опубликована новость, подготовленная на основе факсимильного письма ФЦПС. В нем полностью говорилось следующее:
«Установлено, что ртуть была обнаружена в напитке на основе сока «Любимый сад» (Коми).
По информации, полученной из местного филиала ФЦПС, был установлен факт обнаружения ртути в напитке «Любимый сад «»яблоко» 0,2 л, ту 9163-043-51114834-01, ООО «Вимм-Билль-Данн», сообщила корреспонденту ИА Regnum руководитель Ухтинского филиала госпожа Г.
Дата выпуска: 30 сентября 2005 года. Партия R 09: 13 #12. Производитель: ОАО «Раменский молочный завод» Р-Россия [АТ] 1 Транспортный проезд Раменское Московская область 140100, Ф1-Россия [Ат] 108 Дмитровское шоссе Москва 127591, N2-АО «Владивостокский молочный комбинат» [Ат] 19 Стрелочная улица Владивосток 690087 Россия. Сертификационный знак PR71, AYa79. Упаковка Tetra Brik Aseptik напечатана в Киеве.
Коми филиал ФЦПС предложил провести проверки на крупных предприятиях и в магазинах, чтобы посмотреть, есть ли эта продукция.
В случае обнаружения продукции будут приняты меры в установленном порядке, в том числе направленные на прекращение реализации до дальнейшего уведомления Коми филиалом ФЦПС. Из магазинов Ухты изъята вся партия напитка на основе яблочного сока «Любимый сад», в том числе двадцать одна упаковка, изъятая со склада оптовика.”
II. Другие новости, опубликованные на веб-сайте
13. Помимо трех вышеперечисленных новостей, в разные даты Regnum опубликовало на своем сайте следующие новости: “прокуратура не подтвердила возбуждение уголовного дела по факту отравления соком” (22 ноября 2005 года); “исключена возможность естественного ртутного загрязнения сока” Вимм-Билль-Данн(22 ноября 2005 года); Вимм-Билль-Данн «опроверг утверждения о возможном содержании ртути в соке» (23 ноября 2005 года); «в изъятых упаковках сока» Любимый сад «ртути не обнаружено». (8 декабря 2005 года).
III. Производство по делу о диффамации 
14. 29 марта 2006 года одно из юридических лиц, производивших безалкогольные напитки под брендом “Любимый сад”, акционерное общество “Раменский молочный комбинат” (ОАО «РМК»), обратилось в Арбитражный суд с иском о клевете против компании-заявителя. Они требовали опровержения этих трех новостей (см. пункты 8, 9 и 12 выше) в полном объеме, их удаления с сайта и компенсации морального вреда в размере 1 000 000 российских рублей (руб.).
A. решение суда от 7 июля 2006 года
7 июля 2006 года Арбитражный суд Москвы (далее — “Московский суд”) отказал в удовлетворении иска в полном объеме. Он аргументировал это тем, что в оспариваемых новостях истец прямо не упоминался: бренд “Любимый сад” не находился в исключительном пользовании ОАО «РМК», а продаваемые под ним напитки также производились другим юридическим лицом, действующим во Владивостоке. Московский суд отклонил довод истца о том, что письмо ФЦПС, направленное по факсу в Regnum, не может считаться “ответом на запрос о предоставлении информации” по смыслу пункта 3 статьи 57 Закона «О средствах массовой информации», поскольку оно не было ответом на официальный запрос и было подписано г-ном К., а не г-жой Г., которая была упомянута в новостном материале от 23 ноября 2005 года в качестве источника информации. Он установил, что распространяемая информация была получена от ФЦПС, государственного учреждения, и, таким образом, подпадала под исключение, предусмотренное статьей 57(3) Закона «О средствах массовой информации», освобождающей средства массовой информации или журналиста от ответственности. Оценивая всю серию новостей, опубликованных на сайте в период с 21 ноября по 8 декабря 2005 года, Московский суд не нашел “серьезных злоупотреблений со стороны средств массовой информации правом на распространение информации”. Он отметил, что 8 декабря 2005 года ответчик сообщил, что в изъятых напитках не было обнаружено ртути, и таким образом де-факто “опроверг факт обнаружения ртути, о котором сообщалось ранее”. Московский суд далее отметил, что удаление новостных материалов с сайта, запрошенного истцом, не может быть применено в качестве санкции по делу о клевете в соответствии со статьей 152 Гражданского кодекса ввиду отсутствия правовых оснований. Суд также счел требование истца о принесении извинений необоснованным ввиду отсутствия правовых оснований и постановил, что принятие иного решения нарушило бы пункт 3 статьи 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующий, что никто не может быть принужден к отказу от своих взглядов и убеждений…
A. апелляция истца в Апелляционный суд
16. ОАО » РМК » обжаловало решение от 7 июля 2006 года в Девятый арбитражный апелляционный суд (далее-Апелляционный суд).
17. 12 сентября 2006 года Апелляционный суд отменил это решение на том основании, что материалы дела не содержали стенограммы одного из заседаний Московского суда. Апелляционный суд постановил вновь рассмотреть дело в соответствии с правилами, установленными для суда первой инстанции (см. пункт 37 ниже).
B. решение суда от 30 ноября 2006 года
18. 30 ноября 2006 года Апелляционный суд вынес свое решение. Признавая, что оспариваемые сообщения были распространены, он не согласился с утверждением заявителя о том, что они непосредственно касались АО «РМК».
19. Апелляционный суд счел, что истец оспаривал следующие утверждения, изложенные в новостях: а) в упаковке напитка “Любимый сад” были обнаружены ртутные шарики; б) факт обнаружения ртути в этом напитке был подтвержден; в) прокуратура возбудила уголовное дело по факту обнаружения ртути.
20. Апелляционный суд отметил, что ОАО » РМК «входит в состав компании “Вимм-Билль-Данн” и не является единственным производителем напитка на основе яблочного сока, реализуемого под брендом «Любимый сад». Точное имя заявителя в новостях не упоминалось. В оспариваемых новостях от 21 и 22 ноября 2005 года не содержалось никаких заявлений о том, что ОАО » РМК » производит опасные пищевые продукты, содержащие ртуть, или каких-либо утверждений о непристойности или отсутствии угрызений совести со стороны этой компании.
21. Апелляционный суд далее отметил, что заявления о том, что ртуть была обнаружена в упаковке напитка “Любимый сад” и что было возбуждено уголовное дело, были предоставлены ФЦПС по факсу по устному запросу ответчика. Он отклонил утверждение заявителя о том, что письмо ФЦПС от 22 ноября 2005 года не может рассматриваться как законно полученная информация только потому, что оно не было ответом на официальный письменный запрос. Он аргументировал это тем, что в новостном выпуске от 23 ноября 2005 года прямо цитировалось письмо государственного органа (или одного из его гражданских служащих) и что автор письма подтвердил его подлинность по просьбе Апелляционного суда. Отметив, что ответчик представил документальные доказательства того, что УВД направляло и получало телеграммы, сообщения и телефонные звонки различным корреспондентам относительно предполагаемого обнаружения ртути и связанного с этим расследования по состоянию на 19 ноября 2005 года, Апелляционный суд счел, что ответчик действовал не недобросовестно и “распространял заявления с целью информирования общественности об общественно опасной ситуации”.
22. Апелляционный суд счел, что тот факт, что в связи с отравлением не было возбуждено уголовное дело, не означает, что ответчик запятнал репутацию ОАО «РМК», поскольку проводилось расследование, и ответчик, возможно, не был знаком со сложными деталями полицейской процедуры.
23. На основании вышеизложенного Апелляционный суд отклонил апелляционную жалобу ОАО » РМК » в полном объеме.
24. ОАО » РМК » подало кассационную жалобу на решение суда от 30 ноября 2006 года.
C. решение суда от 28 февраля 2007 года
28 февраля 2007 года Федеральный арбитражный суд Московского округа (далее-окружной суд) отменил решение от 30 ноября 2006 года и направил дело в Апелляционный суд для нового рассмотрения. Он рассуждал, в частности, следующим образом:
«Апелляционный суд не учел, что статья 57 Закона «О средствах массовой информации» предусматривает основания для освобождения средств массовой информации и журналистов от ответственности за нарушение законов о деятельности средств массовой информации.
В то же время пункт 1 части 2 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации не устанавливает обязанность средства массовой информации отзывать заявления, порочащие деловую репутацию, в зависимость от наличия или отсутствия факта нарушения законодательства о средствах массовой информации.
Таким образом, по общему правилу статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность опровергать заявления, порочащие деловую репутацию, не обусловлена нарушением законодательства о средствах массовой информации, а следовательно, и возложением ответственности по закону «О средствах массовой информации».”
26. 25 июня 2007 года по ходатайству истца в связи с изменением его наименования ОАО “РМК” было заменено на ОАО «Вимм-Билль-Данн напитки» (далее-ОАО «ВБДН») в качестве истца в судебном разбирательстве.
D. решение суда от 2 июля 2007 года
2 июля 2007 года Апелляционный суд вынес новое решение по этому делу. Он отметил, что бремя доказывания того, что оспариваемые заявления касались конкретного юридического лица, лежит на истце, и отклонил утверждение АО “ВБДН” о том, что буква » Р » в новостном выпуске от 23 ноября 2005 года однозначно идентифицировала истца, а не другого производителя фирменного напитка. Он далее отметил, что в рассматриваемом пункте упоминалось “Раменский молочный завод”, а не “Раменский молочный комбинат”, и что прежнее название не фигурировало в Едином государственном реестре юридических лиц и, следовательно, не существовало. Суд отклонил исковые требования в полном объеме по той причине, что истец не доказал, что распространенные заявления непосредственно касались ОАО «РМК».
28. ОАО «ВБДН» подал кассационную жалобу на решение от 2 июля 2007 года.
E. решение суда от 10 октября 2007 года
29. 10 октября 2007 года Окружной суд отменил решение от 2 июля 2007 года и вынес новое решение, полностью удовлетворив исковые требования. Он аргументировал это тем, что Апелляционный суд ошибочно счел, что истец не может быть идентифицирован на основании оспариваемых заявлений. Окружной суд постановил, что а) три оспариваемых сообщения были основаны на одном и том же “предполагаемом факте отравления ртутью”; б) в сообщении от 23 ноября 2005 года упоминался адрес истца; и в) потребители могли перепутать названия “Раменский молочный завод” и “Раменский молочный комбинат”.
30. В подтверждение своей позиции о том, что три новостных сообщения достаточно четко идентифицировали ОАО » РМК » как объект якобы клеветнических высказываний, отличающихся от других производителей фирменного безалкогольного напитка, окружной суд сослался на отказ от 19 декабря 2005 года в возбуждении уголовного дела, сообщения руководства УВД от 20 ноября и 8 декабря 2005 года и сообщения об инциденте от 20 ноября 2005 года. По мнению окружного суда, из этих документов, “составленных в связи с расследованием следственным отделом УВД сообщения о подозрении в отравлении ртутью после употребления сока” Любимый сад“, следовало, что «изъятие и анализ сока «Любимый сад» производства ОАО » РМК «производились в связи с расследованием возможного отравления госпожи Ф. в г. Ярега Ухтинского района». Окружной суд счел, что вышеуказанные элементы служили доказательством того, что истец был четко идентифицирован и что компания-заявитель не представила доказательств, опровергающих их, таким образом, не доказав, что распространенные заявления касались юридического лица, отличного от истца.
31. Окружной суд повторил свое решение от 28 февраля 2007 года (см. пункт 25 выше), отменив решение Апелляционного суда от 30 ноября 2006 года (см. пункт 21 выше) в отношении аргументации компании-заявителя, основанной на статье 57 (3) Закона «О средствах массовой информации», не рассматривая этот аргумент заново. Он отметил, что Коми филиал ФЦПС не предоставил ответчику официальной информации о расследовании жалобы на отравление ртутью, и отметил, что ответчик не представил доказательств того, что оспариваемые заявления касались третьего лица, а не истца.
32. Окружной суд признал заявления, содержащиеся в трех оспариваемых новостях, неправдивыми и порочащими деловую репутацию истца. Он приказал Regnum опубликовать опровержение и удалить три новости с сайта. Суд присудил истцу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей (28 425 евро) и обязал ответчика возместить истцу судебные издержки в размере 1 000 000 рублей (28,42 евро).
IV. Последующие события
33. Ходатайство компании-заявителя о пересмотре в порядке надзора было отклонено 19 декабря 2007 года.
34. 27 декабря 2007 года компания-заявитель перечислила на банковский счет службы судебных приставов 1 001 000 рублей (28 102 евро) в добровольном порядке во исполнение решения суда от 10 октября 2007 года.
Соответствующая правовая база и практика
35. Статья 29 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу мысли и слова, свободу средств массовой информации. В его пункте 3 говорится, что никто не может быть принужден выражать свои мнения и убеждения или отвергать их.
36. Статья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что физическое лицо вправе обратиться в суд с требованием об исправлении заявлений (сведения), наносящих ущерб его чести, достоинству или деловой репутации, если лицо, распространившее такие заявления, не докажет их правдивость. Потерпевшее лицо может также требовать возмещения убытков и морального вреда, понесенных в результате распространения таких заявлений. Положения настоящей статьи, касающиеся защиты права на деловую репутацию физического лица, применяются к защите такого права юридического лица.
37. Пункты 4 и 5 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса, действовавшие на тот момент, предусматривали, в частности, что Арбитражный суд апелляционной инстанции отменяет решение суда первой инстанции, если в материалах дела отсутствует протокол судебного заседания первой инстанции, и вновь рассматривает дело по правилам, применимым к производству суда первой инстанции.
38. Закон «О средствах массовой информации» (Закон Российской Федерации от 27 декабря 1991 года N 2124-1 «О средствах массовой информации» с изменениями, действовавшими на тот момент) предусматривал, насколько это было уместно, следующее. Средство массовой информации (средство массовой информации) было определено как периодическое печатное издание, Радио, телевидение или видеопрограмма, программа документального кино или другие формы средства массовой информации для периодического распространения информации (раздел 2). Положения Закона «О средствах массовой информации», регулирующие периодические печатные издания, применимы к другим формам периодического распространения текстов, созданных с использованием компьютера и/или хранящихся в базах данных (Статья 24). Редакция средства массовой информации, его главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение неправдивых высказываний, порочащих честь и достоинство граждан и организаций, причиняющих вред здоровью и (или) развитию детей, представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста, в частности, если такие высказывания являлись частью ответа государственных органов на запрос о предоставлении информации или материалов пресс-служб государственных органов, организаций, учреждений, предприятий., (статья 57 (3)) или если такая информация является дословным воспроизведением официальных заявлений должностных лиц государственных органов, организаций или общественных объединений (статья 57 (4)).
39. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 (раздел 7) определяет «неправдивые заявления» как утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в действительности на момент распространения этих заявлений. Заявления, содержащиеся в судебных решениях, постановлениях следственных органов и других официальных документах, подлежащих обжалованию, не могут считаться недостоверными. Заявления о том, что лицо нарушило закон, совершило нечестный поступок, вело себя неэтично или нарушило правила делового этикета, порочат честь, достоинство и деловую репутацию этого лица. В тех случаях, когда неправдивые порочащие заявления были распространены через интернет-сайт, зарегистрированный в качестве средства массовой информации в соответствии с законом, национальные суды должны рассматривать иски о диффамации, вытекающие из таких заявлений, в соответствии с правовыми нормами, регулирующими средства массовой информации. Резолюция №. 3 (Статья 9) требует от судов, рассматривающих иски о диффамации, проводить различие между фактами, которые могут быть проверены на их достоверность, и оценочными суждениями, мнениями и убеждениями, которые не подлежат иску в соответствии со статьей 152 Гражданского кодекса, поскольку они являются выражением субъективного мнения и взглядов ответчика и не могут быть проверены на их достоверность.
Закон
I. Предполагаемое нарушение  статьи 10 Конвенции
40. Компания-заявитель жаловалась на то, что решение суда от 10 октября 2007 года представляло собой непропорциональное вмешательство в ее право на свободу выражения мнений, гарантированное статьей 10 Конвенции, которая гласит, насколько это уместно, следующее:
“1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своих мнений, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны государственной власти и независимо от государственных границ. …
2. Осуществление этих свобод, поскольку оно сопряжено с обязанностями и ответственностью, может подлежать таким формальностям, условиям, ограничениям или наказаниям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для защиты здоровья или нравственности, для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения разглашения конфиденциальной информации или для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти.”
A. Приемлемость
41. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной или неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. По существу
1. Доводы сторон
(a) Правительство
42. Признавая, что разбирательство дела о диффамации в арбитражных судах представляет собой вмешательство в право компании-заявителя на свободу выражения мнений, правительство утверждало, что данное вмешательство было “предписано законом”, а именно статьей 152 Гражданского кодекса, преследовало законную цель защиты репутации других лиц и было “необходимо в демократическом обществе”.
43. Отмечая, что представители прессы должны осуществлять свое право на свободу выражения мнений “в соответствии с этикой журналистики” и не должны выходить за рамки допустимой критики, правительство отметило, что национальные арбитражные суды установили, что (а) компания-заявитель распространила неправдивые заявления об обнаружении ртути в фирменном напитке, учитывая отсутствие документальных доказательств того, что ртуть была обнаружена в фирменном напитке.; b) следственные органы отказались возбуждать уголовное дело в связи с предполагаемым обнаружением ртути 19 декабря 2005 года; и c) в новостном выпуске от 23 ноября 2005 года содержалась подробная информация о подозрительной партии фирменного напитка. С учетом вышеизложенного окружной суд пришел к выводу, что производитель подозрительной партии фирменного напитка был четко идентифицирован потребителем, и, соответственно, установил, что оспариваемые заявления запятнали деловую репутацию истца. Он отметил, что Regnum не располагало информацией, которая могла бы доказать: а) что ОАО » РМК «нарушило соответствующие законы и нормативные акты; б) что ОАО» РМК «производило некачественные пищевые продукты; в) что имели место случаи загрязнения пищевых продуктов по вине ОАО «РМК»; и Г) что имели место случаи причинения вреда здоровью потребителей или материальным интересам, вызванные продуктами питания, произведенными ОАО «РМК». Окружной суд установил, соответственно, что ответчик не доказал правдивость распространяемых заявлений.
44. Таким образом, правительство утверждало, что вмешательство в право компании-заявителя на свободу выражения мнений соответствовало “насущной социальной потребности” и было подкреплено “соответствующими и достаточными причинами”.
45. Правительство утверждало, что оспариваемые заявления представляют собой констатацию фактов, не имеющих под собой фактической основы, а не оценочные суждения журналиста. Ответчик не представил в национальные суды никаких доказательств, подтверждающих правдивость оспариваемых заявлений о том, что ОАО » РМК » было недобросовестным в своей предпринимательской деятельности. Окружной суд “обнаружил объективную негативную смысловую составляющую в отношении истца» в оспариваемых новостях.
46. Правительство далее утверждало, что «назначенное наказание было пропорционально совершенному преступлению «и что сумма, присужденная истцу, была совместима» с требованиями разумности и справедливости».
(b) Компания-заявитель
47. Признавая, что вмешательство в их право на свободу выражения мнений было “в соответствии с законом” и преследовало законную цель защиты репутации других лиц, компания-заявитель настаивала на том, что оно не было “необходимым в демократическом обществе”.
48. Оспариваемые новостные материалы преследовали цель освещения вопроса, представляющего серьезную общественную озабоченность, и не были направлены на то, чтобы запятнать деловую репутацию заявителя. Московский и Апелляционный суды трижды соглашались с ответчиком в том, что оспариваемые заявления непосредственно не касались истца. Тем не менее окружной суд, заседавший в качестве суда последней инстанции, постановил, что они содержали утверждения о недобросовестной деловой практике со стороны ОАО “РМК”, хотя эта компания и не была единственным производителем напитка, продаваемого под брендом «Любимый сад». Окружной суд не представил соответствующих и достаточных оснований для объяснения своего отхода от подхода, принятого Московским и Апелляционным судами, и не смог сбалансировать право истца на репутацию с правом широкой общественности быть информированным о потенциальной опасности для здоровья и правом на свободу печати.
49. Regnum действовал добросовестно и соблюдал стандарты журналистики, необходимые для представления информации по вопросам, представляющим общественный интерес, сбалансированным и тонким образом. На момент публикации информационное агентство было убеждено в правдивости информации, полученной от государственных органов.
50. В ходе разбирательства по делу о клевете ответчик предпринял все разумные усилия, чтобы представить достаточные доказательства того, что распространенные заявления были основаны на информации, полученной от государственных органов, таких как отделение ФЦПС Коми и УВД, которые были доступны, когда были опубликованы оспариваемые новости. Телеграммы, отправленные УВД, подтверждали, что женщина была госпитализирована с диагнозом отравления ртутью, а также что коробки с брендированным напитком были изъяты из магазинов и оптовиков. Тот факт, что документ от 22 ноября 2005 года, подписанный г-ном К., был адресован руководителям местных филиалов ФцСП, а не компании-заявителю, не сделал содержание этого документа неправдивым. Сам г-н К. подтвердил подлинность документа в Апелляционном суде. Однако Окружной суд счел, что информация о том, что ртуть была обнаружена в упаковке фирменного напитка, не была подтверждена доказательствами, ссылаясь на отказ в возбуждении уголовного дела от 19 декабря 2005 года.
51. Окружной суд обязал ответчика отозвать заявления, которые не фигурировали в оспариваемых новостях, поскольку последние не содержали никаких заявлений о том, что АО » РМК » нарушило закон или несет ответственность за появление посторонних предметов в упаковках с напитками.
52. Окружной суд не применил нормы, касающиеся свободы печати, установленные в судебной практике Суда, согласно которым представители прессы не обязаны проверять правдивость сообщений государственных органов. Компания-заявитель прибегла к методам объективной и сбалансированной отчетности при цитировании письма от 22 ноября 2005 года. Апелляционный суд правильно применил статью 57 (3) Закона «О средствах массовой информации», соответствующую прецедентной практике Суда. Однако Окружной суд отклонил довод компании-заявителя только потому, что данное письмо не было официальным ответом на запрос о предоставлении информации. Такой жесткий и формалистический подход к доказательствам наложил чрезмерное бремя на компанию-заявителя. Выводы окружного суда были плохо обоснованы и учитывали информацию, имеющуюся в ретроспективе, а не во время публикации.
53. Сумма, присужденная заявителю, была чрезмерной и несоразмерной предполагаемому ущербу его деловой репутации. Это наложило значительное финансовое бремя на компанию-заявителя и оказало «охлаждающее воздействие» на ее свободу выражения мнений.
54. Таким образом, компания-заявитель настаивала на том, что решение Окружного суда от 10 октября 2007 года нарушило статью 10 Конвенции.
2. Оценка суда
55. Суд отмечает, что в своем решении от 10 октября 2007 года Окружной суд установил, что три новостных сообщения, опубликованные на веб-сайте, принадлежащем компании-заявителю, запятнали деловую репутацию частной коммерческой компании, и вынес ей значительную компенсацию (см. пункт 29 выше). Он отмечает, что стороны сходятся во мнении, что рассматриваемое судебное решение представляло собой вмешательство в право компании-заявителя на свободу выражения мнений, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Суд удовлетворен тем, что рассматриваемое вмешательство было «предписано законом», в частности статьей 152 Гражданского кодекса, и преследовало законную цель, то есть «защиту репутации или прав других лиц», по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.
56. Теперь суд рассмотрит вопрос о том, было ли вмешательство в право компании-заявителя на свободу выражения мнений «необходимым в демократическом обществе». При этом он должен будет установить, было ли вмешательство, о котором идет речь, соразмерно преследуемой законной цели и были ли основания, приведенные национальными судами, релевантными и достаточными (см. Morice V. France [GC], no.29369/10, § 144, ECHR 2015). Основной вопрос, на который должен ответить суд, заключается в том, установил ли окружной суд справедливый баланс между правом электронных средств массовой информации на свободу выражения мнений и правом коммерческой компании на репутацию.
Основные принципы
(i) Свобода выражения мнений
57. Суд резюмирует общие принципы, касающиеся статьи 10 Конвенции, которые были прочно закреплены в его прецедентном праве, следующим образом.
58. Свобода выражения мнений, провозглашенная в статье 10 Конвенции, является одной из основных основ демократического общества и одним из основных условий его прогресса и самореализации каждого человека. Оно подлежит исключениям, которые должны быть истолкованы строго и необходимость которых должна быть установлена убедительно. Прилагательное «необходимый «по смыслу статьи 10 § 2 подразумевает наличие» насущной социальной потребности». Договаривающиеся государства имеют определенную свободу усмотрения в оценке того, существует ли такая необходимость, что идет рука об руку с Европейским надзором, охватывающим как законодательство, так и применяющие его решения, даже те, которые выносятся независимым судом. Таким образом, суд уполномочен вынести окончательное решение о том, согласуется ли “ограничение” со свободой выражения мнений, защищаемой статьей 10. Задача суда состоит не в том, чтобы заменить компетентные национальные органы, а в том, чтобы пересмотреть в соответствии со статьей 10 решения, вынесенные ими в соответствии с их полномочиями по оценке. Этот надзор не ограничивается установлением того, осуществляло ли государство-ответчик свое усмотрение разумно, тщательно и добросовестно. Суд должен рассмотреть жалобу на вмешательство в свете дела в целом и определить, было ли оно “соразмерно преследуемой законной цели” и являются ли причины, приведенные национальными властями для ее обоснования, “релевантными и достаточными”. При этом суд должен убедиться в том, что национальные власти применяли стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в статье 10, и что они опирались на приемлемую оценку соответствующих фактов (более подробную информацию и ссылки см. В деле Morice, упомянутом выше, § 124; Bédat V. Switzerland [GC], no. 56925/08, § 48, 29 марта 2016 года; и Medžlis Islamske Zajednice Brčko and Others v.Bosnia and Herzegovina [GC], no. 17224/11, § 75, 27 июня 2017 года).
59. В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции ограничениям на свободу выражения мнений, в частности в вопросах, представляющих общественный интерес, практически не уделяется должного внимания: высокий уровень защиты этой свободы при наличии у властей особенно узкой свободы усмотрения обычно предоставляется в тех случаях, когда замечания касаются такого вопроса (см., с дополнительными ссылками, Morice, цитируемый выше, § 125). Характер и суровость введенных санкций относятся к числу факторов, которые следует принимать во внимание при оценке соразмерности вмешательства. Вмешательство в свободу выражения мнений может оказать сдерживающее воздействие на осуществление этой свободы (см., с дальнейшими ссылками, Baka V. Hungary [GC], no.20261/12, §§ 159 60, 23 июня 2016 года).
ii) свобода выражения мнений электронных средств массовой информации
Суд уже давно считает, что пресса играет важную роль в демократическом обществе (см., Среди многих других авторитетных источников, De Haes and Gijsels V.Belgium, 24 февраля 1997 года, § 37, Reports of Judgments and Decisions 1997 I, и Bédat, цитируемый выше, § 50). После появления новых информационных технологий она распространила гарантии свободы прессы на новые электронные средства массовой информации (см. Delfi AS V. Estonia [GC], no.64569/09, § 132, ECHR 2015). При этом она признала, что в свете своей доступности и способности хранить и передавать огромные объемы информации интернет играет важную роль в расширении доступа общественности к новостям и содействии распространению информации в целом. В то же время риск причинения вреда, создаваемого контентом и коммуникациями в Интернете для осуществления прав и свобод человека, особенно права на уважение частной жизни, безусловно выше, чем риск, создаваемый прессой (там же., §133; см. также Arnarson v. Iceland, no. 58781/13, § 37, 13 июня 2017 года, и Magyar Jeti Zrt V. Hungary, no. 11257/16, § 66, 4 декабря 2018 года).
61. Хотя средства массовой информации не должны выходить за определенные рамки, их обязанность, тем не менее, заключается в том, чтобы распространять – в соответствии со своими обязательствами и обязанностями – информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес. Мало того, что средства массовой информации имеют задачу распространять такую информацию и идеи, общественность также имеет право получать их (см., с дальнейшими ссылками, Pentikäinen V. Finland [GC], no.11882/10, § 88, ECHR 2015). В противном случае пресса – а следовательно, и электронные средства массовой информации – не смогли бы играть свою жизненно важную роль в качестве “общественного сторожевого пса” (см. mutatis mutandis, Magyar Helsinki Bizottság V. Hungary [GC], no.18030/11, § 165, 8 ноября 2016 года). Однако задача передачи информации обязательно включает в себя “обязанности и ответственность” (см. Satakunnan Markkinapörssi Oy and Satamedia Oy V. Finland [GC], no.931/13, § 125, 27 июня 2017 г.). Защита, предоставляемая журналистам статьей 10 Конвенции, осуществляется при условии, что они действуют добросовестно в целях предоставления точной и достоверной информации в соответствии с принципами ответственной журналистики (см. bédat, цитируемый выше, § 50). В мире, где человек сталкивается с огромным количеством информации, распространяемой через традиционные и электронные средства массовой информации и вовлекающей все большее число игроков, мониторинг соблюдения журналистской этики приобретает дополнительную важность (см. Stoll V. Switzerland [GC], no.69698/01, § 104, ECHR 2007 V).
ii) обеспечение баланса между правом на свободу выражения мнений и правом на репутацию
62. Право на защиту репутации гарантируется статьей 8 Конвенции как часть права на уважение частной жизни. Понятие «частная жизнь» — это широкий термин, который не поддается исчерпывающему определению; оно также охватывает физическую и психологическую целостность человека. Однако для того, чтобы Статья 8 вступила в силу, посягательство на репутацию лица должно достичь определенного уровня серьезности и осуществляться таким образом, чтобы нанести ущерб личному осуществлению права на уважение частной жизни (см. Medžlis Islamske Zajednice Brčko and Others, цитируемое выше, § 76).
63. Когда ему предлагается вынести решение по вопросу о конфликте между двумя правами, которые пользуются равной защитой в соответствии с Конвенцией, суд должен взвесить конкурирующие интересы. Результаты рассмотрения заявления в принципе не должны различаться в зависимости от того, было ли оно подано в суд в соответствии со статьей 8 Конвенции лицом, являющимся объектом статьи-правонарушителя, или в соответствии со статьей 10 Конвенции автором этой статьи, поскольку эти два права в принципе заслуживают равного уважения (см. Bédat, цитируемый выше § 52). Принципы, имеющие отношение к уравновешиванию конкурирующих прав, которые должны определять оценку судом – и, что более важно, национальными судами – необходимости вмешательства, на которое подана жалоба, до сих пор определялись следующим образом: способствовала ли публикация обсуждению общественных интересов; степень известности затронутого лица; предмет новостного сообщения; предшествующее поведение заинтересованного лица; содержание, форма и последствия публикации; и, когда это возникает, обстоятельства, при которых были сделаны фотографии. При рассмотрении заявления, поданного в соответствии со статьей 10, Суд также рассматривает способ получения информации и ее достоверность, а также тяжесть наказания, наложенного на журналистов или издателей (см. Satakunnan Markkinapörssi Oy и Satamedia Oy, упомянутые выше, § 165).
b) применение этих принципов к настоящему делу
ii) стороны, участвующие в разбирательстве по делу о диффамации
64. Суд начнет с рассмотрения соответствующих позиций сторон рассматриваемого внутригосударственного разбирательства.
65. Компания-заявитель, в отношении которой ОАО » РМК » возбудило дело о клевете, является электронным средством массовой информации, зарегистрированным в соответствии с российским законодательством. Из этого следует, что принципы, регулирующие свободу средств массовой информации, изложенные в пунктах 60-61 выше, непосредственно применимы к настоящему делу.
66. Отметим, истец коммерческая компания, Суд отмечает, что частные компании заинтересованы в защите своей репутации посредством исков о клевете может соответствовать более широкого экономического блага и, соответственно, государство обеспечивает определенную свободу усмотрения в соответствии с внутренним законодательством, с тем чтобы компании, оспаривали истинность утверждений, которые могут нанести ущерб её репутации (см. Стил и Моррис против Соединенного Королевства, нет. 68416/01, § 94, ЕСПЧ 2005 II и уй против Венгрии, нет. 23954/10, § 22, 19 июля 2011). В то же время суд подчеркивает, что существует разница между репутационными интересами юридического лица и репутацией физического лица как члена общества. В то время как последние могут иметь последствия для чьего-либо достоинства, первые лишены этого морального измерения (см. В контексте разбирательства по делу о диффамации, возбужденного государственными органами, Маргулев против России, № 15449/09, § 45, 8 октября 2019 года).
ii) критерии, которые следует учитывать при установлении баланса между правом на свободу средств массовой информации и правом на репутацию коммерческой компании
67 Суд приходит к выводу, что истец, возбудивший дело о клевете против рассматриваемой компании-заявителя, был коммерческой компанией. Он считает, что этот факт необходимо учитывать при принятии решения о том, какие принципы, установленные в его прецедентном праве, уместны в контексте балансирования конкурентных конвенционных прав друг против друга. По мнению суда, при оценке необходимости вмешательства, когда право на свободу средств массовой информации должно быть сопоставлено с конкурирующим правом на репутацию коммерческой компании, уместны следующие критерии: предмет оспариваемых публикаций, то есть касаются ли они вопроса, представляющего общественный интерес; содержание, форма и последствия публикаций; способ получения информации и ее достоверность.; повлияла на средства массовой информации или журналистов (см., mutatis mutandis, Satakunta Marketapörssi Oy и Satamedia Oy, процитированные выше, § 165).
α) вопрос, представляющий общественный интерес
68. Суд отмечает, что предметом трех оспариваемых новостей был случай отравления ртутью после употребления купленного в магазине фирменного безалкогольного напитка. По его мнению, это явно относится к важному аспекту здоровья человека и поднимает серьезную проблему с точки зрения защиты прав потребителей. Соответственно, оспариваемые новостные материалы содержали информацию, представляющую значительный общественный интерес (сравните Bergens Tidende and Others v. Norway, no. 26132/95, § 51, ECHR 2000 IV, и Haldimann and Others v. Switzerland, no.21830/09, § 56, ECHR 2015).
69. Однако нигде в постановлении от 10 октября 2007 года Окружной суд не рассматривал вопрос о том, была ли информация, распространяемая электронным средством массовой информации, актуальной для общественности. Поэтому она не рассматривала спор о диффамации в контексте общей заинтересованности в получении сообщений об обнаружении потенциальной опасности для здоровья.
(b) содержание, форма и последствия публикации
70. Что касается содержания и формы публикации, то суд отмечает, что три новости (см. пункты 8, 9 и 12 выше) были короткими и чисто информационными. Сформулированные как констатация фактов, они не содержали никакой субъективной оценки ситуации, о которой сообщал журналист, которая могла бы рассматриваться как оценочное суждение. Повторяя, что утверждения факта, в отличие от оценочных суждений, должны быть поддающимися доказательству (см., Среди прочих авторитетных источников, Pedersen and Baadsgaard V. Denmark [GC], no.49017/99, § 76, ECHR 2004 XI, и Cheltsova V. Russia, no. 44294/06, § 80, 13 июня 2017 г.), суд обсудит наличие таких доказательств в отношении оспариваемых новостей в пунктах 72-76 ниже.
71. Суд не в состоянии рассмотреть вопрос о том, требовали ли последствия оспариваемых новостей, понесенных истцом, если таковые имели место, мер, примененных окружным судом, включая присуждение убытков в размере 1 000 000 рублей, учитывая тот факт, что в решении от 10 октября 2007 года не обсуждалось, повлияли ли оспариваемые новости на истца или его акционеров каким-либо образом, будь то в плане снижения продаж, оценки акций или иным образом (сравните Feldek V. Slovakia, no.29032/95, § 87, ЕСПЧ 2001 VIII). Однако он не может не принять к сведению такое упущение со стороны окружного суда.
(c) источники опубликованной информации и ее достоверность
72. Что касается способа получения этой информации и ее достоверности, то суд отмечает следующее. В оспариваемых новостных сообщениях от 21 и 22 ноября 2005 года сообщалось о деятельности подразделений полиции и МВД (см. пункты 8 и 9 выше), а в сообщениях от 23 ноября 2005 года дословно воспроизводилось комментарии Государственной службы защиты прав потребителей (см. пункты 11 и 12 выше). Основная цель оспариваемых новостей состояла не в том, чтобы обвинить коммерческую компанию в совершении правонарушений или морально предосудительных деяний, а в том, чтобы передать сообщение властей по вопросу общественного здравоохранения (сравните Bladet Tromsø and Stensaas V. Norway [GC], no.21980/93, § 63, ECHR 1999 III). Тот факт, что компания-заявитель опиралась на информацию, полученную из официальных источников, не может быть оспорен, поскольку представители средств массовой информации должны иметь право делать это без проведения независимого исследования (там же., § 68, и Коломбани и другие против Франции, нет. 51279/99, § 65, ЕСПЧ 2002 В.). Если бы это было не так, то эффективность статьи 10 Конвенции была бы в значительной степени утрачена (см. Selistö V. Finland, no.56767/00, § 60, 16 ноября 2004 года).
73. Тем не менее окружной суд не освободил компанию-заявителя от ответственности в соответствии со статьей 57(3) Закона «О средствах массовой информации», которая предусматривала освобождение от ответственности в тех случаях, когда оспариваемые неправдивые заявления исходили из официальных источников (см. пункт 38 выше), хотя он прямо ссылался на официальные документы УВД, называя их источником распространяемой информации (см. пункт 30 выше).
74. Кроме того, окружной суд отказался рассматривать письмо ФЦПС от 22 ноября 2005 года (см. пункт 11 выше) в качестве “официального” источника информации. Суд находит озадачивающим тот факт, что, хотя г-н К. подтвердил подлинность письма от 22 ноября 2005 года в Апелляционном суде (см. пункт 21 выше), окружной суд не обратил внимания на его показания. В решении от 10 октября 2007 года нет никаких указаний на то, считался ли г-н К. ненадежным или неубедительным свидетелем. Вместо этого окружной суд сосредоточил внимание на том факте, что данное письмо не было ответом на официальный запрос о предоставлении информации от компании-заявителя (см. пункт 31 выше). Суд считает, что требование к компании-заявителю доказать правдивость заявлений, скопированных из письма ФКПС, в то же время игнорируя или не приводя никаких оснований для отклонения доказательств, представленных компанией-заявителем для установления подлинности их источника информации, не соответствует требованиям статьи 10 Конвенции (см. аналогичные доводы в деле «Новая газета против Воронежа против России», № 27570/03, § 56, 21 декабря 2010 года, и «Аквилина и другие против Мальты», № 28040/08, § 49, 14 июня 2011 года)..
75. Следует отметить, что Окружной суд сослался на отказ в возбуждении уголовного дела от 19 декабря 2005 года при рассмотрении новостей, опубликованных на веб-сайте в период с 21 по 23 ноября 2005 года (см. пункт 31 выше). Суд не может не отметить, что такое рассуждение не поддается временной логике, поскольку на момент публикации новостей компания-заявитель не имела возможности предвидеть события, которые произойдут почти через месяц. Он вновь заявляет, что степень, в которой заявитель может обоснованно считать источник информации надежным, должна определяться в свете ситуации, как она представлялась заявителю в материальное время, а не с точки зрения ретроспективы (см. Soltész V. Slovakia, no.11867/09, § 49, 22 октября 2013 года).
76. Соответственно, суд считает, что информация, сообщенная в трех новостях, которые окружной суд счел клеветническими, приравнивается к констатации факта, существование которого на момент сообщения было доказано. Памятуя о том, что, поскольку вопросы настоящего дела касались фактических заявлений, очень важно, чтобы обязанности и ответственность средств массовой информации были соблюдены (см. Selistö, цитируемый выше, § 55), а также учитывая способ получения информации, связанной с тремя новостями, суд удовлетворен тем, что при публикации на веб-сайте компания-заявитель действовала во исполнение своих обязанностей в качестве поставщиков точной и достоверной информации и в полном соответствии с принципами ответственной журналистики (см. аналогичное обоснование в деле Nadtoka V.Russia (no. 2), № 29097/08, § § 48-49, 8 октября 2019 года).
(d) штраф, наложенный на компанию-заявителя
77. Что касается тяжести штрафа, наложенного на компанию-заявителя, то суд отмечает значительное вознаграждение, присужденное истцу, которое, по мнению компании-заявителя, оказало “охлаждающее воздействие” на их свободу выражения мнений (см. пункт 53 выше). Он вновь заявляет, что самое тщательное изучение с его стороны требуется в тех случаях, когда принимаемые национальным органом меры или санкции способны препятствовать участию средств массовой информации в дебатах по вопросам, представляющим законный общественный интерес (см. Bladet Tromsø and Stensaas, цитируемое выше, § 64).
78. По мнению суда, при решении задачи обеспечения баланса между репутационными интересами коммерческой компании и общими интересами общества в области охраны здоровья населения и информирования о потенциальных опасностях для здоровья, а также соответствующей заинтересованностью (и обязанностью) представителей средств массовой информации в освещении таких опасностей национальные суды должны убедительно продемонстрировать наличие насущной социальной потребности, способной оправдать вмешательство в свободу средств массовой информации.
79. Однако Окружной суд, вынося решение в пользу истца, не выдвинул никаких аргументов относительно того, почему он придавал большее значение репутационным интересам коммерческой компании, чем интересам широкой общественности, чтобы быть информированным о таком серьезном деле, как случай отравления ртутью через коммерчески распространяемые пищевые продукты. Окружной суд также не произвел никакой оценки, пусть даже поверхностной, соразмерности значительной суммы, заявленной коммерческой компанией в отношении морального вреда, предполагаемому ущербу ее деловой репутации, игнорируя тем самым требование Конвенции о том, что присуждение ущерба за диффамацию должно иметь разумную пропорциональность причиненному ущербу репутации (см. Tolstoy Miloslavsky V. The United Kingdom, 13 July 1995, § 49, Series A no.316 B, и Steel and Morris, цитируемое выше, § 96). Таким образом, суд считает, что Окружной суд не представил “соответствующих и достаточных оснований” для обоснования присуждения компенсации в размере 1 000 000 рублей за предполагаемый ущерб репутации коммерческой организации.
(ii) Заключение
80. С учетом вышеуказанных элементов суд считает, что Окружной суд не смог убедительно и в соответствии с принципами, закрепленными в статье 10 Конвенции, установить, что существовала настоятельная социальная необходимость в оспариваемом вмешательстве. Таким образом, решение Окружного суда от 10 октября 2007 года представляло собой непропорциональное вмешательство в право компании-заявителя на свободу выражения мнений, которое не было “необходимым в демократическом обществе” по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.
81. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
82. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и, если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
83. В своих требованиях о справедливом удовлетворении от 25 мая 2018 года компания-заявитель требовала в разделе «Расходы и издержки» компенсации в общей сложности 1 943 712,54 российских рубля (26 996 евро (евро)), то есть 1 000 000 рублей (13 889 евро) за сумму, выплаченную истцу во исполнение решения суда от 10 октября 2007 года; 1 000 рублей (13 888 евро) за стоимость судебных сборов; и сумму компенсации инфляции за десять лет и четыре месяца (компания-заявитель представила подробные расчеты на этот счет). Суд считает, что эти требования, непосредственно связанные с исполнением решения суда от 10 октября 2007 года, подлежат рассмотрению по статье «материальный ущерб».
84. Правительство утверждало, что «привлечение заявителя -компании к ответственности было законным и обоснованным», и считало претензии «необоснованными и спекулятивными».
85. Суд отмечает, что стороны не оспаривают тот факт, что во исполнение решения суда от 10 октября 2007 года компания-заявитель выплатила 1 001 000 рублей (см. пункт 34 выше). Эквивалент этой суммы в евро составлял в то время 28 102 евро. Суд подчеркивает, что выплата была произведена во исполнение окончательного и имеющего обязательную силу решения суда от 10 октября 2007 года, которое, как он установил в пункте 80 выше, было несоразмерным вмешательством в право компании-заявителя на свободу выражения мнений в нарушение статьи 10 Конвенции.
86. Суд вновь заявляет, что решение суда, в котором он признает нарушение положения Конвенции, налагает на государство-ответчика юридическое обязательство положить конец нарушению и возместить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, ситуацию, существовавшую до нарушения (см. Iatridis V. Greece (just satisfaction) [GC], no.31107/96, § 32, ECHR 2000-XI). Требования в отношении материального ущерба и расходов, в отличие от требований в отношении морального ущерба, предъявляются на основе точного расчета и требуют пересчета в евро до вынесения арбитражного решения (см. Шукуров против Азербайджана, № 37614/11, § 32, 27 октября 2016 года).
87. Компания-заявитель предъявила свои требования о возмещении морального вреда в российских рублях с учетом индексации на обесценение рубля в течение десяти лет. Суд отмечает резкую разницу в обменных курсах российских рублей к евро, действовавших соответственно на дату добровольного исполнения судебного решения в отношении компании-заявителя и на дату подачи требований о справедливом удовлетворении (см. пункты 34 и 92 выше). Действительно, эквивалент евро в размере 1 001 000 рублей по курсу, действовавшему на 27 декабря 2007 года, то есть 28 102 евро, более чем вдвое превышает эквивалент евро той же суммы по курсу, действовавшему на 25 мая 2018 года, когда компания-заявитель подала свои требования о справедливом удовлетворении, то есть 13 889 евро.
88. Вновь заявляя, что возмещение, присужденное судом, должно быть направлено на то, чтобы поставить компанию-заявителя в то положение, в котором она оказалась бы, если бы нарушение не произошло (см. Žáková V.the Czech Republic (just satisfaction), no. 2000/09, § 33, 6 апреля 2017 г.), Учитывая тот факт, что евро-эквивалент суммы, заявленной для покрытия компенсации, выплаченной в российских рублях вместе с индексацией, то есть 26 996 евро, ниже Евро-эквивалента суммы, выплаченной 27 декабря 2007 года, то есть 28 102 евро, и принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы, суд считает разумным присудить компании-заявителю в качестве компенсации материального ущерба сумму в размере 26 996 евро плюс любой налог, который может быть взыскан.
2. Компенсация морального вреда
89. Компания-заявитель требовала 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
90. Правительство настаивало на том, что права компании-заявителя не были нарушены, и считало заявленную сумму чрезмерной.
91. Суд присуждает заявителю сумму, требуемую в связи с моральным ущербом, плюс любой налог, который может быть взыскан.
B. Расходы и издержки
92. Компания-заявитель не предъявляла никаких претензий в отношении расходов и издержек, понесенных в национальных судах и суде. Соответственно, суд не выносит никакого решения по этому пункту.
C. Процентная ставка
93. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта
По этим причинам, суд, единогласно
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
3. Постановляет
а) государство-ответчик обязано выплатить компании-заявителю в течение трех месяцев с даты вступления решения суда в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату урегулирования::
i) 26 996 евро (двадцать шесть тысяч девятьсот девяносто шесть евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с материальным ущербом;
(ii) 10 000 евро (десять тысяч евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта, плюс три процентных пункта.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 8 сентября 2020 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Milan Blaško Paul Lemmens
Registrar President
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему решению прилагаются отдельные мнения судей Сергидеса и Дедова.P.L.
M.B.
Совпадающее мнение судьи Сергидеса
1. Компания-заявитель жаловалась в суд на то, что решение Национального суда от 10 октября 2007 года представляло собой непропорциональное вмешательство в ее право на свободу выражения мнений, гарантированное статьей 10 Конвенции. Заявителем является компания средств массовой информации, которая сообщила информацию, распространенную местной полицией и Государственным агентством по защите прав потребителей, об отравлении ртутью после употребления фирменного напитка на основе сока. Как указано во введении к постановлению суда, напитки, продаваемые под данным брендом, были произведены по меньшей мере двумя юридическими лицами, одно из которых (“истец”) возбудило дело о клевете против компании-заявителя в арбитражных судах. Нижестоящие арбитражные суды отклонили исковые требования, но Высший арбитражный суд, рассмотрев кассационную жалобу истца, Федеральный арбитражный суд Московского округа (далее — “окружной суд”), вынес решение в отношении компании-заявителя и обязал ее выплатить истцу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей (28 428 евро) (см. пункт 32 решения).
2. Я согласен с решением суда (пункт 81) в признании нарушения статьи 10 Конвенции, а также согласен со всеми остальными пунктами резолютивной части решения суда. Однако я бы использовал другую методологию, чтобы прийти к такому же выводу.
3. Позвольте мне начать с того, что решение суда касается разрешения конфликта между двумя частными правами, а именно правом заявителя на свободу выражения мнений в соответствии со статьей 10 Конвенции и правом на частную жизнь/репутацию заявителя в соответствии со статьей 8.
4. При разрешении этого конфликта суд использует четыре критерия с целью взвешивания двух прав. Эти критерии упоминаются в общем виде в пункте 63 решения суда и более конкретно в пункте 67. В последнем случае уместно сказать следующее:
«По мнению суда, при оценке необходимости вмешательства, когда право на свободу средств массовой информации должно быть сопоставлено с конкурирующим правом на репутацию коммерческой компании, уместны следующие критерии: предмет оспариваемых публикаций, то есть касались ли они вопроса, представляющего общественный интерес; содержание, форма и последствия публикаций; способ получения информации и ее достоверность; а также тяжесть наказания, налагаемого на средства массовой информации или журналистов …”
5. Впоследствии решение суда рассматривает эти четыре критерия отдельно (см. пункты 68-79) и, наконец, приходит к выводу, что ввиду этих “элементов” (критериев) окружной суд не смог установить, что существовала настоятельная необходимость в оспариваемом вмешательстве, и что, следовательно, решение Окружного суда представляло собой непропорциональное вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнений, которое не было “необходимым в демократическом обществе” по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции (см. пункты 80-81).
6. В самом недавнем деле «Рашкин против России» (№69575/10, 7 июля 2020 года, еще не окончательном) я предложил в своем особом мнении (§§ 6-15) метод разрешения конфликта между правом по статье 10 и правом по статье 8, сначала определив ущерб или обесценивании, которые каждое право потенциально понесет в конфликте, а затем взвесив на весах ущерб, который потенциально понесет каждое из двух прав. Я предположил, что тест, ориентированный на жертву, по существу, будет таким же, как и тест, ориентированный на ущерб. Я основывал свое предложение на гармоничном сочетании принципа эффективности с принципом пропорциональности (см. §§ 9-10 указанного заключения). Закончив свое заключение в «Рашкине» и написав это заключение, я обнаружил, что использование “критерия воздействия”, с нюансами между различными авторами, при разрешении конфликта прав получило значительную академическую поддержку (см., например, Stijn Smet, “Conflict Between Human Rights and ECtHR – Towards a Structural Balancing Test”, в Stijn Smet and Eva Brems (eds), When Human Rights Clash at the European Court of Human Rights – Conflict or Harmony?, Oxford, 2017, 38, at p. 46 и далее., где делается ссылка на Трактат Роберта Алексия, а именно: теория конституционных прав, Оксфорд, 2002, стр. 44-48; Стийн смет, разрешение конфликтов между правами человека-дилемма судьи, Лондон-Нью-Йорк, 2017, стр. 144, 152-162; и Аарон Барак, пропорциональность: конституционные права и их ограничения, Кембридж, 2012, стр. 89 и далее. ).
Оригинальность этого мнения, как и того, которое я приложил к Рашкину, в разрешении коллизии прав заключается: а) в использовании принципа эффективности в качестве нормы международного права при определении размера ущерба, который каждое из конкурирующих прав понесет в результате конфликта; (b) в использовании принципа эффективности в качестве метода толкования, который стремится найти наилучший подход или методологию толкования при разрешении конфликта прав, а именно путем гармоничного использования принципа эффективности в качестве нормы и принципа пропорциональности (см. § 10 моего мнения по делу Рашкина). На мой взгляд, коллизия прав в большинстве случаев разрешима, поскольку коллизия затрагивает только ядро или саму суть одного из прав, и здесь принцип эффективности выступает в качестве нормы, помогающей установить, затрагивается ли и когда ядро права.
7. Следуя вышеизложенному подходу в настоящем деле, я прихожу к тому же выводу, что и решение суда, поскольку я нахожу, что ущерб, который право на свободу выражения мнений понесет от этого конфликта, будет более значительным, чем ущерб праву истца на уважение его частной жизни.
8. Мое различие по отношению к решению суда в основном состоит из трех частей: (а) решение суда не следует моему подходу, основанному на ущербе; (б) я использую четыре критерия/соображения, которые использует решение суда, с акцентом на определение степени ущерба, который понесет каждое из двух конфликтующих прав, если другое будет преобладать; и (в) в отличие от решения суда, я всегда ясно держу в своем уме, что единственный конфликт, который должен быть разрешен,-это конфликт между двумя конкурирующими правами. Что касается пункта с) выше, то для объяснения того, что я имею в виду, можно привести следующий пример. В пункте 79 решения указывается, “что” Окружной суд, вынося решение в пользу истца, не выдвинул никаких аргументов относительно того, почему он придавал большее значение репутационным интересам коммерческой компании, чем интересам широкой общественности, чтобы быть информированным о таком серьезном деле, как случай отравления ртутью через коммерчески распространяемые пищевые продукты». Однако, по моему скромному мнению, критерий “общественных интересов » не должен использоваться или восприниматься как таковой как право само по себе, которое должно быть сопоставлено с правом истца на защиту частной жизни в соответствии со статьей 8. В настоящем деле на весах должны быть взвешены не три права, а только два, а именно право заявителя в соответствии со статьей 10 и право истца в соответствии со статьей 8. На мой взгляд, заинтересованность общественности в получении информации является элементом или критерием, который касается главным образом индивидуального права на свободу выражения мнений, поскольку это средство, с помощью которого общественность может быть проинформирована, например, о потенциальной опасности для здоровья. В данном случае можно сказать, что информирование общественности о такой опасности было объектом и основной целью осуществления права заявителя. Таким образом, воспрепятствование осуществлению права и выполнению его объекта и главной цели будет затрагивать саму его суть. Здесь следует отметить, что заявитель опирался на информацию, полученную из официальных источников (см. пункт 72).
9. По моему скромному мнению, рассмотрение соответствующих критериев при проведении теста на справедливое равновесие (см. пункты 67-79) само по себе не служит разрешению конфликта прав, если в конечном счете: а) нет определения или установления размера ущерба, который каждое право понесет в результате конфликта (если другое право будет преобладать), и b) нет взвешивания двух прав в отношении потенциального ущерба, причиненного каждому из них. Я со всем уважением подчеркиваю, что это упущения в настоящем решении, как и в решении Окружного суда на национальном уровне. Ни одно из этих суждений не привело к полному или надлежащему уравновешиванию. Однако проверка справедливого баланса по самой своей природе никогда не может быть неполной или лишенной некоторых важных элементов. Это процесс, включающий различные этапы или фазы, которые могут быть выполнены или нет (см. § 6 совместного совпадающего мнения судей Элосеги и Сергидеса по делу Надтока против России (№2), № 29097/08, 8 октября 2019 года). Это особенно важно, когда суд имеет дело с двумя правами, которые являются взаимоисключающими и когда ограничительная мера, являющаяся ограничением в соответствии с пунктом 2 статьи 10 или статьей 8, сама по себе является индивидуальным правом.
10. Я придерживаюсь мнения, что без тщательного рассмотрения вопроса о том, где будет нанесен больший ущерб, и без надлежащего взвешивания ущерба двум конфликтующим правам невозможно разрешить конфликт, возникающий в данном случае.
11. В данном случае упущение соответствующего или полного упражнения по балансировке не привело к неправильному результату. Однако без тщательного взвешивания возможного ущерба каждому из двух прав, о которых идет речь, можно рискнуть создать прецедент, который будет непропорционально благоприятствовать одному праву по сравнению с другим.
12. По этой причине я предлагаю методологию, ориентированную на ущерб или жертву, которая, по моему мнению, учитывает два конфликтующих права на равной основе, поскольку статья 10 и Статья 8 в принципе заслуживают равного уважения. О равном статусе и последующем пользовании равной защитой этих двух прав суд в деле беда против Швейцарии ([GC], № 56925/08, § 52, 29 марта 2016 года) уместно постановил:
“52. Кроме того, когда он призван вынести решение по вопросу о конфликте между двумя правами, которые пользуются равной защитой в соответствии с Конвенцией, суд должен взвесить конкурирующие интересы. Результаты рассмотрения заявления в принципе не должны различаться в зависимости от того, было ли оно подано в суд в соответствии со статьей 8 Конвенции лицом, являющимся объектом нарушающей статьи, или в соответствии со статьей 10 Конвенции автором этой статьи, поскольку эти два права в принципе заслуживают равного уважения.”
(см. также Дело Hachette Filipacchi Associes (ICI PARIS) V. France, no. 12268/03, § 41, 23 июля 2009 года; Timciuc V. Romania (dec.), нет. 28999/03, § 144, 12 октября 2010; Мосли против Соединенного Королевства, нет. 48009/08, § 111, 10 мая 2011 года; и Couderc и с Hachette Filipacchi Аѕѕосіеѕбыл в. Франция [ГК], нет. 40454/07, § 91, ЕСПЧ 2015).
13. Предлагаемый тест фокусируется на ущербе или последствиях, которые принесет столкновение прав, сравнивая, какое право будет победителем и, следовательно, какая «жертва» в сценарии понесет больший ущерб. Я полагаю, что если ядро права нарушено, как это было у компании-заявителя в настоящем деле, по сравнению с ущербом, понесенным компанией-истцом, чье основное право осталось нетронутым с негативным воздействием только на несущественный аспект, право компании-заявителя должно преобладать (см. также § 12 особого мнения судьи Сергидеса по делу Рашкин против России). Россия, цитируемая выше). Следует признать, что существует разница между репутационным интересом юридического лица и репутацией индивида как члена общества. В то время как последнее может иметь последствия для достоинства человека, первое лишено этого морального измерения (см. параграф 66 судебного решения и дело Маргулев против России, № 15449/09, § 45, 9 октября 2019 года).
На мой взгляд, принцип эффективности требует предоставления большей защиты жертвы, которая страдает от большего ущерба в результате конфликта прав и поэтому находится в более слабой или более уязвимой позиции (см., По мнению Рашкина, процитированное выше Особое мнение, § 12).
14. Соответственно, в настоящем деле я придерживаюсь мнения, что суть статьи 10 была нарушена, поскольку компании-заявителю было предписано выплатить истцу значительную компенсацию в результате осуществления своей свободы выражения мнений, а именно за распространение заявления, в котором она выразила озабоченность по поводу общественного здоровья, убеждение, которое она обоснованно основывала на документе, полученном от государственных органов. Для сравнения, право истца на защиту своей репутации, хотя и все еще негативно затронутое распространением информации, не понесло бы ущерба в такой же степени, как право заявителя на свободу выражения мнений пострадало бы в результате решения Окружного суда, или как то же самое право пострадало бы, если бы распространение информации было превзойдено правом на репутацию.
15. С учетом вышеизложенного я считаю, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
Совпадающее мнение судьи Дедова
Меня удивляет метод расчета, выбранный судом при присуждении материального ущерба (см. пункты 87 и 88 решения суда), что является довольно необычным. Было бы более целесообразно следовать предложению, сделанному компанией-заявителем, основанному на официальном уровне инфляции. Этот последний подход соответствовал бы прецедентному праву суда (см. Scordino V. Italy (no. 1) [GC], no.36813/97, § 258, ECHR 2006 V) и не был оспорен правительством. В итоге суд пришел к тому же результату.

|| Смотреть другие дела по Статье 10 ||

 

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

2 Responses

  1. «В случае, если желаешь покормить голодного, не давай ему денег, а дай снасть и научи удить рыбу». В Ваших статьях вложена великая мудрость, коя доставляет немалую пищу для разума.

    1. Екатерина

      Добрый день! Рады, что информация на нашем сайте полезна для Вас.

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить