echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «Калашников против России»
(Жалоба № 2304/06)
Решение
Страсбург
3 декабря 2019
Это решение является окончательным, но может подлежать редакционной правке.
Дело Калашников против России, Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве комитета в составе:
Alena Poláčková, Председатель,
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 12 ноября 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день
:
Процедура:
1. Дело было инициировано жалобой (№2304/06) поданной против Российской Федерации в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином России г-ном Ильей Валерьевичем Калашниковым (“заявитель”) 5 декабря 2005 года.
2. Заявитель был представлен адвокатом, практикующим в Будапеште, г-ном Е. Марковым. Российское правительство (“правительство”) было первоначально представлено Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-ном г. Матюшкиным, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. 6 мая 2013 года уведомление о подаче заявления было направлено в правительство.
Факты
4. Заявитель родился в 1978 году и отбывает наказание в колонии Каменск-Уральский.
I. Обстоятельства дела.
A. Арест заявителя
5. В 2003 году полиция Свердловской области расследовала деятельность банды, действовавшей в Серове. Они произвели четыре ареста, один из которых касался заявителя. В ходе допросов 10 и 12 февраля 2003 года заявитель предъявил обвинения двум своим сообщникам в качестве главарей и был освобожден под подписку о невыезде.
6. Вскоре после этого полиция выяснила, что заявитель готовился к побегу. 8 мая 2003 года они вновь задержали его, предъявили ему обвинение в грабеже и допросили в качестве обвиняемого. Заявитель сознался в грабеже и еще раз обвинил своих сообщников. Позднее в тот же день суд постановил заключить его под стражу, и он был помещен в изолятор временного содержания на железнодорожном вокзале Серова (ИВС ЛОВД НА СТАНЦИИСЕРОВ).
B. Мероприятия на Серовском вокзале
7. Стороны расходятся во мнениях о том, что произошло на станции.
8. По словам заявителя, во время его пребывания там он ежедневно вызывался на допросы. Следователи призывали его признаться и дать показания под угрозой применения насилия и перевода в другую тюрьму для «обработки».
9. По мнению властей, заявитель опасался репрессий со стороны сообщников, которых он сдал. Чтобы избежать опасных встреч, заявитель попросил поместить его в следственный изолятор № 1 Екатеринбурга (СИЗО № 1 г. Екатеринбурга). Вместо этого полиция решила поместить его в тюрьму Новая Ляля (ИК № 54 г. Новая ляля) потому что в то время во всех других подходящих местах содержания под стражей содержались его соучастники.
C. Перевод в тюрьму Новая Ляля
10. 16 мая 2003 года заявитель был препровожден в Новую Лялю. Его поместили в карцер для особо охраняемых осужденных (ШИЗО ПКТ), который в то время функционировал как следственный изолятор (ПФРСИ).
D. События в тюрьме Новая Ляля
11. Стороны расходятся во мнениях относительно того, что произошло в этой тюрьме.
12. По словам заявителя, он делил свою камеру с двумя осужденными, оба из которых были сотрудниками полиции, которые жестоко обращались с ним по приказу администрации, чтобы добиться ложного признания.
13. Надзиратели плохо обращались и с заявителем. Так, 21 или 22 мая 2003 года двое полицейских (один в штатском, другой в камуфляже) вывели его на допрос, приставили его руки к стене и несколько раз ударили по ягодицам резиновой дубинкой и деревянной палкой. Они заставили заявителя раздеться до нижнего белья, и один офицер ударил заявителя в нижнюю часть спины. Затем они развернули его, и один офицер ударил его кулаком в живот и несколько раз ударил по правому глазу, оставив его черным.
14. Жестокое обращение повторялось ежедневно. Офицеры надевали на заявителя наручники, сжимали его ногти плоскогубцами, вставляли иглы под ногти, пинали его в пах, оскорбляли его и угрожали ему содомией. По возвращении в камеру заявитель, все еще раздетый и в наручниках, столкнулся с жестокими сокамерниками.
15. Нападавшие хотели, чтобы заявитель распространил свое признание на другие и более тяжкие преступления и опознал двух сообщников как зачинщиков. Заявитель поддался давлению и, согласно одному источнику, написал продиктованное признание или, согласно другому источнику, подписал заранее написанное признание, не читая его.
16. По утверждению властей, на протяжении всего времени пребывания в Новой Ляле заявитель находился в камере один, поскольку в целях собственной безопасности его необходимо было изолировать от осужденных. Его никогда не допрашивали и не подвергали жестокому обращению. Контакт надзирателей с ним ограничивался светской беседой во время ежедневных обходов. Заявитель никогда не обращался за медицинской помощью.
E. Возвращение в Серов
17. 4 июня 2003 года заявитель был переведен в городской изолятор временного содержания г. Серова (ИВС Г. Серова). Никаких травм при его поступлении зафиксировано не было. Заявитель не сделал никаких замечаний или жалоб по поводу предполагаемого жестокого обращения в Новой Ляле. Он все еще боялся, что один из главарей может убить его, и сказал полиции, что откажется от своих обвинительных показаний, если когда-нибудь встретится с этим человеком. В тот же день заявитель сознался еще в нескольких преступлениях.
F. Обнаружение повреждений
18. Позднее в том же месяце следователь Серовской городской прокуратуры М. допросил заявителя. Заявитель жаловался на жестокое обращение. М. решил провести судебно-медицинское обследование заявителя.
19. 11 июня 2003 года врач обнаружил пять длинных синяков, оставленных дубинкой или палкой на ягодицах заявителя не более чем за четыре недели до этого. М. направил рапорт в Нижнетагильскую прокуратуру по надзору за исправительными учреждениями. Заявитель также подал официальную жалобу в прокуратуру.
G. Прокурорское расследование предполагаемого жестокого обращения
20. Прокурорское расследование предполагаемого жестокого обращения продолжалось до мая 2005 года. Она проводилась Серовским городским управлением и Нижнетагильским управлением исполнения наказаний. В общей сложности четыре следователя семь раз отказывали в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. Чтобы прийти к такому выводу, они опросили заявителя, следователя М., предполагаемых преступников (как сокамерников, так и надзирателей) и свидетелей (офицеров, которые задержали заявителя и отправили его в Новую Лялю, фельдшера из отделения временного содержания, губернатора, надзирателей, фельдшера и заключенных из Новой Ляли, а также фельдшера и сокамерников из городского отделения временного содержания). Кроме того, следователи изучили документы (книги жалоб заключенных, записи о размещении в камерах, отчеты о применении силы и медицинские досье).
21. В последнем отказе в возбуждении уголовного дела от 3 мая 2005 года следователь указал на несоответствия в рассказе заявителя: заявитель изменил дату своей встречи с надзирателями, общую продолжительность и вид жестокого обращения, количество насильственных сокамерников и характер полученных им телесных повреждений. Следователь также счел, что заключение судебной экспертизы от 11 июня 2003 года не доказывает предполагаемого жестокого обращения.
22. 1 февраля 2006 года Тагилстроевский районный суд Нижнего Тагила отказал в судебном пересмотре этого решения. 16 июня 2006 года Свердловский областной суд оставил это решение в силе.
H. Судебное заседание заявителя
23. В ходе судебного разбирательства, проходившего с февраля по июнь 2004 года, заявитель не признал себя виновным по некоторым обвинениям и утверждал, что его признания были получены под принуждением. Для расследования этого иска Свердловский областной суд допросил должностных лиц, задержавших заявителя, его надзирателей и судмедэксперта, обнаружившего телесные повреждения.
24. 9 июня 2004 года суд отклонил иск в качестве тактики защиты, признал заявителя виновным в краже, разбое, вооруженном ограблении и принадлежности к банде и приговорил его к 22,5 годам лишения свободы.
25. 6 июня 2005 года Верховный суд смягчил наказание до 21 года с учетом признания заявителя виновным и помощи в изобличении сообщников.
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в связи с жестоким обращением
26. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что во время его пребывания в тюрьме Новая Ляля сокамерники и надзиратели жестоко обращались с ним, заставляя дать ложное признание. Эта статья гласит:
«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному, или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
A. Приемлемость
27. Правительство утверждало, что жалоба была явно необоснованной. Заявитель оставил свою жалобу без изменений.
28. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемыой.
B. Доводы сторон
29. Ссылаясь на официальную версию событий, правительство опровергло утверждения заявителя.
30. Заявитель продолжил свое повествование и предложил суду сделать отрицательные выводы из неспособности властей объяснить его травмы.
31. Суд повторяет, что нарушения статьи 3 должны быть доказаны “вне разумных сомнений » (см. Ireland V. The United Kingdom, 18 January 1978, § 161, Series A no.25). Никаких таких доказательств суду представлено не было. Описание заявителем насилия сокамерников и пыток со стороны надзирателей (см. §§ 12 и 14 выше) является расплывчатым. Его описание избиения (§ 13) является более конкретным, но тем не менее самопротиворечивым относительно даты инцидента. Также самопротиворечиво его описание того, как были записаны его показания (§ 15). Но даже подробный и последовательный отчет не является гарантией правдивости, потому что человек с живым воображением, хорошей памятью и логическими навыками может изобрести почти идеальную историю (см. Buntov V. Russia, no.27026/10, § 153, 5 июня 2012 г.).
32. Однако факт остается фактом: во время содержания заявителя под стражей на его ягодицах появились пять синяков (§ 19). Конвенция требует от государства убедительного объяснения причиненного вреда лицам, находящимся под его стражей, в противном случае суд будет предполагать жестокое обращение (см. Mehmet Emin Yüksel V. Turkey, no. 40154/98, §§ 25, 30, 20 июль 2004 года). Правительство не объяснило происхождение синяков, и, как установил судебно-медицинский эксперт, они могли быть вызваны тем, что он был избит.
33. В этих обстоятельствах суд приходит к выводу, что заявитель подвергался бесчеловечному обращению во время содержания под стражей. Соответственно, в этой связи имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в связи с неэффективным расследованием.
34. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции, что расследование его жестокого обращения было неэффективным.
A. Приемлемость
35. Правительство утверждало, что жалоба была явно необоснованной. Заявитель оставил свою жалобу без удовлетворения.
36. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. Доводы сторон
37. Правительство утверждало, что расследование было эффективным. Хотя оно длилось полтора года, прокуроры быстро отреагировали на первоначальную жалобу и не допустили никаких задержек в дальнейшем. Нижнетагильская прокуратура была независима от подозреваемых. Областная прокуратура предприняла серьезные попытки установить истину в том, что она прислушалась к жалобам заявителя и трижды отменила решения подчиненных. Тем не менее, признало правительство, ушибы заявителя не были удовлетворительно объяснены.
38. Заявитель утверждал, что властям потребовалось пять месяцев, чтобы принять первое – и, следовательно, самое важное – решение, по существу. Расследование не было независимым из-за институциональной солидарности между прокуратурами и полицией. Следователи необоснованно оценили доказательства и пришли к необъективным выводам. Многочисленные повторные открытия доказывали, что их решения были поверхностными. В целом досудебное расследование, подобное тому, которое проводилось по его делу, не может быть квалифицировано как эффективное из-за ограниченности процессуальных средств, имеющихся в распоряжении следователя и потерпевшего в ходе этого разбирательства. Наконец, после того как суд передал заявление правительству, власти потребовали от заявителя отозвать его заявление.
39. Суд вновь заявляет, что расследование является “эффективным”, если оно является независимым, адекватным, тщательным, объективным, беспристрастным, открытым и оперативным (см. Armani Da Silva V. The United Kingdom [GC], no.5878/08, § 240, 30 марта 2016 года).
40. Расследование по настоящему делу не может быть описано таким образом. Несмотря на активность следователей, их решения неоднократно отменялись как поверхностные их вышестоящим начальством (сравните с делом Богородина против России, № 33512/04, § 58, 30 сентября 2010 года). И, как договариваются стороны, травмы заявителя остались необъясненными (сравните с делом Гладышев против России, № 2807/04, § 64, 30 июля 2009 года). Кроме того, как указывает заявитель, досудебное расследование, подобное тому, которое проводилось по его настоящему делу, в целом не может быть квалифицировано как эффективное расследование (см. Ляпин против России, № 46956/09, § 134-135, 24 июля 2014 года). В данном случае нет оснований для иного вывода.
41. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции и на этот счет.
III. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
42. Заявитель также упомянул статьи 5 и 6 Конвенции, не формулируя жалоб. Суд по собственной инициативе рассмотрел вопрос в соответствии с пунктом 1 статьи 6 о том, сделали ли якобы полученные под принуждением доказательства судебное разбирательство несправедливым. Эта статья гласит:
“В определении … любое уголовное обвинение против него, каждый имеет право на справедливый … слышащий… суд.”
43. Правительство утверждало, что эта жалоба была явно необоснованной. Суд первой инстанции отклонил обвинение в жестоком обращении. Заявитель начал давать показания в феврале 2003 года, то есть до предполагаемого жестокого обращения. Он давал показания только следователям и только в присутствии адвоката. На протяжении всего разбирательства заявитель имел право изменять или дополнять свои показания.
44. Заявитель настаивал на своей жалобе, утверждая, что суд отклонил утверждение о жестоком обращении перед лицом явных медицинских доказательств, а затем незаконно использовал принудительные признания против него.
45. Суд повторяет, что доказательства, полученные от обвиняемого с помощью пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, могут сделать его судебное разбирательство несправедливым, но только в том случае, если это повлияло на его осуждение или приговор (см. Gäfgen V. Germany [GC], no.22978/05, § 178, ECHR 2010). В настоящем деле отсутствуют объективные доказательства того, что от заявителя в Новой Ляле было получено какое-либо признание.
46. Соответственно, эта часть заявления является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 А) и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
47. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
A. Ущерб
48. Заявитель требовал 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
49. Правительство считает, что простого установления факта нарушения будет достаточно.
50. Суд присуждает заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. расходы и издержки
51. Заявитель также потребовал 500 евро за расходы и издержки, понесенные в национальных судах, и 3950 евро за расходы, понесенные в суде.
52. Правительство возражало против этой претензии, поскольку заявитель не доказал своих расходов.
53. Суд повторяет, что он присуждает расходы и затраты, только если они были фактически произведены (см. «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (нет. 1) (Статья 50), 6 ноября 1980 года, § 23, серия нет. 38). По-видимому, это не так. Заявитель не доказал своих внутренних расходов, и, согласно его договоренности с представителем, расходы по разбирательству в суде должны были оплачиваться государством. Соответственно, суд отклоняет это требование.
Проценты по умолчанию
54. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд, единогласно,
1. Объявляет жалобы на жестокое обращение и его неэффективное расследование приемлемыми, а остальную часть заявления неприемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
3. Постановляет:
а) государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев 20 000 евро (двадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащей конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату урегулирования.
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на указанную сумму по ставке, равной предельной ставке кредитования Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 3 декабря 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Следите за нами в социальных сетх:

|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||

vk

fb

ok

insta

Leave a Reply