echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №23229/11 "Караченцев против России"

Нарушение статьи 3 Конвенции.
Дело Караченцев против России, CASE OF KARACHENTSEV v. RUSSIA.
17 апреля 2018 года Европейским судом по правам человека была рассмотрена жалоба, в которой были приведены доказательства нарушения статьи 3 Конвенции. ЕСПЧ удовлетворил жалобу и обязал выплатить государство ответчика компенсацию на общую сумму в размере 950 (Евро.)
Заявитель жаловался, в частности, в отношении условий его содержания под стражей в следственном изоляторе.
ЕСПЧ рассмотрел данную жалобу и вынес решение, что в данном деле имеются нарушения статьи 3 Конвенции. Также суд обязал государство ответчика выплатить денежные сумму, которая составила 950 (Евро.)
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
Дело Караченцев против России, CASE OF KARACHENTSEV v. RUSSIA.
(Заявление №. 23229/11)
СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
17 апреля 2018 года
Данное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в статье 44 § 2 Конвенции. Оно, может быть, подвергнут редакционной правке.
По делу Караченцев против России,
Европейский Суд по правам человека (третья секция), заседая палатой в составе:
Helena Jäderblom, Председатель,
Бранко Lubarda,
Хелен Келлер,
Дмитрий Дедов,
Пер Пастор Виланова,
Елена Полякова,
Jolien Schukking, судьи,
и Стивен Филлипс, секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 27 марта 2018 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот день:
ПОРЯДОК
  1. Дело возникло в заявлении (№. 23229/11) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-ном Сергеем Владимировичем Караченцевым (“заявитель”) 31 марта 2011 года.
  2. Российское правительство (“правительство”) первоначально представлял г-н Г. Матюшкин, представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.
  3. Заявитель жаловался, в частности, в отношении условий его содержания под стражей в следственном изоляторе. Его содержание в металлической клетке в СИЗО, во время его участия при помощи видеосвязи в ходе разбирательства по поводу его задержания. На чрезмерную продолжительность его предварительного содержания под стражей в отсутствие соответствующих и достаточных оснований, отсутствие быстрого судебного пересмотра его содержания под стражей, и процессуальные нарушения в задержании разбирательства.
  4. 25 июня 2013 года вышеуказанные жалобы были доведены до сведения правительства, а оставшаяся часть заявления была объявлена неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента суда.
ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
  1. Обстоятельства дела
  2. Заявитель родился в 1972 году и проживает в Санкт-Петербурге.
А. Арест, содержание под стражей и судебное разбирательство заявителя
  1. 4 июня 2010 года заявитель был арестован по подозрению в разбое, совершенном организованной группой.
  2. 5 июня 2010 года Выборгский районный суд Санкт-Петербурга (далее — “районный суд”) заключил заявителя под стражу. Окружной суд сослался на особо серьезный характер преступления, в котором заявителю было предъявлено обвинение, и на его позицию по существу ареста и выдвинутых против него обвинений. Суд также полагался на риск, что он может скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, или иным образом препятствуют отправлению правосудия по делу.
  3. 4 августа 2010 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 августа 2010 года .
  4. 20 августа и 23 августа 2010 года по ходатайству адвоката заявителя окружной суд отложил рассмотрение вопроса о содержании заявителя под стражей соответственно до 23 августа и 24 августа 2010 года.
  5. 24 августа 2010 года заявитель нанял другого адвоката для защиты. Вновь назначенный адвокат присоединился к разбирательству в тот же день в 16 часов.
  6. 24 августа 2010 года адвокат заявителя обратился в районный суд с просьбой отложить слушание до 25 августа 2010 года, с тем, чтобы дать ей возможность ознакомиться с материалами обвинения и обсудить свою позицию с заявителем. Судья отказал в переносе слушания до 25 августа 2010 года, но предоставил двухчасовой перерыв до 18 часов.
  7. 24 августа 2010 года районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 ноября 2010 года, не найдя оснований для изменения или отмены меры пресечения, а также приняв во внимание особую сложность дела. Довод заявителя о том, что с его участием не проводилось никаких следственных мероприятий, был отклонен со ссылкой на дискреционное право следователя вести расследование.
  8. Заявитель обжаловал вышеуказанное решение, утверждая, в частности, что двухчасовой перерыв в слушании 24 августа 2010 года не позволял ему консультироваться со своим адвокатом наедине и не позволял его адвокату иметь достаточно времени для рассмотрения материалов обвинения.
  9. 11 октября 2010 года Санкт-Петербургский городской суд (далее — “городской суд”) признал, что оснований для изменения меры пресечения нет, и оставил в силе решение от 24 августа 2010 года по апелляционной жалобе. Городской суд постановил, что двухчасовой перерыв, предоставленный окружным судом, был достаточным для изучения материалов обвинения объемом 153 страницы. Большая часть досье состояла из процессуальных документов, касающихся вопросов, связанных с возбуждением уголовного дела, продлением срока расследования, объединением уголовных дел и документов, которые ранее были переданы заявителю. Кроме того, все эти документы были рассмотрены в судебном заседании 24 августа 2010 года. Что касается жалобы заявителя на невозможность конфиденциального обмена информацией со своим адвокатом до слушания дела 24 августа 2010 года, городской суд постановил, что заявителю и его адвокату была предоставлена возможность общаться в зале суда. Однако, они отказались общаться в таких условиях. Это не является нарушением права заявителя на защиту, поскольку адвокат заявителя имел конфиденциальную встречу с заявителем в следственном изоляторе без каких-либо ограничений, и они могут быть заранее разработаны свои защитные позиции. В любом случае, слух не мог быть объявлен перерыв до 25 августа 2010 года, поскольку срок для заявителя под стражей истекает 24 августа 2010 года, поэтому решение о мере пресечения было принято раньше. В апелляционном слушании участвовали как заявитель, так и его адвокат.
  10. В тот же день, 11 октября 2010 года, заявителю были предъявлены обвинения по двум пунктам обвинения в крупномасштабном ограблении, совершенном организованной группой в соответствии со статьей 161 § 3 А) И Б) Уголовного кодекса Российской Федерации.
  11. 15 октября 2010 года заявитель и его адвокат сообщили, что досудебное расследование было прекращено, и на 16 ноября 2010 года им был предоставлен доступ к материалам дела.
  12. В неустановленный день в ноябре 2010 года районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 февраля 2011 года .
  13. 21 февраля 2011 года адвокат заявителя был проинформирован о том, что пересмотр меры пресечения состоится на следующий день.
  14. 22 февраля 2011 года адвокат заявителя не явился на судебное заседание. Заявитель обратился в суд с просьбой о переносе слушания по причине болезни адвоката. Однако отсрочка была отклонена. Для заявителя был назначен бесплатный адвокат.
  15. 22 февраля 2011 года, повторив причины, побудившие заявителя к применению меры пресечения по делу, окружной суд вынес решение о содержании заявителя под стражей до 24 мая 2011 года в ожидании рассмотрения дела.
  16. Заявитель подал апелляцию, в которой, в частности, жаловался на отказ отложить судебное заседание, с тем, чтобы его адвокат мог защитить его.
  17. 6 апреля 2011 года городской суд признал, что оснований для изменения меры пресечения нет, и оставил в силе решение от 22 февраля 2011 года по апелляционной жалобе. Что касается жалобы заявителя в связи с предполагаемым нарушением его права на защиту в результате отказа отложить слушание дела от 22 февраля 2011 года, городской суд постановил, что адвокат заявителя не доказал свою болезнь, не предоставив медицинскую справку. Это сделало рассмотрение вопроса о содержании заявителя под стражей в ее отсутствие законным в соответствии с внутренним законодательством. Поскольку для заявителя был назначен бесплатный адвокат. Как заявитель, так и его адвокат участвовали в апелляционном слушании дела заявителя с помощью видеосвязи из следственного изолятора.
  18. На 30 мая 2011 года окружной суд продлил задержание заявителя до 24 августа 2011 под стражей. Суд отметил, что основания, послужившие основанием для применения меры пресечения по делу заявителя, не изменились, и сослался на значительный объем материалов дела, которые заявитель, его соучастники или их адвокаты не смогли рассмотреть в полном объеме.
  19. 28 июня 2011 года городской суд оставил вышеуказанное решение без изменения.
  20. 11 января 2013 года городской суд снял с заявителя все обвинения в суде присяжных. Постановление вступило в законную силу 23 июля 2013 года.
  21. Условия содержания заявителя в следственном изоляторе
  22. С 5 июня 2010 года по 29 июля 2011 года заявитель содержался в следственном изоляторе из-47/4 в Санкт-Петербурге. В переполненной камере. Таким образом, камера 76, площадью 18 кв. м, был оборудован восемью спальными местами и вмещал до десяти заключенных. А камера 145, площадью 18 кв. м. м, была рассчитана на восемь человек и вмещала до десяти человек. Камера 164, площадью 15 кв. м. м, предлагал шесть мест, и до шести задержанных занимали эти места.
  23. Помещение заявителя в металлическую клетку
  24. Как упоминалось выше, 6 апреля и 28 июня 2011 года соответственно городской суд рассмотрел апелляции заявителя на решения районного суда от 22 февраля и 30 мая 2011 года, касающиеся его содержания под стражей. Он участвовал в апелляциях посредством видеосвязи из следственного изолятора, где содержался в металлической клетке.
  25. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  26. Краткое изложение соответствующего внутреннего законодательства и практики в отношении использования металлических клеток в залах судебных заседаний, а также соответствующих международных материалов и практики см. в разделах Свинаренко и Слядневв. Россия [GC], №. 32541/08 и 43441/08, §§ 53-76, ЕСПЧ 2014 (выдержки).
ЗАКОН
  1. предполагаемые нарушения статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания в следственном изоляторе, статьи 5 § 3 Конвенции и статьи 5 § 4 Конвенции в связи с отсутствием оперативного судебного пересмотра постановления о содержании под стражей от 24 августа 2010 года.
  2. Письмом от 22 ноября 2013 года правительство сообщило суду что оно предлагает сделать одностороннее провозглашение с целью разрешении вопросов: в соответствии со статьей 3 Конвенции о счете из условий заключения заявителя в следственном изоляторе; в соответствии со статьей 5 § 3 Конвенции; и в рамках статьи 5 § 4 Конвенции о счете из-за отсутствия оперативного судебного пересмотра содержания под стражей постановлением от 24 августа 2010 года. Текст декларации гласит:
“Я. .. представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, заявляет, что российские власти признают, что Сергей Владимирович Караченцев, в период с 5 июня 2010 года и 29 июля 2011 года был помещен в условия, которые не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции. Что его содержание под стражей в период с 5 июня 2010 года и 24 августа 2011 года в нарушение статьи 5 § 3 Конвенции; что рассмотрение его апелляционной жалобы на постановление о задержании от 24 августа 2010 года не соответствовало требованию “оперативности», предусмотренному статьей 5 § 4 Конвенции.
Власти готовы выплатить заявителю сумму в 8800 евро в качестве удовлетворения.
Поэтому власти предлагают суду исключить данное дело из списка дел. Они предлагают, чтобы настоящее заявление было принято судом в качестве “любой другой причины”, оправдывающей исключение дела из списка дел суда, о чем говорится в пункте 1 с) статьи 37 Конвенции.
Указанная выше сумма, которая должна покрывать любой материальный и нематериальный ущерб, а также расходы и издержки, не будет облагаться никакими налогами, которые могут быть применимы. Она подлежит уплате в течение трех месяцев с даты уведомления о решении, принятом судом, в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Европейской конвенции о правах человека. В случае неуплаты этой суммы в течение указанного трехмесячного периода правительство обязуется выплачивать простые проценты по ней, начиная с истечения этого периода и до момента урегулирования, по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта.
Этот платеж будет являться окончательным решением дела в соответствующей части.”
  1. Письмом от 21 января 2014 года заявитель отклонил предложение Правительства.
  2. Суд отмечает, что статья 37 § 1 (C) Конвенции позволяет нанести дело из своего списка, если:
«… по любой другой причине, установленной судом, продолжение рассмотрения заявления более не является оправданным.”
  1. Таким образом, это может вычеркнуть приложение под статья 37 § 1 (C) Конвенции на основании одностороннего заявления ответчика. Правительства, даже если заявитель пожелания рассмотрение дела продолжение следует (см. принципов, вытекающих из суда по правам человека, и в частности Tahsin Acar суд против Турции (предварительные возражения) ([ГК], нет. 26307/95, §§ 75 77, ЕСПЧ 2003-VI) В).
  2. Суд установил четкую и подробную прецедентах, касающихся жалоб на условия содержания в российских следственных изоляторах (см. Ананьев и другие против России, №. 42525/07 и 60800/08, 10 января 2012 года);досудебное содержание под стражей заявителей в отсутствие соответствующих и достаточных оснований (см. Dirdizov V. Россия, №. 41461/10, §§ 108-11, 27 ноября 2012 г.); и чрезмерная Продолжительность апелляционного производства в вопросах содержания под стражей (см. Идалов против России [ГК], №. 5826/03, § 157, 22 мая 2012 года, и совсем недавно, Эскерханов и другие против России, №. 18496/16 и 2 других, § § 45-49, 25 июля 2017).
  3. Суд удовлетворен тем, что правительство не оспорило утверждения заявителя и прямо признало нарушения Конвенции, как он утверждает.
  4. С учетом характера признаний, содержащихся в заявлении правительства, а также предложенной суммы компенсации, которая соответствует суммам, присужденным по аналогичным делам, суд считает, что продолжение рассмотрения этой части заявления более не является оправданным (пункт 1 с) статьи 37).
  5. В свете вышеизложенных соображений, суд удовлетворен тем, что уважение прав человека, как они определены в Конвенции и протоколах к ней, не требует продолжения рассмотрения этой части заявления(статья 37 § 1 В заключение).
  6. Наконец, суд подчеркивает, что, если правительство не выполнит условия своего одностороннего заявления, заявление может быть восстановлено в списке дел суда в соответствии с пунктом 2 статьи 37 Конвенции (см. Йосипович против Сербии (реш.), №. 18369/07, 4 марта 2008 года).
  7. В связи с вышеизложенным, целесообразно исключить ее из списка дел, часть приложения, касающиеся: бесчеловечные и унижающие достоинство условия заключения заявителя в следственном изоляторе из-47/4 Санкт-Петербурга от 5 июня 2010 года и 29 июля 2011 года, отсутствия необходимых и достаточных оснований для заявителя досудебное содержание под стражей в период с 5 июня 2010 года и 24 августа 2011 года, а также отсутствие быстрого судебного пересмотра содержания под стражей постановлением от 24 августа 2010 года.
  8. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С СОДЕРЖАНИЕМ ЗАЯВИТЕЛЯ В МЕТАЛЛИЧЕСКОЙ КЛЕТКЕ
  9. Заявитель жаловался на то, что его содержание в металлической клетке в следственном изоляторе для целей его участия посредством видеосвязи в рассмотрении судом его апелляций на постановления о содержании под стражей от 6 апреля и 28 июня 2011 года нарушило его человеческое достоинство. Жалоба подлежит рассмотрению в соответствии со статьей 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:
 “Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
А. Допустимость
  1. Правительство заявило, что жалоба заявителя может быть рассмотрена в свете пункта 2 статьи 6 Конвенции. Соответственно, принимая во внимание тот факт, что заявитель был оправдан по всем пунктам обвинения решением от 11 января 2013 года, в соответствии со статьей 6 Конвенции не возникнет отдельного вопроса, включая вопрос о содержании заявителя в металлической клетке.
  2. Будучи хозяином характеристики, которая должна быть дана в законе фактам дела, суд считает, что жалобу заявителя было бы целесообразнее рассмотреть в соответствии со статьей 3 Конвенции. Жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Суд далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. Существу
  1. Доводы сторон
  2. Правительство сообщило, что суд ранее установил нарушения статьи 3 Конвенции в связи с тем, что заявители содержались в металлических клетках в залах судебных заседаний. Заявитель физически не присутствовал в зале суда во время слушания. Он оставался в следственном изоляторе и участвовал в слушаниях по видеосвязи. Металлическая клетка отделила заявителя от видеооборудования и технического персонала следственного изолятора, который ею управлял. Заявитель не утверждал, что он подвергался публичному преследованию и таким образом подвергался унижениям. В любом случае степень такого унижения была бы гораздо ниже, если бы человек физически не присутствовал в зале суда, и вряд ли выходила бы за рамки “неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с данной формой законного обращения или наказания”.
  3. Заявитель сохранил свою жалобу.
  4. Оценка суда
а) Общие принципы
  1. Статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Он запрещает в абсолютном выражении пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств и поведения жертвы (см., среди многих других органов, дело Лабита против Италии [GC], №. 26772/95, § 119, ECHR 2000 IV).
  2. Жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости, если оно подпадает под действие статьи 3 Конвенции. Оценка этого минимума является относительной; она зависит от всех обстоятельств дела, таких, как продолжительность лечения, его физические и психические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см., например, Jalloh V. Germany [GC], №. 54810/00, § 67, ECHR 2006 IX). Хотя вопрос, является ли целью унизить или оскорбить жертву, является фактором, принимаемым во внимание, отсутствие такой цели не может окончательно исключить установление нарушения статьи 3 (см., среди других властей, в. в. Соединенное Королевство [ГК], № 24888/94, § 71, ЕСПЧ 1999 ІХ).
  3. Обращение считается “унижающим достоинство” по смыслу статьи 3, когда он унижает и опошляет человека, демонстрируя отсутствие уважения, или уменьшается, его или ее человеческое достоинство, или, когда она вызывает чувства страха, тоски или неполноценности, способные разорвать человека моральное и физическое сопротивление (см. М. С. С. против Бельгии и Греции [ГК], №. 30696/09, § 220, ЕСПЧ 2011, и Эль-Масри против бывшей югославской Республики Македонии [ГК], нет. 39630/09, § 202, ЕСПЧ 2012). Публичный характер обращения может быть релевантным или отягчающим фактором при оценке того, является ли он “унижающим достоинство” по смыслу статьи 3 Конвенции. Однако, отсутствие публичности не обязательно помешает это лечение от падения в эту категорию: это может быть вполне достаточным, что жертва унижена в своих собственных глазах, даже если не в глазах окружающих(см. Тирер против Соединенного Королевства, 25 апреля 1978 г., § 32, Серия a № 26; ErdoğanYağız против Турции, нет. 27473/02, § 37, 6 марта 2007 года; и Куммер в. Чешская Республика, нет. 32133/11, § 64, 25 июля 2013).
  4. Для того чтобы обращение было “унижающим достоинство”, страдание или унижение должны в любом случае выходить за рамки этого неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с той или иной формой законного обращения (см. против Соединенного Королевства, упомянутый выше, пункт 71). Меры, лишающие человека свободы, часто могут включать в себя такой элемент. Вместе с тем нельзя сказать, что исполнение решения о содержании под стражей само по себе ставит вопрос по статье 3. Тем не менее в соответствии с этим положением государство должно обеспечить, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, и чтобы способ и метод исполнения этой меры не приводили его в состояние бедствия или затруднения, интенсивность которых превышает неизбежный уровень страданий, присущих содержанию под стражей (см. 30210/96, § § 92-94, ECHR 2000 XI).
  5. Уважение человеческого достоинства является частью самой сути Конвенции (см. Pretty V. The United Kingdom, no. 2346/02, § 65, ECHR 2002 III).
  6. Суд ранее установил, что держит человека в металлической клетке в зале суда, само по себе – с учетом его объективно унизительного характера, которые несовместимы с нормами цивилизованного поведения, которые являются отличительной чертой демократического общества – это оскорбление человеческого достоинства, и унижающим достоинство обращением в нарушение статьи 3 Конвенции (см. Свинаренко и Сляднев, упомянутое выше, §§ 122-39; Уразов в. России, нет. 42147/05, §§ 82-83, 14 июня 2016 года; и Воронцов и другие против России,№. 59655/14 и 2 других, § 31, 31 января 2017 года).
  7. b) применение этих принципов к настоящему делу
  8. Суд отмечает, что 6 апреля и 28 июня 2011 года городской суд рассмотрел апелляции заявителя на постановления о заключении под стражу от 22 февраля и 30 мая 2011 года, соответственно. Заявитель участвовал в этих слушаниях с помощью видеосвязи из следственного изолятора, где он содержался в металлической камере для этой цели.
  9. Суд отмечает, что в отличие от предыдущих дел, в которых он установил нарушение статьи 3 Конвенции в связи с содержанием заявителей в металлических клетках во время их личного присутствия на судебных заседаниях (см. пункт 49 выше), заявитель в данном деле физически не присутствовал в зале суда.
  10. Суд далее принимает к сведению аргумент правительства о том, что, поскольку заявитель физически не присутствовал в зале суда и поэтому не был публично разоблачен в металлической клетке, степень его унижения, если таковое имело место, едва ли могла выйти за рамки “неизбежного элемента страданий или унижений, связанных с данной формой законного обращения или наказания”. Вместе с тем суд вновь заявляет, что отсутствие гласности необязательно будет препятствовать тому, чтобы то или иное обращение подпадало под категорию унижающего достоинство обращения(см. пункт 46 выше).
  11. В таких обстоятельствах, принимая во внимание объективно унижающий достоинство характер содержания лица в металлической клетке, суд считает, что содержание заявителя в металлической клетке в следственном изоляторе для целей его участия посредством видеосвязи в судебном рассмотрении его апелляций равносильно унижающему достоинство обращению.
  12. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 4 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ПРОЦЕССУАЛЬНЫМИ НЕДОСТАТКАМИ В ПРОЦЕССЕ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ
  1. Наконец, заявитель жаловался на нарушение статьи 5 § 4 Конвенции в отношении ряда процедурных недостатков в заключении разбирательства, а именно то, что его адвокат не имел достаточно времени для изучения материалов обвинения и конфиденциальное общение с ним до судебного заседания от 24 августа 2010 года, а в судебном заседании от 22 февраля 2011 года его адвокат был заменен на бесплатного. Статья 5 § 4 Конвенции гласит:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или содержания под стражей, имеет право на разбирательство, в ходе которого законность его содержания под стражей быстро решается судом, а его освобождение назначается, если содержание под стражей не является законным.”
А. Допустимость
  1. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что он не является неприемлемым по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. Существу
  1. Доводы сторон
(а) правительство
  1. Правительство оспорило довод заявителя. Что касается предполагаемого нарушения статьи 5 § 4 Конвенции в связи со слушанием дела о задержании 24 августа 2010 года, то они заявили, что 20 и 23 августа слушания были отложены по просьбе адвоката заявителя до последнего дня задержания заявителя, 24 августа 2010 года. Кроме того, с учетом количества документов, представленных в окружной суд обвинением, и того факта, что защита уже была знакома с большинством из них, двухчасового перерыва в слушании было достаточно для того, чтобы адвокат заявителя подготовил свои представления. Кроме того, доводы обвинения о продлении содержания под стражей заявителя было практически одинаковым в ходе рассмотрения дела. Поскольку заявитель жаловался, что он не имел возможности иметь конфиденциальное общение со своим адвокатом до судебного заседания от 24 августа 2010 года, правительство утверждало, что, поскольку не было помещение, предназначенное для личной переписки между обвиняемым и его адвокатом в суде, единственная возможность, которую заявитель имел для общения со своим адвокатом, была в зале суда, в чем заявитель отказался. Принимая во внимание тот факт, что слушание дела 24 августа 2010 года не стало неожиданностью для защиты, неясно, почему адвокат заявителя не связался с заявителем на более ранней стадии в следственном изоляторе. Кроме того, поскольку в ходе слушаний 24 августа 2010 года не было решено ни одного важного вопроса в ходе разбирательства против заявителя, ограниченная возможность заявителя общаться со своим адвокатом вряд ли повлияла на его исход. Поэтому не было нарушения статьи 5 § 4 Конвенции о счете.
  2. Что касается предполагаемого нарушения статьи 5 § 4 Конвенции в связи со слушанием дела о задержании 22 февраля 2011 года, то правительство пояснило, что адвокат заявителя, который был должным образом уведомлен о слушании, не явился, за что государство не может нести ответственность. Адвокат заявителя должен был знать о положениях статьи 108 § 4 Уголовно-процессуального кодекса, которая предусматривает, что производство по делу о задержании может проводиться в отсутствие стороны (за исключением обвиняемого), которая была надлежащим образом уведомлена о слушании дела, но которая не сообщила суду о каком-либо разумном оправдании своего неявки. Следовательно, в данном случае окружной суд приступил к слушанию дела после назначения адвоката-легалиста для заявителя. Таким образом, в этом отношении также не было допущено нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции.
  3. b) заявитель
  4. Заявитель поддержал свои жалобы. Что касается предполагаемого нарушения статьи 5 § 4 Конвенции в судебном заседании 24 августа 2010 года, заявитель пояснил, что до этой даты он был представлен другой адвокат. Поэтому вновь нанятый адвокат не был знаком с этим делом и не имел возможности обсудить с ним позицию защиты на более раннем этапе. Что касается предполагаемого нарушения статьи 5 § 4 Конвенции в судебном заседании от 22 февраля 2011 года, заявитель утверждал, что, согласно статье 109 § 8 из Уголовно-процессуального кодекса, обвинение должно бы обратиться в суд на продление срока его содержания под стражей семь дней до окончания ранее уполномоченный срок содержания под стражей, тогда как это правило было нарушено, что привело к нарушению его права на защиту.
  5. Оценка суда
а) общие принципы
  1. Суд повторяет, что в силу статьи 5 § 4 Конвенции арестованное или задержанное лицо имеет право возбудить иск для суда рассмотрение процессуальных и материально-правовых условий, существенных для “законности”, по смыслу статьи 5 § 1 Конвенции, его или ее лишения свободы (смотри Броган и другие против Соединенного Королевства, 29 ноября 1988 г., § 65, Series а № 145 Б). Хотя это не всегда необходимо для проведения процедуры в соответствии со статьей 5 § 4, в которых будут участвовать те же гарантии, необходимые в соответствии со статьей 6 § 1 Конвенции для уголовного или гражданского судопроизводства, она должна иметь судебный характер и предоставлять гарантии, соответствующие виду лишения свободы (см. Reinprecht против Австрии, нет. 67175/01, § 31, ЕСПЧ 2005 ХІІ). В случае лица, содержание которого под стражей подпадает под действие статьи 5 § 1 с), требуется судебное разбирательство (см. Nikolova V. Bulgaria [GC], no. 31195/96, § 58, ECHR 1999 II).
  2. При рассмотрении законности содержания под стражей в ожидании расследования и суда, разбирательство должно быть состязательным и должно всегда обеспечивать равенство сторон – прокурора и задержанного. Это означает, в частности, что задержанный должен иметь доступ к документам, содержащимся в следственном досье, которые необходимы для оценки законности его задержания. Задержанный должен также иметь возможность прокомментировать аргументы, выдвинутые обвинением. Может потребоваться определенная форма юридического представительства задержанного, а именно, когда он не в состоянии защитить себя надлежащим образом или при других особых обстоятельствах (см. 4493/04, § 77, 25 October 2007, с дальнейшими обширными ссылками).
  3. Процедуры задержания требуют особой оперативности, и в статье 5 не содержится какого-либо конкретного упоминания о праве на правовую помощь в этом отношении. Различие в целях объясняет, почему статья 5 содержит более гибкие процедурные требования, чем статья 6, будучи при этом гораздо более строгой в отношении оперативности. Поэтому, как правило, судья может принять решение не дожидаться, пока задержанный воспользуется юридической помощью, и власти не обязаны предоставлять ему бесплатную юридическую помощь в контексте производства по делу о задержании (см. Лебедев, упомянутый выше, § 84).
(B) применение вышеуказанных принципов к настоящему делу
  1. I) слушание дела о задержании 24 августа 2010 года
  2. Что касается первой части жалобы заявителя, то суд отмечает, что слушание дела 24 августа 2010 года первоначально было назначено на 20 августа 2010 года. Однако, это было отложено дважды по просьбе адвоката заявителя – до 23 и 24 августа 2010 года, соответственно последняя Дата является последним днем ранее разрешенного срока содержания под стражей.Далее суд отмечает, что 24 августа 2010 года заявитель нанял нового адвоката, который присоединился к разбирательству в тот же день в 16 часов. Вновь назначенный адвокат просил окружной суд отложить слушание до 25 августа 2010 года, с тем чтобы дать ей возможность изучить материалы обвинения. Однако суд постановил отложить заседание лишь на два часа.
  3. Во-первых, суд отмечает, что ответственность за то, что заявитель не назначил нового адвоката на более раннем этапе, не может быть возложена на национальные власти. Кроме того, если бы окружной суд удовлетворил ходатайство заявителя о переносе слушания по делу о задержании до 25 августа 2010 года, это сделало бы его задержание в период с 24 августа по 25 августа 2010 года незаконным в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции. Таким образом, двухчасовой перерыв,предоставленный окружным судом, с тем чтобы вновь назначенный адвокат заявителя мог изучить материалы обвинения, которые не были особенно большими или сложными (см. пункты 14 и 57 выше), был обусловлен неотложностью ситуации, и, по мнению суда, это само по себе не является нарушением пункта 4 статьи 5 Конвенции.
  4. Как для заявителя невозможность иметь конфиденциальное общение с его недавно назначенным адвокатом до задержания заседании, суд отмечает,что ввиду последних минутах назначении нового адвоката заявителя,они только смогли обменяться до начала слушаний в зале суда. Однако заявитель отказался от своего права на это, отказавшись общаться со своим адвокатом в таких условиях. В отсутствие каких-либо конкретных утверждений о том, что имелись разумные основания полагать, что их разговор может быть подслушан, суд считает, что эта ситуация также не привела к нарушению пункта 4 статьи 5 Конвенции (по сравнению с делом Ходорковский против России, нет. 5829/04, § § 230-32, 31 May 2011).
  5. II) слушание дела о задержании 22 февраля 2011 года
  6. Суд отмечает, что адвокат заявителя был должным образом уведомлен о слушании 22 февраля 2011 года, но не смог присутствовать. Заявитель обратился в районный суд с просьбой о переносе слушания с учетом болезни адвоката. Однако, поскольку никаких доказательств отсутствия адвоката представлено не было, его ходатайство было отклонено. Суд далее отмечает, что рассмотрение вопроса о содержании заявителя под стражей проводилось в присутствии заявителя и в присутствии адвоката, назначенного судом для заявителя.
  7. Суд принимает во внимание: особую оперативность, требуемую при разбирательстве дела о лишении свободы, отсутствие адвоката заявителя в день слушания, личное присутствие заявителя на слушании, его представительство адвокатом, назначенным судом, и отсутствие каких-либо утверждений о том, что помощь, оказанная адвокатом заявителя, была явно недостаточной. Следовательно, суд считает, что решение районного суда о проведении слушания в отсутствие адвоката заявителя было обоснованным и не нарушало справедливости предварительного производства.
  8. С учетом вышеизложенных факторов суд приходит к выводу о том, что слушание дела о задержании 22 февраля 2011 года соответствовало требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции.
iii) заключение
  1. Таким образом, не было допущено нарушения статьи 5 § 4 Конвенции из-за процессуальных недостатков в ходе разбирательства, в результате которого срок содержания заявителя под стражей был продлен 24 августа 2010 года и 22 февраля 2011 года.
  2. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
  3. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
Повреждения А.
  1. Заявитель потребовал 29 700 евро (EUR) в отношении материального ущерба. Эта сумма отражает приблизительную сумму, потраченную родственниками заявителя на питание, одежду и медикаменты для него в период его содержания под стражей; потерю заявителем заработка в период содержания под стражей; и сумму, необходимую для будущей операции и последующего лечения в связи с состоянием здоровья, возникшим в период содержания под стражей. Заявитель также потребовал 56 000 евро в отношении нематериального ущерба.
  2. Правительство не сделало никаких замечаний.
  3. Суд считает, что иск заявителя об утере заработка является необоснованным. В любом случае заявитель по-прежнему может взыскать якобы потерянные доходы в рамках внутреннего судопроизводства. Что касается оставшейся части требования заявителя о возмещении материального ущерба, то причинно-следственная связь между обнаруженным нарушением и требованием в отношении материального ущерба отсутствует. Следовательно, суд не находит оснований для присуждения заявителю какой-либо суммы по этому разделу.
  4. Как получить моральный вред, делая оценку на справедливой основе и принимая во внимание решение, вынесенное заявителю под одностороннее заявление (см. paragraph29above и Уразов,упоминавшееся выше, § 106), суд присуждает заявителю 950 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.
  5. расходы и издержки
  6. Заявитель не претендовать на расходы. Поэтому суд не выносит никакого решения по этому вопросу.
Проценты по умолчанию
  1. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,
  1. Постановляет с учетом положений заявления правительства и мер по обеспечению соблюдения упомянутых в нем обязательств исключить заявление из своего списка дел в соответствии с пунктом 1 с) статьи 37 Конвенции в той мере, в какой это касается жалоб:
а) в соответствии со статьей 3 Конвенции о бесчеловечных и унижающих достоинство условиях содержания заявителя в следственном изоляторе из 47/4 в Санкт-Петербурге в период с 5 июня 2010 года по 29 июля 2011 года;
  1. b) в соответствии со статьей 5 § 3 Конвенции в отношении отсутствия соответствующих и достаточных оснований для предварительного заключения заявителя в период с 5 июня 2010 года по 24 августа 2011 года; и
(c) в соответствии со статьей 5 § 4 Конвенции об отсутствии оперативного рассмотрения апелляции заявителя на постановление о задержании от 24 августа 2010 года;
  1. Declaresthe следующие жалобы приемлемой:
а) жалоба в соответствии со статьей 3 Конвенции о содержании заявителя в металлической клетке в следственном изоляторе для целей его участия посредством видеосвязи в слушаниях, касающихся его содержания под стражей;
  1. B) жалоба в соответствии со статьей 5 § 4 Конвенции, касающаяся процессуальных недостатков при рассмотрении вопроса о задержании заявителя 24 августа 2010 года и 22 февраля 2011 года;
  2. Имело место нарушение статьи 3 Конвенции о счете заявителя в металлическую клетку в СИЗО для целей его участия, посредством видеосвязи, в ходе слушаний по поводу его задержания;
  3. В связи с тем, что при рассмотрении вопроса о задержании заявителя 24 августа 2010 года и 22 февраля 2011 года не было допущено нарушения статьи 5 § 4 Конвенции из-за процессуальных недостатков;
  4. Зацепки
(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, на которую решение становится окончательным в соответствии с статья 44 § 2 Конвенции, евро 950 (девятьсот пятьдесят евро), плюс любой налог который может быть начислен, в качестве компенсации морального вреда, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу на Дата урегулирования;
(б) что по истечении выше-упомянутые три месяца до урегулирования простые проценты подлежат уплате на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной учетной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта;
  1. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 17 апреля 2018 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента суда.
Председатель               Stephen Phillips
Секретарь                      Helena Jäderblom

 

 

||   Смотреть другие дела по Статье 3   ||

Leave a Reply