echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №25047/05 "Прянишников против России"

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Прянишников против России»
(Жалоба № 25047/05)
Решение
Страсбург
10 Сентября 2019
Это решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может подлежать редакционной правке.
В деле «Прянишников против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты в составе:
Vincent A. De Gaetano, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Branko Lubarda,
Alena Poláčková,судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь Секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 2 июля 2019 года,
Выносит следующее решение, принятое в этот день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№25047/05) поданной против Российской Федерации, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином России г-ном Сергеем Викторовичем Прянишниковым (“заявитель”) 15 июня 2005 года.
2. Заявителя представлял г-н А. Начинкин, адвокат, практикующий в Санкт-Петербурге. Российское правительство (“правительство”) было представлено г-ном Г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, что отказ в выдаче ему лицензии на воспроизведение фильма нарушил его свободу выражения мнений.
4. 27 августа 2009 года правительству было направлено уведомление о подаче заявления.
Факты
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1957 году и проживает в Санкт-Петербурге.
6. Заявитель является производителем. Ему принадлежат авторские права на более чем 1500 эротических фильмов. Фильмы были одобрены для публичного распространения Министерством культуры для зрителей старше восемнадцати лет, и заявитель имеет действительные сертификаты на их распространение. Он также снял фильм «Город Будущего», в котором содержалась его предвыборная программа на выборах губернатора Санкт-Петербурга в 2003 году.
7. В 2003 году заявитель обратился в Министерство печати, телерадиовещания и средств массовой информации (далее-Министерство печати) за лицензией на воспроизведение фильма.
8. 15 октября 2003 года Министерство печати отказало заявителю в выдаче лицензии. Он сослался на тот факт, что, согласно информации, представленной заместителем генерального прокурора, заявитель “участвовал в проведении следственных мероприятий в связи с незаконным производством, рекламой и распространением эротических и порнографических материалов и фильмов”, что является преступлением, предусмотренным статьей 242 Уголовного кодекса.
9. Заявитель обжаловал отказ в Арбитражном суде Москвы. В частности, он утверждал, что отказ нарушил его право заниматься предпринимательской деятельностью и его авторские права на фильмы. Он заявил, что фильмы были одобрены для распространения и что ему никогда не предъявлялось обвинение в распространении порнографии.
10. 20 мая 2004 года Арбитражный суд Москвы отклонил жалобу заявителя и оставил в силе решение от 15 октября 2003 года, сославшись на статью 9 Закона О лицензировании и статью 14 Закона О защите детей (см. пункты 17 и 27 ниже). Она установила, что это решение было законным и обоснованным. Он отметил, что заявителю никогда официально не предъявлялось обвинение в распространении порнографии и он был допрошен полицией только в качестве свидетеля. Однако по уголовному делу еще не было принято никакого решения, и “нельзя исключать, что [заявитель] участвовал в незаконном производстве порнографических фильмов с целью их распространения”. Поэтому для защиты несовершеннолетних от порнографических материалов ему пришлось отказать в выдаче лицензии.
11. 7 сентября 2004 года Девятый арбитражный апелляционный суд (далее-Апелляционный суд) оставил в силе решение по апелляции. Суд установил, что причастность заявителя к распространению порнографии была подтверждена материалами из интернета, содержащими предложения о продаже порнографической продукции.
12. 22 ноября 2004 года Федеральный арбитражный суд Московского округа (далее-Кассационный суд) оставил эти решения в силе, признав их законными. Он отметил, в частности, что в выдаче лицензии было отказано, поскольку заявитель “участвовал в проведении следственных мероприятий, связанных с незаконным производством порнографических материалов”. Заявитель отсутствовал на заседании.
13. 29 ноября 2004 года копия судебного решения была направлена заявителю. Поскольку заявитель его не получил, он обратился в Кассационный суд с просьбой направить его ему повторно. Он получил копию решения 18 апреля 2005 года.
14. По словам заявителя, обвинения в производстве и распространении порнографии были впоследствии сняты в связи с отсутствием состава преступления в его действиях, и прокуратура принесла официальные извинения за незаконное преследование.
II. Соответствующее внутреннее законодательство
A. Свобода Слова
15. Конституция Российской Федерации гарантирует свободу мысли и слова, свободу получения и распространения информации, свободу средств массовой информации. Он запрещает цензуру (Статья 29).
В. уголовная ответственность за распространение порнографии
16. Незаконное производство, распространение или реклама порнографических материалов или предметов, а также незаконная продажа публикаций, фильмов, видеофильмов, изображений или других объектов порнографического характера являются преступлениями, караемыми штрафом или лишением свободы на срок до двух лет (Статья 242 Уголовного кодекса, действовавшая в то время).
С. Защита от детей
17. Статья 14(1) Закона Российской Федерации “Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации” (№124-ФЗ от 24 июля 1998 года, действовавшего в настоящее время – далее «Закон О защите детей») предусматривает, что органы государственной власти Российской Федерации обязаны принимать меры по защите детей от информации, пропаганды и подстрекательства, наносящих вред их здоровью или нравственному и духовному развитию, таких, как, в частности, печатные материалы, аудио-и видеопродукция, пропагандирующие насилие и жестокость, порнографию, наркоманию или хулиганство.
D. авторские права, сертификаты на распространение и лицензия на воспроизведение фильмов
1. Авторское право
18. Автор имеет исключительное право использовать свое произведение любым способом, например, путем воспроизведения, распространения, импорта, публичного показа, публичного исполнения, вещания, в том числе по кабельным каналам, перевода и пересмотра (статьи 16(1) и (2) Закона Об авторском праве и смежных правах № 5351-I от 9 июля 1993 года, действовавшего в настоящее время – далее “Закон Об авторском праве”).
19. Авторами аудиовизуального произведения выступили режиссер, сценарист и композитор. После заключения договора на производство аудиовизуального продукта исключительное право на его воспроизведение, распространение, публичное исполнение, трансляцию или любое другое публичное показ было передано от авторов к производителю, если договором не предусмотрено иное (пункты 1 и 2 статьи 13 Закона об авторских правах).
2. Регистрация фильмов и прокатных удостоверений
20. В то же время регистрация фильмов регулировалась Постановлением Правительства № 396 от 28 апреля 1993 года о регистрации фильмов и контроле за их публичным распространением (далее — “постановление о регистрации фильмов”).
21. Все фильмы, предназначенные для публичного (коммерческого и некоммерческого) распространения или предназначенные для воспроизведения в целях продажи, показа в кинотеатрах или кинотеатрах, проката через видеотеки или пункты проката видеофильмов или трансляции по телевизионным или кабельным каналам, должны быть зарегистрированы в Министерстве культуры. Такая регистрация преследовала цель предотвращения незаконного использования и распространения фильмов на территории Российской Федерации.
22. Министерство культуры выдало прокатные удостоверения (прокатные удостоверения) на фильмы, которые были успешно зарегистрированы. В сертификате распределения указаны рекомендуемые возрастные ограничения.
23. Физические или юридические лица, владеющие авторскими правами на фильмы, могут продавать их для распространения в кинотеатры, культурные или образовательные центры, телевизионные продюсерские компании (включая кабельное телевидение) или другие коммерческие или некоммерческие организации, или делать копии с целью продажи фильмов или сдачи их в прокат, или распространять их через видеотеки или центры проката. Однако это стало возможным только после того, как фильмы были зарегистрированы и выданы прокатные удостоверения.
24. Министерство культуры может отказать в выдаче прокатного удостоверения, если соответствующий заявитель не соблюдал установленный порядок или в иных случаях, предусмотренных законом. Отказ может быть оспорен в суде.
25. Приказом Федерального агентства по культуре и кинематографии от 15 марта 2005 года № 112 утверждено Положение о возрастной классификации аудиовизуальной продукции. Постановление предусматривает, что в регистрации фильма может быть отказано, если фильм пропагандирует: войну; насилие или жестокость; расовое, этническое, религиозное или социальное превосходство, или ненависть; или порнографию. Он определяет порнографию как натуралистическое и детальное представление полового акта или детальное изображение обнаженных половых органов в процессе полового контакта, основной целью которого является вызвать сексуальное возбуждение у зрителя и которое не имеет художественной или образовательной цели, а также бесцельное изображение группового секса. Постановление также предусматривает, что изображение полового акта или других эротических сцен, а также сцен сексуального насилия и домогательств допускается в фильмах, классифицируемых как предназначенные для распространения только среди лиц в возрасте восемнадцати лет и старше, при условии, что эти сцены оправданы сюжетом и художественной целью фильма
3. Лицензия на воспроизведение фильма
26. Для воспроизведения (изготовления копий) аудиовизуальной продукции и аудиозаписей на всех видах носителей требовалась лицензия (статья 17 (86) Закона № 128-ФЗ от 8 августа 2001 года О лицензировании отдельных видов деятельности, действовавшего в настоящее время – далее “Закон О лицензировании”).
27. В выдаче лицензии может быть отказано, если соответствующая заявка содержит недостоверную или искаженную информацию, или если заявитель или принадлежащие ему или используемые им объекты не отвечают лицензионным требованиям и условиям. Отказ может быть оспорен в суде (статьи 9 (3) и (4) Закона О лицензировании).
28. Помимо технических требований к используемому оборудованию, лицензионные требования включали требование о наличии у заявителя документов, подтверждающих его право на воспроизведение аудиовизуальной продукции – таких как авторское соглашение или разрешение на воспроизведение от правообладателя, а также свидетельство о распространении (Постановление Правительства № 381 от 4 июня 2002 года О лицензировании воспроизведения (изготовления копий) аудиовизуальной продукции и аудиозаписей на всех видах носителей, действовавшее в настоящее время).
29. 4 мая 2008 года в раздел 17 (86) Закона О лицензировании были внесены поправки. В измененном разделе 17 (86) говорится, что лицам, обладающим авторскими правами на аудиовизуальную продукцию и аудиозаписи в соответствии с положениями Федерального закона или договором, не требуется лицензия на воспроизведение такого материала. 4 мая 2011 года закон О лицензировании был отменен и заменен законом № 99 ФЗ, в котором дословно воспроизводится измененный раздел 17(86) Закона О лицензировании (раздел 12(38) Закона № 99-ФЗ).
Прекращение уголовного производства
30. Уголовно-процессуальный кодекс 2001 года предусматривает, что лицо, которое было оправдано или в отношении которого было прекращено уголовное производство, имеет право на “реабилитацию” (реабилитация) (статья 134). Прокурор приносит официальное извинение реабилитированному лицу от имени государства (статья 136 § 1)
F. Вручение копии окончательного судебного решения
31. Копия решения Кассационного суда должна быть направлена сторонам в течение пяти дней с момента принятия решения (пункт 4 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса от 24 июля 2002 года).
III. Соответствующие материалы Совета Европы
32. Соответствующие выдержки из рекомендации Пункт 7 резолюции Комитета министров для государств-членов, касающийся принципов распространения видеограмм, содержащих насильственное, жестокое или порнографическое содержание (принят Комитетом министров 27 апреля 1989 года на 425-м заседании заместителей министров), гласил:
«Нижеследующие принципы призваны помочь государствам-членам в активизации их действий в отношении видеограмм, содержащих насильственное, жестокое или порнографическое содержание, а также тех, которые поощряют злоупотребление наркотиками, в частности в целях защиты несовершеннолетних. Их следует рассматривать в качестве дополнения к другим существующим правовым документам Совета Европы.
Эти принципы касаются, в частности, распространения видеограмм.
1. Системы распространения видеограмм
Государствам-членам следует:
— поощрять создание систем саморегуляции, или
— создание систем классификации и контроля видеограмм через соответствующие профессиональные сектора или государственные органы, или
— учреждать системы, сочетающие саморегулирование с системами классификации и контроля, или любые другие системы, совместимые с национальным законодательством.
Во всех случаях государства-члены по-прежнему могут свободно применять уголовное право и сдерживающие финансовые и фискальные меры.

3. Системы классификации и управления
3.1. Государствам-членам следует поощрять создание систем классификации и контроля видеограмм соответствующими профессиональными секторами в рамках систем саморегулирования или через государственные органы. Такие системы могут быть реализованы либо до, либо после распространения видеограмм.

3.3. Системы классификации и контроля должны предусматривать либо выдачу сертификата на бесплатное распространение, либо разрешение на ограниченное распространение с указанием условий распространения видеограммы, либо, возможно, прямой запрет.
3.4. В соответствии с системой классификации и контроля возраст населения, которому может быть передана видеограмма, определяется в соответствии с национальными критериями.
3.5. Регистрируются все засекреченные видеограммы и их материальные носители(видеокассеты, видеодиски и др.) должны четко и постоянно демонстрировать классификацию видеограмм и публику, для которой они предназначены. В случае материальных носителей, содержащих несколько видеограмм, государства-члены принимают меры для применения наиболее ограничительной классификации.
3.6. Когда процедура классификации видеофильмов отделена от процедуры классификации кинематографических фильмов, государства-члены должны искать согласованность между ними, насколько это возможно, но с учетом различий между этими двумя средствами массовой информации.
3.7. В рамках системы классификации и контроля следует предусмотреть упрощенные процедуры или освобождение от процедур в отношении определенных видов программ, таких, как материалы, имеющие образовательную, религиозную или информационную цель. Эти исключения не должны распространяться на программы, содержащие чрезмерно порнографическое или насильственное содержание.
3.8. Контроль за распространением видеограмм распространяется как на видеограммы национального производства, так и на импортированные видеограммы.

6. Применение уголовного права
В сочетании с применением систем классификации и контроля, параллельно или независимо от них, или в качестве альтернативы таким системам государствам-членам следует рассмотреть вопрос о том, является ли применение их уголовного законодательства в отношении видеограмм эффективным в решении проблемы видеограмм, содержащих насильственное, жестокое или порнографическое содержание, а также тех, которые поощряют злоупотребление наркотиками.”
Закон
I. предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
33. Заявитель жаловался на отказ в выдаче ему лицензии на воспроизведение фильма. Он сослался на статью 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своих мнений, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства государственных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам требовать лицензирования вещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, поскольку оно несет с собой обязанности и ответственность, может подлежать таким формальностям, условиям, ограничениям или наказаниям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для защиты здоровья или нравственности, для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти.”
A. Доводы сторон
1. Заявитель
34. Заявитель утверждал, что отказ в выдаче ему лицензии на воспроизведение фильма нарушил его право на свободу выражения мнений. Это вмешательство было незаконным, не преследовало никакой законной цели и было неоправданным. Национальные решения, отказывающие ему в выдаче лицензии на воспроизведение фильмов, не содержали никаких доказательств того, что он когда-либо распространял порнографию. Национальные суды полагались на информацию с неуказанных веб-сайтов, полученную ими proprio motu в отсутствие запроса от сторон. Они не проверили эту информацию и не произвели никакой оценки.
35. Заявитель также утверждал, что он никогда не был осужден за производство или распространение порнографии. Обвинения против него были сняты за отсутствие состава преступления в его действиях, и прокуратура принесла официальные извинения за незаконное преследование. Заявитель утверждал, что он никогда не распространял порнографические видеоролики, и настаивал на том, что у него были необходимые сертификаты на распространение всех видеороликов, которыми он владел и намеревался распространять. Поэтому Министерство культуры подтвердило, что они не являются порнографическими или иными незаконными. Однако отказ в выдаче лицензии на воспроизведение фильма лишил его возможности копировать и распространять эти видеофильмы.
36. Наконец, заявитель утверждал, что необоснованная и, следовательно, гипотетическая возможность распространения им порнографических видеороликов в какой-то момент в будущем не может служить законным основанием для отказа в выдаче ему лицензии на воспроизведение фильма.
2. Правительство
37. Правительство признало, что отказ в выдаче заявителю лицензии на воспроизведение фильма нарушил его право на свободу выражения мнений. Это вмешательство было основано на четких и предсказуемых правовых положениях. В частности, раздел 9 Закона О лицензировании предусматривает, что в выдаче лицензии на воспроизведение фильма может быть отказано, если воспроизведение является незаконным (см. пункт 27 выше). Национальные суды пришли к выводу, что распространенные заявителем видеозаписи являются порнографическими и поэтому могут нанести вред здоровью и правам граждан.
38. Правительство сообщило, что пункт 1 статьи 10 Конвенции прямо разрешает лицензирование предприятий эфирного вещания, телевидения и кино. Лицензирование кинопроизводства является мерой государственного регулирования, направленной на предотвращение распространения информации и идей, считающихся несовместимыми с уважением свободы мысли, совести и религии других лиц (см. Отто-Премингер-институт против Австрии, 20 сентября 1994 года, Серия А № 295 а). Порнографические видеоролики, подготовленные и распространенные заявителем, подпадают под категорию такой информации. Производство и распространение порнографии в России является уголовным преступлением. Кроме того, в соответствии с Конвенцией о борьбе с распространением и оборотом непристойных изданий 1923 года Россия обязана была наказывать производство, распространение, публичное показывание и наем порнографических материалов. Правительство также сослалось на рекомендацию№. R (89) 7 Комитета министров Совета Европы государствам-членам относительно принципов распространения видеограмм, содержащих насильственное, жестокое или порнографическое содержание, которые они истолковали как требующие полного запрещения порнографических видеороликов (пункт 3.3, см. пункт 32 выше).
39. Правительство далее утверждало, что вмешательство преследовало законные цели защиты нравственности и прав других лиц, в частности защиты детей от доступа к порнографическим материалам. Кроме того, это было необходимо в демократическом обществе по следующим причинам. Ранее заявителю неоднократно выдавались лицензии на воспроизведение фильмов. Однако в данном случае было установлено, что фильм, который он намеревался распространять, был явно порнографическим. Если бы этот фильм был распространен, он не подлежал бы никакому контролю со стороны властей и мог бы быть просмотрен детьми (см. Hoare V. The United Kingdom, no.31211/96, Commission decision of 2 July 1997). Национальные суды пришли к выводу, что существуют соответствующие и достаточные основания для запрещения распространения фильма, и в обязанности суда не входит оспаривать этот вывод. Кроме того, в то время заявитель был вовлечен в уголовное расследование, связанное с производством порнографии. Поэтому ограничение его свободы выражения мнений было оправдано.
40. Правительство также отметило, что с тех пор внутреннее законодательство было изменено, поэтому владельцу аудиовизуальной продукции больше не требуется получать лицензию на воспроизведение фильмов, чтобы иметь возможность воспроизводить и распространять их. Таким образом, заявителю больше не препятствовали воспроизводить и распространять принадлежащие ему фильмы, хотя у него и не было лицензии на воспроизведение фильмов. Таким образом, он утратил статус жертвы.
41. Наконец, правительство заявило, что заявитель не представил никаких документов, подтверждающих, что прокуратура извинилась перед ним за незаконное преследование. Поэтому он попытался ввести суд в заблуждение по вопросу, который имеет важное значение для надлежащего решения дела (они ссылались на дело Сармин и Сармина против России (дек.), № 58830/00, 22 ноября 2005 года).
B. Оценка суда
1. Приемлемость
а) предполагаемое злоупотребление правом на индивидуальное обращение
42. Суд вновь заявляет, что в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции заявление может быть отклонено как злоупотребление правом на индивидуальное обращение, если, среди прочего, оно было заведомо основано на неправде. Представление неполной и, следовательно, вводящей в заблуждение информации может также представлять собой злоупотребление правом на подачу заявления, особенно если эта информация касается самой сути дела и не было представлено достаточных объяснений в связи с нераскрытием этой информации. То же самое относится и к тем случаям, когда в ходе разбирательства в суде произошли новые важные события и когда, несмотря на прямое требование сделать это в соответствии с правилом 47 § 7 (прежнее правило 47 § 6) Регламента суда, заявитель не раскрыл суду эту информацию, тем самым лишив его возможности вынести решение по делу с полным знанием фактов. Однако даже в таких случаях намерение заявителя ввести суд в заблуждение всегда должно быть установлено с достаточной определенностью (см. Gross V. Switzerland [GC], no.67810/10, § 28, ECHR 2014, с дополнительными ссылками).
43. Суд отмечает, что уголовное дело против заявителя было возбуждено после установления обстоятельств данного дела. Правительство не отрицало, что в конечном итоге они были сняты, оно лишь оспорило утверждение заявителя о том, что прокурор извинился за незаконное преследование. Однако внутреннее законодательство требует, чтобы прокурор принес извинения в случае прекращения уголовного преследования (см. пункт 30 выше). Тот факт, что заявитель не представил копию официального извинения, по-видимому, объясняется простым упущением, а не намерением ввести суд в заблуждение. В любом случае национальные суды в своих решениях, касающихся лицензии на воспроизведение, не ссылались на уголовные обвинения, выдвинутые против заявителя, четко отмечая, что в то время заявителю не было предъявлено никаких официальных обвинений в совершении уголовных преступлений. Из этого следует, что информация о развитии уголовного производства по фактам настоящего дела не является существенной для решения дела.
44. Из вышеизложенного суд заключает, что нет оснований полагать, что заявитель представил недостоверную информацию, касающуюся самой сути дела, с намерением ввести суд в заблуждение и тем самым злоупотребил своим правом на индивидуальное ходатайство. С учетом вышеизложенных соображений суд отклоняет просьбу правительства о признании заявления неприемлемым в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции в качестве злоупотребления правом на подачу заявления.
b) статус жертвы
45. Поскольку правительство утверждало, что заявитель утратил статус жертвы вследствие изменения внутреннего законодательства, суд вновь заявляет, что решение или мера, благоприятствующие заявителю, в принципе не являются достаточными для лишения его статуса “жертвы”, если только национальные власти не признали, прямо или по существу, и затем не предоставили возмещение за нарушение Конвенции (см., например, Amuur V. France, 25 июня 1996 года, § 36, Reports of Decidations and Decisions 1996-III; Dalban V. Romania [GC], no. 28114/95, § 44, ECHR 1999).-VI; и Константин Маркин В. Россия [ГК], № 30078/06, § 82, ЕСПЧ 2012 (выдержки)).
46. В данном случае национальные власти прямо не признали нарушения статьи 10 Конвенции в ходе внутреннего разбирательства или в ходе Страсбургского разбирательства. Изменение во внутреннем законодательстве также не может толковаться как признание по существу того факта, что право заявителя на свободу выражения мнений было нарушено. Кроме того, изменение закона произошло более чем через четыре года после отказа в выдаче лицензии на воспроизведение заявителю и никоим образом не было связано с настоящим делом.
47. В отсутствие признания национальными властями факта нарушения прав заявителя в соответствии с Конвенцией суд считает, что для целей статьи 34 Конвенции он может утверждать, что является жертвой предполагаемого нарушения права на свободу выражения мнений.
с) заключение о приемлемости
48. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3, а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
2. Оценка суда
а) общие принципы
49. Суд ссылается на повторное изложение своих общих принципов, касающихся свободы выражения мнений, в недавнем деле Большой Палаты Меджлиса Исламске Зайеднице Брчко и других против Боснии и Герцеговины [GC], № 17224/11, § 75, 27 июня 2017 года.
50. Суд далее вновь заявляет, что свобода выражения мнений включает свободу художественного выражения, в частности свободу получать и распространять информацию и идеи, что дает возможность принимать участие в публичном обмене культурной, политической и социальной информацией и идеями всех видов. Те, кто создает, исполняет, распространяет или экспонирует произведения искусства, вносят свой вклад в обмен идеями и мнениями, который имеет важное значение для демократического общества. Отсюда вытекает обязательство государства не посягать необоснованно на их свободу выражения мнений (см. Müller and Others v. Швейцария, 24 мая 1988 года, § § 27 и 33, серия А № 133, и Kaos GL против Турции, № 4982/07, § 47, 22 ноября 2016 года).
51. Однако художники и те, кто пропагандирует их творчество, безусловно, не застрахованы от возможности ограничений, предусмотренных в пункте 2 статьи 10 Конвенции. В соответствии с четко сформулированными положениями этого пункта тот, кто осуществляет свою свободу выражения мнений, берет на себя “обязанности и ответственность”, и объем этих обязанностей и ответственности будет зависеть от его положения и используемых им средств (см. Vereinigung Bildender Künstler V. Austria, no. 68354/01, § 26, 25 января 2007 года и Akdaş V.Turkey, no. 41056/04, § 26, 16 февраля 2010 года).
52. Суд также принимает во внимание, что в соответствии с третьим предложением пункта 1 статьи 10 государствам разрешается регулировать с помощью системы лицензирования порядок организации вещательных, телевизионных или кинокомпаний на своей территории, особенно в их технических аспектах. Выдача лицензии может также обусловливаться такими вопросами, как характер и цели вещательного, телевизионного или кинематографического предприятия, его потенциальная аудитория на национальном, региональном или местном уровне, права и потребности конкретной аудитории и обязательства, вытекающие из международно-правовых документов. Это может привести к вмешательствам, цели которых будут законными согласно третьему предложению пункта 1, даже если они могут не соответствовать ни одной из целей, изложенных в пункте 2. Однако, совместимость такого вмешательства должна оцениваться в свете требований пункта 2 (см., mutatis mutandis, и Демут V. Швейцария, нет. 38743/97, § 33, ЕСПЧ 2002 ІХ; Мелтекс ЛТД и Мовсесян против Армении, нет. 32283/04, § 76, 17 июня 2008; и Centro Эуропа 7 С. Р. л. и Ди Стефано В. Италия [ГК], нет. 38433/09, § 139, ЕСПЧ 2012).
53. Наконец, что касается защиты морали, то в правовых и социальных порядках Договаривающихся Государств невозможно найти единой европейской концепции морали. Взгляд на требования морали меняется время от времени и от места к месту, особенно в нашу эпоху, характеризующуюся далеко идущей эволюцией мнений по этому вопросу. В силу своего прямого и постоянного контакта с жизненными силами своих стран государственные органы в принципе находятся в лучшем положении, чем международный судья, чтобы дать заключение о точном содержании этих требований, а также о “необходимости” “ограничения” или “наказания”, предназначенного для удовлетворения этих требований (см. Müller and Others, процитированный выше, § 35, и Kaos GL, процитированный выше, § 49).
(B) применение к настоящему делу
54. Стороны не оспаривали тот факт, что отказ в выдаче заявителю лицензии на воспроизведение фильма представлял собой вмешательство в его право на свободу выражения мнений. Действительно, заявителю принадлежат авторские права на более чем 1500 эротических фильмов. У него есть действующие сертификаты дистрибуции для всех из них, поэтому они были одобрены компетентными органами для публичного распространения в России. Однако в соответствии с внутренним законодательством, действовавшим в то время, заявителю требовалась лицензия на воспроизведение фильмов, чтобы иметь возможность делать копии этих фильмов с целью их продажи, трансляции или распространения в кинотеатрах, видеотеках или пунктах проката видеофильмов. Таким образом, без такой лицензии заявитель де-факто не мог их распространять. Учитывая, что конвенция призвана гарантировать права, которые являются практическими и эффективными, а не теоретическими и иллюзорными (см. Dvorski V.Croatia [GC], no. 25703/11, § 82, ЕСПЧ 2015, с дополнительными ссылками), суд не видит никаких оснований не соглашаться со сторонами в том, что отказ в выдаче лицензии на воспроизведение фильма представлял собой вмешательство в свободу выражения мнения заявителя (см., mutatis mutandis, дела об отказах в выдаче лицензий на вещание, такие как Meltex Ltd и Movsesyan, упомянутые выше, § 74, с дополнительными ссылками, и Centro Europa 7 S. r.l. и Di Stefano, упомянутые выше, § 136, с дополнительными ссылками).
55. У суда нет оснований сомневаться в том, что вмешательство было “предписано законом” – в частности, разделом 9 Закона О лицензировании в сочетании с разделом 14 Закона О защите детей – и “преследовало законные цели” для целей статьи 10 § 2: защита нравственности (см. Мюллер и другие, упомянутые выше, § 30 и Kaos GL, упомянутые выше, § 55) и прав других лиц, в частности детей. Остается определить, было ли вмешательство “необходимым в демократическом обществе».
56. Для того чтобы установить, была ли “необходимость” вмешательства убедительно продемонстрирована в настоящем деле, суд должен в основном учитывать доводы, выдвинутые национальными судами (см. Sapan V. Turkey, no.44102/04, § 37, 8 June 2010, и Kaos GL, упомянутый выше, § 57). Единственная причина, по которой национальные суды отказали в выдаче лицензии на воспроизведение в данном случае, заключалась в том, что заявитель мог производить или распространять порнографию. В обоснование подозрения в отношении заявителя национальные суды ссылались на следующие основания: (i) ссылаясь на продолжающееся уголовное расследование, в ходе которого заявитель был допрошен в качестве свидетеля, Арбитражный суд Москвы установил, что » не исключено, что [заявитель] участвовал в незаконном производстве порнографических фильмов с целью их распространения «(см. пункт 10 выше); (ii) Апелляционный суд сослался на (неуказанный) материал из интернета, содержащий предложения о продаже порнографической продукции (см. пункт 11 выше); и (iii) Кассационный суд отметил, что заявитель “участвовал в проведении следственных действий в связи с незаконным производством порнографических материалов” (см. пункт 12 выше). В решениях национальных судов не содержалось каких-либо дополнительных подробностей или упоминаний каких-либо других фактов, подтверждающих подозрения в отношении заявителя.
57. В частности, в национальных судебных решениях отсутствуют указания на то, что какие-либо доказательства, подтверждающие подозрения в отношении заявителя, были рассмотрены в ходе судебного разбирательства. Хотя суды ссылались на продолжающееся уголовное расследование по факту незаконного производства и распространения порнографии, они не опирались ни на один документ из материалов уголовного дела, свидетельствующий о том, что заявитель подозревался в совершении этого преступления и дающий основания для такого подозрения. Действительно, национальные суды прямо отметили, что заявитель участвовал в следственных действиях в качестве свидетеля, а не подозреваемого.
58. Что касается материалов из интернета, содержащих предложения о продаже порнографических продуктов, упомянутых Апелляционным судом, то этот суд не дал никакого описания предлагаемых к продаже продуктов или каких-либо аргументов в отношении того, почему он считает их порнографическими. Он также не объяснил, почему он считает, что именно заявитель произвел или распространил эти продукты или опубликовал предложения.
59. Кроме того, в отношении аргумента правительства о том, что было установлено, что заявитель намеревался распространять явно порнографический фильм (см. пункт 39 выше), Суд отмечает, что они не предоставили никакой информации об этом фильме, такой как его название или дата производства, копия его или, по крайней мере, описание его содержания, национальное решение, устанавливающее, что он был порнографическим и объясняющее причины этого вывода, или какие-либо доказательства того, что заявитель произвел этот фильм или участвовал в его распространении. Решения национальных судов также не содержали ссылок на какой-либо конкретный порнографический фильм, который, как утверждало правительство, заявитель пытался распространять.
60. В этих обстоятельствах суд считает, что национальные решения – в той мере, в какой они основывались на подозрении относительно причастности заявителя к производству и распространению порнографии – основывались на предположениях, а не на обоснованных фактах. Таким образом, национальные суды не представили соответствующих и достаточных оснований для вывода о том, что заявитель производил или распространял порнографию.
61. Кроме того, хотя в своих решениях национальные суды кратко ссылались на необходимость защиты несовершеннолетних от порнографических материалов, из национальных решений не следует, что заявитель когда-либо подозревался в распространении порнографии среди детей. Действительно, в России в то время запрет на распространение порнографии не ограничивался несовершеннолетними, а распространялся на любую аудиторию. Недавно суд пришел к выводу, что даже временный запрет на распространение порнографического материала среди любой аудитории не был оправдан. Он постановил, что национальные власти могли бы применить менее ограничительную меру, например, запрет на продажу рассматриваемого материала лицам в возрасте до восемнадцати лет, обязательство продавать его со специальным покрытием с предупреждением, адресованным лицам в возрасте до восемнадцати лет, или обязательство продавать его только по подписке (см. Kaos GL, процитированный выше, § 61).
62. Наконец, суд отмечает, что отказ в выдаче лицензии на воспроизведение фильмов сделал невозможным распространение заявителем каких-либо фильмов, включая более 1500 фильмов, на которые компетентные органы выдали свидетельства о распространении после проверки того, что они не являются порнографическими или действительно любыми другими аудиовизуальными продуктами или аудиозаписями на любых носителях (см. пункт 26 выше). В тексте национальных постановлений отсутствуют доказательства того, что национальные суды взвесили влияние, которое отказ в выдаче лицензии на воспроизведение фильма оказал бы на способность заявителя распространять фильмы, на которые у него были свидетельства о распространении, или на его свободу выражения мнений в целом. Таким образом, национальные суды не признали, что в данном случае речь идет о коллизии между правом на свободу выражения мнений и необходимостью защиты общественной морали и прав других лиц, и не обеспечили сбалансированности между ними.
63. Суд считает, что такое далеко идущее ограничение свободы выражения мнения заявителя, лишающее его возможности распространять любые аудиовизуальные продукты или аудиозаписи среди любой аудитории, не может считаться оправданным. Поэтому между используемыми средствами и преследуемой целью не существует разумной пропорциональной связи.
64. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
65. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и, если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
66. Заявитель просил предоставить ему лицензию на воспроизведение фильма. Он не требовал возмещения материального или морального ущерба.
67. Правительство заявило, что деятельность заявителя больше не подпадает под действие лицензионных требований.
68. Суд отмечает, что национальное законодательство было изменено после фактов настоящего дела, поэтому заявителю больше не нужна лицензия на воспроизведение фильмов для распространения фильмов, на которые он владеет авторскими правами. Таким образом, ходатайство заявителя о выдаче лицензии на воспроизведение фильма в настоящее время является излишним.
69. В этих обстоятельствах суд не считает разумным или целесообразным выносить какое-либо решение в соответствии со статьей 41. В любом случае любое решение об общих или индивидуальных мерах, подлежащих применению в данном случае, должно оставаться в компетенции Комитета министров, выполняющего свои надзорные функции в соответствии со статьей 46 Конвенции.
По этим причинам суд единогласно:
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
3. Отклоняет требование заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 10 сентября 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
В соответствии со статьей 45 § 2 Конвенции и правилом 74 § 2 Регламента Суда отдельные мнения судей Пинто де Альбукерке и Дедова прилагаются к настоящему решению.
V.D.G.
J.S.P.
Совпадающее мнение судьи Пинто Де Альбукерке
I. Введение 1
II. Российская правовая база по порнографии 2
III. европейская судебная практика по порнографии 3
ИЖ. Международно-правовых рамок порнографии 5
V. запрещение порнографии в сравнительном праве 9
VI. Международный призыв к совместному регулированию вредного интернет-контента 10
VII. позитивное обязательство государства защищать детей от порнографии 12
Раздел VIII. Позитивное обязательство государства запретить экстремальной порнографии 13
ІХ. Заключение 15
I. Введение
1. Я согласен с выводом о несоразмерном вмешательстве в права заявителя в соответствии со статьей 10 Европейской конвенции о правах человека (“Конвенция”). Однако я хотел бы остановиться на трех отдельных вопросах, которые заслуживают дальнейшего внимания.
2. Во-первых, палата не рассмотрела непосредственно вопрос о том, является ли криминализация производства и распространения порнографии в любой форме и для любой аудитории допустимой в соответствии с Конвенцией, несмотря на то, что этот вопрос был конкретно поднят государством-ответчиком. Действительно, палата проигнорировала утверждение российского правительства о том, что они сталкиваются с противоречивыми международными обязательствами в отношении порнографии.
Во-вторых, палата не разъяснила обязанность государства защищать детей от порнографии. В частности, в нем не рассматривался вопрос, поднятый в замечаниях правительства и в ходе внутреннего разбирательства, о том, требует ли конвенция от Договаривающихся Сторон запрещать распространение порнографии среди детей и наказывать за это. И здесь опять-таки доводы российского правительства остались без внимания.
В-третьих, я считаю особенно своевременным, чтобы суд рассмотрел вопрос о порнографии, в том числе порнографии для потребления взрослыми, в принципиальном порядке, в свете нового импульса, который был придан работе Совета Европы в области насилия в отношении женщин Конвенцией Совета Европы о предупреждении насилия в отношении женщин и борьбе с ним. Стамбульская конвенция требует от государств-участников реагировать на такое явление, как насилие в отношении женщин, на основе целостного подхода, который обязательно предполагает учет особо негативных последствий насилия и экстремальной порнографии для женщин.
II. Российская правовая база в области порнографии
3. На момент установления фактов Статья 242 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривала, что незаконное производство, распространение или реклама порнографических материалов или предметов, а также незаконная продажа изданий, фильмов, видеофильмов, изображений или иных объектов порнографического характера являются преступлениями, караемыми штрафом или лишением свободы на срок до двух лет.
4. В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 28 апреля 1993 года № 396 распространение фильма зависит от выдачи свидетельства о его распространении Министерством культуры Российской Федерации, которое уполномочено проверять, содержит ли аудиовизуальный материал какой-либо элемент, подлежащий уголовной ответственности в Российской Федерации, например, порнографию. 15 марта 2005 года Федеральное агентство по культуре и кинематографии утвердило Положение о возрастной классификации аудиовизуальной продукции, которое предусматривает, что в регистрации фильма может быть отказано, если фильм пропагандирует порнографию. Порнография определяется как натуралистическое и детальное изображение полового акта или детальное изображение обнаженных половых органов в процессе полового контакта, основной целью которого является вызвать сексуальное возбуждение у зрителя и “не имеющее художественной или образовательной цели”, а также “бесцельное” изображение группового секса.
5. Кроме того, в постановлении 2005 года проводится различие между эротическими и порнографическими фильмами, что существенно влияет на объем материалов, подпадающих под вышеупомянутый общий запрет. Согласно вышеупомянутому постановлению от 15 марта 2005 года, изображения полового акта или “других эротических сцен”, а также сцен сексуального насилия и домогательств могут быть допустимыми формами художественного выражения в фильмах для распространения только среди лиц в возрасте 18 лет и старше “при условии, что эти сцены оправданы сюжетом и художественной целью фильма”. В соответствии с этим положением российское государство имеет значительную свободу действий для тщательного взвешивания различных интересов и прав, в том числе свободы выражения мнений и художественного творчества, охраняемых статьей 10 Конвенции, и права на образование, охраняемого статьей 3 Протокола № 1.
6. Федеральным законом от 29 февраля 2012 года № 14-ФЗ в статью 242 УК РФ (Незаконное изготовление и распространение порнографических материалов или предметов) внесены следующие изменения:
«1. Незаконное изготовление и / или перемещение через государственную границу Российской Федерации в целях распространения, публичной демонстрации или рекламы,
распространение, публичная демонстрация или реклама порнографических материалов или предметов наказываются штрафом …
2. Распространение, публичная демонстрация или реклама порнографических материалов или предметов несовершеннолетним, либо вовлечение несовершеннолетних в распространение порнографических материалов, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, наказываются …”
Этим же законом внесены изменения в статью 242.1 УК РФ (Изготовление и распространение материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних) и статью 242.2 (Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов).
III. Европейская прецедентная практика в отношении порнографии
7. В деле Хоар против Соединенного Королевства Европейская Комиссия по правам человека сочла, что осуждение заявителя за публикацию непристойных произведений было соразмерно преследуемой законной цели, поскольку непристойные видеокассеты распространялись среди ограниченного круга зрителей, но дальнейший контроль над ними отсутствовал, а официальные каналы сертификации видеозаписей не использовались. Комиссия также отметила, что не было предъявлено никаких претензий в отношении каких-либо художественных достоинств видеокассет заявителя: в этой степени дело отличается от случаев, когда заявитель утверждал, что художественные соображения должны преобладать над основаниями для защиты.
8. В деле Уингроув против Соединенного Королевства и Отто-Премингер-институт против Австрии, оба из которых приводятся в сносках, суд признал, что уважение религиозных чувств верующих может побудить государство на законных основаниях ограничить публикацию провокационных изображений бога или лиц и объектов религиозного почитания, таких как лица Иисуса Христа и Девы Марии и сочинения Святой Терезы Авильской . В И. А. В. В Турции суд постановил, что верующие мусульмане могут на законных основаниях чувствовать себя объектом необоснованных и оскорбительных нападок посредством следующих отрывков: “некоторые из этих слов были, кроме того, вдохновлены в порыве ликования в объятиях Айши. … Посланник Божий нарушил свой пост половым актом, после обеда и перед молитвой. Мухаммад не запрещал половые сношения с мертвым человеком или живым животным.» Таким образом, осуждение заявителя было удовлетворено насущной социальной необходимостью, поскольку данная книга содержала оскорбительные нападки на религию, в частности ислам, и оскорбляла религиозные чувства.
9. В деле Мюллера и других Суд не счел необоснованным мнение швейцарских судов о том, что оспариваемые картины, с их акцентом на сексуальность в некоторых ее самых грубых формах, были “способны грубо оскорбить чувство сексуальной пристойности лиц обычной чувствительности” и что поэтому заявители должны быть осуждены (в соответствии со статьей 204 § 1 швейцарского Уголовного кодекса) за публикацию непристойных материалов. Она установила, что рассматриваемые картины изображают сексуальные отношения, особенно между мужчинами и животными, в грубой форме и что широкая публика имеет к ним свободный доступ, поскольку организаторы выставки не ввели никакой платы за вход и никаких возрастных ограничений.
10. Совсем недавно суд проявил большую симпатию к защитникам порнографии, когда заявил, что даже временный запрет на распространение части порнографического материала для любой аудитории не оправдан. Суд постановил, что национальные власти должны были ограничить свое вмешательство защитой лиц в возрасте до 18 лет, установив запрет на продажу соответствующих материалов этим лицам или обязав продавать их только по подписке.
11. Таким образом, можно сделать вывод о том, что запрещение и наказание за производство порнографии с участием взрослых, хранение порнографии взрослыми и распространение порнографии среди взрослых в принципе недопустимы в соответствии с Конвенцией. Согласно нынешнему состоянию судебной практики, религиозные убеждения верующих и уязвимость детей являются единственными законными основаниями для ограничения свободы взрослых производить, владеть и распространять порнографические материалы и контент.
12. Подводя итог, можно выделить три основные черты нынешней судебной практики Суда в отношении порнографии:
1. защита детей (несовершеннолетних и несовершеннолетних в возрасте до 18 лет) от порнографических материалов и контента;
2. защита верующих от порнографических материалов и контента с оскорбительными изображениями Бога или лиц и объектов религиозного почитания;
3. защита свободы выбора взрослых в отношении всех других порнографических материалов и контента, которые не ущемляют права двух упомянутых выше групп лиц.
IV. Международно-правовые рамки в отношении порнографии
13. Обосновывая строгий запрет порнографии, Российская Федерация опиралась на Конвенцию о борьбе с распространением и оборотом непристойных изданий 1923 года (“Конвенция 1923 года”), которая до сих пор действует во многих европейских странах. Статья 1 этой Конвенции предусматривает:
«Высокие Договаривающиеся стороны соглашаются принять все меры для выявления, судебного преследования и наказания любого лица, причастного к совершению любого из следующих преступлений, и соответственно соглашаются с тем, что это является наказуемым преступлением:
(1) в целях или посредством торговли, или для распространения или публичной выставки производить или иметь во владении непристойные произведения, рисунки, гравюры, картины, печатные материалы, картины, плакаты, эмблемы, фотографии, кинематографические фильмы или любые другие непристойные предметы;
(2) для вышеуказанных целей ввозить, перевозить или вывозить, или заставлять ввозить, перевозить или вывозить любые из указанных непристойных предметов или вещей, или каким-либо образом вводить их в оборот;
(3) вести или принимать участие в бизнесе, будь то публичном или частном, связанном с любым из указанных непристойных вопросов или вещей, или заниматься указанными вопросами или вещами каким-либо образом, или распространять их, или выставлять их публично, или делать бизнес по их предоставлению;
(4) рекламировать или сообщать любыми средствами, с целью содействия в упомянутом наказуемом обороте или торговле, что лицо участвует в любом из вышеупомянутых наказуемых деяний, или рекламировать или сообщать, как или у кого могут быть приобретены упомянутые непристойные предметы или вещи прямо, или косвенно.”
14. Эта запретительная позиция международного права была подкреплена общей рекомендацией № 19 Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин о насилии в отношении женщин, в которой была достаточно четко отмечена взаимосвязь между порнографией и насилием по признаку пола:
«11. Традиционные представления, согласно которым женщины считаются подчиненными мужчинам или выполняющими стереотипные роли, увековечивают широко распространенную практику, связанную с насилием или принуждением, такую, как насилие в семье и жестокое обращение, принудительный брак, смерть от приданого, нападения с применением кислоты и обрезание женщин. Такие предрассудки и практика могут оправдывать насилие по признаку пола в качестве одной из форм защиты или контроля над женщинами. Последствия такого насилия для физической и психической неприкосновенности женщин заключаются в том, что они лишаются возможности в равной мере пользоваться правами человека и основными свободами, осуществлять их и знать о них. Хотя в настоящем замечании речь идет главным образом о фактическом или угрожаемом насилии, основополагающие последствия этих форм насилия по признаку пола способствуют сохранению за женщинами подчиненных ролей и способствуют их низкому уровню участия в политической жизни и их более низкому уровню образования, квалификации и возможностей для работы.
12. Такое отношение также способствует распространению порнографии и изображению, и другой коммерческой эксплуатации женщин в качестве сексуальных объектов, а не отдельных лиц. Это в свою очередь способствует гендерному насилию.”
В последнее время комитет Организации Объединенных Наций по правам человека высказался еще более недвусмысленно, требуя от государств ограничить публикацию и распространение порнографии:
«Поскольку публикация и распространение непристойных и порнографических материалов, в которых женщины и девочки изображаются в качестве объектов насилия или унижающего достоинство, или бесчеловечного обращения, вероятно, будет способствовать такому обращению с женщинами и девочками, государствам-участникам следует представлять информацию о правовых мерах по ограничению публикации или распространения таких материалов.”
В этой связи палата не приняла к сведению существование коллизионных норм международного права в соответствующее время и по сей день. Это раскрывает вопрос более широкого значения, поскольку очевидно, что нынешняя судебная практика суда противоречит обязательствам, вытекающим из Конвенции 1923 года. В то время как Конвенция 1923 года обязывает Договаривающиеся Стороны криминализировать все формы порнографии (“непристойные вещи или вещи”), прецедентное право суда по порнографии отвергает такое строгое вмешательство. Для суда, безопасного для дела о порнографических материалах и содержании с оскорбительными изображениями Бога или лиц и объектов религиозного почитания и порнографических материалах, и содержании, распространяемых среди детей, производство, хранение и распространение — порнографии-это, в общем, вопрос с моральными контурами, относящийся к сфере автономии каждого отдельного взрослого, а не вопрос, требующий ответа государства, не говоря уже об ответе уголовно-правового характера.
15. При обосновании внутреннего запрета порнографических видеофильмов Российская Федерация также опиралась на рекомендацию Комитета министров Совета Европы No. R (89) 7 О принципах распространения видеограмм, содержащих насильственное, жестокое или порнографическое содержание. Хотя преамбулы к рекомендации нет. R (89) прямо заявляет о своей приверженности праву на свободу выражения мнений в соответствии со статьей 10 Конвенции, которая должна предусматривать тщательное установление баланса между вмешательством и преследуемой целью, при этом крайне важно уделять пристальное внимание формулировке текста рекомендации № 2. R (89) 7, которая фактически призвала “государства-члены [рассмотреть] вопрос о том, является ли применение их уголовного законодательства в отношении видеограмм эффективным в решении проблемы видеограмм, содержащих насильственное, жестокое или порнографическое содержание…”.
16. Кроме того, в резолюции 1835 (2011) Парламентской ассамблеи содержится призыв к государствам-членам:
«…установить обязательство для компаний представлять все аудиовизуальные произведения для классификации до коммерческого распространения; в соответствующих случаях усилить санкции за несоблюдение обязательства представлять аудиовизуальные произведения для классификации в соответствующий орган и санкции за распространение таких материалов без классификации; оценить воздействие существующих законов и правил, применимых к насильственной и экстремальной порнографии, и пересмотреть их, если это необходимо, с учетом возможности: введения специального законодательства для криминализации производства и распространения насильственной и экстремальной порнографии; криминализации владения насильственной и экстремальной порнографией, в том числе для личного использования …”.
Что касается защиты несовершеннолетних, то Ассамблея призвала государства-члены:
«…ввести и обеспечить применение адекватных санкций за продажу порнографических материалов несовершеннолетним; обеспечить применение адекватных санкций за нарушение запрета на то, чтобы взрослые изображались как несовершеннолетние; ввести обязательную классификацию всех видеоигр, включая порнографические и Жестокие игры, и обеспечить их продажу и
распределение обусловлено получением разрешения от соответствующего классификационного органа ….
Эти рекомендации были сделаны исходя из того, что:
«Насильственная и экстремальная порнография-это прежде всего угроза достоинству женщин, которые составляют подавляющее большинство жертв изображенных актов насилия. Во-вторых, нормализация порнографией этих актов способствует созданию условий, в которых насилие считается приемлемым, что сказывается на стандартах толерантности общества. Точно так же нельзя недооценивать опасность подражания. Жестокая и экстремальная порнография дегуманизирует женщин и превращает их в сексуальные объекты, которые вынуждены испытывать насилие с единственной целью сексуального возбуждения. Несколько случаев преступлений, совершенных мужчинами, пристрастившимися к экстремальной порнографии, демонстрируют риск того, что некоторые зрители могут быть побуждены к осуществлению своих преступных фантазий.”
Совсем недавно этот вопрос был вновь поставлен на первое место в политической повестке дня в рамках Стратегии Совета Европы по вопросам гендерного равенства на 2018-2023 годы. В этом похвальном стратегическом документе Совет Европы описывает нынешнюю ситуацию следующим образом:
«Насильственный и унижающий достоинство контент в интернете, в том числе порнография, нормализация сексуального насилия, включая изнасилование, укрепляют идею подчиненной роли женщин и способствуют обращению с женщинами как с подчиненными членами семьи и общества. Они подпитывают насилие в отношении женщин, сексистские высказывания ненависти в адрес женщин, особенно феминисток, и способствуют сохранению и укреплению гендерных стереотипов и сексизма.”
Учитывая этот неблагоприятный контекст для гендерного равенства, Совет Европы включил борьбу с насильственной и унижающей достоинство порнографией в состав » стратегической цели 1: предотвращение и борьба с гендерными стереотипами и сексизмом”:
«Действия Совета Европы в этой области будут направлены на: … налаживание партнерских отношений с соответствующими заинтересованными сторонами для пресечения насильственной и унижающей достоинство порнографии в интернете, учитывая ее негативное влияние на гендерные отношения, вредную сексуальную практику и принуждение …”
Эта стратегическая цель соответствует чрезвычайному вкладу Комитета министров и Парламентской ассамблеи в обеспечение гендерного равенства посредством рекомендаций и резолюций, охватывающих широкий круг вопросов, включая борьбу с дискриминацией по признаку пола, ликвидацию сексистских формулировок, защиту женщин от насилия, обеспечение сбалансированного участия женщин и мужчин в принятии политических и государственных решений, учет гендерной проблематики в образовании, спорте, средствах массовой информации и аудиовизуальном секторе, обеспечение стандартов и механизмов обеспечения гендерного равенства, защита и поощрение прав женщин и девочек-инвалидов и обеспечение гендерного равенства в средствах массовой информации .
V. Запрещение порнографии в сравнительном праве
17. В настоящее время двадцать государств-членов Совета Европы, включая Россию, связаны Конвенцией 1923 года, все из которых сталкиваются с дилеммой противоречивых международно-правовых обязательств, как описано выше. Нынешняя разрешительная судебная практика суда противоречит широкой криминализации производства, распространения, публичного показа и найма порнографических материалов в соответствии с Конвенцией 1923 года. Сравнительное правоведение показывает, что суд изолирован в своей разрешительной позиции.
18. В Англии, например, статьи 63-67 закона об уголовном правосудии и иммиграции 2008 года криминализируют хранение экстремальной порнографии, когда выполняются три требования: Во – первых, изображение должно быть порнографическим-то есть оно должно вызывать сексуальное возбуждение; во-вторых, оно должно быть грубо оскорбительным или отвратительным; и в-третьих, оно должно изображать явным и реалистичным образом скотство, некрофилию, угрожающие жизни действия или серьезные травмы интимных частей человеческого тела . Шотландия ввела аналогичные положения в раздел 42 Закона об уголовном правосудии и лицензировании (Шотландия) 2010 года.
19. Другой пример-Германия. Статья 184 Уголовного кодекса Германии не только предусматривает наказание за распространение порнографии среди несовершеннолетних и публичное и платное представление порнографического фильма, но и предусматривает наказание в виде штрафа или тюремного заключения сроком не более трех лет для тех, кто “распространяет, демонстрирует публично, представляет, производит … порнографические материалы, объектом которых являются акты насилия или половые акты лиц с животными”.
20. Судебная практика этого суда также не соответствует практике Верховного суда Канады. Канадское законодательство предусматривает уголовную ответственность за изготовление и распространение непристойных порнографических материалов, а также за их хранение в целях распространения. Определение непристойности содержится в статье 163 (8) Уголовного кодекса Канады: “для целей настоящего закона любая публикация, доминирующей характеристикой которой является неправомерная эксплуатация секса или секса и любого одного или нескольких из следующих предметов, главным образом преступления, ужаса, жестокости и насилия, считается непристойной”. В одном известном деле 1992 года Верховный Суд Канады поддержал антипорнографическое законодательство на том основании, что существует “значительное число мнений, согласно которым изображение лиц, подвергающихся унижающему достоинство или бесчеловечному сексуальному обращению, наносит ущерб, особенно женщинам и, следовательно, обществу в целом” .
21. В Соединенных Штатах порнография является законной, если она не соответствует тройному критерию непристойности, установленному в деле Miller V. California:
а) найдет ли «средний человек, применяющий современные стандарты сообщества», что работа, взятая в целом, апеллирует к похотливому интересу;
b) изображает ли произведение или описывает явно оскорбительным образом сексуальное поведение, конкретно определенное применимым законодательством государства; и
с) не имеет ли произведение, взятое в целом, серьезной литературной, художественной, политической или научной ценности”.
Стандарты, установленные Миллером, были уточнены в деле Поуп против Иллинойса, в котором утверждалось, что первые два зубца теста Миллера должны оцениваться в соответствии с “стандартом сообщества”, но не с третьим, который должен соответствовать более высокому стандарту “разумного человека”, оценивающего работу на предмет ценности. В 1982 году Верховный суд постановил, что распространение детской порнографии не защищено первой поправкой, и впоследствии распространил это прецедентное право на простое хранение детской порнографии. Ситуация изменилась в 1997 году, когда Верховный суд постановил, что положения Закона о приличиях в области коммуникации, направленные против непристойности, являются неконституционными. Этот закон предусматривает уголовную ответственность за рассылку несовершеннолетним » непристойных или непристойных” материалов через интернет. В 2002 году Верховный суд пошел еще дальше и постановил, что сексуально откровенные материалы, которые только кажутся изображающими несовершеннолетних, но на самом деле этого не делают, могут быть освобождены от постановлений о непристойности.
VI. Международный призыв к совместному регулированию вредного интернет-контента.
22. В данном случае национальные суды поддержали запрет на видеоматериалы заявителя с целью защиты и защиты детей от вредного контента. Этот весьма деликатный вопрос был поверхностно рассмотрен в обосновании решений, вынесенных национальными судами, и в настоящем решении.
23. Действительно, Конвенция ООН о правах ребенка подчеркивает важность свободы выражения мнения ребенка, которая включает в себя поиск, получение и распространение информации и идей всех видов, за исключением защиты, в частности, здоровья населения или нравственности. Кроме того, он вновь заявляет, что “главная ответственность за воспитание и развитие ребенка лежит на родителях”, что предполагает использование ненормативных мер регулирования для обеспечения того, чтобы дети воспитывались в надлежащих условиях. В ряде международно-правовых документов подчеркиваются преимущества со регулирующего подхода, при котором сосуществуют саморегулирование, образование и некоторые формы дополнительной цензуры. Госрегулирование рассматривается как общий термин для обозначения кооперативных способов регулирования, предназначенных для достижения общественных целей и содержащих элементы саморегулирования и традиционного регулирования. Саморегулирование можно охарактеризовать как процесс, в котором отрасль активно участвует и несет ответственность за свое собственное регулирование, оставаясь при этом субъектом общей законности. В качестве основных элементов саморегулирования рассматриваются Кодекс практики, руководящие принципы, принятые отраслью, и процесс урегулирования жалоб, включающий санкции.
24. Предоставление пользователям надлежащей информации о контенте, который они могут получить, а также предоставление родителям и опекунам средств защиты детей от потенциально опасного контента также имеет чрезвычайно важное значение. Самое главное, чтобы государства поощряли инициативы и программы в области образования и повышения осведомленности, которые могут включать превентивные меры и просвещение по вопросам прав и обязанностей в цифровой среде, выявление и представление сообщений о нарушениях и имеющихся решениях для решения этих проблем. В частности, эти программы должны научить детей понимать, в соответствии с их возрастом и возможностями, что значит давать согласие, уважать основные права других людей, стремиться к переменам, когда это необходимо, и использовать надлежащие инструменты для защиты своих прав в цифровую эпоху. Кроме того, эти программы должны позволить детям понять потенциально опасный контент, такой как порнография, и потенциальные последствия того, каким образом информация о детях или информация, которой они делятся, может распространяться в различных условиях и другими лицами.
25. Таким образом, ответственность за защиту детей от порнографии лежит прежде всего на обществе в целом и, в частности, на родителях. Но государство несет неоспоримую совместную ответственность за обеспечение того, чтобы дети не имели доступа к контенту, который ограничен просмотром взрослыми. Это особенно важно в свете статьи 17 Стамбульской конвенции, которая гласит:
«1. Стороны поощряют частный сектор, сектор информационно-коммуникационных технологий и средства массовой информации при должном уважении свободы выражения мнений и их независимости участвовать в разработке и осуществлении политики и устанавливать руководящие принципы и стандарты саморегулирования в целях предупреждения насилия в отношении женщин и укрепления уважения их достоинства.
2. Стороны разрабатывают и поощряют в сотрудничестве с субъектами частного сектора навыки среди детей, родителей и педагогов в отношении того, как обращаться с информационно-коммуникационной средой, обеспечивающей доступ к унижающему достоинство содержанию сексуального или насильственного характера, которое может быть вредным.”
VII. Позитивное обязательство государства защищать детей от порнографии
26. Защита детей от потенциально опасного контента, такого как порнография, требует вмешательства государства. Сегодня ясно, что производство, хранение и распространение детской порнографии рассматриваются как международным обычным правом, так и договорным правом как формы поведения, которые должны быть криминализованы и наказаны соответствующим образом.
Кроме того, государства-члены Совета Европы несут позитивное обязательство по созданию нормативной базы для запрещения распространения порнографии среди несовершеннолетних, в том числе посредством системы определения материалов и контента, не соответствующих возрасту, и недопущения доступа к порнографическим материалам и материалам в возрасте до 18 лет посредством обязательной проверки возраста. Эти меры по проверке возраста особенно важны в отношении онлайнового контента и должны распространяться на социальные сети, что требует применения национальных систем классификации и к интернету. Умышленные нарушения государственной нормативной базы и, в частности, умышленное распространение порнографических материалов и контента среди несовершеннолетних требуют уголовно-правового реагирования.
27. Существует два условия для совместимого с Конвенцией осуществления таких мер по проверке возраста: Во-первых, поставщики услуг по проверке возраста не должны иметь каких-либо ссылок на саму порнографическую индустрию, чтобы избежать потенциального конфликта интересов, и во-вторых, они должны соблюдать строгие стандарты защиты данных и безопасности данных, чтобы устранить любой риск того, что данные, представленные поставщикам услуг по проверке возраста, могут позволить идентифицировать пользователей, быть связанными с их историями просмотра, взломанными или проданными третьим компаниям.
28. То, что есть инструменты, которые позволят обойти ограничения на проверку возраста, такие как виртуальные частные сети или анонимный браузер Tor, не является оправданием. Тот факт, что закон может быть нарушен некоторыми, не оправдывает того, что он не навязывается многим, иначе запретительный закон никогда не был бы принят.
Раздел VIII. Позитивное обязательство государства по запрещению экстремальной порнографии
29. Ответственность государства в отношении порнографии не ограничивается защитой детей. Порнография часто снижает чувствительность потребителя к сексуальной агрессии, нормализует сексуальное насилие и пропагандирует культуру изнасилования, что серьезно влияет на гендерное равенство. Исследования показывают, что больше всего от пагубного воздействия порнографии страдают прежде всего женщины, подвергающиеся насилию со стороны мужчин, и особенно женщины, принадлежащие к уязвимым группам и находящиеся в неблагоприятном положении на нескольких уровнях, таких как нищета, наркомания, расовая и этническая дискриминация, гомофобия, трансфобия и сексуальное насилие в детстве. Эти данные также подтверждают вывод о том, что воздействие порнографических материалов и контента повышает степень принятия Положения о том, что женщины любят, когда их принуждают к сексуальной практике, или, говоря более разговорным языком, что женщина, которая говорит “нет”, на самом деле означает “да”.
30. Поскольку порнография усиливает стереотипы, дискриминацию и гендерное неравенство, эксплуатирует существующее неравенство между полами и способствует гендерному насилию, возникает вопрос, в какой степени суд должен запрещать порнографию таким же образом, как он запрещает насилие мужчин в отношении женщин в целом. Еще более остро этот вопрос стоит в отношении порнографического контента, который изображает конкретные виды сексуального насилия и девиантной сексуальности, такие как некрофилия и скотоложство.
31. Мой ответ на этот вопрос прост: гендерно-чувствительное толкование Конвенции гарантирует запрещение всех форм экстремальной порнографии. Экстремальная порнография прямо или косвенно способствует насилию в отношении женщин. Конвенция предусматривает два основания для такого толкования в пункте 2 статьи 10: основанное на” вреде и опасности «основание (” защита … прав других“) и основанное на морали основание (” защита … морали»). Аргумент о вреде и опасности может оправдывать уголовно-правовую политику и другие виды политического выбора, в то время как аргумент, основанный на морали, может оправдывать только другие виды политического выбора, но не выбор уголовно-правовой политики.
32. Таким образом, суд должен стремиться согласовать свою прецедентную практику с нормами международного права путем запрещения следующих форм порнографии:
1. детская порнография;
2. порнография с оскорбительными изображениями Бога или лиц и объектов религиозного почитания;
3. порнография, распространяемая среди детей;
4. насильственная порнография; и
5. порнография, изображающая некрофилию и скотоложство.
33. Утверждается, что три первые формы порнографии требуют уголовно-правового реагирования на основании причиненного вреда и опасности. Государствам следует сохранять определенную свободу действий при осуществлении запрета на насильственную порнографию и порнографию, изображающую некрофилию и скотоложство, что необязательно должно осуществляться с помощью уголовно-правовых санкций, поскольку для сдерживания потенциальных правонарушителей может быть достаточно жестких административных санкций. Это позволит избежать чрезмерного распространения уголовного права на новые сферы и более широкого вторжения в частную жизнь при расследовании преступлений. В конечном счете, государство не должно вмешиваться в изображение свободно согласованного, ненасильственного полового акта между взрослыми, когда эта форма выражения охватывает свободу самовыражения и художественного творчества.
ІХ. Заключение
34. В данном случае российский дистрибьюторский сертификат, выданный Министерством культуры, уже выступает в качестве нормативной меры, выдавая указания на возрастные ограничения. Определение неприемлемого по возрасту контента, скорее всего, защитит российских детей в соответствии с общественными ценностями. Кроме того, Статья 242 Уголовного кодекса запрещает любые выражения, содержащие детскую порнографию, порнографию с оскорбительными изображениями Бога или лиц и объектов религиозного почитания, порнографию, распространяемую среди детей, насильственную порнографию и порнографию, изображающую некрофилию и скотоложство. Положения вышеупомянутого постановления от 15 марта 2005 года, касающиеся искусства и образования, предусматривают целенаправленное и ограничительное толкование уголовного права, гарантирующее свободу выражения мнений и художественного творчества, а также право на образование.
35. Если я и обнаружил нарушение в настоящем деле, то лишь потому, что я присоединился к своим коллегам в их оценке фактов дела, что указывает на то, что внутренние суждения основывались на предположениях, а не на аргументированных выводах о фактах. Кроме того, по крайней мере до внесения изменений во внутреннее законодательство, на которые ссылается правительство, отказ в выдаче лицензии на воспроизведение фильмов ущемлял право заявителя на распространение фильмов, на которые он уже получил свидетельства о распространении. Это явилось явным venire contra factum proprium со стороны государства-ответчика.
Совпадающее мнение судьи Дедова.
Я согласен с тем, что власти нарушили Конвенцию в данном случае, и суд справедливо указал на недостатки внутренних процедур. Меня беспокоит только применимость статьи 10 к настоящему делу.
Власти одобрили публичное исполнение (” прокат “или” распространение » в соответствии с решением суда) более 1500 эротических фильмов, произведенных заявителем или приобретенных им с целью распространения, но затем отказались предоставить ему лицензию на воспроизведение. Хотя первое право можно рассматривать как право на передачу информации, последнее относится к авторскому праву – в данном случае к праву на производство копий фильма для целей продажи, как это подтверждено в пункте 54 решения суда, – и поэтому оно должно было охватываться статьей 1 Протокола № 1.
Действительно, изготовление копий можно было бы считать необходимой частью процесса с целью публичного показа фильмов. Этот подход должен основываться на характере информации, мнений и идей в соответствии со статьей 10, и это, на мой взгляд, является слабым местом суждения. Статья 10 направлена на защиту демократических ценностей, в то время как эротические сцены могут быть отнесены к самореализации заявителя и, следовательно, к его личной жизни. В рамках внутригосударственного разбирательства стороны не расходились во мнениях относительно содержания фильмов заявителя, они не обсуждали какой-либо политический контекст, включая выборы, и заявитель не выдвигал никаких таких аргументов.
Разумеется, вопрос плюрализма в аудиовизуальной сфере в данном случае не ставился на карту, и прецедентное право в отношении этой части статьи 10, упомянутое в пункте 52 решения, не должно было использоваться для целей рассмотрения дела (см., например, ведущий орган Centro Europa 7 S. r.l. и Di Stefano V. Italy [GC], no.38433/09, ECHR 2012). В пунктах 129-30 решения Европейского суда по правам человека суд подчеркнул, что «суть демократии заключается в том, чтобы позволять предлагать и обсуждать различные политические программы, даже те, которые ставят под сомнение нынешнюю организацию государства, при условии, что они не наносят ущерба самой демократии (см. Manole and Others v. Moldova, no.13936/02, § 95, ECHR 2009, и Socialist Party and Others v. Turkey, 25 May 1998, § § 41, 45 и 47, Reports 1998-III)». Далее суд отметил “что » для обеспечения подлинного плюрализма в аудиовизуальном секторе в демократическом обществе недостаточно предусмотреть наличие нескольких каналов или теоретическую возможность для потенциальных операторов получить доступ к аудиовизуальному рынку. Кроме того, необходимо обеспечить эффективный доступ к рынку, с тем чтобы гарантировать разнообразие общего содержания программ, отражая, насколько это возможно, разнообразие мнений, встречающихся в обществе, на которое направлены программы”. Опять же, в данном случае нет никакого политического контекста.
В настоящем деле суд попытался расширить сферу свободы выражения мнений, включив в нее свободу художественного выражения, в частности, как часть свободы получать и распространять информацию и идеи, что дает возможность участвовать в публичном обмене культурной, политической и социальной информацией и идеями всех видов. Те, кто создает, исполняет, распространяет или выставляет произведения искусства, вносят свой вклад в обмен идеями и мнениями, что крайне важно для демократического общества. В пункте 52 решения суд сослался на свою прецедентную практику в поддержку вышеупомянутой идеи, включая дело Kaos GL V. Turkey (№4982/07, 22 ноября 2016 года); однако это дело не соответствует настоящему делу, поскольку оно касается права Ассоциации ЛГБТ-иными словами, группы меньшинств – на свободу выражения мнений.
В этих обстоятельствах, на мой взгляд, применение в данном случае не совместимо ratione materiae со статьей 10 Конвенции.
Что касается идей или, другими словами, самого содержания информации, то даже внутреннее законодательство предусматривает, что изображение эротических сцен допускается для целей выдачи свидетельства об исполнении, при условии, что эти сцены оправданы сюжетом и художественной целью фильма (см. пункт 25 постановления). Между сторонами не было спора о том, что эротические сцены занимали около 95% каждого из фильмов заявителя. Тем не менее, власти выдали заявителю сертификаты об исполнении в нарушение внутреннего законодательства, и я могу только сожалеть о том, что такие противоречивые решения были приняты национальными властями. Поскольку суд, хотя и владеет своей собственной процедурой, применил демократическую норму в соответствии со статьей 10 к эротическим фильмам, я должен также сожалеть о том, как Конвенция была истолкована судом в данном случае.

|| Смотреть другие дела по Статье 10 ||

Leave a Reply