echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 37482/10 и 37486/10 «“Коммерсантъ" и другие против России»

Перевод настоящего решения ЕСПЧ является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «“КОММЕРСАНТЪ” И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ»
(Жалобы №№ 37482/10 и 37486/10)
РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
23 Июня 2020
Это решение является окончательным, но оно может быть подвергнуто редакционной правке
По делу “Коммерсантъ” и другие против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий Комитетом в составе:
Helen Keller, President,
María Elósegui,
Ana Maria Guerra Martins, judges,
and Olga Chernishova, Deputy Section Registrar,
Учитывая:
заявления (№37482/10 и 37486/10) против Российской Федерации, поданные в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) издательским домом «Коммерсантъ» и двумя российскими гражданами, г-жой Марией-Луизой Урмасовной Тирмасте и г-ном Борисом Ефимовичем Немцовым (далее-Заявители), 22 июня 2010 года;
решение уведомить правительство Российской Федерации (далее-Правительство) о жалобах, касающихся права на свободу выражения мнений, и объявить неприемлемыми остальные заявления;
замечания сторон;
решение об отклонении возражения правительства на рассмотрение заявлений Комитетом;
Рассмотрев в закрытом заседании 2 июня 2020 года, выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ВВЕДЕНИЕ
Дело касается установления ответственности заявителей за клевету после того, как один из них опубликовал доклад о коррупции в мэрии Москвы.
ФАКТЫ
1. Первый заявитель-акционерное общество, зарегистрированное по российскому законодательству, является издателем газеты «Коммерсантъ». Вторая заявительница, г-жа Тирмасте, родилась в 1978 году и проживает в Москве. Она была журналисткой, писала для газеты «Коммерсантъ». Третий заявитель, господин Немцов, родился в 1959 году. Он был губернатором одного из российских регионов и министром правительства, прежде чем стать оппозиционным политиком. Заявителей представляли г-н д. Жарков, г-н В. Прохоров и г-жа О. Михайлова, адвокаты, практикующие в Москве и Московской области.
2. Правительство было представлено сначала представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека г-ном г. Матюшкиным, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Представленные сторонами факты дела могут быть обобщены следующим образом.
4. В 2009 году, как раз перед выборами в Мосгордуму, господин Немцов опубликовал исследовательский доклад «Лужков. Итоги», в котором подвел итоги семнадцатилетнего правления мэра Москвы господина Лужкова. Сорокастраничное досье подробно описывало широко распространенную коррупцию в Москве, опираясь на социологические данные, публикации в российских и зарубежных СМИ, мнения экспертов и другие источники, все из которых были перечислены в приложении к докладу. Он заключил:
«Коррупция в Москве перестала быть проблемой, а стала системой. Для многих москвичей давно не секрет, что коррупцией пронизаны все уровни московской власти. Нам очевидно, что тлетворный для московских чиновников пример — Ю. Лужков и его жена. Только за последние десять лет Лужков подписал десятки постановлений, позволивших жене получить право на застройку 1300 га московских земель. Кроме того, решением московского правительства была разрешена приватизация … крупнейшего производителя панельных домов в Москве. В результате приватизации [Жена Лужкова] стала контролировать около 20% рынка жилья в Москве. [Она] стала единственной российской женщиной с состоянием свыше миллиарда долларов. Согласно ст. 34 Семейного кодекса РФ имущество, нажитое одним из супругов, является совместной собственностью. Таким образом, за годы работы Лужкова на посту мэра он, так же, как и его жена, стал долларовым миллиардером».
5. 17 сентября 2009 года газета «Коммерсантъ» опубликовала статью госпожи Тирмасте под заголовком «Мэр Москвы готов подать в суд на Бориса Немцова. Оппозиционный политик будет привлечен к ответственности за доклад “Лужков. Итоги”». Издание сообщило, что мэр Москвы предъявит господину Немцову несколько исков о клевете. Госпожа Тирмасте обратилась к пресс-секретарю мэра господину Ц. для комментирования. Мистер Ц. заявил, что господин Лужков и господин Немцов были «людьми разного калибра»:
«Что их равнять?! Лужков — это фигура, а Немцов — ничего, в тысячекилометровом приближении не сравнится с мэром столицы». Далее в статье цитировался ответ господина Немцова на комментарий пресс-секретаря: «Я абсолютно согласен с Ц., что мы с Лужковым разновеликие фигуры: я считаю, что Лужков — коррупционер и вор, а я — нет!».
6. 7 октября 2009 года Правительство Москвы и мэр Лужков подали в суд на заявителей за клевету. Они оспаривали различные заявления, содержащиеся в докладе, включая первые три предложения, процитированные в пункте 4 выше. Господин Лужков также утверждал, что его характеристика г-ном Немцовым как «коррупционера и вора» не соответствует действительности и наносит ущерб его репутации.
7. 30 ноября 2009 года Замоскворецкий районный суд Москвы частично удовлетворил иск о клевете. Она установила, что ряд заявлений в тексте доклада не касались г-на Лужкова и не подразумевали, что он совершил какие-либо противоправные действия. В отличие от этого, суд установил, что в отношении второго и третьего предложений второго абзаца выводов доклада («это является открытой тайной … вредный пример»), что они нанесли ущерб чести и достоинству мэра Москвы и деловой Репутации Правительства Москвы. «… в них содержатся утверждения о том, что заявители действовали вопреки нормам права и морали и использовали свое служебное положение во вред законным интересам общества и государства … Эта информация создавала впечатление, что деятельность правительства Москвы под руководством Лужкова привела к повсеместной коррупции во всех сферах городской жизни … [Эта фраза] … содержат обвинения в совершении преступления … а слово «вредный» означает «злой, пагубный»».
8. Что касается реакции г-на Немцова на комментарий господина Ц., суд постановил:
«заявление … отражает суждение г-на Немцова, которое подрывает честь, достоинство и деловую репутацию г-на Лужкова и является оскорбительным».
9. Ссылаясь на «фактические обстоятельства дела, содержание публикаций и масштабы распространения недостоверной информации», суд присудил господину Лужкову 500 000 российских рублей (11 430 евро на тот момент) в качестве компенсации морального вреда от каждого из господ Немцова и издательского дома «Коммерсантъ», а также обязал их опубликовать исправление.
10. 9 февраля 2010 года Московский городской суд отклонил апелляционные жалобы всех участников процесса и оставил в силе выводы районного суда в упрощенном порядке.
11. 2 марта 2010 года г-н Немцов заплатил 13 650 рублей за публикацию исправления. 13 апреля 2010 года он выплатил сумму, присужденную г-ну Лужкову.
ЗАКОН
I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ
12. Учитывая сходный предмет заявлений, суд считает целесообразным рассмотреть их совместно в одном постановлении.
II. ХОДАТАЙСТВО ДОЧЕРИ ГОСПОДИНА НЕМЦОВА О ПРОДОЛЖЕНИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
13. 27 февраля 2015 года в Москве было совершено покушение на господина Немцова. Его дочь, г-жа Жанна Борисовна Немцова, сообщила суду о своем желании продолжить разбирательство вместо него.
14. Суд считает, что дочь г-на Немцова имеет законный интерес в получении решения о том, является ли ответственность ее покойного отца за диффамацию нарушением его права на свободу выражения мнений (см. Dalban V. Romania [GC], no.28114/95, § 39, ECHR 1999-VI). Соответственно, он считает, что г-жа Немцова имеет право продолжать настоящее разбирательство вместо г-на Немцова.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ
15. Заявители жаловались на то, что судебные решения по иску о диффамации и чрезмерная сумма арбитражного решения нарушили их право на свободу выражения мнений в соответствии со статьей 10 Конвенции, которая гласит, насколько это уместно, следующее:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей …
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц …»
A. Приемлемость
16. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемым ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. Существо дела
17. Правительство заявило, что жалоба г-жи Тирмасте была явно необоснованной, поскольку она не была обязана возместить какой-либо ущерб или опубликовать исправление. Заявления господина Немцова не были основаны на проверенной или поддающейся проверке информации и могли нанести реальный ущерб репутации мэра, подорвать его профессиональную честность или квалификацию в глазах общественности. Господин Немцов фактически обвинил мэра Москвы в совершении уголовных преступлений, предусмотренных статьями 290 (Получение взятки) или 201 (Злоупотребление полномочиями) УК РФ. Правительство провело параллели между настоящим делом и решением суда о неприемлемости дела Витренко и другие против Украины (Dec.) (№23510/02 от 16 декабря 2008 года), в котором одна из заявительниц безосновательно назвала своего политического соперника вором. Что касается соразмерности присуждения премии, то правительство сослалось на пять национальных судебных решений по делам о диффамации, в которых сумма присужденных премий варьировалась от 270 000 до 4 000 000 рублей. По их мнению, эти судебные решения указывают на то, что решение по настоящему делу не было исключительным или чрезмерным. Они также ссылались на решения суда по делам, в которых были присуждены сопоставимые суммы, но суд не нашел нарушения статьи 10.
18. Заявители подчеркивали предвыборный контекст, в котором господин Немцов опубликовал доклад, разоблачающий коррупцию и растрату средств в Правительстве Москвы, а также фаворитизм мэра по отношению к девелоперскому бизнесу его жены. Факты, изложенные в докладе, оправдывали выводы, сделанные из них господином Немцовым. То, что эти факты еще не были предметом официального расследования, не означает, что они не соответствуют действительности или неточны. Всего через несколько месяцев после окончания разбирательства по делу о клевете президент России уволил господина Лужкова с занимаемой должности за утрату доверия. Выводы были представлены такими фразами, как «это открытая тайна» или «это очевидно для нас», которые указывали на то, что они представляют мнение г-на Немцова и не поддаются доказательству. Суды не приняли во внимание позицию Лужкова как профессионального политика, который должен был быть более терпимым к критике. Что касается спонтанной реакции господина Немцова на провокационный комментарий пресс-секретаря мэра, то заявители сочли, что он имеет право на некоторое преувеличение. Суды признали, что ответ был его «суждением», а не фактическим утверждением, но тем не менее возложили на него ответственность за неспособность установить его истинность. Наконец, заявители утверждали, что сумма, присужденная господину Лужкову, была во много раз больше, чем суммы, присужденные в ходе аналогичных разбирательств. Столь крупное возмещенеи должно была задушить критику в сторону Правительства города Москвы.
19. Суд считает, что установление ответственности Заявителей за клевету и присуждение возмещения ущерба со стороны г-на Немцова и издательского дома «Коммерсантъ» представляло собой вмешательство в их право на свободу выражения мнений. Что касается аргумента Правительства о том, что не было никакого вмешательства в права г-жи Тирмасте, поскольку она не была обязана возместить какой-либо ущерб, то Европейский Суд в своей практике последовательно отклонял аналогичные возражения. Ранее Суд постановил, что нарушение мыслимо даже в отсутствие какого-либо материального ущерба, причем последний имеет значение только в контексте статьи 41. Даже в тех случаях, когда Заявителю не был присуждено возмещение ущерба, установление ответственности в рамках разбирательства по делу о диффамации может оказать сдерживающее воздействие на осуществление права на свободу выражения мнений и может отбить у него охоту публиковать критические материалы по вопросам, представляющим общественный интерес (см. Prager and Oberschlick v. Austria, 26 апреля 1995 года, § 26, серия А № 313, и A/s Diena and Ozoliņš v. Latvia, № 16657/03, § § 58-60, 12 июля 2007 года).
20. Вмешательство имело законные основания, в частности статью 152 Гражданского кодекса РФ, которая позволяла потерпевшей стороне добиваться судебной защиты своей репутации и требовать возмещения морального вреда. Он также преследовал законную цель защиты репутации или прав других лиц по смыслу пункта 2 статьи 10. Остается установить, было ли это вмешательство «необходимым в демократическом обществе».
21. При пересмотре в соответствии со статьей 10 решений национальных судов Суд должен убедиться в том, что национальные органы применяли стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в статье 10, и опирались на приемлемую оценку соответствующих фактов (см. Perinçek v. Switzerland [GC], no.27510/08, § 196, ECHR 2015 (выдержки)). Необходимо принять во внимание следующие элементы: позицию заявителей, позицию лица, против которого была направлена критика, предмет публикации, характеристику оспариваемого заявления национальными судами, формулировку, использованную заявителями, и наложенное наказание (см. Krasulya v. Russia, no. 12365/03, § 35, 22 февраля 2007).
22. Заявления, послужившие основанием для иска о клевете в данном деле, были сделаны оппозиционным политиком г-ном Немцовым. Г-н Немцов опубликовал исследование, в котором, в частности, утверждалось, что за более чем семнадцать лет пребывания у власти мэр Москвы помог своей жене, миллиардеру-застройщику, стать самой богатой женщиной в России. Г-н Немцов пришел к выводу, что системную коррупцию на всех уровнях московского правительства возглавляли мэр Москвы и его супруга. Второе заявление, которое суды сочли клеветническим, было реакцией г-на Немцова на комментарий пресс-секретаря мэра, который назвал его «ничем», неспособным «соответствовать мэру». Г-н Немстов язвительно заметил, что его действительно не следует сравнивать с г-ном Лужковым, который, в отличие от него, был «коррупционером» и «вором».
23. Господин Немцов опубликовал доклад, обвиняющий мэра в коррупции, в преддверии предстоящих выборов в городскую думу Москвы, на которых мэр выступал главным кандидатом от правящей партии «Единая Россия». Вопросы, затронутые в докладе, представляли большой общественный интерес для жителей Москвы и могли повлиять на их намерения голосовать. Суд вновь заявляет, что свободные выборы и свобода выражения мнений вместе составляют основу любой демократической системы. Эти два права взаимосвязаны и усиливают друг друга, поскольку свобода выражения мнений является одним из «условий», необходимых для «обеспечения свободного выражения мнения народа при выборе законодательной власти». По этой причине в период, предшествующий выборам, особенно важно, чтобы мнения и информация любого рода свободно распространялись. Этот принцип в равной степени применим к национальным и местным выборам (см. Kwiecień v. Poland, no.51744/99, § 48, ECHR 2007-I). По общему правилу, любые мнения и информация, относящиеся к выборам, которые распространяются в ходе избирательной кампании, должны рассматриваться как составная часть дебатов по вопросам, представляющим общественный интерес. Заявлениям, сделанным в рамках избирательной кампании, предоставляется высокий уровень защиты в соответствии со статьей 10, оставляя государственным органам особенно узкую свободу усмотрения для подавления таких выступлений (см. Morice м. France [GC], no.29369/10, § 125, ECHR 2015).
24. При рассмотрении иска о диффамации национальные суды не учитывали избирательный контекст, в котором были сделаны оспариваемые заявления, и не признавали роли партий как политических субъектов. Они не замечали, что, будучи профессиональным политиком и избранным главой городского правительства, мэр неизбежно и сознательно подвергал себя тщательному изучению каждого его слова и поступка. Требования защиты его репутации должны были быть сопоставлены с интересами открытого обсуждения политических вопросов. Решения судов ограничивались оценкой ущерба, который мог быть нанесен репутации мэра в связи с высказываниями господина Немцова, и отсутствием обоснованности того, что они считали фактическими обвинениями в преступном поведении. Они не смогли признать, что в данном случае речь идет о случае, когда пределы оценки, доступные властям при установлении необходимости оспариваемой меры, были особенно узкими. Они также не пытались найти баланс между необходимостью защиты репутации истца и правом Заявителя на свободу выражения мнений. Эти недостатки позволяют сделать вывод о том, что национальные суды не смогли «применить стандарты, соответствующие принципам, воплощенным в статье 10» (см. Terentyev v. Russia, № 25147/09, § 24, 26 января 2017 года).
25. Что касается формы и содержания заявлений г-на Немцова, то отечественные суды не рассматривали его заявления о широко распространенной коррупции в московском правительстве в свете фактической информации, содержащейся в докладе в целом. За заявлением, обвиняющим господина Лужкова и его супругу в том, что они подают «вредный пример» коррупции, последовали конкретные примеры такой практики, в том числе распоряжения мэра о выделении большого участка земли под застройку компанией его жены или передаче в собственность ее компании государственного производителя быстровозводимого жилья (см. пункт 4 выше). Эти фактические элементы не оспаривались в ходе судебного разбирательства; истцы не оспаривали их. По мнению суда, эти бесспорные элементы подтверждают вывод, который сделал из них г-н Немцов. Поскольку он также процитировал слова о том, что считает господина Лужкова «коррупционером» и «вором», суд признает, что это сильные слова, которые предполагают причастность к преступной деятельности (см. Vitrenko and Others, приведенные выше). Однако отсутствие обвинительного приговора по уголовному делу не обязательно исключает реальность предполагаемых фактов, в частности, когда такие утверждения еще не были официально расследованы (см. Nadtoka v. Russia, no. 38010/05, § 45, 31 мая 2016 г.; см. также Fedchenko v. Russia (no. 4), no. 17221/13, § 47, 2 октября 2018 г. и Marian Maciejewski v. Poland, № 34447/05, § § 72-76, 13 января 2015 г., в котором использование заявителями таких слов, как «воры», было признано в данных обстоятельствах не выходящим за рамки преувеличения или даже провокации, охватываемой свободой выражения мнений). Г-н Немцов реагировал на довольно оскорбительный комментарий пресс-секретаря мэра, и его реакция была сообщена как есть, без редактирования. Спонтанные формы выражения допускают большую степень преувеличения и не могут соответствовать тому же стандарту точности, что и письменные утверждения (сравните Fuentes Bobo v. Spain, no. 39293/98, § 46, 29 февраля 2000 года, и Ottan v. France, no.41841/12, § 69, 19 апреля 2018 года).
26. Что касается издательского дома «Коммерсантъ» и журналистки г-жи Тирмасте, то установление их ответственности за клевету касалось не их собственного выступления, а исключительно сообщенного комментария господина Немцова. Суд вновь подтверждает свой неизменный подход, согласно которому ответственность лица за диффамацию не должна выходить за рамки его собственных слов. Наказание журналиста за содействие распространению заявлений, сделанных другим лицом, серьезно затруднило бы вклад прессы в обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес, и не должно предусматриваться, если только для этого нет особо веских причин (см. Reznik v. Russia, № 4977/05, § 45, 4 апреля 2013 года, и Stojanović v. Croatia, № 23160/09, § § 39 и 70, 19 сентября 2013 года). Российские суды не дали соответствующих и достаточных оснований для привлечения Заявителей к ответственности за заявления, которые были процитированы непосредственно от их идентифицированного автора.
27. Наконец, что касается строгости санкции, то Суд вновь заявляет, что непредсказуемо большие суммы компенсации по делам о диффамации способны оказать сковывающее воздействие на свободу выражения мнений и поэтому требуют самого тщательного изучения с его стороны (см. Kasabova v. Bulgaria, no.22385/03, § 71, 19 апреля 2011 года). Г-ну Лужкову присудили в общей сложности 1 000 000 рублей в качестве компенсации морального вреда, то есть почти 23 000 евро в тот момент. Эта сумма была необычно высокой в абсолютном выражении, но также во много раз выше по сравнению с премиями по аналогичным делам о клевете, которые были представлены в суд (см., например, Grinberg v. Russia, № 23472/03, § 12, 21 июля 2005 года – 2500 рублей Губернатору Ульяновской области из заявленных им 500 000 рублей; Fedchenko v. Russia, № 33333/04, § 15, 11 февраля 2010 года – 5000 рублей члену парламента из заявленных им 500 000 рублей; Novaya Gazeta and Borodyanskiy v. Russia, № 14087/08, § 15, 28 марта 2013 г.- 60 000 руб. губернатору Омска из заявленных им 500 000 руб.). Правительству удалось выявить лишь пять внутренних дел, по которым были присуждены сопоставимые или более высокие компенсации.
28. Суд вновь заявляет, что решения такого масштаба вызовут повышенное внимание к их соразмерности (см. Pakdemirli v. Turkey, no. 35839/97, § 59, 22 февраля 2005 года, и Gouveia Gomes Fernandes and Freitas e Costa v.Portugal, no. 1529/08, § 54, 29 марта 2011 года). Решение о возмещении ущерба должно быть «необходимым в демократическом обществе» в том смысле, что оно должно иметь разумную соразмерность с нанесенным ущербом репутации (см. Tolstoy Miloslavsky v. The United Kingdom, 13 July 1995, § § 48-51, Series A no.316-B). Однако, вынося решение в отношении Заявителей о компенсации, окружной суд просто указал несколько общих моментов, таких как «фактические обстоятельства дела» или «содержание публикаций» (см. пункт 9 выше). Он не давал конкретного обоснования для предоставления такой крупной суммы в качестве возмещения ущерба и не проводил серьезной оценки ее пропорциональности (сравните Kwiecień, цитируемый выше, § 56). В этих обстоятельствах суд приходит к выводу, что высокая компенсация ущерба г-ну Лужкову не преследовала «настоятельной социальной потребности» и не была «необходима в демократическом обществе» (сравните I Avgi Publishing and Press Agency S. A. and Karis v. Greece, no. 15909/06, § 35, 5 июня 2008 г.).
29. Принимая во внимание неприменение российскими судами принципов, закрепленных в статье 10 Конвенции, и чрезмерно присужденную сумму компенсации со стороны двух Заявителей, Суд признает нарушение этой статьи.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
30. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
31. Г-жа Немцова потребовала 12 994 евро (евро) в качестве компенсации материального ущерба, представляющего собой премию, которую г-н Немцов выплатил мэру Москвы, плюс сумму за публикацию исправления, пересчитанные по официальному курсу на дату предъявления исков. Она также потребовала 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Другие Заявители не подавали иска о справедливой компенсации.
32. Правительство заявило, что это утверждение было необоснованным и чрезмерным.
33. Суд присуждает г-же Немцовой, как наследнице г-на Немцова, требуемую сумму в связи с материальным ущербом и 7800 евро в связи с моральным ущербом, а также любой налог, который может взиматься.
34. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО ПОСТАНОВИЛ:
1. Решает объединить жалобы;
2. Постановляет, что г-жа Немцова имеет право продолжить настоящее разбирательство вместо г-на Немцова;
3. Объявляет сообщение приемлемым;
4. Считает, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
5. Считает
а) что государство-ответчик должно выплатить г-же Жанне Борисовне Немцовой в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета:
i) 12 994 евро (двенадцать тысяч девятьсот девяносто четыре евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с материальным ущербом;
ii) 7800 евро (семь тысяч восемьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта;
6. Отклоняет остальную часть иска о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 23 июня 2020 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Olga Chernishova Helen Keller
Deputy Registrar President

 

|| Смотреть другие дела по Статье 10 ||

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить