echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «А против России»
(Жалоба №. 37735/09)
Решение
Статья 3 * позитивные обязательства
• бесчеловечное обращение
• унижающее достоинство обращение
• девятилетний ребенок стал свидетелем насильственного ареста своего отца, который не оказал сопротивления
• эффективное расследование * недостаточное расследование достоверных утверждений о жестоком обращении со стороны полиции
Страсбург
12 ноябрь 2019
Это решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может подлежать редакционной правке.
В деле «А против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты в составе:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
María Elósegui, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 15 октября 2019,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№37735/09) поданной против Российской Федерации, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-жой А. (“заявитель”) 14 апреля 2009 года. Председатель секции согласился с просьбой заявителя предоставить ей анонимность (правило 47 § 4 Регламента Суда).
2. Первоначально заявительницу представляла ее мать, а затем г-жа О. А. Садовская, адвокат, практикующий в Нижнем Новгороде. Российское правительство (“правительство”) было представлено г-ном М. Гальпериным, Уполномоченным Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
3. Заявительница утверждала, что, осуществляя насильственный арест ее отца в ее присутствии, власти нарушили ее права по Конвенции.
4. 11 сентября 2017 года уведомление о подаче жалобы было направлено в правительство.
Факты
Обстоятельства дела
5. Заявитель родилась в 1998 году и проживает в Апшеронске.
А. арест отца заявителя
6. 31 мая 2008 года отец заявителя (Б), сотрудник милиции, работавший в то время в Апшеронском РОВД, был задержан Краснодарским краевым отделением Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (“ФСКН”) после проверочной закупки наркотиков. Тайная операция была организована подразделением ФСКН в Туапсе и Белореченским подразделением Краснодарского краевого управления Федеральной службы безопасности. В машине Б был произведен обыск и изъята сумка с деньгами. Уголовное дело против него было возбуждено в тот же день следователем ФСКН А. Ф. на основании протокола пробной закупки наркотических средств, который был подготовлен сотрудниками ФСКН. Б был обвинен в продаже марихуаны Е. Н., тайному сотруднику подразделения ФСКН в Туапсе, который выступал в качестве покупателя. Обвинение утверждало, что б передал наркотики Е. Н.30 мая 2008 года и получил от него деньги 31 мая 2008 года, непосредственно перед его арестом.
7. Арест был произведен в присутствии заявителя, которому на тот момент было девять лет. В тот день Б отвез ее в школу на мероприятие, посвященное окончанию учебного года. Около 8.45 утра заявитель в сопровождении Б. вышла из школы и садилась в свою машину, когда к Б. подошел Е. Н., с которым он ранее работал в Апшеронском отделе милиции, и они поговорили. Мнения сторон о последовавших событиях расходятся.
1. Отчет заявителя о событиях 31 мая 2008 года
8. По словам заявителя, Е. Н. попросил Б. присмотреть за его сумкой, пока он ходил покупать сигареты в соседний киоск. Б взял сумку, и Э. Н. ушел. Несколько человек подбежали к Б. Один из них повалил его на землю и начал избивать. Заявительница выскочила из машины и закричала, что они должны прекратить избивать ее отца. Один из мужчин крикнул ей: «Закрой рот и садись в машину! «Заявитель, испугавшись, подчинился. Некоторое время она сидела в машине, наблюдая, как избивают и арестовывают ее отца. Она чувствовала себя плохо и нуждалась в большем количестве воздуха. Она попыталась выйти из машины, но мужчины держали дверцы снаружи, так что она не могла выйти. В какой-то момент, когда они уже не стояли возле машины, она открыла дверцу и побежала домой. Подойдя к дому, она увидела, что из него выходят незнакомые ей люди. Это тоже напугало ее, и она побежала к дому своей бабушки неподалеку. Во время бега у нее закружилась голова, и она подумала, что сейчас упадет. Ее дядя, В. К., увидел ее на улице и отвез к себе домой. Она была в состоянии шока и не могла толком объяснить, что произошло.
9. Заявительница представила письменное заявление своего отца. Она также представила свое собственное заявление, показания своей матери и других свидетелей, записанные адвокатом Р. В. из межрегиональной общественной организации “Матери в защиту прав задержанных, обвиняемых и осужденных” (межрегиональная общественная организация «матери в защиту прав задержанных, подследственных и осужденных») и подписанные опрошенными.
10. Согласно заявлению, Б. от 20 июля 2008 года, 31 мая 2008 года в 7.45 утра он повел свою дочь А. (заявительницу) в школу № 1 на школьное мероприятие. Вскоре после 8 утра ему позвонил Э. Н. и спросил, где он находится. Он ответил, что в школе со своим ребенком. Когда они вышли из школы, его уже ждал Э. Н. А сел в их машину и поговорил с Э. Н. затем Э. Н. попросил Б. присмотреть за его сумкой, пока он будет покупать сигареты в ближайшем киоске. Е. Н. ушел, а Б. вернулся к дочери, которая ждала его возвращения в машине. Так как Е. Н. не вернулся, Б положил сумку в багажник машины и уже собирался сам сесть в машину. В этот момент неподалеку остановилась машина, и из нее выскочили несколько мужчин в спортивных костюмах. Они повалили его на землю и начали пинать ногами. Он попытался защитить свое лицо, закрыв его руками. Затем они надели на него наручники и подняли с земли. Во время избиения они порвали ему рубашку. Его дочь видела, как его избивали. Заместитель начальника отдела ФСКН по Туапсе В. Е. рассказал ему, что его арестовали за сбыт наркотиков. Б попросила В. Е. отпустить, А домой или вернуться в школу. В. Е. отказалась. Девочка попыталась выйти из машины, но двое полицейских, стоявших по обе стороны от нее, заблокировали двери. Когда офицеры открыли багажник его машины, он увидел, что А. очень напугана. Он умолял В. Е. и остальных отпустить ее, но они отказались. Он попытался успокоить ее и попросил набраться терпения. Все это продолжалось около часа. Когда полицейские были заняты и не смотрели, а вышла из машины и побежала в направлении своего дома.
11. Согласно заявлению заявительницы от 15 августа 2008 года, сделанному в присутствии ее матери и описывающему события 31 мая 2008 года, к Б. подбежал мужчина и толкнул его в спину. Б упал, и мужчина начал пинать его ногами. Б попросил мужчин отпустить ее домой или позвать мать, чтобы та приехала и забрала ее, но мужчины не слушали. Заявитель представил некоторые подробности, касающиеся внешности лиц, арестовавших Б.
12. Согласно заявлению, сделанному матерью заявителя 2 августа 2008 года, когда она уходила из дома в школу около 7.45 утра 31 мая 2008 года, ее дочь, А (заявитель) и ее муж (Б) не имели никаких травм и не жаловались на какие-либо проблемы со здоровьем. Позже тем же утром она нашла свою дочь в доме их родственников. Она была в состоянии шока, не могла говорить и испытывала трудности с дыханием. Ее трясло, руки и лицо дрожали. Сотрудники ФСКН привезли ее мужа домой на автомобиле в то утро, чтобы провести обыск. На него надели наручники. Его джинсы были грязными и пыльными. Рубашка его была расстегнута, кое-где порвана, а пуговицы оторваны. Его лицо было бледным.
13. Согласно заявлению свидетеля, Р. Г., электрика общества с ограниченной ответственностью «Энергосервис» от 2 августа 2008 года, около 8.30 утра 31 мая 2008 года он проверял светофор на пешеходном переходе возле школы № 1. Заменив лампочку, он спустился со светофора и увидел полицейского Б, приближающегося к машине со стороны водительской двери. На заднем сиденье машины сидела девочка. В этот момент офицер ФСКН С. К., одетый в синий спортивный костюм, подошел к Б. и ударил его сзади так, что он упал лицом вниз, и начал пинать его ногами. Б пытался защититься от ударов, закрывая голову руками. С. К. не останавливался, пока кто-то не крикнул ему, чтобы он это сделал. Девочка тоже кричала. Старший офицер ФСКН и еще один человек присутствовали, когда С. К. избивал Б. сразу после этого Р. Г. уехал в своей служебной машине, чтобы проверить другие светофоры. Р. Г. знал имена полицейских, потому что он работал над электрической системой в местном полицейском участке и помещении ФСКН.
14. Согласно заявлению от 15 августа 2008 года, сделанному В. К., сотрудником Апшеронского РОВД и двоюродным братом Б., по дороге домой после работы около 10.30 утра 31 мая 2008 года он встретил бегущую куда-то дочь Б. Увидев его, она остановилась и сказала, что кто-то избивает ее отца. Она была очень напугана, заикаясь и хватая ртом воздух. В. К. отвез ее к себе домой и позвонил ее матери.
15. Согласно заявлению от 15 августа 2008 года, сделанному Г. А., преподавателем скрипки заявителя, до событий 31 мая 2008 года заявитель была общительным, жизнерадостным, трудолюбивым, способным и перспективным учеником. После этих событий она стала медлительной и сдержанной, в отличие от той быстрой ученицы, которой была раньше. Она быстро уставала и хотела бросить занятия скрипкой.
16. Мать заявителя представила фотографии рубашки Б, которая была одета во время его ареста. За исключением трех пуговиц на нижней части рубашки, других пуговиц на рубашке не было. Рубашка была порвана в тех местах, где раньше были пуговицы.
2. Отчет правительства о событиях 31 мая 2008 года
17. По мнению правительства, во время ареста Б. не применялась физическая сила, и с заявительницей не обращались так, как она утверждала. Они ссылались на записи из следственного изолятора, в котором Б содержался после ареста (см. пункт 27 ниже), и на “объяснения», представленные сотрудниками ФСКН С. К., В. Д., А. О., В. Е., Е. Н. И С. С. (см. пункты 24, 36 и 38 ниже), сотрудником Федеральной службы безопасности С. П. (см. пункт 39 ниже), сотрудниками Апшеронской полиции К. А. и М. И.( см. пункт 37 ниже), свидетельствующими свидетелями A.Sh. и P.M. (см. пункты 31 и 35 ниже), и сотрудник ФСКН А. З., который проводил внутреннее расследование ФСКН (см. пункт 40 ниже).
B. состояние здоровья заявителя после событий 31 мая 2008 года
18. Заявительница описала свое состояние здоровья после инцидента 31 мая 2008 года следующим образом. Она начала кричать по ночам, мочиться и страдать от приступов паники, когда оставалась одна. Она перестала общаться с другими детьми, стала замкнутой, потеряла жизнерадостность, испытывала трудности с речью, у нее появилась дрожь в лице и конечностях. Она потеряла интерес к музыке, несмотря на то, что ранее была успешной ученицей скрипки.
19. 3 июня 2008 года заявитель был осмотрен неврологом с диагнозом неврологического расстройства и неврозоподобного энуреза. 6 июня 2008 года ее обследовал психолог, которому она пожаловалась на то, что ее стресс вызвал крики по ночам, страхи и нелюдимость. У нее диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство, высокий уровень тревожности и фиксацию на стрессовой ситуации. Диагноз посттравматического стрессового расстройства был подтвержден 25 июня 2008 года детскими психиатрами и психологами специализированной клинической психиатрической больницы № 1. 1 в Краснодаре и Краснодарской краевой детской больнице. В тот же день невролог областной детской больницы также диагностировал у нее нейрогенную гиперрефлексию мочевого пузыря. Кардиолог из той же больницы подтвердил ее ранее известный диагноз пролапса митрального клапана. Она проходила амбулаторное лечение и находилась под наблюдением в Апшеронской центральной районной больнице. В июле и августе 2008 года она снова была замечена врачами в связи с посттравматическим стрессовым расстройством.
20. Из протокола показаний заявительницы адвокату от 12 октября 2017 года следует, что состояние ее здоровья улучшилось после освобождения отца. Энурез почти прекратился, но кошмары продолжались еще около двух лет. Она подтвердила, что в настоящее время у нее нет никаких проблем со здоровьем.
21. Согласно предварительному заключению психолога Д. С. Из «независимого экспертного бюро версия», базирующегося в Москве и Санкт-Петербурге, который опросил заявительницу 15 февраля 2018 года и изучил ее медицинскую документацию, между событиями 31 мая 2008 года и состоянием здоровья, которое у нее возникло сразу после этого, могла существовать причинно-следственная связь, которая длилась более двух лет. Для обоснования такого заключения необходимо было провести комплексную психолого-психиатрическую экспертизу заявительницы с привлечением ее родителей. Психиатр мог провести клиническую оценку последствий воздействия событий 31 мая 2008 года на ее здоровье. Д. С. представил подробную информацию о стоимости и продолжительности предлагаемого обследования.
22. В отношении заявителя была проведена” экспериментально-психологическая экспертиза “психологом Д. Т. из некоммерческой организации” Социальная сфера», базирующейся в Нижнем Новгороде. Согласно отчету, Д. Т. от 7 марта 2018 года, результаты обследования могут быть интерпретированы как указывающие на наличие элементов посттравматического стрессового расстройства и ряда других состояний (высокий уровень тревожности и низкий уровень адаптивности, “субдепрессия или маскированная депрессия” и переживание фобических расстройств) как следствие событий 31 мая 2008 года и последующего расследования.
С. расследование, проводимое следственным органом
23. 10 июля 2008 года мать заявителя подала заявление в прокуратуру Апшеронского района с жалобой на то, что сотрудники ФСКН избили ее мужа Б в присутствии дочери, а, что причинило вред здоровью А. Б не сопротивлялся аресту. Его одежда была порвана во время избиений. А находилась в автомобиле и, таким образом, была лишена свободы. Заявление было передано в Белореченское межрайонное подразделение Следственного комитета при прокуратуре Краснодарского края (далее — “Следственный комитет»), которое провело до следственную проверку.
24. 10 июля 2008 года сотрудники ФСКН С. К., В. Д. и А. О., задержавшие Б., и заместитель начальника отдела ФСКН по Туапсе В. Е., присутствовавший в это время, представили идентичные письменные “объяснения” руководителю Следственного комитета, утверждая, что во время его ареста к Б. не применялась физическая сила. Они заявили, что задержали Б около его машины, в которой сидела его дочь А, и что после ареста б сам заставил ее выйти из машины и отправил домой.
25. Опираясь на объяснения сотрудников ФСКН, 14 июля 2008 года следователь М. В. отказал им в возбуждении уголовного дела на том основании, что в их действиях отсутствовали признаки состава преступления, предусмотренного статьей 286 УК РФ (Злоупотребление должностными полномочиями). Следователь отметил, что, учитывая юный возраст А. и тот факт, что она страдала от болезни сердца, арест ее отца как таковой мог спровоцировать у нее посттравматическое стрессовое расстройство.
26. Постановление следователя было отменено как незаконное и необоснованное, и было назначено дополнительное доследственное расследование.
27. Следователь получил записи из изолятора временного содержания при Туапсинском отделении милиции,в котором после ареста Б был задержан. Согласно этим записям, Б. не подавал никаких жалоб, не обращался за медицинской помощью и никаких травм на нем не зафиксировано.
28. Следователь допросил заявителя и ее мать, В. К. и его жену Г. А. и A.Sh.
29. Сотрудник полиции Апшеронского РОВД В. К. заявил, что около 10.30 утра 31 мая 2008 года он возвращался домой после смены. Он уже знал об аресте офицерами ФСКН своего двоюродного брата Б. Он увидел дочь Б, А, бегущую по улице. Она была напугана. Она сказала ему, что некоторые люди избивали ее отца. По словам жены В. К., следователя Апшеронского РОВД, она была дома около 10 часов утра 31 мая 2008 года. В какой-то момент ее муж пришел домой с девочкой, которая была напугана и в состоянии шока.
30. По словам Г. А., Учителя скрипки заявителя, после событий 31 мая 2008 года заявитель, ранее успешная ученица и победитель областного конкурса, не смогла играть на скрипке, как раньше.
31. Согласно A.Sh (допрошенный 19 августа 2008 года), 30 мая 2008 года к нему обратились два человека, которые попросили его принять участие в операции по тестовой закупке в качестве свидетеля. Он согласился. Операция длилась два дня. 31 мая 2008 года он стал свидетелем ареста Б. возле школы № 1. Сотрудник ФСКН Е. Н. передал Б сумку с деньгами, после чего к Б подошли несколько человек в штатском, которые показали ему свои документы и отвели его в свою машину. Рядом стояла еще одна машина, в которой сидела девочка. Б быстро велел девочке идти домой. Сотрудники ФСКН не кричали на девочку, не закрывали двери машины, в которой она сидела, и не преграждали ей выход. Минут через пятнадцать они начали обыскивать машину, и девочка вышла. Она была напугана, но не впадала в истерику и не плакала. Она пошла прочь, а потом побежала. Офицеры не применяли к Б. никакой физической силы.
32. 21 августа 2008 года следователь М. В. вновь отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников ФСКН на том основании, что в их действиях отсутствовали признаки преступления, предусмотренного статьей 286 УК РФ. Он заявил, что не было установлено, применялась ли физическая сила в отношении Б. Или что А. насильственно удерживали в автомобиле. Двери машины были открыты, и она смогла выйти из машины самостоятельно. Никакого физического или психологического насилия, или угроз в ее адрес не применялось. Присутствие сотрудников ФСКН возле машины не препятствовало ее свободе передвижения. После того, как она убежала, ее никто не преследовал, и не было никаких попыток вернуть ее, чтобы удержать в машине и ограничить ее свободу. Приняв к сведению медицинские справки о состоянии здоровья А. После событий 31 мая 2008 года, следователь заявил, что действия сотрудников ФСКН, направленные на задержание отца А., неопределенность того, что именно происходило и как действовать в такой ситуации, ошибочная оценка поведения сотрудников полиции как умышленное ограничение свободы передвижения, а также хорошо развитая фантазия и чувствительность А. послужили для нее мощным источником стресса, который мог вызвать последующее расстройство ее здоровья.
33. Постановление следователя было вновь отменено, и был назначен дополнительный этап до следственной проверки.
34. Следователь М. В. 24 июля 2008 года в присутствии адвоката получил протокол допроса следователем Следственного комитета Б. Согласно заявлению Б., С. К. и другие сотрудники ФСКН повалили его на землю, нанесли несколько ударов по туловищу и надели на него наручники. При задержании они порвали ему рубашку. Б не сопротивлялся аресту. Удары, которые он получил, не оставили синяков на его теле.
35. 22 августа 2008 года следователь М. В. допросил П. М., еще одного свидетеля по делу о проверочной закупке наркотических средств, проведенной в отношении Б. согласно объяснениям, П. М., которые были по существу аналогичны тем, которые были даны A.Sh (см. пункт 31 выше), арестовавшие офицеры были в гражданской одежде. Б вел себя спокойно, его рубашка была расстегнута, но не повреждена, и на нем не было никаких повреждений. Б говорил с А твердо. Сотрудники ФСКН спросили его, почему он приказывает ей вернуться домой, заявив, что они могут взять ее с собой, когда пойдут к нему домой для проведения обыска. Б не согласился.
36. По словам оперативного сотрудника подразделения ФСКН в Туапсе Е. Н., который выступал в качестве покупателя в ходе операции по тест-закупке наркотиков (допрошен следователем М. В. 24 августа 2008 года), 30 мая 2008 года Б дал ему наркотики, и они договорились, что он заплатит Б на следующий день. Передачу наблюдали очевидцы из машины. Около 8.30 утра 31 мая 2008 года возле школы № 1, после телефонного разговора между ними, Е. Н. передал сумку с деньгами дочери Б. А, которая сидела в машине неподалеку. После передачи денег Е. Н. и Б были арестованы примерно восьмью людьми в гражданской одежде, которые выпрыгнули из двух автомобилей. Они представились и предъявили свои документы. Они были из ФСКН и Федеральной службы безопасности. Во время ареста б не применялись ни физическая сила, ни тактика сильных рук, ни захваты. Б вел себя спокойно и не сопротивлялся аресту. В отношении дочери Б не применялось никакого физического или психологического насилия, или угроз. Никто не блокировал двери машины, в которой она сидела.
37. По словам апшеронских полицейских К. А. (опрошенных 22 августа 2008 года) и М. И. (опрошенных 1 сентября 2008 года), 31 мая 2008 года они проезжали мимо школы № 1 на автомобиле и увидели своего коллегу Б. Они остановились, вышли из машины и направились к нему. Их путь преградили несколько человек в гражданской одежде, которые объяснили, что не могут идти дальше, так как идет операция. Б был примерно в десяти метрах. Его рубашка была расстегнута и, по-видимому, слегка порвана. Пуговицы на рубашке отсутствовали. Они не видели никаких телесных повреждений на Б. Обстановка была спокойной, и они ушли.
38. По словам сотрудника ФСКН С. С. (допрошен 24 августа 2008 года), 31 мая 2008 года он прибыл на место ареста после задержания Б. и вместе со своими коллегами отправился в дом Б. Он видел, как заявительница приближалась к своему дому, а затем уходила.
39. По словам С. П., оперативный сотрудник Белореченского подразделения Краснодарского краевого управления Федеральной службы безопасности (допрошен следователем Следственного комитета Р. З. 29 августа 2008 года), присутствовавший при аресте Б., применил к Б. физическую силу, поскольку тот пытался скрыться с места преступления. Примененная сила была необходимой и не чрезмерной, то есть она не предполагала избиения Б. Дочь Б сидела в машине Б. Б было предложено сообщить жене, чтобы она приехала и забрала девочку. Однако Б настоял, чтобы деочка бежала домой. Девочка послушалась отца и побежала домой. Никто не держал ее и не преследовал.
40. 29 августа 2008 года следователь М. В. также допросил А. З., старшего оперативного сотрудника отдела внутренней безопасности Краснодарского регионального отделения ФСКН, который провел (с 30 июля 2008 года по 7 августа 2008 года) внутреннее расследование по жалобе матери заявителя в ФСКН. А. З. изложил свои выводы следующим образом. Согласно объяснениям, полученным от сотрудников ФСКН С. К., В. Д., А. О. и В. Е., а также лиц П. М., И. и Г., Б. не был избит при задержании, а А. не удерживался насильно в автомобиле. Б сам приказал ей выйти из машины, и она убежала. Никто не преследовал ее и не применял к ней меры психологического воздействия. Р. Г., электрик, работающий в энергосервисе, проверял светофоры на перекрестке возле места задержания. Он подтвердил, что видел, как сотрудник ФСКН С. К. задержал Б. и нанес ему несколько ударов по телу. Однако, учитывая, что директор энергосервиса “официально” не подтвердил, работал ли Р. Г. В тот день, и что Р. Г. будучи зарегистрированным с 25 февраля 2007 года в качестве наркопотребителя и неоднократно арестованным ФСКН за совершение административных правонарушений, связанных с употреблением наркотиков, он мог давать ложные показания, направленные на дискредитацию сотрудников ФСКН. По словам” специалиста», консультировавшегося в связи с медицинскими документами, а, она была очень чувствительна, эмоционально неустойчива, избирательна в своих контактах и имела высокий уровень тревожности. Принимая во внимание уже существовавшую у нее неврологическую патологию, даже незначительной стрессовой ситуации, особенно с участием ее отца, было бы достаточно, чтобы вызвать у нее психологическую травму. Ее отец не обязательно был избит в ее присутствии. Тот факт, что она долго сидела в машине, не имел никакого отношения к пережитому стрессу. Таким образом, внутреннее расследование не установило виновности сотрудников ФСКН в связи с временным повреждением здоровья А., произошедшим во время ареста Б.
41. 1 сентября 2008 года, опираясь на вышеуказанные материалы и используя те же доводы, что и в своем предыдущем постановлении, следователь М. В. отказался возбуждать уголовное дело в отношении сотрудников ФСКН С. К., В. Д., А. О., В. Е., Е. Н. И С. С. Он добавил, что при отсутствии умысла причинить вред здоровью А. законные и обоснованные действия сотрудников ФСКН по задержанию Б. не имели состава преступления.
D. судебный пересмотр решения об отказе в проведении расследования
42. В ходе разбирательства, проведенного в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса 12 сентября 2008 года, Апшеронский районный суд отклонил жалобу матери заявителя на постановление следователя от 1 сентября 2008 года, постановив, что это решение было законным и обоснованным, поскольку оно было подкреплено всесторонним и объективным предварительным расследованием и соответствовало Уголовно-процессуальному кодексу. 22 октября 2008 года Краснодарский краевой суд оставил в силе решение районного суда по апелляционной жалобе заявителя. Он заявил, что при определенных обстоятельствах сотрудники правоохранительных органов могут законно применять силу. Кроме того, никаких телесных повреждений на Б. заключение внутреннего расследования ФСКН об отсутствии вины со стороны сотрудников ФСКН во временном расстройстве здоровья заявительницы было основано на заключении специалиста относительно ее реакции на конфликтную ситуацию. Поэтому районный суд правильно оценил отказ следователя в возбуждении уголовного дела.
Прекращение уголовного производства в отношении В.
43. 30 декабря 2009 года следователь Следственного комитета Краснодарской краевой прокуратуры Р. К. прекратил уголовное производство в отношении Б. за отсутствием в его действиях состава преступления на том основании, что доказательства по делу были получены незаконным путем. Оригинал протокола пробной закупки наркотических средств, на основании которого было возбуждено уголовное дело, отсутствовал. Имеющаяся копия записи отличалась от оригинала (в частности, указывалось другое место, в котором Е. Н. передал наркотики сотрудникам ФСКН) и потому фиктивно. Для установления обстоятельств сбыта наркотиков следователь Р. К. допросил П. М., одного из свидетелей по делу о сбыте наркотиков. Согласно свидетельским показаниям П. М., Он дал ложные показания по просьбе сотрудников ФСКН о том, что видел передачу наркотиков из Б В Е. Н.и из Е. Н. сотрудникам ФСКН 30 мая 2008 года. В тот день он не встречался с сотрудниками ФСКН и не был свидетелем передачи наркотиков. 31 мая 2008 года сотрудник ФСКН С. С. забрали его и еще одного свидетеля, A.Sh, к месту возле школы № 1 в Апшеронске. Когда они приехали, Б стоял в наручниках возле машины. В машине была сумка с деньгами. Я не видел, кто его туда положил. Затем они отправились к дому Б, чтобы произвести обыск, но жена б их не впустила. Они пошли в офис ФСКН, где им показали полиэтиленовый пакет и сказали, что пакет с наркотиками был продан Б. Е. Н., который затем передал его сотрудникам ФСКН. П. М. вспомнил, как подписывал документы по просьбе офицеров ФСКН, не читая их.
44. Следователь Р. К. отметил, что не было никаких видеозаписей или каких-либо других доказательств, которые могли бы объективно подтвердить, что Б. передал наркотики Е. Н. поэтому установить обстоятельства продажи наркотиков было невозможно. Кроме того, уголовное дело в отношении Б. было возбуждено следователем А. Ф. в нарушение статьи 151 Уголовно-процессуального кодекса, которая предусматривает, что уголовные дела о преступлениях, совершенных сотрудниками милиции, расследуются следственными комитетами прокуратуры. Сотрудники ФСКН были осведомлены о статусе Б. Как сотрудника полиции. Таким образом, следственные действия, проведенные следователем ФСКН А. Ф., были незаконными, а полученные доказательства-недопустимыми.
Закон
I. предполагаемое нарушение статей 3 и 13 Конвенции
45. Заявительница жаловалась, что необоснованное применение физической силы в отношении ее отца во время его ареста в ее присутствии и обращение с ней сотрудников ФСКН нарушили ее права, предусмотренные статьей 3 Конвенции. Она далее жаловалась в соответствии со статьей 13 Конвенции на то, что не было проведено тщательного и независимого расследования этого инцидента. Статьи 3 и 13 Конвенции гласят следующее:
Статья 3
«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному, или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
Статья 13
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, были нарушены, имеет эффективное средство правовой защиты в Национальном органе, несмотря на то, что это нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.”
А. доводы сторон
1. Правительство
46. Правительство оспорило утверждения заявителя, опираясь на результаты предварительного расследования (см. пункт 17 выше). Они утверждали, что присутствие заявителя во время ареста Б на месте преступления, сразу после получения им денег за проданные наркотики, не было предвидено. Сотрудники, производившие арест, не смогли предсказать время и место совершения преступления Б. Если бы Б. не был арестован, то доказательства совершения уголовного преступления были бы утрачены.
47. Правительство заявило, что власти провели всестороннее и тщательное расследование предполагаемого жестокого обращения с заявителем в соответствии со статьей 3. Однако ни одна информация, кроме информации, предоставленной членами семьи заявителя, не свидетельствовала о том, что в отношении отца заявителя была применена сила или что она сама подвергалась предполагаемому обращению. Заявительница воспользовалась эффективными внутренними средствами правовой защиты. Соответствующие решения были приняты не в ее пользу, поскольку ее утверждения были необоснованными.
2. Заявитель
48. Заявительница утверждала, что в качестве невольного свидетеля жестокого ареста и избиения ее отца она не получила никакой поддержки или защиты от представителя государства. После ареста отца она осталась одна в его машине, одна побежала домой и случайно была найдена одним из своих родственников на улице в состоянии глубокого шока. Этот инцидент имел серьезные последствия для ее здоровья и развития. Спустя десять лет после событий, на которые она жаловалась, она все еще страдала от их последствий. С учетом того, что в то время ей было девять лет и поэтому она была более восприимчива к негативным последствиям жестокого обращения, чем взрослый человек, и с учетом длительных негативных последствий, которые это имело для нее, уровень ее страданий был настолько высок, что обращение с ней со стороны сотрудников полиции следует квалифицировать как пытку.
49. Заявительница далее утверждала, что власти должны были предвидеть ее возможное присутствие на месте ареста, поскольку арест был произведен рядом со школой, откуда ее забрал отец. Они могли бы, например, связаться с администрацией школы, чтобы воспрепятствовать ее выходу из школы во время ареста, или обеспечить присутствие сотрудника школы для оказания ей психологической поддержки во время ареста. После этого они могли отвезти ее обратно в школу, чтобы сократить ее пребывание на месте ареста или чтобы она не возвращалась домой без сопровождения. У властей было необходимое время, но они не приняли никаких мер для предотвращения или минимизации вреда, причиненного ее здоровью.
50. Власти отказались возбуждать уголовное дело по факту предполагаемого жестокого обращения с заявителем со стороны полиции и вместо надлежащего расследования провели поверхностное предварительное расследование. Их решение было основано на показаниях сотрудников ФСКН и не принимало во внимание доказательства, подтверждающие утверждения заявителя, а также противоречия между показаниями сотрудников ФСКН и свидетелей.Приемлемость
51. Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что они не являются неприемлемыми ни по каким другим основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
1. Основные принципы
52. Суд вновь заявляет, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из самых основополагающих ценностей демократического общества. Он запрещает в абсолютном выражении пытки или бесчеловечное, или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств и поведения жертвы (см. Kudła V. Poland [GC], no.30210/96, § 90, ECHR 2000 XI).
53. Если какое-либо лицо делает достоверное заявление о том, что оно подверглось обращению, нарушающему статью 3, со стороны полиции или других аналогичных агентов государства, то это положение следует рассматривать в совокупности с общей обязанностью государства в соответствии со статьей 1 Конвенции “обеспечивать каждому в пределах его юрисдикции права и свободы, определенные в этой статье, подразумевается, что должно быть проведено эффективное официальное расследование. Это расследование должно быть способно привести к выявлению и наказанию виновных (см. Лабита В. Италия [GC], no. 26772/95, § 131, ECHR 2000-IV). В противном случае общее правовое запрещение пыток и бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания, несмотря на его основополагающее значение, было бы неэффективным на практике, и в некоторых случаях агенты государства могли бы фактически безнаказанно злоупотреблять правами тех, кто находится под их контролем (см. Ассенов и другие против Болгарии, 28 октября 1998 года, § 102, доклады о постановлениях и решениях 1998‑VIII).
54. Утверждения о жестоком обращении, противоречащем статье 3 Конвенции, должны подкрепляться соответствующими доказательствами. Для установления фактов суд применяет стандарт доказывания «вне разумных сомнений» (см. Ireland V. The United Kingdom, 18 January 1978, § 161 in fine, Series A no.25). Однако такое доказательство может вытекать из сосуществования достаточно сильных, четких и согласующихся выводов или аналогичных неопровержимых презумпций факта (см. Salman V. Turkey [GC], no.21986/93, § 100, ECHR 2000 VII).
55. В отношении детей, которые особенно уязвимы, меры, применяемые государством для их защиты от актов насилия, подпадающих под действие статей 3 и 8, должны быть эффективными и включать разумные меры по предотвращению жестокого обращения, о котором власти знали или должны были знать, и эффективное сдерживание от таких серьезных нарушений личной неприкосновенности. Такие меры должны быть направлены на обеспечение уважения человеческого достоинства и защиту наилучших интересов ребенка (см. Söderman V. Sweden [GC], no.5786/08, § 81, ECHR 2013).
56. Ранее суд установил в деле Гуцанови, что возможное присутствие детей, чей юный возраст делает их психологически уязвимыми, на месте ареста является фактором, который следует учитывать при планировании и проведении такого рода операций (см. Гуцанови против Болгарии, № 34529/10, § 132, ЕСПЧ 2013 (выдержки)). В этом деле суд установил, что тот факт, что полицейская операция проводилась ранним утром и в ней участвовали специальные агенты в масках, способствовал усилению чувства страха и тревоги, испытываемых детьми, ставшими свидетелями ареста их отца, в той мере, в какой обращение, которому они подвергались, превышало порог суровости, требуемый для применения статьи 3, что равносильно унижающему достоинство обращению (там же., § 134).
2. Применение к настоящему делу
(а) установление фактов
57. Стороны не оспаривают тот факт, что заявительница присутствовала на месте ареста Б. и видела, что с ним произошло, и что вскоре после этих событий у нее был диагностирован ряд заболеваний, включая неврологическое расстройство, энурез и посттравматическое стрессовое расстройство. Заявительница утверждала, что ее расстройство здоровья было вызвано тем, что она подверглась насилию в отношении своего отца, который не сопротивлялся его аресту, в результате чего его повалили на землю и избили, в частности, несколько раз ударили ногами по туловищу. Правительство оспорило утверждения заявителя, заявив, что арест Б. не был связан с применением к нему силы и что поэтому власти не могут нести ответственность за любой ущерб, причиненный заявителю. При этом правительство опиралось на протоколы следственного изолятора Б и заявления, сделанные в ходе досудебного расследования утверждений заявителя:
— Офицеры ФСКН С. К., В. Д., А. О., В. Е., Е. Н. И С. С.;
— Сотрудник Федеральной службы безопасности С. П.;
— Апшеронские полицейские К. А. и М. И.;
— свидетельские показания A.Sh … и в полдень, и
— Сотрудник ФСКН А. З., проводивший внутреннее расследование ФСКН (см. пункт 17 выше).
Суд рассмотрит этот материал вместе с другими материалами дела, находящимися на его рассмотрении.
58. Согласно записям из следственного изолятора, в котором Б содержался после ареста, он не имел следов телесных повреждений и не подавал жалоб (см. пункт 27 ниже). Суду нет необходимости проверять достоверность этих записей с учетом собственных заявлений Б. о том, что удары, полученные им во время ареста, не оставили синяков на его теле (см. пункт 34 выше). Нельзя исключать, что предполагаемая сила, примененная против Б – в частности, когда его сбили на землю и несколько раз пнули-не могла оставить видимых следов на его теле. В этой связи суд отмечает, что, по словам Б и свидетеля Р. Г. (см. пункты 10 и 13 выше), сотрудники ФСКН, арестовавшие Б, включая того, кто якобы применил к нему силу, были одеты в спортивные костюмы (см. также показания свидетелей-свидетелей A.Sh. и П. М., офицер ФСКН Е. Н. И апшеронские полицейские К. А. и М. И., которые упомянули, что арестованные офицеры были в гражданской одежде, пункты 31 и 35-37 выше). Это говорит о том, что они, возможно, носили кроссовки, которые не могли вызвать такие же ушибы и ссадины от тупых травм, как армейские ботинки (см., например, дело Ксенз и другие против России, № 45044/06 и 5 других, § § 39, 43, 45 и 96, 12 декабря 2017 года).
59. Согласно идентичным письменным «объяснениям», сделанным сотрудниками ФСКН С. К., В. Д. и А. О., которые задержали Б., и старшим офицером В. Е., который присутствовал при аресте, физическая сила в отношении Б. при его аресте не применялась (см. пункт 24 выше). По словам сотрудника ФСКН Е. Н., который выступал в качестве покупателя в тайной операции против Б. и также присутствовал при аресте Б., против Б. не применялась физическая сила, “тактика сильного оружия” или “удержания” (см. пункт 36 выше). Помимо того, что вышеупомянутые должностные лица были непосредственно заинтересованы в опровержении обвинений, выдвинутых против них заявителем, их заявления плохо согласуются с показаниями С. П. и Р. Г.
60. С. П., сотрудник Федеральной службы безопасности, присутствовавший при аресте Б., признал, что физическая сила была применена против Б. Он утверждал, что это было необходимо, поскольку Б. пытался бежать, и не было чрезмерным, то есть не переросло в избиение (см. пункт 39 выше). Следует отметить, что заявление С. П. о том, что Б. пытался скрыться, не находит поддержки в показаниях сотрудников ФСКН (см. пункты 24 и 36 выше), свидетелей-свидетелей (см. пункты 31 и 35 выше) или свидетеля Р. Г. (см. пункт 13 выше). Не утверждалось также, что б оказал сопротивление его аресту с применением силы.
61. По словам Р. Г., электрика, который утром 31 мая 2008 года проводил ремонтные работы на светофоре возле школы № 1 и был свидетелем ареста Б., сотрудник ФСКН С. К. нанес несколько ударов Б. Во время его ареста (см. пункт 40 выше); он повалил Б. на землю и ударил его ногами (см. пункт 13 выше). Сотрудник ФСКН А. З., проводивший внутреннее расследование ФСКН, отклонил заявления Р. Г. как недостоверные. Он утверждал, что Р. Г. был наркоманом, который в прошлом был арестован за административные правонарушения, связанные с потреблением наркотиков. Кроме того, его работодатель не подтвердил, что Р. Г. действительно работал в этом районе 31 мая 2008 года (см. пункт 40 выше). Суд не находит оценку А. З. убедительной, поскольку он принадлежал к тому же подразделению, что и сотрудники ФСКН, которые якобы были виновны, что ставит вопрос о независимости такого расследования. Помимо того факта, что предполагаемое употребление Р. Г. наркотиков или непредставление его работодателем соответствующего свидетельства само по себе не является достаточным основанием для отказа от его показаний, никаких подробностей в отношении любого административного производства в отношении него представлено не было. Кроме того, Р. Г., чьи показания были очень важны для установления фактов, никогда не допрашивался Следственным комитетом, который вместо этого опирался на оценку А. З. То же самое относится и к “специалисту” (имя, квалификация и другие подробности которого не сообщались), с которым якобы консультировался А. З. и на чье мнение А. З. опиралась, заключая, что заявительница имела ранее существовавшую неврологическую патологию, которая сделала ее склонной к психологической травме в результате даже незначительной стрессовой ситуации (см. пункт 40 выше), чтобы утверждать, что ее расстройства здоровья были вызваны тем, что она наблюдала, как Б. был арестован без какого-либо применения силы против него. Этот вывод был принят официальным досудебным расследованием, даже не допросив “специалиста».
62. Суд также отмечает, что сотрудник ФСКН С. С. прибыл на место ареста Б. После того, как Б. был задержан, и поэтому не видел его ареста (см. пункт 38 выше). То же самое относится и к коллегам Б из Апшеронского РОВД, К. А. и М. И. (см. пункт 37 выше). Последний утверждал, что рубашка Б была расстегнута и слегка порвана, а пуговицы на рубашке отсутствовали. Таким образом, показания К. А. и М. И. подтверждают утверждение заявителя о том, что во время насильственного ареста ее отца его рубашка была порвана, а пуговицы оторваны. Это подтверждается также заявлениями ее родителей (см. пункты 10, 12 и 34 выше), а также фотографиями рубашки (см. пункт 16 выше).
63. Наконец, правительство опиралось на объяснения свидетелей, свидетельствовавших о тайной операции против Б., проведенной 30 и 31 мая 2008 года, A.Sh и П. М., согласно которому во время его ареста против Б. не применялась физическая сила (см. пункты 31 и 35 ниже). Однако, когда год спустя его допрашивали в качестве свидетеля по уголовному делу против Б., Он признал, что по просьбе сотрудников ФСКН дал ложные показания о том, что видел передачу наркотиков и денег. Он также признал, что на 31 мая 2008 года он и А. Ш. был доставлен на место ареста Б после того, как Б был задержан (см. пункт 43 выше). Из свидетельских показаний П. М. следует, что ни он, ни A.Sh. пила Б задержана, и объяснения, которые они представили в ходе предварительного расследования жалобы заявителя, не могут иметь доказательственной силы. Кроме того, их заявления вместе с выводами, содержащимися в решении о прекращении уголовного производства в отношении Б. (см. пункты 43-44 выше), которые не были оспорены правительством, дискредитируют объяснения сотрудников ФСКН, а также доводы правительства о непредсказуемости совершенного Б. преступления и присутствии заявителя на “месте преступления”, а также о необходимости ареста Б. Для предотвращения утраты доказательств (см. пункт 46 выше).
64. Выясняется, что Э. Н., который выступал в качестве покупателя в операции ФСКН против Б., узнал из телефонного звонка утром 31 мая 2008 года, что Б. находится в школе (см. заявления Э. Н. и заявления Б. Об информировании Е. Н. о том, что он находится в школе со своим ребенком, пункты 36 и 10 соответственно). Когда Б вышел из школы вместе с ребенком, его ждала Е. Н. Сразу же после встречи Б и Е. Н.Б был арестован сотрудниками ФСКН, которые в своих объяснениях Следственному комитету признали, что при задержании Б он находился рядом со своей машиной, в которой сидела его дочь А. (см. пункт 24 выше). Заявления сотрудника Федеральной службы безопасности С. П. также свидетельствуют о том, что сотрудники правоохранительных органов, участвовавшие в аресте Б., знали, что дочь Б., А., присутствовала на месте ареста (см. пункт 39 выше).
65. Хотя суд не может рассмотреть утверждение заявительницы о том, что она была оставлена дома без сопровождения, которое не было поднято в ходе внутреннего разбирательства (см. пункт 23 выше), и не может установить вне разумных сомнений на основании представленных ей материалов ее утверждения о грубом обращении и содержании в автомобиле, приведенная выше оценка позволяет суду сделать вывод о том, что ее утверждения о том, что она подвергалась аресту своего отца и насильственному характеру ареста, были достоверными.
(b) Соблюдение статьи 3
66. Далее суд отмечает, что правительственная версия фактов была основана на предварительном расследовании-первом этапе процедуры рассмотрения уголовных жалоб. Однако суд постановил, что простое проведение предварительного расследования, за которым не следует предварительное расследование, является недостаточным для выполнения властями требований эффективного расследования заслуживающих доверия утверждений о жестоком обращении со стороны полиции в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Ляпин против России, № 46956/09, § 136, 24 июля 2014 года, и, совсем недавно, Самесов против России). Россия, № 57269/14, § 51, 20 ноября 2018 года). У суда нет оснований для иного вывода в данном деле. Власти отреагировали на заслуживающие доверия утверждения заявителя об обращении, запрещенном статьей 3, проведя доследственную проверку и отказавшись возбудить уголовное дело и провести полноценное расследование. Это решение было одобрено национальными судами, которые тем самым отступили от своих процессуальных обязательств по статье 3. Досудебное расследование не предоставило правительству надлежащих оснований для того, чтобы выполнить свое бремя доказывания и представить доказательства, способные поставить под сомнение достоверные утверждения заявительницы о том, что она подверглась насильственному аресту своего отца, которые суд поэтому считает обоснованными (см. Olisov and Others v. Russia, nos.10825/09 and 2 others, § 85, 2 May 2017, и Samesov, процитированный выше, § 53).
67. Интересы заявительницы, которой в то время было девять лет, не принимались во внимание ни на одном этапе планирования и проведения властями операции против ее отца. Сотрудники правоохранительных органов не обратили никакого внимания на ее присутствие, о чем они хорошо знали, продолжая операцию и подвергая ее сцене насилия против ее отца в отсутствие какого-либо сопротивления с его стороны. Это очень серьезно сказалось на заявительнице и, по мнению суда, было равносильно неспособности властей предотвратить жестокое обращение (см. пункт 55 выше).
68. Таким образом, имело место нарушение позитивного материального обязательства государства по статье 3 Конвенции.
69. Кроме того, имело место нарушение статьи 3 в ее процессуальном аспекте, поскольку в этой связи не было проведено эффективного расследования.
70. С учетом того, что суд установил нарушение статьи 3 в рамках своей процессуальной компетенции, он не считает необходимым рассматривать отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции жалобу заявителя на отсутствие эффективного расследования инцидента, произошедшего 31 мая 2008 года.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ
71. Заявительница жаловалась, что применение неоправданной силы в отношении ее отца в ее присутствии также игнорировало ее чувства к любимому отцу в нарушение ее прав по статье 8 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый человек имеет право на уважение его частной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Государственный орган не может вмешиваться в осуществление этого права, за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественной безопасности или экономического благополучия страны, предотвращения беспорядков или преступлений, охраны здоровья или нравственности, или защиты прав и свобод других лиц.”
72. Правительство оспорило этот аргумент.
73. Суд отмечает, что эта жалоба связана с рассмотренной выше и поэтому должна быть также признана приемлемой.
74. Принимая во внимание вывод, касающийся жалобы заявителя по статье 3 (см. пункты 67-68 выше), который был основан на тех же фактах, что и ее жалоба по статье 8, суд считает, что эта жалоба поглощена предыдущей жалобой, и поэтому нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место в данном случае также нарушение статьи 8.
III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
75. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
76. Заявитель требовал возмещения морального вреда, предоставив суду определить его размер.
77. Правительство заявило, что статья 41 должна применяться в соответствии с прецедентным правом суда.
78. Суд присуждает заявителю 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Расходы и издержки
79. Заявитель также требовал 4 500 евро за расходы и издержки, понесенные в суде.
80. Правительство заявило, что статья 41 должна применяться в соответствии с прецедентным правом суда.
81. Согласно прецедентной практике суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в отношении суммы. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы, в частности Договор о предоставлении юридических услуг, заключенный заявительницей после подачи ее ходатайства в суд, и вышеуказанные критерии, суд считает разумным присудить сумму в размере 3500 евро для покрытия расходов и расходов, связанных с разбирательством в суде.
Проценты по умолчанию
82. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд единогласно,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в рамках ее существа, поскольку власти не смогли предотвратить жестокое обращение с заявителем;
3. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в рамках ее процессуальной части, поскольку в отношении жалобы заявителя не было проведено эффективного расследования;
4. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу на отсутствие эффективного расследования отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции;
5. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 8 Конвенции;
6. Постановил
(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты вступления решения в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета.

|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

Leave a Reply