echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 45720/17 «Байкин и другие против России»

Перевод настоящего решения ЕСПЧ от 11 февраля 2020 года является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Байкин и другие против России»
(Жалоба № 45720/17)
CASE OF BAYKIN AND OTHERS v. RUSSIA
Решение
СТРАСБУРГ
11 февраля 2020 года
Это решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
В деле «Байкин и другие против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая Палатой в следующем составе:
Пол Лемменс, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
Erik Wennerström, судьи,
et de Stephen Phillips, секретарь секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 21 января 2020 года,
Выносит решение, принятое в этот день:
1.ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 45720/17), направленной против Российской Федерации, гражданами Российской Федерации; Станиславом Анатольевичем Байкиным (« первый заявитель »), Анатолием Тимофеевичем Байкиным (« второй заявитель ») и Ларисой Николаевной Байкиной (« третий заявитель »), 17 июня 2017 года, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (« Конвенции »).
2. Российское правительство («правительство ») было представлено представителем Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-ном М. Гальперином.
3. В частности, заявители утверждали, что их право на уважение их имущества и местожительства не было признано.
4. 3 сентября 2018 года жалобы, вытекающие из статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, были переданы правительству, и жалоба была признана неприемлемой в соответствии со статьей 54 § 3 Регламента Суда.
2.ФАКТЫ
а) обстоятельства дела
5. Первый заявитель является сыном второго заявителя и третьего заявителя. Он родился в 1982 году и проживает в Дубовой роще (Раменский район, Московская область). Второй заявитель и третий заявитель родились соответственно в 1942 и 1950 годах и проживают в Сафоновском районе Раменского района Московской области.
А. информация о нефтепроводе в Раменском районе
6. Кольцевой магистральный нефтепродуктопровод III класса проходит, в частности, через Раменский район.
7. Компания АО Мостранснефтепродукт владела и эксплуатировала нефтепровод, пока в 2016 году не продала его компании АО Транснефть – Верхняя Волга.
8. 11 июля 1995 года глава Московской облгосадминистрации принял Постановление №134-ПГ «О мерах по обеспечению безопасности эксплуатации газопроводов и нефтепроводов в Московской области». Оно предписывало главам местных администраций определять места прохождения газопроводов и нефтепроводов и обеспечивать, чтобы эти объекты были правильно обозначены на местных градостроительных планах, определять охраняемые районы (охранные зоны) и зоны с минимальными безопасными расстояниями ( зоны минимально безопасных расстояний) по отношению к магистралям газопроводов и нефтепроводов, и присваивать земельные участки частным лицам только с письменного согласия компаний, эксплуатирующих эти опасные сооружения.
9. Двумя письмами от 16 декабря 2003 года и 20 ноября 2011 года АО Мостранснефтепродукт уведомило главу администрации села Сафоновское о прохождении нефтепровода на территории села и напомнило ему о запрете строительства вблизи нефтепровода.
10. 19 марта 2004 года та же компания направила «предупреждение» начальнику местной администрации Сафоновского района Раменского района о наличии нефтепровода и о запрещении строительства в охраняемых районах вдоль его оси.
11. В письме от 10 февраля 2013 года Московская облгосадминистрация обратила внимание глав местных администраций на проблему несанкционированного строительства жилых домов в охраняемых районах и районах с минимальными расстояниями ( зоны минимальных расстояний ) вблизи нефтепровода.
12. 12 сентября 2013 года ось нефтепровода и 25-метровая охраняемая территория по обе стороны от него были занесены на государственную кадастровую карту. Охраняемая территория была включена в рубрику «зоны, на которые распространяются особые условия использования» (ЗОУИТ).
Приобретение заявителем земельного участка и дома и последующие факты
13. 25 октября 2013 г. М.Г. зарегистрировал в Государственном кадастре строящийся ранее земельный участок, расположенный в селе Сафоновское для дачного строительства с правом возведения жилого дома. На этом участке стоял недостроенный дом.
14. 15 ноября 2013 г. М.Г. зарегистрировал в Едином реестре прав на недвижимое имущество свое право собственности на указанный земельный участок.
15. Как было установлено позднее (см. ниже), ось нефтепровода проходила в 68 метрах от границы участка и в 72 метрах от дома.
16. 8 февраля 2014 года первый заявитель приобрел вышеупомянутый участок и недостроенный дом. Согласно свидетельству о праве собственности на земельный участок, право собственности на него не подлежало никаким ограничениям.
22 сентября 2014 года, завершив строительство дома, первый заявитель зарегистрировал свое право собственности на него по упрощенной процедуре, то есть по предъявлении права собственности только на земельный участок.
В неустановленный момент времени, второй заявитель и третья заявительница поселились в доме.
17. 27 октября 2014 года по просьбе первого заявителя, администрация Сафоновского присвоила дому почтовый адрес.
18. 31 марта 2015 года администрация Раменского района с участием представителей администрации Сафоновского сельского поселения и ОАО «Мостранснефтепродукт» провела проверку земельного участка первого заявителя и составила «акт проверки соблюдения земельного законодательства». По результатам проверки было установлено, что расстояние от границы участка заявителя до оси нефтепровода составляет 68 метров, а расстояние от дома до оси нефтепровода-72 метра.
19. В письме от 11 мая 2015 года администрация Раменского района подтвердила заявителю, что для строительства отдельного загородного дома на своем участке ему не требовалось разрешения на строительство.
20. 20 мая 2015 года АО «Мостранснефтепродукт» выдало первому заявителю предписание о сносе дома.
Последующий спор
21. В связи с отсутствием исполнения предприсания первым заявителем 30 июля 2015 года АО Мостранснефтепродукт обратилось в Раменский городской суд с ходатайством о сносе дома.
Администрация Раменского района, участвовавшая в судебном процессе в качестве третьей стороны, не представила выводов.
22. Решением от 30 сентября 2015 года Раменский суд признал дом первого заявителя незаконным и распорядился о его сносе за счет заявителя.
Первый и второй истцы обжаловали решение.
23. В ходе рассмотрения апелляционного дела Московский областной суд («областной суд ») вызвал второго истца в качестве заинтересованного третьего лица и, кроме того, установил, что реальной стороной истца является компания АО Транснефть – Верхняя Волга, владеющая нефтепроводом с 2016 года.
24. Письмом от 25 января 2016 года, администрация Сафоновского сообщила областному суду, что с момента официального основания Сафоновского села в 2005 году она никогда не получала информации о точном положении нефтепровода и охраняемых районах.
25. 28 ноября 2016 года областной суд вынес свое решение, которым он удовлетворил иск компании АО Транснефть – Верхняя Волга.
26. С одной стороны, областной суд сослался на статью 56 Земельного кодекса и правила охраны газопроводов и нефтепроводов в их частях, относящихся к охраняемым районам (пункты 37 и 45 ниже). Суд отметил, что нефтепровод был построен за несколько десятилетий до дома и что уже в 2013 году охраняемая территория вдоль его оси была зарегистрирована в Государственном кадастре, который был доступен для всех.
27. С другой стороны, ссылаясь на статью 7.15 и прилагаемую к ней таблицу 4 обновленных правил строительства газопровода № 2.05.06 85, действующих с 1 июля 2013 года, областной суд постановил, что минимальное расстояние между осью нефтепровода класса III и домом должно составлять 100 метров.
28. Областной суд пришел к выводу, что дом был построен «без соблюдения безопасных расстояний» а следовательно, с грубым нарушением градостроительных и строительных норм. Поэтому суд счел, что дом следует квалифицировать как «незаконное строительство » и снести за счет первого заявителя.
29. Все заявители подали кассационную жалобу. Они, в частности, утверждали, что апелляционный суд не принял во внимание тот факт, что не было зарегистрировано никаких ограничений на право собственности первого заявителя на земельный участок, и утверждали, что районы с минимальным расстоянием не были зарегистрированы ни в одном реестре и не упоминались ни в одном официальном документе. Они утверждали, что их вина так и не была установлена, и, наконец, апелляционный суд не вынес решения о выселении второго заявителя и третьего заявителя из их единственного жилья.
30. 3 и 4 апреля 2017 года единоличный судья Московского областного суда отказался передать кассационные жалобы трех заявителей на рассмотрение президиума этого суда. Он согласился с выводами апелляционного суда и добавил в свое решение ссылку на статью 90 Земельного кодекса, касающуюся охраняемых районов вдоль газопроводов и нефтепроводов. Он также считал, что потребности в защите жизни и здоровья граждан, в том числе заявителей, имеют приоритет над интересами последних при проживании в спорном доме. Поэтому он счел, что доводы заявителей, основанные на их добросовестности и отсутствии каких-либо проступков при строительстве дома, не имеют значения. Наконец, отвечая на ходатайство об угрозе выселения второго заявителя и третьего заявителя, он пришел к выводу, что этот дом, поскольку он является незаконной постройкой, не является «жильем» и что ходатайства о выселении не подавались в суды по существу.
31. 22 мая 2017 года единоличный судья Верховного Суда РФ отказался передать кассационные жалобы заявителей на рассмотрение в гражданскую палату этого суда.
Другая соответствующая информация
32. 21 апреля 2017 государственный консультативный орган, провел дискуссию за круглым столом по вопросу о споре о сносе домов, расположенных вблизи газопроводов и нефтепроводов. Этот спор присутствует почти в трети регионов России и порождает социальную напряженность и недоверие граждан к властям ; что в подавляющем большинстве случаев, суды удовлетворяют иски компаний, эксплуатирующих опасные объекты ; что единственным фактором, который, по мнению судов, имеет значение, является положение домов в охраняемой зоне или в зоне минимального расстояния ; что владельцы домов, как правило, не получают никакой компенсации ; и что эта проблема обесценивает сферу регистрации права собственности в Едином реестре.
33. В Общественной палате предложили закрепить понятие «зона минимальных расстояний» в нескольких законах и подзаконных актах; установить в Земельном кодексе ограничения вещных прав на земельные участки, расположенные в зонах минимальных расстояний, как и существующие ограничения вещных прав на земельные участки, расположенные в охраняемых районах ; зарегистрировать в Едином реестре и государственном кадастре информацию, касающуюся не только охраняемых районов, но и районов минимальных расстояний ; предусмотреть компенсацию добросовестным владельцам в случае постановлений о сносе их домов, расположенных вблизи газопроводов и нефтепроводов.
34. По состоянию на 20 июня 2018 года тип земельного участка первого заявителя оставался неизменным.
35. В письме от 18 февраля 2019 года орган регистрации недвижимости и кадастра информировал первого заявителя о том, что его земельный участок не находится ни в какой охраняемой зоне и что его право собственности не подвергается никаким ограничениям.
36. В своих замечаниях от 19 апреля 2019 года правительство сообщило суду, что право собственности первого заявителя на спорный дом не отменяется. Письмом от 24 июля 2019 года заявители сообщили суду, что их дом не был снесен.
b) соответствующее внутреннее право
Об охраняемых районах
37. В соответствии с правилами защиты газопроводов и нефтепроводов ( Правила охраны магистральных трубопроводов ), действующими с 1992 года, установлены охраняемые зоны площадью 25 метров по обе стороны от осей газопроводов и нефтепроводов, с тем чтобы исключить возможность повреждения этих объектов.
38. В Правилах технической эксплуатации нефтепроводов (Правилa Технической эксплуатации магистральных нефтепродуктопроводов ), действующих с 11 января 1999 года, также упоминаются охраняемые районы площадью 25 метров по обе стороны от магистралей нефтепроводов и указывается, что они должны указываться на общих и местных планах градостроительства.
Старый строительный регламент
39. Правила строительства газопроводов № 2.05.06-85* (СНиП 2.05.06-85 * «Магистральные трубопроводы» ) (« прежние правила »), действовавшие с 1 января 1986 года по 1 июля 2013 года, содержали правила строительства для этих объектов. В преамбуле указывалось, что эти правила применимы к проектированию и строительству новых газопроводов и нефтепроводов, а также к реконструкции существующих газопроводов и нефтепроводов.
40. Согласно статье 1.5 прежнего регламента, в городах запрещалось прокладывать газопроводы и нефтепроводы. Часть 3 этих правил, озаглавленная «общие требования к газопроводам и нефтепроводам», содержит статью 3.16, согласно которой минимальные расстояния между осью газопровода или нефтепровода, с одной стороны, и жилыми или другими зданиями, с другой стороны, должны устанавливаться в зависимости от типа и класса установки и необходимости ее защиты, а также типа здания и не могут быть меньше, чем те, которые указаны в таблице 4, прилагаемой к этой статье. Согласно этой таблице, в зависимости от вышеуказанных параметров эти расстояния могут составлять от 30 метров до 3 километров. В частности, минимальное расстояние между осями объектов класса III и жилыми домами составляет 100 метров.
41. 21 июня 2010 года правительство приняло постановление № 1047-г ,который обязывал соблюдать некоторые положения прежнего регламента. Положения статьи 3.16 в ней не упоминаются.
Обновленный регламент строительства
42. В преамбуле к этому правилу предусматривается проектирование и строительство новых газопроводов и нефтепроводов, а также реконструкция существующих газопроводов и нефтепроводов.
43. Положение 5.4 обновленных правил совпадает с правилом 1.5 прежних правил, а название части 7 совпадает с названием части 3 прежних правил. Статья 7.15 идентична статье 3.16 прежних правил и содержит ту же таблицу 4, что и в прежних правилах (пункт 40 выше).
44. 26 декабря 2014 года правительство приняло декрет № 1521, в соответствии с которым с 1 июля 2015 года необходимо соблюдать некоторые положения обновленного регламента, включая положения статьи 7.15.
Другие соответствующие положения
45. Другие соответствующие внутренние положения по данному делу, действовавшие на момент совершения преступления, в том числе статьи 56 и 90 Земельного кодекса, изложены в решении Жидова и других против России (Н. 54490/10 и 3 другие, §§ 49-62, 16 октября 2018 года).
46. С 4 августа 2018 года вступила в силу новая глава XIX Земельного кодекса, озаглавленная «районы, на которые распространяются особые условия пользования». В статье 105 этой главы приводится перечень таких районов, в который входят охраняемые районы и районы с минимальными расстояниями. Согласно статье 106 этой главы, регулирование режима в каждой из этих зон входит в компетенцию правительства. В статье 107 этой главы, в частности, рассматриваются вопросы, касающиеся компенсации за ограничения права собственности на земельные участки, расположенные в этих районах, и обязательства по сносу зданий, расположенных в этих районах.
47. Также с 4 августа 2018 года в Гражданский кодекс, Градостроительный кодекс, закон о регистрации недвижимого имущества и другие законы были внесены изменения в отношении ограничений имущественных прав на земельные участки, расположенные в районах, на которые распространяются особые условия пользования.
48. 3 июля 2019 года Конституционный Суд России вынес постановление № 26-р о возмещении ущерба, причиненного добросовестным владельцам зданий, расположенных вблизи газопроводов и нефтепроводов. В этом решении Верховный суд отметил, что, несмотря на принцип прозрачности данных, содержащихся в Едином реестре прав на недвижимое имущество и в Государственном кадастре, данные о зонах минимального расстояния отсутствовали в этих реестрах до вступления в силу Федерального закона от 4 августа 2018 года (пункты 46 и 47 выше).
3.Закон
а) о предполагаемом нарушении статьи 1 Протокола No 1 Конвенции
49. Первый заявитель считает, что предписание о сносе дома являются нарушением статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, в том числе :
«Любое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своего имущества. Никто не может быть лишен своей собственности только по соображениям общественной полезности и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не ущемляют права государств применять законы, которые они считают необходимыми для регулирования использования имущества в общественных интересах или для обеспечения уплаты налогов, других взносов или штрафов. »
Тезисы сторон
1.правительство
50. Правительство утверждает, что наличие газопровода было зафиксировано на местном градостроительном плане села Сафоновское, утвержденном местным советом 6 и 27 декабря 2017 года. Он ссылается на различные внутренние положения, регулирующие охраняемые районы вокруг нефтепроводов, и указывает, что охраняемая территория по обе стороны от оси нефтепровода видна на государственной кадастровой карте с 12 сентября 2013 года и что эта карта доступна для всех.
51. Правительство также ссылается на обновленные правила строительства газопроводов и нефтепроводов, которые стали обязательными с 1 июля 2015 года в соответствии с указом № 1521 от 26 декабря 2014 года (пункты 42-44 выше).
52. Правительство исходит из того, что строительство этого дома осуществлялось в нарушение положений, касающихся охраняемых районов и минимальных расстояний, и что, таким образом, постановление о сносе этого дома соответствовало закону.
53. Что касается законной цели вмешательства властей в право заявителя на уважение его имущества – защиту жизни и здоровья заявителей и безопасность эксплуатации нефтепровода, — то правительство настаивает на том, что внутренние власти могут свободно оценивать землю и опасные объекты.
54. Наконец, правительство считает, что вмешательство было соразмерным и что единственным возможным решением в данном деле является снос спорного дома.
2.Первый заявитель
55. Первый заявитель утверждает, что он не знал и не мог знать о том, что нефтепровод находится рядом с приобретенным им участком, поскольку его маршрут, по сообщениям, был включен в план местного городского планирования в Сафоновском районе только с 2017 года. Он также утверждает, что ни нефтепровод, ни охраняемая территория никогда не были отмечены, что, по его мнению, является нарушением правил защиты газопроводов и нефтепроводов и закона «О промышленной безопасности».
56. Первый заявитель считает, что строительство дома было прямо санкционировано компетентными местными властями, хотя, по его словам, они знали, что нефтепровод находится поблизости. Кроме того, заявитель утверждает, что федеральные органы (орган регистрации прав на недвижимое имущество и орган кадастра) также были небрежны, поскольку они не смогли проверить, если это было необходимо, у эксплуатирующей компании, если нефтепровод находился рядом с земельным участком и домом. В нем говорится, что ни разу власти не изменили тип его участка и что он всегда оставался в категории, разрешающей строительство отдельного дома.
57. Первый заявитель утверждает, что он действовал добросовестно и не совершил никаких проступков при приобретении земельного участка и строительстве спорного дома, но что эти обстоятельства никоим образом не были приняты во внимание внутренними судами.
58. Он также указывает, что квалификация дома для незаконной постройки исключает для него любую возможность требовать компенсации в связи с вынесением постановления о сносе дома.
59. Первый заявитель приходит к выводу о том, что запрет на снос дома без какой-либо компенсации не был осуществлен в соответствии с законом и что он перенес чрезмерное бремя, несовместимое со статьей 1 Протокола Конвенции.
Оценка суда
60. Признавая, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и что она также не имеет никаких других оснований для неприемлемости, суд признает ее приемлемой.
1.О применимой норме
61. Суд отмечает, что он не спорит между сторонами о том, что этот дом является «имуществом » первого заявителя по смыслу статьи 1 Протокола Конвенции и что запрет на снос этого дома рассматривается как вмешательство в право первого заявителя на уважение его имущества.
62. Суд считает, что меры по регулированию использования имущества в значении второго абзаца статьи 1 Протокола no 1 к Конвенции (Tumeliai c. Литва, no 25545/14, § 73, 9 января 2018 года, и Zhidov, упомянутое выше, § 96, со ссылками, которые там приведены).
63. Суд должен рассмотреть вопрос о том, оправдано ли вмешательство в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 Конвенции. Для того, чтобы такая мера соответствовала этому положению, она должна соответствовать трем условиям: она должна осуществляться «на условиях, предусмотренных законом», «по соображениям общественной полезности» и при соблюдении справедливого баланса между правами собственника и интересами общины.
2.О законности вмешательства
64. Суд напоминает, что статья 1 Протокола № 1 Конвенции требует, прежде всего, чтобы вмешательство государственного органа в осуществление права на уважение имущества было законным. Верховенство права, один из основополагающих принципов демократического общества, является неотъемлемым понятием всех статей Конвенции ( Vistiņš and Perepjolkins V. Latvia [GC], n o 71243/01, §§ 94-95, 25 октября 2012 года). Из этого следует , что необходимость рассмотрения вопроса о справедливом балансе « может возникнуть только тогда, когда будет доказано, что спорное вмешательство соблюдало принцип законности и не было произвольным » ( Guiso-Gallisay V.Italy, n o 58858/00, § 80, 8 декабря 2005 года, со ссылками на него). «Законность» меры означает, что она имеет правовую основу во внутреннем праве и что нормы, составляющие эту основу, достаточно доступны, точны и предсказуемы в их применении ( Vistiņš and Perepjolkins, упомянутое выше, §§ 96-97).
65. В данном случае стороны не оспаривают тот факт, что дом первого заявителя находился в 72 метрах от оси нефтепровода. Именно это расстояние Московский областной суд учел, чтобы считать, что дом был построен «без соблюдения безопасных расстояний (…) 100 м «. Однако суд отмечает, что понятия «безопасное расстояние » в российском законодательстве не существует и что ни одна из сторон не утверждала обратное.
66. Чтение апелляционного решения и решений единоличного судьи Московского областного суда свидетельствует о том, что суды сочли спорное строительство противоречащим двум типам внутренних положений.
67. С одной стороны, они ссылались на правила защиты газопроводов и нефтепроводов, устанавливающие охраняемые районы площадью 25 метров по обе стороны от оси нефтепровода, а также на статьи 56 и 90 Земельного кодекса, в которых упоминаются охраняемые районы. Однако дом первого заявителя находился в 72 метрах от нефтепровода, поэтому он не входил в охраняемую территорию. Поэтому, по мнению суда, указание этого района еще в сентябре 2013 года на государственной кадастровой карте не имело для заявителей значения.
68. С другой стороны, суды ссылались на положение 7.15 обновленных строительных правил и прилагаемую к ним таблицу 4. Эти положения касались минимального расстояния в 100 метров между нефтепроводами и жилыми домами.
69. Вместе с тем суд отмечает, что не было ни доказано, ни даже утверждено, что в то время, когда это было сделано, где бы то ни было упоминались районы с минимальными расстояниями, за исключением указанных правил и прежних строительных правил.
70. Переходя к анализу вышеуказанных строительных правил (пункты 39 44 выше), суд с самого начала отмечает, что, хотя данный нефтепровод начал функционировать в 1974 году, соответствующие заголовки, преамбулы и статьи 1.5 и 5.4 этих правил свидетельствуют о том, что с 1986 года строители установок вводят правила проектирования и строительства новых нефтепроводов вблизи существующих зданий, а не наоборот., то есть они не навязывали частным лицам строительных норм, касающихся зданий, расположенных вблизи нефтепроводов (пункты 39-40 и 42-43 выше). Суд отмечает, что ни один из внутренних судов не проводил в данном деле анализа применимости этих правил к строительству соответствующего дома.
71. Что касается обязательного характера этих правил, то суд отмечает, и правительство подтверждает это в своих замечаниях (пункт 51 выше), что статья 7.15 и таблица 4 обновленного регламента, принятого в 2013 году.
Что касается статьи 3.16 прежних правил, в которой содержались те же положения, то она была исключена из перечня положений, подлежащих соблюдению, именно в соответствии с постановлением Правительства от 21 июня 2010 года (пункт 41 выше). Из этого следует, что положения, в отношении которых заявителю было предъявлено обвинение в незнании, не имели обязательной силы.
72. Таким образом, ни внутренние суды, ни правительство не указывали на обязательное внутреннее положение, в соответствии с которым соответствующий дом был бы помещен в запретную зону и несоблюдение которого сделало бы строительство «незаконным» по смыслу статьи 222 Гражданского кодекса. Суд также не может определить такое положение.
73. С одной стороны, положения, касающиеся охраняемых территорий, не касались данного дома. С другой стороны, не было доказано, что положения о зонах с минимальными расстояниями применялись при строительстве спорного дома и имели в то время обязательный характер. Наконец, до августа 2018 года эти области с минимальными расстояниями не были ни идентифицированы, ни официально зарегистрированы, и не создавали ограничений на право собственности на соответствующие участки.
74. В этих обстоятельствах вмешательство в право первого заявителя на уважение его имущества не имело «юридической основы» по смыслу статьи 1 Протокола № 1.
Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола №1 к Конвенции.
b) о предполагаемом нарушении статьи 8 Конвенции
75. Второй заявитель и третий заявитель считают, что их предстоящее выселение из своего дома в связи с его сносом является нарушением их права на уважение своего дома. Они ссылаются на статью 8 Конвенции, изложенную в ее соответствующих частях в данном случае :
« 1. Каждый человек имеет право на уважение (…) из своего дома (…).
2. Вмешательство государственной власти в осуществление этого права может быть осуществлено только в том случае, если это вмешательство предусмотрено законом и является мерой, которая в демократическом обществе необходима для обеспечения национальной безопасности, общественной безопасности, экономического благосостояния страны, защиты правопорядка и предупреждения уголовных преступлений, защиты здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц. »
Тезисы сторон
76. Второй заявитель и третий заявитель утверждают, что они могут быть в любое время выселены из дома, и что у них больше нет никаких юридических оснований для проживания в нем.
77. Признавая, что истец уже более двух с половиной лет ни разу не ходатайствовал о приведении в исполнение решения о сносе, они считают, что истец может в любое время потребовать, чтобы они покинули дом, а в случае отказа обратиться в суд, который распорядится о выселении. По мнению заявителей, это может привести к их включению в список лиц, нуждающихся в жилье.
78. И наконец, второй заявитель и третий заявитель сожалеют о том, что внутренние суды не привели в соответствие их право на уважение их жилища с общественными интересами, а рассмотрели лишь вопрос о близости, по сравнению с нефтепроводом, к имуществу первого заявителя.
79. Правительство оспаривает эти тезисы. Оно считает, что уважение местожительства заявителей не может превалировать над насущными интересами защиты жизни и здоровья как самих заявителей, так и других лиц. Он также утверждает, что само по себе незаконное строительство не может быть предметом сделок или являться «домом».
Оценка суда
80. Во-первых, суд отмечает, что второй заявитель и третья заявительница, которые не могли проигнорировать спор, затрагивающий их дом и их сына, не обратились с просьбой выступить в суде первой инстанции в целях защиты своих прав и что из материалов дела следует, что они по существу подали жалобу по статье 8 Конвенции только кассационному судье. Таким образом, второй заявитель и третий заявитель не представили в компетентные суды доказательств, позволяющих вынести решение об обоснованности их жалоб и провести баланс между правом на уважение их местожительства и публичными императивами.
81. Кроме того, по мнению заявителей, неизбежным будет отдельный спор о выселении. По мнению суда, именно в рамках такого будущего судебного разбирательства заинтересованные лица могли бы доводить до сведения судов в поддержку соответствующих документов свое право на уважение своего места жительства и рассчитывать на баланс между этим правом и публичными императивами.
82. С учетом вышеизложенного суд считает, что жалоба второго заявителя и третьего заявителя является явно необоснованной и что она должна быть отклонена в соответствии с пунктом 3 а) статьи 35 и пунктом 4 Конвенции.
с) об осуществлении статьи 41 Конвенции
83. Статья 41 Конвенции,
« Если суд заявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее законодательство Высокой Договаривающейся Стороны позволяет лишь несовершенно устранить последствия такого нарушения, суд предоставляет потерпевшей стороне, в соответствующих случаях, справедливое удовлетворение. »
Ущерб
84. Заявители ходатайствуют о восстановлении права собственности первого заявителя на дом или, в качестве альтернативы, о предоставлении им эквивалентного жилья. Кроме того, они требуют 5 000 евро (евро) в качестве компенсации морального вреда, который, по их утверждению, был причинен.
85. Правительство считает, что испрашиваемая сумма является преувеличенной, так как, по его мнению, их права не были нарушены.
86. Суд отмечает, что стороны не оспаривают тот факт, что первый заявитель остается собственником дома, что дом не был снесен. В этой ситуации суд считает, что требования о восстановлении права собственности и предоставлении эквивалентного жилья не имеют отношения к делу. С другой стороны, суд считает, что первому заявителю был причинен определенный моральный ущерб в результате обнаруженного нарушения. В соответствии со статьей 41 Конвенции она принимает решение о выделении 2000 евро.
87. Суд считает целесообразным скорректировать процентную ставку в размере ставки предельного кредитного фонда Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
88. Заявители также испрашивают 1000 евро для покрытия расходов и расходов, которые, по их утверждению, они понесли. Правительство предлагает суду отклонить эту просьбу как необоснованную.
89. Согласно прецедентному праву суда, заявитель может получить возмещение своих расходов и расходов только в той мере, в какой они являются обоснованными, необходимыми и разумными. В данном случае суд приходит к выводу о том, что заявители не представили никаких документов в обоснование своей просьбы, и отклоняет ее.
По этим основаниям суд единогласно,
1.Объявляет жалобу приемлемой в отношении жалобы, вытекающей из статьи 1 Протокола № 1 Конвенции;
2.Указывает, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 Конвенции ;
3 .Постановил
а) государство-ответчик должно выплатить первому заявителю в течение трех месяцев со дня принятия окончательного решения в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 2000 евро (две тысячи евро), которые должны быть переведены в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования, плюс любую сумму, которая может быть причитается в качестве налога, за моральный ущерб, причиненный государству-ответчику. ;
b) что с момента истечения указанного срока и до выплаты эта сумма будет увеличена до простого процента по ставке, равной ставке предельного кредитного фонда Европейского центрального банка, применимого в этот период, увеличенной на три процентных пункта ;
Совершенно на французском языке в письменном виде 11 февраля 2020 года в соответствии со статьей 77 §§ 2 и 3 регламента.
Stephen Phillips Paul Lemmens

|| Смотреть другие дела по Статье 1 Протокола №1 ||

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить