echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №47429/09 "Перовы против России"

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «Перовы против России»
(Жалоба №47429/09)
Решение
Страсбург
20 октября 2020
Настоящее судебное решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Она может быть подвергнута редакционной правке.
В деле «Перовы против России», Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláčková,
Lorraine Schembri Orland,
Ana Maria Guerra Martins, судьи,
и Olga Chernishova, заместитель секретаря секции,
Принимая во внимание:
жалобу (№47429/09) поданную против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-конвенция) тремя российскими гражданами: Галиной Анатольевной Перовой, Алексеем Владимировичем Перовым и Давидом Алексеевичем Перовым (далее-заявители) 26 августа 2009 года. ;
решение уведомить правительство Российской Федерации (далее-правительство) о жалобах, поданных в соответствии со статьей 9 Конвенции и статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, и объявить остальную часть жалобы неприемлемой;
замечания сторон;
Обсудив дело при закрытых дверях 7 июля и 22 сентября 2020 года,
выносит следующее решение, которое было принято в последний указанный день:
Информация
1. Заявителями по настоящему делу являются супружеская пара и их сын, семилетний первоклассник на момент соответствующих событий. Все они принадлежат к церкви общины Христа, и отец мальчика является священником в этой церкви. Речь идет о русском православном обряде освящения классной комнаты, который был организован некоторыми родителями одноклассников мальчика и совершен в муниципальной школе в начале нового учебного года православным священником, отцом одного из учеников. Все три заявителя утверждали о нарушении их права на свободу вероисповедания, в то время как первый и второй заявители, родители ученика, жаловались на то, что их право обеспечить образование своего сына в соответствии с их собственными религиозными убеждениями не было соблюдено.
Факты
2. Даты рождения заявителей указаны в прилагаемой таблице. Заявителей, проживающих в поселке Грибановский Воронежской области, представляла г-жа О. Гнездилова, адвокат, практикующий в Воронеже.
3. Правительство было представлено г-ном г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
4. Факты дела, представленные сторонами, могут быть обобщены следующим образом.
I. Предыстория событий
5. Первый и второй заявители являются супругами. Они являются родителями третьего заявителя. Второй претендент-священник (cвященник) церкви общины Христа.
6. В 2007 году, достигнув семилетнего возраста, третий заявитель был зачислен в муниципальную школу № 3 поселка Грибановский (“школа”). Первая заявительница сообщила г-же С., учительнице, ответственной за новый прием (“учительница”), что ее сын воспитывается в соответствии с учением церкви общины Христовой, а не Русской Православной Церкви.
7. В субботу 1 сентября 2007 года заявители приняли участие в церемонии “первый день в школе”, состоявшейся в школе для нового приема учеников. В этот день не было запланировано никаких занятий.
8. После церемонии большинство родителей одноклассников третьего заявителя остались на родительское собрание с г-жой С. Первый и второй заявители должны были уйти рано, чтобы ухаживать за своими младшими детьми, и поэтому пропустили собрание.
9. Участники родительского собрания решили пригласить О. М., священника Русской Православной Церкви и отца одного из новых учеников, для совершения обряда освящения (освящение) класса. Впоследствии не было предпринято никаких попыток уведомить родителей, отсутствовавших на собрании, о принятом решении.
II. События 3 сентября 2007 года
10. Утром в понедельник 3 сентября 2007 года, в день, когда должно было начаться школьное обучение, второй заявитель сопровождал третьего заявителя в школу. Поздоровавшись с госпожой С., Он ушел в 7.50 утра.
11. В 8.15 утра отец М. начал обряд благословения в присутствии госпожи С., третьего заявителя и восемнадцати других учеников, а также родителей некоторых учеников. Учитель сказал О. М., что один из детей был другого вероисповедания, не раскрывая личности ребенка. Отец М. ответил, что никаких проблем нет и что мальчик может просто присутствовать во время обряда.
12. Отец М., одетый в рясу, раздавал детям маленькие бумажные иконы и пел молитвы на церковнославянском языке. Зажгли свечи, отец М. кадилом воскурил благовония и окропил класс святой водой. Некоторые дети и взрослые крестились по Русской православной традиции. Затем отец М. предложил детям поцеловать распятие; они сделали это по очереди.
13. Обряд благословения длился от пятнадцати до двадцати минут. Во время обряда третий претендент взял маленькую бумажную икону, которую священник положил на его стол, но не поцеловал распятие и не осенил себя крестным знамением.
14. В представлении заявителей третий заявитель чувствовал себя очень неловко во время обряда, потому что другие дети оказывали на него давление, чтобы он поцеловал распятие, и смеялись над ним за то, что он не знал, как сделать крестное знамение в соответствии с Русской православной традицией. Заявители утверждали, что некоторые одноклассники избили его позже в тот же день за то, что он не осенил себя крестным знамением “как все остальные”. По словам второго заявителя, когда он пришел забрать своего сына после занятий в 9.45 утра, он обнаружил, что мальчик прячется под лестницей и плачет. По словам первого заявителя, третий заявитель сказал ему, что обряд благословения класса причинил ему глубокое огорчение.
II. Жалобы заявителей в органы власти
15. 3 сентября 2007 года второй заявитель пожаловался на этот инцидент в прокуратуру Воронежской области (далее-прокуратура) с просьбой возбудить уголовное дело по факту предполагаемого избиения третьего заявителя его одноклассниками.
16. 4 сентября 2007 года первая заявительница пожаловалась администрации школы на то, что ее сын был избит одноклассниками. Третьего заявителя перевели в другой класс и отпустили на неделю из школы. В тот же день первый заявитель подал жалобу на администрацию школы в местный департамент образования.
17. 12 сентября 2007 года прокуратура вынесла постановление (представление) о том, что совершение религиозного обряда без согласия всех родителей нарушило международные, конституционные, федеральные и региональные нормы и правила, гарантирующие светский характер государственных образовательных программ, свободу вероисповедания и право родителей воспитывать своих детей в соответствии со своими убеждениями. Суд также установил, что нарушение было совершено учителем в отсутствие надлежащего надзора со стороны администрации школы, и постановил возбудить в отношении учителя дисциплинарное производство.
18. Прокуратура неоднократно отклоняла ходатайства второго заявителя о возбуждении уголовного дела в связи с избиением третьего заявителя.
19. 14 сентября 2007 года местный департамент образования официально объявил выговор директору школы за нарушение конституционного права ученика на свободу вероисповедания.
III. Гражданский процесс о возмещении морального вреда
20. 31 октября 2007 года заявители подали исковое заявление в Грибановский районный суд Воронежской области (далее-районный суд), требуя от школы возмещения морального вреда.
21. 26 декабря 2007 года районный суд приостановил производство по делу до рассмотрения параллельного гражданского спора. Заявители обжаловали это решение.
22. 14 февраля 2008 года Воронежский областной суд (далее — “областной суд”) отменил постановление от 26 декабря 2007 года, отметив, что в настоящее время не ведется параллельного гражданского судопроизводства, а проводится уголовное расследование по фактам, связанным с публикацией в средствах массовой информации сообщения об этих событиях.
23. 4 декабря 2008 года районный суд, заслушав всех трех заявителей, представителя муниципальных органов образования, представителя школы, учительницу г-жу С., священника О. М. и других свидетелей и изучив документальные доказательства, полностью отклонил требования заявителей. Он указал, что обряд благословения проводился в нерабочее время школы, что его добровольно организовали родители учеников и что утверждения об избиении третьего заявителя не были обоснованы. Районный суд обосновал, в частности, следующее:
“…
По ходатайству истцов в ходе судебного заседания был допрошен несовершеннолетний Д. Перов третий заявитель… Он заявил, что в первый день занятий в школе его приветствовал учитель. В классе мальчики и девочки сидели за партами. Присутствовал священник в рясе. Священник что-то говорил, но он не помнил конкретных слов. Затем священник зажег курильницу, прикрепил маленькие иконы, подошел к детям и положил маленькие иконы на парты. Третий заявитель взял эту икону и положил ее в свою школьную сумку. Затем священник пригласил всех поцеловать распятие. Все, кто хотел, шли целовать его, но он не делал этого. Священник ставил на парты маленькие иконы…. Когда священник использовал кадило, он чувствовал себя неуютно. Священник казался добрым человеком … На перемене мальчишки избили его. Он не знал, кто и почему … Позже в тот же день он играл с пластилином дома, рисовал и играл с детьми на улице, все было нормально. Он не ходил в школу целую неделю, потому что мать запретила ему…
24. Как было установлено на слушании обряд действительно имел место. Обряд не был связан с учебным процессом в школе и совершался по инициативе православных родителей, совершался до начала занятий и не входил в учебную программу. Из работников школы только учитель знал об этом обряде. Инициатива провести его исходила не от учителя, а от родителей … она просто согласилась на это. Священник О. М. он не был приглашен специально для совершения освещения класса, так как сам был одним из родителей детей в классе и присутствовал на родительском собрании, на котором было принято решение.
В ходе слушаний было установлено, что все родители были проинформированы о родительском собрании 1 сентября 2007 года … но что первый и второй заявители отсутствовали по неустановленным причинам и, естественно, не были проинформированы о планируемом обряде. Конкретная дата проведения обряда не была определена и зависела от возможности О. М… Учитель, который был осведомлен о вере третьего заявителя, сообщил священнику об этом факте, не указав на ребенка. Священник не стал выяснять личность ребенка и заявил, что мальчик может просто присутствовать … Не было никакого принуждения или насилия в отношении кого-либо из детей. Существование избиений, о которых заявляли заявители, не было доказано в ходе судебного разбирательства.
В судебном заседании было установлено, что факт проведения этого обряда не нарушало прав третьего заявителя как ребенка или прав его родителей. Обряд освещения носит общий характер и, согласно православному учению, не является одним из деяний, связанных с конкретной личностью, как, например, Крещение, конфирмация, причащение и исповедь. Следовательно, объективно говоря, не может быть никакого нарушения прав и свобод или оскорбления или ущерба достоинству. Более того, в данном случае проведение обряда освящения классной комнаты в указанных обстоятельствах не нарушало требований статьи 9 Европейской конвенции по правам человека или статьи 55 Конституции Российской Федерации.

Проведение обряда освящения классной комнаты не нарушало права первого заявителя и второго заявителя как родителей обеспечивать образование и обучение своих детей в соответствии с их собственными религиозно-философскими убеждениями (Статья 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции по правам человека), поскольку ответчик, муниципальная школа № 3 г. Грибановского, никоим образом не препятствовала заявителям обеспечивать образование и обучение своих детей в соответствии с их собственными религиозно-философскими убеждениями. ; истцы не представили суду никаких доказательств обратного.”
26 февраля 2009 года областной суд отклонил апелляционную жалобу заявителей и оставил решение районного суда в силе в полном объеме. Он рассуждал, в частности, следующим образом:
“Проведение обряда само по себе не может свидетельствовать о нарушении права родителей воспитывать своих детей в соответствии со своими убеждениями или религиозной свободой ребенка, поскольку не было никакого принуждения к совершению каких-либо действий. Ребенок, допрошенный судом, заявил, что он не целовал распятие. Нет никаких свидетельств каких-либо действий, направленных против его убеждений во время обряда.
Проведение обряда было личной инициативой священника, который оказался родителем одноклассника третьего заявителя, и было одобрено на родительском собрании. Не осведомление родителей третьего заявителя о предстоящем религиозном обряде было упущением со стороны классного руководителя, но не раскрывает никаких ошибок в принятом судом первой инстанции решении, поскольку истцы не доказали, что их право на свободу вероисповедания и право их ребенка было нарушено самим фактом проведения обряда православного освящения класса.
Более того, учитель, о котором идет речь, уже был подвергнут дисциплинарным мерам за то, что не уведомил родителей третьего заявителя о предстоящем обряде. Однако ничто не мешало родителям третьего заявителя находиться со своим ребенком в первый день нового учебного года и, в случае необходимости, следовать своим религиозным убеждениям, выведя его из класса на время русского православного обряда освящения класса.”
Соответствующая законодательная база
I. Конституция Российской Федерации 1993 года
25. Российская Федерация является светским государством. Никакая религия не может приобретать статус государственной или обязательной религии (статья 14).
26. Каждому гарантируется свобода совести и вероисповедания, включая право исповедовать, индивидуально или совместно с другими, любую религию или не исповедовать религию, а также право свободно выбирать, придерживаться и распространять религиозные или иные убеждения и действовать в соответствии с ними (Статья 28).
II. Закон «Об образовании 1992 года»
27. Статья 1(5) Федерального закона от 10 июля 1992 года № 3266-1“Об образовании” (далее-закон «Об образовании»), отмененная федеральным законом от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», вступившим в силу 1 сентября 2013 года, предусматривала, в частности, запрет на создание и (или) деятельность религиозных движений и организаций в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.
III. Закон «О свободе и совести  1997 года»
28. Никто не может быть обязан сообщать о своем отношении к религии и никто не может быть принужден определять свои чувства к религии, исповедовать или отказываться исповедовать религию, участвовать или отказываться участвовать в религиозных церемониях или религиозных организациях. Запрещается вовлечение несовершеннолетних в религиозные организации и преподавание религии несовершеннолетним против их воли и без согласия их родителей или опекунов (пункт 5 статьи 3 Федерального закона от 29.07.2006 N 137-ФЗ). 125-ФЗ » О свободе совести и религиозных объединениях“от 26 сентября 1997 года (далее-закон о свободе совести)).
29. Государство не может вмешиваться в воспитание детей родителями или опекунами в соответствии с их убеждениями. Государство обязано обеспечить светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях (пункт 2 статьи 4).
30. Статья 5(4), действующая в настоящее время, предусматривает, что администрация государственного или муниципального образовательного учреждения может по просьбе родителей или опекунов учащихся предоставить религиозной организации возможность преподавать религию вне рамок учебного плана при условии согласия учащихся и предварительного согласия органа исполнительной власти муниципального образования.
Закон
Предполагаемые нарушения статьи 2 Протокола № 1 и статьи 9 Конвенции
31. Первый и второй заявители утверждали о нарушении их права как родителей обеспечивать образование своего сына в соответствии с их собственными религиозными убеждениями. Они опирались на статью 2 Протокола № 1 к конвенции, которая гласит следующее:
“Никто не может быть лишен права на образование. При осуществлении любых функций, которые государство берет на себя в отношении образования и преподавания, оно уважает право родителей обеспечивать такое образование и обучение в соответствии с их собственными религиозными и философскими убеждениями.”
32. Все заявители жаловались на то, что третий заявитель был вынужден участвовать в обряде освещения классной комнаты 3 сентября 2007 года против своей воли и воли своих родителей. Они утверждали, что это было равносильно нарушению их права на свободу вероисповедания, гарантированного статьей 9 конвенции, которая гласит следующее:
1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публично или частным порядком, в богослужении, учении, практике и соблюдении религиозных обрядов.
2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь таким ограничениям, которые установлены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, охраны общественного порядка, здоровья или нравственности, защиты прав и свобод других лиц.”
A. Доводы сторон
1. Правительство
33. В своих замечаниях от 14 сентября 2016 года и дальнейших замечаниях от 2 февраля 2017 года правительство утверждало, что не было никакого вмешательства в право заявителей на свободу вероисповедания и, соответственно, никакого нарушения статьи 9 Конвенции. Статья 2 Протокола № 1 к Конвенции неприменима, поскольку события, на которые подана жалоба, никоим образом не затрагивали право на образование. Кроме того, права первого и второго заявителей в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 не были нарушены.
34. Районный суд тщательно рассмотрел жалобы заявителей и установил, что их права не были нарушены по следующим причинам. Русские православные родители детей первого класса выступили с инициативой совершить обряд освящения класса; госпожа С. просто согласилась на их предложение. Она специально не приглашала О. М.: По стечению обстоятельств его ребенок учился в том же классе, что и третий заявитель. Согласно русской православной церкви, обряд благословения был обрядом безличного характера. Обряд, проведенный 3 сентября 2007 года, не имел никакого отношения к учебному процессу, не был включен в учебную программу и проводился до начала занятий. Большинство родителей были в классе во время обряда. Не было никакого принуждения или насилия в отношении какого-либо ребенка. Районный суд установил, что статья 1(5) Закона «Об образовании» и статьи 3(5) и 4 Закона «О свободе совести» не были нарушены, поскольку в школе не было создано никаких религиозных объединений и не было установлено никакой обязательной религии.
35. Первый и второй заявители должны были присутствовать на родительском собрании учителей 1 сентября 2007 года, которое имеет особое значение для родителей ребенка первого года обучения. Первый и второй кандидаты не проявили должной осмотрительности, поскольку они не спросили учителя или других родителей о вопросах, осаждавшихся на родительском собрании, а вместо этого позже попытались переложить ответственность на учителя и школу. Никто не препятствовал первому и второму заявителям оставаться со своим сыном в первый день занятий, как это делало большинство других родителей, что позволило бы им забрать ребенка из класса во время обряда.
36. Г-жа С. не предупредила второго заявителя об этом обряде, когда он привел третьего заявителя в школу утром 3 сентября 2007 года, поскольку точная дата и время проведения обряда не были известны заранее из-за других обязательств О. М. Г-жа С., зная, что третий заявитель не принадлежал к Русской Православной Вере, сказала О. М., что один из детей был “другой веры”, что, по мнению О. М., не исключало присутствия ребенка на обряде. То, что г-жа С. не уведомила заранее первого и второго заявителей об этом обряде, было упущением, но из-за этого она была подвергнута дисциплинарным мерам.
37. Обряд благословения не имел никакого отношения к праву первого и второго заявителей на воспитание своего ребенка в соответствии с их собственными убеждениями. Это не нарушало их прав, предусмотренных статьей 2 Протокола № 1. обряд не был формой идеологической обработки, поскольку детям не преподавались никакие принципы, противоречащие убеждениям родителей. В ходе ритуала дети, сидевшие за партами, не принимали никакого активного участия, оставаясь лишь пассивными наблюдателями.
38. Заявители не доказали, что во время обряда имели место какие-либо действия, способные посягнуть на свободу вероисповедания третьего заявителя, или что обряд, как отдельное событие, повлиял на убеждения третьего заявителя. Третий заявитель заявил на судебном заседании, что он не целовал распятие; он не осенил себя крестным знамением.
39. Утверждения об избиении третьего заявителя его одноклассниками были отклонены как необоснованные в ходе тщательного предварительного расследования. Показания свидетелей в окружном суде подтвердили, что 3 сентября 2007 года между детьми не было никакой драки. По мнению Правительства, тот факт, что уголовное дело не было возбуждено, не указывает на какую-либо неэффективность расследования.
40. Правительство утверждало, что Российская Федерация является светским многоконфессиональным государством, в котором все религии отделены от государства и равны перед законом. Они предложили учитывать права других детей и их родителей при рассмотрении настоящего дела и заявили, что заявление было сфабриковано с целью дискредитации Русской Православной Церкви и привлечения общественного внимания к церкви общины Христовой.
2. Заявители
41. В своих замечаниях от 6 декабря 2016 года заявители заявили’ что обряд освящения классной комнаты, состоявшийся 3 сентября 2007 года, представлял собой вмешательство в право заявителей на свободу вероисповедания. Это вмешательство не было “предписано законом”, поскольку и закон «О свободе совести», и закон «Об образовании» запрещали религиозную деятельность в школе. Правительство в своих замечаниях не ссылалось ни на одну из законных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 9 Конвенции, чтобы оправдать ее. Утверждая, что уважение мнения меньшинства является отличительной чертой демократии, заявители настаивали на том, что вмешательство не было “необходимым в демократическом обществе”.
42. Третий заявитель был вынужден принять участие в религиозной деятельности. Не зная, как креститься в Русской православной традиции, и отказывался следовать указаниям отца М., он неохотно раскрыл свои религиозные убеждения перед аудиторией, полной людей. Первый и второй заявители также были вынуждены раскрыть свои религиозные убеждения, поскольку им пришлось просить школьные власти воздержаться от совершения религиозных обрядов с участием их ребенка. Более того, по словам третьего заявителя, его избили одноклассники за то, что он отказался поцеловать распятие, как велел отец М.
43. третий заявитель, в то время семилетний ребенок, еще не имел возможности осмысленно реализовать свое право не участвовать в обряде. Поскольку он находился в новой обстановке, в окружении новых людей, он был плохо подготовлен к тому, чтобы бросить вызов авторитету учителя, который организовал этот обряд. Третий заявитель подвергся принуждению со стороны своих одноклассников, хотя сбор доказательств относительно предполагаемого избиения был проблематичным, поскольку сторонами, вовлеченными в него, были маленькие дети, их родители и учителя.
44. Второй заявитель не был проинформирован о предстоящем обряде утром 3 сентября 2007 года, когда он привел своего сына в школу и спросил г-жу С., когда забрать мальчика после занятий. Заявители не согласились с утверждением правительства о том, что в тот момент г-жа С. не знала, что обряд состоится в ближайшее время. Они также оспорили утверждение правительства о том, что они должны были присутствовать на родительском собрании 1 сентября 2007 года и остаться со своим сыном утром 3 сентября 2007 года. Первый и второй заявители действовали добросовестно, доверяя своего ребенка попечению школы; они не ожидали и не должны были ожидать какого-либо отклонения от обычного преподавания. Кроме того, у супругов было четверо маленьких детей, в том числе младенец, и присутствие обоих родителей дома было необходимо.
45. После обряда каждый ребенок в классе, включая третьего заявителя, получил бумажную икону. Обряд в целом и раздача бумажных икон были направлены на обращение детей в свою веру, что противоречило принципам секуляризма. Заявители отличали обстоятельства своего дела от обстоятельств дела Лаутси и других лиц ([GC], no. 30814/06, ЕСПЧ 2011 (выдержки)) на том основании, что обряд благословения состоял из многочисленных действий со стороны священника и присутствующих и поэтому, в отличие от распятия на стене, не мог считаться пассивным символом.
В. Оценка суда
1. Существо дела
46. С самого начала Суд отмечает, что жалобы заявителей в настоящем деле проистекают из событий 3 сентября 2007 года, когда священник совершил русский православный обряд в муниципальной школе в присутствии третьего заявителя, который воспитывался в другой религиозной традиции.
47. Первый и второй заявители подали двойную жалобу, утверждая, что их права нарушаются в соответствии со статьей 9 Конвенции и статьей 2 Протокола № 1. в области образования и преподавания Статья 2 Протокола № 1 к Конвенции в принципе является lex specialis по отношению к статье 9 Конвенции. Это так, по крайней мере, в тех случаях, когда, как и в настоящем деле, спор касается обязательства, возложенного на Договаривающиеся государства вторым предложением статьи 2, уважать при осуществлении функций, которые они берут на себя в этой области, право родителей обеспечивать образование и преподавание в соответствии с их собственными религиозными и философскими убеждениями (см. Folgerø and Others v. Norway [GC], no.15472/02, § § 54 и 84, ECHR 2007 VIII, и Lautsi and Others, цитируемый выше, § 59).
48. Суд не видит причин отступать от этого подхода в настоящем деле и соответственно рассмотрит жалобы первого и второго заявителей с точки зрения второго предложения статьи 2 Протокола № 1, рассматривая его в свете свободы вероисповедания, гарантированной статьей 9 Конвенции.
49. Третий заявитель подал жалобу в соответствии со статьей 9 от своего имени и без жалобы в соответствии с первым предложением статьи 2 Протокола № 1. суд ранее принимал жалобы в соответствии с этим положением без оговорок от лиц, которые испытали предполагаемое нарушение статьи 9 Конвенции до достижения совершеннолетия, тем самым признавая положение детей как обладателей права на свободу вероисповедания (см., Среди прочего, Dogru V. France, no. 27058/05, 4 декабря 2008 года; Kervanci V. France, no. 31645/04, 4 декабря 2008 года; и Гржелак В. Польша, № 7710/02, 15 июня 2010 года).
50. В этой связи следует подчеркнуть, что первое предложение статьи 2 Протокола № 1, читать в свете второго предложения, что положения ст. 9 Конвенции гарантирует школьникам право на образование в форме, которая уважает их право верить или не верить (см. Лаутси и другие, упоминавшееся выше, § 78, и Папагеоргиу и другие против Греции, нос. 4762/18 и 6140/18, § 39, 31 октября 2019 года). Однако третья заявительница не представила никакой жалобы в соответствии с этим положением.
51. Соответственно, суд рассмотрит жалобу третьего заявителя в соответствии со статьей 9 Конвенции. Однако любая такая экспертиза будет руководствоваться выводами в отношении жалоб первого и второго заявителей в соответствии со вторым предложением статьи 2 Протокола № 1.
2. Жалобы первого и второго заявителей в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 и статьей 9 Конвенции
(a) Приемлемость
52. Суд принимает к сведению возражение правительства о том, что жалоба первого и второго заявителей по второму предложению статьи 2 Протокола № 1 была несовместима на том основании, что обряд благословения не повлиял на образовательный процесс (см. пункт 33 выше). Этот вопрос неразрывно связан с вопросами факта и права, которые настолько сложны, что их решение зависит от рассмотрения существа жалобы, и поэтому должны быть объединены с существом вышеупомянутой жалобы.
53. Суд далее отмечает, что жалобы первого и второго заявителей в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 и статьей 9 Конвенции не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
(b) По существу дела
(i) Общие принципы
54. Первое предложение статьи 2 Протокола № 1 предусматривает, что каждый человек имеет право на образование (см. Osmanoğlu and Kocabaş V. Switzerland, no. 29086/12, § 91, 10 января 2017 года). К этому праву прививается право родителей на уважение их религиозных и философских убеждений. Статья 2 Протокола № 1 представляет собой целое, в котором доминирует ее первое предложение. Обязывая себя не “отказывать в праве на образование”, Договаривающиеся государства гарантируют любому лицу, находящемуся под их юрисдикцией, право доступа в учебные заведения, существующие в данное время, и возможность получения, путем официального признания обучения, которое он закончил, прибыли от полученного образования (см. Folgerø and Others, цитируемый выше, § 84).
55. Второе предложение статьи 2 Протокола № 1 следует читать в свете не только первого предложения той же статьи, но и, в частности, статьи 9 Конвенции, которая гарантирует свободу мысли, совести и религии, включая свободу не принадлежать к той или иной религии, и которая налагает на Договаривающиеся государства “обязанность нейтралитета и беспристрастности”. Государства несут ответственность за обеспечение нейтрального и беспристрастного осуществления различных религий, верований и убеждений. Их роль заключается в содействии поддержанию общественного порядка, религиозной гармонии и терпимости в демократическом обществе, особенно между противоборствующими группами. Это касается как отношений между верующими и неверующими, так и отношений между приверженцами различных религий, верований (см., с дальнейшими ссылками, Lautsi and Others, цитируемый выше, § 60).
56. Во втором предложении статьи 2 Протокола № 1 признается роль государства в образовании, а также право родителей, которые имеют право на уважение своих религиозных и философских убеждений при предоставлении образования и преподавания своим детям (см., с дополнительными ссылками, Konrad V. Germany (dec.), no. 35504/03, ECHR 2006‑XIII). Оно является обязательным для Договаривающихся Государств при осуществлении ими “всех и всяческих функций” в сфере образования и преподавания (см. Campbell and Cosans V. the United Kingdom, 25 февраля 1982 года, § 33, Series A no. 48). Слово “уважать” в статье 2 Протокола № 1 означает больше, чем “признавать” или “принимать во внимание”; в дополнение к преимущественно негативному обязательству оно подразумевает некоторое позитивное обязательство со стороны государства (там же, § 37; см. Также Lautsi and Others, цитируемое выше, § 61).
57. Второе предложение статьи 2 Протокола № 1 направлено на обеспечение возможности плюрализма в образовании, что имеет важное значение для сохранения “демократического общества”, как оно понимается конвенцией (см. Kjeldsen, Busk Madsen and Pedersen V. Denmark, 7 December 1976, § 50, Series A no. 23). В то время как второе предложение статьи 2 протокола №. 1 не препятствует Договаривающимся государствам передавать посредством преподавания или образования информацию или знания прямо или косвенно религиозного или философского характера, поскольку разработка и планирование учебной программы входят в их компетенцию, она требует, чтобы государство при осуществлении своих функций в области образования и преподавания заботилось о том, чтобы информация или знания, включенные в учебную программу, передавались объективным, критическим и плюралистическим образом, позволяя учащимся развивать критический ум, особенно в отношении религии, в спокойной атмосфере, свободной от какого-либо прозелитизма. Государству запрещается преследовать цель идеологической обработки, которая может рассматриваться как неуважение к религиозным и философским убеждениям родителей. Это предел, который государства не должны превышать (см., с дальнейшими ссылками, Lautsi и другие, процитированные выше, § 62).
ii) применение этих принципов к настоящему делу
58. Суд должен сначала рассмотреть возражение правительства телесные повреждения, которые были присоединены к существу дела.
59. В этой связи следует подчеркнуть, что обязательство договаривающихся государств уважать религиозные и философские убеждения родителей не распространяется только на содержание обучения и способы его обеспечения, но связывает их “при осуществлении” всех “функций” – в терминах второго предложения статьи 2 Протокола № 1, – которые они принимают на себя в отношении образования и преподавания (см., с дальнейшими ссылками, Lautsi and Others, цитируемый выше, § 63). В целом, если организация школьной среды является делом государственных органов, то эта задача должна рассматриваться как функция, взятая на себя государством в отношении образования и преподавания по смыслу второго предложения статьи 2 протокола № 1 (там же, § 64). Кроме того, можно предположить, что участие по крайней мере в некоторых религиозных мероприятиях, особенно в случае детей младшего возраста, может повлиять на сознание учащихся таким образом, что это вызовет проблему в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 (см. Фольгере и другие, упомянутые выше, § 94).
60. В данном случае обряд благословения совершался непосредственно перед запланированными занятиями и совершался в классе третьего заявителя в первый день учебного года. Этот обряд, вне всякого сомнения, носил религиозный характер и проводился священником, который носил свои религиозные одежды, пел молитвы и использовал религиозные символы и образы. Суд готов признать, что обряд был единичным событием, которое происходило в ответ на пожелания и по инициативе большинства родителей школьников и не входило в официальную учебную программу. Однако эти элементы не перевешивают того факта, что освящение классной комнаты происходило на территории муниципальной школы и по крайней мере с молчаливого одобрения учителя.
61. По мнению суда, эта религиозная деятельность, проводимая в школьной среде, привела к тому, что события подпадают под действие статьи 2 Протокола № 1 и представляют собой вмешательство в право, закрепленное во втором предложении этого положения. Поэтому возражение правительства должно быть отклонено.
62. Теперь суд должен установить, соблюдалось ли право первой и второй заявительниц на обеспечение образования и преподавания их сына в соответствии с их религиозными убеждениями в обстоятельствах настоящего дела.
63. Договаривающиеся государства пользуются определенной свободой усмотрения в своих усилиях по согласованию выполнения функций, которые они берут на себя в отношении образования и преподавания, с уважением права родителей обеспечивать такое образование и преподавание в соответствии с их собственными религиозными и философскими убеждениями. Это относится к организации школьной среды и к составлению и планированию учебной программы, и суд в принципе обязан уважать решения Договаривающихся Государств по этим вопросам, включая место, которое они отводят религии, при условии, что эти решения не ведут к какой-либо форме индоктринации (см. Lautsi, цитируемый выше, § § 69 70).
64. Обряд благословения, несомненно, является религиозным обрядом, имеющим большое духовное и символическое значение в Русской православной традиции. Вполне понятно, что для первого и второго заявителей, которые являются приверженцами другой христианской конфессии, даже простое присутствие их ребенка во время такой церемонии без предварительного уведомления может субъективно показаться проявлением неуважения со стороны государства к их праву на обеспечение безопасности.
Образование и преподавание в соответствии с их религиозными убеждениями. Тот факт, что обряд был организован и проведен родителями только с молчаливого одобрения Государственного учителя, сам по себе не имеет решающего значения.
65. Как и в деле Лаутси (упомянутом выше, § 66), в суде нет доказательств того, что присутствие во время одноразовой короткой церемонии, которая длилась не более двадцати минут, оказало влияние на учеников, и поэтому нельзя обоснованно утверждать, что оно оказало или не оказало влияние на третьего заявителя, чьи убеждения все еще находились в процессе формирования. Как бы то ни было, субъективное восприятие первого и второго заявителей само по себе недостаточно для установления факта нарушения статьи 2 Протокола № 1.
66. С объективной точки зрения суд отмечает, что обряд благословения был единичным случаем в воспитании третьего заявителя, ограниченным по объему и продолжительности. Хотя вызывает сожаление, что в то утро, о котором идет речь, второй заявитель, священник другой христианской конфессии, не был уведомлен о предстоящем православном обряде благословения, нет никаких доказательств, помимо утверждений заявителей, что опыт Третьего заявителя в этой церемонии был отмечен какой-либо идеологической обработкой или принуждением.
67. Не ставя под сомнение субъективное значение событий для заявителей (см. Lautsi, цитируемый выше, § 66), суд отмечает, что ни в настоящем разбирательстве, ни в национальных судах первый и второй инстанции заявители не представили никаких доказательств, способных продемонстрировать какое-либо воздействие обряда (будь то психологическое или иное воздействие) на воспитание их ребенка в соответствии с учением их веры. Первый и второй заявители утверждали, что церемония причинила их сыну глубокое горе (см. пункт 14 выше); однако они не представили никаких доказательств в этом отношении, таких как, например, отчет о клинической психологической или социальной оценке.
68. Наконец, и это самое важное, национальные власти быстро и адекватно отреагировали на жалобы заявителей. Органы прокуратуры провели расследование и установили, что права первого и второго заявителей были нарушены, и постановили возбудить дисциплинарное производство в отношении учителя (см. пункт 17 выше). Местный департамент образования наложил дисциплинарное взыскание на директора школы за нарушение прав третьего заявителя (см. пункт 19 выше). Таким образом, власти признали, что имело место нарушение прав заявителей, и ясно дали понять, что этот инцидент не должен повториться. Кроме того, национальные суды тщательно рассмотрели иски заявителей в рамках гражданского судопроизводства и заслушали всех соответствующих участников событий. Они согласились с тем, что отсутствие уведомления первого и второго заявителей о предстоящем обряде было упущением со стороны учителя. Тем не менее они отклонили эти претензии, приведя подробные и конкретные юридические и фактические доводы (см. пункты 23-24 выше).
69. Соответственно, суд, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и представления сторон, приходит к выводу об отсутствии нарушения статьи 2 Протокола № 1 в настоящем деле в отношении первого и второго заявителей. Он далее считает, что в отношении этих двух заявителей не возникает отдельного вопроса в соответствии со статьей 9 Конвенции.
3. Жалоба третьего заявителя в соответствии со статьей 9 Конвенции
70. третий заявитель, в то время несовершеннолетний, подал жалобу по статье 9 от своего имени, утверждая, что проведение православного обряда благословения нарушило его свободу вероисповедания.
71. Хотя религиозная свобода является прежде всего вопросом индивидуальной совести, она также подразумевает свободу исповедовать свою религию самостоятельно и в частном порядке или совместно с другими, публично и в кругу тех, чью веру человек разделяет. В статье 9 перечисляются различные формы, которые может принимать проявление чьей-либо религии или убеждений, а именно поклонение, учение, практика и соблюдение религиозных обрядов (см. mutatis mutandis, Cha’are Shalom Ve Tsedek V. Франция [GC], № 27417/95, § 73 ЕСПЧ 2000-VII, и Лейла Шахин против Франции. Турция [GC], № 44774/98, § 105, ЕСПЧ 2005 XI).
72. Обращаясь к настоящему делу, суд отмечает, что муниципальная школа в настоящем деле действительно способствовала коллективному осуществлению русскими православными верующими своей свободы исповедовать свои религиозные убеждения путем совершения обряда освещения. Однако нет никаких указаний на то, что содержание церемонии было предписано или контролировалось школьными властями, включено в учебную программу или стало обязательным образовательным требованием. Участие государства в данном деле не выходило за рамки предоставления помещения муниципальной школы общепризнанно доминирующей религиозной группе для проведения незначительного разового мероприятия без какого-либо намерения идеологической обработки. Это событие, по мнению национальных властей, было, по существу, ошибкой оценки со стороны школьного учителя и было немедленно исправлено с помощью конкретных решений и санкций (см. пункты 17 и 19 выше).
73. Ценности плюрализма и терпимости, а также дух компромисса и диалога необходимы в демократическом обществе и не предоставляют какой-либо религиозной группе или отдельному лицу права не быть свидетелями индивидуальных или коллективных проявлений других религиозных или нерелигиозных убеждений. Ничто в доступных материалах не указывает на то, что участие третьего заявителя в обряде благословения выходило за рамки его простого присутствия на церемонии и присутствия свидетеля.
74. Стороны не оспаривают, что, хотя все присутствующие были приглашены поцеловать распятие, на самом деле это сделали только те, кто пожелал, и что третий заявитель воздержался. Маленькие бумажные иконы были положены священником на столы, и в материалах нет никаких указаний на то, что кто-то был принужден принять их. Напротив, третий заявитель указал, что он положил его в свой школьный портфель из интереса, чтобы он мог изучить его позже (см. пункт 23 выше). Священник был уведомлен учителем о присутствии приверженца других религиозных убеждений, но личность третьего заявителя ему не была раскрыта (см. пункт 11 выше). Стороны в своих заявлениях не утверждали, что имели место какие-либо прямые попытки священника или учителя обратить кого-либо в свою веру или заставить кого-либо принять участие в обряде.
75. Суд также не упускает из виду тот факт, что национальные власти, в частности местный департамент образования, быстро и адекватно отреагировали на жалобы, признали вмешательство в свободу вероисповедания третьего заявителя, наложили разумные санкции на ответственных лиц и приняли меры для предотвращения аналогичного инцидента (см. пункт 68 выше).
76. Принимая во внимание вышеизложенные соображения и имеющиеся материалы, суд приходит к выводу, что третьего заявителя не принуждали к участию в манифестации убеждений другой христианской конфессии и не препятствовали ему придерживаться своих собственных убеждений. Хотя присутствие свидетеля православного обряда благословения могло бы вызвать у него некоторое чувство несогласия, это несогласие следует рассматривать в широком контексте непредубежденности и терпимости, требуемых в демократическом обществе конкурирующих религиозных групп, которые не могут полагаться на статью 9 Конвенции для ограничения осуществления религиозных свобод других лиц. Кроме того, суд принимает во внимание вышеуказанные соображения и выводы в отношении прав первого и второго заявителей
в соответствии со статьей 2 протокола № 1 (см. пункты 65-69 выше) и надлежащей реакции местного департамента образования на изолированное событие.
77. Принимая во внимание вышеизложенное и предполагая, что настоящая жалоба является приемлемой по смыслу статьи 35 Конвенции, суд, принимая во внимание вывод об отсутствии нарушения прав первого и второго заявителей в соответствии со статьей 2 протокола № 1 (см. пункт 69 выше), считает, что в настоящем деле не было нарушения прав третьего заявителя в соответствии со статьей 9 Конвенции.
По этим причинам, суд
1. единогласно присоединяется к возражению правительства по существу жалобы первого и второго заявителей в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 и отклоняет его;
2. единогласно объявляет жалобы заявителей в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 и статьей 9 Конвенции приемлемыми;
3. постановляет четырьмя голосами против трех, что не было допущено нарушения прав первого и второго заявителей в соответствии со статьей 2 Протокола № 1;
4. единогласно постановляет, что в отношении прав первого и второго заявителей в соответствии со статьей 9 Конвенции не возникает отдельного вопроса;
5. постановляет четырьмя голосами против трех, что не было допущено нарушения прав третьего заявителя в соответствии со статьей 9 Конвенции.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 20 октября 2020 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 регламента суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента суда к настоящему решению прилагаются следующие отдельные мнения:
а) совместное совпадающее мнение судей Лемменса, Дедова, Шембри Орланда и Гуэрры Мартинса;
b) совместное Особое мнение судей Келлера, Сергидеса и Полачковой.
Совместное совпадающие мнение судей Лемменса, Дедова, Шембри Орланда и Гуэрры Мартинса 
1. Довольно необычно, чтобы судьи, составляющие большинство Палаты, что-то добавляли к решению суда путем совместного совпадающего мнения.
Однако мы хотели бы кратко отреагировать на совместное Особое мнение наших коллег Сергидеса, Келлера и Поличковой.
2. Мы не хотим вступать в дискуссию о принципах прав человека, на которые ссылаются наши уважаемые коллеги. Мы не думаем, что между нами есть какие-то принципиальные разногласия по этим принципам.
Причина, по которой мы пришли к выводу, что не было никакого нарушения конвенционных прав родителей или ребенка, заключается в конкретных обстоятельствах дела. В первый же настоящий день учебного года в классе произошел инцидент. Никто не отрицал, что это был реальный инцидент, или что то, что произошло, было недопустимо.
Но не следует преувеличивать то, что произошло. Это была инициатива некоторых родителей, которые встретились на прошлой неделе на родительском собрании. Учитель невольно согласился с их инициативой. Это не было акцией, инициированной школой. И, кроме самого факта русского православного обряда, на наш взгляд, не было никаких признаков неуважения к убеждениям заявителей (см. отношение учителя и священника, описанное в пункте 11 решения суда).
Как только властям стало известно о случившемся, они осудили тот факт, что религиозный обряд был совершен без согласия всех родителей (см. пункт 68 решения суда). Это была, на наш взгляд, очень жесткая реакция. Мы не видим, как государство все еще может нести ответственность за нарушение прав заявителей после такой реакции.
3. Это, по нашему мнению, не тот случай, когда на карту поставлены основополагающие принципы свободы вероисповедания. Это дело об ошибке суждения, несомненно, но такое, которое, по нашему мнению, могло бы быть лучше решено конструктивным разговором между родителями и школой, а не через горькие судебные иски, поданные в национальные суды и Страсбургский суд.
 Совместное особое мнение  судей Келлера, Сергидеса и Поличковой 
А. Введение
1. Первым и вторым заявителями в данном случае являются родители третьего заявителя, начавшего свое обучение в бюджетной школе в поселке Грибановский в 2007 году. Члены семьи являются приверженцами церкви общины Христа, в которой второй заявитель является священником. Несмотря на это, ребенок был обязан принять участие в русском православном обряде в своем новом классе в первый же день обычного школьного обучения.
2. Бесспорно, что родители не были заранее уведомлены о том, что обряд будет иметь место (см. пункт 9 решения суда). Мы поддержим их жалобу в соответствии со вторым предложением статьи 2 Протокола № 1 и тем самым не согласимся с выводом большинства об обратном.
3. Исходя из этого, мы согласны с большинством в том, что нет необходимости рассматривать отдельно жалобу родителей в соответствии со статьей 9 Конвенции (см. Denisov V. Ukraine [GC], no. 76639/11, § 139, 25 сентября 2018 г.). Мы сознаем тот факт, что статья 2 Протокола № 1 в принципе является lex specialis в отношении этого положения (см. Lautsi and Others v. Italy [GC], no.30814/06, § 59, ECHR 2011 (выдержки)).
4. Далее большинство обращается к статье 9 в отношении ребенка. Мы согласны с тем, что акцент на его праве на свободу вероисповедания оправдан, но прецедентное право суда не поддерживает подход большинства. По нашему мнению, Большая палата должна наметить новый курс, которого большинство справедливо желает в соответствующем будущем случае. В то же время, поскольку они сочли нужным перехватить инициативу, мы уважительно не согласны с их выводом о том, что статья 9 не была нарушена в отношении третьего заявителя.
С. Нарушение прав родителей
5. Статья 2 Протокола № 1 требует от Высоких Договаривающихся Сторон уважать при осуществлении любых функций, которые они берут на себя в этой связи, “право родителей обеспечивать”, чтобы образование их детей “соответствовало их собственным религиозным … убеждениям”. Как и большинство, мы не можем согласиться с утверждением правительства-ответчика о неприменимости этого положения. Ритуал, хотя, возможно, и был единичным событием, имел место (i) в классе; (ii) незадолго до начала запланированных занятий; iii) при молчаливом согласии школьных властей, хотя бы только учителя, отвечающего за новый набор учеников; и iv) в присутствии школьников очень молодого и потому впечатлительного возраста. Мы хотели бы подчеркнуть, что обязательство, добровольно данное высокими договаривающимися сторонами, распространяется не только на учебную программу, которую они могут выбрать, но и на всю “организацию школьной среды”, где это является задачей государственных органов, как это происходит в муниципальной школе № 3 Грибановского (см. Lautsi and Others, цитируемый выше, § 64).
6. Поэтому мы обратимся к вопросу о том, имело ли место нарушение Статьи 2 Протокола № 1. мы отмечаем, что суд неоднократно утверждал, что отсутствие возможности получить полное освобождение от занятий религиозным образованием в рамках учебной программы приводит к такому нарушению (см. Folgerø and Others v. Norway [GC], no. 15472/02, § § 96 102, ECHR 2007 III; Hasan and Eylem Zengin V. Турция, № 1448/04, §§ 72-76, 9 октября 2007 года; и Мансур Ялчын и другие против Турции, № 21163/11, §§ 74-77, 16 сентября 2014 года). Хотя нарушение, о котором заявляют родители, не касается предписанной учебной программы, Бесспорно религиозный характер обряда означает, что эта линия прецедентного права имеет прямое отношение.
7. Из пунктов 6 и 11 решения суда явствует, что учителю было известно, что религиозная вера родителей не была русской православной. Обряд не был организован спонтанно; скорее, он был организован за два дня до этого на собрании, на котором родители третьего заявителя больше не присутствовали (см. пункты 8-11 решения суда). В этих обстоятельствах недопустимо, чтобы они не были проинформированы в промежутке между собранием и обрядом о решении проводить активные религиозные обряды в классе вопреки их известным религиозным убеждениям, с тем чтобы они могли решить, следует ли добиваться освобождения их сына от посещения занятий.
8. Ничто в суде не говорит о том, что учитель не мог уведомить родителей. Напротив, второй заявитель привел своего сына в школу 3 сентября 2007 года, что произошло именно в тот день, когда был совершен обряд, подробно описанный в пунктах 10 и 11 решения суда. Кроме того, решение пригласить О. М. совершить обряд благословения было принято на родительском собрании 1 сентября 2007 года. Учитывая важность такого решения, а также тот факт, что некоторые родители отсутствовали, школа была обязана заранее информировать родителей об этом обряде, чтобы выполнить свой долг религиозного нейтралитета. Поэтому мы приходим к выводу, что имело место нарушение статьи 2 Протокола № 1.
C. Ребенок как правообладатель
9. Хотя большинство отвергает жалобу ребенка в соответствии со статьей 9, они утверждают, что дети имеют право на свободу вероисповедания (сравните Grzelak V. Польша, № 7710/02, 15 июня 2010 года). Так много за пределами придирок. Однако, следует признать, что это было практикой суда, чтобы рассмотреть случаи, такие как настоящее один исключительно с точки зрения статьи 2 Протокола № 1, тем самым игнорируя тот факт, что право на часть детей (см. Папагеоргиу и другие против Греции, нос. 4762/18 и 6140/18, §§ 35-38, 31 октября 2019 года, с дальнейшими ссылками).
10. Эта практика будет прекращена. Нам представляется очевидным, что ребенок в такой ситуации должен быть защищен своими собственными правами в соответствии со статьей 9 и поэтому должен иметь возможность полагаться на свободу вероисповедания от своего собственного имени. Практика суда до настоящего времени несовместима со специальным характером Конвенции – Статья 1 которой обязывает Высокие Договаривающиеся стороны обеспечивать право на свободу религии “каждому” в пределах их юрисдикции, – а также с той ролью, которую она отводит суду в статье 34, согласно которой “любое лицо”, которое “утверждает, что оно является жертвой нарушения одной из Высоких Договаривающихся сторон прав, изложенных в Конвенции или протоколах к ней”, может подать заявление (сравните Sabeh El Leil V. Франция [GC], № 34869/05, § 48, 29 июня 2011 года).
11. В настоящем деле, поскольку нет никаких компенсирующих факторов, суд также должен учитывать “наилучшие интересы” ребенка (в “гибком и адаптируемом” смысле этой концепции, признанном Комитетом Организации Объединенных Наций по правам ребенка в замечании общего порядка № 14 от 2013 года, CRC/C/GC/14), а не игнорировать их в пользу прав родителей. Заявленные права не являются идентичными, даже если их следует толковать согласованно (см. Kjeldsen, Busk Madsen and Pedersen V. Denmark, 7 December 1976, § 52, Series A no. 23). В любом случае нельзя предполагать, что интересы ребенка и родителей совпадают (см. mutatis mutandis, X V. Latvia [GC], no. 27853/09, § 100, ECHR 2013). Важно отметить, что в замечании общего порядка № 14 подчеркивается неразрывная связь между принципом “наилучших интересов” и правом детей быть услышанными.
12. Суд часто заявлял, что широкий консенсус в поддержку приоритета наилучших интересов детей распространяется и на международное право (см., например, дело Strand Lobben and Others v. Norway [GC], no. 37283/13, § 204, 10 сентября 2019 года). Из этого следует, что этот принцип следует понимать как центральный аспект надлежащего отправления правосудия в международных судах и трибуналах. Кроме того, его центральное значение должно быть учтено в ходе судебных разбирательств с участием детей, даже когда, как здесь, эти судебные разбирательства продолжаются после того, как они достигли совершеннолетия.
13. В интересах надлежащего отправления правосудия и верности своей роли в системе Конвенции Суд должен скорректировать свою практику. Однако в статье 30 конвенции четко указывается, что только Большая палата может надлежащим образом отходить от существующего прецедентного права. Многие годы, прошедшие с тех пор, как было подано это ходатайство, делают неразумным отказ палаты от юрисдикции и тем самым приводят к дальнейшим задержкам. Поэтому мы предпочли бы вынести решение по этому делу, не отклоняясь от нынешней практики Суда, то есть исключительно со ссылкой на статью 2 Протокола № 1.
14. Следует признать, что предыдущий подход суда, рассматриваемый с индивидуальной точки зрения ребенка, имеет определенные недостатки. Однако данный случай также подчеркивает слабые стороны индивидуализированного подхода. По-видимому, довольно трудно установить, что ребенок чувствовал и переживал в материальное время этих фактов. Записанные заявления ребенка (см. пункт 23 решения суда) также следует читать с осторожностью. Как свидетели, дети находятся в своем собственном мире, который не соответствует миру взрослых. И последнее, но не менее важное: конечно, не ребенок инициировал внутреннее разбирательство и в конечном итоге передал дело в суд.
D. Нарушение права ребенка на свободу вероисповедания
15. Тем не менее, в свете решения большинства вынести решение по существу жалобы ребенка в соответствии со статьей 9, нам уместно кратко объяснить, почему, даже если он не был принужден ни поцеловать распятие, ни перекреститься, мы считаем, что его право на свободу вероисповедания было нарушено.
16. Третьему заявителю на момент совершения обряда было всего семь лет. В этом возрасте он легко поддавался влиянию (см., mutatis mutandis, Dahlab v. Швейцария (декабрь), № 42393/98, ЕСПЧ 2001 V). Кроме того, как упоминалось в параграфах 10 и 11 приговора, обряд был проведен в первый день его регулярного обучения в школе, что является важной вехой в жизни человека. В силу этих обстоятельств он еще не приобрел необходимого опыта, чтобы определить этот обряд как исключительный и, следовательно, отличный от обычного учебного дня. Кроме того, у ребенка не было достаточно зрелости, чтобы отделить школьные власти от обряда. В результате он испытал страдания, о чем свидетельствовали его родители (см. пункт 14 решения суда). Поэтому мы утверждаем, что третий заявитель, скорее всего, был подвержен влиянию.
17. Это было тем более верно, что активное религиозное соблюдение не может быть приравнено к присутствию по существу пассивного символа (контраст Lautsi и других, процитированных выше, § 72). К тому же обряд принял особенно активное значение: священник не только пел молитвы, но и раздавал бумажные иконы, которые дети должны были забрать домой. По нашему скромному мнению, этот аспект церемонии оказывает на детей, возможно, более длительное воздействие, чем молитва или благовония и святая вода.
18. Кроме того, как указано в пункте 11 решения суда, учитель недвусмысленно обратил внимание священника на присутствие ученика “другой веры” (сравните Гжелак, процитированный выше, § 92). Большинство из них в пунктах 74 и 75 делают вывод о том, что соответствующее государство не нарушило своей обязанности соблюдать религиозный нейтралитет, и обосновывают это тем, что участие третьего заявителя в обряде благословения ограничивалось его “простым присутствием”. Мы уважительно расходимся во мнениях относительно следующих аспектов.
19. Во-первых, как справедливо утверждает большинство, священник был проинформирован учителем о том, что ученик принадлежит к другой вере. Однако учитель не счел нужным объяснить ситуацию третьему заявителю и предложить ему возможность уйти, если он почувствует себя некомфортно. С одной стороны, поведение священника нельзя отнести к школе. С другой стороны, учитель не должен был делегировать свою ответственность священнику. Она в первую очередь отвечала за то, чтобы школа сохраняла религиозный нейтралитет в этой ситуации.
20. Во-вторых, мы уважительно не согласны с акцентом большинства на “простое присутствие”, требуемое от третьего заявителя. В аналогичном деле Верховный Суд Соединенных Штатов постановил, что простое присутствие ребенка во время религиозного обряда, то есть его присутствие и молчание, означают нечто большее, чем уважение в школьном контексте. Действительно, “[w]hat matters is that … разумный диссидент в этой среде может полагать, что групповое упражнение означало ее собственное участие или одобрение его” (см. решение суда от 24 июня 1992 года, Lee V. Weisman, 505 U. S. 577, судья Кеннеди пишет для большинства, по 593).
21. В-третьих, в пункте 73 большинство заявляет, что нет никакого права “не быть свидетелем индивидуальных или коллективных проявлений других религиозных или нерелигиозных убеждений и убеждений”. Хотя мы согласны, по существу, мы считаем уместным смягчить это утверждение, учитывая особый школьный контекст, в котором имели место факты. По нашему мнению, учащиеся особенно подвержены влиянию, поскольку они находятся в иерархических отношениях со школьными властями и своими учителями. Таким образом, наблюдение за соблюдением религиозных обрядов в этих обстоятельствах оказывает большее воздействие на детей, чем в отношениях между сверстниками. Верховный суд США справедливо заявил, что «данные обряды в начальных и средних школах несут особый риск косвенного принуждения” и что “большинству верующих может показаться не более чем разумной просьбой, чтобы неверующий уважал их религиозные практики, в школьном контексте может показаться неверующему или инакомыслящему попыткой использовать механизм государства для обеспечения соблюдения религиозной ортодоксии” (см. Weisman, цитируемый выше, 592).
22. Наконец, мы также не согласны с упоминанием благословения как просто единичного случая (см. пункты 66 и 76 решения суда) и поэтому несущественного характера. Мы еще раз ссылаемся на Верховный суд США: “ущерб, причиненный действиями правительства, и причина, по которой Дэниел и Дебора Вайсман возражают против этого, заключается в том, что государство в школьной обстановке фактически требовало участия в религиозных упражнениях. Мы признаем, что это короткое упражнение, во время которого индивид может сосредоточиться на присоединении к его посланию, медитировать на своей собственной религии или позволить своему уму блуждать. Но смущение и вторжение религиозного упражнения не могут быть опровергнуты утверждением, что эти молитвы … являются малозначительными. Это было бы оскорблением для священника, который предлагал их, и для всех тех, для кого молитвы были существенным и глубоким признанием божественного авторитета. И по той же причине мы думаем, что вторжение больше, чем две минуты или около того времени, затраченного на подобные молитвы” (см. ли В. Вайсман, цитируемый выше, в 594).
23. Учитывая вышеизложенное, а также возраст третьего заявителя, обстоятельства первого дня учебы в школе и тот факт, что у него практически не было возможности избежать религиозного акта, государство – по нашему скромному мнению – нарушило свой долг религиозного нейтралитета.
E. Заключение
24. Это заявление было подано еще в 2009 году; тогдашний семилетний ребенок теперь взрослый. Хотя вынесенное наконец решение отражает его наилучшие интересы в одном узком аспекте, который, как мы надеемся, будет рассмотрен Большой палатой в свое время, большинство слишком охотно отвергает существо его жалобы и жалобы его родителей. (Что касается первого, см., В частности, очень краткое обоснование в пунктах 72 и далее. о Суде Божьем; не рассматривая правовые основания для вмешательства или общественных интересов, а также вопрос о том, было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе, решение суда по существу относится к основным аргументам, уже упомянутым в статье 2 Протокола № 1.) мы уважительно не согласны.

 

|| Смотреть другие дела по Статье 9 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 2 Протокола №1 ||

 

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить