echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 48724/15 "Ильгиз Халиков против России"

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО ИЛЬГИЗ ХАЛИКОВ ПРОТИВ РОССИИ
(Жалоба № 48724/15)
CASE OF ILGIZ KHALIKOV v. RUSSIA
(Application no. 48724/15)
РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
15 января 2019 года
Данное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в статье 44 § 2 Конвенции. Оно может быть подвергнут редакционной правке.
По делу Ильгиз Халиков против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая палатой в составе:
Vincent A. De Gaetano, председатель,
Dmitry Dedov,
Pere Pastor Vilanova,
Alena Poláčková,
Georgios A. Serghides,
Jolien Schukking,
María Elósegui
Мария Elósegui, судьи,
и Стивен Филлипс, секретарь,
Обсудив в частном порядке 4 декабря 2018 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
ПОРЯДОК
1. Дело возникло из Жалобы (N 48724/15) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — “Конвенция”) гражданином Российской Федерации Ильгизом Ягафаровичем Халиковым (далее — “заявитель”) 16 ноября 2015 года.
2. Заявитель, которому была оказана правовая помощь, была представлена г-жой О. Преображенской, юридическим экспертом, проживающим в Страсбурге. Российское правительство (”правительство») первоначально представлял заместитель министра юстиции А. Федоров, а затем представитель Российской Федерации при Европейском суде по правам человека М. Гальперин.
3. Заявитель утверждал, в частности, что он был тяжело ранен во время передачи пленника и что российские власти не провели эффективное уголовное расследование инцидента.
4. 23 января 2017 года правительству было направлено уведомление о вышеуказанных жалобах, а остальная часть заявления была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
I. обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1969 году и в настоящее время отбывает наказание в следственном изоляторе Нижнего Тагила.
6. Факты по делу, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
7. 7 ноября 2013 года группа из девяти задержанных, включая заявителя, должна была быть переведена из полицейского участка в следственный изолятор. Для перевозки был доступен тюремный фургон «Газель». Он был предназначен для перевозки максимум семи заключенных, но майор полиции В., который отвечал за передачу, принял решение взять всех девяти заключенных сразу, чтобы сэкономить топливо.
8. Тюремный фургон был укомплектован четырьмя офицерами. Водитель г. и майор В. сидели впереди, а офицеры К. и Д. ехали в задней части кабины рядом с камерами для заключенных.
9. Пять заключенных были помещены в большую камеру фургона, а трое-в отдельные камеры. Поскольку заявитель являлся бывшим сотрудником правоохранительных органов, правила перевода требовали, чтобы он был отделен от других задержанных. Однако других отдельных камер не было, поэтому ему разрешили ехать в тылу вместе с офицерами К. и Д.
10. Примерно на полпути к месту назначения, заключенные Са., Мама. и Му. вышибли дверь большой камеры и напали на конвоиров. Заключенный Му. одолел офицера Д. и схватил кобуру с пистолетом. Завязалась борьба за пистолет и Му. выстрелил в пол. Заключенный Са. схватил сзади офицера Д., и раздался второй выстрел.
11. Тем временем офицер К. толкнул заключенного Ма. в сторону, вытащил пистолет и сказал всем замереть, или он будет стрелять. Заключенные Sa. и Му. все еще боролись с офицером Д. за пистолет. Офицер К. стрелял в СА. и ударил его.
12. Майор Ви подбежал к фургону и открыл дверь. Последовали еще выстрелы. В конце концов, заключенный му. выпустил пистолет и выбросил его из фургона. В какой-то момент пуля срикошетила, ранив заявителя в левую голень.
13. Заявитель был доставлен в местный военный госпиталь, где ему наложили гипс на раненую ногу. На следующий день его выписали и перевели в тюремную больницу.
14. В декабре 2013 года заявитель пожаловался прокурору на то, что получил травму в результате грубой халатности сотрудников конвоя, нарушивших правила перевозки.
15. 9 января 2014 года следователь Башкортостанского регионального отделения Следственного комитета отказал в возбуждении уголовного дела. Он не обнаружил никаких признаков грубой небрежности в связи с решением о перевозке двух заключенных сверх проектной вместимости фургона и тем, что не помещение заявителя в камеру было мотивировано “соображениями бюджетной экономии и экономии средств, выделенных на закупку топлива”.
16. 4 декабря 2014 года заместитель прокурора Кировского района Уфы отклонил жалобу заявителя на решение следователя.
17. 30 апреля 2015 года Кировский районный суд г. Уфы признал решение следователя законным, отметив, что вынесение такого решения входило в его компетенцию и что в решении не содержалось дефектов формы. 20 июля 2015 года Верховный Суд Республики Башкортостан отклонил апелляционную жалобу на решение районного суда.
18. 14 сентября 2015 года исполняющий обязанности начальника областного управления Следственного комитета распорядился о проведении дополнительного «предварительного следствия» по факту совершения правонарушения в виде халатности, повлекшего тяжкие телесные повреждения. Через десять дней следователь отказался возбуждать уголовное дело:
“… представляется невозможным с уверенностью установить, что пуля, попавшая в [заявителя], была выпущена из пистолета офицера В., а не из [пистолета] офицера Д., когда она находилась в распоряжении заключенного му. Кроме того, согласно статье [41] Уголовного кодекса, причинение ущерба интересам, охраняемым уголовным законодательством, не является уголовным преступлением, если деяние, причиняющее такой ущерб, было основано на разумной оценке риска и преследовало общественно полезную цель, такую как предотвращение попытки побега в данном случае.”
19. 8 февраля 2016 года заместитель начальника областного управления оставил в силе решение следователя об отказе в возбуждении уголовного дела.
20. 5 мая 2016 года надзорный заместитель прокурора Республики Башкортостан отменил решение и распорядился провести судебно-медицинскую экспертизу травмы заявителя. 6 июня 2016 года следователь Центрального следственного управления Уфы вновь отказал в возбуждении уголовного дела, отметив, что медицинская карта заявителя не может быть найдена. Оно было направлено в учреждение, где он отбывает наказание, и это учреждение не ответило на просьбу следователя о предоставлении копии.
21. Параллельно уголовному делу, на 22 декабря 2014 года Ordjonikidzevskiy районный суд в Уфе осужденных му. и СА. о попытке побега из тюрьмы и приговорил их к пяти годам лишения свободы каждый. В ходе этих разбирательств сотрудникам конвоев К., Д. и В. был предоставлен статус потерпевших сторон. Заявитель дал показания в качестве свидетеля.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
22. Раздел XVII Инструкции о порядке исполнения обязанности по конвоированию специальных подразделений уголовно-исполнительной службы (далее — “перевозка инструкция”), утвержденной совместно Министерством юстиции и Министерством внутренних дел 24 мая 2006 года и поправками к их совместному приказу нет. 236dsp/900dsp от 22 октября 2008 года, предусматривает условия содержания под стражей должна применяться для подследственных заключенных и осужденных во время транспортировки. Охранники обязаны обеспечивать раздельное содержание под стражей шестнадцати категорий заключенных: женщины должны содержаться отдельно от мужчин, несовершеннолетние-от взрослых, подследственные-от осужденных; иностранцы, пожизненные заключенные, больные заключенные и бывшие сотрудники полиции из любой другой группы; и так далее (пункты 164 и 166). Тюремный фургон может вместить столько категорий заключенных, сколько в нем камер (пункт 168).
23. Положения Уголовно-процессуального кодекса, регулирующие порядок рассмотрения заявлений о серьезных телесных повреждениях, см. В деле Маньчжос против России (no. 64752/09, § § 21-27, 24 мая 2016). Статья 144 Кодекса, определяющая сферу “предварительного расследования”, была изменена Федеральным законом № 144-ФЗ. 23-ФЗ от 4 марта 2013 года. Поправки 2013 года расширили перечень следственных мероприятий, которые могут быть проведены до принятия решения о возбуждении уголовного дела.
ЗАКОН
I. предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
24. Заявитель жаловался, что он был ранен в результате халатности конвоя, офицеров и что власти не провели эффективного расследования этого инцидента. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен быть подчинен … бесчеловечному или унижающему достоинство обращению …”
А. Допустимость
25. Правительство утверждало, что, поскольку заявитель не участвовал в уголовном разбирательстве в отношении задержанных, которые пытались бежать в качестве гражданской стороны или требовали от них возмещения ущерба, он не исчерпал внутренних средств правовой защиты.
26. Суд отмечает, что жалоба заявителя касается не уголовного или гражданского судопроизводства в отношении лиц, совершивших попытку побега, а предполагаемой ответственности государства за инцидент и его обязанности провести эффективное расследование (compare Sašo Gorgiev V. The Ex Югославская Республика Македония, no. 49382/06, § 53, ECHR 2012 (выдержки)). Подав в прокуратуру жалобу по уголовному делу и оспорив отказ следователей возбудить уголовное дело в суде, заявитель предоставил российским властям достаточную возможность для исправления предполагаемого нарушения на национальном уровне (см. Герасименко и другие против России, nos. 5821/10 и 65523/12, § § 82-84, 1 декабря 2016 года). Поэтому суд отклоняет возражение правительства.
27. Суд отмечает, что заявление не является явно необоснованным по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
Б. Существу
28. Правительство утверждало, что вместимость тюремного фургона была лишь незначительно превышена всего лишь двумя людьми. По их мнению, невозможно предсказать, каким образом неудавшаяся попытка побега могла бы отразиться на заявителе, если бы он находился в камере вместе с другими заключенными, а не с сотрудниками полиции. Его рана не была серьезной и была нанесена случайно, в ходе законной попытки помешать заключенным бежать. Полиция провела предварительное расследование этого инцидента и приняла законное и обоснованное решение не возбуждать уголовное преследование. Старший офицер был привлечен к дисциплинарной ответственности за нарушение правил перевода заключенных, а соответствующие заключенные были осуждены за попытку побега и приговорены к лишению свободы.
29. Заявитель утверждал, что причиной, по которой он оказался втянутым в перестрелку между полицией и сбежавшими заключенными, было некомпетентное и преступное поведение сотрудников конвоя. Офицеры не поместили его в изолированную камеру внутри тюремного фургона, как они должны были сделать в соответствии с правилами. Он утверждал, что был ранен шальной пулей, выпущенной офицером В. Внутренние органы не возбуждают уголовные дела, предоставила ему статус потерпевшего и проведена судебно-медицинская оценка тяжести травмы. Заявитель подчеркнул, что в результате этого инцидента он остался инвалидом на всю жизнь, испытывая сильную боль и не имея возможности ходить без костыля или трости.
30. Суд вновь заявляет, что Статья 1 Конвенции в совокупности со статьей 3 налагает на государства позитивное обязательство обеспечивать защиту находящихся под их юрисдикцией лиц от бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, независимо от того, совершается ли такое обращение государственными должностными лицами или частными субъектами. Это обязательство включает, в частности, защите физической неприкосновенности и благополучия лиц, содержащихся под стражей под исключительным контролем властей, а также принимать все меры, которые можно было разумно ожидать для предотвращения реальной и непосредственной опасности жестокого обращения, из которых власти были или должны были быть осведомлены (см. Z и другие против Соединенного Королевства [GC], нет. 29392/95, § 73, ЕСПЧ 2001 В; Пантя против Румынии, нет. 33343/96, §§ 189-90, ЕСПЧ 2003-ви (экстракт); Ж. Л. В. Латвия, нет. 23893/06, § 64, 17 апреля 2012 года; и М. С. В. Польша, нет. 23692/09, §§ 87-88, 3 марта 2015 года).
31. Еще одним элементом, имеющим отношение к настоящему делу, является позитивное обязательство государства провести эффективное расследование по обоснованному утверждению о жестоком обращении, которое в равной степени применяется в случаях жестокого обращения со стороны государственных агентов или частных сторон, находящихся под контролем государства. Для того чтобы расследование было эффективным, оно должно быть оперативным и тщательным. Власти не должны полагаться на поспешные или необоснованные выводы для прекращения расследования, и они должны принять все разумные меры для обеспечения доказательств относительно инцидента, включая, в частности, вещественных доказательств. Любой недостаток расследования, который подрывает его способность установить причину телесных повреждений или личность виновных лиц может привести к нарушению этого стандарта (см. Денис Васильев против России, нет. 32704/04, § 100, 17 декабря 2009 года; Копылов против России, нет. 3933/04, § 133, 29 июля 2010 года; и Мокану и другие против Румынии [БП], ПП. 10865/09 и 2 других, § 322, ЕСПЧ 2014 (выдержки)).
32. В данном случае заявитель получил огнестрельное ранение голени. Суд считает этот вред достаточно серьезным, чтобы квалифицировать его как бесчеловечное обращение, подпадающее под действие статьи 3 (сравните Necdet Bulut V. Turkey, no. 77092/01, § 24, 20 ноября 2007 года).
33. Заявитель подал жалобу на серьезное нарушение правил передачи заключенного, что привело к его травме, вскоре после инцидента в декабре 2013 года (см. пункт 14 выше). Таким образом, этот вопрос был должным образом передан компетентным органам в то время, когда от них можно было разумно ожидать расследования данного инцидента. Его жалоба представляет собой обоснованное утверждение о неспособности государства защитить его от жестокого обращения, что влечет за собой обязательство провести расследование, удовлетворяющее требованиям статьи 3.
34. Менее чем через месяц после” предварительного расследования » жалобы было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела (см. пункт 15 выше). В течение следующих двух лет неоднократно отменялись дальнейшие решения, завершающие предварительное расследование, и запрашивались дополнительные проверки (см. пункты 18 и 20 выше). Тем не менее” досудебное расследование » так и не дошло до стадии уголовного расследования.
35. Во многих предыдущих российских делах суд установил, что власти, столкнувшись с заслуживающими доверия утверждениями о жестоком обращении, обязаны возбудить уголовное дело и провести расследование; “предварительное расследование” само по себе не способно выполнить требования для эффективного расследования по статье 3. Этот предварительный этап слишком ограничил рамки и не может привести к установлению личности и наказанию лиц, виновных в предполагаемом жестоком обращении, поскольку возбуждение уголовного дела и уголовное расследование являются не более чем предпосылками для предъявления обвинений предполагаемым виновным, которые затем могут быть рассмотрены судом. Суд постановил, что отказ в возбуждении уголовного дела в связи с заслуживающими доверия утверждениями о серьезном жестоком обращении свидетельствует о невыполнении государством его процессуального обязательства по статье 3 (см. Ляпин против России, нет. 46956/09, §§ 134-40, 24 июля 2014; Olisov и другие против России,№. 10825/09 и 2 другие, §§ 81-82, 2 мая 2017 года; и Сергей Иванов против России, нет. 14416/06, §§ 81-83, 15 мая 2018).
36. Как и в этих случаях, нежелание следователей оперативно и добросовестно начать уголовное расследование привело к потере драгоценного времени и подорвало их способность обеспечить и проанализировать доказательства, касающиеся жестокого обращения. Судебно-огнестрельное оружие экспертиза была проведена спустя много месяцев после событий и был не в состоянии связать патроны или картриджи на пистолет, из которого стреляли, был уволен, ни в ссылке пистолета в человека, который владел ею (см. пункт 18 выше). Оценка степени травматизма заявителя и связанной с этим инвалидности была назначена лишь через два года после инцидента и оказалась невозможной, поскольку его медицинская карта была тем временем утеряна (см. пункт 20 выше). Таким образом, в дополнение к структурным недостаткам формата “досудебного расследования”, которые суд отмечал в предыдущих делах, расследование по данному делу не соответствовало требованиям статьи 3, поскольку оно было как запоздалым, так и недостаточным. Следователи не предприняли серьезных попыток установить все обстоятельства случившегося и возложить ответственность за выстрел, которым был ранен заявитель. Суд приходит к выводу о том, что отказ возбудить уголовное дело в связи с заслуживающими доверия утверждениями заявителя о неспособности защитить его физическую неприкосновенность, о чем властям было незамедлительно сообщено, равнозначен неспособности провести эффективное расследование, как того требует статья 3 Конвенции.
37. Суд обратится к вопросу о том, может ли государство нести ответственность за ущерб, причиненный заявителю. В ходе разбирательства были выдвинуты различные версии того, каким образом он фактически получил травму. Как отмечалось выше, в ходе” предварительного расследования » не удалось выяснить наиболее важные аспекты инцидента. В частности, она не смогла установить, из какого пистолета был произведен соответствующий выстрел или кто нажал на курок. Однако, хотя эти аспекты были первостепенное значение в других случаях, они имеют меньшее значение в обстоятельствах настоящего дела. Ничто не указывает на то, что кто-либо целился в заявителя или намеревался причинить ему вред. Заявитель стал жертвой рукопашной и беспорядочной стрельбы, последовавшей за неудачным побегом из тюрьмы, в котором он не принимал участия. Бесспорно, что его ударили в ногу скорее случайно, чем намеренно.
38. Несмотря на то, что травма заявителя была случайной, его присутствие в небезопасной зоне тюремного фургона не было. Это стало результатом решения сотрудников конвоя перевезти больше задержанных, чем должен был вместить тюремный фургон. В результате заявитель не имел отдельной камеры, и ему пришлось ехать с охраной. Эта договоренность является нарушением общего положения, запрещающего конвоям превышать проектную вместимость тюремного фургона. Он также нарушил конкретное положение, касающееся помещения особо уязвимых категорий заключенных, таких, как бывшие сотрудники правоохранительных органов, такие, как заявитель, в отдельные камеры (см. пункт 22 выше). Заявитель не пострадал бы, если бы он был помещен в безопасную зону в соответствии с требованиями применимых правил.
39. Суд вновь заявляет, что государство обязано принимать все меры, которые можно было бы разумно ожидать для предотвращения реальной и непосредственной угрозы физической неприкосновенности задержанного, о которой власти знали или должны были знать. В силу абсолютного характера гарантируемого права Статья 3 может также применяться в тех случаях, когда опасность исходит от лиц или групп лиц, не являющихся государственными должностными лицами. Оценка о том, что власти обеспечили адекватной защиты необходимо учитывать, что в контексте задержания оба злоумышленника и жертвы находятся под контролем властей, в отличие от случаев, в которых они оба на свободе (см. Х. Л. Р. против Франции, 29 апреля 1997 г., § 40, сборник постановлений и решений 1997 III степени; Штази против Франции, нет. 25001/07, §§ 78-79, 20 октября 2011 г.; М. С. В. Польша, упомянутое выше, §§ 88-89; и Димчо Димов В. Болгария (нет. 2), нет. 77248/12, § 60, 29 июня 2017 года).
40. Правила перевода заключенных были разработаны с целью предотвращения инцидентов в области безопасности, подобных тому, о котором идет речь в данном случае. Они ограничивают число заключенных, которые могут перевозиться вместе, с тем чтобы снизить риск согласованных попыток с их стороны одолеть офицеров конвоя. Они также стремятся избегать случаев насилия между заключенными, требуя раздельного содержания уязвимых заключенных. В данном случае сотрудники конвоя не учли опасности, связанной с перевозкой большего числа заключенных, чем это было разрешено вместимостью автофургона. Независимо от того, стремятся ли они сэкономить топливо или предпринять дополнительные усилия в связи с поездкой, они действуют с пренебрежением правилами, которые были приняты для защиты благополучия и физической неприкосновенности задержанных во время передачи. Из этого следует, что государство должно нести ответственность за их неспособность обеспечить адекватную защиту физической неприкосновенности заявителя при передаче.
41. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовых и процедурных аспектах.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
42. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
43. Заявитель требовал 500 000 евро (EUR) в связи с материальным ущербом, который был оценен на основе его пожизненной зависимости от обезболивающих и реабилитации. Он также потребовал ту же сумму в отношении морального ущерба и 2 000 000 российских рублей в отношении расходов и издержек.
44. Правительство заявило, что статья 41 должна применяться в соответствии с установленной судебной практикой.
45. Суд отклоняет требования заявителя в отношении материального ущерба, а также расходов и издержек, которые не были подтверждены никакими документальными доказательствами. С другой стороны, он присуждает заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, плюс любой налог, который может взиматься плата.
46. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,
1. Объявляет заявление приемлемым;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовых и процессуальных конечностей;
3. Постановил
(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, на которую решение становится окончательным в соответствии с Статья 44 § 2 Конвенции, 20 000 евро (двадцать тысяч евро), плюс любой налог который может быть начислен, в качестве компенсации морального вреда, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу на дата урегулирования;
(b) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до выплаты взимается простой процент на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Стивен Филлипс Секретарь
ВинсентА. Де Гаэтано Председатель

||   Смотреть другие дела по Статье 3   ||

Leave a Reply