echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №51111/07 и 42757/07 "Ходорковский и Лебедев против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ от 14 января 2020 года является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «Ходорковский и Лебедев против России» (№. 2)
(Жалобы № 51111/07 и 42757/07)
CASE OF KHODORKOVSKIY AND LEBEDEV v. RUSSIA
Решение
Страсбург
14 января 2020
Это решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может подлежать редакционной правке.
В деле «Ходорсковский и Лебедев против России» (№. 2),
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты в составе:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Gilberto Felici,
Erik Wennerström, судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь секции,
Обсудив дело в частном порядке 3 декабря 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день.
Процедура
1. Дело было инициировано по двум жалобам (№51111/07 и 42757/07) поданных против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) двумя российскими гражданами Михаилом Борисовичем Ходорковским и Платоном Леонидовичем Лебедевым (далее-заявители) 16 марта 2007 года и 27 сентября 2007 года соответственно.
2. Заявители были представлены г-ном А. Дрелом, г-ном Дж.Глассоном КК и лордом Д. Панником КК, юристами, практикующими в Лондоне. Российское правительство (“правительство”) было представлено сначала г-ном г. Матюшкиным, Уполнамоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном Гальпериным.
3. Заявители жаловались, в частности, на свою судимость за незаконное присвоение и отмывание денег, а также на другие события, связанные с возбуждением против них уголовного дела. Кроме того, они утверждали, что их преследование было мотивировано политическими причинами в нарушение статьи 18 Конвенции.
4. 24 марта 2014 года жалобы были направлены в правительство.
Факты
I. обстоятельства дела
5. Первый заявитель родился в 1963 году, а второй-в 1956 году.
A. Предыстория
1. Деятельность заявителей до их тюремного заключения
6. До первого ареста заявителей в 2003 году первым заявителем был главный исполнительный директор (“генеральный директор”) и крупный акционер ОАО “Нефтяная компания ЮКОС” (Yukos plc), головной компании группы компаний «ЮКОС» (далее — «ЮКОС»), которая в то время была одной из крупнейших нефтяных компаний в России. Второй заявитель был деловым партнером и близким другом первого заявителя. С 1998 года второй заявитель был директором ООО «ЮКОС-Москва». Он также был одним из основных акционеров ЮКОСа. Кроме того, заявители контролировали большое количество других горнодобывающих предприятий, нефтеперерабатывающих заводов, банков и финансовых компаний. В 2002-2003 годах ЮКОС начал реализовывать ряд амбициозных бизнес-проектов, которые сделали бы его одним из сильнейших негосударственных игроков на рынке. В частности, ЮКОС вел переговоры о слиянии с американскими компаниями Exxon Mobil и Chevron Texaco.
7. Заявители также были активными политическими лоббистами. Как минимум с 2002 года первый заявитель открыто финансировал оппозиционные политические партии, а ряд его близких друзей и деловых партнеров стали политиками.
8. Первый заявитель утверждал, что его политическая и деловая деятельность была воспринята руководством страны как нарушение лояльности и угроза национальной экономической безопасности. Он утверждал, что в качестве ответной меры власти предприняли массированную атаку на него лично, его компанию, коллег и друзей. Более подробное описание политической и предпринимательской деятельности заявителей до их ареста можно найти в деле Ходорковский и Лебедев против России, № 11082/06 и 13772/05, § § 8-41, 25 июля 2013 года.
2. Первый судебный процесс заявителей
9. 20 июня 2003 года Генеральная прокуратура (ГПУ) возбудила уголовное дело по факту приватизации крупной горнодобывающей компании «Апатит ПЛК» (уголовное дело № 18/41-03). В 1994 году 20% акций ОАО «Апатит» были приобретены компанией, предположительно контролируемой заявителями. Дело возбуждено по ст. 165 УК РФ (“Незаконное завладение имуществом”, не относящимся к растрате), ст. 285 (“Злоупотребление должностными полномочиями”) и ст. 315 (“умышленное неисполнение решения суда”) УК РФ.
10. В последующие годы обвинения заявителей по делу № 18/41-03 (далее – “основное дело”) неоднократно дополнялись и дополнялись. Таким образом, в рамках этого дела заявителям также было предъявлено обвинение в уклонении от уплаты корпоративного налога (статья 199 Уголовного кодекса). Заявители подозревались в продаже нефти ЮКОСа через сеть торговых компаний, зарегистрированных в низконалоговых зонах, в частности в городе Лесной Свердловской области. Согласно ГПЗ, налоговые льготы были получены этими компаниями обманным путем, поскольку компании существовали только на бумаге и никогда не вели реального бизнеса в низконалоговых зонах, которые давали бы право на льготный налоговый режим. ГПО подозревало, что заявители регистрировали и контролировали эти компании через своих друзей и партнеров, в частности г-на Моисеева, старшего менеджера и акционера группы «Менатеп Лимитед», г-на Переверзина, директора двух компаний ЮКОСа, зарегистрированных на Кипре (см. пункт 116 ниже), и г-на Малаховского, директора компании «Ратибор» (см. пункт 108 ниже).
11. Дело № 18/41-03 привело к осуждению заявителей на их первом судебном процессе в 2005 году. Факты, связанные с этим судебным разбирательством (“первое судебное разбирательство”), лежали в основе нескольких заявлений, поданных в суд в 2003-2006 годах (см. резюме основных выводов суда по предыдущим делам заявителей в пункте 34 и последующих пунктах). ниже).
12. В октябре 2005 года по завершении первого судебного процесса оба заявителя были переведены из Москвы в две отдаленные российские исправительные колонии для отбывания наказания. Первый заявитель был направлен в исправительную колонию ФГУ ИК-10, расположенную в городе Краснокаменске Читинской области. Второй заявитель был направлен в исправительную колонию ФГУ ИК-3 в поселке Харп, расположенном на полуострове Ямал (Ямало-Ненецкий край, Северный Урал, севернее Полярного круга).
13. Впоследствии срок тюремного заключения заявителей, установленный в постановлении 2005 года, истек; однако оба они остались в тюрьме из-за новых обвинений, выдвинутых против них в рамках связанных, но отдельных судебных разбирательств, которые лежат в основе настоящего дела (“второе судебное разбирательство”).
3. Судебные процессы над бывшими коллегами и партнерами заявителей
(а) судебное разбирательство г-н Переверзин, Владимир Малаховский и Владимир Вальдес-Гарсия
14. В неустановленную дату ГПУ отстранило от дела заявителей новое дело в отношении г-на Переверзина, г-на Малаховского и г-на Вальдеса-Гарсии, директоров торговых компаний ЮКОСа. Обвинения против господина Переверзина включали, в частности, хищения и отмывание денег (“легализация”), совершенные в составе группы, в которую также входили заявители.
15. В июне 2006 года в Басманном районном суде Москвы начался судебный процесс над господами Переверзиным, Малаховским и Вальдесом-Гарсией. Этот процесс проходил в закрытом режиме и проходил под председательством судьи Ярлыковой.
16. 1 марта 2007 года г-н Переверзин и г-н Малаховский были признаны виновными; г-н Вальдес-Гарсия бежал из России и избежал осуждения. Он утверждал, что в 2005 году во время содержания под стражей с ним жестоко обращались. В частности, г-н Вальдес-Гарсия утверждал, что его избил следователь г-н К. З. и получил множественные травмы. Однако российские власти отказались возбуждать уголовное дело по этим заявлениям.
17. 21 июня 2007 года Московский городской суд оставил приговор в силе в апелляционном порядке.
B) судебный процесс над г-ном Алексаняном
18. Г-н Алексанян был одним из адвокатов, выступавших от имени первого и второго заявителей. В 2006 году он был арестован и привлечен к уголовной ответственности по смежному, но отдельному делу (см. Дело Алексанян против России, № 46468/06, 22 декабря 2008 года). Обвинения против господина Алексаняна были предъявлены суду, но в 2010 году они были сняты в связи с истечением срока давности.
4. Другие уголовные дела в отношении заявителей
19. В 2004 году, когда шел первый судебный процесс над заявителями, ГПО приняло решение о том, что некоторые эпизоды, связанные с предпринимательской деятельностью заявителей, должны быть исключены из основного уголовного дела (№18/41-03) против заявителей.
20. 2 декабря 2004 года ГПУ возбудило уголовное дело № 18/325556-04, которое касалось “отмывания денег «господином Моисеевым и другими «неустановленными лицами».
21. 27 декабря 2004 года ГПУ проинформировала заявителей об этом решении. Однако заявители не были допрошены в связи с этими новыми обвинениями и не получили никаких подробностей или информации о характере расследования.
22. 14 января 2005 года защита первого заявителя подала жалобу в Мещанский районный суд (который проводил первое судебное разбирательство) на то, что ГПУ проводило параллельное расследование, но отказалось предоставить защите какую-либо информацию о своих целях или о каких-либо обвинениях, которые могли бы возникнуть в результате этого.
23. По данным правительства, уголовное дело № 18/32556-04 в конечном итоге было объединено с уголовным делом № 18/41-03. Исход этого конкретного уголовного расследования неясен.
5. Банкротство ЮКОСа
24. В конце 2002 года ОАО «ЮКОС» было подвергнуто серии налоговых проверок и последующих налоговых разбирательств, в результате которых оно было признано виновным в неоднократном налоговом мошенничестве, в частности в использовании незаконной схемы уклонения от уплаты налогов, связанной с созданием фиктивных компаний в 2000-2003 годах.
25. 15 апреля 2004 года было начато судебное разбирательство в отношении ЮКОСа ПЛК в отношении 2000 налогового года, и он был лишен возможности распоряжаться некоторыми активами до завершения этого дела.
26. 26 мая 2004 года Арбитражный суд города Москвы обязал его выплатить в общей сложности 99 375 110 548 рублей (приблизительно 2 847 497 802 евро) в виде налогов, процентов и штрафов.
27. ЮКОС ПЛК подал апелляцию, и апелляционное производство началось 18 июня 2004 года. 29 июня 2004 года Апелляционный суд отклонил жалобы компании, в том числе жалобы на нарушения процедуры и отсутствие времени для подготовки ее защиты.
28. 7 июля 2004 года ОАО «ЮКОС» подало безуспешную кассационную жалобу на решения от 26 мая и 29 июня 2004 года и одновременно оспорило эти решения в порядке надзора в Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации. «ЮКОС ПЛК», в частности, утверждала, что дело против нее было закрыто на неопределенный срок; согласно статье 113 Налогового кодекса РФ, налогоплательщик обязан был уплатить штраф за налоговое правонарушение только в течение трехлетнего периода, который начинался со дня окончания соответствующего налогового срока.
29. Президиум Высшего Арбитражного суда запросил заключение Конституционного суда, который 14 июля 2005 года подтвердил, что должен применяться трехлетний срок, предусмотренный статьей 113. Однако в тех случаях, когда налогоплательщик препятствовал осуществлению налогового надзора и проверок, течение срока давности прекращалось после составления акта налоговой проверки. На основании этого постановления Президиум 4 октября 2005 года отклонил апелляционную жалобу ЮКОСа, посчитав, что дело не было отложено по срокам, поскольку ЮКОС активно препятствовал проведению соответствующих налоговых проверок, а отчет налоговой проверки Министерства налогов за 2000 год был представлен ЮКОСу 29 декабря 2003 года, то есть в течение трех лет.
30. В апреле 2004 года российские власти также возбудили исполнительное производство, в результате которого активы ЮКОСа, находящиеся в России, были арестованы, его внутренние банковские счета частично заморожены, а акции российских дочерних компаний арестованы. 2 сентября 2004 года Налоговое ведомство установило, что ЮКОС ПЛК использовал в 2001 году по существу тот же налоговый механизм, что и в 2000 году. Учитывая, что компания недавно была признана виновной в аналогичном преступлении, назначенное наказание было удвоено.
31. В целом: за 2001 налоговый год ОАО «ЮКОС» было обязано выплатить 132 539 253 849,78 руб. (примерно 3 710 836 129 евро); за 2002 год-192 537 006 448,58 руб. (примерно 4 344 549,434 евро); а за 2003 год-155 140 099 967,37 руб. (примерно 4 318 143,482 евро). ЮКОС ПЛК также обязали выплатить судебным приставам исполнительный сбор, исчисленный в размере 7% от общей суммы долга, выплата которого не могла быть приостановлена или перенесена. Она должна была выплатить все эти суммы в очень сжатые сроки, и она неоднократно безуспешно просила продлить срок оплаты.
32. 20 июля 2004 года Министерство юстиции объявило о предстоящей продаже ОАО «Юганскнефтегаз», основного производственного предприятия ЮКОСа. 19 декабря 2004 года 76,79% акций ОАО «Юганскнефтегаз» были проданы с аукциона для покрытия налоговых обязательств ОАО «ЮКОС». Двумя днями ранее судебные приставы подсчитали Консолидированный долг ЮКОСа в размере 344 222 156 424,22 рубля (9 210 844 560,93 евро).
33. ЮКОС ПЛК был признан несостоятельным 4 августа 2006 года и ликвидирован 12 ноября 2007 года.
B. резюме основных выводов суда по предыдущим делам заявителей
1. Лебедев против России, № 4493/04, 25 октября 2007 года
34. Вышеуказанное дело касалось ареста и содержания под стражей второго заявителя в ожидании первого судебного разбирательства. Суд установил ряд нарушений статьи 5 Конвенции в связи с предварительным заключением второго заявителя под стражу. Он также установил, что государство не нарушило своего обязательства по статье 34 в отношении временной неспособности второго заявителя встретиться с одним из своих адвокатов.
2. Ходорковский против России, № 5829/04, 31 мая 2011 г.
35. Вышеуказанное дело касалось ареста и содержания под стражей первого заявителя в ожидании первого судебного разбирательства. Суд не нашел нарушения статьи 3 Конвенции в отношении условий его предварительного заключения в период с 25 октября 2003 года по 8 августа 2005 года. Он установил нарушение статьи 3 в отношении условий предварительного заключения в период с 8 августа по 9 октября 2005 года и условий в зале суда до и во время судебного разбирательства. Суд также установил ряд нарушений статьи 5 в отношении ареста и предварительного заключения первого заявителя.
36. Суд не нашел нарушения статьи 18 Конвенции в отношении жалобы первого заявителя на то, что государство использовало уголовное преследование в политических целях и для присвоения активов компании. Хотя суд признал, что дело заявителя может вызвать определенные подозрения относительно реальных намерений властей, он вновь подтвердил, что утверждения о политической мотивированности обвинения требуют неопровержимых доказательств, которые не были представлены (см. Ходорковский, цитируемый выше, § 260).
3. Ходорковский и Лебедев против России, № 11082/06 и 13772/05, 25 июля 2013 г.
37. Вышеуказанные дела касались некоторых аспектов содержания второго заявителя под стражей до первого судебного разбирательства, которое не было рассмотрено по делу Лебедева (цитировалось выше), и первого судебного разбирательства по делу обоих заявителей.
38. Суд установил нарушение статьи 3 в отношении условий содержания второго заявителя в следственном изоляторе и в зале суда. Суд также установил ряд нарушений статьи 5 Конвенции в отношении предварительного заключения второго заявителя.
39. Что касается первого судебного разбирательства, то суд не нашел никакого нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с предполагаемой пристрастностью судьи первой инстанции. Однако он установил нарушение пункта 1 статьи 6, взятого в совокупности со статьей 6 § 3 (С) и (d), в связи с нарушением конфиденциальности отношений между адвокатом и клиентом и несправедливым приемом, и изучением доказательств судом первой инстанции.
40. Суд также не нашел нарушения статьи 7 Конвенции в отношении якобы непредвиденного толкования налогового законодательства, которое привело к осуждению заявителей.
41. Он установил нарушение статьи 8 Конвенции в связи с тем, что заявители были направлены в отдаленные исправительные учреждения для отбывания наказания.
42. Суд также установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 в отношении первого заявителя в связи с наложением гражданско-правовой ответственности за задолженность по налогам, подлежащую уплате ЮКОСом.
43. Суд не нашел нарушения статьи 18 Конвенции в отношении заявителей, подтвердив свою позицию, изложенную в приведенном выше пункте 36 Ходорковского, что стандарт доказывания в случаях, когда заявители заявляют о недобросовестности со стороны властей, является высоким (Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § 903). В частности, суд заявил, что, хотя он готов признать, что у некоторых политических групп или государственных должностных лиц были свои собственные причины настаивать на возбуждении уголовного преследования заявителей, это не делает уголовное преследование заявителей незаконным, поскольку обвинения против них были серьезными, и даже если за их преследованием стояли смешанные намерения, это не освобождает их от необходимости отвечать на обвинения (там же. § 908).
44. Наконец, суд установил, что власти не выполнили свое обязательство по статье 34 Конвенции в результате преследования правоохранительными органами юридической группы первого заявителя.
4. ОАО «Нефтяная компания ЮКОС против России», № 14902/04, 20 сентября 2011 г.
45. Вышеизложенное дело касалось жалоб ОАО «ЮКОС» на нарушения в ходе производства по делу о его налоговой ответственности за 2000 налоговый год, а также на незаконность и несоразмерность налоговых начислений за 2000-2003 годы и их последующее исполнение.
46. Суд установил нарушение пунктов 1 и 3 (b) статьи 6 Конвенции в отношении процедуры налоговой оценки 2000 года в связи с недостаточным временем, имеющимся в распоряжении ЮКОСа для подготовки дела в первой инстанции и в апелляционном порядке.
47. Суд также установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 о наложении и исчислении штрафных санкций в отношении налоговых начислений за 2000-2001 годы в связи с ретроактивным изменением правил о применимом предусмотренном законом сроке и последующим удвоением штрафных санкций, причитающихся за 2001 налоговый год.
48. Она также установила, что в отношении остальных налоговых начислений за 2000-2003 годы не было допущено никакого нарушения статьи 1 Протокола № 1. Кроме того, он постановил, что не было никакого нарушения статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1. В этой связи суд установил, что компания «ЮКОС ПЛК» не смогла доказать, что другие российские налогоплательщики использовали или продолжают использовать те же или аналогичные налоговые механизмы и что она была выделена.
49. Кроме того, суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 в исполнительном производстве в отношении ОАО «ЮКОС». Учитывая темпы исполнительного производства, обязанность по уплате полного исполнительного сбора и неспособность властей должным образом учесть последствия своих действий, российские власти не смогли найти справедливого баланса между законными целями и применяемыми мерами.
50. Наконец, суд постановил, что не было никакого нарушения статьи 18, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1. Суд установил, что задолженность ЮКОСа в исполнительном производстве возникла в результате законных действий российского правительства по противодействию уклонению компании от уплаты налогов. Отметив, среди прочего, утверждения ЮКОСа о том, что его преследование было политически мотивированным, суд признал, что это дело вызвало огромный общественный интерес. Однако, помимо выявленных нарушений, не было никаких указаний на какие-либо дополнительные проблемы или дефекты в разбирательстве против ЮКОС ПЛК, которые позволили бы суду сделать вывод о том, что Россия злоупотребила этим разбирательством, чтобы уничтожить ЮКОС ПЛК и взять под контроль его активы.
С. Второе судебное разбирательство по делу заявителей
1. № 18/432766-07
а) перевод заявителей в Читу и их попытки изменить место проведения расследования
51. В то же время заявители отбывали наказание после вынесения им обвинительного приговора в ходе первого судебного разбирательства. Первый заявитель отбывал наказание в исправительной колонии ФГУ ИК-10, расположенной в городе Краснокаменске Читинской области (см. Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § 322). Второй заявитель отбывал наказание в исправительной колонии ФГУ ИК-3 в поселке Харп на полуострове Ямал (см. пункт 12 выше).
52. 14 декабря 2006 года следователь распорядился перевести обоих заявителей в следственный изолятор (СИЗО-1 или ФБУ ИЗ-75/1 Забайкальского края) в городе Чита. Второй заявитель был переведен туда 17 декабря 2006 года, а первый заявитель-21 декабря 2006 года. Заявители оставались в Читинском следственном изоляторе до их перевода в следственный изолятор (СИЗО-1) в Москве в феврале 2009 года, поскольку уголовное дело было передано ГПУ в Хамовнический районный суд Москвы для рассмотрения по существу (см. пункт 72 ниже).
53. 3 февраля 2007 года следователь принял решение о выделении нескольких эпизодов из уголовного дела № 18/41-03 и возбуждении нового дела. Новому делу был присвоен номер дела 18/432766-07. Заместитель генерального прокурора распорядился, чтобы расследование по этому делу было проведено в Читинской области.
54. 5 февраля 2007 года заявителям было предъявлено обвинение в совершении преступлений, наказуемых по двум статьям Уголовного кодекса: “растрата” (статья 160) и “отмывание денег” (Статья 174 (1)). Согласно обвинительному акту, эти преступления были совершены заявителями в Москве в качестве бывших топ-менеджеров ОАО «ЮКОС» и аффилированных компаний.
55. 7 февраля 2007 года группа адвокатов заявителей выехала из Москвы в Читу. В аэропорту Домодедово (Москва) адвокаты заявителей были остановлены и задержаны на один час сотрудниками Службы безопасности аэропорта. Их документы были проверены, а вещи также проверены с помощью специального оборудования и рентгеновского аппарата. В ходе обысков были изучены и записаны на видео конфиденциальные документы, которые вели адвокаты.
56. В тот же день в предполетной зоне безопасности Читинского аэропорта следователи ГПУ обратились к г-же Москаленко, одному из адвокатов первого заявителя, и обязали ее подписать официальное обязательство не разглашать информацию из материалов дела № 18/432766-07. Она сделала собственноручную пометку на бланке, указав, что ее принудили подписать бланк и что ей не был предоставлен доступ к документам по делу № 18/432766-07. 8 и 15 февраля 2007 года г-жа Москаленко подала официальную жалобу в ГПУ, заявив, что два эпизода в аэропортах были связаны с преследованием адвокатов заявителей и нарушением их профессиональных прав.
57. В феврале 2007 года заявители подали жалобу в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса (далее-УПК) на решение о расследовании новых дел в Чите. Они утверждали, что, поскольку вменяемые им деяния были совершены в Москве, они должны быть расследованы в Москве и что заявители должны быть переведены в следственный изолятор там.
58. 6 марта 2007 года ГПУ возбудило дело о лишении г-жи Москаленко адвокатской лицензии, сославшись на ее отсутствие в Чите, когда первый заявитель изучал материалы дела. Первый заявитель был обязан сделать заявление, подтверждающее, что он полностью удовлетворен работой г-жи Москаленко. 8 июня 2007 года квалификационная комиссия коллегии адвокатов отказала в лишении г-жи Москаленко статуса адвоката.
59. 20 марта 2007 года Басманный районный суд установил, что решение ГПУ о проведении расследования в Чите было произвольным и что расследование должно проводиться в Москве. Это решение было оставлено в силе 16 апреля 2007 года Московским городским судом. Однако заявители остались в Читинском следственном изоляторе.
60. В июле 2007 года защита обратилась в Генеральную прокуратуру с ходатайством о возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц ГПУ, не выполнивших постановление Басманного районного суда от 20 марта 2007 года о надлежащем месте проведения следственных действий. Однако эта просьба была отклонена.
61. 25 декабря 2007 года Верховный Суд России по ходатайству ГПО рассмотрел дело в порядке надзора и постановил нижестоящему суду пересмотреть вопрос о том, является ли Москва надлежащим местом для проведения расследования по делу заявителей.
62. 30 января 2008 года Басманный районный суд постановил, что решение ГПУ о назначении Читы местом проведения следственных действий не нарушает конституционных прав заявителей и не препятствует их доступу к правосудию. Следовательно, суд подтвердил законность этого решения. 7 апреля 2008 года Московский городской суд оставил в силе решение нижестоящего суда.
(b) попытки заявителей добиться прекращения производства по делу
63. 28 марта 2007 года первый заявитель подал жалобу судье в соответствии со статьей 125 УПК РФ. Он жаловался на действия следователей ГПУ, в частности на то, что ему не было сообщено никаких подробностей о параллельных расследованиях; что проведение расследования в Чите было незаконным, поскольку все операции, вменяемые заявителям, проводились в Москве; что суды, санкционировавшие его содержание в Читинском следственном изоляторе, не обладали юрисдикцией в отношении него.; и что ГПУ преследовало его адвокатов, подвергая их незаконным обыскам, угрожая им уголовным преследованием и пытаясь лишить адвокатуры г-жу Москаленко, одного из его адвокатов. Заявитель утверждал, что все эти элементы, взятые в совокупности, представляют собой злоупотребление процессом. Он добивался судебного приказа, предписывающего ГПУ приостановить разбирательство. Заявитель настаивал на своем личном присутствии при рассмотрении ходатайства судом, но суд постановил, что транспортировать его из Читы в Москву невозможно.
64. 27 июня 2007 года судья Басманного районного суда Москвы Ярлыкова рассмотрела жалобу. Адвокат заявительницы оспорил решение судьи на том основании, что она ранее председательствовала на суде над г-ном Переверзиным, г-ном Малаховским и г-ном Вальдесом-Гарсией и поэтому могла иметь предвзятые представления о виновности первого заявителя. Однако судья Ярлыкова отказала в ходатайстве об отводе и отклонила жалобу по существу.
65. 19 сентября 2007 года Московский городской суд оставил в силе постановление судьи Ярлыковой. В частности, Мосгорсуд согласился с ней в том, что по российскому законодательству судья не уполномочен осуществлять надзор за процессуальными решениями, принимаемыми органами прокуратуры при исполнении ими своих функций, и что единственная роль судьи в этом отношении заключается в проверке соблюдения конституционных прав участников уголовного судопроизводства.
66. 16 апреля 2008 года первый заявитель повторно представил свою жалобу от 28 марта 2007 года, требуя прекращения уголовного производства в отношении него и г-на Лебедева. Он также сослался на различные нарушения внутригосударственной процедуры, недобросовестность властей и нарушения прав обвиняемых и профессиональных привилегий адвокатов заявителей. Заявитель подал эту жалобу в Басманный районный суд Москвы, но судья передал ходатайство в суд в Чите, сославшись на то, что там проходило следствие.
67. 29 сентября 2008 года судья Ингондинского районного суда Читы Иванощук отклонил это ходатайство на том основании, что действия следователя не подлежали судебному пересмотру. 26 декабря 2008 года это решение было подтверждено Читинским областным судом.
(c) Подготовка заявителей к судебному разбирательству
68. По словам заявителей, обвинительный акт и прилагаемые письменные материалы составили 188 томов.
69. Когда материалы дела были переданы защите для ознакомления, заявители и их адвокат имели доступ к одному экземпляру дела, который им разрешалось изучать только в присутствии следователя. Когда они пожелали обсудить материалы или юридические вопросы наедине, следователь удалил материалы дела.
70. По словам заявителей, им не разрешалось хранить копии материалов дела в своих камерах.
71. Получив обвинительный акт вместе с материалами дела, защита обратилась к прокурору с просьбой разъяснить предъявленные обвинения. По их мнению, обвинение не смогло продемонстрировать, какие факты оно намерено доказать с помощью какого пункта(ов) доказательств. Они также утверждали, что количество нефти, предположительно незаконно присвоенной заявителями, было определено случайным образом и что обвинительный акт был плохо написан. Однако их просьба была отклонена, и обвинение решило, что обвинительный акт является приемлемым в его нынешнем виде и готов к передаче в суд.
2. Второй процесс
а) предварительное слушание дела
72. 14 февраля 2009 года дело № 18/432766-07 было передано ГПУ в Хамовнический районный суд Москвы для рассмотрения, по существу. В Хамовническом районном суде дело было передано под № 1/23-10. Заявители были переведены из Читинского следственного изолятора в московский следственный изолятор (см. пункт 52 выше).
73. 3 марта 2009 года судебное разбирательство началось с предварительного слушания, проведенного в закрытом режиме. Дело слушалось одним судьей — Данилкиным. Ему помогали четыре секретаря.
74. Обвинительная группа состояла из пяти прокуроров. Группа защиты состояла из более чем дюжины адвокатов.
i) условия в зале суда
75. С 17 марта 2009 года слушания носили открытый характер. Двух заявителей держали в стеклянном боксе, который, в отличие от остальной части помещения, не был оборудован кондиционером и плохо вентилировался. Заявителей каждый день приводили в зал суда в наручниках и усиленно охраняли.
76. Заявители просили суд разрешить им сесть за пределами стеклянной скамьи подсудимых рядом с их адвокатами, но разрешение не было получено. По словам заявителей, находясь на стеклянной скамье подсудимых, они не смогли ни конфиденциально обсудить дело со своими адвокатами, ни ознакомиться с документами. Все их разговоры во время слушаний были в пределах слышимости охранников. Кроме того, судья рассмотрел все документы, которые адвокаты защиты хотели показать своим подзащитным.
ii) ходатайства защиты на предварительном слушании
77. На предварительном слушании защита подала несколько ходатайств, все из которых были отклонены. Таким образом, защита ходатайствовала о прекращении производства по делу за злоупотребление процессуальными полномочиями. Однако судья Данилкин постановил, что преждевременно прекращать дело без оценки всей совокупности доказательств и заслушивания позиций сторон. Заявители подали апелляцию, но безрезультатно: 1 июня 2009 года Мосгорсуд постановил, что постановление судьи Данилкина не подлежит обжалованию защитой.
78. Защита далее жаловалась на то, что обвинение не представило суду список свидетелей защиты, которые должны были быть вызваны в суд повесткой. Защита утверждала, что таким образом они не смогли обеспечить присутствие этих свидетелей на суде. В этой связи защита сослалась на статью 220 (4) Ккрз. Судья Данилкин ответил, что отсутствие списка свидетелей защиты, подлежащих вызову, не делает недействительным обвинительный акт и что защита будет вправе потребовать, чтобы свидетели были вызваны в ходе судебного разбирательства, если это потребуется.
79. Защита просила судью распорядиться об обнаружении доказательств и изъять некоторые доказательства, содержащиеся в материалах дела обвинения, но все ходатайства на этот счет были отклонены.
80. Защита оспаривала территориальную подсудность Хамовнического районного суда, но это возражение было отклонено судьей.
81. Защита повторила свою просьбу о пересмотре обвинительного акта, с тем чтобы соединить доказательства и фактические утверждения, на которые опиралось обвинение, и разъяснить юридические доводы обвинения. Судья Данилкин отклонил это ходатайство, заявив, что закон не требует от прокуратуры делать лучшую работу и переписывать законопроект.
iii) содержание под стражей двух заявителей во время второго судебного разбирательства
82. На предварительном слушании обвинение ходатайствовало о продлении срока содержания заявителей под стражей, и 17 марта 2009 года это ходатайство было удовлетворено. Суд не установил в своем постановлении предельный срок для продления этого срока. Заявители утверждали, что в последующие месяцы постановления о задержании продлевались с задержками; в результате некоторые периоды не были охвачены никакими действительными постановлениями о задержании. Кроме того, по мнению заявителей, пересмотр постановления о заключении под стражу от 17 марта 2009 года был неоправданно затянут.
83. В последующие месяцы содержание заявителей под стражей неоднократно продлевалось. По мнению защиты, эти продления были незаконными. Первый заявитель объявил голодовку в знак протеста против продления срока содержания под стражей. В 2011 году Верховный суд признал содержание заявителей под стражей незаконным и вынес по этому поводу специальное постановление, адресованное председателю Мосгорсуда.
(б) уголовное преследование
84. Хамовнический районный суд Москвы завершил предварительное слушание дела 17 марта 2009 года и приступил к изложению обвинением сути дела.
85. Обвинение представило свои доводы в период с 21 апреля 2009 года по 29 марта 2010 года. Согласно обвинению, в период с 1998 по 2003 год заявители, будучи владельцами и/или менеджерами компаний, которые имели контрольный пакет акций ЮКОСа, незаконно присвоили 350 метрических тонн сырой нефти, добытой дочерними компаниями ЮКОСа, и впоследствии отмыли прибыль, продав нефть через сеть аффилированных торговых компаний. Накопленные таким образом суммы были переведены на счета сотен иностранных и российских компаний, подконтрольных заявителям. Обвинение утверждало, что эти действия представляют собой незаконное присвоение или растрату (статья 160 Уголовного кодекса) и отмывание денег (статья 174.1 Уголовного кодекса).
86. Ниже более подробно излагаются факты и юридические доводы, на которые опиралось обвинение. Нижеследующее резюме основано на тексте решения, которым завершилось второе судебное разбирательство; оно отражает только те элементы дела, представленные обвинением, которые были сохранены судом в качестве основы для его выводов.
(i) получение фактического контроля над группой ЮКОС
87. ЮКОС был создан в ходе приватизации государственного нефтяного сектора в 1995 году. Первым заявителем был мажоритарный акционер группы «Менатеп Лимитед», которая приобрела крупный пакет акций ОАО «ЮКОС» на одном из приватизационных аукционов. В результате Group Menatep Limited стала мажоритарным акционером ЮКОСа. Второй заявитель также владел важным пакетом акций Group Menatep Limited и был ее директором. Таким образом, в качестве мажоритарных акционеров группы «Менатеп Лимитед» оба претендента могли бы сыграть решающую роль в формировании бизнес-стратегии ЮКОСа. В 1997 году первый заявитель был избран председателем совета директоров ЮКОСа.
88. Кроме того, чтобы заручиться лояльностью некоторых топ-менеджеров ЮКОСа, заявители создали секретную параллельную систему распределения прибыли группы. Так, в 1996 году заявители заключили устное соглашение с высшим руководством ЮКОСа, по которому группа «Менатеп Лимитед» обязалась выплатить 15% прибыли ЮКОСа Tempo Finance Limited. Эти топ-менеджеры ЮКОСа были бенефициарами Tempo Finance Limited. Такие выплаты регулярно производились в период с 1996 по 2002 год, когда они составили несколько сотен миллионов долларов США. В 2002 году соглашение между Group Menatep Limited и Tempo Finance Limited было переформулировано и заключено в письменной форме. В результате заявители заручились лояльностью нескольких ведущих топ-менеджеров ЮКОСа и получили не только стратегический, но и оперативный контроль над группой (стр. 569 и далее). Таким образом, влияние миноритарных акционеров ЮКОСа было сведено к минимуму.
89. Через ЮКОС заявители получили частичный контроль над основными дочерними компаниями ЮКОСа, в которых ЮКОС владел 50% и более акций: нефтедобывающими компаниями, нефтеперерабатывающими заводами, терминалами хранения сырой нефти и т.д. Крупнейшими нефтедобывающими дочерними компаниями ЮКОСа были ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз» и ОАО “Томскнефть”(далее-производственные предприятия). И вновь заявители прибегли к различным методам, чтобы уменьшить влияние миноритарных акционеров в этих компаниях.
90. Заявители первоначально контролировали производственные предприятия на основе “соглашений об управлении”. Так, 19 февраля 1997 года такое соглашение было навязано ЮКОСу ООО «Роспром», еще одной компанией, которая принадлежала заявителям и в которой второй заявитель был заместителем председателя правления (правление) в 1997-1998 годах. В соответствии с этим соглашением ОАО «ЮКОС» делегировало Роспрому полномочия по принятию решений, которые в противном случае входили бы в компетенцию исполнительных органов ОАО «ЮКОС». Соглашение об управлении было одобрено общим собранием акционеров ЮКОСа. 14 апреля 1998 года «Роспром» подписал аналогичное соглашение с ОАО «Томскнефть».
91. В 1998 году заявители зарегистрировали новые компании, которые действовали по “соглашениям об управлении » с производственными предприятиями, входящими в группу ЮКОС. Так, ООО «ЮКОС разведка и добыча» должно было управлять нефтедобывающими мощностями группы, а ООО «ЮКОС переработка и маркетинг» было создано для управления нефтеперерабатывающими заводами. Как ООО «ЮКОС разведка и добыча», так и ООО «ЮКОС переработка и маркетинг» контролировались ООО «ЮКОС Москва», в котором первый заявитель был главой совета директоров (с 3 июля 1998 года по 31 марта 2000 года). С 2000 года ЮКОС ПЛК находится в ведении ООО «ЮКОС Москва».
92. Хотя с 2000 года первый заявитель уже не был главой совета директоров ООО «ЮКОС Москва» и стал лишь одним из его директоров, он продолжал определять политику группы как основной акционер группы «Менатеп Лимитед» и в этом качестве мог влиять на оперативные решения производственных структур. Второй заявитель являлся заместителем председателя совета директоров ООО «ЮКОС рафинирование и маркетинг» и ООО «ЮКОС Москва» и фактически являлся финансовым директором этих компаний и группы в целом.
93. Система «договоров управления» позволила защитить материнскую компанию (ЮКОС ПЛС) от Гражданской и иной ответственности за неправомерное вмешательство в
деятельность ее дочерних обществ (стр. 308 решения суда). В соответствии с этими соглашениями управляющие компании – такие, как «Роспром», «ЮКОС рафинирование и маркетинг ЛТД» и «ЮКОС разведка и производство ЛТД» – должны были действовать в наилучших интересах производственных предприятий. Однако в действительности они действовали только в интересах заявителей.
94. Таким образом, заявители создали вертикально интегрированную группу компаний, где все важные решения принимались ими и их сообщниками, а затем навязывались производственным структурам. Последние, таким образом, потеряли всякую независимость. Это позволило заявителям перенаправить продажи нефти, добытой добывающими
предприятиями, и не допустить, чтобы миноритарные акционеры этих предприятий и ОАО «ЮКОС» разделили прибыль, полученную от продажи сырой нефти.
(ii) манипулирование ценами на нефть внутри группы
95. В 1996 году заявители использовали свое влияние, чтобы вынудить два добывающих предприятия-ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО “Самаранефтегаз” – заключить «генеральные соглашения» с ЮКОСом. Эти соглашения содержали обязательство производственных структур не продавать свою продукцию самостоятельно в будущем, а только через ЮКОС. В соглашениях были определены принципы расчета цены на нефть, которая базировалась на цене “нефтяной скважинной жидкости” и предусматривалась независимая оценка рыночных цен на эту “нефтяную скважинную жидкость”. На основании этих генеральных соглашений ЮКОС и его добывающие предприятия заключали договоры купли-продажи сырой нефти на невыгодных для добывающих предприятий условий. Эти сделки были заключены “на основании злостного сговора с представителем другой стороны » и таким образом противоречили статье 179 Гражданского кодекса (стр. 647 решения суда; стр. 9 решения Апелляционного суда). В 1998 году было подписано аналогичное генеральное соглашение с ОАО «Томскнефть».
96. Некоторые директора, представляющие миноритарных акционеров производственных предприятий, возражали против практики заключения контрактов на таких условиях и даже угрожали ЮКОСу судебными исками. Они утверждали, что цены, указанные в этих контрактах, были значительно ниже рыночной цены и что таким образом производственные предприятия были лишены своей прибыли. Однако заявители преодолели свое сопротивление. Для этого они запросили и получили одобрение существующих схем продажи нефти от общего собрания акционеров. Эти утверждения охватывают все прошлые продажи и будущие продажи в течение следующих трех лет. Обвинение, за некоторыми исключениями, не уточнило, сколько голосов было у заявителей на общем собрании акционеров, сколько голосов им требовалось для одобрения продажи нефти и каким образом эти утверждения нарушали закон о публичных компаниях.
97. Для получения этих разрешений заявители использовали различные методы. В частности, на общих собраниях акционеров производственных предприятий всегда председательствовал один из руководителей ЮКОСа. Кроме того, хотя ЮКОС и другие компании, связанные с производственными предприятиями и владеющие акциями в них, должны были рассматриваться как “заинтересованные стороны” в соответствии с Законом Об акционерных обществах 1995 года и как таковые должны были быть исключены из голосования, они не признавали конфликта интересов и голосовали на этих собраниях вместе с другими акционерами (стр. 9 решения Апелляционного суда).
98. В некоторых случаях, когда заявители не имели необходимого количества голосов, им удавалось нейтрализовать сопротивление «несогласных акционеров» путем судебного ареста их акций. Так, в 1999 году Калужский суд возбудил дело против группы «несогласных акционеров» ОАО «Томскнефть». В ходе этих разбирательств некий г-н В. оспорил право собственности этих лиц на акции ОАО «Томскнефть». Согласно документам, г-н В. владел одной акцией ОАО «Томскнефть». Однако на самом деле он даже не знал об этих процедурах и о том, что ему принадлежат какие-либо акции. Адвокаты, работавшие на заявителей, обманным путем получили от него доверенность. Затем они приобрели на его имя одну акцию ОАО «Томскнефть», подали иск против “несогласных акционеров” и подали ходатайство о принятии обеспечительных мер. Эти меры заключались, в частности, во временном запрете на голосование “несогласных акционеров” на общих собраниях. 16 марта 1999 года судья районного суда Калужской области вынес судебный запрет в отношении «несогласных акционеров“, как того требовал «истец». Адвокаты заявителей привезли с собой судебного пристава на следующее общее собрание акционеров 23 марта 1999 года. Ссылаясь на постановление Калужского суда, он запретил голосовать “несогласным акционерам”. В результате заявители получили квалифицированное большинство голосов на общем собрании, и все договоры купли-продажи между ОАО «Томскнефть» и ЮКОСом были одобрены. Через несколько дней судебный запрет был отменен, заявители уже получили то, что хотели.
99. В какой-то момент в 2000 году добывающие компании начали продавать нефть ЮКОСу и торговым компаниям на аукционах. Однако аукционы были сфальсифицированы их организатором, который был высокопоставленным исполнительным директором ЮКОСа и лояльно относился к заявителям. Таким образом, условия для потенциальных покупателей были сформулированы таким образом, чтобы исключить любого внешнего конкурента. В этих аукционах участвовали только компании, связанные с заявителями и контролируемые ими. Ведущий эксперт-оценщик, который должен был определить справедливую цену на сырую нефть, ранее работал с заявителями в банке «Менатеп» и поэтому действовал в их интересах. В результате цена сырой нефти в договорах купли-продажи была значительно ниже реальной рыночной цены, которую получили бы добывающие предприятия, если бы продавали нефть самостоятельно.
(iii) перенаправление продаж с целью накопления прибыли в российских торговых компаниях
100. В целях аккумулирования прибыли от реализации добытой добывающими субъектами нефти и одновременно минимизации налоговой ответственности заявители зарегистрировали более десятка различных торговых компаний на территории нескольких низконалоговых зон России. Так, такие торговые компании были зарегистрированы в Мордовии, Калмыкии, Челябинской области и Эвенкийском автономном округе, а также в районах, известных как Затос, в частности в лесном и Трехгорном зато. В качестве примеров суд привел общества с ограниченной ответственностью «Митра», «Грант», «Бизнес-Ойл», «Валд-Ойл», «эрлифт», «Фландр», «Маскрон», «Алебра», «Кверкус», «Колрейн», «стаф», «квадрат», «Фаргойл», «Ратибор» и другие.
101. Некоторые из этих компаний были созданы частными лицами, которые согласились быть номинальными владельцами этих компаний, но никогда не участвовали в их предпринимательской деятельности и только подписывали документы (стр. 503 решения суда). Таким образом, Фаргоил был зарегистрирован на имя г-на С. В качестве единственного владельца, а Ратибор был создан г-жой В. По просьбе г-жи С. и г-жи В. передали свои акции компаниям, указанным сообщниками заявителей.
102. По сути, эти торговые компании были фиктивными юридическими лицами, созданными с единственной целью уклонения от уплаты всей суммы налогов, за которую группа ЮКОС в противном случае несла бы ответственность, если бы продавала нефть непосредственно из Москвы. Разница между очень низкой ценой, уплаченной добывающим предприятиям, и высокой ценой, уплаченной конечным покупателем нефти, была частично сосредоточена в российских торговых компаниях и частично в иностранных торговых компаниях (см. ниже).
103. Российские торговые компании существовали только на бумаге, имели одних и тех же номинальных директоров (г-н Переверзин, г-н Малаховский и ряд других лиц) и держали свои деньги на счетах в двух московских банках, аффилированных с заявителями: Диб-банк и Траст-банк. Все их деловые операции – подготовка контрактов, подписание заказов на отгрузку, подача налоговых деклараций, осуществление банковских переводов и т.д. – были проведены в Москве группой сотрудников, работающих на ЮКОС и его филиалы. Физически нефть и ее производные не переходили из рук в руки: сырая нефть транспортировалась непосредственно из скважин на нефтеперерабатывающие заводы, а затем, после переработки, к конечным потребителям. Промежуточные компании были нужны только для концентрации прибыли и ухода от налогов. Хотя де-факто заявители контролировали торговые компании, де-юре эти компании были представлены как независимые трейдеры.
104. Обвинение представило данные о денежных потоках между торговыми компаниями и добывающими предприятиями и сравнило уплаченную последним цену с рыночной ценой нефти. Так, например, в 1998 году ОАО «Юганскнефтегаз» реализовало через торговые компании 25 322 612 411 тонн сырой нефти на сумму 6 622 270 514 руб.; ОАО «Самаранефтегаз» — 7 450 791 000 тонн на сумму 2 097 566 309 руб.; ОАО «Томскнефть» — 199 506 тонн на сумму 41 577 050 руб. В общей сложности, по версии обвинения, заявители и их сообщники таким образом незаконно присвоили в 1998 году 32 972 909 411 тонн сырой нефти на сумму 25 645 695 514 рублей.
105. Как представляется, стоимость «незаконно присвоенной» нефти была рассчитана на основе «цены мирового рынка», указанной в решении суда. Так, например, в январе 1998 года рыночная цена сырой нефти на мировом рынке колебалась от 667,7 руб. за тонну до 673,77 руб. за тонну, а добывающие предприятия получали 435,96 руб. за тонну. В декабре 1998 года мировая рыночная цена сырой нефти колебалась от 1229,68 руб. до 1340,84 руб. за тонну, в то время как производственным предприятиям выплачивалось по ставке 250,08 руб. за тонну.
106. В решении суда содержалась противоречивая информация о цене, уплаченной ЮКОСом или торговыми компаниями производственным структурам. Так, на странице 14 решения суда указано, что в июле и сентябре 1998 года им было выплачено 250,08 руб. за тонну, а рыночная цена колебалась между 369,40 руб. (в июле) и 638,99 руб. (в сентябре). В то же время, согласно сообщению Ханты-Мансийского филиала Антимонопольного комитета, приведенному судом на стр. 177 постановления, ОАО «Юганскнефтегаз» продавало нефть ЮКОСу в июле-сентябре 1998 года по цене 144,5–207,58 руб. за тонну, тогда как средняя рыночная цена в этом регионе составляла 288 руб. за тонну.
107. Как следует из решения суда (стр. 164 и 354; стр. 29 и 30 решения Апелляционного суда), во избежание проведения налоговых проверок сделок между добывающими и торговыми компаниями заявители стремились обеспечить, чтобы цена, по которой торговые компании приобретали нефть у добывающих компаний, не отклонялась от среднерыночной цены более чем на 20%.
108. Для того чтобы скрыть способ действия схемы, заявители регулярно перенаправляли продажи и денежные потоки от существующих торговых компаний к новым. С января 2000
года все продажи нефти, добываемой добывающими предприятиями, осуществлялись через ЮКОС-М. С декабря того же года большая часть продаж нефти ЮКОСа осуществлялась через Y-Мордовию. Весной 2001 года часть продаж нефти была переориентирована на Ратибор, спрей и Террен. Однако характер продаж всегда оставался прежним: производственные предприятия продавали нефть торговым компаниям по очень низкой цене. Эта цена была определена на фарсовых аукционах, устраиваемых каждый месяц сообщниками заявителей. Так, в феврале 2000 года добывающие компании продавали нефть ЮКОС-м по 750 руб. за тонну, тогда как на 31 января 2000 года мировая рыночная цена на нефть “Урал (мед)” и “Урал (р’дам)” составляла в среднем 5 535,59 руб. В ноябре 2000 года добывающие предприятия получали от торговых компаний 1200 руб. за тонну нефти, в то время как средняя цена на мировом рынке составляла 6040,77 руб. за тонну. Общая цена нефти, реализованной в 1998-2000 годах по этой схеме, составила 158 492 156 000
рублей. Суд пришел к выводу, что материальный ущерб, причиненный заявителями производственным структурам (ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО «Томскнефть»), был равен указанной сумме.
109. В 2001 году продажи сырой нефти и производных нефтепродуктов осуществлялись главным образом через Фаргоил, еще одну торговую компанию, контролируемую заявителями. Вся прибыль была сосредоточена на счетах Фаргойла, в двух банках, контролируемых заявителями: Менатеп СПб и Диб. Например, по версии обвинения, в 2001 году заявители незаконно присвоили нефть на сумму 147 394 294 000 рублей. Часть этой суммы была потрачена на покрытие эксплуатационных расходов производственных предприятий; остальная часть осталась в руках заявителей и их сообщников. Их чистая прибыль от операций, проведенных через Фаргойл в 2001 году, составила 65 837 005 000 рублей.
110. С января 2002 года Фаргойл покупал нефть у «Ратибора“, который, в свою очередь, получал нефть от добывающих предприятий,” выигрывая» на ежемесячных аукционах. С сентября 2002 года Ратибор был выведен из схемы, и все продажи шли через Evoil, которая начала “выигрывать” на аукционах и продавать нефть дальше Fargoil. К концу 2002 года Evoil приобрела у добывающих предприятий 24 512 893 тонны нефти, за которую заплатила только 48 636 878 082 рубля. Согласно решению суда, это составляло 20-25% от реальной рыночной цены на эту нефть на мировом рынке. В июле-августе 2003 года заявители вновь решили перенаправить денежные потоки, включив в схему продаж новую торговую компанию «Энерготрейд», также возглавляемую господином Малаховским в качестве директора. Энерготрейд заменил Фаргойла в качестве основного покупателя нефти у Evoil, которая, в свою очередь, закупала ее у добывающих компаний.
111. ЮКОС ПЛК также был вовлечен в схему продаж. На каком-то этапе ЮКОС ПЛК играл роль первоначального покупателя нефти у добывающих предприятий; позже ЮКОС ПЛК был заменен другими торговыми компаниями и участвовал в продажах в основном в качестве комиссара, в то время как торговые компании, такие как Fargoil, оставались номинальными владельцами нефти, добываемой добывающими предприятиями. В 2002 году в качестве комиссионера ЮКОС получил 0,2% валового продукта от продаж нефти на международном рынке. Валовой продукт продаж, который ЮКОС ПЛК, как уполномоченный, перевел на счета Фаргойла, как номинального владельца нефти, составил в 2002 году 144 546 628 965 рублей. Таким образом, с учетом мировых цен на нефть, а также затрат на добычу и логистику, в 2002 году чистая прибыль заявителей и их сообщников составила для продаж, осуществленных через Fargoil, 104852 978164 руб. Что касается продажи нефти и ее производных на внутреннем рынке, то в 2002 году «Фаргоил» получил 75 627 685 010,33 рубля (валовой приток денежных средств). Чистая прибыль заявителей и их сообщников, за вычетом затрат на добычу нефти и ее производных, составила за этот период 25 164 128293 руб. Обвинение сослалось на суммы, незаконно присвоенные заявителями в результате операций на внутреннем рынке и за рубежом в 2003 году.
112. По версии обвинения, в период с 1998 по 2000 год заявители незаконно присвоили нефть на сумму 492 486 604 892 рубля. В 2001-2003 годах заявители незаконно присвоили нефть на сумму 811 549 054 000 рублей, а их чистая прибыль от операций с нефтью составила 399 939 564 505 рублей.
(iv) экспорт нефтяных прибылей из России
113. Помимо создания многих российских торговых компаний, заявители создали сеть иностранных фирм, зарегистрированных в различных оффшорных зонах, таких как Кипр, Лихтенштейн, Гибралтар, Британские Виргинские острова, Остров Мэн и др.
114. Поскольку цена сырой нефти на границе (т. е. в контракте между российской торговой компанией и иностранной торговой компанией) была хорошо известна, заявители гарантировали, что цена нефти ЮКОСа будет в среднем на 1 рубль выше цены нефти, экспортируемой другими крупными нефтяными компаниями (стр. 336 решения суда).
115. С 1997 года большая часть международных продаж нефти ЮКОСом проходила через длинную цепочку посредников, которые обычно принимали следующую форму: добывающая компания-сама ЮКОС ПЛК или одна из российских торговых компаний-офшорная торговая компания, контролируемая заявителями-швейцарская торговая компания, контролируемая заявителями-реальным иностранным покупателем нефти. Заявители включили в эту схему так много посредников, чтобы сделать ее заведомо непрозрачной. Только на последнем этапе цепочки нефть продавалась по рыночной цене. Международные продажи шли через иностранные торговые компании, такие как South Petroleum Ltd (Гибралтар), PFH Atlantic Petroleum Ltd (Кипр), Baltic Petroleum Trading Ltd (Остров Мэн), а затем в Behles Petroleum SA (Швейцария). «Бехлес Петролеум» играла центральную роль в международной схеме продаж, поскольку заявителям требовался швейцарский аналог, чтобы иметь видимость респектабельности. Behles Petroleum была настоящей торговой компанией, в том смысле, что у нее был персонал, занимающийся продажей нефти конечным потребителям.
116. С 2000 года схема продаж была реорганизована. Отныне большая часть выручки от зарубежных продаж нефти ЮКОСа шла двум кипрским компаниям: Routhenhold Holdings Ltd и
Pronet Holdings Ltd. В обеих компаниях директором был господин Переверзин. Господин Переверзин был деловым партнером заявителей и работал с ними в банке «Менатеп» в 1990-е гг. Routhenhold Holdings и Pronet Holdings служили “конечной точкой” в цепочке продаж экспортных операций ЮКОСа. Эти и другие торговые компании на Кипре были зарегистрированы по просьбе заявителей Московской юридической фирмой ALM Feldmans, которая также организовала открытие необходимых банковских счетов, предоставила необходимые формы и отчеты и т.д.
117. Для извлечения капитала, накопленного на счетах российских торговых компаний, таких как Ratibor и Fargoil, заявители также использовали другой метод. Так, по их просьбе в 2000 году ALM-Feldmans зарегистрировала на Кипре две компании: Nassaubridge Management Ltd и Dansley Ltd. Впоследствии нассобридж стал единственным владельцем «Фаргойла», а Дансли-единственным владельцем «Ратибора». Деньги, “заработанные” Фаргоилом и Ратибором, затем были переведены в Нассобридж и Дансли под видом дивидендов.
v) рассредоточение капитала в целях его защиты от судебных исков
118. В течение всего рассматриваемого периода заявители создали ряд взаимосвязанных компаний за рубежом, которые должны были служить “подушкой безопасности” в случае судебных исков акционеров ЮКОСа, производственных структур или государства.
119. Так, в 2001 году миноритарный акционер ОАО «Томскнефть» начал публичную кампанию против заявителей, обвинив их в незаконном присвоении нефти, добытой ОАО «Томскнефть». Чтобы обезопасить себя от возможных проверок и судебных исков, заявители создали через своих сообщников несколько новых почтовых компаний, также зарегистрированных в оффшорных зонах. К ним относятся: Веллингтон интересов ООО, Арли Лтд Beserra ООО, Корден, ООО, Casphrain ООО, Нептун человеческие ресурсы Лтд
Трэвис Лтд Вустер Лтд Zulfa Hodlings ЛТД и другим. Офшорные торговые компании передавали деньги «подушечным компаниям» по разным договорам. Таким образом, “Саут Петролеум” перевела 60 293 115 долл. США «Веллингтонским процентам» в соответствии с соглашением от 1997 года, в котором указывалась эта сумма как ссуда «Саут Петролеум» Веллингтонским процентам. Впоследствии «Саут Петролеум» подписала с КОРД-ном соглашение, предусматривавшее, что первый уступает последнему право требовать от Веллингтона выплаты процентов по кредитному соглашению 1997 года в обмен на выплату 6 008 200 долларов США. Таким образом, Южная нефтепродукты, реализуемые долговые интересов Веллингтона в Корден около 10% от его цены. Остальные 90% отныне находились в новых руках и были лучше защищены от возможных судебных исков. Южная нефти также переданы 15,940,000 USD на Арлей. Этот денежный перевод был представлен как плата за векселя, выпущенные Арли. Однако эти векселя не были подкреплены активами должника, и их реальная экономическая стоимость была близка к нулю. В результате счета торговых компаний были опустошены, а деньги сосредоточены в “подставных компаниях”. South Petroleum и Baltic Petroleum Trading также переводили значительные суммы денег своим корпоративным владельцам под видом выплаты дивидендов. Таким образом, South Petroleum и Baltic Petroleum Trading перевели 32 848 000 долларов США в качестве дивидендов своей компании – учредителю-компании Jurby Lake Ltd, зарегистрированной на острове Мэн.
120. В январе 2000 года власти некоторых штатов начали расследование в отношении некоторых офшорных компаний, связанных с заявителями по подозрению в отмывании денег. Заявители, решив, что работать через эти компании небезопасно, изменили структуру распределения и отмывания доходов, полученных от продажи нефти ЮКОСа. С этой целью заявители вновь обратились в юридическую фирму ALM Feldmans. Последний зарегистрировал компанию Wildlife Resources Corporation на Британских Виргинских островах. Заключив фиктивные соглашения об обмене нефтью, заявители организовали перевод 20 005 000 долларов США из озера Юрби в корпорацию по охране дикой природы.
(vi) финансирование текущих операций и инвестиций в России
121. Для обеспечения финансирования текущих операций заявителям требовалось вернуть часть капитала от российских торговых компаний и иностранных фирм, которые
занимались продажей нефти и которые аккумулировали значительные суммы денег на своих счетах (таких как Ratibor, Fargoil, Energotrade и др.).). Для этого они использовали «схему векселей». В соответствии с этой схемой векселя использовались в качестве средства передачи денег от торговых компаний производственным предприятиям. Такая же схема использовалась для перевода денег в “пустые » компании, которые впоследствии использовались в инвестиционных целях. В результате этой цепочки сделок векселя обменивались на реальные деньги. Эти деньги также были перераспределены в виде займов между различными компаниями, входящими в группу ЮКОС.
(vii) выкуп акций ЮКОСа; выплаты кредиторам Менатепа
122. В 1997-1998 годах банк «Менатеп», которому принадлежал крупный пакет акций ЮКОСа, занимал деньги у двух иностранных банков-Daiwa Europe и West Merchant Bank. Так, Менатеп занял у Daiwa более 100 000 000 долларов США под залог 336 551 055 простых акций ЮКОСа (что составляло 13,82% его акционерного капитала), а у West Merchant Bank-более 125 000 000 долларов США под залог 340 908 790 простых акций ЮКОСа (15,24% его акционерного капитала).
123. После финансового кризиса августа 1998 года Менатеп объявил дефолт, в результате чего Daiwa Europe и West Merchant сохранили свои акции. Заявители решили вернуть акции ЮКОСа, выкупив их у двух банков, но не открыто. В ходе официальных переговоров с двумя банками заявители убедили своих менеджеров, что «Менатеп» неплатежеспособен и что в связи с финансовым кризисом в России он не сможет погасить всю сумму этих двух кредитов. Представители Daiwa и West Merchant предложили план реструктуризации, но заявители искусственно затянули переговоры. Одновременно заявители вели секретные параллельные переговоры с лондонским Standard Bank. В результате Standard Bank of London согласился за комиссионные выкупить акции Daiwa Europe и West Merchant и передать их в DIB bank, подконтрольный заявителям. В 1999 году Диб банк заключил агентское соглашение с лондонским Standard Bank и перевел ему предоплату; на основании этого соглашения Standard Bank обратился к двум кредиторам Менатепа (Daiwa и West Merchant) и приобрел их требования к Менатепу вместе с акциями со значительным дисконтом. Standard Bank of London выплатил этим двум банкам около 50-60% от первоначальной суммы кредита, получил акции и сразу же после этого перевел эти акции в DIB bank. Диб банк оплатил стандарт банку цену акций и его комиссию. Позже DIB bank продал акции Yukos plc нескольким компаниям, подконтрольным заявителям, в том числе Yukos Universal Ltd и Wilk Enterprises Ltd.
124. Для финансирования вышеуказанной операции заявители решили использовать деньги самого ЮКОСа. Однако они не хотели показывать, кто на самом деле покупает акции. Чтобы придать всей схеме лоск законности, заявители организовали следующую цепочку сделок. Необходимые суммы денег были аккумулированы на счетах двух российских торговых компаний-Flander и Alebra, участвующих в операциях с нефтью ЮКОСа. ЮКОС выпустил 35 векселей на общую сумму 6 228 253 842 рубля под процентную ставку 30% годовых. Дата выпуска этих векселей была указана как 1 октября 1999 года; они подлежали оплате после 28 декабря 2000 года. Затем ЮКОС передал эти векселя компании MQD International Ltd, зарегистрированной на Британских Виргинских островах. MQD, действуя через сеть посреднических иностранных компаний (таких как Jerez Ltd и Mezview International Ltd), затем продал векселя DIB, который перепродал их Фландеру и Алебре. Фландер и Алебра заплатили за эти банкноты 7 257 663 538,11 рубля-сумму, которая уже включала начисленные проценты. Эта сумма досталась компании Mezview International, которая передала ее компании Yukos Universal Limited. Последний, в свою очередь, выплатил его банку » Диб » в обмен на акции ЮКОСа. В результате этой операции «Юкос Юниверсал» и «Уилк Энтерпрайзис» получили акции ЮКОСа, а «Фландер» и «Алебра» — векселя «ЮКОС ПЛК», которые ЮКОС должен был выкупить, когда придет время. По сути, выкуп акций ЮКОСа в пользу заявителей финансировался самой компанией Yukos plc, причем деньги поступали от добычи нефти ее дочерними компаниями.
125. В 1999 году Центральный Банк России отозвал лицензию у банка «Менатеп» и была начата процедура ликвидации. В процессе ликвидации заявители от имени ЮКОСа предложили некоторым иностранным кредиторам Менатепа покрыть его долги деньгами ЮКОСа; в то же время заявители стремились погасить финансовые обязательства Менатепа перед самим ЮКОСом. В результате цепочки сделок, которые были экономически невыгодны ЮКОСу, Менатеп погасил свои долги, а ЮКОС выплатил некоторым кредиторам Менатепа значительные суммы денег (стр. 589 судебного решения). Это позволило заявителям избежать серьезного конфликта с иностранными кредиторами Менатепа.
(viii) реорганизация общества в 2000-е гг. вывод капитала в 2003-2004 гг.
126. В начале 2000-х годов заявители начали готовить группу к листингу акций ЮКОСа на международном фондовом рынке. С этой целью они реорганизовали внутреннюю структуру группы, сделали ее более прозрачной для международных инвесторов и даже начали включать некоторые торговые компании ЮКОСа (такие как Ratibor или Fargoil) в консолидированную финансовую отчетность, подготовленную в соответствии с международными правилами бухгалтерского учета (общепринятые принципы бухгалтерского учета, GAAP). В то же время заявители не раскрыли аудиторам PricewaterhouseCoopers (PwC) свои связи с некоторыми компаниями, участвовавшими в цепочке продаж, такими как Behles Petroleum, South Petroleum и Baltic Petroleum (стр. 567 решения суда), а также не раскрыли истинный характер операции по тайному выкупу акций ЮКОСа у Daiwa и западных торговых банков.
127. Согласно российским правилам бухгалтерского учета, большинство филиалов ЮКОСа рассматривались как независимые субъекты. Система дочерних компаний была организована таким образом, чтобы скрыть некоторые из аффилированных связей от российских властей и общественности в целом (стр. 606 решения суда). В официальных налоговых декларациях за 1999-2004 годы, представленных ОАО “ЮКОС” в российские налоговые органы по действующим тогда правилам бухгалтерского учета, ни одна из компаний, зарегистрированных в лесном и Трехгорном Затосе, не была включена в перечень «лиц, аффилированных с ОАО «ЮКОС «» (стр. 326 и 328 решения суда). На общих собраниях акционеров ЮКОСа в 2002 и 2003 годах первый заявитель обратился к акционерам, но не упомянул о рисках, связанных со сделками с аффилированными компаниями, которые требовали одобрения компетентных органов ЮКОСа. Многие российские миноритарные акционеры не знали о существовании «консолидированной финансовой отчетности», подготовленной в соответствии с правилами ОПБУ (стр. 611 решения суда), поскольку она была доступна только на английском языке и публиковалась только на веб-сайте компании. Обвинение пришло к выводу, что заявители умышленно дезинформировали акционеров о внутренней структуре компании и аффилированных связях между ЮКОСом и торговыми компаниями.
128. Наконец, даже после реорганизации и включения некоторых дочерних компаний ЮКОСа в отчеты по ОПБУ эти компании оставались связанными секретными обязательствами и “опционными контрактами на акции” с компаниями, аффилированными с заявителями, которые не упоминались в консолидированных отчетах. Эти секретные соглашения позволяли заявителям в любой момент взять под свой контроль эти компании или их фонды.
129. По мнению обвинения, хотя заявители реинвестировали значительную часть прибыли от продажи нефти ЮКОСу и его дочерним компаниям и включили финансовые результаты этих дочерних компаний в консолидированный отчет по системе ОПБУ, это служило только интересам самих заявителей. Он поднял капитализацию ЮКОСа и взвинтил цену его акций. Так, в 1999 году по российским правилам бухгалтерского учета прибыль ЮКОСа составила 228 млн долларов США, тогда как согласно консолидированному отчету, включавшему торговые компании и подготовленному в соответствии с международными правилами (US GAAP), прибыль ЮКОСа составила 1152 млн долларов США. В 2000-2002 годах заявители через Yukos Capital заключили ряд очень выгодных сделок с небольшими пакетами акций ЮКОСа. Привлекая иностранных инвесторов на открытом рынке и продавая им небольшую часть капитала ЮКОСа, заявители пытались легализовать свой собственный статус законных владельцев акций. Заявители скрыли от иностранных инвесторов тот факт, что они полностью контролировали компанию и ее прибыль.
130. После возбуждения уголовного дела в отношении заявителей многие документы, касающиеся иностранных филиалов ЮКОСа, были физически изъяты из офисов ЮКОСа и переданы в зарубежные офисы компаний, находящиеся вне досягаемости российских властей. Заявители никогда не предоставляли информацию об иностранных дочерних компаниях российским властям и хранили все документы в своих офисах за рубежом. В результате, когда заявители потеряли контроль над “материнской компанией», т. е. Yukos plc, они все еще могли контролировать некоторые из “дочерних компаний” за рубежом, которые накопили значительные активы.
131. По версии обвинения, после своих арестов в июле и октябре 2003 года заявители продолжали выводить капитал из торговых компаний, которые формально были аффилированы с ЮКОСом и которые аккумулировали выручку от продаж. Эти средства были переведены в компании, контролируемые заявителями, в частности в Yukos Capital S. A.Р.л. В сентябре и октябре 2003 года значительная часть средств, сосредоточенных в филиалах ЮКОСа (2,6 млрд долл. США), была снята с их счетов и переведена на покупку крупного пакета акций другой крупной российской нефтяной компании-ОАО «Сибнефть» (стр. 562 и далее). Судного дня). Используя этот пакет акций «Сибнефти» в качестве обеспечения, ЮКОС plc занял 2,6 миллиарда долларов у французского банка Société Générale. Эта сумма была переведена на счета ЮКОСа и его дочерних компаний, чтобы они могли продолжить свою обычную деятельность.
132. Находясь в следственном изоляторе, первый заявитель, действуя через своего адвоката и в сговоре со вторым заявителем, приказал своим сообщникам и деловым партнерам перевести деньги со счетов Nassaubridge and Dansley на счета компании Brittany Assets Limited в Citibank и Barclays Bank, а затем в Yukos Capital S. A.r. l. (стр. 23 решения Апелляционного суда). Часть этих сумм была возвращена ЮКОСу и его дочерним компаниям, то есть производственным структурам и торговым компаниям. Однако эти деньги были переведены под видом кредита с процентами, так что Yukos plc стала должником Yukos Capital. В общей сложности «ЮКОС капитал» предоставил ЮКОСу и его аффилированным лицам кредиты на сумму более 2 млрд долларов США. По мнению обвинения, эти кредиты должны были поддерживать процесс добычи нефти в расчете на то, что компания останется в руках заявителей.
с) ходатайства защиты об изъятии доказательств
133. В ходе судебного разбирательства сторона обвинения представила суду большой объем документальных доказательств и экспертных заключений. Эти доказательства должны были продемонстрировать ведущую роль заявителей в создании описанных выше схем, доказать их незаконность и количественно оценить потери миноритарных акционеров и суммы имущества, “незаконно присвоенного” и “отмытого” двумя заявителями. Дело обвинения в значительной степени основывалось на доказательствах, полученных в результате многочисленных обысков и арестов в помещениях ЮКОСа, в домах заявителей, в офисах адвокатов, которые оказывали юридические услуги ЮКОСу и лично заявителям, а также в банках, которые управляли счетами и активами ЮКОСа и его аффилированных лиц.
134. В ответ защита потребовала изъять из материалов дела доказательства, полученные обвинением в ходе многочисленных обысков и изъятий, проведенных в 2003-2007 годах. Некоторые из этих ходатайств не рассматривались непосредственно в ходе судебного разбирательства, поскольку суд решил, что они будут разрешены в судебном решении.
(i) Доказательства обвинения, полученные в результате обысков и изъятий
135. По словам заявителей, суд в конечном итоге отклонил все ходатайства защиты об изъятии доказательств.
α) ходатайства, отклоненные в решении суда
136. Ходатайства, которые были рассмотрены в решении суда, касались следующих пунктов (стр. 628 и далее). о Страшном суде):
* изъятия в трастовом банке и Банке Activ в 2004-2005 годах;
• ордеры на обыск и арест в помещениях компании «Альм Фельдманс» от 12 ноября 2004 года и 14 декабря 2004 года;;
• запись об обыске в помещениях компании «Альм Фельдманс» 12 ноября 2004 года (изъятие документов) и 15 декабря 2004 года (обыск);
• ордер на обыск помещения по адресу 88а, деревня Жуковка, от 8 октября 2003 года;
• запись об обыске от 9 октября 2003 года;
* ордера на арест документов, находящихся в распоряжении PwC, датированные 3 марта 2005 года и 7 июня 2005 года;
• отчет об изъятиях 14 марта 2005 года и 8 июля 2005 года в помещениях PwC;;
• отчет об изъятиях в помещениях PwC от 19 января 2007 года и 8 февраля 2007 года;
• постановление Басманного районного суда г. Москвы от 26 декабря 2006 года о наложении ареста;
* записи об изъятиях 9, 10, 12, 16 и 19 января 2007 года на основании ордера на обыск от 26 декабря 2006 года.
137. Защита указала, что оспариваемые доказательства были получены на основании ордеров на обыск и арест, выданных обвинением без предварительного разрешения суда. По мнению защиты, аресты в банках, юридических фирмах и аудиторских компаниях не могли проводиться только на основании решения прокурора. Защита сослалась, в частности, на постановление Конституционного суда № 439-о от 8 ноября 2005 года, в котором указывалось, что обыск в адвокатской конторе возможен только с предварительного разрешения суда. По мнению защиты, только аресты 29 декабря 2006 года и 17 января 2007 года были произведены на основании судебного ордера (выданного соответственно 26 декабря 2006 года и 15 июня 2007 года). Другие изъятия (произведенные 14 марта 2005 года, 8 июля 2005 года, 9, 10, 12, 16 и 19 января 2007 года и 8 февраля 2007 года) были произведены без такого судебного ордера, и поэтому их результаты являются недействительными.
138. Суд отказался изъять доказательства из материалов дела. Он постановил, что Ккрп требует судебного ордера только в тех случаях, когда подлежащий аресту документ содержит информацию о банковских счетах и вкладах физических лиц (статья 183 Ккрп, рассматриваемая совместно со статьей 29, Часть 2, пункт 7). Однако все документы, изъятые в Национальном банке «Траст», инвестиционном банке «Траст» (ранее известном как Диб банк) и Банке «актив», касались банковских счетов юридических лиц. Кроме того, законность арестов в этих трех банках уже была подтверждена в судебном решении в отношении господ Малаховского и Переверзина от 1 марта 2007 года. Ссылаясь на статью 90 УПК РФ, суд постановил, что эти выводы суда по предыдущему делу “могут считаться установленными без дополнительной проверки” (стр. 631 решения суда).
139. Что касается ареста в адвокатских конторах альма Фельдманса, то суд отметил, что постановление № 439-О было принято Конституционным судом 8 ноября 2005 года, тогда как оспариваемые обыски были проведены в 2004 году. Кроме того, изъятые у альма Фельдманса документы не касались “оказания юридической помощи лицам или организациям”. Полученные документы касались операций одного из партнеров «Альм Фельдманс», г-на Iv., который управлял счетами нескольких коммерческих организаций, которые использовались членами организованной группы для легализации незаконно присвоенных ими активов. Суд также сослался на постановления Басманного районного суда от 21 сентября 2007 года и 30 октября 2007 года, в которых ходатайство защиты об исключении доказательств было отклонено.
140. Суд отказался изъять документы, полученные в результате ареста в офисе г-на Дреля, адвоката двух заявителей, во время обыска по адресу 88а, деревня Жуковка, 9 октября 2003 года. Суд установил, что изъятые документы не относятся к материалам его дела и не касаются оказания юридической помощи лицам и организациям. Указанные документы касались участия господина Дреля в финансовых операциях в пользу лиц, входивших в состав организованной преступной группы. Офис ALM Feldmans был зарегистрирован по другому адресу в Москве. Ссылка адвокатов заявителей на раздел 8 Закона Об адвокатуре была неуместной. Статья 182 УПК РФ не содержала какого-либо требования о получении судебного ордера в случае проведения обыска в адвокатской конторе. Кроме того, законность проведения обыска в помещении, расположенном по адресу с. Жуковка 88а, была подтверждена решением суда от 16 мая 2005 года по первому делу в отношении заявителей.
141. Аресты, произведенные в помещениях PwC 3 марта 2005 года и 7 июня 2005 года, были признаны законными, поскольку в период до 5 июня 2007 года статьи 29 и 183 CCrP не требовали судебного ордера на арест в офисе аудиторской фирмы.
142. Суд установил, что изъятия документов в помещениях PwC 10, 12, 16, 19 января и 8 февраля 2007 года были законными и были санкционированы Басманным районным судом. Учитывая объем подлежащих изъятию документов, одного ордера Басманного районного суда было достаточно, чтобы покрыть несколько последовательных дней ареста.
143. Защита добивалась исключения документов, полученных в ходе обыска 17 декабря 2004 года, проведенного в квартире господина Переверзина без постановления суда. Однако суд счел, что эти документы должны быть приняты: обыск проводился без судебного ордера, поскольку это был “срочный обыск”, и сразу же после этого следователь обратился в суд и получил разрешение на обыск (постановление Басманного районного суда от 17 декабря 2005 года). В соответствии со статьями 165 ч. 5 и 182 УПК РФ следователь имел право исследовать предметы и документы, полученные в ходе обыска, до получения разрешения суда на сам обыск (стр. 636 постановления).
β) ходатайства, отклоненные непосредственно в ходе судебного разбирательства
144. Кроме того, защита добивалась исключения ряда документов, представленных обвинением: некоторые из них не содержали ни подписей, ни официальных штампов, либо были добавлены к материалам дела без соблюдения необходимых формальностей. В некоторых других документах отсутствовали страницы. Некоторые документы были получены в ходе обысков, при которых не производилась инвентаризация изъятых предметов и документов. Однако суд отклонил эти возражения как необоснованные, неуместные или несущественные.
145. Защита возражала против использования следователями письменного протокола допроса свидетеля г-на А. По мнению защиты, его устные показания, записанные следователем и также представленные в суд, существенно отличались от того, что было изложено в письменном протоколе. Однако суд постановил, что закон не требует дословной записи устных заявлений и что г-н А. не возражал против письменного протокола его допроса и позднее подтвердил свои показания в суде. Таким образом, протокол точно отражал суть его показаний.
146. Защита добивалась исключения якобы незаконных перехватов телефонных разговоров г-жи Бахминой и г-на Гололобова, двух адвокатов ЮКОСа, с целью проверки достоверности стенограмм. Суд первоначально удовлетворил эту просьбу и обязал ГПД подготовить соответствующие аудиозаписи, сделанные в конце 2004 года. Однако 29 сентября 2009 года суд получил письмо от генерального прокурора, в котором тот отказался предоставить записи на том основании, что это может поставить под угрозу интересы следствия по другим делам, в частности по делу № 18/41-03, которое касалось 20 подозреваемых. В результате 16 ноября 2009 года суд отклонил ходатайство о прослушивании аудиозаписей.
147. Защита добивалась исключения других якобы незаконно полученных доказательств. В частности, они утверждали, что постановление о выделении уголовного дела № 18/432766-07 из дела № 18/41-03 было незаконным, что копии процессуальных документов, относящихся к другим уголовным делам, не могут быть приняты в качестве доказательств, что отсутствует опись материалов, содержащихся в первоначальном (“старом”) деле, и что в результате защита не смогла установить, содержит ли “старое” дело какие-либо потенциально важные оправдательные материалы.
148. Защита также утверждала, что метод обвинения по сбору доказательств в рамках “нового” дела в основном состоял в проверке материалов “старого” дела и регулярном добавлении частей “старого” дела к новому. Защита утверждала, что это не является надлежащим способом сбора доказательств и что все добавленные таким образом документы являются неприемлемыми.
149. Защита также добивалась изъятия документов, переведенных с иностранных языков, поскольку перевод был некондиционным и содержал грубые ошибки. Однако суд пришел к выводу, что переводы были сделаны надлежащим образом.
150. Защита утверждала, что информация с сайта Юкоса была получена более чем через год после ареста двух заявителей и поэтому является недостоверной. Защита просила провести экспертизу диска, на котором следователь записал содержание сайта, но суд отклонил это ходатайство.
ii) экспертные доказательства для обвинения
151. Защита ходатайствовала об исключении ряда экспертных заключений, полученных следователями на стадии предварительного следствия и представленных в суд. По мнению защиты, все эти доказательства обвинения были получены до того, как заявителям было официально предъявлено обвинение; в результате заявители или их адвокаты не участвовали в подготовке этих докладов, не имели возможности задавать вопросы экспертам, включать своих экспертов в состав экспертной группы и пользоваться другими правами, предоставленными защите статьей 198 УПК.
152. Защита также утверждала, что свидетели-эксперты обвинения имели в своем распоряжении некоторые материалы, которые впоследствии не вошли в материалы дела,
представленные суду первой инстанции для рассмотрения. Защита утверждала, что обвинение не проверило, какими именно “исходными материалами” располагали эксперты, и не включило их в материалы дела – они лишь приложили заключения экспертов как таковые. Соответственно, во втором испытании было невозможно сопоставить эти «исходные материалы» с выводами экспертов и проверить, были ли они адекватно истолкованы экспертами.
(α) экспертное заключение ООО «Квинто-Консалтинг» от октября 2000 года
153. Защита ходатайствовала об исключении экспертного заключения № 2601-12 / 2000, подготовленного экспертами частного оценочного агентства » Квинто-Консалтинг Лтд.». который касался оценки стоимости акций нескольких юридических лиц, которые были в той или иной степени аффилированы с ЮКОСом, с целью установления того, имели ли место определенные обмены акций этих компаний на акции ЮКОСа на эквивалентной основе.
154. Суд пришел к выводу, что 2 октября 2000 года следователь шум. назначили экспертизу и объяснили двум экспертам-господину козу. и Мистер Рус. – их права и обязанности. Экспертное заключение было подготовлено в соответствии с законом и должным образом подписано экспертами, имеющими всю необходимую квалификацию. Заявители получили копию этого экспертного заключения в 2007 году, когда они стали подозреваемыми по второму уголовному делу.
β) экспертный доклад от июня 2004 года
155. Защита ходатайствовала об изъятии экспертного заключения от 24 июня 2004 года (“доклад об оценке”), подготовленного на основании решения следователя от 15 апреля 2004 года. Он также касался оценки стоимости акций нескольких юридических лиц, которые были в той или иной степени аффилированы с ЮКОСом.
156. Защита заявила, что они не были проинформированы о решении от 15 апреля 2004 года о составлении такого заключения; что заключение эксперта не содержало определенных элементов, обязательных в соответствии со статьей 204 УПК; что по существу экспертиза была “повторной” (повторной); что экспертам было предложено ответить на юридические вопросы, выходящие за рамки их профессиональной компетенции; что экспертам не были предоставлены все необходимые материалы; и в то же время некоторые из предоставленных им материалов не были включены в материалы дела заявителей.
157. Однако суд постановил, что, когда следователь назначил экспертизу, заявители не имели никакого статуса в рамках уголовного производства. Когда они получили копию заключения эксперта, а именно в тот момент, когда им был предоставлен доступ к материалам дела по статье 217 УПК РФ, они имели возможность просить следователя о проведении дальнейших экспертиз, но не сделали этого.
158. Суд заслушал эксперта господина шка. и пришел к выводу, что экспертиза была проведена со всей необходимой тщательностью и все формальности были соблюдены. Вопросы, поставленные перед экспертами, были не “правовыми”, а связанными с нормативными актами в сфере оценочной деятельности. Материалы экспертизы были отделены от “основного дела” (дело № 18/41-03) В соответствии с законом. Закон не требовал, чтобы все материалы, послужившие основанием для заключения экспертов, были изъяты одновременно с
заключением эксперта (стр. 645 решения суда).
γ) экспертный доклад г-на Елояна от февраля-марта 2006 года
159. Заявители ходатайствовали об исключении экспертного заключения, подготовленного г-ном Елояном в период с 8 февраля по 28 марта 2006 года (“информационно-бухгалтерская оценка”). Эксперт должен был установить, были ли какие-либо расхождения в балансах четырех дочерних компаний ЮКОСа, в том числе «ЮКОС-м» и «Ю-Мордовия», а также в деталях сделок по покупке нефти, совершенных этими компаниями в 2000 году. Согласно выводам господина Елояна, расхождений в балансах дочерних компаний ЮКОСа не
было. Он также представил запрошенную информацию, касающуюся сделок по покупке нефти.
160. Согласно постановлению суда, экспертное заключение было подготовлено в рамках дела № 18/325543-04 и впоследствии было присоединено к делу № 18/41-03 В соответствии с законом и на основании постановления следователя от 8 февраля 2006 года. Суд повторил, что у него нет никаких сомнений в компетентности господина Елояна провести доверенную ему экспертизу. Тот факт, что г-н Елоян участвовал в других экспертизах по просьбе следователя, не свидетельствует о какой-либо предвзятости. Суд также отметил, что заявители не имели процессуального статуса подозреваемых или обвиняемых по делу № 1. 18/325543-04 и поэтому не имел процессуальных прав в отношении материалов и доказательств, полученных в ходе этого расследования.
(δ) Экспертное заключение г-на Элояна и г-на Куприянова от января 2007 года
161. Заявители просили исключить экспертное заключение, подготовленное г-ном Элояном и г-ном Куприяновым в период с 22 по 25 января 2007 года («экономическая и бухгалтерская оценка»). Эксперты должны были определить (i) как «Нефтетрейд 2000», дочерняя компания ЮКОСа, распределяла прибыль иностранным торговым компаниям в 2001 году и как последние ее использовали; и (ii) от каких организаций «Нефтетрейд 2000» получала средства для выплаты прибыли иностранным торговым компаниям. В своем отчете экспорт указал суммы, соответствующие распределенной прибыли. Согласно их выводам, средства для выплаты прибыли были получены за счет продажи векселей «ЮКОС-м «и»Альта-Трейд».
162. Экспертиза была назначена на 22 января 2007 года на основании постановления следователя по уголовному делу № 18/41-03. Все материалы этой экспертизы были изъяты из «основного дела» и приобщены к материалам дела № 18/432766-07, которое впоследствии было передано в Хамовнический районный суд Москвы. Экспертам был предоставлен доступ к материалам дела № 18/41-03 и бухгалтерским базам данных Банка » Диб «и Московского филиала банка» Менатеп СПб » за 2001 год.
163. Защита добивалась раскрытия «исходных материалов», послуживших основанием для заключения экспертов, а также допроса господина Элояна и господина Куприянова. Однако в этом ему было отказано. Суд пришел к выводу, что решение следователя было законным, что эксперты были независимыми и квалифицированными и имели доступ ко всем необходимым исходным материалам (Без, однако, непосредственного ознакомления с этими материалами). Заявители получили копию своего заключения и могут обратиться в прокуратуру с просьбой о проведении дополнительных экспертиз.
e) доклад эксперта от февраля 2007 года
164. Защита просила исключить из досье экспертное заключение № 8/17 от 2 февраля 2007 года, подготовленное г-ном Черниковым и г-ном Мигалем, полицейскими экспертами из экспертно-криминалистического центра полиции Московской области. Экспертам было предложено определить объем нефти, приобретенной ЮКОСом, ЮКОС-м и у-Мордовией у Юганскнефтегаза, Томскнефти и Самаранефтегаза в период с 1998 по 2000 год, а также определить стоимость нефти с учетом цены мирового рынка на нефть “Урал (мед) » и «Урал
(Р’дам)» за соответствующий период. Эксперты представили запрошенные цифры в своих выводах. Согласно их выводам, торговые компании ЮКОСа неизменно покупали нефть у
нефтедобывающих дочерних компаний ЮКОСа по ценам значительно ниже мировых рыночных.
165. Суд установил, что заявители были проинформированы о проведении экспертизы 6 февраля 2007 года (первый заявитель) и 10 февраля 2007 года (второй заявитель). В эти дни
заявителям вручили копию постановления следователя о назначении экспертизы и само заключение эксперта. Поскольку досудебное расследование еще не было завершено, заявители могли обратиться к следователю с просьбой задать дополнительные вопросы экспертам, провести расследование в конкретном экспертном учреждении или назначить конкретных экспертов в состав экспертной группы. Однако защита такого ходатайства не подавала. Суд пришел к выводу, что защита не воспользовалась своими правами, предусмотренными статьей 198 Уголовно-процессуального кодекса.
166. Заявители также поставили под сомнение квалификацию и компетентность экспертов для участия в таких экспертизах, Но суд отклонил этот аргумент.
167. Следующий довод защиты касался вопросов, которые следователь задавал экспертам. Суд ответил, что эти вопросы были поняты экспертами и они не просили никаких объяснений у следователя.
168. Защита указала, что в постановлении следователя не указано, какие материалы были переданы обвинением экспертам для экспертизы, и что экспертиза была начата в тот же день. Однако суд постановил, что КСР не требовал от следователя конкретизировать материалы, которые были представлены экспертам на экспертизу, и что эксперты могли
свободно приступить к работе с материалами дела в тот же день, когда была назначена экспертиза.
169. Наконец, суд отметил, что любая возможная критика со стороны защиты качества вопросов, поставленных экспертам, и качества ответов, полученных от экспертов, будет рассмотрена судом при рассмотрении существа выводов экспертов.
(d) Ходатайства защиты о допросе свидетелей-экспертов обвинения в ходе судебного разбирательства
170. Защита подала ряд ходатайств о явке на судебное заседание ряда свидетелей-экспертов обвинения, которые были отклонены судом первой инстанции.
171. В частности, 9 ноября 2009 года второй заявитель подал письменное ходатайство о вызове судом свидетелей-экспертов Иванова, Кувалдина, Мельникова и Шепелева, включенных в список свидетелей обвинения.
172. 16 ноября 2009 года суд первой инстанции отклонил это ходатайство на том основании, что оно было подано слишком рано, поскольку теперь наступила очередь обвинения представить доказательства.
173. 28 июня 2010 года защита подала ходатайство о вызове экспертов г-на Елояна и г-на Куприянова (см. пункты 159 и 161 выше). В ходатайстве защита указала, что подготовленные этими экспертами отчеты, в которых обосновывались выдвинутые против заявителей обвинения, касались широкого круга вопросов, включая движение денежных средств ЮКОСа, распределение доходов, круг поставщиков и покупателей, объемы экспортных поставок и финансовые показатели конкретных компаний. Защита далее указала на особую необходимость допроса этих экспертов в судебном заседании, поскольку заявителям не была предоставлена возможность ознакомиться с приказом о проведении экспертизы в ходе предварительного следствия, ходатайствовать об отводе экспертов, ходатайствовать о проведении экспертизы разными экспертами, ходатайствовать о постановке дополнительных вопросов экспертам и ходатайствовать о том, чтобы следственные органы разрешили им или их адвокатам присутствовать при проведении экспертизы для дачи объяснений.
174. 30 июня 2010 года суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства, заявив, что “нет никаких законных оснований для его удовлетворения с учетом доводов защиты”.
175. 16 августа 2010 года второй заявитель потребовал, чтобы эксперты г-н Черников и Г-Н Мигаль были вызваны в суд. Он заявил, что он и первый заявитель хотели бы допросить экспертов, чтобы воспользоваться их правами, гарантированными пунктами 4 (4) и (11) статьи 47, и подтвердить их ходатайство об оспаривании заключения экспертов и их просьбы о признании заключения эксперта неприемлемым в качестве доказательства.
176. 24 августа 2010 года суд первой инстанции отклонил это ходатайство и одновременно вынес решение по ходатайству защиты о признании экспертного заключения № 8/17 от 2 февраля 2007 года, подготовленного этими экспертами, неприемлемым в качестве доказательства (см. пункт 164 выше). Суд заявил, что он может вынести решение по ходатайству защиты о недопустимости доказательств без вызова свидетелей-экспертов.
177. 9 сентября 2010 года защита вновь подала ходатайство о вызове экспертов г-на Черникова и г-на Мигаля (см. пункт 164 выше).
178. 17 сентября 2010 года суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства на том основании, что “заслушав доводы участников процесса… [он] не видел никаких юридических оснований для предоставления егое) дело в изложении защиты
179. Защита приступила к изложению своего дела 5 апреля 2010 года и завершила его 22 сентября 2010 года. Заявители своей вины не признали. Их позицию можно резюмировать следующим образом.
180. По существу дела защита настаивала на том, что обвинение не смогло доказать, что заявители и их сообщники были “теневыми боссами” ЮКОСа и что официальные исполнительные органы ЮКОСа и его дочерних компаний не играли важной роли в процессе принятия решений.
181. Нефть, якобы «украденная» у добывающих предприятий, никогда не была физически присвоена заявителями. Заявителям было бы физически невозможно украсть 350 миллионов тонн сырой нефти. По данным, собранным автоматической системой учета нефти в трубопроводах, можно было легко установить, сколько нефти добывается, перерабатывается и отгружается за рубеж добывающими предприятиями. В налоговых декларациях и других финансовых отчетах добывающих предприятий никогда не указывалось, что какое-либо количество нефти было “украдено” или иным образом исчезло. Когда государственная компания “Роснефть” приобрела акции производственного предприятия «Юганскнефтегаз ПЛК» на аукционе, организованном для покрытия налоговой задолженности ЮКОСа, она заплатила за эту компанию значительную сумму денег, что свидетельствовало о том, что компания все еще находилась в очень хорошем состоянии после многих лет предполагаемого «хищения» нефти.
182. В 2000-2003 годах все добывающие предприятия были прибыльными, за этот период добывающие предприятия потратили на добычу нефти 247,1 млрд руб. и получили за ее реализацию 297,5 млрд руб. Таким образом, чистая прибыль производственных предприятий составила более 50 млрд руб. Эти прибыли оставались внутри производственных предприятий и реинвестировались для увеличения объемов добычи. Производственные предприятия сознательно отгружали нефть конечным потребителям.
183. Использование трансфертных цен для внутренних продаж — то есть продаж между аффилированными лицами, входящими в одну группу, – было обычной практикой во многих российских и зарубежных компаниях, таких как, например, Лукойл или ТНК. Тот факт, что эти продажи осуществлялись через цепочку нескольких торговых компаний, управляемых директорами с ограниченными полномочиями, также был обычной деловой практикой. Система трансфертного ценообразования внутри группы была абсолютно законной и не нарушала прав ни одной из сторон.
184. Использование трансфертного ценообразования не ущемляло интересы миноритарных акционеров производственных предприятий, поскольку в любом случае ОАО «ЮКОС» как основной акционер имело право получать прибыль от своих дочерних обществ в виде дивидендов. Трансфертное ценообразование лишь изменило форму перераспределения прибыли внутри группы.
185. “Международная рыночная цена » нефти, рассчитанная на основе цен, применимых к нефти в морских портах Амстердама или Роттердама, была значительно выше внутренней цены, существовавшей в то время в России. Было бы неверно сравнивать “цену международного рынка»с ценой » скважинной жидкости», добываемой добывающими предприятиями на сибирских месторождениях. Во всяком случае, обвинение не указало, в какой момент нефть была незаконно присвоена: когда она была добыта, транспортирована, отгружена конечным потребителям и т.д.
186. Заключение договоров управления с производственными предприятиями и, в более общем плане, применение трансфертного ценообразования внутри группы обеспечивало стабильность и отвечало интересам производственных предприятий, получавших прибыль и достаточные инвестиции, а также способствовало увеличению капитализации их акций.
187. Финансовые результаты компаний, находившихся “в пределах периметра консолидации ЮКОСа», включались в консолидированную финансовую отчетность и представлялись всем заинтересованным лицам: акционерам, аудиторам, налоговым инспекторам и т.д. Общественность и органы власти имели доступ ко всей важной информации, в частности о ценах на нефть, консолидированной прибыли группы, цепочке продаж и т.д. Вся финансовая документация и отчеты ЮКОСа и его аффилированных лиц были переданы в PwC для проведения аудита. Сотрудники ЮКОСа никогда не вводили аудиторов в заблуждение и предоставляли им точную информацию. Отзыв компанией PwC своего аудиторского заключения был, по мнению заявителей, результатом очень серьезного давления со стороны следственных органов на сотрудников PwC, которым угрожали уголовным
преследованием.
188. Заявители утверждали, что прибыль группы ЮКОС была справедливо реинвестирована в сам ЮКОС и его основные дочерние компании. Так, группа потратила 4,5 млрд долларов США на добычу полезных ископаемых, реконструкцию нефтеперерабатывающих заводов, АЗС и др. ЮКОС покрывал все расходы, связанные с транспортировкой нефти по трубопроводам. 9.431 миллиардов долларов США были потрачены на приобретение новых активов: акций «Сибнефти», ОАО «Арктикгаз», «Мажейкю нафта», ЗАО «Роспан интернешнл», Ангарская нефтехимическая компания «Транспетрол», Sakhaneftegaz, Восточно-Сибирская нефтяная компания, Уренгой ИНК, а также приобретение дополнительных пакетов акций ЮКОСа дочерние предприятия, такие как ПЛК Юганскнефтегаз, Самаранефтегаз и ОАО Томскнефть ПЛК. Акционерам ЮКОСа были выплачены дивиденды в размере 2,6 миллиарда долларов. Определенные суммы были выплачены в качестве бонусов руководству компании и внешним консультантам. К 2003 году валовой доход группы за предыдущие годы был полностью реинвестирован в рамках группы; 2,7 млрд. долл. США наличными, которые находились на ее счетах, представляли собой кредит от французского банка Société Generale.
189. В связи с обвинениями в выкупе акций ЮКОСа у Daiwa и западных торговых банков заявители пояснили, что эти два банка действовали на свой страх и риск и в любом случае получили большую долю долга по сравнению с тем, что международные кредиторы получили от российского правительства по обязательствам последнего после кризиса 1998 года.
190. Заявители утверждали, что действительность соглашений между ЮКОСом и добывающими предприятиями рассматривалась в десятках судебных разбирательств и что суды неоднократно подтверждали законность этих соглашений и заключенных на их основе договоров купли-продажи нефти. Кроме того, все эти соглашения были должным образом одобрены общими собраниями акционеров в соответствии с законом О публичных компаниях.
191. Заявители объяснили тот факт, что аудиторы компании PwC отозвали свои аудиторские заключения, утверждая, что российские власти угрожали аудиторам и оказывали на них давление.
192. Наконец, заявители утверждали, что в ходе предыдущих судебных разбирательств в арбитражных судах по поводу схем минимизации налогов, используемых ЮКОСом, суды рассчитывали налоги, причитающиеся ЮКОСу государству, исходя из предположения, что вся нефть принадлежит самому ЮКОСу. Привлекая заявителей к уголовной ответственности за незаконное присвоение нефти, власти, по существу, стремились вновь наказать их за действия, которые в ходе предыдущих разбирательств были квалифицированы как “уклонение от уплаты налогов”. Позиция государства была самопротиворечивой: сначала оно взыскало с самого ЮКОСа причитающиеся ему налоги за нефтяные операции, а затем заявило, что вся эта нефть была незаконно присвоена заявителями. По российскому законодательству невозможно было привлечь лицо к уголовной ответственности за” отмывание » денег, полученных в результате налогового мошенничества.
f) доказательства, предложенные защитой и рассмотренные судом
193. Несколько человек явились на суд и были допрошены в качестве свидетелей защиты. Так, суд рассмотрел дела господина Касьянова (бывшего премьер-министра, описавшего практику трансфертных цен в вертикально интегрированных компаниях), господина Мирлина (объяснившего разницу между ценами на нефть на международном и внутреннем рынках), господина Васильадиса (чьи доказательства касались положительных эффектов трансфертного ценообразования для производственных структур), господина Хауна (специалиста, сравнившего структуру и режим работы ЮКОСа и других российских компаний), господина Геращенко (бывшего руководителя Центрального Банка РФ)., кто дал показания об отзыве аудиторского заключения PwC) и госпожа Добродеева (личный помощник господина Лебедева, который дал показания о его отсутствии в России в определенные даты).
194. Г-н Гильманов и г-н Анисимов были бывшими директорами ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО «Самаранефтегаз». Они свидетельствовали, что после заключения соглашений об управлении с ООО «ЮКОС разведка и добыча» производственные предприятия сохранили достаточную степень независимости во всех областях, кроме финансовых, и что эти соглашения имели смысл, поскольку они увеличивали капитализацию компаний. От производственных предприятий не ожидалось максимизации прибыли.
195. Суд заслушал показания сотрудников компаний ЮКОС, г-на Ф.,г-на Х. Мистер Пиар.- Мистер Пон. Мистер С., Мистер К., Мистер Гар., Госпожа Губ., Г-Жа Ж. и Мистер АФ. Они дали показания о том, что было бы физически невозможно похитить сырую нефть у добывающих предприятий в размерах, указанных в обвинительном акте. Они также утверждали, что” генеральные соглашения», заключенные между ЮКОСом и производственными предприятиями, являются законными в соответствии с российским законодательством и что их законность была подтверждена многочисленными решениями национальных судов.
196. Суд заслушал г-на Уилсона, бывшего аудитора PwC, а затем внутреннего аудитора ЮКОСа. Он пояснил, что вся прибыль в рамках “периметра консолидации” осталась внутри группы и что заявители не смогли незаконно присвоить ее.
197. Суд заслушал Жака Костюшко-Моризе, одного из независимых директоров ЮКОСа. Он свидетельствовал, что все решения в компании принимались коллективными исполнительными органами, что PwC никогда не жаловалась на то, что получала неполную информацию от заявителей, и что PwC отозвала свои аудиторские отчеты под давлением.
198. Суд заслушал господина Христенко, заместителя министра промышленности и торговли. Он показал, что в 1998-2003 годах в России было очень мало независимых покупателей нефти, и все они находились под контролем вертикально интегрированных компаний, которые навязывали им трансфертные цены. По определению, трансфертные цены внутри компании не соответствовали рыночной цене. Аналогичные показания дал господин Греф, бывший министр экономического развития.
199. Суд отклонил все ходатайства защиты, кроме одного, о вызове свидетелей-экспертов для дачи ими устных показаний в ходе судебного разбирательства (см. пункты 203-208 ниже). Единственная просьба, против которой обвинение не возражало, состояла в том, чтобы вызвать Мистера Хауна, американского специалиста в области энергетики. Г-н Хаун заявил на слушаниях, что бизнес-практика Юкоса была нормальной для вертикально интегрированной компании и что внутренняя организация продаж внутри группы принесла пользу миноритарным акционерам и дочерним компаниям. Тем не менее суд отказался приобщить его письменное заключение к материалам дела (см. пункт 202 ниже).
(g) Допрос свидетелей на суде и зачитывание их предыдущих показаний
200. В ходе судебного заседания сторона обвинения попросила суд разрешить зачитать протоколы допросов на стадии предварительного следствия 34 свидетелей, допрошенных в ходе судебного разбирательства, сославшись на противоречия между их предыдущими показаниями в ходе следствия и показаниями в суде. Суд удовлетворил ходатайство об отпуске.
201. Обвинение также просило суд разрешить зачитать протоколы допросов в ходе предварительного следствия еще 17 свидетелей, заявив, что их показания в суде были неточными или неполными из-за времени, прошедшего с момента рассматриваемых событий. Суд удовлетворил ходатайство об отпуске.
h) доказательства, представленные защитой, но не допущенные судом к рассмотрению;
i) отказ принять письменное заключение г-на Хауна;
202. 1 и 7 июня 2010 года, заслушав г-на Хауна в его качестве “специалиста”, суд одновременно отказался признать его письменное заключение по тем же вопросам, подготовленное ранее. Суд отметил, что при составлении письменного заключения г-н Хаун не имел процессуального статуса “специалиста” и поэтому его письменное заключение было неприемлемым.
ii) отказ в принятии письменных заключений и устных представлений других свидетелей-экспертов
203. После возражений обвинения суд отказался заслушать всех других свидетелей-экспертов, показания которых были предложены защитой. По словам заявителей, все они были выдающимися специалистами в соответствующих областях и имели большой практический опыт. Каждый из них подготовил доклад, который был готов к представлению суду. Ниже кратко излагаются квалификация свидетелей-экспертов и причины отказа суда заслушать их.
204. Мистер Dages является экспертом в области финансов и экономического анализа. Он давал показания в судах Соединенных Штатов как на федеральном уровне, так и на уровне штатов. Он проанализировал обвинения, выдвинутые против заявителей, и материалы дела, в частности касающиеся деятельности ЮКОСа и его систем бухгалтерского учета. По мнению заявителей, опыт г-на Дэйджа в области стандартов ОПБУ США был особенно актуален, учитывая, что более одного тома обвинительного акта касались анализа методов бухгалтерского учета ЮКОСа в соответствии со стандартами ОПБУ США.
205. 7 июня 2010 года суд отказался рассматривать Мистер Dages по следующим причинам. В нем говорилось, что г-н Дэйджес, будучи дипломированным бухгалтером в Соединенных Штатах, не имел никаких знаний о российском корпоративном праве, имел лишь поверхностное представление о российской системе бухгалтерского учета, не был знаком с экономической деятельностью ЮКОСа, не оказывал ему ранее своих услуг, не участвовал в разбирательстве в качестве “специалиста” и не изучал материалы дела.
206. Г-н Делягин является экспертом в области экономики, обладающим опытом в вопросах регулирования цен на нефть и нефтепродукты, ценообразования в нефтяных компаниях и управления доступом к магистральной трубопроводной системе России. Он публично прокомментировал это дело в средствах массовой информации и неоднократно присутствовал в зале суда, прежде чем его вызвали в качестве свидетеля-эксперта.
207. 8 июля 2010 года суд отказался заслушать его, сочтя, что вышеуказанные замечания лишают его права выступать в качестве свидетеля-эксперта. По мнению суда, у него сложилось субъективное мнение о предъявленных заявителям обвинениях и пристрастности суда, что вместе с тем, что г-н Делягин не изучал материалы дела, не позволило суду признать его беспристрастным и объективным экспертом. Суд далее заявил, что, по его мнению, г-н Делягин прямо или косвенно заинтересован в исходе дела.
208. Профессор Лопашенко является юридическим экспертом в области уголовного права, криминологии и, в частности, организованной и экономической преступности. Защита просила вызвать ее для того, чтобы выслушать ее мнение о том, соответствует ли классификация действий, лежащих в основе предъявленных заявителям обвинений, уголовному
законодательству.
209. 8 июля 2010 года суд отказался вызвать профессора Лопашенко на том основании, что вопросы, связанные с толкованием уголовного права, относятся к исключительной компетенции суда.
210. Профессор Россинская — ученый-криминалист, директор Института судебной экспертизы Московской государственной юридической академии. Доцент Савицкий является экспертом в области бухгалтерского учета, кредитно-финансовой и оценочной деятельности. Защита просила вызвать их в связи с экспертным заключением № 8/17 от 2 февраля 2007 года, подготовленным г-ном Черниковым и г-ном Мигалем (см. пункт 164 выше). По словам заявителей, учитывая, что им было отказано в возможности допросить экспертов обвинения г-на Черникова и г-на Мигаля, было особенно важно, чтобы им было разрешено вызвать своих собственных экспертов для предоставления доказательств в опровержение.
211. 9 и 10 августа 2010 года соответственно суд отказался вызвать профессора Россинскую и доцента Савицкого. Она заявила, что, по ее мнению, оценка экспертного заключения не входит в компетенцию “специалиста”. Если заключение эксперта является неполным или имеются какие-либо сомнения относительно его заключения, то суд может назначить дополнительную экспертизу. Суд далее заявил, что, поскольку защита не ссылалась на какие-либо другие вопросы, в отношении которых рассматриваемые свидетели-эксперты могут быть допрошены в качестве “специалистов”, он пришел к выводу, что они не обладают необходимыми специальными знаниями, поэтому их участие в деле в качестве “специалистов” должно быть исключено.
212. Г-н Романелли является экспертом в области инвестиционного банкинга с более чем 30-летним опытом работы. Защита просила вызвать его в связи с обвинениями в отмывании денег.
213. 17 августа 2010 года суд отклонил ходатайство на том основании, что г-н Романелли не был привлечен к процессу в качестве “специалиста” и не изучал материалы дела, что привело суд к сомнению в его компетентности как “специалиста”, способного оказать содействие в рассмотрении уголовного дела в отношении заявителей.
214. Г-жа Хардин является судебно-экономическим аналитиком, которого защита просила заслушать в связи с обвинениями в отмывании денег. Суд отметил, что она является экспертом в области предоставления консалтинговых услуг и международного корпоративного права, имеет большой опыт работы в сфере судебного сопровождения и работы с российскими компаниями как в России, так и за рубежом, а также хорошо знакома с российским корпоративным правом и бухгалтерским учетом.
215. 18 августа 2010 года суд отклонил ходатайство защиты о вызове ее в качестве свидетеля-эксперта на том основании, что г-жа Хардин не участвовала в судебном разбирательстве в качестве “специалиста” и не изучала материалы дела, что заставило суд усомниться в ее компетентности как “специалиста”, способного оказать содействие в рассмотрении уголовного дела в отношении заявителей.
iii) отказ в представлении оправдательных документальных доказательств
216. Защита представила документы, которые, по их мнению, доказывали невиновность заявителей. Они включали в себя следующие пункты:
(i) финансовая отчетность РСБУ дочерних компаний ЮКОСа, заверенная PwC;
(ii) финансовая отчетность ЮКОСа по ОПБУ США;
(iii) документация ЮКОСа, описывающая производственные и сбытовые процессы и капитальные затраты;
(iv) юридические разъяснения относительно международной корпоративной структуры ЮКОСа;
(v) отчеты назначенного государством конкурсного управляющего ЮКОСа;
vi) копии материалов дела о банкротстве, рассмотренного Арбитражным судом г. Москвы в отношении компании «ЮКОС» (дело № 1). А40-11836/06-88-35B).
217. 23 марта и 21 сентября 2010 года суд отказал в приобщении этих доказательств к материалам дела, в каждом случае просто заявив, что “не было никаких юридических оснований” для удовлетворения ходатайства.
i) отказ суда в проведении допроса свидетелей или раскрытии документов, запрашиваемых защитой;
i) отказ вызвать свидетелей или добиться их принудительного присутствия
218. Кроме того, защита просила вызвать других свидетелей (в отличие от свидетелей-экспертов), показания которых могли бы оказаться полезными.
219. На 31 марта 2009 года защита представила в суд ходатайство, чтобы вызвать 246 свидетелей, в том числе многих высокопоставленных государственных чиновников, таких как господин Путин, Владимир Рушайло, Сергей Скуратов, Сергей Степашин, Патрушев, Владимир Устинов, Дмитрий Куликов, Алексей Кудрин, Сергей Букаев, А. Д. Жуков, г-н Починок, Сергей Карасев, Сергей Собянин, Дмитрий Титов, Владимир Филипенко, Владимир Зубченко, Сергей Богданчиков, Владимир Кудряшов, Дмитрий Nozhin, Владимир Трегуб, Владимир Сапронов и Игорь Ханукович Юсуфов.
220. В тот же день районный суд отклонил ходатайство как “преждевременное”, приобщив к материалам дела прилагаемый список свидетелей. В то же время она заявила, что эта просьба будет рассмотрена отдельно в отношении каждого лица, включенного в перечень.
221. 13 апреля 2010 года Минобороны вновь обратилось с просьбой вызвать господина Путина, тогдашнего премьер-министра и бывшего президента России. Первый заявитель заявил в суде 31 марта 2009 года, что он лично доложил господину Путину о том, где была поставлена нефть и как были потрачены деньги ЮКОСа.
222. В тот же день окружной суд вновь отклонил это ходатайство как “преждевременное”.
223. 19 мая 2010 года защита потребовала вызвать господина Путина, а также господ Сечина и Кудрина. Второй заявитель заявил в суде, что Президент, правительство, депутаты
парламента, суды и все российские компании были осведомлены о том, что цены на нефть, добываемую в российских регионах, нельзя сравнивать с мировыми биржевыми ценами на нефть. Он далее заявил, что свидетели, которых хотела вызвать защита, должны были разъяснить, в чем заключается разница и почему законодательство и правительство Российской Федерации соответственно вводят и взимают экспортные пошлины с российских нефтяных компаний на нефть, экспортируемую на мировые рынки.
224. Господин Сечин в то время был заместителем Председателя Правительства РФ и председателем совета директоров «Роснефти», компании, которая приобрела часть производственных предприятий ЮКОСа. Защита хотела бы задать ему вопросы относительно практики трансфертного ценообразования, ее технологических и экономических причин, а также целей и последствий. Кроме того, защита хотела допросить его в связи с подготовкой первой встречи заявителя с господином Путиным в 2002 году, в ходе которой господин Сечин рассмотрел все обстоятельства, связанные с деятельностью Группы компаний «ЮКОС». Защита хотела допросить его в связи с обстоятельствами и условиями приобретения акций ЮКОСа компанией «Роснефть».
225. Господин Кудрин был в то время министром финансов и заместителем Председателя Правительства России. 31 марта 2009 года первый заявитель сообщил суду, что он лично получил разъяснения от господина Кудрина относительно налогообложения нефтяных компаний и конкретно относительно уровня налогов, которые ЮКОС должен был платить за нефть, которая не только добывалась, но и продавалась ЮКОСом; по мнению заявителей, это доказывало, что господин Кудрин не считал нефть украденной. По мнению второго заявителя, г-н Кудрин сможет разъяснить прокурору соответствующие положения финансового законодательства и, в частности, разъяснить, что прокурорское определение понятия “доходы” не соответствует изложенному в законе.
226. В тот же день окружной суд отклонил это ходатайство, сочтя, что вопросы, которые защита хотела бы задать вышеупомянутым трем свидетелям, носят слишком общий характер и не имеют отношения к делу.
227. 27 мая 2010 года районный суд вновь отклонил это ходатайство по тем же основаниям.
228. 15 июня 2010 года заявители попросили вызвать господина Богданчикова, тогдашнего президента «Роснефти», и господина Пятикопова, представителя «Роснефти».
229. 17 июня 2010 года суд первой инстанции удовлетворил ходатайство о вызове г-на Пятикопова, но отказался вызвать г-на Богданчикова, отметив, что он может быть допрошен в судебном заседании, если явится, как это предусмотрено пунктом 4 статьи 271 УПК РФ.
230. Господин Пятикопов был вызван на заседание, но не явился. Копия повестки была предоставлена суду.
231. 9 июля 2010 года защита вновь обратилась с просьбой о вызове ряда свидетелей. В разделе 1 своего письменного ходатайства защита указала, что Окружной суд ранее удовлетворил ее просьбу о вызове 36 свидетелей. Однако только некоторые из них действительно пришли ко двору. Защита просила суд вновь вызвать тех свидетелей, которые не явились на допрос. В разделе 2 ходатайства защита просила суд вызвать 26 свидетелей, перечисленных в обвинительном акте, которые не были допрошены в суде, большинство из которых были бывшими сотрудниками ЮКОСа. В разделе 3 своего ходатайства защита просила суд распорядиться о том, чтобы Г-Н Малаховский и г-н Переверзин, которым было предъявлено отдельное обвинение в качестве соучастников заявителей, были доставлены на судебное заседание. В разделе 4 своего ходатайства защита просила суд вызвать десять свидетелей, которые были допрошены в ходе следствия, но не были указаны в обвинительном акте. В разделе 5 ходатайства защита вновь просила суд вызвать ряд
высокопоставленных государственных должностных лиц, в том числе г-на Рушайло, г-на Скуратова, г-на Сердюкова, г-на Степашина, г-на Патрушева, г-на Устинова, г-на Куликова, г-на Букаева, г-на Жукова, г-на Починок, г-на Карасева, г-на Собянина, г-на Титова, г-на Филипенко, г-на Зубченко, г-на Богданчикова, г-на Кудряшова, г-на Ножина, г-на Трегуба, г-на Сапронова и г-на Сапронова.Юсуфова, чьи показания защита сочла уместными по следующим причинам.
232. Г-н Богданчиков, г-н Зубченко, г-н Кудряшов, г-н Ножин, г-н Трегуб, г-н Сапронов и г-н Юсуфов были в то время высшими руководителями «Роснефти»; защита хотела поднять с ними те же вопросы, что и с г-ном Сечиным.
233. Господин Букаев в то время был министром налогов. Защита хотела допросить его в связи с исками налоговых органов к ЮКОСу в Арбитражном суде Москвы, а также в связи с аудитом PwC и обстоятельствами включения компании «ЮКОС капитал» в реестр кредиторов ОАО «ЮКОС».
234. Защита также заявила, что, хотя вопросы, связанные с трансфертными ценами и налогообложением, относятся к компетенции Министерства налогов, заявитель подробно обсудил их с соответствующими органами, которые были проинформированы о финансовых и коммерческих показателях группы компаний «ЮКОС» и имели возможность проверить эту информацию. Учитывая, что г-н Букаев, г-н Жуков и г-н Починок возглавляли компетентные органы в соответствующие периоды, они могли бы представить существенные доказательства по этому делу.
235. Защита указала, что Федеральная Служба безопасности, Министерство внутренних дел и ГПЗ закупали нефтепродукты у ОАО «ЮКОС» и его дочерних компаний. Поскольку, согласно предъявленным заявителям обвинениям, продажа нефти якобы служила сокрытию хищений и отмывания денег, соответствующие обстоятельства могут быть выяснены путем допроса г-на Куликова, г-на Патрушева, г-на Рушайло, г-на Сердюкова, г-на Скуратова, г-на Степашина и г-на Устинова, которые занимали руководящие должности в указанных
государственных и административных органах в течение периодов, охватываемых обвинениями.
236. В то время г-н Карасев, г-н Собянин, г-н Титов и Г-Н Филипенко были губернаторами регионов, в которых действовал ЮКОС. Защита хотела бы допросить их в связи с деятельностью ЮКОСа в соответствующих регионах.
237. 12 июля 2010 года районный суд рассмотрел это ходатайство. На слушаниях обвинение не возражало против вызова господина Богданчикова, тогдашнего президента «Роснефти», поскольку последний имел статус потерпевшего по делу. Сторона обвинения просила суд отложить рассмотрение ходатайства защиты в части, касающейся доставки господ Малаховского и Переверзина на заседание. За этими исключениями обвинение возражало против просьбы защиты, утверждая, что показания всех свидетелей, которых они хотели допросить, не будут иметь отношения к делу.
238. Районный суд удовлетворил ходатайство в отношении раздела 1 ходатайства-повторного вызова ранее вызванных свидетелей; и раздела 2 – допроса 26 свидетелей, перечисленных в обвинительном акте. Он частично удовлетворил просьбу в отношении раздела 5 и вызвал г-на Богданчикова. Суд отложил рассмотрение ходатайства в связи с разделом 3 – транспортировка г-на Малаховского и г-на Переверзина на слушание, а оставшуюся часть отклонил, не найдя «никаких законных оснований для удовлетворения». Суд добавил, что свидетели, которых он отказался вызвать, могут быть допрошены на слушании, если они явятся, как это предусмотрено в пункте 4 статьи 271 УПК.
239. Пока неясно, был ли господин Богданчиков в конечном итоге вызван на слушание. В конце концов г-н Малаховский и г-н Переверзин были допрошены (см. пункт 293 ниже).
240. В неустановленную дату суд первой инстанции удовлетворил ходатайство заявителей о вызове г-жи Турчиной, аудитора PwC, которая участвовала в аудите ЮКОСа plc. Повестка была отправлена ей, но возвращена в суд как невостребованная либо 4, либо 24 августа 2010 года. Заявители просили суд первой инстанции вызвать ее снова. 22 сентября 2010 года суд первой инстанции отказался повторно вызвать г-жу Турчину, заявив, что он уже вызвал ее должным образом, но повестка была возвращена как невостребованная.
(ii) Отказ от направления судебных поручений в отношении иностранных свидетелей, получения их допроса по видеосвязи или получения от них письменных показаний под присягой
241. Что касается тех свидетелей, которые проживали за границей и не хотели или не могли приехать в Россию для дачи прямых показаний, то защита добивалась их допроса в режиме видеоконференции или с использованием механизма взаимной правовой помощи.
242. В частности, 20 мая 2010 года защита потребовала, чтобы г-н Ригер, финансовый контролер и впоследствии главный финансовый директор группы ЮКОС в период с 2003 по 2006 год, был вызван на слушание. В тот же день суд удовлетворил это ходатайство. Однако г-н Ригер, проживавший в Германии, решил, что для него небезопасно выезжать в Россию, учитывая: (i) проблемы, с которыми он ранее сталкивался при прохождении паспортного контроля при выезде из России, которые, по его мнению, были связаны с делом против заявителей; и (ii) отсутствие заверений со стороны российского посла в Германии, с которым дважды связывались адвокаты г-на Ригера, что ему будет разрешено беспрепятственно давать показания на суде над заявителями, а затем беспрепятственно вернуться в Германию. В письме от 23 июля 2010 года Департамент международного уголовного права Министерства иностранных дел Германии сообщил адвокатам господина Ригера, что для него было бы предпочтительнее давать показания в режиме видеоконференции. В письме от 29 июля 2010 года в суд первой инстанции г-н Ригер предложил организовать через своих адвокатов и адвокатов заявителей видеоконференцию. Он отметил, что Хамовнический районный суд обладает необходимым техническим оснащением и ранее проводил разбирательство в режиме видеоконференции. Суд не ответил на это письмо и не связался с немецкими властями для организации видеоконференции.
243. 31 марта 2009 года защита просила суд ходатайствовать о допросе в иностранном государстве следующих свидетелей, проживающих за рубежом: г-на Хантера, члена Совета директоров ОАО «Томскнефть» в соответствующее время и главы Ассоциации миноритарных акционеров ОАО «ЮКОС» с 2004 года; г-на Костюшко-Моризе (который в конечном итоге был допрошен в ходе слушаний, см. пункт 197 выше); г-на лозе, члена Совета директоров ОАО «ЮКОС» в 2000-2004 годах; и г-на Сублина, главного финансового директора ОАО «ЮКОС» с 1999 по 2001 год. В тот же день суд отклонил ходатайство, не найдя “законных оснований для его удовлетворения”.
244. 1 апреля 2010 года защита подала аналогичное ходатайство в отношении г-на Мисамора, финансового директора ЮКОСа в 2001-2005 годах, заместителя председателя правления и члена Исполнительного Комитета Совета директоров ЮКОСа. В тот же день суд отклонил ходатайство, не найдя “законных оснований для его удовлетворения”.
245. 19 мая 2010 года защита подала аналогичное ходатайство в отношении следующих свидетелей: г-на Мисамора; г-на Сублина, финансового директора ЮКОСа в период с 1998 по 2001 год; г-на Ивлева, управляющего партнера адвокатского бюро ALM Feldmans в соответствующее время; г-на Сахновского, члена правления нескольких компаний ЮКОСа в соответствующее время; г-на Брудно и г-на Дубова, которые оба занимали различные должности в ООО «Роспром»., Менатеп-банк и компании ЮКОСа в соответствующее время. В тот же день суд отклонил ходатайство, не найдя “никаких законных оснований для его удовлетворения”.
246. 27 мая 2010 года защита подала аналогичное ходатайство в отношении господина Леоновича, бывшего руководителя Казначейства ЮКОСа, и господина Гололобова, возглавлявшего в то время юридический департамент ЮКОСа. Он также возобновил свое ходатайство в отношении г-на Брудно, г-на Дубова и г-на Сахновского. В тот же день суд отклонил ходатайства, не найдя “законных оснований для их удовлетворения”. Он также заявил, что эти свидетели могут быть допрошены, если они предстанут перед судом.
247. 2 августа 2010 года защита просила суд приобщить к материалам дела письменное показание господина Леоновича.
248. 16 августа 2010 года суд отказал в удовлетворении ходатайства, не найдя законных оснований ни рассматривать аффидевит в качестве “доказательства” по смыслу статьи 74 УПК РФ, ни приобщать его к уголовному делу по статьям 83 и 84 УПК РФ.
249. 20 сентября 2010 года защита ходатайствовала о приобщении к материалам дела аффидевитов г-на Хантера, г-на Лоуза, г-на Сублина, г-на Мисамора, г-на Леоновича и г-жи Кэри, членов Совета директоров ЮКОСа.
250. 22 сентября 2010 года суд отказал в удовлетворении ходатайства, не найдя законных оснований считать аффидевиты “доказательствами” и приобщить их к уголовному делу по статьям 83 и 84 УПК РФ.
251. Заявители стремились допросить указанных выше свидетелей, старших руководителей компаний ЮКОСа в соответствующее время, либо представить их письменные показания под присягой с целью предоставления доказательств по следующим вопросам:
— обвинения в незаконном присвоении нефти и “легализации”, выдвинутые против заявителей;
— взаимоотношения ЮКОСа и производственных структур;
— централизация управления действующими компаниями ЮКОС-ЕР, ЮКОС-РМ и ЮКОС-Москва;
— Использование ЮКОСом торговых компаний для покупки всей продукции у производственных предприятий;
— каким образом российские и нерусские юридические лица вписываются в вертикально интегрированную структуру;
— обоснование целесообразности использования оффшорных структур и внешнего аудита всех оффшорных структур ; ;
— использование оффшорных счетов в интересах ЮКОСа и производственных структур;
— структуры корпоративного управления в группе компаний ЮКОС;
— отношения с миноритарными акционерами;
— Ценовая политика ЮКОСа и соблюдение принципа «вытянутой руки»;
— разработка и внедрение бюджетного процесса;
— Финансовое управление ЮКОСом в части капитальных затрат, расходов, налогов, приобретений, а также уплаты налогов и дивидендов;
— ценовая политика в других российских нефтяных компаниях, таких как Сибнефть, Роснефть и Лукойл;
— методы налоговой оптимизации;
— меры, принятые для контроля за физической торговлей нефтью и выручкой от продаж, и как эти функции, связанные с денежно-кредитным контролем, развивались в рамках ЮКОСа;
— Политика внутреннего аудита ЮКОСа и другие системы внутреннего контроля;
— Система внешнего аудита ЮКОСа;
— Консолидированная финансовая отчетность в соответствии с принципами US GAAP и внешний аудит компании;
— роль аудиторов и внешних консультантов, включая PwC, а также работа по подготовке ЮКОСом консолидированной отчетности по ОПБУ США;;
— Отзыв PwC своего аудиторского отчета в июне 2007 года;
— подготовка к листингу ЮКОСа на Нью-Йоркской фондовой бирже и причины, по которым он не завершил листинг;
— работа, выполненная адвокатским бюро ALM Feldmans для ЮКОСа plc.
iii) просьбы о раскрытии доказательств “потерпевшими сторонами” и третьими сторонами
252. Защита подала ряд ходатайств, направленных на получение судебных постановлений о раскрытии документальных доказательств, находящихся в распоряжении третьих лиц.
253. 15 июня 2010 года защита потребовала от государственной компании «Транснефть», контролировавшей нефтепровод, раскрытия информации о документах, содержащих сведения об объемах нефти, переданной ЮКОСом и его добывающими компаниями «Юганскнефтегаз», «Томскнефть» и «Самаранефтегаз» в контролируемую государством систему трубопроводов в период с 1998 по 2003 год, а также счета-фактуры на оплату услуг «Транснефти». Защита также добивалась вынесения постановления о раскрытии информации в отношении нескольких нефтеперерабатывающих заводов, которые впоследствии получили нефть от «Транснефти» для переработки. Защита пыталась доказать, что вся нефть, добытая добывающими организациями, была передана непосредственно в нефтепровод «Транснефти», который был должным образом зарегистрирован, а затем на нефтеперерабатывающие заводы, и что поэтому не могло быть никакого незаконного присвоения или хищения нефти компанией ЮКОС. В тот же день суд отклонил ходатайство, не найдя “законных оснований для его удовлетворения”.
254. 17 июня 2010 года защита потребовала от «Роснефти» (государственной компании, купившей ОАО «Юганскнефтегаз») и ОАО «Томскнефть» раскрытия информации о результатах инвентаризации активов и обязательств с 1998 года, а также копий всех Биржевых ведомостей и сводных Ведомостей (т. е. документов, содержащих опись имущества этих компаний). Защита пыталась доказать, что ни одно из двух производственных предприятий ЮКОСа не понесло никаких убытков. В тот же день суд отклонил ходатайство в отношении “Роснефти”, не найдя «никаких законных оснований для его удовлетворения».
255. 21 июня 2010 года суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства в отношении ОАО «Томскнефть», не указав причин отказа. Он отметил, что защита может повторно представить свое ходатайство после того, как представитель «Томскнефти» будет допрошен на слушаниях .
256. 29 июня 2010 года защита потребовала от ОАО «Самаранефтегаз» постановления о раскрытии информации в отношении отчетов об инвентаризации активов и обязательств с 1998 года, а также копий всех Биржевых ведомостей и сводных Ведомостей. Защита пыталась доказать, что ОАО «Самаранефтегаз» не понесло убытков в качестве производственной структуры ЮКОСа.
257. 30 июня 2010 года суд отклонил это ходатайство, не найдя “никаких законных оснований для его удовлетворения”.
258. 6 июля 2010 года защита вновь подала ходатайство о вынесении постановления о раскрытии информации в отношении ОАО «Самаранефтегаз».
259. В тот же день суд отклонил ходатайство, заявив, что оно было рассмотрено и отклонено ранее. В то же время суд удовлетворил ходатайство защиты от 1 июля 2010 года и обязал Роснефть, Юганскнефтегаз ПЛК, Томскнефть ПЛК и Самаранефтегаз ПЛК раскрыть документы, касающиеся чистой стоимости сырой нефти и доходов, полученных от продажи сырой нефти.
260. 29 июля 2010 года защита подала ходатайство о раскрытии информации, связанной с ценами на нефть, применяемыми в сделках дочерних обществ «Сибнефти» и «Роснефти» в 1998-2003 годах. Эти документы должны были продемонстрировать, что практика ценообразования ЮКОСа существенно не отличается от практики других нефтяных компаний, которые также применяли трансфертное ценообразование.
261. 5 августа 2010 года суд отклонил это ходатайство, не найдя “никаких законных оснований для его удовлетворения, поскольку цены, установленные указанными компаниями, не
были эталонными ценами”.
262. В тот же день первый заявитель повторно представил ходатайство, указав, что концепция базовых цен не используется в России и что суду было бы важно знать, отличались ли цены, по которым ЮКОС закупал нефть у своих дочерних производственных предприятий, от цен других производителей. Он также попросил суд изложить свою причину в случае повторного отказа в удовлетворении ходатайства.
263. 16 августа 2010 года суд отклонил это ходатайство, заявив, что оно было рассмотрено 5 августа 2010 года.
264. Кроме того, защита потребовала от следственных органов выдать ордер на раскрытие информации. По мнению защиты, когда второе дело заявителей было отделено от дела № 18/41-03 (см. пункт 53 выше), обвинение не включило в него перечень всех материалов из первоначального дела и других дел, которые были отделены от него. Защита подозревала, что некоторые из материалов, полученных ГПО, в том числе полученные в ходе обысков, но впоследствии не включенные в материалы дела по “второму” делу, могут на самом деле являться “оправдательными” материалами.
265. В частности, 7 сентября 2010 года защита обратилась в следственные органы с ходатайством о раскрытии материалов уголовного дела № 18-41 / 03, в том числе вещественных доказательств, протоколов следственных действий и иных документов, содержащих сведения о финансировании группы компаний «ЮКОС» и особенно ее производственных подразделений с целью поддержания их производственных мощностей и создания условий для добычи и переработки больших объемов нефти за счет выручки от реализации нефти и нефтепродуктов.
266. 14 сентября 2010 года защита обратилась в следственные органы с ходатайством о раскрытии материалов уголовного дела № 18-325543/04 (см. пункт 160 выше), в том числе вещественных доказательств, протоколов следственных действий и других документов, содержащих информацию о продаже ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Томскнефть» и ОАО «Самаранефтегаз» ОАО «ЮКОС» в 2000-2003 годах и использовании заниженных цен в целях уменьшения налоговой базы добывающих организаций.
267. 17 сентября 2010 года суд отклонил вышеуказанные ходатайства, не найдя “никаких законных оснований для их удовлетворения”.
268. Защита далее утверждала, что было незаконно приобщать к материалам дела только заключения экспертов, не имея при этом исходных материалов, на которых эти заключения основывались. Защита стремилась получить доступ ко всем этим исходным материалам.
269. Так, 9 сентября 2010 года защита подала ходатайство о выдаче следственным органам постановления о раскрытии в отношении исходных материалов, исследованных экспертами Елояном и Куприяновым в период с 22 по 25 января 2007 года (см. пункт 161 выше).
270. 14 сентября 2010 года защита подала ходатайство о выдаче следственным органам приказа о раскрытии информации в отношении исходных материалов “информационно-бухгалтерской оценки » (см. пункт 159 выше).
271. 17 сентября 2010 года суд отклонил вышеуказанные ходатайства, не найдя “никаких законных оснований для их удовлетворения”.
iv) просьбы представить другие доказательства
272. 27 августа 2010 года защита просила суд приобщить к материалам дела копию официального протокола допроса ГПУ господина Алексаняна по уголовному делу последнего. Однако суд отказался, заявив, что копия протокола не была официально заверена.
3. Заявления господина Путина до и во время судебного процесса
273. 27 ноября 2009 года Владимир Путин, тогдашний премьер-министр России, и господин Фийон, тогдашний премьер-министр Франции, провели совместную пресс-конференцию по итогам российско-французских переговоров. Соответствующая часть была размещена на англоязычной версии официального сайта Правительства Российской Федерации следующим образом:
— Вопрос: Господа премьер-министры. Вы говорили о торговле и сотрудничестве, но есть еще и вопрос прав человека…
…Вы собираетесь что-то с этим делать, Владимир Владимирович?
Также Господин Ходорковский говорил о необходимости не забывать о правах человека. Вы говорили об этом со своим российским коллегой, господин Фийон?
В. Путин: в силу нашей компетенции мы должны заниматься промышленностью и экономикой, хотя те вопросы, которые вы подняли, очень важны, и государственные органы всегда должны за ними следить…
… Теперь несколько слов о других случаях, которые вы упомянули. Мистер Мэдофф был приговорен к пожизненному заключению в Соединенных Штатах, и всем было наплевать. Все говорят: «хороший парень, так ему и надо.- Сейчас Британия рассматривает вопрос об экстрадиции хакера, укравшего миллион долларов. Он может быть передан Соединенным Штатам, где его могут приговорить к 60 годам тюремного заключения. Почему бы тебе не спросить о нем?
Некоторые из тех, кто попал под суд в России, украли миллиарды долларов! Они также обвиняются в покушении на жизнь конкретных людей в ходе их коммерческой деятельности. И эти эпизоды были доказаны в суде.
Как вы знаете, Аль Капоне был официально судим в 1930-х годах в Соединенных Штатах за уклонение от уплаты налогов, а на самом деле он подозревался в целом ряде преступлений. Уклонение от уплаты налогов было доказано в суде, и он был приговорен в соответствии с действующим законодательством.”
274. На 7-м заседании дискуссионного клуба «Валдай», московского аналитического центра политологов, которое проходило с 31 августа по 7 сентября 2010 года, польский журналист Адам Михник также задал Владимиру Путину вопрос о первом кандидате. 10 сентября 2010 года в интервью газете «Новая газета» г-н Михник рассказал о своем вопросе и ответе господина Путина следующим образом:
«…[Мой] второй вопрос Путину звучал так: если Ходорковский выйдет на свободу, не будет ли это признаком того, что этот «правовой нигилизм» преодолен? …Он начал страстно говорить: «начальник его отдела безопасности убивал людей! Как он мог не знать об этом! У него на руках кровь!’”
275. В октябре 2010 года на инвестиционном форуме” Россия зовет «в инвестиционной группе» ВТБ Капитал » Владимир Путин в ответ на вопрос иностранного инвестора коснулся дела ЮКОСа. 5 октября 2010 года новостной портал pravo.ru сообщил о своем заявлении следующее:
«ЮКОС-это особый случай, я уже много раз об этом говорил. У вас там уголовное дело, проблема не только в неуплате налогов. Там люди осуждены за убийство, у них есть трупы, связанные с ними…
Они (руководители Службы безопасности ЮКОСа) никого не выдают, но вы можете себе представить, что они организовали убийства по собственной инициативе? …
Это (уголовное преступление) доказывается судом. Поэтому давайте вычеркнем ЮКОС из общей картины.”
276. 16 декабря 2010 года состоялась беседа Владимира Путина с широкой общественностью на тему «Вопросы и ответы», которая транслировалась в прямом эфире по телевидению и Радио России. Соответствующая часть была размещена на англоязычной версии официального сайта Правительства Российской Федерации следующим образом:
Н. Симакова:Добрый день, Владимир Владимирович.
У меня есть очень простой вопрос. Считаете ли вы справедливым, что Михаил Ходорковский все еще находится в тюрьме? …
Владимир Путин: … Что касается Ходорковского, то я неоднократно высказывал свое мнение по этому поводу. Но если вы хотите, чтобы я повторил все еще раз, я это сделаю. Я убежден, что” вор должен сидеть в тюрьме » [цитата из известного советского фильма с участием Владимира Высоцкого]. Ходорковский был осужден судом за растрату, довольно крупную растрату. Речь идет об уклонении от уплаты налогов и мошенничестве на миллиарды рублей. Затем, что очень важно, встал вопрос о его личном уклонении от уплаты налогов.
Но новые обвинения в хищениях, которые ему теперь предъявлены, составляют в одном случае 900 миллиардов рублей, а в другом-800 миллиардов рублей.
Если посмотреть на судебную практику других стран, то в США Бернард Мэдофф получил 150 лет тюрьмы за аналогичную схему мошенничества с аналогичными суммами денег. Россия по сравнению с ними, я полагаю, кажется гораздо более либеральной. Во всяком случае, мы должны исходить из того, что вина Ходорковского доказана в суде.
Кроме того, как вы, наверное, хорошо знаете, и сейчас я не говорю прямо о Ходорковском, но отмечу, что начальник Службы безопасности ЮКОСа сейчас отбывает срок за убийство. Мэр Нефтеюганска Владимир Петухов встал у них на пути, и они его убили. Одна женщина в Москве отказалась отдать свое небольшое имущество, и ее тоже убили. А потом убили убийцу, которого они наняли для совершения этих убийств. Они нашли только его мозги, разбрызганные по всему гаражу. Неужели вы думаете, что начальник Службы безопасности решил совершить все эти преступления в одиночку?
Так что у нас есть судебная система, наша, кстати, одна из самых гуманных в мире, и это их хлеб с маслом. Я начинаю с того, что принимаю решение суда.”
277. В тот же день, после встречи с общественностью в формате «Вопрос-ответ», Владимир Путин встретился с журналистами. Один из журналистов поинтересовался его предыдущими комментариями относительно первого заявителя. Соответствующая часть была размещена на англоязычной версии официального сайта Правительства Российской Федерации следующим образом:
“Вопрос: …И еще один вопрос, если вы не возражаете: не кажется ли вам, что вы оказываете давление на судей своими высказываниями о Михаиле Ходорковском?Владимир Путин: …Что касается давления на судей, то вы сами задали этот вопрос, и я должен на него ответить. Я действительно не думаю, что это давление. Я имел в виду вердикт суда, вердикт о виновности по предыдущим обвинениям. Суд уже принял свое решение. Как я мог повлиять на него? Что касается нынешнего процесса, то суд, я уверен, будет беспристрастным. Как вы знаете, суммы, о которых идет речь, намного больше, чем в прошлый раз. В первом случае речь шла о 25 или 30 миллиардах неуплаченных личных налогов, а сейчас-о 800 или 900 миллиардах. Это то, что будет предано суду.”
4. Заключительный этап судебного разбирательства
278. 2 ноября 2010 года стороны представили окончательные материалы. Судья Данилкин объявил, что приговор будет вынесен 15 декабря 2010 года.
279. По словам защиты, хотя секретари суда должны были готовить протоколы судебных заседаний ежедневно, к 2 ноября 2011 года они завершили только часть протокола с начала судебного разбирательства до 17 января 2010 года. В результате решение суда не содержало никакой ссылки на протокол судебного заседания. Из этого заявители сделали вывод, что суд в своих выводах в подавляющем большинстве опирался на письменные материалы, представленные обвинением в начале судебного разбирательства.
280. 15 декабря 2010 года судья Данилкин проинформировал стороны и общественность о том, что оглашение приговора отложено до 27 декабря 2010 года.
D. Решение суда от 27 декабря 2010 года
281. Судья Данилкин начал зачитывать приговор Хамовнического районного суда Москвы 27 декабря 2010 года и продолжал до 30 декабря 2010 года. Заявители были признаны виновными по статье 160 § 3 (А) и (б) Уголовного кодекса в незаконном присвоении или растрате нефти, добытой тремя добывающими предприятиями, а также по статье 174.1 § 3 Уголовного кодекса в отмывании незаконно полученных доходов. Стоимость похищенного таким образом имущества была рассчитана на основе шестилетней добычи нефти на месторождениях ЮКОСа, умноженной на цену российской нефти (URALS) в портах Роттердама и Амстердама.
282. Решение суда состояло из 689 страниц компактного текста. В нем не было ни заголовков, ни номеров параграфов, ни ссылок на протокол судебного заседания.
283. По мнению заявителей, текст судебного решения, зачитанного судьей Данилкиным 27 и 30 декабря 2010 года, отличался от письменного текста, полученного сторонами впоследствии. Они ссылались на те части решения, которые не фигурировали в тексте, зачитанном судьей, или которые фигурировали в различных частях этого решения (см. Также пункт 316 ниже). Это решение кратко излагается ниже.
1. Доказательства, подтверждающие доводы обвинения
284. Как следует из письменного решения суда, выводы суда основывались на большом количестве документов. Во-первых, районный суд рассмотрел официальные документы, относящиеся к компаниям, входящим в группу ЮКОС: учредительные документы, протоколы заседаний правления, служебные книжки сотрудников, Ведомости заработной платы различных компаний, официальные приказы и директивы, изданные заявителями внутри группы, и т.д.
285. Во-вторых, суд первой инстанции опирался на большое количество неофициальных документов и записок, подготовленных внутри группы ЮКОС для внутреннего пользования. В этих внутренних документах были описаны обязанности ведущих руководителей в различных областях, Правовые вопросы и риски, связанные с конкретными режимами работы торговых компаний внутри группы и структурой продаж нефти, а также кратко описана структура собственности внутри группы, налоговые вопросы и т.д. В некоторых из этих документов были определены роли первого и второго претендентов в руководстве группы. Суд изучил электронную переписку между ключевыми сотрудниками, которые управляли системой продаж; в этой переписке описывались их функции, проекты, которыми они руководили, их премии, их подчиненность конкретному руководителю ЮКОСа и т.д. Суд также имел в своем распоряжении переписку адвокатов, которые готовили ЮКОС к листингу на Американской фондовой бирже и описывали планы продажи и риски, связанные с присоединением. Юристы также оценили потенциальный рост налоговой нагрузки в случае раскрытия аффилированности с целью возможного листинга компании в США. Некоторые меморандумы адвокатов, работающих на ЮКОС, касались «схемы векселей “и указывали, что сделки с векселями, скорее всего, будут объявлены” фиктивными» и что лица, ответственные за такие сделки, рискуют быть привлеченными к уголовной ответственности по статьям 160, 174 и 201 Уголовного кодекса (стр. 471 решения суда). Некоторые из этих документов были представлены в бумажном виде и были подписаны одним из заявителей. Значительная часть этих документов, планов, записок и внутренней переписки существовала только в электронном формате и была получена с жестких дисков сервера, изъятого в штаб-квартире ЮКОСа (С. Жуковка, д. 88а) следственной группой в ходе обысков. Некоторые из серверов, согласно решению суда, находились в помещениях юридической фирмы ALM Feldmans (страницы 550 и 595 решения суда).
286. В-третьих, суд рассмотрел договоры купли-продажи и заказы на отгрузку нефти, добытой добывающими предприятиями и реализованной через торговые компании. В частности, суд рассмотрел контракты между ЮКОСом и государственной компанией «Транснефть», которая контролировала нефтепровод, на отслеживание маршрутов транспортировки нефти от нефтяных скважин до нефтеперерабатывающих заводов конечных потребителей.
287. Суд первой инстанции сравнил внутренние цены на нефть внутри группы (трансфертные цены) с “ценами мирового рынка”, основываясь на данных, предоставленных международным оценочным агентством Platts и российским оценочным агентством Kortes. Суд также изучил заключение судебно-медицинской экспертизы, в котором оценивалась “рыночная цена нефти».
288. Суд рассмотрел официальные отчеты, налоговые проверки и другие документы, выданные государственными органами, которые должны были осуществлять надзор за деятельностью ЮКОСа. Он также тщательно изучил аудиторские отчеты, подготовленные PwC и другими аудиторскими фирмами в отношении ЮКОС ПЛК и торговых компаний, а также информацию о таможенной очистке нефти ЮКОСа, предоставленную таможенным комитетом.
289. Суд первой инстанции опирался на официальную переписку между ЮКОСом и его партнерами, в том числе миноритарными акционерами. В частности, он изучил корреспонденцию, связанную с расследованиями, проведенными в прошлом иностранными миноритарными акционерами с целью установления принадлежности торговых компаний заявителям и доказательства неправомерного поведения последних.
290. Суд опирался на ряд экспертных заключений, в том числе об оценке стоимости акций компаний, аффилированных с ЮКОСом, о соответствии балансов дочерних компаний ЮКОСа, о распределении прибыли некоторых дочерних компаний ЮКОСа иностранным торговым компаниям и о количестве нефти, приобретенной ЮКОСом и его торговыми компаниями у добывающих компаний (см. пункты 153-169 выше).
291. Суд опирался и на другие судебные решения, связанные с предпринимательской деятельностью группы ЮКОС. В частности, суд опирался на:
— решение Мещанского районного суда от 16 мая 2005 года в отношении двух заявителей;
— решение Басманного районного суда от 13 марта 2006 года в отношении г-на Величко (участвовавшего в ликвидации или реорганизации нескольких торговых компаний, зарегистрированных в низконалоговых зонах);
— постановление Басманного районного суда от 1 марта 2007 года в отношении г-на Малаховского и г-на Переверзина, в котором говорится следующее::
вина заявителей доказана постановлением Басманного районного суда Москвы от 1 марта 2007 года в отношении [г-на] Малаховского и [г-на] Переверзина, согласно которому:
— the activities of Ratibor and Fargoil were of a sham character… aimed exclusively at the realisation of the criminal intent of all the members [emphasis added] of the organized group to steal the property of others, that is, of the oil that belonged to Yuganskneftegaz plc, Samaraneftegaz plc and Tomskneft plc, and subsequently sell it on the foreign and domestic markets;
— Малаховский, который в период с 2001 по 2003 год возглавлял фиктивные компании «Ратибор», «Энерготрейд» и «Альта-Трейд», а также Переверзин, который с 1 апреля 2000 года по 31 декабря 2002 года возглавлял зарегистрированные на Кипре Routhenhold Holdings Ltd и Pronet Holdings Ltd, входили в преступную группу, которая подделывала документы об обороте через эти компании похищенных у добывающих предприятий нефтепродуктов, а затем посредством финансовых и иных операций обеспечивала легализацию незаконно полученных активов, передав их в качестве дивидендов иностранным компаниям, которые являлись акционерами фиктивных компаний[.]”;
— решение Кувшиновского городского суда Свердловской области от 7 февраля 2007 года в отношении г-на Иванникова (бывшего главы администрации Лесного зато);
— решение Миасского городского суда Челябинской области от 16 июля 2007 года в отношении г-на Лубенца (бывшего главы администрации Трехгорного зато);
— решение Басманного районного суда от 4 апреля 2008 года в отношении госпожи Карасевой (директор ООО «Лес-нефть», одной из торговых компаний ЮКОСа);
— решение Арбитражного суда г. Москвы от 28 апреля 2005 года по корпоративному делу ОАО «ЮКОС»;
— три решения Арбитражного суда Московской Торгово-промышленной палаты от 19 сентября 2006 года по делу «ЮКОС капитал» против ОАО «Юганскнефтегаз», в соответствии с которыми последний был обязан погасить первому суммы займов, полученных от «ЮКОС капитал» в 2004 году (впоследствии эти решения были отменены решением Арбитражного суда Москвы от 18 мая 2007 года, подтвержденным в апелляционном порядке; решение Арбитражного суда Москвы было, в свою очередь, отменено голландскими судами в окончательном решении Верховного суда Нидерландов от 25 июня 2010 года).
292. Суд также опирался на содержание протокола судебного заседания по уголовному делу в отношении г-на Малаховского и г-на Переверзина (см. пункты 14 и 17 выше). В частности, суд указал, что вина заявителей была подтверждена:
«- говорится в заявлении… Вальдес-Гарсия в ходе судебного заседания в Басманном районном суде Москвы по уголовному делу в отношении Малаховского и Переверзина, отраженному в протоколе судебного заседания от 18 декабря 2006 года и изученному этим судом, согласно которому Фаргоил продавал нефть на экспорт по комиссионным агентским контрактам с ЮКОС ПЛК и ЮКОС экспорт Трейд…
— заявление самого себя… [Г-жа В.] В ходе судебного заседания в Басманном районном суде Москвы по уголовному делу в отношении [г-на] Малаховского и [г-на] Переверзина, отраженному в протоколе судебного заседания от 30 сентября 2006 года и изученному [этим] судом, согласно которому… она никогда не занималась коммерческой деятельностью,не создавала никаких юридических лиц… и не знал [господина] Малаховского…
— заявление самого себя… [Г-жа А.] В ходе судебного заседания в Басманном районном суде Москвы по уголовному делу в отношении Малаховского и Переверзина, отраженному в протоколе судебного заседания от 22 сентября 2006 года и изученному [этим] судом, согласно которому… с тех пор она работала в юридической фирме ALM Feldmans и в 2003 году стала ее управляющим партнером. [Она заявила, что] контракт на юридические услуги был заключен между ALM Feldmans и Yukos plc. Все услуги по контракту были выполнены Ивлевым ,который смог привлечь к работе других юристов…
— заявление самого себя… [Мистер Ш.] в ходе судебного заседания в Басманном районном суде Москвы по уголовному делу в отношении Малаховского и Переверзина, отраженному в протоколе судебного заседания от 14 сентября 2006 года и изученному этим судом, согласно которому он являлся адвокатом юридической фирмы «Альм Фельдманс» с 2001 года. [Как таковой] по поручению [господина] Ивлева он выполнял определенные задачи, связанные с оказанием юридических услуг ОАО «ЮКОС»…
— заявление самого себя… В ходе судебного заседания в Басманном районном суде Москвы по уголовному делу в отношении Малаховского и Переверзина, отраженному в протоколе судебного заседания от 14 сентября 2006 года и изученному судом, согласно которому с 2001 года по поручению Ивлева она представляла интересы ООО «Дансли»…
— заявление самого себя… Вальдес-Гарсия в ходе судебного заседания в Басманном районном суде Москвы по уголовному делу в отношении Малаховского и Переверзина, отраженному в протоколе судебного заседания от 18 декабря 2006 года и изученному судом, согласно которому единственным акционером Fargoil являлась зарегистрированная на
Кипре компания Nassaubridge Management Ltd… Учитывая, что Фаргойл де-факто принадлежал ЮКОСу ПЛК, он полагал, что вся прибыль Фаргойла через Nassaubridge Management Ltd шла главным акционерам ЮКОСа ПЛК [включая заявителей и еще трех человек]…”
293. Суд первой инстанции заслушал большое количество свидетелей. В частности, она проверяла лиц, которые были директорами торговых компаний или оказывали им бухгалтерские услуги,а также бывших руководителей ЮКОСа и его дочерних компаний и т.д. Бывшие сотрудники налогового и финансового департаментов ЮКОСа объяснили некоторые принципы, лежащие в основе функционирования системы продаж, и описали денежные потоки внутри группы. Суд заслушал г-на Переверзина и г-на Малахосвкого об их роли в управлении сетью российских и иностранных торговых компаний. Суд заслушал в качестве свидетелей господина Христенко, министра торговли и промышленности, и господина Грефа, бывшего министра, который рассказал о ситуации на внутреннем нефтяном рынке в то время и о методах трансфертного ценообразования, которые применялись многими нефтяными компаниями в то время. Суд заслушал аудиторов ЮКОСа, которые пояснили, что им не была предоставлена полная информация о аффилированности ЮКОСа с некоторыми торговыми компаниями. Господин Ребгун, получатель активов компании в рамках процедуры банкротства, рассказал о ситуации с компаниями, аффилированными с ЮКОСом, начиная с 2004 года. Несколько юристов из ALM Feldmans рассказали о своей роли в регистрации и обслуживании офшорных компаний по просьбе сотрудников группы ЮКОС.
294. В постановлении упоминался г-н п-н в качестве одного из свидетелей, заслушанных судом первой инстанции. Однако, по словам заявителей, этот человек никогда не давал устных показаний в суде. В решении суда также упоминались свидетельские показания г-на Р-и, который не явился лично и чьи письменные показания не были зачитаны. По мнению заявителей, в решении суда речь шла о показаниях г-на Вальдеса-Гарсии, тогда как эти доказательства не рассматривались непосредственно, а лишь упоминались прокурором в его заключительном заявлении.
295. Суд первой инстанции рассмотрел стенограммы прослушивания телефонов, использовавшихся сотрудниками ЮКОСа в октябре-ноябре 2004 года, а именно:
обмен мнениями между господином Гололобовым и госпожой Бахминой. Из содержания обменов суд сделал вывод, что, находясь в тюрьме, заявители, действуя через своих адвокатов, продолжали отдавать приказы, направленные на отмывание доходов от продажи нефти.
296. Наконец, суд первой инстанции опирался на ряд записей допросов свидетелей со стороны обвинения в ходе следствия или других судов по другим делам, связанным с ЮКОСом. В частности, суд изучил протоколы допроса господина Вальдеса-Гарсии, господина Лога. и Мистер Ю.
2. Доказательства, подтверждающие доводы защиты, отклоняются как не относящиеся к делу или ненадежные
297. В своем постановлении суд первой инстанции проанализировал доказательства, подтверждающие доводы защиты. Таким образом, суд проанализировал показания свидетеля г-н Касьянов, Владимир Мирлин, господин Гильманов, Владимир Анисимов, госпожа Лысова, Владимир Геращенко и г-н Костюшко-Моризе. Суд отклонил их показания как ненадежные, противоречивые, несущественные или не основанные на личном опыте. В частности, суд постановил, что некоторые свидетели имели финансовые связи с заявителями, были им чем-
то обязаны и поэтому им нельзя было доверять (г-н Гильманов, г-н Анисимов, г-н Костюшко-Моризет). Что касается заявлений г-на Хауна, то суд отклонил их на том основании, что А) Г-н Хаун не был специалистом в области российского права; б) он не работал в ЮКОСе; в) он не мог оценить соответствие механизмов трансфертного ценообразования российскому законодательству; и Г) его попытка сравнить трансфертное ценообразование в ЮКОСе и других компаниях (Лукойл, ТНК) была неуместной, поскольку он не знал подробностей функционирования этих компаний. Некоторые элементы в показаниях свидетелей защиты (г-н Касьянов, г-н Хаун и другие) были истолкованы судом как подтверждающие доводы обвинения.
3. Правовой анализ судом первой инстанции; характеристика преступлений, вменяемых заявителям; приговор
298. Суд первой инстанции отклонил возражение заявителей относительно отсутствия территориальной юрисдикции. Суд отметил, что вменяемые заявителям преступления были совершены совместно с господином Ивлевым и другими адвокатами из адвокатской конторы «Альм Фельдманс», расположенной в Сеченовском переулке в Москве. В частности, юристы из ALM Feldmans создавали и поддерживали на Кипре компании, которые использовались для отмывания доходов от незаконно присвоенной нефти. Адрес в Сеченовском переулке находился в пределах территориальной юрисдикции Хамовнического районного суда, который, согласно статье 32 УПК РФ, был правомочен рассматривать все дело целиком.
299. Вменяемые заявителям деяния были квалифицированы судом по ч. 3 ст. 160 УК РФ (Присвоение или растрата в особо крупном размере с использованием служебного положения) и ч. 3 ст. 174.1 УК РФ (отмывание в особо крупном размере денежных средств или иного имущества, приобретенных в результате совершения преступления, с использованием служебного положения и совершенное группой лиц по предварительному сговору). Эпизод, связанный с предполагаемым незаконным присвоением акций ОАО «Томскнефть», был исключен в связи с истечением установленных законом сроков. В постановлении суда было указано, что, поскольку стоимость незаконно присвоенного заявителями имущества превысила 250 000 рублей, они были признаны виновными в “крупном хищении”, согласно сноске к статье 158 Кодекса. Аналогичным образом, поскольку суммы, отмытые заявителями, превышали 6 млн руб., отмывание денег также квалифицировалось как “отмывание в особо крупном размере”. Суд установил, что заявители совершили преступления, злоупотребляя своим служебным положением в компаниях, которые они контролировали.
300. В решении суда подчеркивалось, что заявители не обвинялись в физическом хищении нефти, добытой и переработанной добывающими организациями. Инкриминируемые им деяния заключались в незаконном присвоении этой нефти через цепочку связанных с ней мошеннических сделок (стр. 647 решения суда). Таким образом, не было необходимости проводить инвентаризацию нефти, которую якобы “потеряли” добывающие предприятия: эта потеря не была физической, а представляла собой упущенную выгоду в результате незаконного присвоения нефтяных прибылей в интересах заявителей (стр. 655 решения суда). Так, в 2002 году торговые компании получили прибыль в размере 3,932 млрд долларов США, а производственные предприятия-только 4,154 млрд рублей за тот же период.
301. Суд первой инстанции постановил, что заявители являлись руководителями организованной преступной группы (Часть 3 статьи 35 Уголовного кодекса), которая разработала и осуществила схему незаконного присвоения нефти. Суд установил, что де-факто все важные решения в рамках ЮКОСа принимались первым заявителем, в то время как другие лица и органы, которые имели полномочия принимать решения в соответствии с законом и в соответствии с Уставом Корпорации ЮКОС и его дочерних компаний, обладали этими полномочиями только номинально и сохраняли независимость только в отношении относительно небольших операций. Тот факт, что оба заявителя перестали быть высшими руководителями ЮКОСа в 1999-2001 годах, не означает, что они потеряли контроль над группой. Несмотря на то, что соглашения между ЮКОСом и производственными предприятиями были одобрены общим собранием акционеров, эти согласования были получены путем обмана и манипуляций. Закон О публичных компаниях требовал одобрения крупных сделок большинством “незаинтересованных акционеров“; однако заявители получали одобрение только через голоса акционеров, которые контролировались ими и, таким образом, были” заинтересованы » в исходе сделок.
302. Суд первой инстанции отметил в качестве установленного, что в тех случаях, когда стороны коммерческой сделки не имеют свободной воли, когда они действуют не самостоятельно, а в интересах третьей стороны, и когда они не извлекают выгоды из сделки, эти факторы указывают на фиктивный характер такой сделки.
303. Суд счел, что заявители не применяли систему трансфертного ценообразования, а просто заставляли добывающие компании продавать свою нефть по искусственно заниженным ценам, что приводило к снижению прибыли добывающих компаний и, в свою очередь, лишало миноритарных акционеров, включая само государство, их дивидендов. Тот факт, что добывающие предприятия получали платежи за нефть, не означает, что не было никакого незаконного присвоения; эта правовая концепция также охватывает ситуации, когда незаконное присвоение имущества сопровождается неадекватной компенсацией за это имущество (стр. 652 решения суда).
304. Суд постановил, что было правильно рассчитать стоимость нефти, незаконно присвоенной заявителями, исходя из “мировых рыночных цен”. “Внутренняя цена » нефти в регионах, где она добывалась, не отражала реальную цену, поскольку она рассчитывалась на основе цен других российских нефтяных компаний, которые также использовали механизмы трансфертного ценообразования (стр. 675 решения суда). При расчете стоимости незаконно присвоенной заявителями нефти суд использовал общую цену нефти, а не маржу, оставшуюся в руках заявителей: согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 года № 51, где незаконно присвоенное имущество заменяется другим активом более низкой стоимости, “шкала” неправомерного присвоения рассчитывается исходя из стоимости имущества.
305. Суд далее установил, что, незаконно присвоив нефть, принадлежащую производственным структурам ЮКОСа, заявители создали схему, в соответствии с которой похищенная нефть либо продавалась, либо превращалась в нефтепродукты, которые также впоследствии продавались, и что заявители получали прибыль от такой продажи. Суд квалифицировал эту деятельность как отмывание денежных средств или иных активов, приобретенных в результате совершения преступления.
306. Суд отклонил доводы заявителей о том, что в ходе налоговых разбирательств, в ходе которых государство взыскивало неуплаченные налоги ЮКОСа, эти налоги были рассчитаны так, как если бы вся нефть принадлежала самому ЮКОСу. Суд постановил, что предыдущие решения арбитражных судов касались только налоговых вопросов и не определяли правовой титул на нефть. Арбитражные суды в ходе налогового разбирательства (которое завершилось решением Арбитражного суда города Москвы от 26 мая 2004 года)
исходили из предположения, что ЮКОС является фактическим владельцем рассматриваемой нефти. В своем постановлении от 21-28 апреля 2005 года Московский городской Арбитражный суд определил собственника актива как лицо, которое де-факто осуществляло все полномочия законного собственника в отношении этого актива (стр. 659 постановления). В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении № 1. 139-О от 25 июля 2001 года налоговые органы имели право устанавливать реального собственника имущества, являющегося объектом сделки, исходя из фактических отношений сторон и независимо от того, что было написано в договорах между ними (стр. 660 решения суда). Хотя арбитражные суды установили, что ЮКОС является фактическим владельцем нефти и получает выгоду от ее продажи через торговые компании, арбитражные суды не установили, что ЮКОС является фактическим владельцем этой нефти. Таким образом, выводы арбитражных судов по предыдущему
разбирательству не противоречили выводам суда по текущему разбирательству о виновности заявителей в “незаконном присвоении” нефти, принадлежащей добывающим организациям.
307. Суд принял к сведению более шестидесяти постановлений арбитражных судов, подтверждающих действительность генеральных соглашений между ЮКОСом и производственными структурами. Однако арбитражные суды в то время основывали свои выводы на презумпции независимости сторон этих соглашений и действовали добросовестно. “Фиктивный » характер этих соглашений стал очевиден лишь в результате расследования, которое выявило связи аффилированности и несамостоятельности участвующих сторон.
308. По мнению суда, между обвинениями, предъявленными заявителям в ходе первого и второго судебных процессов, не было никакого дублирования. В 2005 году заявители были осуждены за уклонение от уплаты налогов, связанное с деятельностью торговых компаний в низконалоговых зонах в 1999-2000 годах. Во втором судебном разбирательстве заявители обвинялись в незаконном присвоении нефти, принадлежащей добывающим предприятиям, в период 1998-2003 годов. Объекты преступления «уклонения от уплаты налогов “и преступления” незаконного присвоения» были различными, как и соответствующие периоды. Суд отметил, что статья 174.1 Уголовного кодекса предусматривает, что преступление отмывания денег не может быть совершено в отношении денег, полученных в результате уклонения от уплаты налогов – преступления, наказуемого по статьям 198, 199.1 и 199.2 Уголовного кодекса. Однако в случае заявителей “отмывание денег “касалось не сумм неуплаченных налогов, а” незаконно присвоенных » активов. Таким образом, заявители сначала “незаконно присвоили” нефть, сосредоточив прибыль от ее продажи на счетах торговых компаний, а затем совершили преступление “уклонения от уплаты налогов”, поскольку торговые компании, расположенные в лесном зато (низконалоговая зона), требовали и получали налоговые льготы незаконно. Таким образом,” уклонение от уплаты налогов “является одной из форм максимизации прибыли от”незаконного присвоения». Следовательно, «отмывание» денег, накопленных на счетах торговых компаний, касалось не доходов от преступления «уклонения от уплаты налогов“, а доходов от”незаконного присвоения».
309. Суд не согласился с утверждением заявителей о том, что внутренняя структура группы была прозрачной для общественности и властей. Суд установил, что в ходе предыдущих судебных разбирательств заявители никогда не признавали своей принадлежности к торговым компаниям, таким как Fargoil, Mitra и другим, и что они не раскрывали эти факты в своих отношениях с российскими властями. Что касается консолидированной финансовой отчетности за
иностранным инвесторам такие отчеты не содержали исчерпывающего и четкого перечня аффилированных компаний, их операций и накопленной ими прибыли. Все публикации или
заявления компании, касающиеся аффилированных связей ЮКОСа с торговыми компаниями, были половинчатыми и уклончивыми, и ни в одном случае ЮКОС не раскрывал полную и детальную разбивку внутренней организации внутри группы. Эта информация не была предоставлена акционерам; консолидированные отчеты, подготовленные в соответствии с правилами ОПБУ, всегда публиковались на английском языке, в то время как акционеры не имели доступа к русскоязычной версии отчетов. Даже аудиторы из PwC не имели полной картины того, что происходило внутри группы, не говоря уже об отдельных российских акционерах.
310. Суд согласился с утверждением заявителей о том, что часть прибыли от продажи нефти была возвращена ЮКОСу. Однако, несмотря на то, что заявители поддерживали деятельность производственных предприятий, реинвестировали средства в оборудование и даже увеличивали выпуск продукции производственных предприятий, они делали это только для того, чтобы максимизировать собственную прибыль и капитализацию ЮКОСа. Заявители сами решали, что делать с полученной прибылью и куда ее вкладывать, не принимая во внимание мнения и интересы других акционеров производственных предприятий. Аналогичным образом, вопрос о выкупе акций производственных предприятий и самого ЮКОСа решался самими заявителями, без какого-либо участия миноритарных акционеров. Эти сделки служили исключительно интересам заявителей. Реинвестирование 2,6 млрд. долл. США в производственные предприятия в 2003 году в виде займов ЮКОС капиталом служило лишь цели обеспечения контроля над производственными предприятиями в качестве их крупнейшего кредитора. Хотя определенные суммы реинвестировались в производственные предприятия, это делалось не на безвозмездной основе, а на взаимной основе в форме покупки векселей или предоставления займов.
311. Оба заявителя были приговорены к 14 годам лишения свободы, включая оставшуюся часть наказания, которое они отбывали в соответствии с решением суда от 16 мая 2005 года.
4. Определение гражданских исков к заявителям
312. В рамках уголовных дел несколько частных лиц, компаний и государственных учреждений предъявили заявителям гражданские иски. Среди них были г-н Белокрылов и Г-Н Демченко, ОАО «Роснефть», ОАО «Томскнефть», ОАО «Самаранефтегаз», ООО «Сандхайтс». и Федеральное агентство недвижимости.
313. Суд решил, что вопрос о гражданском ущербе не готов к решению, и отказался от юрисдикции в пользу гражданского суда в этом отношении.
Е. заявления в средствах массовой информации относительно предполагаемого отсутствия независимости и беспристрастности судьи суда первой инстанции и попытки заявителей возбудить уголовное дело
1. Заявления в СМИ
314. 26 декабря 2010 года интернет-журнал Gazeta.ru опубликована информация о том, что утром 25 декабря 2010 года сотрудники Службы безопасности в штатском сопроводили судью Данилкина из его дома в Мосгорсуд. Его якобы предупредили, чтобы он не выходил из дома.
315. 14 февраля 2011 года г-жа Васильева, помощник судьи Данилкина, а затем пресс-секретарь Хамовнического районного суда, дала интервью оппозиционной газете «Новая газета». В интервью она заявила, что решение по второму делу заявителей было составлено не самим судьей Данилкиным, а судьями Московского городского суда. Она подтвердила, что 25 декабря 2010 года судья Данилкин был доставлен в Московский городской суд, а затем прибыл в Хамовнический районный суд, где его видели другие сотрудники. Она также сказала::
«… Все судейское сообщество очень хорошо понимает, что был «заказ» на это дело, на этот судебный процесс … Я точно знаю, что [текст] решения был доставлен [в Хамовнический районный суд] из Московского городского суда, в этом я уверен…”
316. Она заявила, что на протяжении всего процесса судья Данилкин постоянно получал указания из Мосгорсуда. По ее словам, задержка с оглашением приговора отчасти была вызвана комментариями господина Путина от 16 декабря 2010 года. Она имела в виду, что судья Данилкин сначала подготовил свое собственное решение, но затем был вынужден зачитать другой текст, который был подготовлен в другом месте, и что некоторые части этого другого решения были переданы в Хамовнический районный суд, когда он зачитывал начало своего решения.
317. В апреле 2011 года господин Кравченко, еще один бывший сотрудник Хамовнического районного суда, подтвердил слова госпожи Васильевой в интервью «Новой газете». В частности, он сообщил, что судья Данилкин, ссылаясь на судей из высшего суда, заявил::
“Что бы там ни говорили, так оно и будет. На самом деле это не мое решение.”
Г-н Кравченко заявил, что судья Данилкин консультировался с Московским городским судом всякий раз, когда сталкивался с трудностями при рассмотрении дела.
318. По словам заявителей, посетительница суда, г-жа С. Д., подслушала телефонный разговор с участием одного из прокуроров, который якобы заявил::
“Сейчас адвокаты будут греметь на [оправдание] своих гонораров, Ходорковский будет болтать [свою часть], но приговор еще не готов, его еще не привезли из Мосгорсуда”.
319. Адвокаты заявителей выдвинули обвинения в отношении отсутствия беспристрастности судьи Данилкина при рассмотрении апелляции (см. пункт 353 ниже).
2. Попытка заявителей возбудить расследование
320. В мае 2011 года адвокаты заявителей также подали официальное ходатайство о возбуждении уголовного дела по заявлениям госпожи Васильевой, господина Кравченко и других лиц. По мнению адвокатов защиты, если факты, раскрытые двумя бывшими работниками районного суда, были правдой, то ситуация была признана преступлением. Они подкрепили свою просьбу подробным анализом соответствующих частей судебного решения, которые были взаимоисключающими, использовали различную терминологию, были несогласованны с другими процессуальными решениями судьи Данилкина и т.д. По их мнению, все эти факторы свидетельствовали о том, что судья Данилкин не был автором приговора или, по крайней мере, что он был не единственным его автором.
321. 20 июня 2011 года Следственный комитет отказал в возбуждении уголовного дела по заявлениям заявителей. Во-первых, он отметил, что в той мере, в какой жалоба заявителей касается их несогласия с решением суда первой инстанции, эти вопросы могут рассматриваться только апелляционным судом, а не следственными органами. Кроме того, она допросила ряд свидетелей с целью установления наличия оснований для возбуждения уголовного дела.
322. Судья Данилкин утверждал, что он готовил решение самостоятельно и что никаких процессуальных нарушений не было. Он также заявил, что во время рассмотрения дела заявителей ему неоднократно приходилось бывать в Московском городском суде в связи с заседанием квалификационной коллегии и другими вопросами, но он никогда ни с кем не обсуждал дело заявителей и не получал никаких указаний на этот счет. При этом он даже не посетил Мосгорсуд в период со 2 ноября по 27 декабря 2010 года. Показания судьи Данилкина подтвердила г-жа М., которая была секретарем суда во время процесса.
323. Г-жа Васильева утверждала, что судья Данилкин не обсуждал с ней судебное разбирательство по делу заявителей; она не сопровождала его во время его визитов в Московский городской суд; она не знала, с кем судья Данилкин разговаривал по телефону; она не знала никаких подробностей, касающихся составления решения по делу заявителей, и не видела, чтобы кто-либо приносил решение из Московского городского суда. Следственный комитет изучил аудиозапись интервью, которое госпожа Васильева дала СМИ, и пришел к выводу, что представленная в ней информация основана на предположениях и не подкреплена никакими доказательствами. В то же время г-жа Васильева представила несколько фрагментов текста на бумаге формата А4, утверждая, что они были переданы ей судьей Данилкиным в январе 2011 года и содержали резолютивную часть решения по делу заявителей. Судья Данилкин утверждал, что никогда не видел этих фрагментов. Следственный комитет пришел к выводу, что фрагменты текста не содержали почерка, принадлежащего судье Данилкину или кому-либо еще, и поэтому установить их происхождение невозможно. Это не исключало возможности того, что они были подготовлены как
часть подставы.
324. Г-н Кравченко заявил, что его заявление было искажено журналистом, который брал у него интервью. По словам господина Кравченко, он заявил, что судья Данилкин имеет обыкновение обсуждать с Московским городским судом вопросы повседневной деятельности суда. Однако он ничего не знал о том, каким образом были приняты процессуальные решения по делу заявителей. Следственный комитет изучил аудиозапись интервью, которое он дал представителям СМИ, и счел ее подтверждающей эти утверждения.
325. Г-жа С. Д. заявила, что она находилась в Хамовническом районном суде в определенный день между 15 октября и началом ноября 2010 года и случайно подслушала телефонный разговор женщины в форме прокурора. Женщина якобы сказала своему собеседнику: «теперь Ходорковский будет болтать [свою часть], адвокаты будут греметь на оправдание своих гонораров…Но решение Мосгорсуда еще не вынесено». Следственный комитет отклонил представление госпожи С. Д. как недостоверное, поскольку оно не соответствовало другим доказательствам.
326. Следственный комитет пришел к выводу об отсутствии состава преступления и отказал в возбуждении уголовного дела.
327. Заявители не обжаловали это решение.
Ф. апелляционного производства
1. Подготовка к апелляционному слушанию
328. 31 декабря 2010 года адвокаты заявителей обжаловали это решение суда. Сначала они представили короткое апелляционное заявление, которое в последующие месяцы было дополнено подробным апелляционным заявлением.
329. По словам защиты, к концу судебного разбирательства материалы дела содержались в 275 томах, из которых 188 томов были материалами досудебного следствия, а остальные-материалами, которые были добавлены в ходе судебного разбирательства (протокол судебного заседания, ходатайства, процессуальные определения и др.).).
330. Полная окончательная версия протокола судебного разбирательства была предоставлена сторонам через несколько месяцев после вынесения решения 16 марта 2011 года. Защита также представила докладную записку объемом 1060 страниц,в которой содержались исправления к судебному протоколу. Судья Данилкин отклонил большинство возражений защиты как необоснованные.
331. Вместе со своим апелляционным заявлением второй заявитель попытался представить в Апелляционный суд новые доказательства, а именно аффидевит от американского адвоката, который по просьбе заявителей расследовал вопрос об отзыве компанией PwC аудиторского заключения. Однако апелляционный суд отказался рассматривать эти доказательства.
2. Апелляционное слушание и выводы апелляционного суда
332. Судебная коллегия Московского городского суда состояла из трех судей: г-на Усова (председатель), г-жи Арычкиной и г-на Монекина (судьи). Оба заявителя, а также их защитники предстали перед Апелляционным судом. Апелляционное слушание длилось один день.
333. 24 мая 2011 года Московский городской суд оставил в силе решение от 27 декабря 2010 года, снизив срок наказания до 13 лет лишения свободы.
334. Решение Апелляционного суда занимало 70 страниц и содержало краткое описание фактических выводов суда первой инстанции. Апелляционный суд подтвердил изложение событий нижестоящим судом и рассмотрел основные доводы защиты. В свете изменений, внесенных в Уголовный кодекс Федеральным законом от 7 марта 2011 года, Московский городской суд переквалифицировал обвинительный приговор заявителей со статьи 160 § 3 (А) и (Б) (Присвоение или растрата в особо крупном размере с использованием служебного положения, совершенные группой лиц по предварительному сговору) на статью 160 § 4 (Присвоение или растрата в особо крупном размере с использованием служебного положения, совершенные организованной группой) и применил измененную статью 174.1 § 3 (Присвоение или растрата в особо крупном размере с использованием служебного положения, совершенные организованной группой).
отмывание денежных средств или иного имущества, приобретенного в результате совершения преступления со злоупотреблением служебным положением и совершенного группой лиц по предварительному сговору).
а) выводы апелляционного суда по существу дела
335. По мнению Мосгорсуда, хотя добывающие предприятия получали платежи за свою нефть, эти платежи были значительно ниже цен, которые они получили бы в противном случае, если бы продавали нефть самостоятельно. Хотя на первый взгляд генеральные соглашения и аукционы казались действительными, и хотя торговые компании поставляли нефть конечным потребителям, их воля была искажена незаконными и лживыми действиями заявителей, которые принуждали их к заключению этих соглашений и принятию результатов аукционов. Тот факт, что добывающие предприятия, которые были гражданскими истцами в ходе этих разбирательств, требовали компенсации только за свою упущенную выгоду, а не за всю нефть, которая направлялась через торговые компании, не был взаимно несовместим с тем фактом, что вся нефть была незаконно присвоена заявителями.
336. Апелляционный суд отклонил довод заявителей о том, что нефть никогда не покидала владения добывающих компаний против их воли. Она установила, что воля производственных компаний была искажена, поскольку в соответствии с соглашениями об управлении их органы управления были фактически назначены заявителями и действовали в интересах последних.
337. Кроме того, суд отклонил довод заявителей о том, что рассматриваемые сделки не могут считаться некомпенсированными, поскольку добывающие компании не только не понесли никакого ущерба, но и получили компенсацию за стоимость нефти и получили прибыль. Апелляционный суд заявил, что нефть была продана добывающими предприятиями по ценам, которые были в четыре-пять раз ниже рыночных. Таким образом, компенсация стоимости нефти в размере, который был ниже ее рыночной цены, повлекла за собой ущерб владельцу нефти.
338. В то же время Апелляционный суд установил, что установить внутреннюю рыночную цену на нефть в соответствующих российских регионах было невозможно, поскольку в соответствующий период почти вся нефть добывалась субъектами, входящими в состав вертикально интегрированных компаний. Такие компании применяли трансфертное ценообразование и таким образом фиксировали цену на нефть по своему усмотрению. Такая практика шла вразрез с интересами государства и миноритарных акционеров.
339. Московский городской суд признал, что действительность генеральных соглашений была подтверждена окончательными решениями арбитражных судов. Однако он отклонил их, заявив, что арбитражные суды действовали исходя из предположения о том, что стороны этих соглашений действовали свободно и независимо, чего не было в действительности. Кроме того, в ходе этих разбирательств интересы производственных структур представляли юристы «ЮКОС-Москва», которые дезинформировали арбитражные суды о реальном характере взаимоотношений между ЮКОСом и его производственными структурами.
340. Апелляционный суд постановил, что ранее вынесенные арбитражными судами решения по налоговым делам с участием ЮКОСа не противоречили выводам Мещанского районного суда по первому уголовному делу в отношении заявителей. Арбитражные суды вменяли ЮКОСу налоги, исходя из того, что ЮКОС был фактическим владельцем нефти, получал прибыль от продажи этой нефти и поэтому был обязан платить налоги. Однако арбитражные суды никогда не заявляли, что ЮКОС является де-юре владельцем нефти. Нефть являлась собственностью добывающих предприятий и была незаконно присвоена заявителями.
341. Апелляционный суд не согласился с заявителями в том, что они были дважды осуждены за одно и то же деяние. Оно заявило, что в первом случае заявители были осуждены за
уклонение от уплаты налогов, а во втором случае они предстали перед судом за незаконное присвоение.
342. Он также подтвердил выводы суда первой инстанции относительно роли заявителей в “организованной группе”, которая участвовала в незаконном присвоении нефти.
343. Московский городской суд отклонил утверждения заявителей о том, что обвинения в хищении нефти и отмывании денег уже рассматривались Мещанским районным судом Москвы в рамках первого уголовного производства, которое завершилось осуждением заявителей 16 мая 2005 года. Суд указал, что, хотя заявители были осуждены по первому делу об уклонении от уплаты налогов в 1999-2000 годах в зоне низких налогов в лесном округе с использованием компаний «Бизнес Ойл», «Митра», «Валд Ойл» и «Форест Ойл», настоящее уголовное производство касалось хищения путем присвоения нефти, принадлежащей добывающим компаниям ЮКОСа, таким как «Самаранефтегаз», «Юганскнефтегаз» и «Томскнефть» в 1998-2003 годах. Таким образом, объекты преступлений были различными, и поэтому заявители не могли считаться дважды судимыми за одно и то же преступление.
344. Апелляционный суд также отклонил утверждения заявителей о политической мотивации обвинения. Суд установил, что судебное разбирательство по делу заявителей было открытым и основывалось на принципах состязательности сторон и равенства сторон. Защита пользовалась процессуальным правом
прав и имел возможность подавать ходатайства и допрашивать свидетелей. Заявления адвокатов заявителей о политической подоплеке обвинения были необоснованными. Обвинения против заявителей были связаны с их предпринимательской деятельностью и не касались какой-либо политической партии. В любом случае политический статус отдельного лица не дает ему или ей иммунитета от уголовного преследования.
b) выводы апелляционного суда по процедурным вопросам 345. Мосгорсуд также рассмотрел процессуальные возражения защиты. Он постановил, что при возбуждении второго уголовного дела против заявителей ГПД соблюдала все необходимые процессуальные требования и что этот вопрос был достаточно подробно рассмотрен судом первой инстанции. Заявители были достаточно информированы о выдвинутых против них обвинениях и, как следует из их собственных представлений, они были хорошо осведомлены обо всех необходимых деталях дела. В обвинительном акте содержалась информация, необходимая для понимания фактических оснований предъявленных обвинений. Суд первой инстанции рассмотрел это дело в рамках, определенных в обвинительном акте.
346. Территориальная подсудность Хамовнического районного суда была определена в соответствии со статьями 31-33 УПК РФ. В частности, районный суд признал юрисдикцию рассматривать дело заявителей в отношении” наиболее тяжкого преступления», вменяемого заявителям, а именно преступления, предусмотренного пунктом 4 статьи 174-1 Уголовного кодекса. В обвинительном акте речь шла о деяниях, которые были вменены заявителям и были совершены на территории, находящейся под юрисдикцией Хамовнического районного суда.
347. Когда второе дело было отделено от первого уголовного расследования, следователь прилагал к новому делу определенные документы из первого дела, либо оригиналы документов, либо должным образом заверенные ксерокопии. Что касается экспертных экспертиз, проведенных по просьбе ГПО, то защита имела доступ к соответствующим решениям следователя и к самим докладам и имела возможность подавать ходатайства.
348. Защита имела полный доступ к материалам дела; материалы дела содержали их письменные заявления на этот счет. Что касается утверждений заявителей о том, что они не получили доступа к некоторым материалам, на которые опирались обвинение и суд, то апелляционный суд счел это утверждение необоснованным.
349. Апелляционный суд отклонил утверждение заявителей о том, что подход суда первой инстанции к приему и рассмотрению доказательств был односторонним. Суд первой инстанции предоставил достаточные основания для объяснения того, почему он считает некоторые доказательства надежными, а некоторые-нет. Суть доказательств, рассмотренных на суде, была точно отражена в постановлении суда. Суд первой инстанции надлежащим образом рассмотрел доводы заявителей о недопустимости некоторых доказательств обвинения, а именно документов, полученных в результате обысков в помещениях ALM Feldmans и PwC, переводов документов и отчетов о проверке и извлечении информации с электронных дисков. Доказательства, на которые опиралось ГПО, были надлежащим образом получены, зафиксированы и представлены суду. Экспертные заключения были заказаны в соответствии с процессуальными нормами, квалификация экспертов не вызывала никаких сомнений, а их объективность не подвергалась сомнению.
350. Мосгорсуд установил, что суд первой инстанции зачитал письменные показания нескольких свидетелей (г-н р-у, г-жа кол.- Г-Н Ю., Mr P-n и Mr Valdez-Garcia), но это было в соответствии с законом. В частности, письменные показания г-на П-Н, проживавшего за границей, были зачитаны по его собственной просьбе в соответствии со статьей 281 часть 4 (2) Ккрп (см. пункт 294 выше). Иногда в судебных решениях упоминались “устные представления » некоторых из этих свидетелей, тогда как суд полагался только на их письменные показания, но это было незначительной ошибкой. Существенным фактом было то, что показания этих лиц в той или иной форме рассматривались на суде.
351. Мосгорсуд установил, что суд первой инстанции рассмотрел и оценил представленные защитой доказательства. Апелляционный суд отклонил доводы о том, что суд первой инстанции неверно истолковал показания господ Касьянова, Грефа и Христенко.
352. Апелляционный суд постановил, что в ходе разбирательства в суде первой инстанции защита пользовалась равными правами с обвинением и что судья был беспристрастен и обеспечил, чтобы защита могла в полной мере реализовать свои процессуальные права. Суд первой инстанции удовлетворил разумные и законные ходатайства защиты и после тщательного изучения отклонил все те из них, которые были необоснованными или не основанными на законе. Далее апелляционный суд в упрощенном порядке отклонил все жалобы защиты на ходатайства защиты, отклоненные судьей Данилкиным в ходе судебного разбирательства, установив, что решения судьи Данилкина в этом отношении были “убедительными и подкрепленными материалами дела” и что права заявителей на защиту никоим образом не ущемлялись (стр. 65 постановления Апелляционного суда). Защита получила достаточно времени, чтобы изучить протокол судебного заседания и сформулировать свои возражения. Сторонам была предоставлена возможность сделать свои окончательные заявления, и решение было вынесено в соответствии с процедурой, предусмотренной законом. Закон не препятствовал тому, чтобы суд первой инстанции приступил к подготовке судебного решения до завершения составления протокола судебного разбирательства. Опора суда первой инстанции на предыдущие решения по связанным делам была законной; Что касается существования нескольких параллельных расследований, то апелляционный суд отметил, что разделение дел относится к компетенции органов прокуратуры, а не Суда.
353. Кроме того, суд постановил, что при составлении решения судом первой инстанции не было допущено никаких процессуальных нарушений и что утверждения заявителей в этой части основывались на предположениях.
354. Наконец, Московский городской суд рассмотрел вопросы, связанные с содержанием заявителей под стражей и юридической классификацией вменяемых им деяний. В частности, Апелляционный суд отметил, что в ходе состязательных бумаг обвинение сняло обвинения, связанные с несколькими отдельными эпизодами хищения нефти; как представляется, обвинение хотело исключить эпизоды, когда существовала неопределенность в отношении количества похищенной нефти или когда метод расчета цены на нефть отличался от обычного метода, предложенного для других эпизодов. Апелляционный суд также заявил, что указание в решении суда первой инстанции на то, что заявители действовали “через своих адвокатов”, должно быть исключено, поскольку предполагается, что это решение касается только преступлений заявителей, а не преступлений кого-либо другого. Апелляционный суд также применил новый закон, изменяющий принципы назначения наказания в пользу обвиняемых, изменил правовую классификацию преступлений, вменяемых заявителям, и сократил общий срок наказания до 13 лет лишения свободы в отношении каждого заявителя.
355. В июне 2011 года заявители были переведены из следственного изолятора в Москве для отбывания наказания в исправительных колониях.
G. надзорное производство и освобождение заявителей от ответственности
356. 20 декабря 2012 года Президиум Московского городского суда рассмотрел решения суда первой инстанции и апелляционной инстанции по делу заявителей после их обращения в надзорную инстанцию. Президиум, в частности, заявил, что утверждения заявителей о том, что их дважды судили за одни и те же преступления, являются необоснованными. В частности, существенно различались не только преступления уклонения от уплаты налогов (за которые заявители были осуждены в результате первого судебного разбирательства) и преступления незаконного присвоения и отмывания денег (за которые они были осуждены в ходе второго судебного разбирательства), но и фактические основания для их осуждения в рамках каждой совокупности судебных разбирательств. В ходе первого судебного разбирательства суды рассмотрели тот факт, что заявители представили налоговые декларации, содержащие ложные сведения о том, что компании Business Oil, Mitra, Vald Oil и Forest Oil имеют право на льготное налогообложение. Во втором судебном процессе заявители были признаны виновными в незаконном присвоении нефти у добывающих компаний ЮКОСа и последующем отмывании полученной таким образом прибыли. В то время как заявители используют компании Бизнес-нефть, Митра Валд нефти и леса нефти для целей
отмывание денег, источник их доходов не рассматривался в первом уголовном производстве, так как это не имело никакого отношения к обвинению в уклонении от уплаты налогов. Таким образом, обвинения против заявителей в рамках первой и второй групп уголовного производства основывались на различных деяниях. Таким образом, президиум отклонил утверждения заявителей о двойной опасности.
357. В то же время Президиум Мосгорсуда пересмотрел приговоры заявителей как по первому, так и по второму обвинительному заключению с целью приведения их в соответствие с последними законодательными изменениями. Он сократил срок наказания в отношении второго осужденного до 11 лет лишения свободы.
358. 6 августа 2013 года Верховный суд рассмотрел еще одно ходатайство заявителей о пересмотре дела в порядке надзора. Поддержав их обвинительный приговор, Президиум пересчитал приговор и сократил его до 10 лет и 10 месяцев лишения свободы.
359. 23 января 2014 года Президиум Верховного суда вновь пересмотрел решения по двум делам заявителей, находящимся на рассмотрении в порядке надзора. Принимая во внимание вывод суда о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции в упомянутом выше решении по делу Ходорковского и Лебедева, Президиум отменил решения о предварительном заключении заявителей под стражу в рамках первого уголовного производства в отношении них. Однако это не изменило обвинительного приговора заявителям, несмотря на то, что суд признал нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (С) и (d).
360. Президиум оставил в силе второй приговор заявителям. Он также отклонил их утверждения о том, что они были дважды судимы за одно и то же преступление, заявив, что заявители были осуждены в рамках двух групп уголовных разбирательств за различные преступления и на основании различных деяний.
361. Президиум Верховного Суда сократил срок наказания заявителей до 10 лет и 7 месяцев в отношении первого заявителя и 10 лет, 6 месяцев и 22 дней в отношении второго
заявителя. Президиум также постановил освободить второго заявителя, поскольку он отбыл свое наказание. Кроме того, суд постановил, что оставшаяся часть оставшегося срока тюремного заключения первого заявителя не подлежит исполнению, учитывая Указ Президента от 20 декабря 2013 года о его помиловании.
Н. международная и внутренняя реакция на решение суда
362. По словам заявителей, большое количество иностранных политических лидеров и высокопоставленных государственных чиновников выразили свою озабоченность по поводу справедливости второго судебного разбирательства и ненадлежащей мотивации обвинения заявителей. Среди них были госсекретарь США г-жа Клинтон, министр иностранных дел Великобритании г-н Хейг, представитель Министерства иностранных дел Франции, канцлер Германии г-жа Меркель, министр иностранных дел Германии г-н Вестервелле, верховный представитель ЕС Кэтрин Эштон и другие. 24 мая 2011 года международная правозащитная организация Amnesty International объявила заявителей «узниками совести».
363. Заявители представили большое количество документов, официальных заявлений, публикаций в прессе, заявлений иностранных правительств, межправительственных органов и НПО, в которых их дело было квалифицировано как “политическое преследование”.
364. В 2011 году Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, состоящий из ряда экспертов-юристов, подготовил доклад о результатах публичного научного анализа судебных материалов уголовного дела в отношении М. Б. Ходорковского и П. Л. Лебедева. В докладе делается вывод о том, что в ходе рассмотрения второго уголовного дела в отношении заявителей имели место многочисленные нарушения их прав.
II. Соответствующее внутреннее законодательство и практика
A. Конституция
365. Статья 19 Конституции Российской Федерации предусматривает следующее::
«1. Все люди равны перед законом и судом.
2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, вероисповедания, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также иных обстоятельств. Запрещаются все формы ограничения прав человека по социальным, расовым, национальным, языковым или религиозным признакам.”
366. Статья 45 § 2 предусматривает “что”каждый свободен защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом».
367. Согласно статье 46 § 1 » Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод”.
368. Статья 50 § 3 запрещает использовать при отправлении правосудия доказательства, полученные в нарушение Федерального закона.
369. Статья 123 устанавливает принцип состязательности судебного разбирательства, основанный на равенстве сторон.
B. Уголовное Судопроизводство
1. Общий обзор
370. Общий обзор уголовного судопроизводства в России на момент этих событий см. в цитированных выше статьях Ходорковского и Лебедева §§ 377-85.
2. Отдельные положения
а) территориальная юрисдикция
371. В соответствии с пунктом 3 статьи 32 УПК РФ, если преступления были совершены в различных географических точках, уголовное дело рассматривается судом, обладающим территориальной юрисдикцией либо по месту совершения большинства преступлений, подлежащих уголовному расследованию, либо по месту совершения наиболее тяжкого преступления.
b) документальные и экспертные доказательства
372. Статья 74 § 2 УПК РФ содержит исчерпывающий перечень источников информации, которые могут быть использованы в качестве доказательств в уголовном процессе.:
1) показания подозреваемого [и] обвиняемого “;
2) показания потерпевшего [и] свидетеля;
(3) заключение и заявления эксперта;
(3.1) мнение и заявления специалиста;
(4) вещественные доказательства;
5) протоколы следственных и судебных действий;
(6) другие документы.”
373. Статья 84 § 1 УПК РФ предусматривает, что” иные документы » могут быть признаны доказательствами, если они содержат сведения, которые могут иметь значение для
установления необходимых фактов в рамках данного уголовного производства.
374. Статья 86 устанавливает следующие правила сбора доказательств:
«1. в ходе уголовного судопроизводства доказательства собираются путем :.. следователь, прокурор и суд посредством следственных действий и иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом.
2. Обвиняемый … а его представители могут собирать и представлять письменные документы и предметы, которые будут внесены в материалы дела в качестве доказательств.
3. Защитник может собирать доказательства путем:
(1) Получение предметов, документов и другой информации;
(2) допрашивать людей с их согласия;
(3) запрашивать справки, рекомендательные письма и иные документы у органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставить запрашиваемые документы или их копии.”
375. В CCrP (статьи 57 и 58) проводится различие между двумя типами свидетелей-экспертов: “Эксперты” proprio sensu [experty] и “специалисты” [specialisty]. Их роль в судебных разбирательствах иногда схожа, хотя и не совсем идентична. В то время как” эксперты “часто занимаются проведением сложных судебно-медицинских экспертиз до начала судебного разбирательства (например, дактилоскопических экспертиз или посмертных экспертиз трупов),” специалист “вызывается для оказания помощи обвинению или суду в обращении с техническим оборудованием, изучении предмета вещественных доказательств, понимании результатов” экспертиз“, оценке методов, используемых” экспертами», их квалификации и т.д. Оба могут представить свои отчеты в суд и / или дать показания лично. В соответствии со статьей 57 УПК РФ, с дальнейшими ссылками, право на проведение экспертизы принадлежит следователю или суду первой инстанции. Суд может назначить экспертизу по своей инициативе или по ходатайству сторон. Согласно статье 47 § 4 (11) УПК РФ обвиняемый имеет право ознакомиться с приказом о назначении экспертизы, задать вопросы эксперту и изучить заключение эксперта.
376. Статья 58 § 1 Ккрз определяет функции “специалиста » (в той мере, в какой это имеет отношение к настоящему делу) следующим образом::
«Специалист — это лицо, обладающее специальными знаниями, которое привлекается к участию в процессуальных действиях …, для оказания помощи в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов …, в использовании технических средств …- задавать вопросы эксперту, а также разъяснять сторонам и суду вопросы, входящие в его профессиональную компетенцию”.
377. Статья 58 § 2 УПК устанавливает права, которыми пользуется специалист в ходе разбирательства, а также его обязанности. Речь идет о статьях 168 и 270 УПК РФ, которые касаются вызова специалиста и порядка его участия в уголовном судопроизводстве. Статья 168, которая ссылается на пункт 5 статьи 164, касается участия специалиста в следственных действиях на стадии предварительного следствия по ходатайству следователя. Статья 270 предусматривает, что председательствующий в судебном разбирательстве судья должен разъяснить специалисту его права и обязанности до допроса.
378. 17 апреля 2017 года Статья 58 УПК РФ была дополнена пунктом 2.1, который предусматривает, что ходатайство защиты о вызове специалиста для выяснения вопросов, относящихся к его профессиональной компетенции, не может быть отклонено, за исключением случаев, предусмотренных статьей 71.
379. Статья 71 УПК РФ гласит, что специалист, как и эксперт, не может участвовать в судебном разбирательстве, если будет установлено, что он или она либо некомпетентны, либо не беспристрастны.
380. Статья 47 § 4 (4) УПК предусматривает, что обвиняемый имеет право представить доказательства.
381. CCrP признает право защиты на сбор доказательств, хотя и с определенными ограничениями. Так, статья 53 § 1 (2) Кодекса предусматривает, что защитник имеет право “собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи, в соответствии с пунктом 3 статьи 86 Кодекса”. Среди других полномочий защитника в статье 53 § 1 (3) упоминается “привлечение специалиста в соответствии со статьей 58 Кодекса”. Однако она не позволяет защите заказывать и готовить “экспертные заключения».
382. Право защитника на получение экспертных заключений определено в пункте 4 статьи 6 Федерального Закона № 63-ФЗ «Об адвокатуре» (2002 г.):
«… 3. Адвокат может это сделать … (4) привлекать специалистов на внештатной основе для получения разъяснений по вопросам, имеющим отношение к юридической помощи”.
383. Пункт 4 статьи 271 УПК предусматривает, что суд не может отказать в заслушивании свидетеля или “специалиста”, который прибывает в суд по просьбе сторон.
384. Статья 286 УПК РФ предусматривает, что суд может приобщить к материалам дела документы, представленные сторонами.
с) неприемлемые доказательства
385. Согласно статье 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением положений Кодекса, являются недопустимыми.
386. В соответствии со статьей 90 УПК РФ, действовавшей в настоящее время, факты, установленные в окончательном постановлении по уголовному делу или в окончательном постановлении по гражданскому, коммерческому или административному делу, должны быть приняты судом без дополнительной проверки. Однако такое решение суда не может предопределить виновность лиц, не являвшихся подсудимыми в предыдущем уголовном производстве.
C. Уголовный Кодекс
387. Статья 8 Уголовного кодекса предусматривает, что совершение деяния, содержащего все признаки преступления, предусмотренного настоящим Кодексом, является основанием для уголовной ответственности.
388. Статья 158 УК РФ предусматривает, что кража — это тайное хищение чужого имущества. Сноска 1 к статье 158, действовавшей на тот момент, предусматривала, что кража означает незаконное и безвозмездное завладение и/или присвоение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинив тем самым ущерб владельцу или любому другому владельцу этого имущества.
389. Статья 160 § 4 УК РФ, измененная Федеральным законом от 7 марта 2011 года в редакции, действовавшей на тот момент, предусматривала “что” присвоение или растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному», совершенные организованной группой и в особо крупном размере, наказываются лишением свободы на срок до десяти лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода виновного за период до трех лет, либо
без такового, а также с ограничением свободы на срок до двух лет, либо без такового.
390. Статья 174.1 § 3 УК РФ с изменениями, внесенными Федеральным законом от 7 марта 2011 года, вступившими в законную силу, предусматривала, что отмывание денежных средств или отмывание иного имущества, приобретенного виновным в результате совершения преступления с целью создания видимости законного владения, пользования и распоряжения указанными денежными средствами или иным имуществом, совершенное: а) группой лиц, действовавшей по предварительному сговору;; или (б) со злоупотреблением должностными полномочиями, наказывается принудительными работами на срок до трех лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового, а также запретом занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.; либо лишением свободы на срок до пяти лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет или без такового, а также с запретом занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
Гражданского кодекса и корпоративного законодательства
391. Статьи 87-94 Гражданского кодекса составляют lex generalis, а Федеральный закон от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» -lex specialis в отношении акционерных обществ.
392. Статьи 96-104 Гражданского кодекса составляют lex generalis, а Федеральный закон от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» — lex specialis в отношении обществ с ограниченной ответственностью.
393. Статья 103 Гражданского кодекса, действовавшая на тот момент, регулировала порядок управления акционерным обществом. Он предусматривал, в частности, что общее собрание акционеров является высшим органом управления акционерного общества, а его полномочия включают избрание членов совета директоров и создание исполнительных органов общества.
394. В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделки определяются как деятельность физических и юридических лиц, создающих, изменяющих и прекращающих свои гражданские права и обязанности.
395. Согласно статье 166 § 1 сделка может быть признана судом недействительной (оспоримая сделка) или недействительной ab initio независимо от решения суда (ничтожная сделка). Статья 166 § 2, действовавшая в то время по существу, предусматривала, что указанные в Гражданском кодексе лица могут обратиться в суд с заявлением о признании
недействительной ничтожной сделки. В то же время любое заинтересованное лицо может обратиться в суд с ходатайством о применении последствий признания сделки
недействительной. Суд может также применять такие последствия по своей собственной инициативе.
396. В соответствии со статьей 167 Гражданского кодекса ничтожные сделки не влекут за собой никаких правовых последствий, кроме тех, которые связаны с их недействительностью, и являются недействительными с момента их совершения.
397. Статья 179 § 1 Гражданского кодекса, действующая в настоящее время, предусматривает, что сделка, заключенная под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного согласия представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить на крайне невыгодных условиях в силу особых обстоятельств, которыми воспользовалась другая сторона, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
398. В соответствии с пунктом 1 статьи 209 Гражданского кодекса собственник имеет право владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Согласно статье 209 § 2 собственник вправе совершать по своему усмотрению в отношении своего имущества любые действия, не противоречащие закону и не нарушающие права и законные интересы других лиц. Это включает передачу его имущества в собственность другим лицам; передачу им прав владения, пользования и распоряжения имуществом при сохранении его собственником; залог имущества и наложение на него иных обременений, а также отчуждение имущества иным способом.
E. Конституционный Суд
399. В постановлении № 2-П от 14 февраля 2000 года и Постановлении № 18-П от 8 декабря 2003 года Конституционный Суд указал, что каждая сторона должна иметь возможность представить суду свои доводы по делу.
400. Постановление Конституционного суда № 135-О от 24 марта 2005 года гласит::
«Уголовно-процессуальный закон исключает возможность произвольного отказа должностного лица или органа, осуществляющего предварительное следствие, либо в получении запрошенных защитой доказательств, либо в приобщении к материалам дела доказательств, представленных защитой. По смыслу положений Уголовно-процессуального закона, рассматриваемого в совокупности со статьями 45, 46 § 1, 50 § 2 и 123 § 3 Конституции, такой отказ возможен только в том случае, когда предмет доказывания не имеет отношения к расследуемому уголовному делу и не может подтвердить факт совершения преступления, виновность или невиновность обвиняемого, [или] иные обстоятельства, которые должны быть установлены в рамках уголовного судопроизводства; или когда предмет доказывания является недопустимым как не соответствующий закону; или когда обстоятельства, которые, согласно ходатайству сторон, должны быть подтверждены соответствующими доказательствами, уже были установлены на основе достаточного объема доказательств, вследствие чего рассмотрение еще одного пункта доказательств было бы чрезмерным с учетом принципа разумности. Принятое в этой связи решение должно быть аргументировано ссылками на конкретные доводы, подтверждающие недопустимость получения и изучения предмета доказывания, о котором просила защита.”
401. В постановлении № 525-О-О от 21 октября 2008 года Конституционный Суд указал, что сторона, подавшая ходатайство в государственный орган или должностное лицо государства, имеет право на получение адекватного ответа на это ходатайство. В случае отказа в удовлетворении ходатайства такое решение должно быть законным, обоснованным и обоснованным во избежание произвола… [Это] в равной степени относится к обязанности суда рассматривать ходатайство о вызове на экспертизу эксперта, который представил заключение на стадии предварительного расследования.
402. В постановлении № 576-О-П от 19 мая 2009 года Конституционный Суд РФ постановил, что в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 19 и пунктом 3 статьи 123 Конституции РФ судопроизводство в Российской Федерации носит состязательный характер и основывается на принципе равенства сторон. Это означает, что участникам процесса предоставляются равные процессуальные возможности для защиты своих прав и законных интересов, в том числе возможность подачи ходатайств и обжалования действий и решений суда без каких-либо ограничений или дискриминации.
403. В постановлении № 1037-О-О от 2 июля 2009 года Конституционный суд вынес решение по жалобе, поданной первым заявителем, который утверждал, что статья 160 Уголовного кодекса и сноска 1 к статье 158 Уголовного кодекса позволяют правоохранительным органам толковать понятие “безвозмездное” таким образом, что позволяет возбуждать уголовные дела в отношении распоряжения имуществом в силу взаимных гражданско-правовых сделок, нарушающих конституционные права, в том числе право распоряжаться
своего имущества, гарантированного статьей 35. Конституционный Суд указал, что оспариваемые положения Уголовного кодекса предусматривают только уголовную ответственность за деяние, совершенное с умыслом и направленное на хищение имущества. В то же время была исключена возможность возбуждения уголовного дела в отношении законных гражданско-правовых сделок. Он далее отметил, что в той мере, в какой заявитель пытался оспорить классификацию предъявленных ему обвинений, это должно было рассматриваться в рамках уголовного производства против него и не входило в компетенцию Конституционного суда.
404. В своем отдельном мнении на вышеупомянутое постановление от 2 июля 2009 года судья Кононов указал, что широкое толкование понятия “некомпенсированный”, данное Пленумом Верховного суда в § 20 Постановления № 51 от 27 декабря 2007 года (см. пункт 408 ниже), которое распространяется на “частичную компенсацию”, не соответствует ни смыслу слова “некомпенсированный”, ни общим принципам права, запрещающим расширительное толкование положений уголовного права. Далее он заявил, что свобода договора не предполагает каких-либо особых требований в отношении цен, устанавливаемых участниками гражданско-правовых сделок. Неравный обмен не влияет на действительность сделки. Кроме того, понятие” рыночная цена «является относительным, о чем свидетельствует тот факт, что раздел 3 Федерального закона» Об оценочной деятельности » предусматривает не менее восьми вероятностных и переменных факторов для оценки рыночной стоимости объекта. Судья Кононов пришел к выводу, что существует реальная опасность того, что положения Уголовного кодекса, оспариваемые первым заявителем, будут применяться произвольно из-за их неточной формулировки.
405. В постановлении № 851-О-О от 21 июня 2011 года Конституционный Суд установил, что положения статей 160 и 174 § 1 Уголовного кодекса не являются непредвиденными таким образом, чтобы лишить лицо возможности осознать противоправность своих действий и предусмотреть потенциальную ответственность за их совершение. Конституционный Суд также отметил, что оценка правильности квалификации преступлений, в совершении которых обвинялся заявитель, не входит в его компетенцию.
406. В постановлении № 30-П от 21 декабря 2011 года Конституционный Суд отметил, что целью судебного решения, имеющего силу res judicata, является обеспечение его стабильности и исключение возможных коллизий между судебными решениями; это означает, что факты, установленные судом по конкретному делу, должны быть приняты другим судом по другому делу, если они не опровергнуты. Она указала, что в то же время эффект res judicata от ранее принятого решения не предопределяет исход данного уголовного дела. Согласно статье 90 УПК РФ, факты, установленные ранее вынесенным судебным решением, являются обязательными для суда только в отношении лица, в отношении которого в предыдущем решении были обоснованы уголовные обвинения.
F. Верховный Суд
407. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 года № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем», в частности, говорится::
— 21. При вынесении обвинительного приговора по статье 174… или статья 174 § 1 Уголовного кодекса… суд должен установить, что лицо сознательно приобрело денежные средства или иное имущество преступным путем или в результате совершения преступления.”
408. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 года № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», в частности, говорится::
— 18. Незаконное безвозмездное присвоение имущества, вверенного лицу, в его пользу или в пользу других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному законному владельцу имущества, должно квалифицироваться судом как незаконное присвоение или растрата при условии, что похищенное имущество находилось в законном владении или в законном распоряжении этого лица, которое в силу своего служебного положения или должности, соглашения или специальной комиссии осуществляло функции, связанные с распоряжением, управлением, доставкой, использованием или хранением чужого имущества.
Для того чтобы отличить преступления незаконного присвоения или растраты от преступлений хищения, суды должны установить, что лицо фактически обладало указанными полномочиями…
19. При рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных статьей 160 Уголовного кодекса, судам следует учитывать, что незаконное присвоение представляет собой безвозмездное незаконное присвоение лицом вверенного ему имущества против воли собственника и с целью получения материальной выгоды.
Незаконное присвоение считается совершенным с момента, когда законное владение имуществом этим лицом стало неправомерным и лицо начало совершать действия, направленные на присвоение указанного имущества в свою пользу (например, с момента, когда лицо путем обмана скрывает, что оно имеет право на получение этого имущества).
доверенного ему имущества или с момента неисполнения им обязанности по внесению вверенных ему денежных средств собственника на банковский счет).
Суды должны квалифицировать как хищение противоправные действия лица, которое в целях получения материальной выгоды израсходовало вверенное ему имущество путем его истощения, расходования или передачи другим лицам против воли собственника.
Хищение считается совершенным с момента неправомерного расходования вверенного имущества…
20. При рассмотрении вопроса о том, имеет ли оспариваемое деяние признаки преступления незаконного присвоения или растраты, суд должен установить обстоятельства, которые подтвердили бы, что умысел лица включал противоправный и некомпенсированный характер действий, совершенных с целью присвоения имущества в пользу этого лица или в пользу других сторон…
В то же время суды должны учитывать, что частичное возмещение ущерба, причиненного потерпевшему, само по себе не является доказательством наличия умысла на незаконное присвоение или хищение вверенного имущества.

22. Исполнителем незаконного присвоения или растраты может быть только лицо, которому имущество было доверено юридическим или физическим лицом на законных основаниях для определенной цели или для определенной деятельности…
25. Оценка имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, должна основываться на его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии информации о цене похищенного имущества его стоимость может быть установлена на основании экспертных заключений.
При оценке [имущества, похищенного в результате] мошенничества, присвоения или растраты, судам следует учитывать, что хищение с одновременной заменой имущества на имущество меньшей стоимости должно квалифицироваться как хищение в размере, равном стоимости [похищенного] имущества.

28. …При вынесении решения о виновности лица в совершении мошенничества, присвоения или растраты судам следует учитывать, что существенным элементом хищения является денежная цель лица, то есть желание отобрать и присвоить чужое имущество в свою пользу или распорядиться им как своим собственным, включая передачу его во владение третьим лицам.”
Г. право на посещение
409. В соответствии с пунктом 1 статьи 89 Кодекса исполнения наказаний от 8 января 1997 года с поправками от 8 декабря 2003 года осужденные имеют право на краткосрочные свидания продолжительностью до четырех часов и на длительные свидания продолжительностью до трех дней в тюремных помещениях. Долгосрочное посещение происходит в комнате, в которой можно уважать частную жизнь. При определенных ограниченных обстоятельствах осужденным может быть разрешено длительное пребывание за пределами тюремного помещения на срок до пяти дней. Длительные визиты предоставляются для встреч с супругом, родителями, детьми, родителями и детьми в семье, братьями и сестрами, бабушками и дедушками, внуками и, с разрешения начальника тюрьмы, другими лицами.
410. Статья 121 § 1 (b) Кодекса исполнения наказаний с поправками от 8 декабря 2003 года предусматривает, что заключенные, отбывающие наказание в исправительных учреждениях общего режима, могут иметь до шести коротких и четырех длительных свиданий в год.
411. Статья 77.1 Кодекса исполнения наказаний с изменениями от 8 декабря 2003 года регулирует порядок привлечения осужденных к дальнейшим следственным действиям. Пункт 1 устанавливает, что для этой цели они могут быть переведены в следственный изолятор. В пункте 3 указывается, что они осуществляют свое право на посещение родственников в соответствии с положениями Закона О предварительном заключении. Статья 18 Закона О предварительном заключении (Федеральный закон № 103-ФЗ от 15 июля 1995 года) предусматривает следующее::
«При наличии письменного разрешения должностного лица или органа, ведущего уголовное дело, подозреваемые и подсудимые могут иметь не более двух свиданий в месяц со своими родственниками и другими лицами, каждое из которых длится до трех часов.
Свидания членов семьи и других лиц осуществляются под надзором сотрудника исправительного учреждения;в случае попытки передачи запрещенных предметов, веществ или продуктов питания или передачи информации, способной воспрепятствовать установлению истины в уголовном процессе или способствовать совершению преступления, свидания прекращаются.”
Закон
I. объединение жалоб
412. Суд считает, что в соответствии с пунктом 1 Правила 42 Регламента суда заявления должны быть объединены, учитывая их общую фактическую и правовую основу.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (независимый и беспристрастный суд,учреждённый законом)
413. Заявители жаловались в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции на то, что суд первой инстанции не был независимым и беспристрастным, о чем свидетельствуют, в частности, заявления г-жи Васильевой и других лиц, и что он не обладал территориальной юрисдикцией для рассмотрения дела. Статья 6 § 1 Конвенции гласит, насколько это
уместно:
“В самом определении … любое уголовное обвинение против него, каждый имеет право на справедливое … слышащий… независимым и беспристрастным судом, учрежденным на основании закона.”
А. доводы сторон
1. Предполагаемое отсутствие независимости и беспристрастности судьи суда первой инстанции
414. Правительство подняло вопрос о неисчерпании средств, указав, что заявители не обжаловали решение Следственного комитета от 20 июня 2011 года об отказе в возбуждении уголовного дела. Правительство далее утверждало, что решение суда первой инстанции по делу заявителей было составлено в соответствии с законом, что было подтверждено выводами суда, рассматривавшего дело в апелляционном порядке (см. пункт 353 выше). Кроме того, Следственный комитет провел проверку утверждений заявителя и признал их необоснованными (см. пункты 321-326 выше). Правительство также утверждало, что в отсутствие каких-либо доказательств того, что решение суда первой инстанции не было подготовлено судьей Данилкиным, жалоба заявителей была несовместима ratione materiae с положениями Конвенции.
415. Заявители признали, что национальные власти в определенной степени изучили их утверждения. Однако они отметили, что их утверждения о непредвзятости судьи Данилкина основывались не только на заявлениях г-жи Васильевой и других лиц, но и на его процессуальных решениях относительно допустимости доказательств и допроса свидетелей, которые, по мнению заявителей, благоприятствовали обвинению.
2. Территориальная юрисдикция
416. Правительство указало, что как суд первой инстанции, так и апелляционный суд рассмотрели вопрос о территориальной юрисдикции суда первой инстанции и пришли к выводу, что Хамовнический районный суд обладает юрисдикцией для рассмотрения этого дела. Они также утверждали, что выводы суда по делу Лебедев против России (№2) (дек.), § 229, № 13772/05, 27 мая 2010 года, и Ходорковский против России (№2) (дек.), № 11082/06 от 8 ноября 2011 года, должно быть также применимо в данном случае. Правительство далее утверждало, что жалоба заявителей была несовместима ratione materiae с положениями Конвенции, поскольку требование о” суде, учрежденном законом » по смыслу статьи 6 § 1 лишь подразумевает, что он независим от исполнительной власти и регулируется законом, исходящим от парламента (см. Zand V. Austria, no. 7360/76, доклад комиссии от 12 октября 1978 года, решения и доклады (DR) 15, стр.)
417. Заявители утверждали, что как национальные суды, так и правительство не рассмотрели должным образом аргумент, выдвинутый ими при оспаривании территориальной юрисдикции Хамовнического районного суда, а именно тот факт, что люди, упомянутые в обвинениях, выдвинутых против заявителей в качестве их “сообщников”, были судимы разными судами. Они далее утверждали, что если будет установлено, что их дело не рассматривалось судом, обладающим территориальной юрисдикцией, то это будет равносильно тому, что суд не является “судом, учрежденным по закону”, в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
B. Приемлемость
1. Предполагаемое отсутствие независимости и беспристрастности судьи суда первой инстанции
418. Суд принимает к сведению заявление правительства о неисчерпании ресурсов. Вместе с тем он отмечает, что в своем решении от 20 июня 2011 года об отказе в возбуждении уголовного дела Следственный комитет прямо указал, что в отношении жалобы заявителей на их несогласие с решением суда первой инстанции эти вопросы могут рассматриваться только апелляционным судом, а не следственными органами (см. пункт 321 выше). Суд отмечает, что настоящая жалоба представлена ему в связи с независимостью и беспристрастностью суда, вынесшего решение первой инстанции по делу заявителей. Он также отмечает, что заявители подали жалобу в Апелляционный суд (см. пункт 319 выше). Соответственно, он считает, что заявители прибегли к эффективному внутреннему средству правовой защиты, и отклоняет возражение правительства.
419. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
2. Территориальная юрисдикция
420. Суд вновь заявляет, что выражение “суд, учрежденный на основании закона”, содержащееся в пункте 1 статьи 6, отражает принцип верховенства права, который присущ системе защиты, установленной Конвенцией и протоколами к ней. “Закон » по смыслу статьи 6 § 1 включает, в частности, законодательство об учреждении и компетенции судебных органов (см., В частности, дело Лавентс против Латвии, № 58442/00, § 114, 28 ноября 2002 года). Соответственно, если суд не обладал юрисдикцией, чтобы попробовать ответчика в соответствии с положениями, применимыми в соответствии с внутренним законодательством, это не “установленный законом” в смысле статьи 6 § 1 (см. Jorgic против Германии, никаких. 74613/01, § 64, ЕСПЧ 2007 ТРЕТЬЯ).
421. Суд далее вновь заявляет, что в принципе нарушение указанных внутригосударственных правовых положений об учреждении и компетенции судебных органов трибуналом влечет за собой нарушение пункта 1 статьи 6. Поэтому суд компетентен рассматривать вопрос о том, соблюдалось ли в этой связи национальное законодательство. Однако, принимая во внимание общий принцип, согласно которому сами национальные суды должны в первую очередь толковать положения внутреннего права, суд приходит к выводу, что он не может ставить под сомнение их толкование, если только не было допущено вопиющего нарушения внутреннего права (см. mutatis mutandis, Coëme and Others v. Belgium, nos.32492/96 и 4 других, § 98 in fine и Lavents, цитируемые выше, § 114). В этой связи суд также вновь заявляет, что статья 6 не предоставляет ответчику права выбирать юрисдикцию суда. Таким образом, задача суда ограничивается рассмотрением вопроса о том, существовали ли разумные основания для установления властями юрисдикции (см. jorgic, цитируемый выше, § 65 с дополнительными ссылками).
422. Переходя к настоящему делу, суд считает, что, учитывая специфический характер и сложность предъявленных заявителям обвинений, выбор места проведения не был сразу очевиден. Это во многом зависит не только от толкования применимого внутреннего законодательства, но и от установления фактов. В обоих отношениях национальные суды находились в лучшем положении, чем этот суд (см. Дело Лебедев против России (№2) (дек.), цитируемый выше, § 229, и Ходорковский против России (№2) (дек.), процитированный выше, § 3). Суд также отмечает, что Московский городской суд, действуя в качестве апелляционного суда, недвусмысленно отклонил жалобу заявителей в этой связи и установил, что Хамовнический районный суд обладает юрисдикцией для рассмотрения дела, поскольку “наиболее тяжкое преступление”, вменяемое заявителям, предположительно было совершено на территории, находящейся под юрисдикцией Хамовнического районного суда (см. пункт 346 выше). Наконец, сами заявители не указали, какой суд должен был обладать юрисдикцией для рассмотрения их дела. В таких обстоятельствах суд должен был бы обратиться в национальные суды и считать, что Хамовнический районный суд является судом, “учрежденным законом” в соответствии с пунктом 1 статьи 6.
423. Из этого следует, что данная часть заявления является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
C. Оценка суда
1. Основные принципы
424. Суд с самого начала вновь заявляет, что в демократическом обществе крайне важно, чтобы суды внушали доверие общественности и, прежде всего, в том, что касается уголовного судопроизводства, обвиняемым (см. Дело Падовани против Италии, решение от 26 февраля 1993 года, Серия А № 257-в, стр. 20, § 27). С этой целью статья 6 требует, чтобы суд, подпадающий под ее сферу действия, был беспристрастным. Беспристрастность обычно означает отсутствие предубеждения или предвзятости, и ее наличие или отсутствие может быть проверено различными способами. В соответствии с постоянным прецедентным правом суда наличие беспристрастности для целей пункта 1 статьи 6 должно определяться в соответствии с субъективным критерием, при котором должны учитываться личные убеждения и поведение конкретного судьи, то есть наличие у судьи каких-либо личных предубеждений или предвзятости в данном деле; а также в соответствии с объективным критерием, то есть путем установления того, предоставляет ли сам трибунал и, среди прочего, его состав достаточные гарантии для исключения любого законного сомнения в отношении его беспристрастности (см. Micallef V.Malta [GC], no. 17056/06, § 93, ЕСПЧ 2009).
425. Что касается субъективного критерия, то принцип, согласно которому трибунал считается свободным от личных предубеждений или пристрастий, давно закреплен в судебной практике Суда (см., например, дело Киприану против Кипра [GC], № 73797/01, § 119, ЕСПЧ 2005 XIII). Суд постановил, что личная беспристрастность судьи должна предполагаться до тех пор, пока не будет доказано обратное (см. Wettstein V. Switzerland, no.33958/96, § 43, ECHR 2000 XII). Что касается вида требуемых доказательств, то суд, например, стремился установить, проявлял ли судья враждебность или недоброжелательность по личным причинам (см. De Cubber V. Belgium, 26 октября 1984 года, § 25, Серия А № 86).
426. Что касается объективной проверки, то необходимо установить, имеются ли, помимо поведения судьи, какие-либо достоверные факты, которые могут вызвать сомнения в его беспристрастности. Это означает, что при принятии решения о том, есть ли в данном конкретном случае законные основания опасаться, что конкретный судья или орган, заседающий в качестве суда, не обладает беспристрастностью, точка зрения соответствующего лица важна, но не является решающей. Решающим является то, можно ли считать этот страх объективно оправданным (см. Веттштейн, цитируемый выше, § 44, и Феррантелли и Сантанджело В. Италия, 7 августа 1996 года, § 58, Reports 1996 III).
427. Объективный критерий в основном касается иерархических или иных связей между судьей и другими участниками разбирательства, которые объективно оправдывают опасения относительно беспристрастности трибунала и, таким образом, не соответствуют конвенционному стандарту в рамках объективного критерия (см. Киприану, цитируемый выше, § 121, и Микалеф, цитируемый выше, § 97).). Поэтому в каждом отдельном случае должно быть принято решение о том, являются ли рассматриваемые отношения такими по своему характеру и степени, которые указывают на отсутствие беспристрастности со стороны трибунала (см. Pullar V. Соединенное Королевство, 10 июня 1996 года, § 38, Reports of Judgments and Decisions 1996 III, и Micallef, цитируемый выше, § 97).
428. С точки зрения объективной проверки, поведение судей в данном случае может быть достаточным для обоснования законных и объективно обоснованных опасений (как в деле Buscemi V. Italy, no. 29569/95, § 67, ECHR 1999 VI), но оно может также иметь такой характер, чтобы поставить вопрос в рамках субъективной проверки (см., например, Lavents, цитируемый выше) и даже раскрыть личную предвзятость. Таким образом, в данном контексте вопрос о том, подпадает ли дело под тот или иной критерий или под оба эти критерия, будет зависеть от конкретных фактов оспариваемого поведения (см. Киприану, цитируемый выше, § 121).
429. В этом отношении даже внешность может иметь определенное значение или, другими словами,” справедливость должна не только совершаться, но и быть видимой » (см. де Куббер, цитируемый выше, § 26). Речь идет о доверии, которое суды в демократическом обществе должны внушать общественности (см. Micallef, цитируемый выше, § 98).
2. Применение к настоящему делу
430. Суд принимает к сведению заявление заявителей о том, что их жалоба на предполагаемую предвзятость судьи Данилкина основана не только на информации, опубликованной в средствах массовой информации после судебного разбирательства, но и на его процессуальных решениях в ходе судебного разбирательства. Суд отмечает, что, хотя многие процессуальные решения, принятые судьей Данилкиным, действительно были неблагоприятны для защиты, это вполне возможно без предвзятого отношения судьи к подсудимым. Для преодоления презумпции беспристрастности (см. пункт 425 выше), которая является отправной точкой для ее анализа в рамках субъективного критерия, суд должен иметь более веские доказательства личной предвзятости, чем ряд процессуальных решений, неблагоприятных для защиты. Суд вновь заявляет, что он не обязательно согласен со всеми решениями, принятыми судьей Данилкиным, и рассмотрит их более подробно ниже; однако в них не было ничего, что указывало бы на какую-либо конкретную предрасположенность в
отношении заявителей (см. Миминошвили против России, no. 20197/03, § 114, 28 июня 2011 года, и Ходорковский и Лебедев, цитируемые выше, § 540).
431. Суд отмечает, что после суда над заявителями в СМИ появилось несколько интервью, содержащих утверждения о недостаточной независимости и беспристрастности судьи Данилкина. В частности, г-жа Васильева, помощник судьи Данилкина и впоследствии пресс-секретарь Хамовнического районного суда, г-н Кравченко, еще один бывший сотрудник Хамовнического районного суда, и г-жа Д. С. сделал заявления о том, что судья Данилкин не готовил решение по делу заявителей самостоятельно, но либо он составил его по поручению Мосгорсуда, либо все решение было подготовлено в Мосгорсуде, и судья Данилкин просто огласил его.
432. Суд далее отмечает, что заявители подали жалобу на предполагаемое отсутствие независимости и беспристрастности судьи Данилкина в апелляционной жалобе, и Московский городской суд отклонил ее как необоснованную (см. пункт 353 выше). Он также отмечает, что заявители ходатайствовали о возбуждении уголовного дела в этой связи и что после проведения проверки, включавшей допрос судьи Данилкина, г-жи Васильевой, г-на Кравченко и г-жи Д. С., Следственный комитет отказался возбуждать уголовное дело, сочтя утверждения заявителей необоснованными (см. пункты 321-326 выше). Во время допроса судья Данилкин отрицал какие-либо контакты с Московским городским судом по делу заявителей; Г-жа Васильева утверждала, что она не знала никаких подробностей относительно составления решения по делу заявителей и не имела доказательств неправомерных контактов судьи Данилкина с Московским городским судом в этой связи; Г-н Кравченко утверждал, что его заявление было искажено журналистом, который брал у него интервью, что было подтверждено аудиозаписью интервью г-на Кравченко; со своей стороны, г-жа С. Д. подтвердила свое предыдущее заявление в СМИ о том, что в определенный день с 15 октября по начало ноября 2010 года она подслушала телефонный разговор женщины в прокурорской форме, которая сказала своему собеседнику, что “приговор из Мосгорсуда еще не вынесен”.
433. Суд отмечает, что утверждения заявителей относительно отсутствия независимости и беспристрастности судьи Данилкина при составлении решения по их делу основываются, таким образом, на заявлении идентифицированной женщины, сделанном в ходе беседы с неустановленным собеседником, которое случайно было подслушано г-жой С. Д. суд считает это недостаточным доказательством для преодоления презумпции личной беспристрастности судьи (см. пункт 425 выше). Соответственно, суд отклоняет утверждения заявителей в рамках субъективной проверки.
434. Суд далее отмечает, что, хотя заявители утверждали, что судья Данилкин подвергся неоправданному влиянию со стороны Московского городского суда, их утверждения не выходили за рамки поведения конкретного судьи и не касались утверждений об отсутствии судебной беспристрастности, которая носит функциональный характер, например иерархических связей с другим лицом, участвующим в разбирательстве (см. Miller and Others v. the United Kingdom, nos. 45825/99 and 2 others, § § 29-31, 26 октября 2004 года). Принимая во внимание представленные ему материалы, суд также не находит признаков отсутствия независимости и беспристрастности в рамках объективной проверки.
435. Таким образом, суд приходит к выводу о том, что никакого нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении поведения судьи суда первой инстанции не было.
III. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (справедливое судебное разбирательство)
436. Заявители жаловались в соответствии с пунктами 1, 2 и 3 статьи 6 Конвенции, что их судебное разбирательство в целом было несправедливым. В частности, они жаловались на то, что (i) они не могли иметь конфиденциальных контактов со своими адвокатами во время судебного разбирательства; (ii) сбор и изучение доказательств были несправедливыми и противоречили принципу равенства сторон: в частности, заявители не смогли провести перекрестный допрос большинства свидетелей-экспертов для обвинения.; суд разрешил обвинению полагаться на их экспертные показания, но отклонил все ходатайства защиты, кроме одного, о предоставлении их экспертам возможности давать показания или представлять свои письменные заключения; суд не вызвал свидетелей защиты, не обеспечил принудительное присутствие ряда свидетелей или не добился их допроса в режиме видеоконференции или в форме судебных поручений; суд отказался добавить оправдательные материалы к материалам дела или распорядиться о раскрытии оправдательных материалов или “исходных материалов” в целом.; обвинительный приговор заявителям был вынесен на основании судебных решений по другим смежным делам, в которых заявители не являлись обвиняемыми, и суд отказался исключить неприемлемые доказательства обвинения, в том числе доказательства, полученные в нарушение конфиденциальности между адвокатом и клиентом.
Статья 6 Конвенции гласит, насколько это уместно:
“1. В определении самого себя … любое уголовное обвинение против него, каждый имеет право на справедливое … слышащий… независимым и беспристрастным судом, учрежденным на основании закона …
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет следующие минимальные права:

с) защищать себя лично или с помощью юридической помощи по своему выбору или, если он не имеет достаточных средств для оплаты юридической помощи, получать ее бесплатно, когда этого требуют интересы правосудия;
d) допрашивать или допрашивать свидетелей против него и добиваться присутствия и допроса свидетелей от его имени на тех же условиях, что и свидетели против него…”
А. доводы сторон
1. Конфиденциальность контактов адвокат-клиент
437. Правительство заявило, что право заявителей на юридическую помощь было соблюдено. В частности, каждый день, когда заявителей приводили в здание суда, у них было около полутора часов, чтобы обсудить дело со своим адвокатом. После слушаний им также предстояло до 10 часов вечера пообщаться со своими адвокатами. В перерывах между слушаниями заявители могли общаться со своим адвокатом либо в зале заседаний, либо в следственном изоляторе. Таким образом, не было введено никаких ограничений ни на продолжительность, ни на конфиденциальность контактов заявителей со своими адвокатами.
438. По мнению правительства, в ходе слушаний суд не препятствовал адвокату заявителей показывать им проекты процессуальных документов или письменные доказательства. Однако адвокаты должны были сначала представить любой такой документ судье, чтобы он мог установить его отношение к процессу.
439. Что касается инцидента 7 февраля 2007 года в московском аэропорту Домодедово (см. пункт 55 выше), то правительство утверждало, что проверка документов адвокатов заявителей в аэропорту была законной и представляла собой обычную предполетную проверку безопасности пассажиров. Кроме того, это не повлияло на общую справедливость уголовного преследования заявителей.
440. Заявители утверждали, что они не могли иметь конфиденциальных контактов со своими адвокатами ни в следственном изоляторе из-за камеры видеонаблюдения в помещении, ни в зале суда. Они далее указали, что правительство признало, что конфиденциальность общения адвоката с клиентом не соблюдалась, поскольку на слушаниях их адвокаты должны были представлять каждое письменное доказательство судье, с тем чтобы последний разрешил передать его заявителям, в зависимости от его предполагаемой значимости для разбирательства.
441. Что касается инцидента 7 февраля 2007 года в московском аэропорту Домодедово, то заявители утверждали, что обыск документов их адвокатов выходил далеко за рамки обычной предполетной проверки безопасности. Они утверждали, что в ходе обыска были тщательно проверены и записаны на видеокамеру документы, имеющие юридическую силу, и что лицо, наблюдавшее за проверкой, предъявило удостоверение старшего следователя по особо важным делам, что еще раз доказывает, что обыск был непосредственно связан с возбуждением против них уголовного дела.
2. Состязательное производство и допрос свидетелей
а) представления правительства
442. Правительство, опираясь на статьи 19, 45, 46, 50 и 123 Конституции, статью 47 УПК РФ и Постановление Конституционного Суда РФ от 19 мая 2009 года № 576-О-П, утверждало, что уголовное судопроизводство в России носит состязательный характер и основывается на принципе равенства сторон.
443. По мнению правительства, уголовное преследование заявителей полностью соответствовало национальному законодательству. Заявители могли участвовать во всех судебных заседаниях, где у них была возможность представить суду свои доводы. Их право допрашивать свидетелей защиты и обвинения и опровергать заявления потерпевших и свидетелей, которые были им невыгодны, никоим образом не ограничивалось. Суд рассмотрел все представленные сторонами доказательства и оценил их с точки зрения приемлемости, актуальности, правдивости и точности. Кроме того, суд вынес решение по всем ходатайствам, поданным сторонами. Законность решения была подтверждена судами вышестоящей инстанции.
444. В частности, в отношении экспертных заключений, заключений специалистов и допросов экспертов и специалистов Правительство сослалось на статьи 45 § 2, 46 § 1 и 50 § 2 Конституции, статьи 47, 53 § 3, 74, 80 § 3, 86 §§ 2 и еще 3, 195, 205, 206, 207, 217 § 4, 220 § 4, 271 а также Постановления Конституционного суда № 2-П от 14 февраля 2000 года, № 18-П от 8 декабря 2003 года, № 135-О от 24 марта 2005 года и № 525-о от 21 октября 2008 года.
445. По данным правительства, заявители были своевременно ознакомлены с приказами о проведении экспертиз, и им было предоставлено право задавать экспертам дополнительные вопросы, ходатайствовать о назначении конкретных экспертов или ходатайствовать о проведении экспертизы в конкретном месте. Однако они не воспользовались этими процессуальными правами в ходе предварительного следствия. На стадии судебного разбирательства защита просила допросить в судебном заседании некоторых экспертов и приобщить к материалам дела заключения специалистов. Суд рассмотрел эти ходатайства и отклонил их на уважительных основаниях. Что касается доводов защиты о недопустимости некоторых экспертных заключений, то они также были рассмотрены и отклонены судом по основаниям, изложенным в постановлении по делу заявителей, поддержанном апелляционным судом.
446. Что касается свидетелей, проживающих за границей, то правительство заявило, что адвокат обвиняемого может допрашивать свидетелей, в том числе лиц, не имеющих статуса “свидетеля” в уголовном процессе. Затем адвокат может ходатайствовать либо перед следователем, либо перед судом, в зависимости от стадии рассмотрения дела.
производство по делу, приобщить протокол допроса к материалам дела. Затем следователь или суд должны рассмотреть ходатайство. Однако даже если протокол допроса приобщается к материалам дела, это не заменяет допроса свидетеля в судебном заседании.
447. Они далее заявили, что, хотя внутреннее законодательство предусматривает возможность допроса свидетеля с помощью видеоконференцсвязи, это не распространяется на свидетелей, проживающих за границей. Однако такой свидетель может быть приглашен для участия в следственных действиях, проводимых на территории России. Соответственно, отказывая заявителям в ходатайстве просить иностранные власти допросить некоторых свидетелей, Национальный суд отметил, что такие свидетели могут быть допрошены в ходе судебного заседания, если они предстанут перед ним.
448. Правительство далее отметило, что заявления, сделанные в ходе досудебного следствия 34 свидетелями, допрошенными в ходе судебного заседания, были впоследствии
зачитаны суду из-за существенных противоречий между их досудебными заявлениями и заявлениями, сделанными в суде (в 17 случаях), или из-за неполноты заявлений, сделанных в суде, которые были отнесены к времени, прошедшему после рассматриваемых событий (в других 17 случаях). Соответственно, эти заявления были зачитаны для того, чтобы обеспечить полное и всестороннее рассмотрение дела судом.
449. Что касается просьб заявителей о получении определенных письменных доказательств, которыми располагали третьи стороны и которые были получены ГПО в ходе обысков, проведенных в 2003 году, то правительство заявило, что они были отклонены судом как неуместные или необоснованные.
450. Правительство указало, что в соответствии с прецедентной практикой суда приемлемость доказательств является главным образом вопросом регулирования национальным законодательством (см. Van Mechelen and Others v. The Netherlands, 23 апреля 1997 года, § 50, Reports 1997 III) и что, как правило, национальные суды должны оценивать представленные им доказательства, а также релевантность доказательств, которые обвиняемые стремятся представить (см. Vidal V.Belgium, 22 апреля 1992 года, § 33, Series A no. 235 B). Они утверждали, ссылаясь на дело Энгель и другие против Нидерландов (8 июня 1976 года, § 91, Серия А № 22) и дело Перна против Нидерландов. Италия [GC] (№48898/99, § 29, ЕСПЧ 2003 V), что обвиняемый должен допрашивать свидетелей или приводить доказательства, подтверждающие их значимость.
451. Правительство утверждало, что в рассматриваемом деле все ходатайства защиты об исключении или приведении определенных доказательств были должным образом
рассмотрены национальными судами на предмет приемлемости и релевантности рассматриваемых доказательств. Некоторые ходатайства были удовлетворены. В то же время тот факт, что многие ходатайства были отклонены, как таковой не повлиял на справедливость судебного разбирательства. Во-первых, национальные суды обладают широкими дискреционными полномочиями в отношении оценки доказательств. Во-вторых, защита может осуществлять все свои процессуальные права. В-третьих, заявители не смогли доказать ни Национальному суду, ни суду, что представленные ими доказательства были абсолютно необходимы для рассмотрения дела.
452. В связи с жалобой заявителей на то, что суд первой инстанции опирался на решения по другим уголовным делам, по которым заявители не являлись ответчиками, правительство сослалось на постановление Конституционного Суда № 30-П от 21 декабря 2011 года. Они утверждали, что суд первой инстанции должным образом применил силу res judicata предыдущих судебных решений, поскольку установленные в них факты не были опровергнуты в уголовном процессе против заявителей. Кроме того, такие факты, взятые сами по себе, не были достаточными для доказательства вины заявителей, в то время как суд первой инстанции вынес свое решение на основе всей совокупности доказательств по делу.
(б) заявителям
453. Заявители настаивали на том, что способ, которым были получены доказательства в ходе судебного разбирательства, был несправедливым и несовместимым с пунктом 1 статьи 6. Они утверждали, что имело место значительное расхождение между защитой и обвинением, достигшее уровня нарушения принципа равенства вооружений. В частности, суд первой инстанции: i) отказался вызвать большинство свидетелей обвинения для перекрестного допроса в ходе судебного разбирательства; ii) отказался разрешить защите полагаться на доказательства, представленные специалистами, приглашенными защитой.; iii) отказалась приобщить к материалам дела значительный объем оправдательных доказательств; iv) отказалась от ходатайств защиты о раскрытии информации; и v) отказалась исключить недопустимые доказательства.
454. Что касается ссылок правительства на положения внутреннего законодательства, гарантирующие равенство сторон в уголовном судопроизводстве, то заявители утверждали, что правительство не доказало, что они были применены в рассматриваемом деле. Они, в частности, отметили, что защита смогла допросить только одного свидетеля обвинения-г-на шка. пункт 158 выше), который, по мнению заявителей, подтвердил фальсифицированный характер предъявленных им обвинений. По их мнению, это обязывало обвинение, которое пользовалось поддержкой суда, избегать ситуации, когда защита могла бы допрашивать на слушаниях любых других экспертов. Кроме того, суд первой инстанции отказался представить все доклады специалистов, представленные защитой, и разрешил им допросить только одного специалиста-г-на Хауна.
455. Заявители далее оспаривали утверждение правительства о том, что они были своевременно ознакомлены с приказами о проведении экспертиз и могли бы задать экспертам дополнительные вопросы или потребовать назначения конкретных экспертов, но не воспользовались этими процессуальными правами. Они указали, что о постановлениях о проведении экспертиз им стало известно только в 2006 году, тогда как с 2000 года уже был подготовлен ряд экспертных заключений по другому уголовному делу в отношении них. Поэтому у них не было реальной возможности ни участвовать в подготовке докладов, ни оспаривать их, как это было в деле Ходорковский и Лебедев против России (см. выше §§ 680 и 711-16). В то же время суд первой инстанции отклонил ходатайство защиты о рассмотрении в судебном заседании исходных материалов, лежащих в основе дела, и о признании этих сообщений недопустимыми доказательствами. Кроме того, он отклонил ходатайство защиты о проведении экспертизы экспертов обвинения в ходе слушаний (см. пункты 170-178 выше).
456. По мнению заявителей, суд первой инстанции под надуманными предлогами отклонил их ходатайства о представлении определенных доказательств и разрешил допросить в судебном заседании только одного специалиста защиты, хотя впоследствии тот же суд признал его “некомпетентным” и его заключение не было приобщено к материалам дела (см. пункт 199 выше). Заявители полагали, что единственной причиной, по которой г-н Хаун вообще был допрошен на слушании, было то, что он был первым специалистом, вызванным защитой, и обвинение еще не было готово возражать. Однако после заявления г-на Хауна в поддержку защиты обвинение решительно возражало против допроса каждого специалиста, вызванного защитой, причем суд первой инстанции неизменно поддерживал обвинение.
457. Заявители далее указали, что, хотя они просили суд первой инстанции получить свидетельские показания от ряда важных свидетелей, проживающих за границей, суд отклонил такие просьбы, просто заявив, что для их удовлетворения “нет никаких юридических оснований”. Они далее утверждали, что суд произвольно отказался приобщить к материалам дела аффидевиты, относящиеся к допросу определенных свидетелей адвокатом заявителей, поскольку их приобщение было бы совместимо с внутренним законодательством (см. пункты
241-251 выше). Они также оспаривали утверждение правительства о том, что возможность допросить свидетеля с помощью видеоконференции не распространяется на свидетелей, проживающих за границей. По их мнению, такого запрета в национальном законодательстве не существует.
458. Что касается зачитывания досудебных показаний свидетелей, допрошенных в ходе судебного заседания (см. пункты 200-201 выше), то заявители утверждали, что это было нарушением внутреннего законодательства, которое допускало зачитывание таких показаний только в случае существенных несоответствий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде, что не имело места. По их мнению, это служит доказательством предвзятости суда первой инстанции.
459. Что касается просьб заявителей о получении определенных письменных доказательств, которые находились в распоряжении третьих лиц и были получены ГПЗ в ходе обысков, проведенных в 2003 году, заявители утверждали, что документы, которые они пытались получить, включали опись активов и обязательств дочерних компаний ЮКОСа за период 1998-2006 годов, а также копии всех Биржевых ведомостей, сводок и отчетов об инвентаризации. При подаче ходатайств о раскрытии информации защита четко указала, что эти документы свидетельствуют о том, что субъекты, якобы “пострадавшие в результате хищения нефти”, фактически не понесли никакого ущерба в течение соответствующего периода и что никакого хищения их имущества не было. Таким образом, эти документы легли в основу дела, но суд первой инстанции отклонил ходатайства о раскрытии как “необоснованные”.
460. Наконец, что касается ссылки суда первой инстанции на ряд судебных решений по другим смежным делам, в которых заявители не являлись ответчиками, то они настаивали на том, что это представляет собой нарушение их прав, гарантированных статьей 6.
B. Приемлемость
461. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
C. Оценка суда
462. Суд отмечает, что заявители подняли два отдельных вопроса, опираясь на конкретные гарантии пункта 3 статьи 6 Конвенции, а также на общее право на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Поскольку требования пункта 3 статьи 6 Конвенции должны рассматриваться как частные аспекты права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см., В частности, упомянутый выше пункт 49 статьи 6 Закона Ван Мехелена и других), суд рассмотрит каждую из этих жалоб в соответствии с этими двумя положениями, взятыми вместе.
1. Конфиденциальность адвоката-клиента
а) общие принципы
463. Суд вновь заявляет, что право каждого обвиняемого в уголовном преступлении быть эффективно защищенным адвокатом, официально назначенным в случае необходимости, как это гарантируется пунктом 3 С) статьи 6, является одним из основополагающих элементов справедливого судебного разбирательства (см. Salduz V. Turkey [GC], no. 36391/02, § 51, ECHR 2008, и Dvorski V.Croatia [GC], no. 25703/11, § 76, ECHR 2015).
464. Суд вновь заявляет, что право обвиняемого общаться со своим адвокатом без риска быть подслушанным третьей стороной является одним из основных требований справедливого судебного разбирательства в демократическом обществе; в противном случае юридическая помощь утратила бы большую часть своей полезности (см. Сахновский против России [ГК], № 21272/03, § 97, 2 ноября 2010 года, с дальнейшими ссылками). Он далее подчеркивает, что мера пресечения в виде заключения под стражу в зале суда может повлиять на справедливость судебного разбирательства, гарантированную статьей 6 Конвенции; в частности, это может оказать влияние на осуществление права обвиняемого на эффективное участие в судебном разбирательстве и на получение практической и эффективной юридической помощи (см. Свинаренко и Сляднев против России [ГК], № 32541/08 и 43441/08, § 134, ЕСПЧ 2014 (выдержки) и дела, приведенные в нем).
b) применение этих принципов к настоящему делу
465. Суд отмечает, что все документы, которые адвокаты защиты хотели показать своим клиентам, сначала должны были быть рассмотрены судьей (см. пункт 76 выше), который, по
мнению правительства, должен был установить их отношение к делу (см. пункт 438 выше).
466. Суд отмечает, что в аналогичных обстоятельствах он установил нарушение пунктов 1 и 3 С) статьи 6 в связи с вмешательством в тайну переписки заявителей с их адвокатами в силу правила, установленного судьей суда первой инстанции, согласно которому все письменные материалы должны были быть проверены судьей до их передачи заявителям (см. Ходорковский и Лебедев против России, упомянутые выше, § § 642-49).
467. Суд отмечает, что правительство не выдвинуло никаких фактов или аргументов, способных убедить его прийти к другому выводу в данном деле.
468. Суд далее отмечает, что в ходе судебного разбирательства заявители содержались в стеклянном доке (см. пункты 75-76 выше). Суд принимает во внимание вопросы безопасности, с которыми может быть связано судебное разбирательство по уголовному делу, особенно в крупномасштабном или деликатном деле. Ранее он подчеркивал важность порядка судебного заседания для трезвого судебного разбирательства, являющегося необходимым условием справедливого судебного разбирательства (см. Рамишвили и Кохреидзе против Грузии, № 1704/06, § 131, 27 января 2009 года). Вместе с тем, учитывая важность, придаваемую правам защиты, любые меры, ограничивающие участие подсудимого в судебном разбирательстве, не могут быть приняты.
судебное разбирательство или наложение ограничений на его или ее отношения с адвокатами должны быть наложены только в той мере, в какой это необходимо, и должны быть соразмерны рискам в конкретном деле (см. Van Mechelen and Others, цитируемый выше, § 58; Sakhnovskiy, цитируемый выше, § 102; и Yaroslav Belousov V. Russia, nos.2653/13 and 60980/14, § 150, 4 октября 2016 г.).
469. В данном случае заявители были отделены от остальной части зала заседаний стеклом-физическим барьером, который в некоторой степени уменьшал их непосредственное участие в слушании. Кроме того, такая договоренность не позволяла заявителям конфиденциально общаться со своими адвокатами, поскольку они были физически удалены от них, и любые разговоры между заявителями и их адвокатами могли быть подслушаны охранниками в зале суда.
470. Суд считает, что национальные суды обязаны выбрать наиболее подходящий механизм обеспечения безопасности для данного дела с учетом интересов отправления правосудия, признания судебного разбирательства справедливым и презумпции невиновности; они должны в то же время обеспечить права обвиняемого на эффективное участие в судебном разбирательстве и на получение практической и эффективной юридической помощи (см. Ярослав Белоусов, цитируемый выше, § 152, и Мария Алехина и другие против России, № 38004/12, § 171, 17 июля 2018 года). В данном случае использование охранной установки не было оправдано какими-либо конкретными угрозами безопасности или проблемами с порядком в зале суда, а являлось обычным делом. Суд первой инстанции, по-видимому, не признал влияния организации судебных заседаний на права заявителей на защиту и не принял никаких мер для компенсации этих ограничений. Такие обстоятельства преобладали на протяжении всего слушания в первой инстанции, которое длилось более одного года и десяти месяцев, и должны были отрицательно сказаться на справедливости разбирательства в целом.
471. Из этого следует, что права заявителей на эффективное участие в судебном разбирательстве первой инстанции и на получение практической и эффективной юридической помощи были ограничены и что эти ограничения не были ни необходимыми, ни соразмерными в нарушение пунктов 1 и 3 С) статьи 6 Конвенции.
472. С учетом этого вывода суд не считает необходимым рассматривать другие аспекты жалобы заявителей в соответствии с пунктами 1 и 3 С) статьи 6 Конвенции.
2. Состязательное производство и допрос свидетелей
а) общие принципы
473. Суд вновь заявляет, что ключевым принципом, регулирующим применение статьи 6, является справедливость. Право на справедливое судебное разбирательство занимает столь видное место в демократическом обществе, что не может быть никакого оправдания ограничительному толкованию гарантий статьи 6 § 1 Конвенции (см. Moreira de Azevedo V. Portugal, 23 October 1990, § 66, Series A no. 189, и Gregačević V. Croatia, no. 58331/09, § 49, 10 July 2012).
474. Суд вновь заявляет, что презумпция невиновности, закрепленная в статье 6 § 2 Конвенции, и гарантии допроса свидетелей, изложенные в статье 6 § 3 (d) Конвенции, являются элементами права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в статье 6 § 1 Конвенции, и должны приниматься во внимание при любой оценке справедливости судебного разбирательства в целом (см. Doorson V. The Netherlands, 26 March 1996, § 70, Reports 1996 II; Gäfgen V.Germany [GC], no. 22978/05, § § 162 и 175, ECHR 2010; Al Хаваджа и Тахери против Соединенного Королевства [GC], nos. 26766/05 и 22228/06, § 118, ЕСПЧ 2011; Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § 743; и Караман против Германии, № 17103/10, § § 42-43, 27 февраля 2014).
475. Суд повторяет, что, как правило, Статья 6 §§ 1 и 3 (D) требует, что ответчиком была предоставлена адекватная и надлежащая возможность оспорить и допросить как свидетеля против него, либо когда он делает свои заявления, либо на более позднем этапе (см. Аль-Хаваджа и Tahery, упомянутое выше, § 118; и Poletan и Azirovik против бывшей югославской республики Македония, нос. 26711/07, 32786/10 и 34278/10, § 81, 12 мая 2016 года).
476. Термин «свидетели» в соответствии с пунктом 3 d) статьи 6 Конвенции имеет автономное значение, которое также включает свидетелей-экспертов (см. Gregačević, цитируемый выше, § 67, и Constantinides V. Greece, no.76438/12, § § 37-38, 6 октября 2016 года). Однако роль эксперта-свидетеля можно отличить от роли свидетеля-свидетеля, который должен дать суду свое личное воспоминание о конкретном событии (см. Ходорковский и Лебедев, цитируемые выше, § 711). Анализируя вопрос о том, была ли необходима личная явка эксперта на судебное разбирательство, суд будет в первую очередь руководствоваться принципами, закрепленными в концепции “справедливого судебного разбирательства” в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и в частности гарантиями “состязательного производства” и “равенства сторон”. При этом некоторые из подходов суда к личному допросу “свидетелей” в соответствии со статьей 6 § 3 (d), несомненно, имеют отношение к рассмотрению экспертных доказательств и могут применяться mutatis mutandis с должным учетом различий в их статусе и роли (см. Bönisch V. Austria, 6 мая 1985 года, § 29, серия А № 92, с дальнейшими ссылками, и Matytsina V. Russia, № 58428/10, § 168, 27 марта 2014 года).
477. Суд вновь заявляет, что принцип равенства сторон подразумевает, что заявителю должна быть “предоставлена разумная возможность изложить свое дело в условиях, которые не ставят его в невыгодное положение по отношению к его оппоненту” (см. Bulut V.Austria, решение от 22 февраля 1996 года, Reports of Decidations and Decidations 1996‑II, § 47). Однако концепция «равенства сторон» не исчерпывает содержания пункта 3 (d) статьи 6, равно как и пункта 1, в котором эта фраза представляет собой одно из применений среди многих других. Задача суда в соответствии с Конвенцией состоит не в том, чтобы вынести решение относительно того, были ли показания свидетелей надлежащим образом приняты в качестве доказательств, а скорее в том, чтобы установить, было ли разбирательство в целом, включая способ, которым были получены доказательства, справедливым (см., Среди многих других авторитетных источников, Видаль, упомянутый выше, § 33, и Ван Мехелен и другие, упомянутые выше, § 50).
478. Допустимость доказательств-это прежде всего вопрос регулирования национальным законодательством (см. Перна, цитируемый выше, § 29). Кроме того, как правило, именно национальные суды оценивают представленные им доказательства, а также актуальность доказательств, которые обвиняемые стремятся представить. Статья 6 § 3 (d) предоставляет им, опять же в качестве общего правила, оценить, уместно ли вызывать свидетелей (см. цитируемый выше Видаль, § 33, серия А № 235 B); он не требует присутствия и допроса каждого свидетеля от имени обвиняемого: его существенной целью, как указывается в словах ‘при тех же условиях», является полное «равенство сторон» в этом деле (см., В частности, дело Муртазалиева против России, № 36658/05, § 139, 18 декабря 2018 года, Энгель и другие, упомянутые выше, § 91, и дело Брикмонт против Бельгии, решение от 7 июля 1989 года, Серия А, № 158, стр.
479. Соответственно, обвиняемому недостаточно жаловаться на то, что ему не было позволено допросить некоторых свидетелей; он ДОЛЖЕН, кроме того, поддержать свою просьбу, объяснив, почему важно, чтобы соответствующие свидетели были заслушаны и их показания были необходимы для установления истины (см. Муртазалиева, цитируемая выше, § 158, Энгель и другие, цитируемые выше, § 91, и Перна, цитируемая выше, § 29). В отношении свидетелей, выступающих от имени обвиняемого, только исключительные обстоятельства могут привести суд к заключению, что отказ заслушать таких свидетелей нарушает статью 6 Конвенции (см. Брикмонт, цитируемый выше, § 89, и Дорохов против России, № 66802/01, § 65, 14 февраля 2008 года).
b) применение этих принципов к настоящему делу
480. Суд отмечает, что жалобы заявителей, касающиеся сбора и изучения доказательств и нарушения принципов равенства сторон и презумпции невиновности в ходе судебного разбирательства, могут быть разделены на шесть групп. Во-первых, заявители утверждали, что они не смогли провести перекрестный допрос большинства свидетелей-экспертов обвинения. Во-вторых, они жаловались на то, что суд разрешил обвинению полагаться на их экспертные доказательства, но отклонил все ходатайства защиты, за исключением одного.
Их эксперты должны давать показания или представлять свои письменные заключения. В-третьих, они утверждали, что суд не вызвал свидетелей для защиты, не обеспечил принудительное присутствие ряда свидетелей или не добился их допроса посредством видеоконференции или судебных поручений. В-четвертых, заявители жаловались на то, что суд отказался добавить оправдательные материалы к материалам дела или распорядиться о раскрытии оправдательных материалов или “исходных материалов” в целом. В-пятых, они жаловались на то, что суд первой инстанции опирался на решения по другим уголовным делам. В-шестых, заявители утверждали, что суд отказался исключить неприемлемые для обвинения доказательства, в том числе доказательства, полученные в нарушение конфиденциальности между адвокатом и клиентом. Суд рассмотрит жалобы заявителей в вышеуказанном порядке.
i. неспособность защиты проводить перекрестный допрос свидетелей обвинения
481. Суд отмечает, что 27 декабря 2010 года Хамовнический районный суд Москвы признал заявителей виновными в незаконном присвоении и отмывании денег на основании, в частности, ряда экспертных заключений (см. пункт 290 выше). Экспертные заключения касались, в частности, согласованности балансов дочерних компаний ЮКОСа, распределения прибыли отдельных дочерних компаний ЮКОСа среди иностранных торговых компаний и количества нефти, закупаемой ЮКОСом и его торговыми компаниями у добывающих компаний (см. пункты 159-169 выше). Заявители просили, чтобы эксперты г-н Елоян, г-н Куприянов, г-н Черников и Г-Н Мигаль, подготовившие вышеуказанные доклады, были вызваны в суд первой инстанции для того, чтобы их можно было допросить относительно их выводов. Однако суд первой инстанции отклонил эти просьбы, сочтя, что нет необходимости вызывать этих экспертов (см. пункты 170-178 выше).
482. Как неоднократно отмечал суд, одним из требований справедливого судебного разбирательства является возможность для обвиняемого встретиться со свидетелями в присутствии судьи, который должен в конечном итоге решить дело, поскольку замечания судьи о поведении и доверии определенного свидетеля могут иметь последствия для обвиняемого (см. Hanu V. Romania, no.10890/04, § 40, 4 июня 2013 года с дальнейшими ссылками). То же самое относится и к свидетелям-экспертам (см. Грегачевич, цитируемый выше, § 67, и Константинидес, цитируемый выше, § 39): в соответствии с установившейся практикой суда защита должна иметь право изучать и оспаривать не только заключение эксперта как таковое, но и достоверность тех, кто его подготовил, путем прямого допроса (см., В частности, дело Брандштеттер против Австрии, 28 августа 1991 года, § 42, серия А, № 211; Doorson, цитируемое выше, § § 81-82; Mirilashvili V. Russia, № 6293/04, § 158, 11 декабря 2008 года; и Матыцина против России, процитированная выше, § 177).
483. В настоящем деле заявители ясно указали суду первой инстанции, что они хотели бы, чтобы свидетели-эксперты были допрошены в суде для выяснения ряда вопросов, требующих специальных знаний, и для установления достоверности показаний экспертов (см. пункты 170-178 выше). Для суда эта просьба была достаточно четко сформулирована, чтобы объяснить, почему заявителям было важно заслушать соответствующих свидетелей. Суд первой инстанции отклонил ходатайство заявителей, посчитав, что не было необходимости вызывать свидетелей-экспертов.
484. Суд вновь заявляет, что если обвинение принимает решение о том, что конкретное лицо является релевантным источником информации и опирается на его показания в ходе судебного разбирательства, и если показания этого свидетеля используются судом для обоснования обвинительного приговора, то следует исходить из того, что его личная явка и допрос необходимы, если только показания этого свидетеля не являются явно неуместными или излишними (см. Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § 712). Суд считает, что рассматриваемые экспертные заключения имели существенное значение для данного дела как часть совокупности доказательств, на которые опирались национальные суды при признании заявителей виновными в совершении преступлений, в которых они обвинялись. Кроме того, заявители никогда не имели возможности встретиться с этими свидетелями-экспертами и оспорить их мнение на этапе расследования (см., напротив, дело Кашлев против Эстонии, № 22574/08, § 47, 26 апреля 2016 года). Не вызывая свидетелей-экспертов и не допрашивая их в ходе судебного разбирательства, суд первой инстанции основывал свои выводы на показаниях свидетелей-экспертов, которые никогда не рассматривались в ходе судебного разбирательства (см. Дело Авагян против Армении, № 1837/10, § 46, 22 ноября 2018 года).
485. В этих обстоятельствах отказ Хамовнического районного суда лично заслушать свидетелей-экспертов, показания которых впоследствии были использованы против заявителей, мог существенно повлиять на их права на справедливое судебное разбирательство, в частности на гарантии “состязательного производства” и “равенства сторон”. Соответственно, имело место нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (d) Конвенции.
II. экспертные доказательства, предложенные защитой, но не принятые судом
486. Следующий аспект дела, который должен быть рассмотрен судом,-это непринятие письменных и устных экспертных заключений, предложенных защитой для рассмотрения в суде. Суд ссылается на “экспертные доказательства” в широком смысле, т. е. как включающие источники информации, которые не описывают конкретные факты дела, а вместо этого
предоставляют научный, технический, финансовый и иной анализ этих фактов.
487. Суд повторяет, что где защита настаивает на судебном заседании свидетель или другие доказательства (например, экспертное заключение, например), это является прерогативой национальных судов, чтобы решить, является ли это необходимым или целесообразным согласиться с тем, что доказательств для рассмотрения в суде (см. С. Н. против Швеции, нет. 34209/96, § 44, ЕСПЧ 2002-V, с дальнейшими ссылками на Bricmont, упомянутое выше, § 89, и Ходжича В. Хорватия, нет. 28932/14, §§ 61-62, 4 апреля 2019 года).
488. Суд отмечает, что заявители просили допросить в ходе судебного разбирательства девять свидетелей-экспертов. Каждый свидетель-эксперт подготовил доклад, который был готов к представлению суду (см. пункты 202-215 выше). Он далее отмечает, что суд первой инстанции отказался заслушать восемь из девяти свидетелей-экспертов. В частности, она отказалась заслушать г-на Дагеса, эксперта в области финансов и экономического анализа, на том основании, в частности, что он не имеет никакого представления о российском корпоративном праве и лишь поверхностно знаком с российской системой бухгалтерского учета (см. пункт 205 выше). Суд первой инстанции также отказался заслушать господина Делягина, эксперта по экономике, специализирующегося на ценообразовании на нефть и нефтепродукты, на том основании, в частности, что он не был беспристрастен, как следует из его публичных комментариев в средствах массовой информации по этому делу.
489. Суд отмечает, что в соответствии со статьей 71 УПК РФ специалист не может участвовать в разбирательстве, если будет установлено, что он или она либо некомпетентны, либо не беспристрастны (см. пункт 379 выше). Он далее вновь заявляет, что именно национальные суды должны решать, следует ли принимать доказательства, предложенные защитой для рассмотрения в ходе судебного разбирательства (см. пункт 487 выше). Соответственно, суд считает, что выводы о некомпетентности и непредвзятости экспертов-свидетелей, предложенных защитой, были сделаны по усмотрению суда первой инстанции.
490. Суд далее отмечает, что суд первой инстанции отказался заслушать профессора Лопашенко, эксперта по правовым вопросам в области организованных и экономических
преступлений, на том основании, что вопросы, связанные с толкованием уголовного права, относятся к исключительной компетенции суда (см. пункт 209 выше).
491. Суд ранее признал, что юридические вопросы обычно относятся к компетенции и опыту судьи (iura novit curia), и именно судья должен решить, нуждается ли он в помощи в конкретной области права (см. Ходорковский и Лебедев, цитируемый выше, § 722). Соответственно, по мнению суда, отказ суда первой инстанции заслушать рассматриваемого свидетеля-эксперта остается в пределах его усмотрения.
492. Суд отмечает, что суд первой инстанции также отказался заслушать судмедэксперта профессора Россинскую, эксперта по бухгалтерскому учету, кредиту, финансам и оценочной
деятельности профессора Савицкого, эксперта по инвестиционно-банковскому делу г-на Романелли и судебно-экономического аналитика г-жу Хардинг. Суд обосновал свой отказ простой ссылкой на то, что ни один из этих свидетелей-экспертов не привлекался к процессу в качестве “специалиста” и не изучал материалы дела, что заставило суд усомниться в их компетентности как “специалистов”, способных оказать содействие в рассмотрении уголовного дела (см. пункты 211, 213 и 215 выше).
493. В этой связи суд прежде всего отмечает, что в национальном законодательстве проводится различие между “экспертами” proprio sensu, которые могут быть назначены для проведения экспертизы либо следователем, либо судом первой инстанции, и “специалистами”, которые могут быть также привлечены защитой (см. пункты 376 и 381 выше). Суд отмечает, что, следуя приведенной выше логике суда первой инстанции, защита не смогла добиться допроса в ходе слушания каких-либо свидетелей-экспертов, которые не участвовали в разбирательстве в качестве “специалистов” на стадии предварительного следствия.
494. Суд отмечает, что обвинение в данном деле пыталось доказать определенные моменты путем получения экспертных заключений и представления их в суд. Сообщения были получены в ходе предварительного следствия, то есть не в состязательном порядке, а в данном случае без участия защиты. Таким образом, защита не смогла сформулировать вопросы экспертам, оспорить экспертов или предложить своих экспертов для включения в состав группы и т.д. Суд первой инстанции признал эти сообщения доказательствами, поскольку в соответствии с CCrP обвинение имело право их собирать.
495. С другой стороны, защита не имела такого права, поскольку, как указывалось выше, в соответствии с УПК только обвинение или суды имели право получать “экспертные заключения”. Теоретически защита может оспорить заключение эксперта, подготовленное обвинением, и просить суд назначить новую экспертизу. Однако для получения такой новой экспертизы защита должна была убедить суд в том, что доклад, представленный обвинением, был неполным или недостаточным (см. Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § 730). Суд отмечает, что защита не смогла вызвать ни одного из экспертов, подготовивших доклады по просьбе обвинения, и допросить их с целью поставить под сомнение их достоверность. Этот факт послужил основанием для отдельного вывода о нарушении в соответствии со статьей 6 §§ 1 и 3 (d) (см. пункт 485 выше). Соответственно, ограничительное толкование судом первой инстанции УПК, которое не позволяло защите вызывать” специальных » свидетелей, если они не участвовали в качестве таковых в предварительном следствии, не оставляло стороне защиты возможности опровергнуть выводы, сделанные в экспертных заключениях, на которые опиралось обвинение. Таким образом, это привело к несоразмерному ограничению права защиты на представление доказательств.
496. Суд далее отмечает, что в своем отказе в удовлетворении ходатайства заявителей о заслушании профессора Россинской и доцента Савицкого в связи с экспертным заключением № 8/17 от 2 февраля 2009 года (см. пункт 164 выше) суд первой инстанции также указал, что оценка экспертного заключения не входит в компетенцию “специалиста” (см. пункт 211 выше). Такое заявление равносильно общему отказу принять любые” специальные » доказательства, направленные на опровержение заключения эксперта, что, по мнению суда, несовместимо с принципом равенства сторон (см. пункт 477 выше).
497. Суд также отмечает, что, хотя суд первой инстанции удовлетворил ходатайство заявителей о заслушании свидетеля-эксперта г-на Хауна, он тем не менее отказался представить свое экспертное заключение по вопросу, в отношении которого он был заслушан на слушании, опять же на том основании, что г-н Хаун не имел процессуального статуса “специалиста” по данному делу (см. пункт 202 выше). По мнению суда, подход суда первой инстанции к рассмотрению доказательств, представленных г-ном Хауном, не только противоречил сам себе, но и несоразмерно ограничивал право защиты на представление доказательств по причинам, изложенным в предыдущих пунктах.
498. Наконец, суд отмечает, что 17 апреля 2017 года в статью 58 Ккрз были внесены поправки. В соответствии с новым пунктом 2.1 ходатайство защиты о вызове “специалиста “для получения разъяснений не может быть отклонено, за исключением случаев, когда установлена некомпетентность или беспристрастность этого” специалиста » (см. пункт 378 выше). Хотя суд считает это отрадным событием, он отмечает, что оно не имеет никакого отношения к уголовному разбирательству в отношении заявителей, которое имело место за несколько лет до принятия поправки.
499. Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу, что Ксрп, действовавший на тот момент и истолкованный Хамовническим районным судом, создал дисбаланс между защитой и обвинением в области сбора и представления “экспертных доказательств”, нарушив тем самым принцип равенства сторон (см. Ходорковский и Лебедев, цитируемый выше, § 735). Таким образом, на этом основании также имело место нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (d).
iii. невозможность добиться допроса свидетелей защиты
500. Общие принципы, касающиеся допроса свидетелей защиты, кратко изложены в цитированном выше документе Муртазалиевой, § § 139-68.
(α) отказ в допросе свидетелей, проживающих в России
501. Суд отмечает, что заявители просили суд первой инстанции вызвать на судебное заседание высокопоставленных государственных чиновников. В частности, они попросили вызвать господина Путина, бывшего в то время премьер-министром и бывшим президентом России, господина Сечина, заместителя Председателя Правительства РФ и председателя совета директоров «Роснефти», а также господина Кудрина, министра финансов и заместителя Председателя Правительства РФ. Суд первой инстанции отклонил эту просьбу, сочтя вопросы, которые защита хотела задать свидетелям, слишком общими и не имеющими отношения к делу (см. пункт 226 выше).
502. Суд вновь заявляет, что, как правило, статья 6 § 3 (d) оставляет национальным судам право решать, следует ли вызывать свидетелей (см. Видаль, цитируемый выше, § 33, серия А № 235 B). Соответственно, он считает, что, установив, что допрос свидетелей не имеет отношения к делу, суд первой инстанции остался в пределах своего усмотрения.
503. Заявители также просили суд первой инстанции допросить ряд других высокопоставленных государственных чиновников, в том числе нескольких высокопоставленных руководителей «Роснефти» в соответствующее время, нескольких должностных лиц Министерства налогов, нескольких должностных лиц других государственных и административных органов, включая Федеральную Службу безопасности и Министерство внутренних дел, а также нескольких губернаторов регионов. Заявители хотели допросить этих свидетелей в связи с практикой трансфертного ценообразования и ее обсуждением с соответствующими государственными органами, покупкой нефтепродуктов у ЮКОСа и его дочерних компаний рядом государственных органов, обстоятельствами и условиями приобретения акций ЮКОСа «Роснефтью», претензиями к ЮКОСу со стороны налоговых органов и деятельностью ЮКОСа в соответствующих регионах. Суд первой инстанции согласился вызвать одного свидетеля, господина Богданчикова, президента «Роснефти» в соответствующее время, и отклонил оставшуюся часть ходатайства, заявив, что она не нашла “никаких юридических оснований для его предоставления” (см. пункт 238 выше).
504. По мнению суда, просьба заявителей заслушать вышеуказанных свидетелей не была чрезмерной, она была достаточно аргументированной, относящейся к предмету обвинения и, возможно, могла бы укрепить позицию защиты (см. Дело поляков против России, № 77018/01, § 34, 29 января 2009 года, и Муртазалиева, цитируемая выше, § § 160-61). В таких обстоятельствах суд первой инстанции был обязан предоставить соответствующие основания для отклонения ходатайства (см. Видаль, упомянутый выше, § 34; Поляков, упомянутый выше, § § 34-35; и Топич против Хорватии, no. 51355/10, § 42, 10 октября 2013 года, и Муртазалиева, цитируемая выше, § § 162-66). Однако суд первой инстанции отклонил эту просьбу, просто отметив, что он не нашел “никаких юридических оснований для ее удовлетворения”. По мнению суда, такое шаблонное заявление само по себе не может считаться обоснованным решением (см. Topić V.Croatia, цитируемый выше, § 47).
505. Суд отмечает, что, отклонив ходатайство заявителей о вызове соответствующих свидетелей, суд первой инстанции добавил, что они, тем не менее, могут быть допрошены в судебном заседании, если они явятся, как это предусмотрено в пункте 4 статьи 271 УПК (см. пункт 238 выше), в котором говорится, что суд не может отказать в заслушивании свидетеля, прибывшего в суд по просьбе сторон (см. пункт 383 выше). Суд отмечает противоречивый характер этого заявления, которое, как представляется, подразумевает, что суд первой инстанции признал, что указанные свидетели могут иметь отношение к разбирательству в отношении заявителей. В этом свете отказ суда первой инстанции вызвать свидетелей защиты представляется особенно необоснованным.
β) отказ в допросе свидетелей, проживающих за границей
506. Суд далее отмечает, что заявители просили суд первой инстанции допросить ряд лиц, которые в соответствующее время являлись топ-менеджерами компаний ЮКОСа и проживали за границей на момент разбирательства, либо посредством видеоконференции, либо с использованием механизма взаимной правовой помощи. Заявители пытались допросить их по ряду вопросов, которые, по мнению суда, лежат в основе предъявленного им обвинения (см. пункт 251 выше). Таким образом, просьбы были достаточно аргументированы и имели отношение к процессу (см. Муртазалиева, цитируемая выше, § § 160-61). Однако суд первой инстанции отклонил ходатайства, заявив, что не нашел “никаких законных оснований для их удовлетворения”.
507. Суд уже установил в пункте 504 выше, что такой формальный ответ на ходатайство заявителей был несовместим с обязанностью суда первой инстанции представить соответствующие основания для отклонения ходатайства защиты о допросе свидетелей. Суд отмечает, что стороны разошлись во мнениях относительно того, допускает ли национальное законодательство допрос свидетелей, проживающих за границей, посредством видеоконференции (см. пункты 447 и 457 выше). Однако суд не считает, что ему следует принимать решение по этому вопросу, поскольку суд первой инстанции не опирался на него, отказываясь допросить свидетелей защиты, проживающих за границей.
γ) отсутствие возможности обеспечить присутствие свидетелей защиты
508. Суд отмечает, что заявители жаловались на то, что суд первой инстанции не обеспечил явку нескольких свидетелей защиты, которых он согласился заслушать, в частности г-на Пятикопова (см. пункт 230 выше), г-на Богданчикова (см. пункт 239 выше) и г-жу Турчину (см. пункт 240 выше).
509. Суд вновь заявляет, что в тех случаях, когда суд первой инстанции удовлетворяет ходатайство о заслушании свидетелей защиты, он обязан принять эффективные меры для обеспечения их присутствия на слушании путем, по крайней мере, направления повесток (см. «Полуфакин и Чернышев против России», № 30997/02, § 207, 25 сентября 2008 года). Он далее вновь заявляет, что с точки зрения суда первой инстанции должна существовать веская причина для отсутствия свидетеля, то есть у суда должны быть веские фактические или юридические основания не обеспечивать присутствие свидетеля на судебном разбирательстве. В делах, касающихся отсутствия свидетеля из-за его недоступности, суд требует, чтобы суд первой инстанции предпринял все разумные усилия для обеспечения присутствия свидетеля, которые могут включать активный поиск свидетеля с помощью национальных властей, включая полицию (см. Schatschaschwili V. Germany [GC], no.9154/10, § § 199-22, ECHR 2015).
510. Суд удовлетворен тем, что суд первой инстанции направил повестки г-ну Пятикопову и г-же Турчиной (см. пункты 230 и 240 выше). Однако суду не были представлены доказательства, подтверждающие, что суд первой инстанции направил повестку г-ну Богданчикову (см. пункт 239 выше). При таких обстоятельствах суд не может сделать вывод о том, что суд первой инстанции выполнил свою обязанность по обеспечению присутствия свидетелей защиты.
(δ) непредоставление допроса свидетеля, проживающего за границей
511. Суд отмечает, что заявители просили суд первой инстанции заслушать г-на Ригера, финансового контролера и впоследствии главного финансового директора группы ЮКОС в период с 2003 по 2006 год. Суд первой инстанции удовлетворил ходатайство. Г-н Ригер, проживавший в то время в Германии, обратился в суд первой инстанции с письмом, в котором предлагал дать показания посредством видеоконференции (см. пункт 242 выше).
512. Суд отмечает, что, хотя суд первой инстанции удовлетворил ходатайство заявителей о заслушании г-на Ригера, признав тем самым, что его заявление могло иметь отношение к делу, у него нет доказательств того, что суд первой инстанции предпринял какие-либо шаги для получения его заявления. Поэтому суд приходит к выводу, что нельзя сказать, что суд первой инстанции соблюдал принцип “равенства сторон”.
ε) выводы о невозможности допроса свидетелей защиты;
513. Принимая во внимание вышеизложенное, суд считает, что отказ суда первой инстанции допросить указанного свидетеля защиты отрицательно повлиял на общую справедливость судебного разбирательства (см. Муртазалиева, цитируемую выше, § § 167-68). Соответственно, на этом основании также имело место нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (d).
ИЖ. Отказ приобщить к делу доказательства невиновности в материалах дела или в порядке раскрытия информации о существенных оправдательных
514. Суд отмечает, что суд первой инстанции отклонил ряд ходатайств заявителей о представлении оправдательных материалов или постановлении о раскрытии оправдательных материалов.
515. Суд вновь заявляет, что гарантии пункта 3 d) статьи 6 применимы не только к “свидетелям”, но и к документальным доказательствам (см. Мирилашвили, цитируемый выше, § 159, с дальнейшими ссылками).
516. Он также отмечает, что суд первой инстанции отклонил ходатайство защиты о представлении документов, касающихся, в частности, финансовой отчетности и бухгалтерского учета в группе компаний «ЮКОС», производственных и сбытовых процессов, капитальных затрат и корпоративной структуры (см. пункт 216 выше). Суд первой инстанции также отклонил ходатайства защиты о раскрытии приказов в отношении ОАО «Транснефть» в отношении документов, связанных с его сделками с ЮКОСом (см. пункт 253 выше), в отношении ОАО «Роснефть» и ОАО «Томскнефть» в отношении, в частности, отчетов об инвентаризации и обязательствах (см. пункт 254 выше), в отношении ОАО «Самаранефтегаз» в отношении, в частности, отчетов об инвентаризации и обязательствах (см. пункт 256 выше), а также в отношении следственных органов в отношении документов
содержится в уголовных делах № 18-41 / 03 и 18-325543 / 04 (см. пункты 265 и 266 выше).
517. Суд вновь заявляет, что суд первой инстанции обязан представить соответствующие основания для отклонения ходатайства защиты о заслушании свидетелей от его имени (см. пункт 504 выше). Он считает, что аналогичный принцип применяется к ходатайствам защиты, стремящейся представить доказательства или добиться раскрытия доказательств, находящихся в распоряжении третьих сторон.
518. Принимая во внимание объемные документальные доказательства, представленные суду обвинением, суд считает, что ходатайства заявителей о представлении указанных документов и о раскрытии доказательств не были чрезмерными, были достаточно аргументированными, относящимися к предмету обвинения и, возможно, могли бы укрепить позицию защиты. Однако, отказывая в удовлетворении вышеуказанных ходатайств, суд первой инстанции ограничился заявлением о том, что он не нашел “никаких юридических оснований для их удовлетворения” (см. пункты 217, 253, 254, 255, 257 и 267 выше).
519. Суд уже установил, что такое формальное заявление не может считаться мотивированным решением, поскольку речь идет об отказе суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства защиты о заслушивании свидетелей от ее имени (см. пункт 504 выше). Суд не видит оснований для иного вывода в отношении ходатайств защиты о представлении доказательств или о раскрытии доказательств, находящихся в распоряжении третьих сторон. Соответственно, на этот счет имело место нарушение статьи 6 §§ 1 и 3 (d).
520. В свете этого заключения суд считает, что жалобы заявителей на отказ суда первой инстанции представить письменные показания свидетелей защиты, проживающих за границей (см. пункты 248 и 250 выше), а также копию допроса г-на Алексаняна в уголовном производстве против него (см. пункт 272 выше) и на постановление о раскрытии информации в отношении «Сибнефти» и «Роснефти» (см. пункт 261 выше) не требуют отдельного рассмотрения.
v. зависимость суда первой инстанции от решений по другим смежным делам
521. Суд отмечает, что в своем решении суд первой инстанции опирался на ряд ранее вынесенных судебных решений, в том числе тех, которые были вынесены в ходе разбирательства, в котором заявители не являлись ответчиками (см. пункт 291 выше). Кроме того, суд первой инстанции опирался, в частности, на содержание протокола судебного заседания по уголовному делу в отношении г-на Малаховского и г-на Переверзина и, в частности, на показания ряда свидетелей (см. пункт 292 выше).
522. Таким образом, суд первой инстанции пришел к определенным выводам, опираясь на доказательства, рассмотренные в ходе различных разбирательств, которые заявители, не являющиеся участниками этих разбирательств, не смогли оспорить. Суд считает, что, хотя эта жалоба в принципе может поднимать отдельные вопросы в соответствии со статьей 6 §§ 1, 2 и 3 (d) Конвенции, ее следует рассматривать под углом общей справедливости (см. Навальный и Офицеровв против России, № 46632/13 и 28671/14, § 102, 23 февраля 2016 года).
523. Суд вновь заявляет “что” в свете принципа презумпции невиновности и права подсудимого оспаривать любые доказательства против него или ее, уголовный суд должен провести полное, независимое и всестороннее исследование и оценку приемлемости и достоверности доказательств, относящихся к определению вины подсудимого, независимо от того, как эти же доказательства могли быть оценены в любом другом разбирательстве в отношении других подсудимых «(см. «Гусейн и другие против Азербайджана», № 35485/05 и 3 других, § 212, 26 июля 2011 года).
524. Суд отмечает, что статья 90 УПК РФ предусматривает res judicata последствия выводов о фактах, сделанных в более раннем окончательном решении, с оговоркой о том, что такое решение не может предопределять виновность лиц, которые не были ответчиками в этом разбирательстве (см. пункт 386 выше). Далее он отмечает, что Конституционный Суд в своем постановлении № 30-П от 21 декабря 2011 года по статье 90 УПК РФ указал, что факты, установленные судом по конкретному делу, должны быть приняты другим судом по другому делу, если они не опровергнуты.; и что факты, установленные более ранним судебным решением, являются обязательными для суда только в отношении лица, против которого в этом более раннем судебном решении были обоснованы уголовные обвинения (см. пункт 406 выше).
525. Суд принимает к сведению двоякий довод правительства о том, что суд первой инстанции должным образом применил силу res judicata предыдущих судебных решений, поскольку (i) установленные в них факты не были опровергнуты в ходе уголовного разбирательства против заявителей; и (ii) осуждение заявителей основывалось не на одних таких фактах, а на всей совокупности доказательств по делу.
526. Суд отмечает, что в рассматриваемом деле суд первой инстанции зачитал ряд свидетельских показаний, сделанных в ходе различных разбирательств, а именно уголовных разбирательств в отношении г-на Малаховского и г-на Переверзина, как они были отражены в протоколе судебного разбирательства этих разбирательств (см. пункт 292 выше). Эти свидетели никогда не допрашивались в рамках уголовного производства против заявителей. Правительство не уточнило, на каком этапе судебный протокол по уголовному делу в отношении господ Малаховского и Переверзина был приобщен к уголовному делу в отношении заявителей. Из имеющихся в распоряжении суда материалов следует, что соответствующая часть протокола судебного разбирательства, о которой идет речь, была зачитана впервые, когда судья первой инстанции зачитывал решение по делу заявителей. Поэтому, вопреки доводам правительства, заявители не имели возможности оспорить показания свидетелей, зачитанные из протокола судебного заседания по другому уголовному делу.
527. Кроме того, хотя суд первой инстанции в своем решении от 1 марта 2007 года опирался на заключение Басманного районного суда в отношении г-на Малаховского и г-на Переверзина относительно преступной деятельности группы, в которую входили заявители, правительство не указало элементы, которые могли бы составить независимую переоценку судом первой инстанции этих выводов и доказательств, которые заявители якобы не оспаривали. Таким образом, суд считает, что заявители не имели возможности опровергнуть факты, установленные в уголовном деле против господ Малаховского и Переверзина.
528. Кроме того, суд отмечает, что в настоящем деле суд первой инстанции не полагался на выводы, сделанные в ходе различных разбирательств. В частности, опираясь на решение суда по уголовному делу вновь господ Малаховского и Переверзина, он прямо сослался на следующие выводы, сделанные по этому делу: “деятельность Ратибора и Фаргойла носила фиктивный характер… направленная исключительно на реализацию преступного умысла всех членов организованной группы по хищению чужого имущества, то есть нефти, принадлежащей ОАО” Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз» и ОАО «Томскнефть», и последующей реализации ее на внешнем и внутреннем рынках » (см. пункт 291 выше).
529. Суд отмечает, что г-ну Малаховскому и г-ну Переверзину были предъявлены обвинения в растрате и отмывании денег, совершенных в составе группы, в которую также входили заявители (см. пункт 14 выше). В таких обстоятельствах явная опора суда первой инстанции на признание вины в деле, стороной которого заявители не являлись, не может быть квалифицирована иначе как предосудительная.
530. Вследствие этого суд приходит к выводу, что способ, которым суд первой инстанции опирался на решения в ходе других разбирательств, не был совместим с гарантиями справедливого судебного разбирательства в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
531. В свете этого заключения суд не считает необходимым рассматривать другие аспекты жалобы заявителей.
vi. отказ в исключении недопустимых доказательств, представленных обвинением
532. Суд принимает к сведению другие жалобы заявителей, касающиеся допуска и изучения доказательств в ходе судебного разбирательства. Вместе с тем он отмечает, что уже рассмотрел наиболее важные жалобы, связанные с обработкой доказательств национальными судами. С учетом вышеизложенных выводов суд считает, что другие жалобы такого рода не требуют отдельного рассмотрения.
3. Вывод
533. Вышеизложенные соображения приводят суд к выводу о том, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6, взятого в совокупности с пунктами 3 С) и d) статьи 6 Конвенции, в связи с нарушением гарантий справедливого судебного разбирательства.
IV. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции (презумпция невиновности)
534. Заявители жаловались в соответствии с пунктом 2 статьи 6 Конвенции, что принцип презумпции невиновности был ущемлен публичными заявлениями Владимира Путина (см. пункты 273-277 выше).
Статья 6 § 2 Конвенции предусматривает::
«Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, пока его вина не будет доказана в соответствии с законом.”
А. доводы сторон
535. Правительство оспорило этот аргумент. Они утверждали, во-первых, что заявители никогда не обвинялись в убийстве и, следовательно, заявления господина Путина не могли быть предвзятыми для возбуждения против них уголовного дела по обвинению в незаконном присвоении и отмывании денег. В более общем плане правительство отметило, что уголовное преследование заявителей широко освещалось средствами массовой информации, и некоторые комментарии государственных должностных лиц были практически неизбежны. Однако, по их мнению, заявители не представили никаких доказательств того, что какое-либо из этих заявлений затронуло суды, которые в соответствии с внутренним законодательством являются независимыми и не подотчетными никаким другим органам власти. Правительство также отметило, что ни судья первой инстанции, ни судьи судов высшей инстанции не сделали никаких публичных замечаний по этому делу.
536. Что касается просьбы суда предоставить ему информацию о характере событий в дискуссионном клубе «Валдай» и «ВТБ Капитал» (см. пункты 274-275 выше), а также протоколы этих встреч, то правительство ответило, что оно не располагает этой информацией и запрошенными документами.
537. Заявители утверждали, что все замечания господина Путина были связаны со вторым судебным процессом. В частности, когда Владимир Путин утверждал, что обвинения в
растрате были “доказаны в суде” (см. пункт 276 выше), он, очевидно, имел в виду второе дело против заявителей, в то время как оно все еще находилось на рассмотрении. По их мнению, предвзятый характер этого замечания, сделанного 16 декабря 2010 года, был особенно вреден заявителям, поскольку именно в это время судья первой инстанции обсуждал приговор. Заявители утверждали, что этот момент не был случайным, поскольку днем ранее, 15 декабря 2010 года, суд первой инстанции объявил, что вынесение решения по делу заявителей было отложено до 27 декабря 2010 года. Из этого следовало, что заявление господина Путина было попыткой оказать давление на суд.
B. Приемлемость
538. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
C. Заслуги
1. Основные принципы
539. Суд вновь заявляет, что статья 6 § 2 в ее соответствующем аспекте направлена на предотвращение подрыва справедливого уголовного судопроизводства предвзятыми заявлениями, сделанными в тесной связи с этим разбирательством. Презумпция невиновности, закрепленная в пункте 2 статьи 6, является одним из элементов справедливого уголовного судопроизводства, предусмотренного пунктом 1 (см. Allenet de Ribemont V. France, 10 февраля 1995 года, § 35, Series A no.308). Он не только запрещает преждевременное выражение самим трибуналом мнения о том, что лицо, “обвиняемое в уголовном преступлении”, виновно до того, как оно будет доказано в соответствии с законом (см. Minelli V. Switzerland, 25 марта 1983 года, § 38, серия А № 62), но и охватывает заявления других государственных должностных лиц о предстоящих уголовных расследованиях, которые побуждают общественность считать подозреваемого виновным и предрешают оценку фактов компетентным судебным органом (см. Allenet de Ribemont, цитируемый выше, § 41, и Daktaras V. Lithuania, № 42095/98, § 41-43, ЕСПЧ 2000-х). Суд подчеркивает, что статья 6 § 2 не может препятствовать властям информировать общественность о проводимых уголовных расследованиях, но требует, чтобы они делали это со всей осторожностью и осмотрительностью, необходимыми для соблюдения презумпции невиновности (см. Аллен де Рибемон, цитируемый выше, § 38).
540. Согласно последовательному подходу суда, презумпция невиновности будет нарушена, если судебное решение или заявление государственного должностного лица в отношении лица, обвиняемого в совершении уголовного преступления, отражает мнение о его виновности до того, как оно будет доказано в соответствии с законом. Достаточно того, что даже при отсутствии какого-либо официального заключения есть некоторые основания полагать, что суд или должностное лицо считает обвиняемого виновным. Необходимо провести принципиальное различие между заявлением о том, что кто-то просто подозревается в совершении преступления, и четким заявлением в отсутствие окончательного осуждения о том, что данное лицо совершило данное преступление. Суд постоянно подчеркивал важность выбора слов государственными должностными лицами в своих заявлениях до того, как лицо было привлечено к суду и признано виновным в совершении конкретного уголовного преступления (см. Дело Хужин и другие против России, № 13470/02, § 94, 23 октября 2008 года, с дальнейшими ссылками). Должно быть установлено, нарушает ли заявление публичного должностного лица принцип презумпции невиновности.
в контексте конкретных обстоятельств, при которых было сделано оспариваемое заявление (см. Butkevičius V. Lithuania, no. 48297/99, § 49, ECHR 2002-II).
2. Применение этих принципов к настоящему делу
541. В данном случае заявители жалуются на различные заявления, сделанные господином Путиным, тогдашним премьер-министром, в четырех различных случаях (см. пункты 273-277 выше). Суд отмечает, что, хотя заявления Владимира Путина, сделанные 27 ноября 2009 года в ходе совместной пресс-конференции по итогам российско-французских переговоров (см. пункт 273 выше) и 16 декабря 2010 года в ходе встречи с общественностью в формате вопросов и ответов (см. пункт 276 выше), были опубликованы на официальном сайте Правительства России, он просил правительство предоставить ему информацию о характере мероприятий в дискуссионном клубе «Валдай» и «ВТБ Капитал» (см. пункты 274-275 выше) и протоколы этих встреч. Однако правительство не смогло этого сделать (см. пункт 536 выше). В то же время они не оспаривали изложение событий и содержание заявлений, представленных заявителями со ссылкой на сообщения СМИ. Соответственно, для целей последующего анализа суд будет исходить из предположения, что события носили публичный характер и что содержание заявлений премьер-министра было точно представлено заявителями.
542. Суд отмечает, что характер рассматриваемых заявлений был различным. В частности, во всех четырех случаях Владимир Путин ссылался на соучастие заявителей в убийствах, совершенных главой Службы безопасности ЮКОСа, который был осужден по нескольким пунктам обвинения в убийстве (см. Дело Пичугин против России, № 38623/03, § § 72-74, 23 октября 2012 года). Суд отмечает, что заявителям никогда не предъявлялись обвинения в связи с этими уголовными преступлениями. В рассматриваемом деле им были предъявлены обвинения в незаконном присвоении и отмывании денег.
543. Ранее суд постановил, что статья 6 § 2 в ее соответствующем аспекте направлена на предотвращение подрыва справедливого уголовного судопроизводства предвзятыми заявлениями, сделанными в тесной связи с этим разбирательством. В тех случаях, когда такого разбирательства нет или не проводилось, заявления, приписывающие преступное или иное предосудительное поведение, имеют отношение скорее к соображениям защиты от диффамации и поднимают потенциальные вопросы в соответствии со статьей 8 (см. Zollmann V.The United Kingdom (dec.), № 62902/00, доклады 2003-XII). Соответственно, суд считает, что заявления господина Путина в этой части не вызывают никаких вопросов по пункту 2 статьи 6 настоящего дела.
544. Заявители также жалуются на то, что господин Путин сравнил их с Аль Капоне, известным американским бандитом, осужденным в 1930-х годах, в частности, за уклонение от уплаты налогов, и Бернардом Мэдоффом, американским мошенником, осужденным в 2009 году по нескольким пунктам обвинения в мошенничестве и отмывании денег за создание “схемы Понци”.
545. Что касается заявления премьер-министра на пресс-конференции 27 ноября 2009 года, то он, по-видимому, упомянул Бернарда Мэдоффа и “хакера, укравшего миллион долларов” в качестве примеров других громких уголовных дел, связанных со значительными суммами денег, которые, по его мнению, были бы более достойной темой для обсуждения. Г-н Путин далее упомянул Аль Капоне с явной ссылкой на его осуждение за уклонение от уплаты налогов, тем самым проводя параллель с первым судебным процессом заявителей (см. пункт 273 выше). Однако, по мнению суда, ни одна из ссылок не имеет отношения ко второму судебному разбирательству заявителей.
546. Премьер-министр также упомянул Бернарда Мэдоффа в своем заявлении, сделанном 16 декабря 2010 года во время встречи с широкой общественностью по вопросам и ответам. В связи с этим заявлением заявители также жалуются на то, что г-н Путин утверждал, что обвинения в хищении были “доказаны в суде” (см. пункт 276 выше), в то время как второе дело против заявителей все еще находилось на рассмотрении. Они считают, что это была попытка оказать влияние на судью, который как раз в этот момент обсуждал приговор.
547. Суд отмечает, что соответствующая часть заявления премьер-министра от 16 декабря 2010 года объединила преступление, за которое первый заявитель действительно был осужден, то есть уклонение от уплаты налогов; обвинения, находившиеся на рассмотрении в то время, то есть хищение; и преступление, в котором первый заявитель никогда не обвинялся, а именно мошенничество. Суд считает, что ссылки премьер-министра на обвинения в растрате отличаются от ситуации, когда государственный служащий заявляет о виновности обвиняемого в отсутствие окончательного обвинительного приговора (ср. например, Пеша В. Хорватия, № 40523/08, § § 147-51, 8 апреля 2010 года, и Гусейн и другие, упомянутые выше, § § 230-34). Скорее, из-за их неясного характера, они, возможно, заставили людей, которые смотрели или слушали сеанс вопросов и ответов, поверить, что окончательный приговор уже был вынесен во втором судебном разбирательстве заявителей.
548. Суд вновь заявляет, что статья 6 § 2 будет нарушена, если заявление публичного должностного лица в отношении лица, обвиняемого в уголовном преступлении, отражает мнение о его виновности до того, как оно будет доказано в соответствии с законом. Достаточно, даже в отсутствие какого-либо официального заключения, что есть некоторые основания предполагать, что должностное лицо считает обвиняемого виновным. В этой связи суд подчеркивает важность выбора слов публичными должностными лицами в своих заявлениях до того, как лицо было привлечено к суду и признано виновным в совершении преступления (см. Дактарас, цитируемый выше, § 41). Вместе с тем для оценки судом важно реальное значение оспариваемых заявлений с учетом конкретных обстоятельств, в которых они были сделаны (см. Y. B. and Others v. Turkey, nos.48173/99 и 48319/99, § 44, 28 октября 2004 года).
549. Принимая во внимание обстоятельства, при которых было сделано заявление премьер-министра, суд отмечает, что за заседанием вопросов и ответов 16 декабря 2010 года сразу же последовала пресс-конференция. Там, отвечая на вопрос о своих предыдущих высказываниях, Владимир Путин заявил, что он “имел в виду приговор суда, вердикт о виновности по предыдущим обвинениям”. Далее он добавил: «что касается нынешнего судебного разбирательства, то я уверен, что суд будет беспристрастным. Как вы знаете, суммы, о которых идет речь, намного больше, чем в прошлый раз… Это то, что будет подвергнуто судебному разбирательству” (см. пункт 277 выше).
550. Суд отмечает, что первое заявление, сделанное премьер-министром 16 декабря 2010 года, представляло собой спонтанную реакцию на вопрос, заданный ему во время сессии вопросов и ответов, которая транслировалась в прямом эфире (см. Gutsanovi V. Bulgaria, no.34529/10, § 195, ECHR 2013 (выдержки)). Хотя это могло вызвать путаницу в отношении того, по каким обвинениям первый заявитель уже был осужден судом (см. пункт 547 выше), во время пресс-конференции, состоявшейся позднее в тот же день, г-н Путин разъяснил
свои предыдущие замечания таким образом, что, по мнению суда, они должны были рассеять любую возможную путаницу относительно их смысла. Суд также отмечает, что содержание пресс-конференции, аналогичное содержанию вопросно-ответного заседания, было доступно на официальном сайте Правительства РФ, а также в средствах массовой информации.
551. Таким образом, на основании вышеизложенного суд приходит к выводу об отсутствии нарушения пункта 2 статьи 6 Конвенции.
V. Другие предполагаемые нарушения статьи 6 Конвенции
552. Заявители также жаловались в соответствии с пунктами 1 и 3 А) и b) статьи 6 Конвенции на то, что они не были своевременно проинформированы о характере и причинах предъявленных им обвинений; в частности, они не были официально обвинены до февраля 2007 года, тогда как расследование в отношении отмывания денег началось в 2004 году; и что у них не было достаточного времени и возможностей для подготовки своей защиты.
553. Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что они не являются неприемлемыми ни по каким другим основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми.
554. Однако с учетом своих выводов, изложенных в пункте 533 выше, суд не считает необходимым рассматривать остальные жалобы заявителей в соответствии со статьей 6 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 7 Конвенции в отношении осуждения заявителей
555. Заявители жаловались в соответствии со статьей 7 Конвенции на то, что они подверглись обширному и новому толкованию уголовного закона и незаконному назначению уголовного наказания. Статья 7 Конвенции гласит::
«1. Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления на основании какого-либо действия или бездействия, которые не являлись уголовным преступлением по национальному или международному праву в момент его совершения. Кроме того, не может быть назначено более суровое наказание, чем то, которое применялось в момент совершения уголовного преступления.
2. Настоящая статья не наносит ущерба суду и наказанию любого лица за любое деяние или бездействие, которое в момент его совершения было преступным в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными нациями.”
А. доводы сторон
556. Правительство утверждало, что заявители незаконно присвоили нефть добывающих компаний, передав ее в собственность подконтрольных им компаний по искусственно заниженным ценам. Они уточнили, что » заявители обвинялись не в том, что они продавали нефть на внутреннем рынке по ценам ниже тех, которые использовались в Роттердаме. Их обвинили в незаконном присвоении нефти добывающих компаний [ЮКОС ПЛК] путем регистрации прав собственности на эту нефть аффилированными компаниями по искусственно
заниженным ценам”.
557. Правительство утверждало, что положения Уголовного кодекса, примененные в деле заявителя, были достаточно точными и предсказуемыми. Они ссылались в этой связи на Постановления Пленума Верховного суда № 23 от 18 ноября 2004 года и № 51 от 27 декабря 2007 года (см. пункты 407 и 408 выше) и Постановление Конституционного суда № 851-О-О от 21 июня 2011 года (см. пункт 405 выше).
558. Они заявили, что заявители оказали необоснованное влияние на производственные компании посредством соглашений об управлении (см. пункты 90 и 91 выше) и генеральных соглашений (см. пункт 95 выше), которые были неправомерными и были незаконно одобрены общими собраниями акционеров (см. пункты 96 и 98 выше). Таким образом, добывающие компании продавали нефть торговым компаниям ЮКОСа по ценам, значительно более низким, чем цены, уплачиваемые конечным покупателем торговым компаниям, тогда как заявители получали всю прибыль от конечных продаж, выплачиваемую им в виде дивидендов от торговых компаний, в ущерб производственным компаниям, прибыль которых была значительно меньше. Похитив нефть, заявители впоследствии легализовали активы под видом различных финансовых и иных сделок в рамках Группы компаний «ЮКОС».
559. Правительство сослалось на выводы апелляционного суда относительно предыдущих решений арбитражных судов, которые подтвердили действительность соглашений об управлении и генеральных соглашений, заключенных в рамках группы ЮКОС, а также на его выводы о том, что в предыдущих решениях было установлено, что ЮКОС ПЛК является “фактическим”, но не “юридическим” владельцем рассматриваемой нефти (см. пункты 339 и 340 выше).
560. Заявители утверждали, что они были осуждены за поведение, которое не было преступным. По их мнению, решения национальных судов по уголовным делам, возбужденным против них, противоречат применимому национальному законодательству и ранее вынесенным окончательным судебным решениям. Поэтому они считали свое осуждение произвольным и представляли собой вопиющий отказ в правосудии.
561. В частности, заявители утверждали, что их действия не подпадают под законодательное определение “хищения”, поскольку передача нефти от добывающих компаний ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа осуществлялась в соответствии с законными сделками купли-продажи, которые никогда не были признаны недействительными. По их мнению, передача имущества по законному договору в принципе не может приравниваться к “незаконному безвозмездному завладению и/или присвоению чужого имущества”, как это предусмотрено в сноске 1 к статье 158 Уголовного кодекса.
562. Заявители утверждали, что их действия не соответствовали другим составным элементам преступления “кражи”, таким как нанесение ущерба владельцу. По их мнению, производственные предприятия ЮКОСа не понесли никакого ущерба или убытков в результате продажи нефти торговым компаниям ЮКОСа. Хотя суд первой инстанции постановил, что эти предприятия понесли ущерб в связи с получением компенсации, предположительно основанной на ценах, которые были установлены ниже рыночных цен, заявители утверждали, что эта оценка была произвольной по следующим причинам: (1) оценка судом первой инстанции того, что могло бы представлять собой рыночные цены, была произвольной; (2) все добывающие предприятия получили прибыль от продажи нефти и газа.; 3) в любом случае разница цен, по которым была продана нефть, с рыночными ценами в принципе не могла быть истолкована как “ущерб” по смыслу сноски 1 к статье 158 Уголовного кодекса; 4) логика суда первой инстанции была самопротиворечивой в том, что проданное имущество, независимо от цены, не могло быть одновременно квалифицировано как “похищенное”.
563. Кроме того, по мнению заявителей, имущество не было “вверено преступнику”, как того требует статья 160 § 4 Уголовного кодекса, чтобы квалифицировать его как незаконное присвоение.
564. Заявители также отметили, что поскольку их обвинительный приговор, как представляется, основан на предположении о том, что производственные предприятия были вынуждены заключать договоры купли-продажи на невыгодных условиях, ни один акционер, включая саму Российскую Федерацию (которая была миноритарным акционером ЮКОСа до 2003 года), не возбудил дела о признании недействительными сделок в соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса.
565. Они далее ссылались на постановление № 1037-О-О от 2 июля 2009 года, в котором Конституционный Суд указал, что уголовные обвинения не могут быть предъявлены в отношении законных гражданско-правовых сделок (см. пункт 403 выше), и утверждал, что это постановление Конституционного суда не было надлежащим образом применено в их деле.
566. Наконец, заявители утверждали, что их обвинительный приговор не признал силу res judicata более чем шестидесяти предыдущих судебных решений по гражданским и налоговым делам, которые признавали договоры купли-продажи действительными и ЮКОС ПЛС в качестве владельца нефти (см. пункты 307 и 339-340 выше). Они указали, что в ходе судебного разбирательства по делу ОАО «Нефтяная компания» ЮКОС против России » № 14902/04 от 20 сентября 2011 года правительство прямо признало, что ЮКОС ПЛК является владельцем нефти. В ходе того же разбирательства суд признал, что нефть была продана добывающими компаниями ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа и, следовательно, она не могла быть похищена.
B. Приемлемость
567. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
C. Оценка суда
1. Основные принципы
568. Суд вновь заявляет, что гарантия, закрепленная в статье 7 Конвенции, является важнейшим элементом верховенства права. Его следует толковать и применять, исходя из его объекта и цели, таким образом, чтобы обеспечить эффективные гарантии против произвольного судебного преследования, осуждения и наказания (см. Scoppola V. Italy (no. 2) [GC], no. 10249/03, § 92, 17 сентября 2009 года, и Huhtamäki V.Finland, no. 54468/09, § 41, 6 марта 2012 года). Статья 7 Конвенции не ограничивается запрещением ретроактивного применения уголовного права в ущерб обвиняемому. Она также включает в себя в более общем плане принцип, согласно которому только закон может определить преступление и назначить наказание (nullum crimen, nulla poena sine lege), и принцип, согласно которому уголовное право не должно широко толковаться в ущерб обвиняемому, например по аналогии. Из этих принципов следует, что преступление должно быть четко определено в законе. Это требование удовлетворяется в тех случаях, когда лицо может знать из формулировки соответствующего положения и, в случае необходимости, с помощью толкования его судами, какие действия и бездействия приведут его к уголовной ответственности. Говоря о “праве”, статья 7 ссылается на ту же самую концепцию, на которую Конвенция ссылается в других местах при использовании этого термина, концепцию, которая включает как письменное, так и неписаное право и подразумевает качественные требования, в частности требования доступности и предсказуемости (см., В частности, C. R. v. The United Kingdom, 22 November 1995, § § 32 33, Series A no. 335 C; S.W. V. The United Kingdom, 22 November 1995, § § 34-35, Series A no. 335 B; Streletz, Kessler and Krenz V. Germany [GC], NOS. 34044/96, 35532/97, 44801/98, § 50, ЕСПЧ 2001-II; и Кафкарис против Кипра [GC], no. 21906/04, § 140, ЕСПЧ 2008).
569. В любой правовой системе, включая уголовное право, как бы четко ни было сформулировано то или иное правовое положение, неизбежно присутствует элемент судебного
толкования. Всегда будет существовать необходимость в прояснении сомнительных моментов и адаптации к меняющимся обстоятельствам. Действительно, в государствах Конвенции прогрессивное развитие уголовного права посредством судебного нормотворчества является прочно укоренившейся и необходимой частью правовой традиции (см. Del Río Prada V. Spain [GC], no.42750/09, §§ 91 93, ECHR 2013). Статья 7 Конвенции не может рассматриваться как запрещающая постепенное разъяснение норм уголовной ответственности посредством судебного толкования от случая к случаю при условии, что последующее развитие событий согласуется с сутью преступления и может быть разумно предвидено (см., В частности, S. W. V. The United Kingdom, цитируемый выше, § 36; Streletz, Kessler and Krenz, цитируемый выше, § 50; K.-H. W. V. Germany [GC], no.37201/97, § 45, ECHR 2001-II; и Rohlena V. the Czech Republic [GC], № 59552/08, § 51, ЕСПЧ 2015).
570. Закон все еще может удовлетворять требованию “предсказуемости”, когда заинтересованное лицо должно обратиться за соответствующей юридической консультацией для оценки в разумной степени в данных обстоятельствах последствий, которые может повлечь за собой данное действие (см. Achour V. France [GC], no.67335/01, § 54, ECHR 2006 IV, и Huhtamäki, цитируемый выше, § 44). Даже в том случае, когда вопрос решается впервые в деле заявителя, нарушение статьи 7 Конвенции не возникает, если данное значение является одновременно предсказуемым и совместимым с сутью преступления (см. Jorgic, цитируемый выше, § 114; Custers and Others v. Denmark, nos. 11843/03, 11847/03 и 11849/03, 3 мая 2007 года; Soros V. France, no. 50425/06, § 126, 6 октября 2011 года; и Huhtamäki, цитируемый выше, § 51).
571. Кроме того, в соответствии со своим общим подходом суд не ставит под сомнение толкование и применение национального законодательства национальными судами, если только не было допущено вопиющего несоблюдения или произвола в применении этого закона (см., В частности, дело Société Colas Est and Others v. France, nos. 37971/97, § 43, ECHR 2002-III; Korbely V. Hungary [GC], no.9174/02, § § 73-95, ECHR 2008; и Liivik V. Estonia, no. 12157/05, § 101, 25 июня 2009 года).
2. Применение этих принципов в данном случае
572. В свете вышеизложенных принципов суд отмечает, что его задача состоит не в том, чтобы вынести решение об индивидуальной уголовной ответственности заявителей, что в первую очередь относится к компетенции национальных судов, а в том, чтобы рассмотреть, с точки зрения пункта 1 статьи 7 Конвенции, подпадают ли деяния, за которые были осуждены заявители, под определение уголовного преступления, которое было достаточно доступным и предсказуемым.
573. Заявители были осуждены за незаконное присвоение или растрату в крупном размере с использованием служебного положения, совершенные организованной группой, а также за отмывание в крупном размере денежных средств или иного имущества, приобретенных в результате совершения преступления, с использованием служебного положения и совершенные группой лиц, действовавшей совместно (см. пункт 334 выше).
а) преступление в виде “незаконного присвоения или растраты»;”
574. Что касается обвинения в незаконном присвоении, то суды первой и апелляционной инстанций установили, что заявители, являясь руководителями организованной преступной группы, организовали и реализовали схему незаконного присвоения нефти, добываемой добывающими компаниями ЮКОСа, путем ее приобретения торговыми компаниями ЮКОСа по “искусственно заниженным ценам”. Суды постановили, что, хотя нефть была продана добывающими компаниями ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа по договорам купли-продажи, одобренным общим собранием акционеров, такие разрешения были получены путем обмана и манипулирования путем получения большинства на общем собрании акционеров через акционеров, находящихся под контролем заявителей, так что воля добывающих компаний была искажена и они были фактически вынуждены продать нефть на невыгодных условиях (см. пункты 301-303 и 335-336 выше).
575. Первоначально заявители были обвинены и осуждены по статье 160 § 3 (А) и (б) Уголовного кодекса (Присвоение или растрата в особо крупном размере с использованием служебного положения, совершенные группой лиц по предварительному сговору). Это обвинение было переквалифицировано в апелляционном порядке на статью 160 § 4 (Присвоение или растрата в особо крупном размере с использованием служебного положения, совершенные организованной группой).
576. Суд отмечает, что вопрос по статье 7 настоящего дела существенно отличается от того, который он должен был рассмотреть в предыдущем деле, возбужденном заявителями Ходорковским и Лебедевым, упомянутым выше, § § 745-821, который касался обвинения в уклонении от уплаты налогов в рамках первого уголовного производства против них. В этом деле суд отметил, что, хотя “уклонение от уплаты налогов” определяется в национальном уголовном праве в весьма общих чертах, само по себе это не вызывает каких-либо вопросов по статье 7. Он далее отметил, что с учетом постоянного развития форм экономической деятельности и, следовательно, методов уклонения от уплаты налогов национальные суды могут ссылаться на правовые концепции из других областей права, в частности налогового права, с тем чтобы решить, является ли то или иное конкретное деяние “уклонением от уплаты налогов” в уголовно-правовом смысле (см. Впоследствии суд постановил, что, признав деловую практику заявителей уклонением от уплаты налогов, национальные суды дали новое толкование термину “уклонение от уплаты налогов”, которое, однако, соответствовало соответствующим положениям уголовного кодекса и “соответствовало существу преступления” (см. Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § 821).
577. Суд далее отмечает, что в деле ОАО «Нефтяная компания ЮКОС», упомянутом выше, § § 597-98, который касался производства по налогообложению в отношении компании «ЮКОС ПЛК», он заявил, хотя и в контексте статьи 1 Протокола № 1. 1) что соответствующие положения Налогового кодекса позволяют национальным судам изменять правовую характеристику сделок, а также правовую характеристику статуса и деятельности налогоплательщиков и что в случае выявления налогового мошенничества налогоплательщик сталкивается с риском налоговой переоценки своей фактической хозяйственной деятельности в свете соответствующих выводов компетентных органов.
578. Суд отмечает, что ни одно из вышеуказанных соображений не относится к рассматриваемому делу. Рассматриваемое дело не касалось налоговых вопросов. Здесь заявители были осуждены за “незаконное присвоение или растрату”, определенные в статье 160 Уголовного кодекса, как в силу материального времени, так и “хищение чужого имущества, вверенного виновному”. Сноска 1 к статье 158, действовавшая в то время, предусматривала, что” кража “означает”незаконное и безвозмездное завладение и/или присвоение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинив тем самым ущерб владельцу или любому другому владельцу имущества». Суд отмечает, что” воровство » является преступлением, давно известным уголовному праву, и что, в отличие от преступления уклонения от уплаты налогов, в Уголовном кодексе ему было дано точное определение. Кроме того, в отличие от уклонения от уплаты налогов, определение этого обвинения не предполагало переоценки всей экономической деятельности заявителей, а ограничивалось конкретными сделками, а именно сделками по продаже нефти от добывающих предприятий ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа.
579. В отношении конкретных преступных деяний, описанных в пункте 574 выше, Суд отмечает, что преступное поведение заявителей, как оно определено национальными судами, включало приобретение через торговые компании ЮКОСа нефти по “искусственно заниженным ценам” у производственных компаний ЮКОСа после принуждения последних к
заключению контрактов на невыгодных условиях путем искажения их воли путем манипулирования. Поэтому суд должен рассмотреть вопрос о том, были ли выводы, сделанные национальными судами в отношении поведения заявителей, основаны на анализе, который можно было бы считать вполне обоснованным, и, следовательно, можно ли было предвидеть, что действия заявителей могут представлять собой незаконное присвоение или растрату.
580. Суд отмечает, что стороны не оспаривали и не ставили под сомнение национальные суды тот факт, что добывающие компании ЮКОСа получили оплату за нефть, которую они продали компании «ЮКОС трейдинг».
компании по заключенным с этой целью договорам. Указанные договоры действовали в соответствии с гражданским правом в соответствующее время и остаются таковыми до настоящего времени, поскольку никогда не были признаны недействительными в рамках гражданского судопроизводства. Суд отмечает, что по статье 160 УК РФ “Присвоение или растрата” является разновидностью “воровства”. Определение последнего преступления, приведенное в соответствующее время в сноске 1 к статье 158, содержало среди его существенных элементов “незаконное и безвозмездное завладение и/или присвоение чужого имущества”.
581. Суд не может понять, каким образом взаимная сделка, действительная по гражданскому праву, может быть приравнена к “незаконному и безвозмездному изъятию»… чужого имущества». В этой связи он отмечает, что Конституционный Суд в своем постановлении № 1037-О-О от 2 июля 2009 года по жалобе первого заявителя прямо исключил возможность возбуждения уголовного дела по статье 160 Уголовного кодекса в отношении законных гражданско-правовых сделок (см. пункт 403 выше).
582. Суд принимает к сведению ссылку правительства на постановление № 51 Пленума Верховного Суда от 27 декабря 2007 года (см. пункт 408 выше). Поскольку Правительство ссылается на содержащееся в § 20 Постановления Пленума заключение о том, что” частичное возмещение причиненного потерпевшему ущерба само по себе не является доказательством отсутствия умысла на незаконное присвоение или хищение вверенного имущества», суд считает, что оно не может быть применено к рассмотрению по действительным гражданско-правовым сделкам (см. также отдельное заключение судьи Конституционного суда Кононова в пункте 404 выше). В противном случае это означало бы, что любой договор купли-продажи, который является законным по гражданскому праву, может быть признан уголовным преступлением в виде кражи, если возникнет спор о ценах, указанных в договоре. Это было бы равносильно несостоятельной позиции, способной привести к произвольным последствиям, не говоря уже о том, что она противоречит Постановлению Конституционного суда № 1037-О-О от 2 июля 2009 года, упомянутому в предыдущем пункте.
583. Суд отмечает, что заявители оспаривали фактические выводы национальных судов относительно вмененных им действий по манипулированию и искажению воли производственных структур ЮКОСа. Однако суд считает, что он не обязан пересматривать выводы национальных судов в этом отношении. Принимая для целей настоящего анализа установление фактов национальными судами и не предрешая возможности того, что деяния, вменяемые заявителям, будут наказуемы в соответствии с другим положением Уголовного кодекса, суд не может не установить, что “обман” не фигурировал в качестве квалифицирующего элемента ни в преступлении “Присвоение или растрата” в статье 160, ни в преступлении “кража”, определенном в сноске 1 к статье 158 Уголовного кодекса. Таким образом, по мнению суда, деяния, вменяемые заявителям, ни в коем случае не могут подлежать наказанию в соответствии с положениями Уголовного кодекса, применяемыми национальными судами в уголовном процессе против них.
584. Суд далее отмечает довод заявителей о том, что их осуждение за незаконное присвоение не соответствовало другим составным элементам преступления. В частности, по их мнению, рассматриваемое имущество не было “доверено им”, а производственным структурам ЮКОСа не был причинен “ущерб”. Однако в свете своих выводов, изложенных в пунктах 581-582 выше, суд не считает необходимым рассматривать эти аспекты жалобы заявителей.
585. В свете вышеизложенного суд приходит к выводу, что при определении уголовных обвинений в отношении заявителей преступление, предусмотренное пунктом 4 статьи 160 Уголовного кодекса, действовавшее на момент вынесения им обвинительного приговора, было широко и непредсказуемо истолковано в ущерб заявителям. Он считает, что такое толкование не может быть названо развитием событий, согласующимся с сутью преступления (см. Liivik, цитируемый выше, § § 100-01; Huhtamäki, цитируемый выше, § 51; и Navalnyye V. Russia, no.101/15, § 68, 17 октября 2017 года). Учитывая вышеизложенное, невозможно было предвидеть, что поведение заявителей при заключении сделок по продаже нефти от добывающих предприятий ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа будет представлять собой незаконное присвоение или растрату.
(b) Преступление » отмывания денег или других активов”
586. В свете вышеизложенных выводов суд считает также непредвиденным, что прибыль от продажи нефти от добывающих предприятий ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа будет признана доходом от преступления, использование которого может быть равносильно отмыванию денег или других активов по статье 174.1 Уголовного кодекса (см. Навальный, цитируемый выше, § 68, 17 октября 2017 года).
c) заключение
587. Из этого следует, что имело место нарушение статьи 7 Конвенции.
VII. Предполагаемое нарушение статьи 7 Конвенции в отноршении исчесления срока тюремного заключения заявителей
588. Заявители также жаловались в соответствии со статьей 7 Конвенции на то, что их тюремный срок был неправильно рассчитан национальными судами в нарушение применимых положений Уголовного кодекса.
589. Суд отмечает, что эта жалоба тесно связана с рассмотренной выше жалобой по статье 7 и должна быть также признана приемлемой. Однако с учетом своих выводов, изложенных в пункте 587 выше, суд не считает необходимым рассматривать настоящую жалобу.
VIII. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
590. Заявители жаловались в соответствии со статьей 8 Конвенции на то, что их перевод из исправительных колоний, где они отбывали наказание, в следственные изоляторы, сначала в Читу, а затем в Москву, отрицательно сказался на их семейной жизни. Они, в частности, утверждали, что режим в следственных изоляторах не позволяет им пользоваться тем же уровнем семейных контактов, что и режим в исправительных колониях.
Статья 8 Конвенции гласит следующее::
“1. Каждый человек имеет право на уважение своей частной и семейной жизни, своего дома и своей корреспонденции.
2. Государственный орган не должен вмешиваться в осуществление этого права, за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественной безопасности или экономического благополучия страны, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.”
А. доводы сторон
591. Правительство оспорило этот аргумент. Они отметили, что перевод заявителей в следственные изоляторы и уровень контактов, которые они могли поддерживать со своей семьей, полностью соответствовали закону (см. пункт 411 выше). Кроме того, учитывая, что заявители были сначала переведены в следственный изолятор в Чите, а затем в Москву, такая договоренность фактически облегчала контакты с их родственниками, которым больше не требовалось совершать сложные поездки для посещения их. Правительство, в частности, утверждало, что во время содержания второго заявителя в следственном изоляторе в Чите его семья, включая родителей, жену и детей, посещала его 15 раз и что во время помещения первого заявителя в следственный изолятор в Москве у него было 54 свидания с родственниками. Правительство утверждало, что с учетом вышеизложенного перевод заявителей в следственные изоляторы не представлял собой дополнительного вмешательства в их семейную жизнь.
592. Заявители признали, что они могли бы иметь более частые кратковременные посещения в следственных изоляторах, чем в исправительных учреждениях. Однако они указали, что, хотя между Москвой и Читой был прямой рейс, путешествие все же заняло шесть часов. Таким образом, пока заявители содержались под стражей в Чите, их родственникам все еще было трудно выезжать туда, и они вряд ли могли воспользоваться большим количеством разрешенных коротких визитов. Самое главное, по их мнению, что длительные свидания в следственных изоляторах вообще запрещены. Хотя в соответствии с режимом исправительных учреждений, в которых отбывали наказание заявители (см. пункт 410 выше), они могли иметь шесть длительных посещений в год, они не имели права на такие посещения после их перевода в следственные изоляторы.
B. Приемлемость
593. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
C. Оценка суда
594. Суд принимает к сведению довод правительства о том, что в соответствии с национальным законодательством после их перевода в следственные изоляторы заявители могли иметь более короткие свидания, чем это имело место в исправительных учреждениях. В свете информации, представленной правительством, представляется, что заявители воспользовались такой возможностью, которая ими не оспаривается.
595. Однако суд отмечает, что суть жалоб заявителей касается отсутствия возможности длительных посещений в следственных изоляторах. В деле смола против России-нет. 9348/14, § 40, 18 декабря 2018 года, в сопоставимой ситуации с заключенным, переведенным из исправительной колонии в следственный изолятор, суд установил, что ограничение было основано на конкретном законодательном положении, а именно на статье 77.1 Кодекса исполнения наказаний (см. пункт 411 выше), которая прямо запрещает осужденным, которые
были доставлены в следственный изолятор из исправительного учреждения в рамках расследования, иметь длительные свидания с семьей.
596. Однако суд далее установил, что это ограничение не преследовало законной цели и не было “необходимым в демократическом обществе” с учетом того, что правительство не предоставило, помимо ссылки на применимое правовое положение, никакого объяснения законной цели или какого-либо обоснования оспариваемой меры (см. смола, цитируемый выше, § 41).
597. Суд отмечает, что правительство не представило никакой информации или аргументов, которые позволили бы суду отступить от этих выводов в настоящем деле.
598. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с отсутствием возможности длительных посещений на территории страны.
следственные изоляторы СИЗО-1 Забайкальского края и СИЗО-1 Москвы.
IX. предполагаемое нарушение статьи 4 Протокола № 7 Конвенции
599. Заявители жаловались в соответствии со статьей 4 Протокола № 7 к Конвенции, что во время их второго судебного разбирательства они были повторно судимы за одно и то же преступление. Статья 4 Протокола № 7 гласит, насколько это уместно:
«1. Никто не подлежит повторному суду или наказанию в рамках уголовного судопроизводства, находящегося под юрисдикцией того же государства, за преступление, за которое он уже был окончательно оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальным кодексом этого государства…”
А. доводы сторон
600. Правительство оспорило этот аргумент. Они утверждали, что эти утверждения были рассмотрены и отклонены национальными судами. В этой связи они опирались на выводы апелляционного суда (см. пункт 343 выше) и надзорных инстанций (см. пункты 356 и 360 выше), согласно которым обвинительные приговоры заявителей по двум уголовным делам против них были основаны на различных деяниях, касались различных объектов преступлений и относились к разным периодам. Кроме того, преступления, за которые они были осуждены, имеют различные квалифицирующие элементы в соответствии с внутренним законодательством.
601. Заявители утверждали, что оба судебных процесса касались деятельности, связанной с продажей нефти, добытой добывающими компаниями ЮКОСа, торговым компаниям ЮКОСа. По их мнению, обвинения в уклонении от уплаты налогов в первом уголовном производстве против них основывались на оценке конкретных фактических обстоятельств и были неразрывно связаны во времени и пространстве с обвинениями, предъявленными им во втором уголовном производстве. В частности, суды в каждом конкретном случае ссылались на факт создания компаний Business Oil, Mitra, Vald Oil и Forest Oil.
602. Они также утверждали, что их убеждения являются взаимоисключающими и несовместимыми. По мнению заявителей, они не могли быть осуждены за незаконное присвоение нефти и отмывание денег и в то же время за уклонение от уплаты налогов в отношении сумм, которые они якобы незаконно получили в результате такого присвоения и отмывания.
В. Приемлемость
603. Суд признал в деле Сергей Золотухин против России (см. Sergey Zolotuhin V. Russia [GC], no.14939/03, §§ 81-84, ECHR 2009) существование нескольких подходов к вопросу о том, являются ли преступления, за которые был привлечен заявитель, одинаковыми. Суд представил обзор существующих трех различных подходов к этому вопросу. Она установила, что существование различных подходов порождает правовую неопределенность, несовместимую с основополагающим правом не подвергаться преследованию дважды за одно и то же преступление. Именно на этом фоне суд дал в этом деле согласованное толкование понятия » одно и то же преступление” для целей статьи 4 Протокола № 7. Таким образом, в деле Золотухина суд пришел к выводу, что подход, который подчеркивает правовую характеристику этих двух преступлений, слишком ограничивает права личности. Если суд ограничится выводом о том, что какое-либо лицо было привлечено к ответственности за преступления, имеющие иную правовую классификацию, он рискует подорвать гарантии, закрепленные в статье 4 Протокола № 1. 7 вместо того, чтобы сделать его практическим и эффективным, как того требует Конвенция. Соответственно, суд счел, что статью 4 Протокола № 7 следует понимать как запрещающую преследование или судебное разбирательство по второму “преступлению” в той мере, в какой оно вытекает из идентичных фактов или фактов, которые по существу являются одинаковыми. Поэтому важно сосредоточить внимание на тех фактах, которые представляют собой совокупность конкретных фактических обстоятельств, связанных с одним и тем же обвиняемым и неразрывно связанных во времени и пространстве, существование которых должно быть доказано для обеспечения осуждения или возбуждения уголовного дела (см. Glantz V. Finland, no.37394/11, § 52, 20 мая 2014 года).
604. В настоящем деле стороны не оспаривают тот факт, что правовая характеристика преступлений, за которые были осуждены заявители в рамках двух групп уголовных производств против них, была различной. Однако стороны расходятся во мнениях относительно того, возникли ли обе группы уголовных производств из одних и тех же фактов. Таким образом, суд должен определить, возникло ли второе уголовное производство против заявителей на основании фактов, которые по существу совпадали с теми, которые были предметом их окончательного осуждения в рамках первого уголовного производства против них (см. Сергей Золотухин, цитируемый выше, § 82; Ramda V. France, № 78477/11, § 84, 19 декабря 2017 года, и A и B v. Norway [GC], № 24130/11 и 29758/11, § 141, 15 ноября 2016 года).
605. Суд с самого начала отмечает, что решение Мещанского районного суда от 16 мая 2005 года, признавшего заявителей виновными, в частности, в уклонении от уплаты налогов, стало окончательным 22 сентября 2005 года, когда Московский городской суд оставил его в силе в апелляционном порядке. Против последнего решения суда не существовало никакого обычного средства правовой защиты. Таким образом, с этого момента заявители должны были считаться уже окончательно осужденными за совершение преступления по смыслу статьи 4 Протокола № 7.
606. Суд отмечает, что в постановлении от 16 мая 2005 года Мещанский районный суд признал заявителей виновными в ряде экономических преступлений, совершенных в период с 1994 по 2000 год (Подробнее см. Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, § § 99-118 и 265-76). Именно осуждение заявителей за уклонение от уплаты корпоративного подоходного налога в 1999-2000 годах является актуальным для целей настоящего анализа. Заявители были признаны виновными, в частности, в регистрации в лесном зато и других низконалоговых зонах торговых компаний, таких как Business Oil, Vald Oil, Forest Oil и Mitra, которые были признаны судом фиктивными юридическими лицами, не имевшими реального бизнеса в этих зонах. Поэтому эти компании не имели права на льготное налогообложение. Однако заявители через подконтрольных им руководителей этих компаний организовали подачу налоговых деклараций компаний за 1999 и 2000 годы, умышленно включив в них ложные сведения о том, что налоговые льготы были начислены и у них не было задолженности по налогам (см.
607. Суд далее отмечает, что в ходе второй серии уголовных разбирательств заявители были обвинены и в конечном итоге осуждены в решении Хамовнического районного суда от 27 декабря 2010 года в крупном хищении и отмывании денег в 1998 2003 годах. Осуждение за незаконное присвоение было основано на выводах суда о том, что заявители организовали и реализовали схему незаконного присвоения нефти, добытой добывающими компаниями ЮКОСа, путем ее покупки торговыми компаниями ЮКОСа по очень низким ценам, используя обман и манипуляции с целью получения одобрения такой сделки собраниями акционеров добывающих компаний ЮКОСа (см. пункты 301-303 и 335-336 выше).
608. Хамовнический районный суд также признал заявителей виновными в отмывании денег или других активов, приобретенных в результате совершения преступления, путем введения в действие схемы, посредством которой незаконно присвоенная нефть была либо продана, либо преобразована в нефтепродукты, которые также были впоследствии проданы, и заявители получили прибыль от такой продажи (см. пункт 305 выше). Решение суда вступило в законную силу 24 мая 2011 года и было оставлено в силе в апелляционной инстанции в соответствующей части Мосгорсуда.
609. Суд отмечает, что в своей жалобе заявители ссылаются на то, что оба приговора касались деятельности, связанной с продажей добытой добывающими компаниями ЮКОСа нефти торговым компаниям ЮКОСа и, в частности, на факт создания торговых компаний Business Oil, Mitra, Vald Oil и Forest Oil.
610. В отношении первого аргумента суд отмечает, что заявители вели крупномасштабную нефтедобывающую и торговую деятельность, которая включала в себя огромное количество коммерческих операций и сделок различного характера. Поэтому, по мнению суда, довод о том, что оба осуждения касались деятельности, связанной с продажей нефти в рамках Группы компаний «ЮКОС», является слишком общим и не может привести суд к выводу о том, что обвинительные приговоры по двум эпизодам уголовного производства были вынесены по одним и тем же фактам.
611. Другой аргумент заявителей касается, в частности, того факта, что национальные суды в обоих случаях ссылались на факт создания торговых компаний Business Oil, Mitra, Vald Oil и Forest Oil. В этой связи суд отмечает, что, как отмечалось выше, заявители вели крупномасштабный бизнес, связанный с многочисленными видами предпринимательской деятельности и операциями. Суд не убежден, что упоминание в обоих судебных решениях некоторых деталей, связанных с организацией бизнеса заявителей, является достаточным для доказательства того, что оба приговора были вынесены на основании одних и тех же фактов.
612. В этой связи суд отмечает, что в первом случае уголовного производства в отношении заявителей национальные суды ссылались на регистрацию вышеуказанных торговых компаний «в низконалоговых зонах». Учитывая, что, по оценке судов, эти компании не имеют права на льготное налогообложение в соответствии с национальным законодательством, это является существенным элементом преступления уклонения от уплаты налогов.
613. Во второй серии уголовных разбирательств против заявителей национальные суды лишь упомянули факт создания вышеуказанных компаний, а также ряда других торговых компаний ЮКОСа. В ходе этих разбирательств суды не касались их регистрации в зоне с низким уровнем налогообложения. Скорее, они ссылались на то, что существовал ряд торговых компаний, которые под контролем заявителей занимались последующей продажей нефти после ее покупки у добывающих компаний ЮКОСа, что национальные суды квалифицировали как отмывание денег.
614. Таким образом, суд приходит к выводу, что заявители не были привлечены к уголовной ответственности или осуждены по второму уголовному делу на основании фактов, которые по существу совпадали с теми, которые были предметом их окончательного осуждения по первому уголовному делу.
615. Что касается аспекта жалобы заявителей на то, что их обвинительные приговоры являются взаимоисключающими и несовместимыми, то в той мере, в какой они могут быть истолкованы как жалобы на характер обвинений, выдвинутых против них во втором уголовном процессе, суд рассмотрел эту жалобу в соответствии со статьей 7 Конвенции (см. пункты 568-587 выше).
616. Из этого следует, что данная часть заявления является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
X. Предполагаемое нарушение статьи 18 Конвенции
617. Заявители жаловались на предполагаемую политическую мотивацию их задержания, уголовного преследования и наказания. В этой связи они опирались на статью 18 в сочетании со статьями 5, 6, 7 и 8 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7. Статья 18 Конвенции гласит следующее:
«Ограничения, допускаемые в соответствии с Конвенцией в отношении указанных прав и свобод, не применяются ни для каких иных целей, кроме тех, для которых они были предусмотрены.”
А. доводы сторон
618. Правительство заявило, что ограничение некоторых прав заявителей было вызвано тем, что они были обвинены и осуждены за уголовные преступления в соответствии с процедурами, предусмотренными национальным законодательством. Таким образом, такие ограничения не превышают тех, которые были бы наложены на любое лицо, подлежащее уголовной ответственности. Следовательно, в данном случае никаких вопросов по статье 18 не возникло.
619. Заявители утверждали, что с момента их первоначального ареста в 2003 году оба уголовных производства в отношении них были политически мотивированы. Они утверждают, что нарушения их прав, выявленные судом по делам Ходорковский против России, № 5829/04, 31 мая 2011 года; Лебедев против России, № 4493/04, 25 октября 2007 года; и Ходорковский и Лебедев, упомянутые выше, послужили подтверждением их утверждений о скрытой цели их преследования.
В. Оценка суда
620. Прецедентная практика суда гласит, что статья 18 Конвенции может применяться только в сочетании с другими статьями Конвенции, и нарушение может возникнуть только в том случае, если соответствующее право или свобода подпадают под ограничения, разрешенные Конвенцией (см. Gusinskiy V. Russia, no.70276/01, § 73, ECHR 2004‑IV). Заявители утверждали, что их уголовное преследование и осуждение были вызваны политическими причинами и что эти скрытые мотивы повлияли на все аспекты дела. Они опирались на статью 18 в сочетании со статьями 5, 6, 7 и 8 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7.
621. Поскольку жалоба заявителей по статье 18 в совокупности со статьей 5 касается их предварительного заключения после первоначального ареста в 2003 году, суд отмечает, что права заявителей по статье 5 не были предметом его рассмотрения в настоящем деле. В то же время суд отмечает, что в деле Ходорковского, упомянутом выше, §§ 254-61, он не нашел нарушения статьи 18 в отношении ареста первого заявителя 25 октября 2003 года. Кроме того, он отмечает, что в отношении Ходорковского и Лебедева, упомянутых выше, § § 897-909, он также не нашел нарушения статьи 18 в отношении первой серии уголовных разбирательств против заявителей, которые включали их предварительное заключение. Суд отмечает, что заявители не ссылаются на какие-либо новые обстоятельства, которые не были рассмотрены судом в предыдущих рассмотренных им делах. Соответственно, этот аспект жалобы должен быть отклонен как по существу такой же, как и вопрос, который уже рассматривался судом.
622. Суд отмечает, что суть жалобы заявителей по статье 18 в совокупности со статьями 6 и 7 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7 заключается в том, что с момента их ареста в 2003 году обе группы уголовных производств в отношении них преследовали скрытую цель. Принимая во внимание представления заявителей в свете последних событий в судебной практике по общим принципам, применимым к жалобам в соответствии со статьей 18 Конвенции (см. Merabishvili V. Georgia [GC], no.72508/13, § 291, 28 ноября 2017 г., и Navalnyy V. Russia [GC], nos. 29580/12 и 4 других, § 164, 15 ноября 2018 г.), суд не считает, что жалоба заявителей представляет собой фундаментальный аспект настоящего дела. В частности, суд отмечает, что он уже отклонил утверждения о том, что преследование заявителей было политически мотивированным и использовалось для уничтожения ЮКОСа и получения контроля над его активами (см. Ходорковский, упомянутый выше, § 260; Ходорковский и Лебедев, упомянутый выше, § 909; и ОАО «Нефтяная компания ЮКОС», упомянутый выше, § 666, а также пункты 36, 43 и 50 выше). Поскольку жалоба заявителей касается утверждений о том, что второй комплекс уголовных разбирательств против них не соответствовал требованиям Конвенции, то суть этой жалобы была рассмотрена судом в приведенной выше оценке жалоб в соответствии со статьями 6 и 7 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7.
623. Таким образом, суд приходит к выводу, что никакой отдельный вопрос не возникает по статье 18 в сочетании со статьями 6 и 7 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7.
624. Поскольку заявители ссылаются на статью 18 в сочетании со статьей 8, суд отмечает, что он установил нарушение статьи 8 в связи с отсутствием возможности длительных посещений в следственных изоляторах, в которые были переведены заявители, из исправительных учреждений, где они отбывали наказание, в связи с предстоящим расследованием (см. пункты 594-598 выше). Он обнаружил, что в частности, несмотря на то, что ограничение было основано на законодательном положении, правительство не представило никаких объяснений относительно законной цели или не представило никакого обоснования для данной меры.
625. Принимая во внимание, что отсутствие длительных свиданий в следственном изоляторе основано на положении внутреннего законодательства, которое применяется без разбора ко всем заключенным следственных изоляторов, суд не может найти в факте его применения в настоящем деле доказательств наличия скрытого мотива, как утверждают заявители.
626. С учетом вышеизложенного суд не может признать, что статья 18 была нарушена в данном деле.
XI. Применение статьи 41 Конвенции
627. Статья 41 Конвенции предусматривает::
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, то суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
Повреждения А.
628. Заявители утверждали, что они значительно пострадали в результате нарушения их прав в настоящем деле. Однако, учитывая, в частности, тяжелое бремя для бюджета правительства решения суда по делу ОАО «Нефтяная компания ЮКОС против России» (just satisfaction), № 14902/04 от 31 июля 2014 года, они решили не предъявлять никаких требований о справедливом удовлетворении. Таким образом, установление факта нарушения их прав будет представлять собой достаточное справедливое удовлетворение.
629. Правительство не сделало никаких замечаний на этот счет.
630. Принимая во внимание заявления заявителей, суд считает, что установление факта нарушения само по себе является достаточным справедливым возмещением морального вреда, причиненного заявителям.
B. издержки и расходы
631. Заявители не требовали возмещения расходов и издержек по причинам, изложенным в пункте 628 выше.
632. Соответственно, суд не выносит никакого решения по этой главе.
По этим причинам суд,
1. Решает присоединиться к заявкам;
2. Единогласно объявляет жалобу по статье 6 § 1, касающуюся независимости и беспристрастности судьи суда первой инстанции, жалобу по статье 6 § 2, жалобы по статье 6 §§ 1 и 3 (А), (b), (c) и (d), касающиеся гарантий справедливого судебного разбирательства, а также жалобы по статьям 7 и 8 приемлемыми, а остальные заявления неприемлемыми.;
3. Единогласно постановляет, что не было допущено никакого нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, касающегося независимости и беспристрастности судьи суда первой инстанции;
4. Единогласно постановляет, что имело место нарушение статьи 6 § 1, взятой в совокупности со статьей 6 § 3 С) и d) Конвенции, в связи с нарушением гарантий справедливого судебного разбирательства;
5. Единогласно постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобы в соответствии с пунктом 1 статьи 6, рассматриваемые в совокупности с пунктами А) и b) статьи 6 Конвенции.;
6. Единогласно постановляет, что нарушения пункта 2 статьи 6 Конвенции не было;
7. Постановляет пятью голосами против двух, что имело место нарушение статьи 7 Конвенции, касающейся осуждения заявителей;
8. Единогласно постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 7 Конвенции относительно исчисления срока тюремного заключения заявителей;
9. Единогласно постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
10. Единогласно постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу по статье 18 в совокупности со статьями 6 и 7 Конвенции и статьей 4 Протокола № 7.;
11. Единогласно постановляет, что статья 18 в совокупности со статьей 8 Конвенции не была нарушена;
12. Единогласно считает, что установление факта нарушения само по себе является достаточным справедливым возмещением морального вреда, причиненного заявителям.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 14 января 2020 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Stephen Phillips Paul Lemmens
Registrar President
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему решению прилагается отдельное мнение судей Лемменса и Дедова.
P.L.
J.S.P.
Совместное частично несогласное мнение судей Лемменса и Дедова
1. К сожалению, мы не можем согласиться с мнением большинства о том, что имело место нарушение статьи 7 Конвенции.
По нашему мнению, заявители были признаны виновными в совершении деяний, которые на момент их совершения представляли собой уголовные преступления. Мы считаем, что толкование национальными судами соответствующих положений Уголовного кодекса не было неожиданным.
2. Заявители были осуждены за деяния, которые представляли собой «крупное Присвоение или растрату путем злоупотребления служебным положением, совершенные организованной группой» (статья 160 § 4 Уголовного кодекса) и” крупное отмывание денег или иного имущества, приобретенного путем совершения преступления с превышением должностных полномочий и совершенное группой лиц, действующих совместно» (статья 174.1 § 3 Уголовного кодекса) (см. пункт 334 решения суда).
В национальных судах заявители утверждали, что никакого” незаконного присвоения “не было, поскольку это преступление предполагает хищение чужого имущества, вверенного виновному, а” хищение “означает, согласно сноске 1 к статье 158 Уголовного кодекса,” незаконное и свободное » приобретение и/или присвоение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинив тем самым ущерб собственнику или любому другому владельцу имущества (статьи 158 и 160, § 4 см. пункты 388-89 решения суда). В частности, заявители утверждали, что нефть, якобы » украденная” у горнодобывающих компаний ЮКОСа, никогда не присваивалась заявителями физически (см. пункт 181). Кроме того, добывающие компании ЮКОСа продавали нефть торговым компаниям ЮКОСа по ценам, которые соответствовали ценам, существовавшим в то время в России (см. пункты 183-85). Наконец, законность соглашений между ЮКОСом и горнодобывающими компаниями, а также договоров купли-продажи нефти на их основе была подтверждена в десятках судебных исков в арбитражные суды (см.Хамовнический районный суд Москвы отклонил доводы заявителей. Суд установил, что, хотя заявителям не были предъявлены обвинения в физическом хищении нефти, добытой и переработанной добывающими организациями, эти организации упустили прибыль в результате неправомерного присвоения прибыли от продажи нефти в пользу заявителей (см. пункт 300 решения суда). Соглашения между ЮКОСом и производственными компаниями были одобрены общим собранием акционеров, но эти заявления были “получены путем мошенничества и манипуляций” (см. Следующий абзац этого решения заслуживает полного цитирования, поскольку в нем разъясняется, кто, по мнению
Национального суда, понес убытки и почему эти убытки составили лишение имущества:
«Хамовнический районный суд Москвы установил, что заявители не применяли систему трансфертного ценообразования, а просто заставляли добывающие компании продавать свою нефть по искусственно заниженным ценам, что приводило к снижению прибыли добывающих компаний и, в свою очередь, лишало миноритарных акционеров, в том числе и само государство, их дивидендов. Тот факт, что горнодобывающие компании получали платежи за нефть, не означал, что не было никакого незаконного присвоения.; эта правовая концепция также охватывает ситуации, когда незаконное присвоение имущества сопровождается неадекватной компенсацией за это имущество » (см. пункт 303 решения суда; курсив добавлен).
В апелляционном порядке доводы суда первой инстанции были поддержаны Московским городским судом (см. пункты 336-40).
3. В суде заявители утверждают, что, поскольку передача нефти от добывающих компаний ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа осуществлялась в соответствии с законными сделками купли-продажи, такая передача в принципе не может быть приравнена к » незаконному безвозмездному владению и / или присвоению чужого имущества” (см. пункт 561 решения суда). Кроме того, по их мнению, добывающие предприятия не понесли никакого ущерба или убытков, поскольку все они получали прибыль от продажи нефти (см. пункт 562). Наконец, они утверждали, что имущество не было » вверено преступнику” (см. пункт 563).
4. Вопрос, поднятый в жалобе заявителей, заключается в том, в какой степени национальные суды могут толковать какое-либо положение уголовного права, с тем чтобы сделать вывод о том, что такое поведение подпадает под это положение.
Большинство признает, что » прогрессивное развитие уголовного права посредством судебного нормотворчества хорошо налажено и
необходимая часть правовой традиции» (см. пункт 569 решения суда, ссылаясь на дело дель Рио Прада против Испании [GC], № 42750/09, § 93, ЕСПЧ 2013). И далее: «статья 7 Конвенции не может толковаться как запрещающая постепенное разъяснение норм уголовной ответственности путем судебного толкования от случая к случаю при условии, что последующее развитие событий соответствует существу преступления и может быть разумно предвидено” (там же.; см. Del Río Prada, цитируемый выше, § 93, и Vasiliauskas V. Lithuania [GC], no. 35343/05, § 155, ECHR 2015).
Поэтому возникает вопрос о том, соответствует ли толкование национальными судами терминов “незаконное присвоение или растрата”, используемых в статье 160 § 4 Уголовного кодекса, “существу преступления” и “может ли оно быть разумно предвидено”.
5. Большинство принимает первый аргумент заявителей. Фактически они считают немыслимым, что » взаимная сделка, действительная по гражданскому праву, может быть приравнена к незаконному и безвозмездному изъятию.».. чужое имущество’ (см. пункт 581 решения суда). В этой связи они ссылаются на постановление Конституционного суда № 1037-О-О от 2 июля 2009 года, вынесенное по жалобе первого заявителя, в котором суд исключил возможность возбуждения уголовного дела в отношении “законных” гражданских сделок (см. пункты 403 и 581). Для большинства было бы” равносильно неприемлемому положению, которое может привести к произвольным последствиям “(см. пункт 582) считать, что договор, который является законным по гражданскому праву, может быть криминализирован как”кража».
6. При всем уважении, мы не рассматриваем это как проблему.
По нашему мнению, договор может быть действительным по гражданскому праву и в то же время являться средством совершения преступного деяния. Именно контекст сделки имеет значение. В случае заявителей, как было установлено национальными судами, указанные контракты использовались для слива нефти по низкой цене (около половины рыночной цены) с производственных объектов ЮКОСа в торговые компании ЮКОСа, причем последние находились на шельфе и контролировались заявителями. Впоследствии нефть продавалась конечным потребителям по реальной рыночной цене. Миноритарные акционеры компаний ЮКОСа не были осведомлены об общей структуре их деятельности. Полная картина, включая «фиктивный» характер соглашений, признанных арбитражными судами действительными, стала ясна лишь позднее.
Нет ничего плохого в том, что национальные суды пришли к выводу, что соглашения, хотя и были одобрены общими собраниями акционеров, были средством совершения уголовных преступлений, учитывая тот факт, что “эти утверждения были получены путем обмана и манипулирования” (см. пункт 301 решения суда). «Обман» не может фигурировать в качестве квалифицирующего элемента в преступлении «незаконного присвоения или растраты» или в преступлении «кражи” (см. 583), но это не означает, на наш взгляд, что национальные суды не имели права ссылаться на существование обмана как признака, который в противном случае мог бы превратить действительное соглашение в элемент, доказывающий существование поведения, которое следовало бы квалифицировать как “незаконное присвоение или растрату”или»кражу».
Короче говоря, мы не считаем, что толкование судами понятий “Присвоение или растрата” или “растрата” было несовместимо с сутью этих преступлений или не могло быть разумно предвидено.
7. Что, по-видимому, отличает наш подход от подхода большинства, так это угол, с которого рассматриваются оспариваемые соглашения.
Большинство из них, как представляется, ограничивают свою оценку конкретными сделками, заключенными в рамках различных соглашений, связанных с продажей нефти от горнодобывающих компаний ЮКОСа торговым компаниям ЮКОСа (см. пункт 578 решения суда). Они не рассматривают «всю хозяйственную деятельность заявителей» (там же.). Кстати, это объясняет, почему они не исключают возможности того, что деяния, вменяемые заявителям, наказуемы “по другому положению Уголовного кодекса” (см. пункт 583).
Подход большинства, на наш взгляд, слишком ограничен. Она, по-видимому, основана на понимании понятия «Кража» как довольно мгновенного акта.
Национальные суды приняли более широкий подход «переоценки всей экономической деятельности заявителей» (сравните пункт 578 решения суда). В этой оценке оспариваемые соглашения рассматривались как часть схемы, призванной лишить миноритарных акционеров дивидендов, которые они должны были получить.
как правило, это были их дети. Именно национальные суды должны оценивать факты и толковать положения внутреннего законодательства. Мы не видим причин подвергать сомнению их более широкий подход к фактам. Равным образом, мы не находим, что их толкование соответствующих положений Уголовного кодекса было чрезмерно широким толкованием.
8. По вышеуказанным причинам мы считаем, что никакого нарушения статьи 7 Конвенции не было. Заявители могли предвидеть, что их действия будут равносильны незаконному присвоению или растрате и, как следствие, отмыванию денег.
На самом деле они всеми силами старались скрыть истинную природу этих операций (см. пункты 126-28 решения суда). Это для нас достаточно красноречиво.

Leave a Reply