echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Нарушение статьи 3 Конвенции.
5 июня 2018 года Европейским судом по правам человека была рассмотрена жалоба, в которой были приведены доказательства нарушения статьи 3 Конвенции. ЕСПЧ удовлетворил жалобу и обязал выплатить государство-ответчика компенсацию в размере 11000 (Евро).
Заявитель утверждал, что помимо нарушений статьи 3, имело нарушение статьи 13. ЕСПЧ рассмотрел данную жалобу и вынес решение, что в данном деле имеются нарушения статьи 3 Конвенции. Также суд обязал государство-ответчика выплатить денежную сумму, которая составила 11000 (Евро). В особом же мнении судья счел, что имело помимо нарушения статьи 3, имело место нарушение статьи 13 Конвенции.
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ИВАНОВ ПРОТИВ РОССИИ (CASE OF ARTUR IVANOV v. RUSSIA)
(жалоба №62798/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
5 июня 2018
Данное решение вступит в силу при условии, изложенных в статье 44 § 2 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
По делу Артур Иванов против России,
Европейский Суд по правам человека (третья секция), заседая палатой в составе:
Helena Jäderblom, Президент,
 Branko Lubarda,
 Helen Keller,
 Dmitry Dedov,
 Pere Pastor Vilanova,
 Georgios A. Serghides,
 Jolien Schukking, судей,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Заседая за закрытыми дверями 7 мая 2018 года,
Вынес следующее решение, которое было принято в тот же день:
ПОРЯДОК
1.  Дело возникло по заявлению (№62798/09) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-ном Артуром Германовичем Ивановым (“заявитель”) 6 ноября 2009 года.
2.  Заявитель был представлен председателем неправительственной правозащитной организации «Щит и меч» в г. Новочебоксарске Чувашской Республики А. в. Глуховым. Российское правительство (“правительство”) первоначально представлял г-н г. Матюшкин, представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.
3.  Заявитель утверждал, что он подвергался жестокому обращению со стороны полиции и что государство, проведя эффективное расследование этого инцидента, не присудило ему справедливой компенсации.
4.  19 сентября 2016 года заявление было направлено в Правительство.
ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
I. обстоятельства дела
5.  Заявитель родился в 1977 году и проживает в Новочебоксарске.
6.  Факты жестокого обращения заявителя в условиях содержания под стражей в полиции установлены постановлением Новочебоксарского городского суда Чувашской Республики (далее — “городской суд”) от 22 августа 2008 года и оставлены в силе 11 ноября 2008 года Верховным Судом Чувашской Республики.
7.  10 апреля 2007 года заявитель был остановлен сотрудниками полиции на улице, возле своего дома и доставлен в РОВД Новочебоксарска, для проверки. В отделении полиции участковый сотрудник М. из Новочебоксарского городского отделения полиции, одетый в полицейскую форму, угрожал заявителю, обещая, что против него будет возбуждено уголовное дело, схватил его за одежду, несколько раз сильно толкнул к стене и ударил по левому уху.
8.  Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, у заявителя обнаружен травматический разрыв левой барабанной перепонки с кровотечением, который вызвал кратковременное, продолжительностью от шести до двадцати одного дня – расстройство здоровья. Соответственно, это квалифицируется как” незначительный » ущерб здоровью.
9.  Офицер М. был осужден по статье 286 § 3 (а) УК РФ (превышение должностных полномочий с применением насилия) и приговорен к трем годам лишения свободы и двухлетнего запрета официальную должность.
10.  В январе 2009 года заявитель предъявил гражданский иск в размере 312 487 российских рублей (RUB) к Министерству Финансов Чувашской Республики в отношении морального вреда. Он, в частности, утверждал, что жестокое обращение с ним со стороны полиции было равносильно бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”), и что в соответствии с Постановлением Пленума Верховного суда от 10 октября 2003 года, национальные суды применяют Конвенцию в соответствии с прецедентным правом Европейского Суда по правам человека (“суд”). Он также утверждал, что при расчете суммы компенсации, причитающейся в связи с нематериальным ущербом за нарушение Конвенции, национальные суды, таким образом, должны учитывать суммы, присужденные судом в соответствии со статьей 41 Конвенции в аналогичных случаях. Он заявил, что его претензия была рассчитана на основе суммы, присужденной судом по делу Рибича, в котором было установлено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением в период содержания под стражей в полиции (см. Рибич против Австрии, 4 декабря 1995 года, Series А  336).
11.  6 апреля 2009 года городской суд частично удовлетворил гражданский иск заявителя. Он отметил, что, согласно ст. 61 п. 4 ГПК, решение суда по уголовному делу, которое уже вступило в законную силу является обязательным для судебного рассмотрения гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого приговор был вынесен, так как установлено, являются ли эти акты имели место и были ли они совершены этим лицом. Статья 53 Конституции и статьи 151 и 1069 Гражданского кодекса предусматривают ответственность государства за ущерб, причиненный физическим лицам государственными агентами. Опираясь на статьи 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 8 постановления Верховного суда нет. 10 от 20 декабря 1994 года городской суд постановил, что 20 000 рублей будет справедливым и разумным удовлетворение заявителю нравственных страданий в результате жестокого обращения со стороны сотрудника полиции, что подрывает его честь и достоинство и причинили ему незначительный ущерб для здоровья.
12.  Заявитель обжаловал решение суда. 6 мая 2009 года Верховный Суд Чувашской Республики оставил в силе решение по апелляционной жалобе, полностью утвердив расчет городского суда – размера компенсации в отношении морального вреда. Он не согласился с заявителем, что при определении размера компенсации морального вреда, суды должны руководствоваться суммы такой компенсации, присужденной судом по аналогичным делам, заявив следующее:
«Действительно, в соответствии со статьей 15 § 4 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются неотъемлемой частью правовой системы Российской Федерации. Однако это не означает, что размер компенсации за нематериальный ущерб, определенный Европейским судом по правам человека в конкретном деле, имеет обязательную силу для национальных судов, рассматривающих другие дела, в которых может быть установлено нарушение аналогичных норм и принципов. Определение размера компенсации за моральный вред в конкретных случаях является прерогативой национальных судов рассматривать такие дела.”
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
13.  Конституция Российской Федерации
Статья 15 § 4
“Международно-признанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. В тех случаях, когда такие международные договоры предусматривают нормы, отличные от норм внутреннего законодательства, преимущественную силу имеют нормы международного договора.”
Статья 53
«Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного противоправным действием (бездействием) государственных органов или их должностных лиц.”
14.  Жизнь и здоровье человека, его достоинство и неприкосновенность, честь и доброжелательность считаются “неимущественными правами” или “нематериальными активами», охраняемыми Гражданским кодексом Российской Федерации (статья 150). Если определенные действия, ущемляющие личные неимущественные права лица или посягающие на другие нематериальные активы, причинили ему или ей нематериальный ущерб (физические или психические страдания), суд может возложить на исполнителя обязательство выплатить денежную компенсацию за этот ущерб. Размер компенсации зависит от степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств. Суд должен также учитывать степень физических или психических страданий, испытываемых жертвой (статья 151). Степень физических и нравственных страданий оценивается исходя из обстоятельств дела и личности пострадавшего. Размер компенсации должен быть разумным и справедливым (статья 1101). Необходимо также принимать во внимание другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о степени страданий (статья 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации). 10 от 20 декабря 1994 года).
15.  Государственный орган или должностное лицо государства несет ответственность перед гражданином за ущерб, причиненный их незаконными действиями или бездействием. Возмещение такого ущерба за счет федерального, регионального или муниципальной казны (ст. 1069 ГК РФ). Компенсация нематериального ущерба не связана с каким-либо решением в отношении материального ущерба (статья 1099). Независимо от вины причинителя вреда, моральный вред возмещается, если ущерб причинен опасными устройства; в случае незаконного осуждения или уголовного преследования или незаконного применения меры пресечения или незаконного административного наказания; путем распространения информации, наносящей ущерб чести, достоинству или репутации лица; и в других случаях, предусмотренных законом (статья 1100).
16.  В соответствующей части Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации. 5 от 10 октября 2003 года О применении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации судами общей юрисдикции читает:
“10.  … Как государство-член Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения положений Конвенции и протоколов к ней] Российской Федерации, если такое нарушение имело место после вступления в силу [Конвенции и протоколов к ней] в отношении Российской Федерации (Статья 1 Федерального закона О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней, нет. 54 от 30 марта 1998 года). Именно поэтому Конвенция должна применяться судами с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.”
17.  В соответствующей части Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации. 21 от 27 июня 2013 года О применении Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и протоколов к ней судам общей юрисдикции читает:
“9.  В соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, [и] положения статей 1 и 34 Конвенции в толковании Европейского суда, в целях восстановления нарушенных прав человека и свобод, суд должен установить факт нарушения таких прав и свобод, что отражает [нарушение] в судебное решение. Материальный и (или) нематериальный ущерб, причиненный таким нарушением, подлежит возмещению в порядке, установленном законом.
При определении суммы денежной компенсации морального вреда суды могут принимать во внимание Размер справедливой компенсации, присуждаемой Европейским судом в этой связи и в случае аналогичных нарушений. …”
ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО
I. предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
18.  Заявитель жаловался на то, что низкий размер компенсации, присужденной ему в рамках внутреннего гражданского судопроизводства, не обеспечил ему надлежащего возмещения за нарушение его права не подвергаться обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции, и что поэтому он по-прежнему является жертвой в соответствии с этим Положением Конвенции, которое гласит следующее::
“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
19.  Заявитель заявил, что власти установили и признали факт нарушения статьи 3 Конвенции. Они осудили полицейского и приговорили его к справедливому наказанию. Кроме того, они присудили заявителю компенсацию за моральный ущерб. Однако размер компенсации несоразмерен страданиям, которые он пережил, и был определен без учета справедливой компенсации, присужденной судом по аналогичным делам в соответствии со статьей 41 Конвенции (см. 2), no. 21071/05, § § 49-50, 10 April 2008, и Scordino V. Италия (нет. 1) [GC], no. 36813/97, § § 202-16 и 213, ECHR 2006 V).
20.  Правительство признало, что заявитель подвергался жестокому обращению под стражей в полиции в нарушение статьи 3 Конвенции. Они далее утверждали, что внутреннее уголовное и гражданское судопроизводство обеспечило заявителю надлежащее возмещение. Они утверждали, что национальные суды определили размер компенсации на основе иска, представленного заявителем, в отношении продолжительности и тяжести жестокого обращения и тяжести причиненного ему вреда. Правительство подчеркнуло, что ущерб был квалифицирован как незначительный, и поэтому размер компенсации можно считать разумным.
21.  Заявитель утверждал, что, присуждая ему непропорционально низкую сумму компенсации, национальные суды сочли себя свободными от какого-либо обязательства руководствоваться прецедентным правом суда в отношении арбитражных решений в соответствии со статьей 41 Конвенции. Он утверждал, что это системная проблема.
А. Допустимость
22.  Вопрос о том, может ли заявитель по-прежнему утверждать, что он является жертвой нарушения статьи 3 Конвенции в связи с его предполагаемым жестоким обращением, тесно связан с существом его жалобы в соответствии с этим положением. Поэтому суд постановляет объединить по существу эти вопросы.
23.  Суд также отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 А) статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. Существо жалобы.
24.  Суд отмечает, что заявитель был задержан сотрудниками полиции и доставлен в полицейский участок для проверки его личности. В отделении полиции сотрудник М. из Новочебоксарского городского отделения милиции, который носил полицейскую форму, угрожал заявителю, обещая, что против него будет возбуждено уголовное дело, схватил его за одежду, несколько раз сильно толкнул его к стене и ударил его по левому уху. Заявитель получил телесные повреждения, в частности травматический разрыв левой барабанной перепонки с кровотечением, который вызвал расстройство здоровья, продолжительностью от шести до двадцати одного дня. Эти факты были установлены в окончательном решении, вынесенном в ходе уголовного разбирательства в отношении сотрудника полиции. Правительство признало нарушение права заявителя не подвергаться обращению, запрещенному статьей 3.
25.  Суд согласен со сторонами и считает, что акты насилия, которым подвергся заявитель со стороны сотрудника полиции, равносильны бесчеловечному и унижающему достоинство обращению по смыслу статьи 3 (см., например, дело Горщук против России, № 149/1992). 31316/09, § § 30-34, 6 October 2015).
26.  Главный вопрос настоящего дела заключается в том, может ли заявитель в свете последовавшего внутреннего разбирательства по-прежнему утверждать, что он является жертвой нарушения статьи 3.
27.  Суд вновь заявляет, что в случаях умышленного жестокого обращения со стороны государственных должностных лиц в нарушение статьи 3 помимо признания факта нарушения необходимо принять две меры для обеспечения достаточного возмещения. Во-первых, государственные органы должны провести тщательное и эффективное расследование, способное привести к выявлению и наказанию виновных. Во-вторых, в соответствующих случаях требуется присуждение компенсации или, по крайней мере, возможность ходатайствовать о возмещении ущерба, причиненного в результате жестокого обращения, и получить такую компенсацию (см. Gäfgen V.Germany [GC], no. 22978/05, § 116, ECHR 2010).
28.  Что касается первой меры, то расследование жестокого обращения с заявителем проводилось в рамках уголовного преследования, возбужденного против соответствующего сотрудника полиции. Уголовное производство завершилось осуждением сотрудника полиции. Он был приговорен к трем годам тюремного заключения и двум годам запрета занимать официальную должность. Заявитель был удовлетворен тем, что это было соответствующее наказание.
29.  Несогласие сторон касается второй меры. Таким образом, перед судом встает вопрос о том, может ли заявитель с учетом компенсации, полученной им на национальном уровне, по-прежнему утверждать, что он является жертвой нарушения статьи 3.
30.  Суд повторяет, что в случае нарушения статей 2 и 3 Конвенции, которые причисляют к наиболее фундаментальным положениям Конвенции, компенсации морального вреда, вытекающих из нарушения в принципе должна быть часть ассортимента имеющихся средств правовой защиты (см. Станев против Болгарии [GC], нет. 36760/06, § 218, ЕСПЧ 2012). Вопрос о том, получил ли заявитель компенсацию за ущерб, причиненный в результате обращения, противоречащего статье 3, – сопоставимого с справедливой сатисфакцией, как это предусмотрено в статье 41 Конвенции, – является важным показателем для оценки того, было ли исправлено нарушение Конвенции (см. 3933/04, § 143, 29 July 2010).
31.  При оценке суммы компенсации, присужденной национальным судом, суд на основе имеющихся в его распоряжении материалов рассматривает вопрос о том, что он сделал бы в том же положении. Суд неоднократно подтвердил, что факта нарушения недостаточно для справедливой компенсации в случаях жестокого обращения с лицами в руках полиции или других представителей государства. Факторы, имеющие значение для определения размера компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции в таких случаях, включают серьезность нарушения статьи 3 и ущерб, причиненный жертве. Хотя приемлемо, чтобы внутреннее средство правовой защиты, в противном случае отвечающее требованиям «эффективного средства правовой защиты», могло привести к компенсации ниже, чем компенсация, присужденная судом, такая компенсация не должна, однако, быть неразумной по сравнению с решениями, вынесенными судом в аналогичных случаях (см., как недавний орган, Шестопалов против России, нет. 46248/07, § § 58-63, 28 марта 2017, с дальнейшими ссылками).
32.  Суд отмечает, что заявителю было присуждено 20 000 российских рублей, что эквивалентно приблизительно 440 евро. Учитывая тот факт, что дело не касается отсутствия эффективного расследования, суд отмечает, что сумма, присужденная заявителю, была все-таки гораздо меньше, чем 5% того, что он обычно присуждает в сопоставимых РФ случаях (см. Gorshchuk V. Россия, 31316/09, 6 октября 2015 (17,000 евро, заключенного в соответствии со статьей 41 Конвенции); Turbylev V. Россия, нет. 4722/09, 6 октября 2015 (20 000 евро); Моргунов в. России, нет. 32546/08, 11 апреля 2017 года (20 000 евро ); Кондаков в. России, нет. 31632/10, 2 мая 2017 года (20 000 евро); и Ситников в. России, нет. 14769/09, 2 мая 2017 года (20 000 евро)). Национальные суды не представили каких-либо объяснений в отношении присужденной суммы, за исключением краткой ссылки на решение по уголовному делу, в котором ущерб здоровью заявителя был квалифицирован как незначительный на основании расстройства здоровья, длящегося от шести до двадцати одного дня. Эта ссылка сама по себе имеет ограниченное значение, особенно в том, что касается серьезного наказания, к которому был приговорен сотрудник М. в ходе этих уголовных разбирательств.
33.  Суд приходит к выводу о том, что компенсация, присужденная заявителю национальными судами, не представляла собой достаточного возмещения. Таким образом, заявитель все еще может считаться “жертвой” нарушения его прав по статье 3 Конвенции. Соответственно, возражение Правительства должно быть отклонено.
34.  Суд считает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции вследствие бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, которому заявитель был подвергнут сотрудником полиции в РОВД Новочебоксарска (см. пункт 25 выше).
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ В СОЧЕТАНИИ СО СТАТЬЕЙ 3 КОНВЕНЦИИ
35.  Заявитель жаловался на нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции в связи с низкой суммой компенсации, присужденной ему в рамках внутреннего гражданского судопроизводства. Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в [настоящей] Конвенции, нарушены, имеет эффективное средство правовой защиты в национальном органе, несмотря на то, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.”
36.  Доводы сторон изложены в пунктах 19-21 выше.
А. Допустимость
37.  Суд установил, что государство-ответчик несет ответственность по статье 3 Конвенции за бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которому подвергся заявитель со стороны полиции. Таким образом, жалоба заявителя в этой связи является “спорной” для целей статьи 13 В связи со статьей 3 Конвенции.
38.  Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 А) статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. Существо дела.
39.  В той мере, в какой заявитель жаловался на то, что у него не было эффективного гражданского средства правовой защиты в отношении его утверждений о жестоком обращении со стороны полиции, суд повторяет, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие на национальном уровне средства правовой защиты для обеспечения соблюдения существа прав и свобод, закрепленных в Конвенции, в какой бы форме они ни обеспечивались во внутреннем правопорядке. Таким образом, статья 13 требует предоставления внутреннего средства правовой защиты для рассмотрения существа “спорной жалобы” в соответствии с Конвенцией и предоставления надлежащего средства правовой защиты, хотя Договаривающимся государствам предоставляется определенная свобода действий в отношении того, каким образом они выполняют свои обязательства по Конвенции в соответствии с этим положением. Объем обязательства по статье 13 варьируется в зависимости от характера жалобы заявителя согласно Конвенции. Тем не менее средство правовой защиты, требуемое статьей 13, должно быть «эффективным» как на практике, так и в законодательстве (см. Соединенное Королевство, упоминавшееся выше, § 108, и Центр правовых ресурсов от имени Валентина Кымпяну против Румынии [GC], no. 47848/08, § 148, ECHR 2014). “Эффективность” является “средством правовой защиты” в значении статьи 13 не зависит от определенности благоприятного исхода для заявителя (см. К. и т. против Финляндии [ГК], нет. 25702/94, §§ 198-99, ЕСПЧ 2001 VII Устава; Хирси Джамаа и другие против Италии [ГК], нет. 27765/09, § 197, ЕСПЧ 2012; и Петр против Германии, никаких. 68919/10, §§ 55-57, 4 сентября 2014).
40.  Суд отмечает, что российское законодательство позволило заявителю подать гражданский иск о возмещении морального вреда, причиненного в результате жестокого обращения. Тот факт, что его требование было удовлетворено лишь частично, сам по себе не является достаточным для того, чтобы сделать средство правовой защиты неэффективным по смыслу статьи 13.
41.  Соответственно, не было нарушения статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции.
III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
42.  Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
А. Компенсация
43.  Заявитель потребовал 11 000 евро в отношении нематериального ущерба.
44.  Правительство заявило, что права заявителя были полностью восстановлены на национальном уровне и что его требование о справедливом удовлетворении должно быть отклонено.
45.  С учетом суммы, присужденной заявителю в рамках внутреннего гражданского судопроизводства, суд присуждает заявителю сумму, истребуемую в связи с нематериальным ущербом, плюс любой налог, который может взиматься.
Б. Проценты в случае просрочки
46.  Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД
1.  Постановляет единогласно присоединиться к существу вопроса о том, может ли заявитель по-прежнему утверждать, что он является жертвой нарушения статьи 3 Конвенции;
2.  Объявляет единогласно жалобу приемлемой;
3.  Единогласно постановляет, что заявитель все еще может утверждать, что он является жертвой нарушения статьи 3 Конвенции и что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением заявителя со стороны полиции;
4.  Установил шестью голосами против одного, что не было нарушения статьи 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции;
5.  Установил единогласно,
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда решение становится окончательным в соответствии со статьей 44 § 2 Конвенции, 11 000 евро (одиннадцать тысяч евро), которые должны быть конвертированы в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования, плюс любой налог, который может взиматься в отношении нематериального ущерба.;
(б) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до урегулирования, проценты подлежат уплате на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной учетной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта.
Вынесено на английском языке и в письменной форме 5 июня 2018 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента суда.
 Stephen Phillips                                                                                                                        Helena Jäderblom
 Председатель                                                                                                                               Секретарь
В соответствии со статьей 45 § 2 Конвенции и правилом 74 § 2 Регламента суда к настоящему решению прилагается особое мнение судьи Serghides.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ SERGHIDES
1.  В данном случае, заявитель жаловался: (а) имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с актами насилия, которому он подвергался от полицейского на дежурстве, утверждая, что они равносильны бесчеловечному и унижающему достоинство обращению по смыслу этого положения; и (B) нарушение статьи 13 Конвенции в сочетании со статьей 3, учитывая весьма низкий размер компенсации, присужденной ему.
2.  Решение суда было единогласным в отношении первой жалобы, заключающейся в том, что заявитель является “жертвой” нарушения его прав по статье 3, и в установлении факта нарушения этой статьи. Однако, что касается второй жалобы заявителя, то я не могу присоединиться к своим коллегам и сделать вывод о том, что статья 13 не была нарушена в сочетании со статьей 3 по причинам, которые я объясню ниже.
3.  Голосование большинством, за отсутствие нарушения статьи 13 в совокупности со статьей 3, при всем уважении, прямо противоречит следующему:
а) единогласное решение суда, содержащееся в пункте 32 решения, о том, что сумма, присужденная заявителю в рамках внутреннего гражданского судопроизводства за нематериальный ущерб, “по-прежнему составляет менее 5% от суммы, присуждаемой [судом] в целом по сопоставимым российским делам”. В этой связи следует отметить, что суд сослался в том же пункте решения на четыре аналогичных дела против России, по которым он присудил 20 000 евро (евро) за моральный ущерб, и на еще одно решение против России, по которому он присудил 17 000 евро. Российские суды по данному делу присудили заявителю лишь 20 000 российских рублей, что эквивалентно примерно 440 евро. Если взять 20 000 евро в качестве обычной или обычной суммы справедливого удовлетворения, присужденного судом, то сумма 440 евро, фактически присужденная национальными судами, составляет лишь 2,2% от этой обычной суммы. Немаловажно, что суд в данном деле присудил только 11 000 евро, поскольку именно на эту сумму претендовал заявитель, и суд не мог выйти за рамки иска. Но даже с учетом суммы, фактически присужденной в данном случае судом, а не обычной суммы, которую он в противном случае присудил бы, компенсация, присужденная национальными судами, по-прежнему составляла менее 5%, т. е. только 4% от этого фактического решения суда.
b) единогласное заключение суда, содержащееся в пункте 33 решения, о том, что, поскольку “компенсация, присужденная заявителю национальными судами, не представляет собой достаточного возмещения … заявитель по-прежнему может утверждать, что он является ”жертвой «нарушения его прав по статье 3 Конвенции». В пункте 27 решения суд вновь заявляет, что” в случаях умышленного жестокого обращения со стороны государственных должностных лиц в нарушение статьи 3, помимо признания нарушения, необходимы две меры для обеспечения достаточного возмещения». Один из них заключается в проведении “тщательного и эффективного расследования, способного привести к выявлению и наказанию виновных”. Это было сделано в данном случае. И другие меры компенсации за нанесенный ущерб в результате жестокого обращения. Однако размер компенсации, присужденной по данному делу, не обеспечил достаточного возмещения, и именно поэтому суд единогласно счел заявителя “жертвой” по смыслу статьи 3. При всем уважении, в то время как суд правомерно считает заявитель считаться “жертвой” нарушения статьи 3 по причине, указанной выше, очень жаль, на мой взгляд, что большинство все-таки взять другой подход в отношении статьи 13 и найти никаких нарушений, несмотря на то, что последнее положение является одним которые четко и конкретно касается необходимости для всех, чья Конвенции права нарушены, на эффективное средство правовой защиты на внутригосударственном уровне.
с) правовой принцип, о котором говорится с одобрения большинства в пункте 39 решения со ссылкой на соответствующую прецедентную практику суда, а именно, что “средство правовой защиты, требуемое статьей 13, должно быть «эффективным» как на практике, так и в законодательстве». По моему мнению, средство правовой защиты не может быть эффективным, если оно соответствует сумме морального вреда, которая, по собственному признанию суда, является крайне низкой и, безусловно, не соответствует минимальным стандартам, установленным прецедентным правом суда.
4.  Напротив, вышеупомянутые единодушные выводы суда вместе с правовым принципом эффективности средств правовой защиты, подтвержденным в решении, подтверждают мой подход, согласно которому в данном случае имело место нарушение статьи 13 в сочетании со статьей 3, поскольку компенсация, присужденная национальными судами за моральный ущерб, была чрезвычайно низкой.
5.  Я не придерживался бы подхода, который указывает на нецелесообразность статьи 13. Нельзя говорить об эффективном национальном средстве правовой защиты, когда компенсация составляет менее 5%, как это было в данном случае, от того, что суд в своем прецедентном праве считает эффективным. Любой другой подход, помимо того, что он противоречит статьи 13, противоречил бы сфере применения Конвенции и принципу ее эффективности, который присущ ей и который следует принимать во внимание не только при толковании и применении положений Конвенции, но и при их осуществлении. Если таким образом подрывается значение эффективности средства правовой защиты по смыслу статьи 13, то нельзя избежать в конечном итоге достижения такого вывода, который подорвет саму Конвенцию в целом, которая по своему характеру должна была стать эффективным международным инструментом защиты прав человека.
6. Любой другой подход, помимо предложенного мною, побуждал бы национальные власти присуждать крайне низкие суммы за моральный ущерб, что не соответствовало бы нормам прецедентного права суда, поскольку тем самым они не были бы обеспокоены перспективой быть признанными ответственными за нарушение статьи 13.
7.  По вышеуказанным причинам я делаю вывод о том, что имело место также нарушение статьи 13 в сочетании со статьей 3. Я бы предложил увеличить сумму морального ущерба, понесенного в результате этого дополнительного нарушения; однако я не буду этого делать, поскольку это будет означать выход за рамки просьбы заявителя, тем самым игнорируя правило Non ultra petita. Суд присудил заявителю 11 000 евро, как он утверждал, за обе его жалобы.

||   Смотреть другие дела по Статье 3   ||

Leave a Reply