echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 69111/17 "Павел Зарубин против Литвы"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Вторая Секция
Решение
Жалоба № 69111/17
Дело «Павел Зарубин против Литвы»
CASE OF ZARUBIN AND OTHERS v. LITHUANIA
Европейский суд по правам человека (вторая секция), заседающий 26 ноября 2019 года в качестве палаты в составе:
Robert Spano, председатель,
Ganna Yudkivska,
Valeriu Griţco,
Egidijus Kūris,
Ivana Jelić,
Arnfinn Bårdsen,
Darian Pavli, судьи,
и Stanley Naismith, секретарь секции,
Принимая во внимание вышеуказанные заявления, поданные 18 сентября 2017 года,
Обсудив, выносит следующее решение:
Факты
1. Первый заявитель, Павел Зарубин, родился в 1981 году. Второй заявитель, Александр Макаров, родился в 1988 году. Третий заявитель, Андрей Мельников, родился в 1966 году. Четвертый заявитель, Алексей Казаков, родился в 1978 году. Все они являются гражданами России и все они проживают в Москве в Российской Федерации. Их представлял г-н г. Юлия, адвокат, практикующий в Вильнюсе.
A. Обстоятельства дела
2. Все заявители работают в Федеральном государственном унитарном предприятии” Всероссийская государственная телерадиовещательная компания “(ФГУП”ВГТРК»). Первый заявитель-репортер, второй заявитель-звукооператор, третий заявитель-оператор, а четвертый заявитель -главный редактор.
3. С 8 по 10 марта 2016 года в Литве третий год подряд проходил Вильнюсский форум Россия (Vilniaus Rusijos forumas – далее “форум»). Это мероприятие было организовано совместно Министерством иностранных дел Литвы и двумя исследовательскими центрами, базирующимися в Вильнюсе. Среди его участников были, в частности, различные активисты политической оппозиции из России. В ходе мероприятия также выступил министр иностранных дел Литвы. Как сообщается на сайте министерства, на форуме обсуждались актуальные вопросы, касающиеся России: ее внутренние и внешние дела, экономическое и политическое развитие, положение в области прав человека в стране, перспективы развития отношений с Западом.
4. 8 марта 2016 года заявители прибыли в Литву с заданием освещать события форума и брать интервью с его участниками. У них не было прав работать на форуме.
5. 9 и 10 марта 2016 года несколько литовских СМИ сообщили, что заявители вызвали инциденты и беспорядки в Тракае и Вильнюсе, пытаясь получить доступ к местам проведения форума. Глава Департамента государственной безопасности (далее-госбезопасность) и министр иностранных дел заявили в интервью для прессы, что заявители занимались “провокациями” и “хулиганством” и что они стремились “психологически терроризировать” членов российской политической оппозиции, участвовавших в мероприятии.
1. Высылка заявителей из Литвы
6. 9 марта 2016 года Департамент миграции Министерства внутренних дел принял решения о высылке заявителей из Литвы и запрете им на повторный въезд в Литву сроком на один год (см. пункты 29, 30 и 32 ниже). Все четыре решения имели по существу одну и ту же формулировку и гласили следующее:
«9 марта 2016 года Департамент миграции Министерства внутренних дел получил секретную информацию от Департамента государственной безопасности … что присутствие заявителей в Литовской Республике может (dėl jo vykdomos veiklos) угрожать национальной безопасности. Заявитель является представителем телеканала «Россия-24», принадлежащего Национальной телерадиокомпании Российской Федерации «Россия», и его коллеги (išpuoliai) во время вильнюсского Форума «Россия» 8 марта 2016 года в г. Вильнюсе … Тракай и 9 марта 2016 года В… Об этом сообщили СМИ, а также зафиксировала литовская полиция.

Оценив информацию, предоставленную Департаментом государственной безопасности … следует сделать вывод о необходимости высылки заявителей из Литовской Республики в соответствии с пунктом 1 (3) статьи 126 Закона О правовом статусе иностранцев и запретить им повторный въезд в Литву на основаниях, предусмотренных в пункте 3 статьи 133 этого закона …
При оценке того, является ли риск для национальной безопасности, создаваемый заявителями, реальным и очевидным, следует отметить, что этот риск основан не на общих предположениях, а на конкретных данных – действиях заявителей. Принимая во внимание всю совокупность информации, следует сделать вывод, что поведение заявителей создает возможность реальной и очевидной угрозы национальной безопасности. Отмечается, что национальная безопасность является ценностью, имеющей существенное значение для всего общества, и поэтому ограничения, налагаемые на заявителей, должны считаться соразмерными и необходимыми в интересах общества.”
Департамент миграции также отметил, что заявители не имели никаких семейных связей в Литве и поэтому не было никаких препятствий для запрета им на повторный въезд в Литву в течение года (см. пункт 30 ниже).
7. Первый, второй и третий заявители были уведомлены о решениях миграционного департамента в тот же день, и они покинули Литву утром 10 марта 2016 года (см. пункт 31 ниже). Четвертый заявитель утверждал, что решение миграционного департамента ему не было представлено и что он покинул Литву вечером 10 марта 2016 года по собственной воле. Он узнал об этом решении только в апреле 2016 года, когда его адвокаты связались с Миграционным департаментом.
2. Разбирательство в Вильнюсском окружном административном суде
а) апелляции и просьбы заявителей
8. Заявители, представленные адвокатом, практикующим в Литве, обжаловали решения миграционного департамента в Вильнюсском областном административном суде. Первый, второй и третий заявители подали совместную апелляцию, в то время как четвертый заявитель подал отдельную апелляцию, но все они представили по существу одни и те же аргументы.
9. Заявители утверждали, что они прибыли на форум в качестве журналистов и подошли к его участникам вежливо и мирно, стремясь взять у них интервью и снять их на пленку, но что некоторые из организаторов и участников напали на заявителей и их оборудование. В частности, 9 марта 2016 года заявители ждали в гостинице в Вильнюсе, где должны были состояться мероприятия форума, и видели известного российского активиста политической оппозиции Гарри Каспарова, желая взять у него интервью. Однако двое других участников форума попытались отобрать у заявителей микрофоны и видеокамеры и попросили администрацию отеля вызвать полицию.
10. Заявители утверждали, что в решениях миграционного департамента не было достаточно подробно указано, какие из их действий представляли угрозу национальной безопасности. Они указали, что их не подозревали ни в какой преступной деятельности и что они не получали никаких наказаний от полиции или каких-либо других правоохранительных органов. Они также утверждали, что решения в отношении всех заявителей были практически идентичными, несмотря на то, что они выполняли различные журналистские функции и не участвовали во всех мероприятиях вместе.
11. Заявители также утверждали, что форум занимался исключительно вопросами, касающимися России, и что все лица, с которыми они пытались беседовать, были российскими общественными деятелями, поэтому действия заявителей в отношении форума не могли повлиять на национальную безопасность Литвы. Кроме того, они утверждали, что примененная к ним мера несоразмерно ограничила их право на свободу выражения мнений. Наконец, они заявили, что решения Департамента по вопросам миграции были основаны на секретной информации, предоставленной ГСД, к которой они не имели доступа, и что принятие такой информации в качестве доказательства, таким образом, нарушает их право на справедливое судебное разбирательство.
12. В различные даты заявители также просили суд применить обеспечительные меры и приостановить исполнение решений миграционного департамента, с тем чтобы они могли присутствовать на судебных заседаниях. Заявители утверждали, что Департамент миграции принял оспариваемые решения, не заслушав их лично, и что таким образом им должно быть предоставлено право быть заслушанными в суде. Однако Вильнюсский окружной административный суд и Высший административный суд отклонили эти просьбы. Они считали, что цель обеспечительных мер заключается в обеспечении беспрепятственного исполнения решений судов, а не процессуальных прав сторон. Суды установили, что заявители были представлены адвокатом, практикующим в Литве, что они имели возможность получить доступ к материалам дела и подавать ходатайства или апелляции в электронном виде и что не было никаких оснований для предписания обеспечительных мер, предусмотренных законом.
(b) Решение в отношении первого, второго и третьего заявителей
13. 28 октября 2016 года Вильнюсский окружной административный суд отклонил апелляцию первого, второго и третьего заявителей на решения Департамента миграции. Он отметил, что не оспаривается тот факт, что заявители являлись представителями телеканала «Россия-24», принадлежащего Национальной телерадиокомпании Российской Федерации «Россия», что они прибыли в Литву с целью встречи и съемок участников форума и что они не получили требуемой аккредитации для участия в форуме.
14. Суд счел достоверно установленным, что 8 и 9 марта 2016 года заявители вели себя агрессивно на площадках форума в Тракае и Вильнюсе. Он отметил, что соответствующая информация была представлена ССД и подтверждена официальными сообщениями и показаниями сотрудников полиции. Сотрудник, присутствовавший на месте проведения форума в Тракае, дал показания в суде о том, что 8 марта 2016 года заявители получили доступ в охраняемую зону, в которой проводился форум, обманув сотрудников Службы безопасности и заставив их поверить в то, что они были приглашены. Затем они попытались проникнуть на мероприятия форума и спровоцировали конфронтацию с некоторыми участниками и охранниками, в связи с чем была вызвана полиция. Другой сотрудник показал, что 9 марта 2016 года она была вызвана в гостиницу в Вильнюсе, в которой находились участники форума, потому что заявители снимали жителей гостиницы, что в конечном итоге привело к конфронтации между заявителями и этими жителями. Суд указал, что, несмотря на то, что заявители получили предупреждения от полиции 8 марта 2016 года, они продолжали действовать в провокационной манере и вызвали конфликт в гостинице в Вильнюсе на следующий день.
15. Оценивая угрозу, которую представляли заявители для национальной безопасности, суд также отметил, что, согласно частично рассекреченным материалам, предоставленным ССД, они принадлежали к “президентскому пулу” – группе российских журналистов, аккредитованных для регулярного освещения деятельности президента России и высших должностных лиц российского правительства.
16. Суд указал, что часть информации, представленной ССД, была рассекречена. Однако его полное рассекречивание нанесло бы ущерб общественным интересам и национальной безопасности. Суд отметил, что в ходе судебного заседания был допрошен представитель ССД, который подтвердил достоверность информации, которая не была рассекречена.
17. Суд подчеркнул, что заявители прибыли в Литву вместе и у них была общая цель, все они работали на одну и ту же медиакомпанию и действовали скоординированно. Поэтому было бы оправданно оценивать угрозу, которую они представляли для национальной безопасности как группа, не устанавливая степень вклада каждого из них в их совместную деятельность.
18. Поэтому суд, ссылаясь на доказательства в целом, пришел к выводу, что присутствие заявителей в Литве представляло собой реальную и очевидную угрозу национальной безопасности.
19. В заключение он постановил, что решения Департамента миграции не препятствовали заявителям выражать свои мнения и убеждения, а также получать и распространять информацию и идеи. Запрет на высылку и въезд был наложен на них не из-за распространения каких-либо идей, а из-за их конкретных, преднамеренных и провокационных действий, которые были несовместимы с национальной безопасностью. Соответственно, эти меры не противоречили статье 10 Европейской конвенции о правах человека. Суд также счел, что однолетний запрет на въезд не привел к непропорциональному ограничению прав заявителей, поскольку они не имели никаких семейных, социальных, экономических или иных связей в Литве.
(c) Решение в отношении четвертого заявителя
20. 3 ноября 2016 года Вильнюсский окружной административный суд отклонил апелляцию четвертого заявителя на решение Департамента миграции. Он изучил информацию, представленную ССД, и заслушал двух сотрудников полиции, которые были вызваны в гостиницу в Вильнюсе 9 марта 2016 года, где присутствовал четвертый заявитель. Суд пришел к аналогичным выводам, которые были сделаны в ходе разбирательства в отношении первого, второго и третьего заявителей (см. пункты 13-19 выше). Кроме того, при оценке угрозы, которую заявитель представляет для национальной безопасности, суд отметил, что, согласно информации, собранной ССД, четыре заявителя получили приказ от своего работодателя, государственной телерадиокомпании, собрать информацию о членах российской политической оппозиции, присутствовавших на форуме, что они устроили конфронтацию 8 и 9 марта 2016 года с целью спровоцировать участников форума и что они, вероятно, планировали провести еще одну провокацию в последний день форума.
3. Рассмотрение дела в Высшем административном суде
а) апелляции заявителей
21. Заявители обжаловали принятые в отношении них решения, причем все они приводили по существу одни и те же доводы. Они утверждали, что форум был частным мероприятием, касающимся вопросов, касающихся исключительно России, а не национальной безопасности Литвы. Они также заявили, что не смогли получить аккредитацию для форума, поскольку процедура аккредитации была предвзятой. Заявители далее утверждали, что информация, предоставленная ССД и заявлениями сотрудников полиции, была неточной и противоречивой. По мнению заявителей, оспариваемые решения миграционного департамента были вынесены с целью воспрепятствовать распространению ими информации и идей, отличающихся от официальной позиции литовских властей, и тем самым представляли собой недопустимое вмешательство в их свободу выражения мнений.
b) решение в отношении первого, второго и третьего заявителей
22. 21 марта 2017 года Высший административный суд отклонил апелляцию, поданную первым, вторым и третьим заявителями. Он отметил, что в положении внутреннего законодательства, допускающем высылку иностранцев по соображениям национальной безопасности, не уточняется, что представляет собой угрозу национальной безопасности (см. пункт 29 ниже). Однако Европейский суд по правам человека в своем решении C. G. and Others v. Bulgaria (no. 1365/07, § § 40 и 43, 24 апреля 2008 года) постановил, что статья 8 Конвенции не обязывает государства принимать правовые положения, в которых подробно перечисляются все виды поведения, которые могут побудить к принятию решения о высылке того или иного лица по соображениям национальной безопасности; что угрозы национальной безопасности могут быть различными по своему характеру и могут быть непредвиденными или трудноопределимыми заранее; и что понятие “национальная безопасность” не поддается всестороннему определению и может быть весьма широким, при этом исполнительная власть имеет большой запас возможностей для определения того, что отвечает интересам этой безопасности.
23. Высший административный суд подчеркнул, что высылка иностранца не является санкцией уголовного права и что наличие угрозы национальной безопасности не должно оцениваться в соответствии с нормами уголовного права. Поэтому не имеет значения, было ли лицо, в отношении которого было вынесено решение о высылке, осуждено за какое-либо уголовное преступление или же его соответствующие действия наказуемы в соответствии с уголовным законодательством.
24. Суд отметил, что заявители прибыли в Литву с поручением, данным их работодателем, для освещения форума, но что они не получили требуемой аккредитации для этого мероприятия, а также не представили никаких доказательств того, что они подали заявку на такую аккредитацию и что в ней было отказано. Вместо этого они обманным путем получили доступ к месту проведения мероприятия, что привело к конфликту с охранниками. Суд также отметил, что во время инцидента в гостинице 9 марта 2016 года (см. пункт 9 выше) заявители не использовали профессиональную видеотехнику, а вели съемку с мобильного телефона – как было заявлено Миграционным департаментом, что также продемонстрировало, что реальной целью заявителей было не получение информации и подготовка видеоотчета, а осуществление провокационных действий.
25. По мнению суда, действия заявителей также должны рассматриваться в более широком контексте. Согласно общедоступной информации, представленной УВКБ ООН и организацией «Хьюман Райтс Уотч», существует тесная связь между российским правительством и российскими государственными средствами массовой информации – эти средства массовой информации контролируются правительством и подвергаются давлению с целью отражения позиции правительства. Кроме того, ССД в своей оценке угроз национальной безопасности Литвы, опубликованной в 2016 году, заявила, что “российские СМИ остаются основным инструментом распространения официальной позиции российского правительства и пророссийской пропаганды, направленной прежде всего на внутреннюю аудиторию, но также доступной во всех прибалтийских государствах”. Кроме того,
телевизионная сеть, в которой работали заявители, принадлежала той же компании, что и другая российская телевизионная сеть, которая ранее была приостановлена в Литве на основании подстрекательства к войне, раздору и национальной ненависти.
26. При таких обстоятельствах суд счел, что действия заявителей в ходе форума дали достаточные основания литовским властям считать, что они представляли угрозу национальной безопасности. Суд подчеркнул, что его заключение было основано на общедоступной информации; хотя суд рассмотрел секретную информацию и счел ее также имеющей доказательственную ценность, секретная информация лишь дополняла общедоступные данные и “не имела решающего и независимого значения в данном деле” (lemiamos ir savarankiškos reikšmės šioje byloje neturi).
27. Наконец, суд заявил, что свобода выражения мнений не является абсолютной, но может быть ограничена в целях защиты других важных интересов, даже если это выражение касается вопросов, представляющих общий интерес. Принимая во внимание, с одной стороны, важность защиты национальной безопасности, а с другой стороны, действия заявителей в Литве, их цели, которые могут быть выведены из общего контекста, и тот факт, что они не получили требуемой аккредитации для проведения мероприятия, суд счел, что мера, примененная к заявителям, не привела к непропорциональному ограничению их прав. Он также подчеркнул, что оспариваемые решения не препятствовали заявителям выражать свои мнения и убеждения или получать и распространять информацию.
с) решение в отношении четвертого заявителя
28. 27 марта 2017 года Высший административный суд отклонил апелляцию, поданную четвертым заявителем, придя к тем же выводам, что и в ходе разбирательства в отношении первого, второго и третьего заявителей (см. пункты 22-27 выше). При оценке контекста действий четвертого заявителя суд дополнительно сослался на резолюцию, принятую Европейским парламентом в ноябре 2016 года, в которой “утверждается, что российская стратегическая коммуникация была частью более масштабной подрывной кампании по ослаблению сотрудничества ЕС и суверенитета Союза и его государств-членов” (см. пункт 40 ниже). Суд также подчеркнул, что он был ознакомлен с секретной информацией по делу, но эта информация не имела решающего значения и что его решение было основано на доказательствах в целом.
B. соответствующее внутреннее законодательство и практика
1. Что касается высылки иностранцев по соображениям национальной безопасности
29. Статья 126 § 1 (3) Закона О правовом статусе иностранцев предусматривает, что иностранец должен быть выслан из Литвы, если его присутствие представляет угрозу его национальной безопасности или общественному порядку.
30. Пункт 1 статьи 128 предусматривает, что при принятии решения о высылке иностранца должны приниматься во внимание следующие обстоятельства: 1) продолжительность его пребывания в Литве; 2) его семейные связи в Литве; 3) его социальные, экономические и другие связи в Литве, а также наличие у него несовершеннолетних детей в Литве, обучающихся в учебном заведении; 4) характер и масштабы преступления, совершенного иностранцем.
31. Пункт 2 статьи 127 предусматривает, что решение о высылке иностранца должно быть исполнено немедленно, если нет оснований для приостановления его исполнения.
32. Пункт 2 статьи 133 предусматривает, что иностранцу, высланному из Литвы, запрещается вновь въезжать в нее на срок, не превышающий пяти лет.
33. В постановлении от 23 июня 2010 года по административному делу нет. А-858-1810-10 Высший административный суд постановил:
«Суд не может игнорировать возможность потенциальной угрозы национальной безопасности … Однако содержание и масштабы таких потенциальных угроз не могут быть неоправданно и непропорционально расширены (см., например, решение Европейского суда по правам человека C. G. and Others v. Bulgaria, no. 1365/07, 24 апреля 2008 года) …
Таким образом, суд приходит к такому выводу … в каждом конкретном случае важно оценить, реальна ли потенциальная угроза национальной безопасности – то есть определенная возможность такой угрозы должна быть объективно и реально существующей, а не просто гипотетической, спекулятивной или просто воображаемой. Кроме того, наличие угрозы национальной безопасности должно оцениваться с учетом рассматриваемого момента – возможность угрозы должна существовать в момент принятия соответствующего решения … В любом случае необходимо обеспечить справедливый баланс между интересами государства и правами, и законными интересами иностранца.

[I]индивидуальные административные акты … они не могут основываться на предположениях или подозрениях, на личных симпатиях и антипатиях. Потенциальная угроза национальной безопасности … это должно быть доказано … Необходимо оценить, является ли потенциальная угроза национальной безопасности реальной и очевидной (с точки зрения времени и достаточности доказательств).
Тем не менее, важно подчеркнуть, что при принятии решения о том, представляет ли присутствие иностранца в Литве угрозу национальной безопасности, оценка обязательно носит прогнозирующий характер (perspektyvinis), т. е. направлена на будущее. В результате неизбежно определенное предвосхищение ситуации (tam tikras situacijos prognozavimas). Однако решение не может основываться исключительно на предположениях и подозрениях. Он должен опираться на установленные факты, особенно на предыдущие действия индивида и их характер. Именно эти обстоятельства позволяют сделать вывод о том, является ли потенциальная угроза национальной безопасности достаточно реальной и очевидной …”
2. Что касается использования секретной информации в судебном разбирательстве
34. Статья 56 § 3 Закона об административном судопроизводстве гласит, что засекреченная информация, как правило, не может быть использована в качестве доказательства по административному делу до тех пор, пока она не будет рассекречена в соответствии с соответствующими правовыми положениями.
35. Пункт 5 статьи 140 закона о правовом статусе иностранцев предусматривал, что при рассмотрении административных дел, касающихся высылки иностранцев по соображениям национальной безопасности, секретная информация может использоваться в качестве доказательства и что соответствующие положения Закона Об административной процедуре (см. пункт 34 выше) не применяются в таких случаях.
36. В постановлении от 15 мая 2007 года Конституционный суд постановил:
“Конституция… закрепляет обязанность судов рассматривать дела справедливо и объективно и принимать обоснованные решения. Поэтому не может быть ситуации, когда суд не может ознакомиться с материалами дела, содержащими секретную информацию. В своем постановлении от 19 декабря 1996 года Конституционный суд постановил ‘что «право судьи, рассматривающего дело, знакомиться с секретной информацией основывается на статьях 109 и 117 Конституции «и что» право судьи знакомиться с секретной информацией, необходимой для рассмотрения дела, вытекает из функции суда как государственного учреждения, призванного осуществлять правосудие …’

Следует подчеркнуть, что ни одно судебное решение не может основываться исключительно на секретной информации, которая неизвестна сторонам (или одной стороне) дела.

Вопрос о том, будут ли засекреченные фактические данные рассматриваться в качестве доказательств по административному делу, должен решаться судом с учетом всех обстоятельств дела … Вопрос о том, может ли определенная секретная информация быть признана в качестве доказательства по делу (и если да, то в какой степени), зависит от многих факторов, в том числе от того, считает ли суд наличие достаточных доказательств (материалов), которые не являются секретными, для принятия решения по делу и отправления правосудия в соответствии с требованиями Конституции – когда это так, тогда секретная информация не должна приниматься в качестве доказательства в этом случае в целях защиты общественных интересов …
Суд может принять решение о том, могут ли указанные фактические данные быть приняты в качестве доказательств, только после того, как он примет во внимание весь материал дела и оценит, сможет ли он осуществлять правосудие, не полагаясь на секретную информацию …”
C. Соответствующие международные и европейские материалы
37. 1 июля 1993 года Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию 1003 (1993) об этике журналистики, соответствующие части которой гласят:
«1. Помимо юридических прав и обязанностей, закрепленных в соответствующих правовых нормах, средства массовой информации несут этическую ответственность перед гражданами и обществом, что необходимо подчеркнуть в настоящее время, когда информация и коммуникация играют очень важную роль в формировании личностных установок граждан и развитии общества и демократической жизни.
2. Профессия журналиста включает в себя права и обязанности, свободы и ответственность.

25. В профессии журналиста цель не оправдывает средства, поэтому информация должна быть получена юридическими и этическими средствами.

36. С учетом перечисленных выше необходимых условий и основных принципов средства массовой информации должны взять на себя обязательство подчиняться твердым этическим принципам, гарантирующим свободу выражения мнений и основополагающее право граждан на получение правдивой информации и честных мнений.
…”
38. 24 июня 2015 года Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию 2066 (2015) об ответственности и этике СМИ в изменяющейся среде СМИ, соответствующие части которой гласят:
«1. Парламентская Ассамблея напоминает о том, что свобода выражения мнений в средствах массовой информации является необходимым предварительным условием демократического общества и необходимым условием прогресса общества и развития каждого человека. Свобода выражения мнений является всесторонне применимой, при условии соблюдения только условий и ограничений, предусмотренных в Европейской конвенции о правах человека (ETS № 5).
2. Поскольку осуществление этой свободы влечет за собой определенные обязанности и ответственность, Ассамблея приветствует Декларацию принципов поведения журналистов, принятую Международной федерацией журналистов, а также кодексы этики, принятые журналистами и средствами массовой информации на национальном уровне во всех государствах-членах. Такие кодексы являются добровольным выражением профессионального усердия журналистов и средств массовой информации, стремящихся исправить свои ошибки и привлечь к ответственности общественность.
3. Приветствуя практические инициативы журналистов и их профессиональных организаций по поощрению высоких этических стандартов, такие, как инициатива Международной федерации журналистов по этической журналистике, принятая на ее Всемирном конгрессе в Москве в 2007 году и поддержанная Европейским Союзом и Советом Европы, Ассамблея напоминает о своей резолюции 1003 (1993) об этике журналистики и с озабоченностью отмечает, что меняющаяся среда средств массовой информации бросает вызов журналистской этике и что кодексы этики не соблюдаются строго всеми журналистами …”
39. 5 мая 2003 года Международная федерация журналистов приняла Декларацию принципов поведения журналистов, соответствующие части которой гласят:
«Настоящая международная декларация провозглашена стандартом профессионального поведения журналистов, занимающихся сбором, передачей, распространением и комментированием новостей и информации при описании событий.
1. Уважение к истине и к праву общественности на истину является первой обязанностью журналиста.
2. Выполняя эту обязанность, журналист должен всегда защищать принципы свободы в честном сборе и публикации новостей, а также права на справедливое комментирование и критику.
3. Журналист должен сообщать только в соответствии с фактами, происхождение которых ему известно. Журналист не должен скрывать важную информацию или фальсифицировать документы.
4. Журналист должен использовать только честные методы для получения новостей, фотографий и документов.

9. Журналисты, достойные этого имени, считают своим долгом добросовестно соблюдать изложенные выше принципы. В рамках общего права каждой страны журналист признает в профессиональных вопросах юрисдикцию только коллег, исключая любые виды вмешательства со стороны правительств или других лиц.”
40. 23 ноября 2016 года Европейский парламент принял резолюцию по стратегическим коммуникациям ЕС для противодействия пропаганде против него со стороны третьих сторон (2016/2030(INI)), соответствующие части которой гласят:
“Европейский парламент,

Признание и разоблачение российской дезинформационной и пропагандистской войны

8. Признает, что российское правительство использует широкий спектр инструментов и инструментов, таких как аналитические центры и специальные фонды (например, «Русский мир»), специальные органы (Россотрудничество), многоязычные телевизионные станции (например, RT), псевдо-информационные агентства и мультимедийные службы (например, Sputnik), трансграничные социальные и религиозные группы, поскольку режим хочет представить себя единственным защитником традиционных христианских ценностей, социальные медиа и интернет-тролли, чтобы бросить вызов демократическим ценностям, разделить Европу, собрать внутреннюю поддержку и создать представление о несостоявшихся государствах Восточного соседства ЕС; подчеркивает, что Россия вкладывает соответствующие финансовые ресурсы в свои инструменты дезинформации и пропаганды, задействованные либо непосредственно государством, либо через контролируемые Кремлем компании и организации; подчеркивает, что, с одной стороны, Кремль финансирует политические партии и другие организации в рамках ЕС с целью подрыва политической сплоченности, а с другой стороны, кремлевская пропаганда непосредственно направлена против конкретных журналистов, политиков и отдельных лиц в ЕС;
9. Напоминает, что службы безопасности и разведки делают вывод о том, что Россия обладает потенциалом и намерением проводить операции, направленные на дестабилизацию других стран; указывает, что это часто принимает форму поддержки политических экстремистов и широкомасштабных дезинформационных кампаний и кампаний в средствах массовой информации; отмечает, Кроме того, что такие медиа-компании присутствуют и действуют в ЕС;
11. Утверждает, что российская стратегическая коммуникация является частью более масштабной подрывной кампании по ослаблению сотрудничества ЕС и суверенитета, политической независимости и территориальной целостности Союза и его государств-членов; настоятельно призывает правительства государств-членов проявлять бдительность в отношении российских информационных операций на Европейской территории и наращивать усилия по совместному использованию потенциала и контрразведке, направленные на противодействие таким операциями
13. Выражает серьезную озабоченность быстрым расширением деятельности Кремля в Европе, включая дезинформацию и пропаганду, направленную на сохранение или усиление влияния России с целью ослабления и раскола ЕС; подчеркивает, что значительная часть кремлевской пропаганды направлена на то, чтобы охарактеризовать некоторые европейские страны как принадлежащие к » традиционной сфере влияния России’; отмечает, что одной из его основных стратегий является распространение и навязывание альтернативного нарратива, часто основанного на манипулированной интерпретации исторических событий и направленного на оправдание его внешних действий и геополитических интересов; отмечает, что фальсификация истории является одной из его основных стратегий; в этой связи отмечает необходимость повышения осведомленности о преступлениях коммунистических режимов посредством публичных кампаний и образовательных систем и поддержки исследовательской и документационной деятельности, особенно в бывших членах советского блока, для противодействия кремлевскому нарративу; …”
Жалобы
41. Заявители жаловались в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, что они не были заслушаны лично ни Департаментом миграции, ни судами, рассматривавшими их дела, что решения о высылке их из Литвы основывались на секретной информации, к которой они не имели доступа, и что суды были предвзятыми.
42. Они также жаловались в соответствии со статьей 10 Конвенции на то, что их высылка и однолетний запрет на въезд были наложены на них из-за их журналистской деятельности и тем самым нарушили их свободу выражения мнений.
43. Они также жаловались на то, что разбирательство в административных судах не представляло собой эффективного средства правовой защиты от их высылки по смыслу статьи 13 Конвенции.
44. Заявители далее жаловались в соответствии со статьей 14 Конвенции, что их высылка была предписана из-за их “связи с российской медиа компанией” и, таким образом, представляла собой дискриминацию.
45. Они также жаловались на то, что “интересы национальной безопасности” использовались в качестве предлога для подавления их свободы выражения мнений в нарушение статьи 18 Конвенции.
46. Наконец, они жаловались в соответствии со статьей 4 Протокола № 4 к Конвенции на то, что во всех оспариваемых решениях Департамента по вопросам миграции использовались по существу одни и те же формулировки и что каждый заявитель был выслан без предварительной оценки его индивидуального положения.
Закон
A. Объединение заявок
47. Принимая во внимание схожий предмет заявлений, суд считает целесообразным принять решение об их объединении (правило 42 § 1 Регламента Суда).
B. жалоба в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции
48. Заявители жаловались на то, что они не были заслушаны лично ни Департаментом миграции, ни судами, которые рассматривали их дела, что оспариваемые решения были основаны на секретной информации, к которой они не имели доступа, и что суды были предвзятыми. Они опирались на статью 6 § 1 Конвенции, соответствующая часть которой гласит:
«При определении его гражданских прав и обязанностей или любого уголовного обвинения против него каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство … независимым и беспристрастным судом …”
49. Ранее суд пришел к выводу, что решения, касающиеся въезда, пребывания и депортации иностранцев, не касаются определения гражданских прав или обязанностей заявителя, или предъявления ему уголовного обвинения по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Tatar V. Switzerland, no.65692/12, § 61, 14 апреля 2015 года, и приведенную в нем прецедентную практику). Из этого следует, что жалоба заявителей в соответствии с пунктом 1 статьи 6 несовместима ratione materiae с положениями Конвенции или протоколов к ней и должна быть признана неприемлемой в соответствии с пунктами 3 А) и 4 статьи 35 Конвенции.
С. жалоба в соответствии со статьей 10 Конвенции
50. Заявители жаловались на то, что они были высланы из Литвы и им было запрещено возвращаться в страну из-за их журналистской деятельности. Они заявили, что их действия в ходе форума были уважительными и не выходили за допустимые рамки журналистской деятельности, и что таким образом они не могли представлять угрозу национальной безопасности Литвы. Они ссылались на статью 10 Конвенции, которая гласит::
«1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своих мнений, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства государственной власти и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам требовать лицензирования вещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, поскольку оно несет с собой обязанности и ответственность, может подлежать таким формальностям, условиям, ограничениям или наказаниям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для защиты здоровья или нравственности, для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти.”
51. С учетом конкретных обстоятельств дела суд признает, что могут возникнуть некоторые сомнения в отношении применимости статьи 10 Конвенции. Он отмечает, что литовские власти отдали распоряжение о высылке заявителей в связи с их агрессивными и провокационными действиями (išpuoliai) во время политического мероприятия высокого уровня, как это установлено национальными судами, а не какими-либо мнениями, заявлениями или публикациями (см. Piermont V. France, 27 апреля 1995 года, § § 51-53, Серия A № 314; Women On Waves and Others v. Portugal, no. 31276/05, § 30, 3 февраля 2009 года; и Кокс против Турции, № 2933/03, § § 30-31, 20 мая 2010 года). Однако суд считает излишним принимать решение о применимости статьи 10 Конвенции, поскольку даже если предположить, что это положение применимо, настоящая жалоба в любом случае является неприемлемой.
52. Таким образом, суд готов исходить из того, что высылка заявителей из Литвы и запрет на их повторный въезд в течение одного года, представляли собой вмешательство в их право на свободу выражения мнений. Он удовлетворен тем, что эти меры были предписаны законом (см. пункты 29-32 выше) и что они были осуществлены в интересах национальной безопасности (см. пункт 6 выше). Поэтому остается оценить, было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе.
53. Заявители были высланы из Литвы и лишены права на повторный въезд в течение одного года, поскольку национальные власти пришли к выводу, что их присутствие в Литве представляет угрозу национальной безопасности. Было установлено, что они вели себя агрессивно и вызывающе на политическом мероприятии высокого уровня, организованном совместно Министерством иностранных дел. В частности, заявители прибыли в Литву с заданием от своего работодателя собрать информацию об участниках форума, среди которых были известные активисты политической оппозиции из России; они не получили или не пытались получить аккредитацию на форум; 8 марта 2016 года они получили доступ к месту проведения форума путем обмана, спровоцировали столкновения с охранниками и участниками форума и были предупреждены полицией; несмотря на это предупреждение, 9 марта 2016 года они попытались заснять участников форума на мобильный телефон, тем самым спровоцировав дальнейшую конфронтацию; и они, вероятно, планировали вызвать еще одну конфронтацию в последний день форума (см. пункты 5, 6, 14, 20, 24 и 28 выше).
54. Суд не должен занимать место государств-участников Конвенции в определении их национальных интересов, которые традиционно являются частью внутреннего ядра государственного суверенитета. Однако при рассмотрении дела о вмешательстве в осуществление прав, предусмотренных статьей 10 (см. Stoll V. Switzerland [GC], no.69698/01, § 137, ECHR 2007 V), возможно, потребуется учитывать соображения, касающиеся справедливости разбирательства.
55. В настоящем деле национальные суды установили, что заявители представляли угрозу национальной безопасности на основании различных доказательств, в том числе секретной информации, предоставленной ССД. Суды заявили, что эта информация была рассекречена частично, но что ее полное рассекречивание нанесло бы ущерб общественным интересам и национальной безопасности (см. пункты 16 и 35 выше). Суд отмечает, что в соответствии с внутренним законодательством суды имели полный доступ к секретной информации и поэтому могли осуществлять свои полномочия по проверке (см. пункт 36 выше, см. Также Regner V. the Czech Republic [GC], no.35289/11, § 152, 19 сентября 2017 года). Кроме того, они подчеркнули, что секретная информация не имела решающего значения в ходе разбирательства и что она была подтверждена общедоступными данными, такими как заявления сотрудников полиции, присутствовавших во время рассматриваемых событий, и публичными документами, относящимися к общему контексту, связанному с российскими средствами массовой информации (см. пункты 14, 20, 26 и 28 выше). При таких обстоятельствах суд удовлетворен тем, что национальные суды не полагались в решающей степени на секретную информацию и что заявители имели достаточную возможность оспорить фактические основания для вынесения против них решений (сравните приведенные выше статьи 153 и 160 Регнера).
56. Кроме того, суд отмечает, что в материалах дела нет никаких оснований полагать, что национальные суды допустили ошибку в оценке соответствующих фактов или применили внутреннее законодательство произвольным или явно необоснованным образом. Поэтому он не видит оснований не согласиться с их выводом о том, что высылка заявителей и запрет на въезд, были необходимы в интересах национальной безопасности.
57. Что касается соразмерности оспариваемых мер, то суд отмечает, что заявителям не было запрещено делать заявления или распространять информацию о форуме или любых связанных с ним вопросах (см. Pentikäinen V. Finland [GC], no. 11882/10, § 93, ECHR 2015, и Brambilla and Others v. Italy, no. 22567/09, § 61, 23 июня 2016 года). Национальные суды подчеркнули, что запрет на высылку и въезд был наложен на заявителей не из-за распространения каких-либо идей, а из-за их агрессивных и провокационных действий (см. пункты 19 и 27 выше; см. также Pentikäinen, цитируемый выше, § 108). Кроме того, суды прямо рассматривали вопрос о соразмерности и взвешивали интересы национальной безопасности, с одной стороны, против действий заявителей и тяжести оспариваемых мер, с другой стороны (сравните и противопоставьте Буткевич против России, № 5865/07, § § 137-38, 13 февраля 2018 г.). Суд не видит оснований отступать от сделанного национальными судами вывода о том, что меры, примененные к заявителям, не были несоразмерными, принимая также во внимание тот факт, что они не имели никаких семейных, социальных или экономических связей в Литве (см. пункты 6 и 19 выше).
58. Наконец, суд вновь заявляет, что защита, предоставляемая в соответствии со статьей 10 Конвенции журналистам, осуществляется при условии, что они действуют добросовестно в целях предоставления точной и достоверной информации в соответствии с принципами ответственной журналистики. Понятие ответственной журналистики, как профессиональной деятельности, которая пользуется защитой статьи 10 Конвенции, не ограничивается содержанием
информация, которая собирается и / или распространяется журналистскими средствами. Он также охватывает законность поведения журналиста, и тот факт, что журналист нарушил закон, является уместным, хотя и не решающим соображением при определении того, действовал ли он ответственно (см. Pentikäinen, процитированный выше, § 90, и Bédat V. Switzerland [GC], no.56925/08, § 50, 29 марта 2016 года).
59. Учитывая выводы национальных властей относительно поведения заявителей (см. пункт 53 выше) и отсутствие каких-либо доказательств обратного, суд не может признать, что такое поведение было совместимо с концепцией ответственной журналистики.
60. В свете вышеупомянутых обстоятельств суд удовлетворен тем, что национальные власти убедительно доказали, что запрет на высылку и въезд, наложенный на заявителей, был необходим в интересах национальной безопасности и что они были соразмерны преследуемой законной цели. Соответственно, жалоба заявителей по статье 10 Конвенции является явно необоснованной и должна быть признана неприемлемой в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
D. жалоба в соответствии со статьей 4 Протокола № 4 к Конвенции
61. Заявители жаловались на то, что все оспариваемые решения миграционного департамента содержали по существу одну и ту же формулировку и что индивидуальная ситуация каждого заявителя не была оценена до их высылки. Они ссылались на статью 4 Протокола № 4 к Конвенции, которая гласит:
«Коллективная высылка иностранцев запрещена.”
62. Суд обращает внимание на свою прецедентную практику, согласно которой коллективная высылка по смыслу статьи 4 Протокола № 4 должна пониматься как любая мера, принуждающая иностранцев как группу покинуть страну, за исключением случаев, когда такая мера принимается на основе разумного и объективного рассмотрения конкретного дела каждого отдельного иностранца в группе. Таким образом, тот факт, что ряд иностранцев подпадают под действие аналогичных решений, сам по себе не приводит к выводу о том, что существует коллективная высылка, если каждому соответствующему лицу была предоставлена возможность представить аргументы против его высылки компетентным органам на индивидуальной основе (см. Sultani V. France, no.45223/05, § 81, ECHR 2007 IV (выдержки) и приведенную в нем прецедентную практику).
63. В данном случае Департамент миграции принял решение в отношении каждого заявителя выдворить его из Литвы и запретить ему въезд в Литву в течение одного года (см. пункт 6 выше). В каждом из этих решений указывалось, что заявитель, о котором идет речь, является представителем одного из телевизионных каналов Национальной телерадиокомпании Российской Федерации, что его нападения во время форума были освещены средствами массовой информации и зафиксированы полицией и что секретная информация, предоставленная ГСС, указывала на то, что присутствие заявителя в Литве может угрожать национальной безопасности; формулировки решений также касались семейного положения каждого заявителя (см. пункт 6 выше). Хотя в этих четырех решениях использовалась по существу одна и та же формулировка, суд отмечает, что обстоятельства ситуации каждого заявителя были также по существу одинаковыми, поскольку все они действовали вместе в одном и том же событии и с общей целью (см. пункт 17 выше). В таких обстоятельствах он считает, что в каждом из решений, вынесенных Департаментом миграции, указаны индивидуальные основания для высылки в отношении каждого заявителя. Поэтому суд не может согласиться с тем, что формулировка этих решений свидетельствовала об отсутствии разумного и объективного рассмотрения конкретного дела каждого отдельного заявителя.
64. Кроме того, национальные суды, рассматривавшие жалобы заявителей на решения о высылке, установили, что заявители прибыли в Литву вместе, с общей целью, что все они работали на одну и ту же медиакомпанию и что их действия были скоординированы, и что по этим причинам было оправдано оценивать угрозу, которую они представляли для национальной безопасности как группа, не устанавливая степень, в которой каждый из них способствовал их совместной деятельности (см. пункт 17 выше). Суд отмечает, что заявителям была предоставлена возможность представить доводы против их высылки и однолетнего запрета на въезд на двух уровнях юрисдикции и что их доводы были рассмотрены достаточно подробно. Суд не видит веских оснований для несогласия с выводами национальных судов о том, что совместный характер деятельности заявителей оправдывал оценку угрозы национальной безопасности, создаваемой ими как группой. По его мнению, настоящее дело не может быть сопоставлено с теми делами, в которых большие группы иностранцев были высланы без какого-либо рассмотрения индивидуальной ситуации каждого заявителя (см., например, дело Хирси Джамаа и другие против Италии [GC], № 27765/09, § 185, ЕСПЧ 2012; дело Грузия против России (I) [GC], № 13255/07, §§ 172-76, ЕСПЧ 2014 (выдержки); и дело Шиошвили и другие против России, № 19356/07, § 71, 20 декабря 2016 года). Соответственно, жалоба заявителей в соответствии со статьей 4 Протокола № 1. Статья 4 является явно необоснованной и должна быть признана неприемлемой в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
E. Другая жалоба
65. Заявители также жаловались, ссылаясь на статьи 13, 14 и 18 Конвенции, что разбирательство в административных судах не представляло собой эффективного средства правовой защиты от их высылки, что высылка была предписана из-за их “связи с российской медиакомпанией” и что “интересы национальной безопасности” использовались в качестве предлога для подавления их свободы выражения мнений.
66. Принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и в той мере, в какой эти жалобы относятся к его компетенции, суд приходит к выводу об отсутствии признаков нарушения упомянутых положений. Из этого следует, что данная часть ходатайств должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 А) и 4 статьи 35 Конвенции.
По этим причинам суд, единогласно,
Решает объединить жалобы и большинством голосов, объявляет жалобы неприемлемыми.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 19 декабря 2019 года.
|| Смотреть другие дела по Статье 10 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 14 ||
|| Смотреть другие дела по Статье 4 Протокола №4 ||
vk
fb
ok
insta

Leave a Reply