echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №9183/16 "Сингла против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ от  19 мая 2020 года является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Сингла против России»
(Жалоба №. 9183/16)
Решение
Страсбург
19 Мая 2020
Это решение является окончательным, но оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «Сингла против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве комитета, состоящего из:
Alena Poláčková, Председатель,
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, судьи,
and Olga Chernishova, Заместитель секретаря секции,
После обсуждения в частном порядке 28 апреля 2020 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№9183/16) поданной против Российской Федерации, поданным в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) гражданином Индии г-ном Джитендером Кумаром Синглой (далее-заявитель) 15 февраля 2016 года.
2. Заявителя представлял г-н О. Анищик, адвокат, практикующий во Всеволожске. Российское правительство (“правительство” ) было представлено г-ном г. Матюшкиным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. 4 октября 2016 года правительству было направлено уведомление о жалобе в соответствии со статьей 8, касающейся нарушения права заявителя на уважение семейной жизни в связи с его выдворением из России после осуждения по уголовному делу, а остальная часть заявления была признана неприемлемой в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Суда.
Факты
I. Обстоятельства дела
A. Уголовное производство в отношении заявителя и последующее его исключение
1. Уголовное производство в отношении заявителя
4. Заявитель родился в 1972 году в Индии. Он приехал в Россию в 1991 году по студенческой визе для обучения в одном из московских университетов. Из представленных документов следует, что по окончании учебы он продолжал проживать в России по регулярно продлеваемой рабочей визе.
5. В 1995 году заявитель познакомился с гражданкой России г-жой Н.А., которая родилась в 1977 году и с которой он живет с 1996 года. В 2006 и 2009 годах у них родились две дочери-Мисс П. Д. С. и Мисс П. А. С. соответственно. Супруга заявителя, г-жа Н.А., и их дети не имеют никаких связей с Индией. Дочери, будучи несовершеннолетними, ходят в школу в Москве и поддерживают тесные отношения со своими бабушкой и дедушкой, родителями госпожи Н.А., которые тоже живут в этом городе.
6. 28 марта 2012 года заявитель был арестован, а 13 ноября 2013 года приговорен к пяти с половиной годам лишения свободы по статье 165 УК РФ за обман московских городских властей путем обманного использования государственной арендной недвижимости в период с 2006 по 2011 год. Заявитель отбывал наказание в Республике Мордовия, Россия. Госпожа Н. А. и ее дочери поддерживали с ним контакт посредством телефонных звонков, переписки и регулярных визитов. Освобождение заявителя ожидалось в сентябре 2017 года.
7. Представленные документы свидетельствуют о том, что в неустановленную дату летом 2015 года заявитель ходатайствовал об условно-досрочном освобождении. 10 августа 2015 года Зубово-Полянский районный суд Мордовии отказал в удовлетворении его ходатайства как преждевременного.
8. В неустановленную дату в 2016 году заявитель подал еще одно ходатайство об освобождении, которое было удовлетворено. 27 июня 2016 года заявитель был освобожден условно-досрочно.
2. Выдворение заявителя из России и его апелляции на постановление об исключении
9. 14 января 2015 года Министерство юстиции Российской Федерации вынесло постановление № 339-РН о нежелательности пребывания (проживания) заявителя в России до 27 сентября 2020 года (“приказ об исключении”) — даты, когда его судимость будет аннулирована. В соответствии с этим приказом заявитель должен был быть депортирован из России вскоре после освобождения из тюрьмы, если он не покинет ее по собственному желанию.
10. 2 апреля 2015 года заявитель подал апелляционную жалобу в Замоскворецкий районный суд Москвы (далее-районный суд) на постановление об исключении, жалуясь, в частности, на нарушение его права на семейную жизнь. Он указал, что его семейная жизнь протекает в России, что его дочери являются несовершеннолетними, что ни они, ни их мать не имеют никаких связей с Индией и что до своего тюремного заключения в 2013 году он не имел никаких административных или уголовных дел.
11. 1 июня 2015 года районный суд поддержал постановление об исключении, заявив, в частности, что право заявителя на уважение его семейной жизни не будет нарушено, поскольку “оспариваемое решение было принято с учетом степени угрозы, которую представляет его преступление против общества”.
12. Заявитель обжаловал в Мосгорсуде решение районного суда, заявив, в частности, что суд первой инстанции не рассмотрел должным образом его утверждения о нарушении его права на уважение семейной жизни. В частности, окружной суд проигнорировал тот факт, что исполнение постановления об исключении лишит его возможности поддерживать семейную жизнь со своей семьей и что не было никаких доказательств того, что угроза, которую он якобы представляет для общественности, перевешивает его право на уважение семейной жизни. В этой связи заявитель указал, что суд первой инстанции в своем решении указал, что преступление, за которое он был осужден, было “особо тяжким”, тогда как по российскому законодательству оно классифицировалось как “умеренно тяжкое”. Наконец, заявитель заявил, что исполнение постановления об исключении сделает невозможной его официальную регистрацию брака с г-жой Н. А.
13. 8 сентября 2015 года Московский городской суд оставил в силе решение районного суда. В этом решении говорилось, в частности, следующее:
“… суд отмечает, что у заявителя есть родственники в Российской Федерации, что он намерен зарегистрировать свой брак с гражданином России, и что он в настоящее время учится в высшем учебном заведении и участвует в организациях, оказывающих социальную помощь инвалидам. Однако эти факты не приводят к безоговорочному признанию того, что постановление об исключении нарушает его право на уважение личной и семейной жизни … поскольку соответствующее решение было принято с учетом угрозы, которую представляло собой преступление заявителя против общества …”
14. Суд также отметил, что классификация судом первой инстанции преступления заявителя как “особо тяжкого” действительно была неправильной из-за канцелярской ошибки, и оно должно было быть классифицировано как “средней тяжести”. Однако этот факт не имел никакого отношения к делу заявителя.
15. 28 октября 2015 года заявитель подал кассационную жалобу на решение Московского городского суда. Ссылаясь на прецедентную практику суда, заявитель подчеркнул, что постановление об исключении было вынесено без какого-либо учета его семейной жизни в России и что национальные суды не рассмотрели его доводы относительно нарушения его права, предусмотренного статьей 8 Конвенции. В частности, он заявил, что преступление, за которое он был осужден, было средней тяжести, что он постоянно и легально проживал в России с 1991 года, что он получил высшее образование в Москве, что он свободно говорит по-русски и что он возглавляет компанию в Москве, где у него также есть недвижимость. Кроме того, заявитель указал, что до вынесения приговора у него не было судимостей за уголовные или административные правонарушения и что не было никаких доказательств того, что он будет представлять угрозу для общества, когда выйдет из тюрьмы. Далее он подчеркнул, что все члены его семьи, то есть Г-жа Н.А. и его дочери, являются гражданами России, что он ведет непрерывную семейную жизнь с 1995 года и что г-жа Н. А. и две его дочери поддерживают регулярные контакты с ним в тюрьме, навещая его, регулярно звоня по телефону и часто обмениваясь письмами. Наконец, заявитель указал, что члены его семьи не могли переехать в Индию, так как госпожа Н.А. имела постоянную работу в России, обе дочери учились там, в школе, и ни одна из них не говорила на основном языке, необходимом для проживания в Индии. Заявитель утверждал, что суды первой и второй инстанции не учли все вышеперечисленные факторы при вынесении постановления об исключении и основывали свои выводы только на том факте, что он имел судимость.
16. 16 ноября 2015 года Мосгорсуд рассмотрел кассационную жалобу и отклонил ее, отказав в дальнейшем рассмотрении по существу. Суд заявил, в частности, что постановление об исключении было вынесено в полном соответствии с национальным законодательством и что доводы заявителя относительно предполагаемого нарушения его права на уважение его семейной жизни были необоснованными.
17. 20 февраля 2016 года Верховный Суд России отклонил очередную кассационную жалобу заявителя.
3. Освобождение заявителя и его депортация из России
18. В день условно-досрочного освобождения заявителя, то есть 27 июня 2016 года, ФМС Мордовии выдала в отношении заявителя постановление о депортации со ссылкой на постановление об исключении от 14 января 2015 года.
19. 29 июня 2016 года заявитель хотел выехать из России в Индию по собственному желанию, но ему помешала выехать из страны Московская городская служба судебных приставов.
20. 5 октября 2016 года по жалобе заявителя Ленинский районный суд города Саранска, Мордовия, признал постановление о его депортации незаконным. В нем говорилось, что в связи с его условно-досрочным освобождением он должен оставаться в России до конца отбытия наказания, чтобы находиться под надзором надзирателя по условно-досрочному освобождению.
21. 17 января 2017 года административная Палата Верховного суда Мордовии отменила решение от 5 октября 2016 года и заявила, что постановление о депортации является законным.
22. По словам представителя заявителя, 25 сентября 2017 года заявитель был депортирован из России в порядке контролируемого выезда.
II. Соответствующее внутреннее законодательство
23. Соответствующее внутреннее законодательство и практика, а также материалы Совета Европы см. В деле «Габлишвили против России» (№39428/12, §§ 31-37, 26 июня 2014 года).
Закон
I. Предполагаемое нарушение статью 8 Конвенции
24. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 8 Конвенции, что его выдворение из России после осуждения по уголовному делу нарушает его право на уважение семейной жизни. Соответствующее положение гласит следующее:
“1. Каждый человек имеет право на уважение своей частной и семейной жизни, своего дома и своей корреспонденции.
2. Государственный орган не может вмешиваться в осуществление этого права, за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественной безопасности или экономического благополучия страны, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, а также для защиты прав и свобод других лиц.”
A. Приемлемость
25. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. По существу дела
1. Доводы сторон
(a) Правительство
26. Правительство заявило, что вмешательство вправо заявителя на уважение семейной жизни было законным, необходимым и соразмерным. В частности, они заявили, что исключение было основано на внутреннем законодательстве, поскольку он был осужден за уголовное преступление и это было оправдано насущной социальной потребностью. Ссылаясь на дело Üner V. The Netherlands [GC], no. 46410/99, ECHR 2006 XII, правительство заявило, что в целях защиты общественных интересов государство имеет право применять эту меру в отношении долгосрочных мигрантов, таких как заявитель. Правительство заявило, что национальные суды проанализировали все обстоятельства дела: семейные связи заявителя, характер и тяжесть совершенных им преступлений, а также угрозу, которую он представляет для охраняемого общественного порядка Российской Федерации, а также вопрос о том, следует ли принимать во внимание условно-досрочное освобождение заявителя.
27. Ссылаясь на дело «Джозеф Грант против Соединенного Королевства», № 10606/07 от 8 января 2009 года (где заявитель имел десятки судимостей, в том числе за грабежи и преступления, связанные с наркотиками), правительство подчеркнуло, что заявитель также был осужден за многочисленные (восемнадцать) эпизодов мошенничества, составивших “причинение особо крупного материального ущерба имуществу московской администрации”. Кроме того, согласно личному делу заявителя из исправительной колонии, где он отбывал наказание, во время рассмотрения его ходатайства об условно-досрочном освобождении в 2015 году заявитель был описан в отрицательных выражениях (см. пункт 7 выше).
28. Правительство далее заявило, что, несмотря на продолжительность пребывания заявителя в России и его предполагаемое намерение официально зарегистрировать свой брак с г-жой Н.А., он не сделал этого, хотя национальное законодательство предусматривает регистрацию брака в исправительной колонии. За все время отбывания наказания заявитель ни разу не обращался в администрацию колонии с такой просьбой. Таким образом, заявитель и г-жа Н.А. не могли считаться супругами, и заявитель никогда не намеревался официально жениться на ней.
29. Со ссылкой на дело «Карузо против Швейцарии» (дек.), № 54448/00, ЕСПЧ 2000 года (где заявитель имел несколько судимостей за преступления, связанные с наркотиками), правительство заявило, что наличие ребенка не является безусловным основанием для отмены решения о депортации в отношении лица, которое должно быть выслано. Кроме того, во время отбывания наказания 28 декабря 2015 года заявитель направил своим родственникам в Индию письмо, в котором указывалось, что у него там есть родственники. Ссылаясь на дело «Самсонников против Эстонии», №. 52178/10, 3 июля 2012 года, правительство заявило, что заявитель не столкнется с непреодолимыми трудностями после высылки в Индию. Наконец, заявитель никогда не подавал заявления на получение российского гражданства, что свидетельствовало об отсутствии связей с принимающей страной, и с марта 2012 года он не зарегистрировался должным образом в иммиграционных органах.
(b) Заявитель
30. Заявитель утверждал, что, хотя вмешательство в его право на уважение семейной жизни было законным и преследовало законную цель, оно не было ни соразмерным, ни необходимым. Он заявил, что решение о его депортации было принято без какого-либо учета того, что у него есть несовершеннолетние дети в России, работа и имущество там, и что предполагаемая опасность для общества, которую он представляет, связана только с тем, что преступление, за которое он был осужден, было классифицировано как “средней тяжести”. Заявитель подчеркнул, что национальные суды не рассматривали вопрос о том, было ли его исключение должным образом обосновано, и не смогли провести сбалансированную работу в отношении соответствующих интересов. Суды ограничились изучением того, были ли соблюдены формальные основания, проверив такие вопросы, как его уголовное осуждение и была ли соблюдена надлежащая процедура вынесения постановления об исключении.
31. Заявитель заявил, что ссылка правительства на Джозефа Гранта, приведенная выше, была неуместной, поскольку заявитель в этом случае совершил множество преступлений, в том числе насильственных, в течение двадцати одного года, был предупрежден о депортации за несколько лет до того, как эта санкция была применена к нему, и никогда не проживал со своими детьми.
32. Согласно упомянутому выше делу Юнера, при принятии решения о депортации заявителя национальные власти должны были принять во внимание ряд критериев. Власти не приняли во внимание тот факт, что заявитель был долгосрочным мигрантом, проживавшим в России с 1991 года. Что касается его поведения после осуждения, то правительство сослалось на то, что в 2015 году его ходатайство об условно-досрочном освобождении было отклонено. Однако они не упомянули о том, что тот же самый суд удовлетворил аналогичное ходатайство в июне 2016 года, постановив освободить его более чем за год и три месяца до окончания срока его заключения под стражу.
33. Кроме того, национальные власти полностью проигнорировали тот факт, что супруга заявителя, г-жа Н.А., и их несовершеннолетние дочери были российскими гражданами, которые прожили в России всю свою жизнь и столкнутся с непреодолимыми трудностями, если они переедут в Индию. Ссылка правительства на единственное письмо заявителя, направленное его родственникам в Индию, не свидетельствует о том, что он имел тесные связи с этой страной. Учитывая вышеупомянутые факторы, а также другие различия между положением заявителя и положением заявителя в деле Самсонникова, упомянутым выше, ссылка правительства была неуместной. Что касается утверждения правительства о том, что якобы неспособность заявителя подать заявление на получение российского гражданства свидетельствует об отсутствии у него тесных связей с Россией, то это утверждение не было выдвинуто ранее и не рассматривалось национальными судами. Предполагаемая неспособность заявителя должным образом зарегистрироваться в иммиграционных органах также не была предметом рассмотрения судов, и в любом случае эти органы должны были обеспечить такое соблюдение соответствующих правил, учитывая, что он находился под арестом.
2. Оценка суда
34. Стороны не оспаривают тот факт, что имело место вмешательство в право заявителя на уважение его семейной жизни по смыслу статьи 8, что постановление о высылке, вынесенное в отношении заявителя, было “в соответствии с законом” и что оно преследовало законную цель предотвращения беспорядков и преступлений.
35. Ключевой вопрос, разделяющий стороны, заключается в том, было ли это вмешательство “необходимым в демократическом обществе».
а) общие соображения и соответствующие принципы
36. Судом установлено из соответствующих критериев, которые должны применяться при определении, является ли вмешательство необходимым в демократическом обществе, в частности, Юнер, упомянутое выше, §§ 54-55 и §§ 57-58; Балогун V. Соединенное Королевство, №. 60286/09, § 46, 10 апреля 2012 года; и Самсонников, упомянутое выше, § 86. Эти критерии заключаются в следующем:
«- характер и тяжесть преступления, совершенного заявителем;
— продолжительность пребывания заявителя в стране, из которой он должен быть выслан;
— время, прошедшее с момента совершения преступления, и поведение заявителя в течение этого периода;
— национальности различных заинтересованных лиц;
— семейное положение заявителя, например, продолжительность брака и другие факторы, выражающие эффективность семейной жизни пары;
— знал ли супруг о совершенном преступлении в то время, когда он вступал в семейные отношения;
— есть ли дети от этого брака, и если да, то их возраст;
— серьезность трудностей, с которыми супруг может столкнуться в стране, в которую должен быть выслан заявитель.
— наилучшие интересы и благополучие детей, в частности серьезность трудностей, с которыми могут столкнуться дети заявителя в стране, в которую он должен быть выслан;
— прочность социальных, культурных и семейных связей с принимающей страной и со страной назначения.”
37. Там, где речь идет о детях, их наилучшие интересы должны приниматься во внимание, и национальные директивные органы обязаны оценивать доказательства в отношении практичности, осуществимости и соразмерности любого выдворения негражданина-родителя, с тем, чтобы обеспечить эффективную защиту и достаточный интерес детей, непосредственно затронутых этим процессом (см. Jeunesse V. The Netherlands [GC], no.12738/10, § 109, 3 октября 2014 года).
38. Наконец, суд вновь заявляет, что понятие “семья” не ограничивается исключительно брачными отношениями и может охватывать другие фактические “семейные” связи, когда стороны живут вместе вне брака (см. Al-Nashif V. Bulgaria, no.50963/99, § 112, 20 июня 2002 года).
b) применение вышеуказанных соображений и принципов к настоящему делу
39. Суд отмечает, что национальные власти, включая суды, ограничились ссылками на соблюдение процедуры выдачи постановления об исключении и формальной классификации преступления, совершенного заявителем, указав на угрозу, которую он якобы представлял для общественности. Хотя они также признали тот факт, что у заявителя были родственники в Российской Федерации и что он намеревался зарегистрировать свой брак, они не проверили другие соответствующие факты, такие как продолжительность пребывания заявителя, в России, серьезность трудностей, с которыми г-жа Н.А. и их дочери столкнутся в Индии, наилучшие интересы детей и прочность социальных, культурных и семейных связей заявителя с Россией (см. пункт 36 выше). Доводы, выдвинутые правительством в своих представлениях в суд относительно отклонения ходатайства заявителя об условно-досрочном освобождении, его предполагаемого несоблюдения должным образом иммиграционных правил, его семейных связей с г – жой Н.А. и их дочерьми, не были рассмотрены национальными судами, которые приняли решение по его апелляциям на постановление о выдворении (см. пункты 12-17 выше).
40. Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что национальные суды не смогли тщательно сбалансировать различные соответствующие интересы – включая наилучшие интересы детей – и не провели тщательного анализа соразмерности меры, примененной к заявителю, и ее влияния на его семейную жизнь. Следовательно, они не приняли во внимание соображения и принципы, выработанные судом (см. пункты 36-38 выше), и не применили стандарты, которые соответствовали статье 8 Конвенции.
41. Процедура, в ходе которой было принято и поддержано решение об исключении заявителя, не соответствовала требованиям Конвенции и не касалась всех элементов, которые национальные власти должны были принять во внимание при оценке того, является ли исключение заявителя “необходимым в демократическом обществе” и соразмерным преследуемой законной цели.
42. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
43. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение ущерба, то суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
44. Заявитель не предъявил иска в отношении материального ущерба. Что касается морального вреда, то он просил о компенсации, но оставил размер компенсации на усмотрение суда.
45. Правительство заявило, что эта претензия должна быть отклонена как сформулированная абстрактно. В любом случае компенсация не должна быть предоставлена, поскольку не было никакого нарушения прав заявителя.
46. Принимая во внимание представления сторон и делая свою оценку на справедливой основе, суд присуждает заявителю 9800 евро (EUR) в отношении морального вреда.
B. затраты и расходы
47. Заявитель потребовал, чтобы его супруге г – же Н.А. была выплачена общая сумма в размере 538,294 российских рублей (RUB-приблизительно 7,872 евро) за расходы, понесенные в национальных судах, а также за расходы, понесенные в суде, поскольку она понесла эти расходы во время отбывания им наказания в виде лишения свободы. Заявленная сумма может быть суммирована следующим образом:
— 75 150 руб. (около 1100 евро) представителю заявителя в Национальном судопроизводстве г-ну А. Липатникову;
— 25 000 рублей (около 365 евро) представителю заявителя в Национальном судопроизводстве г-же А. Минушкиной;
— 202 000 рублей (около 2 954 евро) представителю заявителя в Национальном судопроизводстве г-же О. Курочкиной
— 236 144 рубля (около 3 453 евро) представителю заявителя в суде г-ну О. Анищику.
48. Правительство заявило, что эти расходы не были необходимыми и не были должным образом обоснованы. Заявитель не смог объяснить причины, по которым его представляли четыре адвоката, учитывая, что его дело не было сложным и не требовало такого объема требуемой работы. Кроме того, документы, представленные в обоснование претензии, были “нечитабельны”.
49. Согласно прецедентной практике суда, заявитель имеет право на возмещение расходов только в той мере, в какой было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в количественном отношении. В данном случае, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, суд считает разумным присудить сумму в размере 2500 евро, покрывающую расходы по всем статьям.
C. Проценты по умолчанию
50. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд, единогласно, постановил,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Считает, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
3. Постановляет
а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие пересчету в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату осуществления расчетов:
(i) 9800 евро (девять тысяч восемьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(ii) 2500 евро (две тысячи пятьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов и расходов, подлежащих уплате г-же Н. А. , как указано заявителем;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет оставшуюся часть иска заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 19 мая 2029 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

|| Смотреть другие дела по Статье 8 ||

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply