echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №32737/16 Дело "Акопджанян против России"

Третья Секция
Дело «Акопджанян против России»
(Жалоба № 32737/16)
Решение
Страсбург
1 октября 2019
Это решение является окончательным, но может подлежать редакционной правке.
По делу Акопджанян против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве комитета в составе:
Алена Поличкова, Председатель,
Дмитрий Дедов,
Жильберто Феличи, судьи,
и Стивен Филлипс, секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 10 сентября 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№32737/16) поданной против Российской Федерации, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) гражданином Армении Арамом Ашотовичем Акопджаняном (далее-заявитель) 1 июня 2016 года.
2. Заявитель был представлен г-ном Ю. В. Гусаковым, адвокатом, практикующим в Москве. Российское правительство (“правительство”) было первоначально представлено Уполномоченным по правам человека Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-ном г. Матюшкиным, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, в частности, что его выдворение из России с восьмилетним запретом на повторный въезд нарушило его право на уважение семейной жизни.
4. 10 ноября 2016 года жалобы по статьям 8 и 13 были переданы правительству, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
Факты
I. обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1973 году и проживает в Ванадзоре, Армения.
6. Заявитель прибыл в Россию в неустановленную дату. Вскоре после этого он начал сожительствовать с госпожой Я. в городе Сургут Ханты-Мансийского края. В 2002 году у них родилась дочь З.
7. Согласно представлению правительства, 2 июня 2003 года Сургутский городской суд приговорил заявителя к трем годам лишения свободы условно с испытательным сроком в течении восемнадцати месяцев за насильственное отстаивание частного права. Из представленных документов видно, что впоследствии эта судимость была аннулирована.
8. В декабре 2004 года заявитель женился на г-же Я.
9. В мае 2009 года заявитель и госпожа Я. развелись.
10. В январе 2013 года было официально зарегистрировано отцовство заявителя и его дочери г-жи З., а в январе 2014 года он и г-жа Я. повторно поженились.
11. В январе 2014 года заявителю было предъявлено обвинение в причинении тяжких телесных повреждений другому лицу во время ссоры 30 декабря 2013 года. Он признал себя виновным в рамках упрощенного уголовного судопроизводства и выплатил потерпевшему компенсацию за материальный и моральный ущерб.
12. 7 апреля 2014 года Сургутский городской суд признал заявителя виновным в предъявленном ему обвинении и приговорил его к полутора годам лишения свободы, приняв во внимание его признание вины, полностью возместив потерпевшему причиненный ему ущерб, а также тот факт, что у него был несовершеннолетний ребенок. В мотивировочной части приговора указывалось, что до совершения преступления заявитель не имел судимости.
13. После апелляции заявителя 18 июня 2014 года Ханты-Мансийский областной суд оставил приговор в силе.
14. 14 июля 2015 года Федеральное министерство юстиции вынесло постановление о депортации заявителя, срок действия которого ограничен восемью годами (до 2023 года). Формулировка мотивировки постановления была ограничена ссылками на раздел 25.10 закона о процедурах въезда и выезда и раздел 31(11) Закона Об иностранцах (см. пункты 29 и 34 ниже).
15. 3 сентября 2015 года постановление об исключении было направлено в администрацию исправительного учреждения ИК-53 Свердловской области, где отбывал наказание заявитель.
16. 15 сентября 2015 года вступил в силу Кодекс административного судопроизводства (далее-КоАП).
17. 6 октября 2015 года заявитель был освобожден из мест лишения свободы.
18. На основании постановления об исключении 6 октября 2015 года Федеральный миграционный орган (далее-ФМС) издал постановление о депортации заявителя. Формулировка мотивировки постановления о депортации была ограничена ссылками на применимое законодательство. В тот же день ФМА распорядилась поместить заявителя в специальный следственный изолятор.
19. 14 октября 2015 года заявитель подал апелляционную жалобу на постановление о депортации в Замоскворецкий районный суд Москвы. Ссылаясь на положения КПП, он просит отменить постановление о депортации, поскольку оно непропорционально ущемляет его право на уважение семейной жизни, защищаемое статьей 8 Конвенции. Он заявил, что уже несколько лет проживает в России, что у него есть русская жена и ребенок, что он и его жена являются владельцами своей квартиры и что ему негде жить в Армении. Кроме того, он не нарушал иммиграционных правил.
20. 24 ноября 2015 года Замоскворецкий районный суд рассмотрел апелляционную жалобу и оставил в силе постановление об исключении. В частности, суд указал, что основанием для исключения заявителя было его уголовное осуждение за тяжкое преступление, тот факт, что оно было вынесено в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции, а также тот факт, что оно было необходимым в демократическом обществе и соразмерным. Что касается предполагаемого вмешательства в семейную жизнь заявителя, то суд заявил, что:
«… тот факт, что жена и дочь заявителя проживают в Российской Федерации, автоматически означает, что нарушение его права на уважение личной и семейной жизни было вызвано постановлением о депортации, поскольку эта мера была принята с учетом общественной опасности, которую представлял заявитель … Кроме того, по информации Главного управления исполнения наказаний по Свердловской области, во время отбывания наказания г-н Акопджанян был наказан одиннадцать раз …
Суд считает, учитывая, что г-н Акопджанян имеет неснятую судимость и что он был привлечен к уголовной ответственности за тяжкое преступление, решение о его выдворении из России было достаточно обоснованным …”
21. 17 декабря 2015 года заявитель был депортирован из России.
22. В период с 8 декабря 2015 года по 25 января 2016 года адвокат заявителя неоднократно пытался обжаловать указанное решение в Апелляционной палате Московского городского суда. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, он заявил, что: постановление об исключении представляет собой непропорциональное вмешательство в право заявителя на уважение его семейной жизни, учитывая тот факт, что у него есть русская жена и дочь, ему негде жить в Армении, и он жил в России в течение ряда лет. Эти апелляции, за исключением одной, были отклонены за несоблюдение различных процессуальных требований.
23. 18 марта 2016 года Московский городской суд рассмотрел апелляционную жалобу заявителя на решение от 24 ноября 2015 года. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, Суд пришел к следующему выводу:
«Принимая во внимание доводы заявителя, касающиеся его частной и семейной жизни, суд не видит достаточных элементов для обоснования применения Конвенции к настоящему делу …
Признавая право каждого человека на уважение его частной и семейной жизни, Статья 8 Конвенции не допускает вмешательства со стороны государственного органа в осуществление этого права, за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественной безопасности или экономического благополучия страны, предотвращения беспорядков или преступлений, охраны здоровья или нравственности, или защиты прав и свобод других лиц.
Соответствующий закон точно предусматривает такие исключительные ситуации; постановление об исключении в отношении заявителя основывается на этом законе.
Тот факт, что заявитель имеет жену и ребенка в России, сам по себе не является достаточным доказательством якобы непропорционального вмешательства государства в его частную и семейную жизнь. Этот факт не отменяет постановления об исключении или депортации … Тот факт, что у иностранца есть родственники, имеющие российское гражданство, не освобождает этого иностранца от необходимости соблюдать российские законы и нести ответственность за их нарушение. Отсутствуют доказательства, подтверждающие какие-либо исключительные и объективные обстоятельства личного характера, которые могли бы подтвердить вывод о чрезмерном и необоснованном вмешательстве России в частную или семейную жизнь заявителя.”
24. 25 мая 2016 года (в представленных документах дата также была указана как 12 июля и 21 июля 2016 года) адвокат заявителя подал кассационную жалобу на постановление об исключении в Московский городской суд. Документ был зарегистрирован судом в качестве поступившего 25 мая 2016 года под входящим номером 47902. На этом же документе также стоит неразборчивый регистрационный штамп от 21 июля 2016 года. По данным правительства, кассационная жалоба была подана не в мае 2016 года, а позднее, после 1 июня 2016 года.
25. 1 июня 2016 года заявитель подал свое заявление в суд.
.
26. 29 июля 2016 года (в представленных документах дата также называлась 21 ноября 2016 года) Московский городской суд рассмотрел кассационную жалобу и отказался направить ее в президиум для дальнейшего рассмотрения, утвердив выводы судов первой и второй инстанции.
27. 23 сентября 2016 года адвокат заявителя подал еще одну кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации.
28. 21 ноября 2016 года Верховный суд отказался рассматривать апелляцию.
I. соответствующее внутреннее законодательство
A. закон о процедурах въезда и выезда (№114-ФЗ от 15 августа 1996 года)
29. Компетентный орган может принять решение о том, что присутствие иностранного гражданина на территории России является нежелательным (в форме “распоряжения об исключении”). Такое решение может быть вынесено, если иностранный гражданин незаконно проживает на территории России или если его проживание является законным, но создает реальную угрозу, в частности, общественному порядку. В случае принятия такого решения иностранный гражданин должен покинуть Россию, в противном случае он будет депортирован. Такое решение может также служить юридическим основанием для последующего отказа в разрешении на повторный въезд в Россию этого лица (Статья 25.10).
30. Если компетентный орган принял решение о том, что присутствие иностранца на территории России является нежелательным, этому иностранцу будет отказано во въезде в Россию (статьи 25.10 и 27(7)(7)).
В. Закон Об Иностранцах
31. До 2002 года иностранные граждане, имеющие статус временного резидента, не должны были подавать заявление на получение вида на жительство. Их пребывание в России было законным до тех пор, пока действовала их виза. 25 июля 2002 года был принят закон № 115-ФЗ“О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации” («закон об иностранцах»). Он ввел требование о предоставлении вида на жительство иностранным гражданам.
32. Статья 5 § 2 Закона предусматривает, что иностранный гражданин должен покинуть Россию после истечения разрешенного срока, за исключением случая, когда на дату истечения срока действия он уже получил разрешение на продление или, когда его заявление о продлении и соответствующие документы были приняты к рассмотрению.
33. Иностранный гражданин, состоящий в браке с гражданином России, проживающим в России, имеет право на трехлетний вид на жительство (разрешение на временное проживание) в соответствии с разделом 6 §§ 1 и 3 (4). В то время как трехлетний вид на жительство все еще действителен, иностранный гражданин может подать заявку на возобновляемый пятилетний вид на жительство (вид на жительство). Такие заявления возможны только после того, как иностранный гражданин прожил в России не менее года на основании трехлетнего разрешения (раздел 8 §§ 1-3).
34. Статья 31 (11) Закона Об иностранцах предусматривает, что постановление об исключении должно быть направлено в течение трех дней соответствующему миграционному органу, который затем издает постановление о депортации.
35. В решении № 86-AD05-2 от 7 декабря 2005 года Верховный Суд России счел, что Национальный суд обязан рассмотреть вопрос о том, соответствует ли исполнение постановления о депортации статье 8 Конвенции. С учетом того, что статья 7 Закона Об иностранцах запрещает депортируемому лицу подавать заявление на получение временного вида на жительство в течение пяти лет, “может возникнуть серьезный вопрос в связи с вмешательством в право этого лица на уважение его или ее семейной жизни”. В другом решении Верховный суд изменил свою аргументацию, заявив, что исполнение постановления о депортации “приводит к нарушению основных семейных связей и препятствует воссоединению семьи” (решение № 18-AD05-13 от 24 января 2006 года). Верховный суд впоследствии счел, что постановление о депортации должно основываться на соображениях, подтверждающих необходимость такой меры “как единственно возможного способа обеспечения справедливого баланса между государственными и частными интересами” (решение № 86-AD06-1 от 29 марта 2006 года).
1. Кассационный порядок обжалования судебных решений
 36. Краткое изложение соответствующих положений, касающихся Кодекса административного судопроизводства, см. В деле Чигиринова против России (дек.), № 28448/16, 13 декабря 2016 г.
 Закон
4. I. предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
37. Заявитель жаловался, что его восьмилетнее выдворение из России после вынесения обвинительного приговора представляло собой произвольное и непропорциональное » вмешательство” в его семейную жизнь в нарушение статьи 8 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый человек имеет право на уважение его частной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Государственный орган не может вмешиваться в осуществление этого права, за исключением случаев, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественной безопасности или экономического благополучия страны, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, или для защиты прав и свобод других лиц.”
А. доводы сторон
1. правительство
38. Правительство утверждало, что заявление должно быть признано неприемлемым, поскольку заявитель не подал кассационную жалобу на постановление об исключении до подачи его заявления. Ссылаясь на решение суда по делу Абрамян и другие против России (дек.), № 38951/13 от 12 мая 2015 года, они подчеркнули, что заявитель обязан подать кассационную жалобу до начала судебного разбирательства.
39. Правительство было удовлетворено тем, что вмешательство в права заявителя было соразмерным и “необходимым в демократическом обществе” и что национальные суды установили справедливый баланс между конкурирующими интересами. Это вмешательство было основано на внутреннем законодательстве, направленном на защиту общественной безопасности, и служило предупреждению беспорядков и преступности. Они ссылались, в частности, на закон О порядке въезда и выезда, согласно которому иностранный гражданин может быть исключен из России, если его проживание является законным, но создает реальную угрозу, в частности, общественной безопасности или предотвращению беспорядков и преступлений.
40. Кроме того, правительство сослалось на критерии, установленные судом в деле Üner V. The Netherlands [GC], no.46410/99, ECHR 2006 XII, и подчеркнуло, что исключение заявителя соответствовало им. В частности, они заявили, что в 2003 году, а затем в 2014 году заявитель дважды был осужден за совершение преступлений, что свидетельствует о его преступных наклонностях. В отличие от дела Габлишвили против России, №. 39428/12, 26 июня 2014 года, если заявитель не совершал преступлений, связанных с применением насилия, в данном случае второй обвинительный приговор заявителя был вынесен за причинение тяжкого вреда здоровью его жертве. Кроме того, учитывая, что точная дата прибытия заявителя в Россию была неизвестна и что в течение пятнадцати лет его пребывания там он покидал страну один раз в три месяца в целях соблюдения иммиграционных правил, фактическая продолжительность его пребывания в России была неизвестна.
Это, наряду с тем, что он никогда не обращался ни за российским видом на жительство, ни за российским гражданством, свидетельствует о том, что он предпочитает сохранять свой иностранный статус. Кроме того, согласно информации, полученной из пенитенциарного учреждения, в котором заявитель отбывал наказание, в период его тюремного заключения он был подвергнут наказанию в семнадцати случаях, в десяти из которых он был помещен в дисциплинарную камеру. Что касается семейной жизни заявителя, то на момент его депортации его дочери было четырнадцать лет; его повторный брак с женой был официально зарегистрирован 16 января 2014 года, то есть примерно через две недели после совершения преступления 30 декабря 2013 года. Не было никакой информации о том, имели ли заявитель и его жена какую-либо семейную жизнь между их разводом в 2009 году и их повторным браком в 2014 году. По мнению правительства, повторный брак заявителя был зарегистрирован только для того, чтобы он мог легализовать свое пребывание в России в период с января по апрель 2014 года на период досудебного расследования в отношении него. Кроме того, правительство утверждало, что заявитель впервые обратился за разрешением на работу в России только в ноябре 2012 года и что не было никакой информации о его трудовой книжке.
Поэтому его доводы о том, что он является кормильцем семьи, были необоснованными, особенно с учетом положения его жены в качестве генерального директора и главного бухгалтера компании по доставке. Что касается утверждений заявителя о том, что его дочь страдала психически в связи с его депортацией, то невозможно определить, были ли эти страдания вызваны его отсутствием во время отбывания наказания в тюрьме или его депортацией. Учитывая, что заявитель прибыл в Россию в возрасте тридцати лет и что у него были родственники в Армении, а также тот факт, что он не имел ни работы, ни собственности в России, его нельзя считать имеющим тесные связи с Россией. Все вышеперечисленные факторы показали, что заявитель не столкнется с непреодолимыми трудностями в адаптации к жизни в Армении. Наконец, правительство заявило, что до его исключения заявитель был подвергнут санкциям за несоблюдение административных иммиграционных правил в трех случаях – в 2004, 2006 и 2010 годах. Кроме того, он был оштрафован трижды – в 2010, 2011 и 2013 годах – за нарушение правил дорожного движения.
Заявитель
41. Заявитель оспорил довод правительства и заявил, что он выполнил критерии приемлемости, подав кассационную жалобу.
42. Заявитель утверждал, что вмешательство в его права было несоразмерным и что национальные суды не смогли обеспечить должного баланса между соответствующими интересами. В частности, он подчеркнул, что суды не приняли во внимание тот факт, что он возместил жертве преступления весь причиненный материальный и моральный ущерб, что он был законопослушным жителем России, что у него была семейная жизнь с женой и дочерью и что у него нет места жительства в Армении.
 B. оценка суда
1. Приемлемость
43. Суд постановил, что после внесения изменений в законодательство, реформирующих российский гражданский процесс с 1 января 2012 года, любое лицо, намеревающееся подать заявление о нарушении своих конвенционных прав, должно сначала воспользоваться средствами правовой защиты, предусмотренными новой кассационной процедурой, включая вторую кассационную жалобу в Верховный суд (см. Абрамян и другие, упомянутые выше, § § 76-96). В своем более позднем решении по делу Чигиринова против России (дек.), № 28448/16, вынесенное 13 декабря 2016 года, суд счел целесообразным применить выводы Абрамяна и других относительно эффективности процедур кассационного и надзорного обжалования в Верховном суде к процедуре, предусмотренной САР.
44. Действительно, вопрос о том, были ли исчерпаны внутренние средства правовой защиты, обычно решается путем ссылки на дату подачи заявления в суд (см. Karoussiotis V. Portugal, no. 23205/08, § 57, ECHR 2011 (выдержки) и Stanka Mirković and Others v. Montenegro, nos.33781/15 и 3 others, § 48, 7 марта 2017 года). Однако последняя стадия таких средств правовой защиты может быть достигнута вскоре после подачи заявления, но до того, как суд должен будет вынести решение о его приемлемости (см. Cestaro V. Italy, no.6884/11, § § 147-48 с дополнительными ссылками). Именно это и произошло в данном случае. Заявитель подал первую, а затем вторую кассационную жалобу, вторая кассационная жалоба была отклонена 21 ноября 2016 года, менее чем через шесть месяцев после подачи заявления. Соответственно, независимо от того, подал ли он заявление до или после подачи первой кассационной жалобы, он исчерпал имеющиеся средства правовой защиты.
45. В свете вышеизложенного суд отклоняет возражение правительства в отношении предполагаемого не исчерпания внутренних средств правовой защиты. Он далее отмечает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
 Оценка суда
46. Суд вновь заявляет, что договаривающиеся государства обязаны поддерживать общественный порядок, в частности путем осуществления своего права контролировать въезд и проживание иностранцев. С этой целью они имеют право депортировать иностранцев, осужденных за уголовные преступления (см. Maslov V. Austria [GC], no.1638/03, § 76, ECHR 2008). Однако их решения в этой области должны, в той мере, в какой они могут препятствовать осуществлению права, защищаемого в соответствии с пунктом 1 статьи 8, соответствовать закону и быть необходимыми в демократическом обществе, то есть оправданными насущной социальной необходимостью и, в частности, соразмерными преследуемой законной цели (см. Üner, процитированный выше, § 54).
47. Суд далее отмечает, что во всех решениях, касающихся детей, их наилучшие интересы имеют первостепенное значение. Хотя сами по себе они не могут быть решающими, такие интересы, безусловно, должны иметь значительный вес. Соответственно, национальные директивные органы должны в принципе рассматривать и оценивать фактические данные в отношении практичности, осуществимости и соразмерности любой высылки родителя, не являющегося гражданином страны, с тем чтобы обеспечить эффективную защиту и достаточный вес наилучшим интересам детей, непосредственно затронутых этой высылкой (см. Jeunesse V.The Netherlands [GC], no. 12738/10, § 109, 3 октября 2014 г.).
48. Кроме того, Статья 8 Конвенции может налагать позитивные обязательства, присущие эффективному “уважению” семейной жизни, когда необходимо учитывать справедливый баланс, который должен быть достигнут между конкурирующими интересами личности и общества в целом; и в обоих случаях государство пользуется определенной свободой усмотрения (там же. с соответствующими изменениями, § 106).
49. Задача суда при осуществлении своей надзорной функции заключается не в том, чтобы занять место национальных властей, а в том, чтобы пересмотреть в свете дела в целом решения, которые они приняли в пределах своей компетенции. При этом суд должен удостовериться в том, что национальные власти применяли стандарты, которые соответствовали принципам, установленным в его прецедентном праве, и, кроме того, что они основывали свои решения на приемлемой оценке соответствующих фактов. В частности, суд должен рассмотреть, является ли процесс принятия решений, ведущих к мерам вмешательства был справедливым и таким образом, чтобы позволить себе уважении интересам защищены индивидууму статьи 8 (см. Чепмен V. Соединенное Королевство [ГК], нет. 27238/95, § 92, ЕСПЧ 2001 году я, и Бакли против Соединенного Королевства, 25 сентября 1996 года, § 76, отчеты о постановлениях и решениях 1996 ИЖ).
50. В упомянутом выше § § 57-60 суд разработал соответствующие критерии, которые он будет использовать для оценки того, является ли мера высылки необходимой в демократическом обществе и соразмерной преследуемой законной цели:
(i) «- характер и тяжесть преступления, совершенного заявителем;
(j) — продолжительность пребывания заявителя в стране, из которой он должен быть выслан;
(k) – время, прошедшее с момента совершения преступления, и поведение заявителя в течение этого периода;
(l) – национальности различных заинтересованных лиц;
(m) — семейное положение заявителя, такое как продолжительность брака, и другие факторы, выражающие эффективность семейной жизни пары;
(n) — знал ли супруг о совершенном преступлении в момент вступления в семейные отношения;
(o) – есть ли дети от брака, и если да, то их возраст; и
(p) — серьезность трудностей, с которыми супруг может столкнуться в стране, в которую должен быть выслан заявитель …
(q) — наилучшие интересы и благополучие детей, в частности серьезность трудностей, с которыми могут столкнуться любые дети заявителя в стране, в которую заявитель должен быть выслан; и
(r) — прочность социальных, культурных и семейных связей со страной пребывания и со страной назначения. …
(s) … Действительно, обоснование того, что продолжительность пребывания лица в принимающей стране является одним из элементов, подлежащих учету, заключается в предположении о том, что чем дольше лицо проживает в конкретной стране, тем крепче его связи с этой страной и тем слабее будут связи со страной его гражданства. На этом фоне совершенно очевидно, что суд будет учитывать особое положение иностранцев, которые провели большую часть, если не все, своего детства в принимающей стране, воспитывались там и получали там образование.
В свете вышеизложенного суд приходит к выводу о том, что все вышеперечисленные факторы должны приниматься во внимание во всех делах, касающихся оседлых мигрантов, которые подлежат высылке и/или исключению после вынесения обвинительного приговора …”
II. u) применение общих принципов к настоящему делу
III. (i) имело ли место вмешательство в право заявителя на уважение его семейной жизни
51. Суд отмечает, что стороны не оспаривают, являлся ли заявитель долгосрочным мигрантом, легально проживающим в России. Правительство не утверждало, что пребывание заявителя в России было несанкционированным; скорее, оно заявило, что его точная продолжительность не определена. В то же время они не оспаривали заявление заявителя о том, что до 2002 года он начал жить с г-жой Я. в России, как семья.
52. Кроме того, суд отмечает, что стороны не оспаривают тот факт, что в 2002 году у заявителя и г-жи Я. родилась дочь, что в 2004 году они официально зарегистрировали свой брак и что в 2009 году они развелись. В январе 2014 года заявитель и госпожа Я. повторно вступили в законный брак и в декабре 2015 года заявитель был депортирован из России. По данным правительства, во время второго брака заявителя и госпожи Я. не было никакой семейной жизни. По словам заявителя, во время второго брака с госпожой Я. у него была семейная жизнь с ней и их дочерью. С этой целью суд отмечает, что, во-первых, вопрос отсутствия семейной жизни между заявителем и госпожой Я. во время их второго брака вопрос об исключении не рассматривался в рамках внутригосударственного судопроизводства. Во-вторых, в представлении правительства нет ничего, чтобы обосновать их утверждение об отсутствии семейной жизни между заявителем, г-жой Я. и их дочерью с января 2014 года до его депортации почти два года спустя. Поэтому суд считает, что заявитель и госпожа Я. и их дочь З. имели семейную жизнь до депортации заявителя в декабре 2015 года. Учитывая, что в результате выдворения заявителя из страны в течение восьми лет семья была разлучена, суд приходит к выводу, что меры, принятые властями в отношении заявителя, представляли собой вмешательство в его право на семейную жизнь, гарантированное статьей 8 Конвенции.
VI. ii) было ли вмешательство законным и преследовало ли оно законную цель
53. Учитывая, что стороны не оспаривают законность и цель вмешательства в право заявителя на уважение его семейной жизни в соответствии со статьей 8 Конвенции, Суд рассматривает соразмерность и необходимость оспариваемой меры.
VIII. iii) было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе
54. Обращаясь к фактам настоящего дела, суд отмечает, что решение о выдворении заявителя было принято в связи с его осуждением по уголовному делу (см. пункт 14 выше). Восьмилетний запрет на въезд был автоматическим следствием постановления о выдворении, а не результатом отдельной оценки фактов. Поэтому суд рассмотрит эти два акта вместе (см. Габлишвили, процитированный выше, § 49).
55. Суд отмечает, что высылка заявителя на восемь лет была назначена в качестве санкции после его осуждения по уголовному делу и что национальные суды проигнорировали его утверждения о том, что это оказало неблагоприятное воздействие на его семейную жизнь с женой и дочерью. Из представленных документов видно, что суды ограничились утверждением о совместимости исключения с пунктом 2 статьи 8 Конвенции (см. пункты 20 и 23) и упоминанием о том, что у заявителя действительно были жена и дочь. Суды не ссылались ни на один из аргументов, выдвинутых правительством в своих замечаниях по существу дела, таких как наличие у заявителя записей об административных правонарушениях или отсутствие у него официального трудового стажа или первой судимости (см. пункт 40 выше). Решения национальных судов свидетельствуют о том, что они не анализировали соразмерность меры, применяемой в отношении заявителя с учетом его семейной жизни, и не пытались сбалансировать соответствующие интересы. Таким образом, суды проигнорировали критерии, разработанные судом в Üner, и не применили стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в статье 8 (сравните с Габлишвили, упомянутым выше, § 51).
56. В таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что санкция в отношении заявителя была применена автоматически и что поэтому национальные власти не смогли обеспечить справедливого баланса между интересами заявителя и сообщества в целом. Таким образом, суд считает, что процедура, в ходе которой было принято и поддержано решение об исключении заявителя, не соответствовала требованиям Конвенции и не касалась всех элементов, которые национальные власти должны были принять во внимание при оценке того, была ли эта мера “необходимой в демократическом обществе” и соразмерной преследуемой законной цели.
57. Соответственно, в отношении заявителя имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
XIII. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции 
58. Заявитель жаловался на то, что внутренние внесудебные и судебные процедуры не представляли собой “эффективных средств правовой защиты”, в частности из-за того, что суды не рассматривали различные аспекты его семейной жизни в России и отказ апелляционного суда признать некоторые доказательства. Он сослался на статью 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, были нарушены, имеет эффективное средство правовой защиты в Национальном органе, несмотря на то, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.”
59. Суд отмечает, что в данном случае жалоба по статье 13 Конвенции в значительной степени пересекается с процессуальными аспектами статьи 8 Конвенции. Учитывая, что жалоба в соответствии со статьей 13 Конвенции касается тех же вопросов, что и жалобы, рассмотренные в соответствии со статьей 8 Конвенции, ее следует признать приемлемой. Однако, принимая во внимание свое заключение, сделанное выше в соответствии со статьей 8 Конвенции, Суд считает излишним рассматривать эти вопросы отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции (см., например, дело «Каменов против России», no. 17570/15, § 44, 7 марта 2017 г.).
XIV. Применение статьи 41 Конвенции
60. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и, если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
61. Заявитель не подавал иска о справедливом удовлетворении. Соответственно, суд считает, что нет необходимости присуждать ему какую-либо сумму на этот счет.
По этим причинам суд, единогласно
1. Объявляет жалобы, касающиеся статей 8 и 13 Конвенции, приемлемыми;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
3. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции;
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 1 октября 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

|| Смотреть другие дела по Статье 8 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

Leave a Reply