echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 965/12 "Гуз Против Польши"

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Первая секция
Дело Гуз Против Польши
(Жалоба № 965/12)
Постановление
Статья 10 • Свобода выражения мнения • Осуждение за дисциплинарное правонарушение, связанное с ущемлением достоинства должности судьи, после замечания к отчету об оценке, сделанному другим судьей в контексте процедуры продвижения по службе • Замечания, не касающиеся исполнения истцом судебных функций и сделанные в основном в судебном контексте, без намерения оскорбить • Оспариваемые замечания, имеющие определенную фактическую основу и сделанные заявителем в контексте защиты его интересов в процедуре продвижения по службе • Информация в отношении осуждения, занесенного в личное дело заявителя на пять лет, с потенциальными последствиями для будущих карьерных перспектив • Вмешательство не являющееся «необходимым в демократическом обществе»
Страсбург
15 октября 2020
Это постановление станет окончательным при условиях, установленных пунктом 2 статьи 44 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакционной правке.

По делу Гуз против Польши,

Европейский суд по правам человека (первая секция), заседая Комитетом в составе:
Ксения Туркович, Председатель,
Криштоф Войтич,
Линос-Александр Сицилианос,
Алеш Пейчал,
Армен Арутюнян,
Пер Пастор Виланова,
Полина Ю. Коскело, судьи,
и Рената Дедженер, Заместитель секретаря секции,
Принимая во внимания:
жалобу против Республики Польша, поданную в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином Польши г-ном Ремигиушем Гузом («заявитель») 6 декабря 2011; решение уведомить Правительство Польши («Правительство») о жалобе в соответствии со статьей 10 и объявить неприемлемой остальную часть жалобы;
а также замечания сторон;
После обсуждения в Совещательной палате 22 сентября 2020,
Вынес решение, которое было принято на момент этой даты:
Введение
1. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 10 Конвенции на то, что он был признан виновным в дисциплинарном проступке, заключающемся в ущемлении достоинства должности судьи.
Факты
2. Заявитель родился в 1973 году и проживает в городе Лазиска.
3. Заявителю было предоставлено разрешение представить свое дело в судебном разбирательстве (правило 36 § 2 Регламента суда). Правительство было представлено г-жой Я. Хшановской, а затем г-ном Я. Собчаком из Министерства иностранных дел.
4. Факты дела, представленные сторонами, могут быть обобщены следующим образом.
A. Кандидатура заявителя на должность судьи Гливицкого окружного суда
5. Заявитель был назначен на должность судьи Водзиславского районного суда 16 декабря 2003 года.
6. В начале 2009 года он подал заявление на должность судьи Гливицкого областного суда. 9 февраля 2009 года председатель Гливицкого областного суда поручил судье С.Ф.-П. этого суда выступить в качестве судебного инспектора (sędzia wizytator) и подготовить отчет о заявителе, с тем чтобы его заявление могло быть представлено общим собранием судей Гливицкого областного суда. Судья-инспектор ознакомилась с материалами некоторых дел, рассмотренных заявителем, и проконсультировалась со своим начальством.
7. Судья-инспектор представила свой оценочный отчет по заявителю председателю областного суда 20 марта 2009 года. Она сочла необходимым включить в выводы своего доклада замечания, которые были сделаны вышестоящими должностными лицами заявителя (председателем Водзиславского районного суда и начальником соответствующего отдела) относительно их профессиональных отношений с заявителем, которые не всегда были гладкими; в частности, они заявили, что он не выполнил некоторые указания (zarządzenia). По мнению судьи-инспектора, замечания начальства заявителя не имели ничего общего с какой-либо личной предвзятостью, а проистекали из невыполнения заявителем их инструкций.
8. Для проверки замечаний вышестоящего начальства судья-инспектор ознакомилась с личным делом заявителя, находящимся в районном суде. Она установила, что было необходимо дать заявителю письменные инструкции, чтобы заставить его следовать им.
9. Общая оценка работы заявителя судьей-инспектором была хорошей. Однако она заявила, что на данном этапе преждевременно утверждать его кандидатуру на должность судьи Гливицкого областного суда. Заявителю необходимо было повысить эффективность проводимых им судебных разбирательств, стабильность принимаемых им решений и производительность труда, чтобы они соответствовали показателям других судей его подразделения.
10. 23 марта 2009 года заявитель получил копию протокола. Заседание общего собрания судей Гливицкого областного суда было запланировано на 27 марта 2009 года.
11. 25 марта 2009 года коллегия областного суда (коллегиум) дала отрицательную оценку кандидатуре заявителя (пять голосов против при двух воздержавшихся).
12. 26 марта 2009 года заявитель представил председателю Гливицкого областного суда свои письменные замечания по отчету об оценке. В нем содержались следующие утверждения: “оценка моей работы была проведена лишь поверхностно, во многих случаях несправедливо и, к сожалению, также тенденциозно” (“… Ocena mojej pracy została dokonana jedynie pobieżnie, w wielu wypadkach nierzetelnie i, niestety, również tendencyjnie”); “утверждение о том, что я был не выполнял какие-то указания, несерьезно, и происхождение этих утверждений является исключительно личным, несмотря на то, что утверждается инспектором. В частности, [эти утверждения] касаются событий, имевших место в 2003 и 2004 годах, когда я был назначен на работу в секцию правоприменения, вероятно, без предварительного решения [на этот счет] совета. Масштабы халатности, с которой я там столкнулся, были таковы, что ее следовало оценивать с точки зрения дисциплинарной или даже уголовной ответственности. (”[Stawianie mi zarzutu niesubordynacji jest niepoważne, a jego źródła, wbrew temu co twierdzi opiniująca, mają charakter wyłącznie osobisty. Konkretnie zaś datują się na rok 2003 i 2004, kiedy przydzielono mi, prawdopodobnie bez uprzedniej decyzji kolegium, obowiązki w sekcji wykonawczej. Skala zaniedbań, z jaką się tam spotkałem, kwalifikowała je do rozpoznania nie tylko pod kątem odpowiedzialności dyscyplinarnej, ale wręcz karnej”). Заявитель также прокомментировал конкретные случаи, упомянутые в отчете об оценке.
13. Принимая во внимание письменные замечания заявителя, коллегия областного суда вновь собралась 27 марта 2009 года. Члены совета приняли к сведению замечания заявителя и выслушали мнение судьи-инспектора. Во втором голосовании заявитель получил шесть голосов против своей кандидатуры при одном воздержавшемся.
14. 27 марта 2009 года состоялось заседание общего собрания судей Гливицкого областного суда. По сообщению правительства, председатель собрания зачитал замечания, представленные заявителем. Заявитель придерживался своих замечаний относительно отчета об оценке. В ответ на вопрос судьи о том, какие посторонние факторы повлияли на отчет об оценке, заявитель ответил, что он точно не знает, но считает, что этими факторами могли быть межличностные отношения в Водзиславском районном суде. Другой судья указал на тот факт, что обвинения заявителя в адрес его коллег-судей, включая его начальство, не были обоснованы. В ответ заявитель отметил, что он несет полную ответственность за свои слова. Затем общее собрание провело голосование: шесть голосов было подано за заявителя и восемьдесят шесть голосов против при девяти воздержавшихся.
15. 8 апреля 2009 года судья-инспектор письменно ответила на замечания заявителя по отчету об оценке. Она сочла его замечания неуместными. Заявитель утверждал, что ответ судьи-инспектора не был доведен до его сведения и что он узнал об этом только в ходе дисциплинарного разбирательства.
16. 25 мая 2009 года министр юстиции положительно оценил кандидатуру заявителя и направил эту оценку национальному судебному совету (“НСС” – Krajowa Rada Sądownictwa).
17. 22 июня 2009 года НСС принял решение не направлять кандидатуру заявителя на должность судьи областного суда Президенту республики.
18. 13 августа 2009 года заявитель подал апелляционную жалобу на это решение в Верховный суд. Он утверждал, что НСС не оценила должным образом его кандидатуру. В этой связи он заявил:
“Это было так, несмотря на то, что [заявитель] сделал ряд критических замечаний по поводу отчета об оценке, подготовленного судьей-инспектором, который послужил основой для решений коллегии и заседания общего собрания [областного суда]. Несмотря на то, что отчет об оценке содержал много ложных данных, [отчет] не был проверен, и НСС, как видно из [формулировки] аргументации, не рассматривал этот вопрос [то есть отсутствие какой-либо проверки ложных данных в отчете об оценке].”
19. 6 ноября 2009 года Верховный суд отклонил апелляционную жалобу заявителя.
B. Дисциплинарное производство в отношении заявителя
20. 11 июня 2010 года дисциплинарный чиновник (Rzecznik Dyscyplinarny) Гливицкого областного суда по ходатайству председателя этого суда возбудил дисциплинарное производство в отношении заявителя. Заявителю было предъявлено обвинение по трем пунктам дисциплинарного проступка в подрыве достоинства должности судьи (uchybienie godności urzędu sędziego) в соответствии со статьей 107(1) Закона Об организации общих судов (Prawo o ustroju sądów powszechnych – “Закон 2001 года”).
21. Во-первых, дисциплинарный инспектор утверждал, что в своих письменных замечаниях заявитель подразумевал, что судья-инспектор тенденциозно оценил его работу. Кроме того, он подразумевал, что судья М. О., председатель Водзиславского районного суда, и судья К. Г.-Г., начальник соответствующего отдела, проинформировали судью-инспектора о предполагаемых случаях невыполнения заявителем данных ему инструкций. Кроме того, заявитель отметил, что судьи И. Х. и Э. Т. совершил уголовные и дисциплинарные правонарушения, не осуществляя надзора за исполнением решений секции исполнительного производства Водзиславского районного суда (см. раздел 11 выше).
22. Во-вторых, сотрудник по дисциплинарным вопросам отметил, что во время заседания общего собрания судей 27 марта 2009 года заявитель подтвердил утверждения, которые он сделал в своих письменных комментариях, и что, кроме того, он подразумевал, что судья-инспектор руководствовалась посторонними факторами при оценке работы заявителя, которые подрывали достоинство должности судьи.
23. В-третьих, дисциплинарный инспектор утверждал, что в своей апелляции от 13 августа 2009 года на решение НСС заявитель подразумевал, что судья-инспектор использовала множество ложных данных в своем оценочном отчете.
24. Дело в отношении заявителя было рассмотрено Катовицким Апелляционным судом, заседавшим в качестве дисциплинарного суда (далее — Апелляционный суд).
25. Заявитель утверждал, что он не совершил дисциплинарного проступка. Он утверждал, что возбуждение против него дисциплинарного производства было направлено на то, чтобы дать понять, что критика в адрес более высокопоставленных судей недопустима. Однако это нарушило его свободу самовыражения. Заявитель настаивал на том, что в своей профессиональной деятельности он всегда действовал честно и поэтому не мог молчать, когда оценка его работы основывалась на неточных данных. В своем докладе судья-инспектор подвергла заявителя критике за невыполнение указаний вышестоящего начальства, но не предоставила ему возможности высказать свою позицию в отношении замечаний председателя районного суда и начальника соответствующего отдела, хотя принцип объективности требовал от нее этого. Термин “тенденциозный”, используемый в его письменных комментариях, указывает на одностороннее представление его предполагаемых недостатков. Термин “ложные данные”, использованный в отношении его апелляции на решение НСС, относился к ошибочным выводам, включенным в отчет об оценке, в котором не было должным образом учтено количество дел, переданных заявителю.
26. 31 марта 2011 года Апелляционный суд вынес свое решение. Заявитель был признан виновным в подрыве достоинства должности судьи в трех случаях, поскольку ему не хватало объективности и необходимой умеренности в формулировании своих взглядов.
27. Обвинительный приговор касался (1) письменных комментариев заявителя от 26 марта 2009 года, оспаривающих оценочный отчет судьи – инспектора — как в отношении его работы, так и в отношении его сотрудничества с начальством; (2) заявитель сохранил свои письменные замечания на заседании общего собрания судей Гливицкого областного суда от 27 марта 2009 года и (3) замечания заявителя по оценке его работы, сделанные в отчете судьи-инспектора, представленном в его апелляции в Верховный суд на решение НКЮ. Апелляционный суд вынес заявителю предупреждение (kara upomnienia).
28. Апелляционный суд установил, что доказательства, полученные по делу, подтвердили дисциплинарное правонарушение, в совершении которого заявитель был признан виновным. Апелляционный суд не обладал компетенцией определять правильность (merytoryczna rzetelność) отчета об оценке; соответственно, он отклонил ходатайства заявителя о представлении доказательств с целью оспаривания выводов, представленных в отчете. Он признал, что в отчете содержатся некоторые незначительные неточности, но заявил, что они не влияют на окончательный вывод отчета о неудовлетворительном уровне эффективности проведения разбирательства. В этой связи Апелляционный суд рассмотрел некоторые из соответствующих материалов дела. На основании личного дела заявителя и показаний судьи М. О. (председателя районного суда в то время, о котором идет речь) Апелляционный суд установил, что отношения между заявителем и его начальством были непростыми. Заявитель принимал только письменные сообщения по вопросам, связанным с работой, независимо от того, насколько рутинными были эти вопросы.
29. Что касается существа дела, то Апелляционный суд отметил, ссылаясь на решение Верховного суда от 23 января 2008 года (дело № SNO 89/07), что достоинство должности судьи проявляется в способности соответствующего судьи сохранять верность судебной присяге, сохранять незапятнанный характер и избегать всего, что может привести к дискредитации этой должности. Устанавливая пределы, нарушение которых может повлечь за собой привлечение судьи к ответственности, законодатель, несомненно, учитывал содержание присяги судьи (предусмотренной в статье 66 Закона 2001 года). Из формулировки судебной присяги следует, что судья должен был, в частности, руководствоваться в своих действиях принципами порядочности и честности.
30. Ссылаясь на статью 2 свода принципов профессиональной этики судей, суд отметил, что крайне неадекватное поведение судьи по отношению к другим судьям, в том числе по отношению к судье – инспектору, готовящему оценочный отчет, может подорвать достоинство должности судьи, поскольку профессиональная этика требует сдержанности в выражении своих эмоций. Это правда, что судья не может быть ограничен в выражении своего мнения; однако он должен был выразить свою точку зрения в соответствующем месте, в умеренной манере и без чрезмерной экспрессивности, чтобы не подвергать других лиц унижению их достоинства и достоинства (см. Постановление Верховного суда от 30 August 2006, № OSN 36/06 и 7 June 2006, № SNO 25/06).
31. Что касается статьи 10 Конвенции, то Апелляционный суд отметил, что заявление судьи, ставящее под сомнение репутацию или достоинство других судей, может быть оправдано только в том случае, если оно преследует насущные социальные интересы. Однако в случае комментариев заявителя, которые были сделаны исключительно в целях реализации его собственных частных интересов, такой заинтересованности не было. Кроме того, апелляционный суд постановил, что замечания заявителя представляли собой оценочные суждения (“поверхностные”, “несправедливые”, “тенденциозные” и “с использованием большого количества ложных данных”), которые не имели достаточной фактической основы, как того требует прецедентная практика Страсбургского суда; следовательно, они нарушали личные права судьи-инспектора. В нем подчеркивалось, что каждый судья – и в частности судья, подавший заявление о назначении на высшую судебную должность, – должен проявлять такт, умеренность и объективность при формулировании своих замечаний по докладу, оценивающему его работу.
32. Апелляционный суд счел, что утверждение заявителя о том, что оценка его работы была “тенденциозной”, следует рассматривать как не имеющее объективности и необходимого умеренного тона, поскольку возражения заявителя касались лишь нескольких дел из его досье, которые были оценены судьей-инспектором. Такое утверждение нанесло ущерб репутации судьи-инспектора и было равносильно дисциплинарному проступку, заключающемуся в подрыве достоинства судебной власти. То же самое справедливо и в отношении утверждения о том, что негативная оценка отношений заявителя с его начальством была мотивирована личными интересами.
33. Второе из “предосудительных действий” заявителя (naganne zachowanie) заключалось в поддержании этих утверждений в ходе разбирательства на общем собрании судей.
34. Третье предосудительное действие касалось фразы “использовал много ложных данных”, включенной в формулировку его апелляции на решение НСС, которое апелляционный суд счел чрезмерным и не имеющим фактической основы в отношении термина “много ложных данных”.
35. В каждой из этих трех ситуаций заявитель комментировал содержание отчета судьи-инспектора недостойным судьи образом, поскольку его комментарии не были объективными и не соответствовали требуемому умеренному тону. Утверждения, выдвинутые заявителем, должны были рассматриваться как подрывающие достоинство должности судьи, поскольку заявитель, будучи судьей, должен был уважать авторитет судебной власти и в целом осуществлять свою должность достойным образом; несмотря на это, он не проявил должной сдержанности в своих комментариях и нарушил личные права других лиц. В случае судей достоинство их должности требует разумной умеренности и такта в их профессиональных и непрофессиональных отношениях. Апелляционный суд установил, что заявитель нарушил требуемые нормы поведения.
36. Апелляционный суд вынес заявителю предупреждение (наиболее мягкое наказание, предусмотренное законом), которое он счел соразмерным дисциплинарному проступку заявителя. Он принял во внимание тот факт, что степень тяжесть его действий не была значительной. В этой связи он принял во внимание тот факт, что поведение заявителя было мотивировано его стремлением стать судьей областного суда. С другой стороны, Апелляционный суд отметил, что заявитель не чувствовал себя ответственным за свои неуместные комментарии.
37. Заявитель подал апелляционную жалобу. Он утверждал, в частности, что его замечания по докладу об оценке не являются дисциплинарным проступком, поскольку они имели достаточную фактическую основу и были мотивированы общественными интересами.
38. 20 июля 2011 года Верховный суд, заседавший в качестве дисциплинарного суда (далее-Верховный суд), отклонил апелляционную жалобу заявителя.
39. Верховный суд отметил, что в соответствии со статьей 61 Закона 2001 года судья должен иметь безупречный характер. Судья также должен действовать в соответствии со своей судебной присягой и избегать всего, что может нанести ущерб достоинству судьи (статья 82 Закона 2001 года). Судебная присяга имеет существенное значение и должна рассматриваться со всей торжественностью, поскольку она составляет основу ответственности за действия, противоречащие ей.
40. Понятие “незапятнанный характер” судьи не было законодательно определено, но оно было описано в прецедентном праве и в юридической литературе с точки зрения интеллектуальных качеств и высоких моральных качеств. Верховный суд заявил, что судебная должность является своего рода “благородной миссией”, которая налагает на судью особые моральные обязательства как при исполнении им своих служебных обязанностей, так и в личной жизни.
41. Одной из основных обязанностей судьи является обязанность соблюдать правила приличия (dobre obyczaje) и поддерживать авторитет судебной власти, как это предусмотрено соответственно статьями 2 и 4 свода принципов профессиональной этики судей. Верховный суд отметил в этой связи, ссылаясь на свою предыдущую прецедентную практику, что судья, сформулировавший критические замечания в адрес других судей – и в частности судей более высокого ранга, чем он, – должен делать это тактично, сдержанно и беспристрастно (решения от 30 августа 2006 года, SNO 36/06, 7 June 2006, № SNO 25/06, 27 June 2008, № SNO 52/08 и 25 March 2009, № SNO 13/09). В этой связи для целей оценки поведения заявителя по отношению к судье-инспектору не имело значения, был ли отчет об оценке точным или нет. Соответствующий вопрос, который необходимо рассмотреть, заключался в том, действовал ли заявитель, комментируя отчет, честно и уважительно к принятым правилам и правам других лиц. Верховный суд установил, что оценка поведения заявителя в этом отношении должна быть отрицательной. Слова, использованные заявителем в отношении более высокопоставленного судьи, в частности слова “несправедливый”, “тенденциозный”, “поверхностный” и “ложный”, имели значительный уничижительный оттенок.
42. Верховный суд установил, что заявитель злоупотребил своим правом на выражение своего мнения и нарушил нормы судебной порядочности и тем самым подорвал отправление правосудия. Замечания заявителя нанесли ущерб не только репутации судьи-инспектора, но и подорвали ее профессиональную репутацию. Замечания, сформулированные заявителем и высказанные публично (на заседании общего собрания судей и в апелляции, поданной в Верховный суд на решение НСС), не могли быть оставлены судьями без внимания. Верховный суд отметил, что заявитель имел право прокомментировать отчет об оценке, но от него требовалось сделать это беспристрастно, без личных замечаний в адрес судьи-инспектора. Обязанность давать беспристрастные комментарии была также одной из основных обязанностей судьи, который рассматривал дела, проводил разбирательства и выносил решения.
43. Верховный суд установил, что действия заявителя нанесли ущерб судебной системе и ее имиджу и нанесли ущерб отношениям внутри судебной системы. Кроме того, заявитель нарушил свою судебную присягу и правила профессиональной этики и, таким образом, совершил дисциплинарное правонарушение в соответствии со статьей 107(1) Закона 2001 года. Верховный суд постановил, что вынесение предупреждения является адекватным наказанием в данном конкретном случае.
44. 17 ноября 2011 года заявитель подал конституционную жалобу. Он утверждал, что статья 107(1) закона 2001 года в той мере, в какой она касается ответственности за подрыв достоинства судебной должности, несовместима со статьями 2, 42 § 1, 54 § 1 (свобода выражения мнений) и 178 § 1 Конституции.
45. Заявитель утверждал, что он воспользовался своей свободой выражения мнений, представив свои письменные замечания по отчету об оценке. Его замечания касались исключительно оценки его работы и не ущемляли прав судьи-инспектора. Заявитель утверждал, что для Верховного суда защита судебной власти является более важной в тех случаях, когда судья дал ошибочную оценку кандидату на должность судьи. Он утверждал, что его замечания отвечали общественным интересам и были мотивированы необходимостью обеспечения справедливости в процедурах продвижения по службе в рамках судебной системы. Заявитель также ссылался на прецедентное право Суда в соответствии со статьей 10 Конвенции.
46. Во-вторых, заявитель утверждал, что статья 107(1) Закона 2001 года несовместима с пунктом 1 статьи 42 Конституции (принцип nullum crimen sine lege). Он утверждал, что статья 107(1) не содержит четкого определения преступления, заключающегося в подрыве достоинства судебной должности, и, в частности, что термин “достоинство судебной должности” является двусмысленным и чрезмерно широким.
47. 7 марта 2013 года Конституционный суд отказался рассматривать конституционную жалобу. Что касается жалобы заявителя в соответствии с пунктом 1 статьи 42 Конституции, то Конституционный суд сослался на сложившееся мнение о том, что невозможно составить точный перечень дисциплинарных проступков. Дисциплинарная ответственность касается действий, несовместимых с нормами профессиональной этики или достоинством профессии, либо действий, подрывающих уважение к профессии. Конституционный суд отклонил довод заявителя о том, что уголовное производство было сопоставимо с дисциплинарным производством в отношении применимых к ним гарантий. Кроме того, он отметил, что дисциплинарная ответственность может касаться действий, которые не подлежат уголовной ответственности. Что касается жалобы заявителя в соответствии с пунктом 1 статьи 54 Конституции, то Конституционный суд установил, что заявитель не утверждал, что статья 107(1) закона 2001 года несоразмерно ограничила его свободу выражения мнений. Кроме того, он отметил, что эта жалоба касалась фактического применения закона, который выходит за рамки юрисдикции Конституционного суда.
48. Заявитель подал промежуточную апелляцию. 6 мая 2013 года Конституционный суд отклонил ее.
Соответствующая правовая база
I. Национальное Законодательство
A. Закон об организации судов общей юрисдикции
49. Закон от 27 июля 2001 года (с поправками) «Об организации судов общей юрисдикции» (Ustawa prawo o ustroju sądów powszechnych) (далее — закон 2001 года) всесторонне определяет все вопросы, связанные с такими вопросами, как организация и управление судами общей юрисдикции, а также статус судей и их органов самоуправления.
50. Его соответствующие положения гласят:
Раздел 66
“При назначении судья приносит присягу перед президентом Республики Польша в соответствии со следующей формулой:
‘Я клянусь верно служить республике Польша, охранять закон, добросовестно исполнять обязанности судьи, беспристрастно вершить правосудие в соответствии с законом и своей совестью, хранить государственную и профессиональную тайну и действовать в соответствии с принципами приличия и честности»; лицо, приносящее эту клятву, может закончить ее словами: «Да поможет мне Бог.”
Раздел 82
“1. Судья действует в соответствии с судебной присягой.
2. Судья должен, находясь на службе и вне ее, охранять авторитет должности судьи и избегать всего, что может дискредитировать авторитет судьи или ослабить уверенность в его беспристрастности.”
Раздел 107 § 1
“1. Судья привлекается к дисциплинарной ответственности за профессиональные проступки, в том числе за явные и грубые нарушения закона и посягательства на достоинство его должности (дисциплинарные проступки).”
Раздел 109 § 1
“1. Дисциплинарные взыскания:
1) предупреждение
2) выговор
3) увольнение с занимаемой должности
4) перевод на другое место службы
5) освобождение судьи от занимаемой должности.”
51. Статья 91а § 3 предусматривает, что судья переходит на следующую ступень базового оклада после пяти лет службы на любой данной судебной должности. В соответствии с пунктом 6 той же статьи этот срок продлевается на три года в том случае, если в течение этого срока судья был подвергнут дисциплинарному взысканию.
52. В пункте 1 статьи 124 предусматривается, что копия окончательного решения о наложении дисциплинарного взыскания на судью приобщается к его личному делу; в пункте 2 статьи 124 предусматривается, что она удаляется по истечении пяти лет со дня вступления решения в законную силу, если в течение этого периода судья не подвергался каким-либо дальнейшим дисциплинарным взысканиям.
B. Сборник принципов профессиональной этики судей
53. Национальный Совет судей в своей резолюции от 19 февраля 2003 года принял сборник принципов профессиональной этики судей (Zbiór zasad etyki zawodowej sędziów). Соответствующие положения принципов гласят следующее:
“ § 2.Судья руководствуется принципами честности, достоинства, чести, чувства долга и соблюдения правил приличия.
§ 4. Судья поддерживает авторитет своей должности, суда, в котором он служит, а также отправление правосудия и конституционную роль судебной власти.”
II. Материалы Совета Европы
54. Соответствующие выдержки из приложения к рекомендации CM/Rec (2010)12 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о судьях: независимость, эффективность и ответственность, принятой 17 ноября 2010 года, содержат следующее:
“Проведение отбора и карьера
44. Решения, касающиеся отбора и карьеры судей, должны основываться на объективных критериях, заранее установленных законом или компетентными органами. Такие решения должны основываться на заслугах с учетом квалификации, навыков и способностей, необходимых для рассмотрения дел путем применения закона при уважении человеческого достоинства.
Проведение оценки
58. В тех случаях, когда судебные органы создают системы оценки судей, такие системы должны основываться на объективных критериях. Они должны быть опубликованы компетентным судебным органом. Эта процедура должна позволять судьям выражать свое мнение о своей собственной деятельности и об оценке этой деятельности, а также оспаривать оценки в независимом органе или суде.”
55. Соответствующая рекомендация заключения № 17 консультативного совета европейских судей (CCJE) об оценке работы судей, качестве правосудия и уважении независимости судей, принятого 24 октября 2014 года, гласила следующее:
“11. Крайне важно, чтобы во всех элементах индивидуальных оценок соблюдалась процедурная справедливость. В частности, судьи должны иметь возможность высказать свое мнение о процессе и предлагаемых выводах оценки. Они также должны иметь возможность оспаривать оценки, особенно когда это затрагивает “гражданские права” судьи в смысле статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод…”
Право
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
56. Заявитель жаловался на то, что национальные суды, признав его виновным в дисциплинарном проступке, заключающемся в унижении достоинства должности судьи, нарушили его право на свободу выражения мнений, защищенное статьей 10 Конвенции. Это положение гласит следующее:
“1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует Государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.”
A. Приемлемость
57. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной или неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому заявление должно быть признано приемлемым.
B. По существу дела
1. Доводы заявителя
58. Заявитель утверждал, что вмешательство в его право на свободу выражения мнений не было предусмотрено законом, поскольку правовая база закона 2001 года была недостаточно точной. Статьи 82 и 107 закона 2001 года предусматривают, что судья должен действовать в соответствии с присягой судьи и избегать всего, что может подорвать достоинство судьи. Однако заявитель утверждал, что нет никакого противоречия между защитой достоинства и свободой придерживаться своего мнения, при условии, что такое мнение не является оскорбительным.
59. Заявитель утверждал, что рассматриваемое вмешательство не преследовало законных целей – в частности, отправления правосудия или защиты репутации судей.
60. Заявитель утверждал, что вмешательство в его дело не было необходимым в демократическом обществе.
61. Заявитель не согласился с тем, что его замечания были вредны для судебной власти, поскольку он не высказывал их публично. Его письменные замечания были адресованы председателю Гливицкого областного суда, и именно председатель этого суда фактически обнародовал их во время заседания общего собрания судей. Кроме того, заявитель обжаловал решение НСС и в этой апелляции в письменной форме поставил под сомнение выводы отчета об оценке. Для заявителя было необъяснимо, каким образом его действия могли нанести ущерб отношениям в судебной системе. Заявитель утверждал, что он не писал никаких статей для прессы и не делал заявлений для прессы.
62. Заявитель утверждал, что любые нарушения в ходе процесса продвижения судьи по службе должны быть выявлены. В интересах общества было защищать справедливые правила, регулирующие продвижение судей по службе. По его мнению, недопустимо отклонять кандидатуру судьи на более высокую судебную должность, несмотря на наличие ложных данных в оценочном отчете этого судьи. В таком случае процесс должен быть приостановлен, а высказанные замечания должны быть рассмотрены.
63. Заявитель подчеркнул, что в своих замечаниях он использовал безличный язык. Он никогда не высказывал предположения, что судья-инспектор намеренно основывала свой доклад на ложных данных. С другой стороны, судья-инспектор оценивала других судей, и она должна была быть готова к тому, что ее работа будет подвергнута критике. Судья-инспектор не возбудила никакого дела, чтобы защитить свою репутацию.
64. Заявитель утверждал, что он воспользовался своим правом на комментарии, поскольку отчет содержал неточную оценку его работы. Он подчеркнул, что термин “ложные данные”, используемый в его апелляции на решение НСС, был призван отразить тот факт, что в отчете об оценке была обнаружена недостоверная информация. В своих письменных комментариях он указал на эти ошибки, сославшись на конкретные файлы, которые были просмотрены в ходе оценки. Национальные суды не оценили важность этих ошибок, хотя и признали, что в докладе содержались некоторые незначительные неточности.
65. Заявитель утверждал, что его действия были мотивированы только его стремлением стать судьей областного суда. Его мотивация была видна на протяжении всей его службы в качестве судьи. Во многих случаях заявитель принимал меры против неправомерных действий на своем рабочем месте и в судебной системе, которые были признаны дисциплинарным судом. Он обратил внимание руководства районных и областных судов на случаи, когда имели место явные злоупотребления.
66. Заявитель сослался на тот факт, что министр юстиции положительно оценил его кандидатуру и направил эту положительную оценку в НСС, несмотря на замечания заявителя по отчету об оценке. Министр не обнаружил, что авторитет судебной власти был подорван.
67. Кроме того, заявитель оспаривал соразмерность наложенной санкции. В результате дисциплинарного разбирательства перспективы продвижения заявителя по службе были приостановлены, а его зарплата была снижена в соответствии с пунктом 6 статьи 91 закона 2001 года. Кроме того, суды могут воздерживаться от наложения взысканий в случае незначительного дисциплинарного проступка.
2. Доводы правительства
68. Правительство заявило, что данное дело касается судьи суда общей юрисдикции. Заявитель выразил свое мнение в письменных комментариях относительно подготовленного судьей-инспектором оценочного заключения о профессиональной деятельности заявителя. Эти замечания были зачитаны на заседании общего собрания судей Гливицкого областного суда председателем совещания. Затем заявитель ответил на вопросы, сохранив свои письменные представления. Впоследствии он выразил свое мнение в своей апелляции от 13 августа 2009 года на решение НСС (см. пункт 17 выше). По мнению национальных судов и правительства, утверждения заявителя не имели достаточной фактической основы.
69. Правительство утверждало, что вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнений имело правовую основу в статьях 82 и 107(1) закона 2001 года, которые предусматривают, что судья может быть привлечен к ответственности за любые действия, подрывающие достоинство его должности. Вмешательство преследовало законные цели, а именно защиту достоинства должности судьи, отправления правосудия и репутации судей.
70. Правительство утверждало, что с учетом обстоятельств данного дела защита достоинства судей и отправление правосудия должны были превалировать над свободой выражения мнения заявителя. Они подчеркнули, что в ходе внутреннего разбирательства заявитель не представил никаких достоверных доказательств, подтверждающих его утверждения. По мнению правительства, вмешательство в свободу выражения мнения заявителя было необходимым, поскольку существовала неоспоримая насущная социальная потребность в защите репутации судей и отправлении правосудия.
71. Правительство утверждало, что судьи не были ни лишены защиты, гарантированной статьей 10 Конвенции, ни ограничены в выражении своего мнения. Однако их свобода слова была связана с определенными особыми обязательствами, сформулированными в законе 2001 года и своде принципов профессиональной этики судей.
72. Правительство пришло к выводу, что в данном случае не было допущено никакого нарушения статьи 10 Конвенции.
3. Оценка Суда
(a) Существование вмешательства
73. Стороны пришли к общему мнению о том, что решения национальных судов, признавших заявителя виновным в дисциплинарном проступке, представляли собой вмешательство в осуществление его права на свободу выражения мнений, гарантированного статьей 10 Конвенции. Остается выяснить, было ли вмешательство “предусмотрено законом”, преследовало ли оно одну или несколько законных целей, упомянутых в пункте 2, и было ли оно “необходимым в демократическом обществе”.
(b) “Предусмотрено законом”
74. В настоящем деле мнения сторон разошлись относительно того, было ли вмешательство, о котором идет речь, предусмотрено законом. Суд отмечает, что заявитель был признан виновным в соответствии со статьей 107(1) закона 2001 года в дисциплинарном проступке, заключающемся в унижении достоинства должности судьи. Заявитель утверждал, что регламентация этого дисциплинарного проступка была неадекватной. Правительство утверждало, что вмешательство было основано на статьях 82 и 107(1) Закона 2001 года.
75. Суд вновь заявляет, что выражение “ предусмотрено законом” во втором абзаце статьи 10 не только требует, чтобы оспариваемая мера имела правовую основу во внутреннем праве, но и указывает на качество рассматриваемого закона, которое должно быть доступно соответствующему лицу и предсказуемо в отношении его последствий. Однако толкование и применение внутреннего законодательства в первую очередь возлагается на национальные органы власти, в частности на суды (см. Karácsony and Others v. Hungary [GC], № 42461/13 и 44357/13, § 123, 17 May 2016; и упомянутые в них дела).
76. Одним из требований, вытекающих из выражения “предусмотрено законом”, является предусмотрительность. Таким образом, норма не может рассматриваться как “закон” по смыслу статьи 10 § 2, если она не сформулирована с достаточной точностью, позволяющей гражданину регулировать свое поведение; он или она должны быть способны – при необходимости с соответствующими рекомендациями – предвидеть в разумной в данных обстоятельствах степени последствия, которые может повлечь за собой данное действие. Эти последствия не обязательно предвидеть с абсолютной уверенностью. Хотя определенность желательна, она может привести к чрезмерной жесткости, и закон должен быть в состоянии идти в ногу с меняющимися обстоятельствами. Соответственно, многие законы неизбежно формулируются в терминах, которые в большей или меньшей степени расплывчаты и толкование и применение которых являются вопросами практики (там же, § 124).
77. Степень точности, требуемая от внутреннего законодательства, которое не может предусмотреть все возможные варианты, в значительной степени зависит от содержания рассматриваемого закона, сферы, которую он призван охватить, а также от числа и статуса тех, кому он адресован. Суд установил, что лица, осуществляющие профессиональную деятельность, которые привыкли действовать с высокой степенью осторожности при осуществлении своей профессиональной деятельности, могут в этой связи ожидать особой осторожности при оценке рисков, которые влечет за собой такая деятельность (там же, § 125).
78. В настоящем деле заявитель оспаривал предусмотрительность статьи 107(1) закона 2001 года, которая предусматривает, что судья несет ответственность за действия, подрывающие достоинство судебной должности. Термин, используемый в этом положении (“подрыв достоинства судебной должности”), неизбежно содержит элемент неопределенности и подлежит толкованию судами. Конституционный суд отметил в связи с этим, что невозможно составить точный перечень дисциплинарных проступков (см. пункт 46 выше). Кроме того, в своих решениях, вынесенных в ходе разбирательства по делу заявителя, дисциплинарные суды ссылались на прецедентное право Верховного суда, которое разработало концепцию “достоинства судебной должности” и которое должно толковаться в сочетании с другими обязательными для судей нормами. Среди этих правил было требование о том, чтобы судьи (i) обладали “безупречным характером” (статья 61 закона 2001 года) и (ii) действовали в соответствии с присягой судьи и избегали всего, что могло бы опорочить достоинство судьи (статья 82 Закона 2001 года). Судебная присяга, в свою очередь, требует, чтобы судья действовал добросовестно и честно (см. пункты 28, 38 и 49 выше). Кроме того, дисциплинарные суды ссылались на прецедентное право Верховного суда в отношении надлежащего способа обращения с критикой к другому судье (см. пункты 29 и 40 выше). Они также приняли во внимание соответствующие положения сборника принципов профессиональной этики судей.
79. Суд считает, что заявитель, будучи судьей, хорошо разбирался в законе и знал правила, направленные на защиту неприкосновенности и достоинства судебной должности (см., inter alia, Brisc v. Romania, № 26238/10, § 94, 11 December 2018). По его мнению, соответствующая часть статьи 107(1) закона 2001 года вместе с ее толкованием национальными судами была достаточно ясной, чтобы позволить заявителю в разумной степени предвидеть возможные последствия своего поведения.
80. Соответственно, суд считает, что статья 107(1) Закона 2001 года соответствовала требуемому уровню точности и что, соответственно, рассматриваемое вмешательство было “предписано законом” по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.
(c) Законная цель
81. Заявитель утверждал, что рассматриваемое вмешательство не преследовало законных целей, в то время как правительство утверждало, что оно способствовало достижению целей защиты достоинства должности судьи, отправления правосудия и репутации судей.
82. Суд удовлетворен тем, что цели, упомянутые правительством, соответствуют двум законным целям по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции, а именно “поддержанию авторитета и беспристрастности судебной власти” и защите “репутации или прав других лиц”.
(d) “Необходимость в демократическом обществе”
(i) Общие принципы
83. Общие принципы, касающиеся вопроса о том, является ли вмешательство в свободу выражения мнений “необходимым в демократическом обществе”, хорошо закреплены в прецедентном праве суда (см., в частности, дело Peruzzi v. Italy, (№ 39294/09, §§ 45-49, 30 June 2015; Boykanov v. Bulgaria, (№ 18288/06, § 35, 10 November 2016; и Miljević v. Croatia, (№ 68317/13, § 48, 25 June 2020).
(ii) Общие принципы, касающиеся свободы выражения мнения судей
84. Общие принципы, касающиеся свободы выражения мнений судей, были обобщены судом в решении по делу Baka v. Hungary [GC] (№ 20261/12, §§ 162-167, 23 June 2016) следующим образом:
“(i) Хотя Суд признал, что государство вправе возлагать на гражданских служащих, исходя из их статуса, обязанность по усмотрению, гражданские служащие являются физическими лицами и как таковые имеют право на защиту в соответствии со статьей 10 Конвенции … Поэтому Суд, принимая во внимание обстоятельства каждого дела, должен определить, был ли достигнут справедливый баланс между основополагающим правом личности на свободу выражения мнений и законным интересом демократического государства в обеспечении того, чтобы его гражданская служба должным образом содействовала целям, перечисленным в пункте 2 статьи 10. При проведении этого обзора Суд будет иметь в виду, что всякий раз, когда речь идет о праве гражданского служащего на свободу выражения мнений, “обязанности и ответственность”, упомянутые в пункте 2 статьи 10, приобретают особое значение, что оправдывает предоставление национальным властям определенной свободы усмотрения в определении того, является ли оспариваемое вмешательство соразмерным вышеуказанной цели …
ii) Учитывая важное место, которое судебная власть занимает в демократическом обществе среди государственных органов, Суд вновь заявляет, что этот подход применяется также в случае ограничения свободы выражения мнения судьи в связи с выполнением им своих функций, хотя судебная власть и не является частью обычной гражданской службы …
iii) Суд признал, что от государственных должностных лиц, работающих в судебной системе, можно ожидать, что они будут проявлять сдержанность в осуществлении своей свободы выражения мнений во всех случаях, когда авторитет и беспристрастность судебной власти могут быть поставлены под сомнение …Распространение даже точной информации должно осуществляться с умеренностью и пристойностью … Суд неоднократно подчеркивал особую роль судебной власти в обществе, которая, являясь гарантом справедливости, основополагающей ценностью правового государства, должна пользоваться доверием общественности, если она хочет успешно выполнять свои обязанности … Именно по этой причине судебные органы в том, что касается осуществления их судебной функции, обязаны проявлять максимальную осмотрительность в отношении дел, которыми они занимаются, с тем чтобы сохранить свой имидж беспристрастных судей …
(iv) В то же время Суд также подчеркнул, что, учитывая, в частности, растущее значение, придаваемое разделению властей, и важность обеспечения независимости судебной власти, любое вмешательство в свободу выражения мнения судьи, занимающего такую должность, как заявитель, требует пристального внимания со стороны Суда… Кроме того, вопросы, касающиеся функционирования системы правосудия, относятся к общественным интересам, обсуждение которых, как правило, пользуется высокой степенью защиты в соответствии со статьей 10 … Даже если обсуждаемый вопрос имеет политические последствия, этого само по себе недостаточно, чтобы помешать судье сделать заявление по этому вопросу … Вопросы, связанные с разделением властей, могут затрагивать очень важные вопросы в демократическом обществе, о которых общественность имеет законный интерес быть информированной и которые подпадают под сферу политических дебатов …
v) В контексте статьи 10 Конвенции Суд должен принимать во внимание обстоятельства и общий фон, на фоне которых были сделаны соответствующие заявления … Он должен рассматривать оспариваемое вмешательство в свете дела в целом …, придавая особое значение должности, занимаемой заявителем, его заявлениям и контексту, в котором они были сделаны.
vi) Наконец, Суд вновь заявляет о “пугающем эффекте”, который возникает из-за страха перед санкциями и оказывает влияние на осуществление свободы выражения мнений, в частности на других судей, желающих участвовать в публичных дебатах по вопросам, связанным с отправлением правосудия и судебной системой … Этот эффект, который работает во вред обществу в целом, также является фактором, который касается соразмерности введенной санкции или карательной меры…”
(iii) Применение принципов в данном деле
85. В отношении настоящего дела Суд отмечает, что заявитель сделал оспариваемые замечания в своем ответе на отчет об оценке, подготовленный в связи с процедурой, в рамках которой он добивался повышения на должность судьи в Гливицком областном суде. Эти замечания были адресованы председателю Гливицкого областного суда, и заявитель подтвердил их в ходе заседания общего собрания судей этого суда. Таким образом, оспариваемые замечания были по существу выражены в контексте внутренних обменов мнениями между судьями (сравните и противопоставьте Di Giovanni v. Italy, № 51160/06, § 76, 9 July 2013, где судья сделал заявления для прессы относительно предполагаемых нарушений в конкурсе на должность судьи).
86. Суд вновь заявляет, что вопросы, касающиеся функционирования судебной системы — института, имеющего важнейшее значение для любого демократического общества, — относятся к сфере общественных интересов. В этой связи необходимо учитывать особую роль судебной власти в обществе. Будучи гарантом справедливости, фундаментальной ценности в государстве, управляемом верховенством права, оно должно пользоваться доверием общественности, если оно хочет успешно выполнять свои обязанности (см. Morice v. France [GC], № 29369/10, § 128, ECHR 2015, и вышеупомянутый Baka, § 164). Суд также принимает к сведению утверждение заявителя о том, что его действия были мотивированы общественным интересом в обеспечении справедливости процедуры продвижения по службе.
87. Что касается характера оспариваемых замечаний, то Суд отмечает следующее. В своих письменных замечаниях по отчету судьи-инспектора заявитель указал, что оценка его работы была проведена “поверхностно, несправедливо и тенденциозно”.
88. Суд отмечает, что национальные суды рассмотрели эти замечания в свете качеств, необходимых для занятия должности судьи. Они ссылались, в частности, на обязанность судьи действовать надлежащим образом и избегать всего, что может нанести ущерб достоинству судьи (см. пункты 28 и 38 выше). Кроме того, суды ссылались на соответствующую внутреннюю прецедентную практику, указывая, что критика, адресованная судьей другому судье, должна быть тактичной, умеренной и беспристрастной (см. пункты 29 и 40 выше). В свете вышеупомянутых обязательств национальные суды пришли к выводу, что заявитель превысил пределы своего права на выражение мнений и не соблюдал нормы судебной этики, а тем самым подорвал отправление правосудия (см. пункт 41 выше). Кроме того, он подорвал репутацию судьи-инспектора и ее профессиональную репутацию. В этой связи Апелляционный суд установил, что замечания заявителя представляли собой чрезмерно оценочные суждения, поскольку они не имели достаточной фактической основы (см. пункт 30 выше).
89. Суд признал, что судьи должны проявлять сдержанность в осуществление своего права на свободу выражения мнений во всех случаях, когда авторитет и беспристрастность судебной системы, скорее всего, будет поставлена под сомнение (см., среди многих других дел, Wille v. Liechtenstein [GC], № 28396/95, § 64, ECHR 1999 VII; Di Giovanni, вышеупомянутый, § 71; Baka, вышеупомянутый, § 164; и Simić v. Bosnia and Herzegovina (реш.), № 75255/10, § 33, 15 November 2016). Однако в настоящем деле замечания заявителя не касались осуществления его судебной функции, а были связаны с внутренним этапом процедуры продвижения по службе, на котором более высокопоставленный судья оценивал работу заявителя. Хотя может оказаться необходимым защитить судебную систему от серьезных разрушительных нападок, которые по существу являются необоснованными, это не может привести к запрещению другим судьям выражать свои мнения посредством оценочных суждений, имеющих достаточную фактическую основу, по вопросам, представляющим общественный интерес, связанным с функционированием судебной системы, или запрещать любую критику последней (см., mutatis mutandis, Morice, цитируемый выше, § 131). В данном случае судья-инспектор подготовила свое оценочное заключение, действуя в официальном качестве, и она может быть подвергнута критике в допустимых пределах, а не только в теоретическом и общем плане.
90. Кроме того, Суд вновь заявляет, что необходимо проводить четкое различие между критикой и оскорблением. Если единственным намерением любой формы выражения является оскорбление суда или членов этого суда, соответствующее наказание в принципе не будет представлять собой нарушение пункта 2 статьи 10 Конвенции (см. Skałka v. Poland, № 43425/98, § 34, 27 May 2003). Учитывая обстоятельства дела, Суд не может усмотреть в высказываниях заявителя никакого умысла на оскорбление судьи-инспектора.
91. Принимая во внимание вышеизложенное и по существу внутрисудебный контекст настоящего дела, Суд не может согласиться с национальными властями в том, что первые три замечания заявителя, хотя и критические, были способны поставить под сомнение авторитет судебной власти или нанести ущерб репутации судьи-инспектора.
92. Суд согласен с национальными судами в том, что первые три оспариваемых замечания (“несправедливые”, “тенденциозные” и “поверхностные») были оценочными суждениями. Остается выяснить, была ли “фактическая основа” для этих оценочных суждений достаточной.
93. Суд отмечает, что Апелляционный суд установил, что он не имел полномочий определять правильность отчета об оценке, но подтвердил, что в докладе содержались некоторые незначительные неточности (см. пункт 27 выше). Кроме того, Суд отмечает, что для Верховного суда вопрос о точности отчета не был уместным соображением для оценки поведения заявителя (см. пункт 40 выше). С этой точки зрения трудно понять, каким образом заявитель мог доказать, что его оценочные суждения имели достаточную фактическую основу. Суд принимает к сведению довод заявителя о том, что он имел право комментировать отчет, поскольку отчет, по его мнению, содержал неточную оценку его работы. Он утверждал, в частности, что судья-инспектор критиковал его за невыполнение инструкций своего начальства, не предоставив ему возможности ответить на эти обвинения. Учитывая обстоятельства дела, Суд приходит к выводу, что оспариваемые замечания, которые представляли собой оценочные суждения, могли рассматриваться как имеющие определенную фактическую основу и, таким образом, оставались в допустимых пределах (см. процитированный выше Peruzzi, § 58-59, где заявления адвоката о том, что судья принял несправедливые и произвольные решения, были признаны приемлемыми).
94. Следует также подчеркнуть, что заявитель осуществлял свое право на свободу выражения мнения с целью защиты своих интересов в контексте процедуры продвижения по службе путем представления замечаний компетентным органам (см., mutatis mutandis, Miljević, цитируемый выше, § § 65-66 и 74).
95. Что касается наложенной санкции, то Суд вновь заявляет, что при оценке соразмерности вмешательства характер и суровость наложенных наказаний также являются факторами, которые должны приниматься во внимание (см., например, цитируемое выше дело Morice, § 175). В настоящем деле заявитель был признан виновным в дисциплинарном проступке, заключающемся в унижении достоинства должности судьи, и ему было назначено наказание в виде предупреждения, наиболее мягкого из имеющихся. Сведения о привлечении его к дисциплинарной ответственности были внесены в его личное дело сроком на пять лет.
96. Суд неоднократно подчеркивал, что вмешательство в свободу выражения мнения может оказать сдерживающее воздействие на осуществление этой свободы (см. Kudeshkina v. Russia, № 29492/05, § 99-100, 26 February 2009, и вышеупомянутый Baka, § 167). В случае заявителя его дисциплинарное осуждение могло иметь последствия для его будущих карьерных перспектив.
97. С учетом вышеизложенного Суд приходит к выводу, что, с одной стороны, национальные суды не смогли найти правильного баланса между необходимостью защиты авторитета судебной власти и защитой репутации или прав других лиц, а с другой стороны, необходимостью защиты права заявителя на свободу выражения мнений. Из этого следует, что вмешательство, на которое жаловались, не было “необходимым в демократическом обществе”.
98. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. Применение Статьи 41 Конвенции
99. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
A. Ущерб
100. В отношении материального ущерба заявитель потребовал 16 581,16 польских злотых (PLN) (что эквивалентно 3 883 евро (EUR) на дату подачи исковых требований). Эту сумму подсчитал бухгалтер Водзиславского районного суда. Заявитель утверждал, что она представляет собой его потерянный заработок из-за его дисциплинарного осуждения, которое вызвало трехлетнюю задержку в его переходе на следующую ступень заработной платы.
101. Что касается морального вреда, то заявитель требовал 50 000 польских злотых (эквивалент 11 710 евро). Он утверждал, что дисциплинарное разбирательство против него и наложенное наказание нанесли ущерб его доброму имени, подорвали его профессиональную репутацию и остановили его перспективы продвижения по службе. Это еще больше ухудшило его здоровье.
102. Правительство заявило, что претензии по обеим статьям ущерба являются необоснованными и должны быть отклонены. Что касается иска о возмещении материального ущерба, то правительство утверждало, что эта сумма была спекулятивной, поскольку расчет потерянного заработка заявителя основывался на теоретическом предположении, что никаких других препятствий для его перехода на следующую ступень заработной платы не возникло бы. Правительство попросило Суд оценить размер справедливой компенсации на основе прецедентного права по аналогичным делам и национальных экономических обстоятельств.
103. Суд не усматривает никакой причинно-следственной связи между выявленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом; поэтому он отклоняет это требование. С другой стороны, он присуждает заявителю 6000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взиматься с этой суммы.
B. Расходы и издержки
104. Заявитель требовал 3000 польских злотых (эквивалент 702 евро) для покрытия расходов на его юридическое представительство в национальных судах (подтвержденные счета-фактуры) и 585 польских злотых (эквивалент 137 евро) для покрытия расходов на его присутствие на внутренних слушаниях плюс проценты. Он также потребовал 59,60 польских злотых (эквивалент 14 евро) на почтовые расходы, понесенные в ходе разбирательства в суде.
105. Правительство утверждало, что возмещению подлежат только расходы и издержки, понесенные в ходе разбирательства в Суде.
106. В соответствии с прецедентной практикой Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в количественном отношении. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным удовлетворить иск заявителя в полном объеме и присуждает ему сумму в размере 853 евро, покрывающую расходы по всем статьям, плюс любой налог, который может взиматься с заявителя.
C. Процентная ставка за просрочку платежа
107. Суд считает, что процентная ставка за просрочку платежа должна равняться предельной процентной ставке Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
В связи с изложенным Суд единогласно,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имелось нарушение статьи 10 Конвенции;
3. Постановляет:
(a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты вступления решения Суда в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика, по курсу, действующему на дату урегулирования:
(i) 6000 евро (шесть тысяч евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(ii) 853 евро (восемьсот пятьдесят три евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителя в отношении расходов и издержек;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до погашения простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет остальную часть жалобы заявителя о справедливом удовлетворении.
Выполнено на английском языке и передано в письменной форме 15 октября 2020 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента суда.
Рената Дедженер Ксения Туркович
Заместитель секретаря Суда Председатель

|| Смотреть другие дела по Статье 10 ||

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить