echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Венецианская комиссия Совета Европы рассмотрела поправки к Конституции России, касающиеся отношений с Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ)

15 января 2020 года Президент Российской Федерации в своем ежегодном послании Федеральному Собранию объявил о внесении ряда изменений в Конституцию Российской Федерации.
Учитывая, что предложенные поправки касаются существенных изменений в политической системе и работе исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти, он также заявил о необходимости проведения голосования граждан России.
Входящая в Совет Европы Венецианская комиссия (Европейская комиссия за демократию через право) рассмотрела поправки к Конституции России, касающиеся отношений с Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ). Остальные поправки комиссия не рассматривала.
Изучив текст поправок, позицию российских властей, заключение Конституционного суда России и другие документы, эксперты Венецианской комиссии рекомендовали изменить или полностью отказаться от предложенных изменений в статью 79.
Поправка в эту статью предлагает закрепить за Россией право не исполнять «решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в их истолковании, противоречащем Конституции Российской Федерации». Эксперты Венецианской комиссии в заключении указывают на то, что, вступив в Совет Европы и ратифицировав Конвенцию о правах человека, Россия обязалась исполнять решения Европейского суда по правам человека, а статья 46 Конвенции указывает, что исполнение решений суда является обязательным.
Венецианская комиссия уже указывала на этот пункт Конвенции и теперь обеспокоена решением вписать указанный принцип в Конституцию.
Ниже можно ознакомиться с официальным заключением комиссии на русском языке. Перевод является техническим и выполнен в ознакомительных целях. С оригиналом можно ознакомиться здесь
Страсбург, 18 Июня 2020 Года
Мнение №. 981/2020 CDL-AD (2020)009
Венецианская комиссия
Российская Федерация
Мнение
«О проекте изменений в Конституцию Российской Федерации (в Редакции, подписанной президентом Российской  Федерации 14 марта 2020 года)
связанные с исполнением в Российской Федерации решений Европейского Суда по Правам Человека»
Принят Венецианской комиссией 18 июня 2020 года по письменной процедуре, заменившей 123-е пленарное заседание
На основе комментариев:
Г-н Никос АЛИВИЗАТОС (член, Греция), г-жа Клэр Бази-Малори (член, Франция), г-н Иэн Камерон (член, Швеция), г-жа Моника ГЕРМАНС (заместитель члена, Германия), г-н Мартин КЮЙЕР (Заместитель члена, Нидерланды)
I. Введение
1. Комитет по правовым вопросам и правам человека Парламентского Собрания Российской Федерации (далее-Комитет по правовым вопросам) письмом от 29 января 2020 года запросил заключение Венецианской комиссии по “проекту изменений в Конституцию Российской Федерации (предложенному президентом Российской Федерации 15 января 2020 года), согласно которому международные соглашения и договоры, а также решения международных органов могут применяться только в той мере, в какой они не влекут за собой ограничений прав и свобод человека и гражданина”и не противоречат Конституции».
2. В своем письме Комитет по правовым вопросам и правам человека (далее-Комитет по правовым вопросам) уточнил, что просит Венецианскую комиссию «оценить, соответствует ли поправка, предложенная Президентом Российской Федерации, пункту 1 статьи 46 Европейской конвенции по правам человека (об обязательной силе и исполнении решений Европейского суда по правам человека) и другим соответствующим нормам международного права»., а также о том, соответствует ли она действующей редакции статьи 15 Конституции Российской Федерации (о приоритете международных договоров перед национальным законодательством)”. Комитет по правовым вопросам уточнил, что его просьба является частью установления фактов для 10-го доклада “осуществление решений Европейского суда по правам человека”.
3. Г-н Никос Аливизатос, г-жа Клэр Бази-Малори, г-н Иэн Камерон, г-жа Моника Германс и г-н Мартин Кюйер выступили в качестве докладчиков по этому вопросу.
4. 2-3 марта 2020 года делегация комиссии в составе г-на Никоса Аливизатоса, г-жи Клэр Бази-Малори и г-жи Моники Германс в сопровождении заместителя секретаря г-жи Симоны Гранатаменгини и сотрудника по правовым вопросам Секретариата г-жи Севим Сенмез посетила Москву и провела встречи с директором Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации (ИЛКЛ), председатель Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству и сопредседатель рабочей группы по подготовке предложений о внесении изменений в Конституцию Российской Федерации, заместитель председателя Государственной Думы, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам, председатель Комитета Совета Федерации по международным делам, руководитель и научный руководитель МКЛ, представители научного сообщества, а также гражданского общества. Комиссия выражает признательность МКЛ за отличную организацию этого визита.
5. Комиссия проанализировала проекты поправок к статьям 79 и 125 Конституции, принятые Государственной Думой и Советом Федерации и впоследствии подписанные президентом 14 марта 2020 года. Это заключение было подготовлено на основе неофициального перевода этих поправок на английский язык (см. CDL-REF(2020)021). Перевод может не точно отражать первоначальный вариант по всем пунктам.
6. Это заключение было подготовлено на основе замечаний докладчиков и результатов визита в Москву. Он был принят Венецианской комиссией 18 июня 2020 года посредством письменной процедуры, которая заменила 123-ю пленарную сессию в Венеции из-за пандемии КОВИДА-19.
II. Мнения
7. Это заключение было запрошено в рамках установления фактов для доклада об исполнении постановлений Европейского суда по правам человека (далее-ЕСПЧ); Венецианская комиссия еще раз подчеркивает в этой связи, что она не компетентна оценивать исполнение конкретных постановлений ЕСПЧ, в том числе в тех случаях, когда Конституционный суд вынес решение, не имеющее законной силы. Как уже подчеркивалось, такая оценка относится к исключительной компетенции Комитета министров Совета Европы.
8. Кроме того, Венецианская комиссия не вправе оценивать соответствие предлагаемого проекта поправок пункту 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации. Конституционный суд должен оценить это в рамках своей правовой компетенции (фактическую оценку этого вопроса Конституционным судом см. CDL-REF (2020)022 и пункт 34 ниже). Поэтому комиссия сосредоточит свой анализ на предлагаемых проектах поправок, связанных с реализацией в Российской Федерации решений “межгосударственных органов”, принятых на основе положений международных договоров, ратифицированных Российской Федерацией (предлагаемые проекты поправок к статьям 79 и 125 Конституции).
9. Комиссия напоминает, что эти проекты поправок во многом соответствуют поправкам к Федеральному закону Российской Федерации № 7-КФЗ (CDL-REF(2016)006), вносящим изменения в Федеральный конституционный закон Российской Федерации № 1-ФКЗ от 21 июля 1994 года «О Конституционном Суде Российской Федерации» (CDL-REF(2016)007), вступившим в силу 15 декабря 2015 года. Эти поправки наделили Конституционный суд правом объявлять международное решение «неисполнимым“, если оно признано несовместимым с «основами конституционного строя Российской Федерации». Венецианская комиссия оценила эти поправки по просьбе Комитета по правовым вопросам и ссылается на свои выводы в этих заключениях, которые остаются в силе.
10. Наиболее значимые изменения, содержащиеся в предлагаемом проекте поправок, в фокусе настоящего заключения: — объявить, что решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации, противоречащих Конституции Российской Федерации, не могут быть исполнены в Российской Федерации (предлагаемый проект поправок к статье 79 Конституции Российской Федерации).); — поднять на конституционный уровень компетенцию Конституционного Суда по разрешению вопросов, касающихся возможности принудительного исполнения решений межгосударственных органов, принятых на основании международных договоров, ратифицированных Российской Федерацией, в случае, если они противоречат Конституции Российской Федерации (предлагаемый проект изменений в статью 125 § 5 б)).
11. Кроме того, она предложила внести поправки в некоторые положения, касающиеся Конституционного суда, которые могут иметь отношение к вопросам, рассматриваемым в настоящем докладе; в частности, предлагается наделить Совет Федерации полномочиями увольнять судей Конституционного Суда по представлению (а не не менее чем двумя третями действующих судей Конституционного суда, как это предусмотрено в настоящее время частью 4 статьи 18 Федерального конституционного закона “О Конституционном суде») Президента Российской Федерации «в случае их поведения, порочащего честь и достоинство судьи Конституционного Суда Российской Федерации»., а также в иных случаях, предусмотренных Федеральным конституционным законом, свидетельствующих о неспособности судей исполнять свои обязанности” (предлагаемый проект поправок к статьям 833 и 1024 Конституции).
III. Исходная информация
A. Принятие предполагаемого проекта поправок
12. 15 января 2020 года Президент Российской Федерации в своем ежегодном послании Федеральному Собранию объявил о внесении изменений в Конституцию Российской Федерации. Учитывая, что предлагаемые поправки касаются существенных изменений в политической системе и работе исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти, он также заявил о необходимости проведения голосования граждан России. В тот же день президент Российской Федерации распорядился сформировать рабочую группу по подготовке предложений о внесении изменений в Конституцию и утвердил списки ее членов. Группа состояла из 75 политиков, законодателей, ученых и общественных деятелей. Проект поправок к Конституции был подготовлен на основе предложений, представленных рабочей группой.
13. 20 января 2020 года проект поправок был внесен в Государственную думу (нижнюю палату), которая приняла его в первом чтении 23 января 2020 года. Второе чтение состоялось 10 марта 2020 года, а 11 марта 2020 года Государственная Дума приняла проект поправок в Конституцию в третьем, окончательном чтении. В тот же день эти поправки были одобрены Советом Федерации.
14. 14 марта 2020 года Президент Российской Федерации подписал “Закон Российской Федерации О внесении изменений в Конституцию Российской Федерации, О совершенствовании регулирования отдельных аспектов организации и функционирования государственной власти” (далее — “Закон О внесении изменений в Конституцию Российской Федерации”). В тот же день он направил в Конституционный суд запрос о соответствии Главы 1 (Основы конституционного строя), Главы 2 (Права и свободы человека и гражданина) и главы 9 (конституционные изменения и пересмотр Конституции) Конституции положений указанного закона, а также о соответствии Конституции порядка введения в действие статьи 1 Закона.
15. 16 марта 2020 года Конституционный суд постановил, что закон О внесении поправок в Конституцию соответствует Конституции (см. CDL-REF (2020)022 и пункты 31-39 ниже).
16. 17 марта 2020 года Президент Российской Федерации подписал указ, которым первоначально было определено 22 апреля 2020 года в качестве даты всенародного голосования по проекту поправок. 25 марта 2020 года референдум был приостановлен из-за пандемии COVID-19. На всенародное голосование будет вынесен следующий вопрос: «Одобряете ли вы поправки в Конституцию Российской Федерации?”
17. Согласно предложению президента, поправки считаются вступившими в силу только после их одобрения гражданами. На Центральную избирательную комиссию возложена организация подготовки к всенародному голосованию (“всероссийское голосование”). В принципе, итоги всероссийского голосования будут определены не позднее чем через 5 дней после него.
B. Национальная и международная правовая база
18. Справочная информация о соответствующей внутригосударственной правовой базе, конкретных международных обязательствах, вытекающих из Европейской конвенции по правам человека (далее-ЕСПЧ), а также сравнительный анализ полномочий европейских конституционных судов по исполнению решений ЕСПЧ подробно изложены в заключительном заключении Венецианской комиссии О внесении изменений в Федеральный конституционный закон “О Конституционном Суде Российской Федерации”. Эта справочная информация и общие замечания комиссии остаются в силе и не будут повторяться здесь.
19. По существу, предлагаемые изменения в статьи 79 и 125 Конституции закрепляют изменения в Федеральный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации», вступившие в силу в декабре 2015 года. С тех пор компетенция Конституционного суда объявлять международное судебное решение неисполнимым уже была реализована. Тогда возникает вопрос о том, преследует ли его конституционное закрепление по существу символическую цель безапелляционного утверждения верховенства Конституции над международным правом или же оно также приводит к существенным изменениям.
20. Прежде всего следует отметить, что сама по себе конституционализация полномочий Конституционного суда объявлять международные решения неисполнимыми окажет влияние на его положение в иерархии норм. При этом федеральный конституционный закон может быть изменен большинством в три четверти от общего числа членов Совета Федерации и в две трети от общего числа депутатов Государственной Думы (ст. 108 Конституции), дальнейшее изменение Конституции требует порядка, установленного для принятия Федерального конституционного закона, и вступает в силу только после утверждения изменений законодательными органами не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации (ст. 136 Конституции). Как следствие, снять эту компетенцию Конституционного суда после того, как она будет закреплена в Конституции, будет гораздо сложнее, если не практически невозможно.
C. Определения Конституционного суда об исполнении решений ЕСПЧ.
1. Постановление Конституционного Суда РФ от 19 апреля 2016 года № 12-П / 2016
21. Венецианская комиссия подробно проанализировала постановление Конституционного суда об исполнении решения ЕСПЧ по делу «Анчугов и Гладков против России» (см. CDLAD (2016)005, пункты 13-27), в котором ЕСПЧ постановил, что общий запрет избирательных прав, автоматически введенный в соответствии с пунктом 3 статьи 32 Конституции в отношении всех осужденных лиц, лишенных свободы, противоречит статье 3 Протокола № 1. Впервые Конституционный суд постановил, что решение ЕСПЧ не подлежит исполнению в России.
22. 25 сентября 2019 года, принимая во внимание законодательную реформу, вводящую общественную работу, Комитет министров принял решение закрыть рассмотрение исполнения решения по делу «Анчугов и Гладков против России», учитывая, что все меры, предусмотренные пунктом 1 статьи 46 ЕСПЧ, были приняты (см. резолюцию CM/ResDH(2019)240).
2. Постановление Конституционного Суда РФ от 19 января 2017 года № 1-II / 2017
23. В своем постановлении от 19 января 2017 года Конституционный суд рассмотрел вопрос о возможности исполнения решения ЕСПЧ от 31 июля 2014 года по делу ОАО “Нефтяная компания”ЮКОС против России, вынесенного по вопросу справедливого удовлетворения, после решения ЕСПЧ по существу дела (далее — «основное решение»). Дело касалось налогового и исполнительного производства, возбужденного в отношении российской нефтяной компании ОАО «Нефтяная компания ЮКОС “(далее — ” компания ЮКОС»), что привело к ее ликвидации. В своем основном решении ЕСПЧ постановил, что в ходе процедуры налоговой оценки 2000 года компания-заявитель не имела достаточного времени для подготовки дела в первой инстанции и апелляции в нарушение статьи 6 Конвенции, что оценка штрафов, относящихся к 2000 году, и удвоение штрафов за 2001 год были незаконными и нарушали статью 1 Протокола № 1, и что в ходе исполнительного производства против компании-заявителя национальные власти не смогли установить справедливого баланса между законной целью этого производства и применяемыми мерами в нарушение того же положения Конвенции. В своем решении о справедливом удовлетворении ЕСПЧ постановил, что Российская Федерация должна выплатить акционерам компании-заявителя, их правопреемникам и наследникам 1 866 104 634 евро, в зависимости от обстоятельств, пропорционально их номинальному участию в акционерном капитале компании.
24. Ходатайство в Конституционный суд было подано Министерством юстиции на основании “обнаруженной неопределенности в вопросе о возможности исполнения” вышеупомянутого судебного решения.
25. Во-первых, Конституционный суд признал, что ЕСПЧ является “живым инструментом”, “призванным учитывать изменения в сфере защиты прав человека”. Однако он также подтвердил-как это было ранее заявлено в его постановлении относительно исполнения решения суда Анчугова и Гладкова – что российский конституционный строй не подчинен Европейской конвенционной системе. В нем вновь утверждалось, что «взаимодействие Европейского конвенционального и российского конституционно-правовых порядков невозможно в условиях субординации, поскольку только диалог между различными правовыми системами является основой защиты прав человека и основных свобод в российском конституционно-правовом порядке и во многом зависит от уважения Европейским судом по правам человека Национальной конституционной идентичности».
26. Затем Конституционный суд приступил к толкованию Венской конвенции о праве международных договоров для обоснования своей позиции. Опираясь на статьи 26 (pacta sunt servanda), 31 § 1 (общее правило толкования договоров) и 46 § 1 (Положения внутреннего права, касающиеся компетенции заключать договоры) Венской конвенции, Конституционный суд выразил мнение, что решение ЕСПЧ не может считаться обязательным для исполнения Российской Федерацией, “если конкретное положение Конвенции ( … ), на котором основано это решение, в результате толкования, осуществленного с нарушением общего правила толкования договоров»., по своему смыслу вступает в противоречие с положениями Конституции Российской Федерации, имеющими свое основание в международном общественном порядке и образующими Национальный общественный порядок и прежде всего относящимися к правам и свободам человека и основам конституционного строя России.» Таким образом, Конституционный суд повторил общий принцип, который теперь руководит его чтением решений ЕСПЧ, как это было ранее в его постановлении об исполнении решений Анчугова и Гладкова.
27. Что касается конкретно рассматриваемого вопроса по делу ЮКОСа, то Конституционный Суд подчеркнул, что Конституция возлагает на каждого обязанность уплачивать законно установленные налоги и сборы и не допускает придания обратной силы законам, устанавливающим новые налоги или ухудшающим положение налогоплательщиков (Статья 57 Конституционного суда). Затем он напомнил, что в своем решении от 14 июля 2005 года №. 9-А, он признал не противоречащими Конституции положения статьи 113 Налогового кодекса Российской Федерации о трехлетнем сроке давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения. Принимая такое решение, Конституционный суд опирался на следующие правовые позиции: принципы правового равенства и справедливости и вытекающий из них принцип соизмеримости (пропорциональности, пропорционального равенства), выраженный в статье 17 (раздел 3), статье 19 (разделы 1 и 2) и статье 55 (раздел 3) Конституции. Он также подчеркнул, что конституционно-правовой смысл статьи 113 Налогового кодекса основывается на толковании статьи 57 Конституции.
28. Ссылаясь на решение ЕСПЧ о справедливом удовлетворении, Конституционный Суд подчеркнул, что материальный ущерб компании «ЮКОС» возник в результате незаконных действий самой компании и что государство правомочно применять меры ответственности, в том числе административные, для возмещения причиненного ей материального ущерба. В нем также говорилось, что компания проявила себя “злостным неплательщиком налогов и прекратила свое существование, оставив серьезный непогашенный долг”. Затем Конституционный суд рассмотрел деятельность компании, ее место в экономике страны, а также “закон, разрушающий ее деятельность, препятствующий стабилизации Конституционного правового режима и общественного правопорядка”. Далее он отметил, что ЕСПЧ в своем основном решении не отрицал наличия в деятельности компании масштабной схемы уклонения от уплаты налогов.
29. Наконец, Конституционный суд счел, что выплата суммы, присужденной ЕСПЧ, противоречит конституционным принципам равенства и справедливости в налоговых отношениях (статья 17, раздел 3; Статья 19, разделы 1 и 2; Статья 55, разделы 2 и 3; Статья 57 Конституции) и пришел к выводу о невозможности исполнения в соответствии с Конституцией (Статья 57 в совокупности со статьями 15 (разделы 1, 2 и 4), 17 (раздел 3), 19 (разделы 1 и 2), 55 (разделы 2 и 3) и 79 решения ЕСПЧ о справедливом удовлетворении. Однако Конституционный суд не исключил возможности проявления Россией доброй воли при “определении границ компромисса и механизмов его достижения в отношении акционеров” компании ЮКОС. Он признал компетенцию правительства инициировать рассмотрение вопроса о выплате с тем ограничением, что такая выплата ни в коем случае не должна затрагивать поступления и расходы бюджета, а также имущество Российской Федерации. В настоящее время Комитет министров рассматривает вопрос об исполнении этого решения.
31. По просьбе президента Российской Федерации Конституционному суду было предложено вынести решение по существу поправок, содержащихся в статье 1 Закона О внесении изменений, в части соответствия их главам 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации, в том числе о том, допустимо ли по результатам прямого всенародного голосования граждан дополнить статью 81 Конституции Российской Федерации пунктом 31, а также вынести решение о наличии дополнительных условий для вступления в силу закона О внесении изменений, кроме получения согласия органов законодательной власти не менее двух третей субъектов Российской Федерации, может быть установлено самим законом О внесении изменений, а также могут ли изменения в Конституцию Российской Федерации вступить в силу при условии их утверждения всенародным голосованием, как это предусмотрено статьей 3 Закона О внесении изменений.
32. 16 марта 2020 года Конституционный суд вынес свое заключение (CDL-REF (2020) 022).
33. Во-первых, Конституционный Суд напомнил, что в соответствии со статьей 136 Конституции изменения в положения глав 3-8 Конституции принимаются в порядке, установленном для принятия Федерального конституционного закона, и вступают в силу после их утверждения законодательными органами не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации. Затем он уточнил, что Статья 136 Конституции прямо не указывает на участие Конституционного суда в процедуре внесения изменений в Конституцию. В то же время он считал, что судебный конституционный контроль за такими изменениями по смыслу статей 10, 15, 16, 125 и 136 Конституции может служить “надлежащей гарантией юридической силы положений об основах конституционного строя России и об основных правах и свободах человека и гражданина в системе конституционных норм, гарантией последовательности текста Конституции”.
34. Во-вторых, Конституционный Суд отметил, что Статья 1 проекта изменений в Конституцию предусматривает вступление этих изменений в силу в день официального опубликования результатов “общероссийского голосования”, если поправки в Конституцию будут одобрены. В этой связи Конституционный Суд разъяснил, что он не оценивает последовательность 13 на своем 1340-м заседании (март 2019 года) (DH) комитет приветствовал выплату расходов 11 декабря 2017 года и настоятельно призвал власти оперативно приступить к выплате процентов за просрочку. Она также выразила серьезную озабоченность в связи с продолжающимся невыполнением остальных частей решения о справедливом удовлетворении и призвала российские власти и Секретариат укрепить свое сотрудничество в целях поиска решений в этой области. Кроме того, он предложил властям представить к 1 декабря 2019 года информацию по вышеуказанным вопросам в форме плана действий с ориентировочным графиком в отношении шагов, предусмотренных для полного исполнения решения о справедливом удовлетворении требований. Власти не представили никакой информации вовремя для проведения этой встречи; такого требования с положениями Федерального закона от 4 марта 1998 года № 33-ФЗ «О Порядке принятия и вступления в силу изменений в Конституцию Российской Федерации». Вместе с тем она подчеркнула, что уже вступившие в силу положения Закона О внесении изменений в Конституцию – в части регулирования порядка последующего вступления в силу других положений закона – имеют приоритет перед указанным Федеральным законом, содержащимся в специальном и новом правовом акте, имеющем большую юридическую силу в связи с участием в его принятии законодательных органов субъектов Российской Федерации. Затем, ссылаясь на свое постановление от 17 июля 2014 г. № 1567-О, Конституционный Суд напомнил, что специальный механизм внесения изменений в Конституцию посредством специального закона о поправках позволяет – в допустимых пределах – уточнять отдельные положения ее глав 3-8 без изменения Конституции в целом.
35. В-третьих, Конституционный Суд отметил, что закон О внесении изменений подтвердил порядок внесения конституционной поправки в соответствии со статьей 136 Конституции в сочетании со статьей 108, но предусмотрел, помимо заключения Конституционного суда, проведение общероссийского голосования в качестве обязательного условия вступления в силу предлагаемых поправок. По мнению суда, дополнение таким образом указанного порядка проведением всенародного голосования не может рассматриваться как отказ Федеральному Собранию и законодателям субъектов Российской Федерации в принадлежащей им прерогативе и вытекающей из нее соответствующей конституционной обязанности и по смыслу статей 3, 108 и 136 Конституции Российской Федерации соответствует принципу низовой демократии, являющемуся одним из важнейших основ конституционного строя и конституционно обоснованному. Отсутствие положения о явке было законным выбором законодателя-учредителя, который считал, что добровольный отказ какой — либо части граждан от участия в голосовании не может препятствовать конституционно значимому определению итогового – как положительного, так и отрицательного-волеизъявления участников такого голосования.
36. В-четвертых, Конституционный суд оценил статью 1 Закона О внесении изменений в Конституцию, предусматривающую дополнение статьи 79 Конституции положением о том, что “решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в толковании, противоречащем Конституции Российской Федерации, не подлежат исполнению в Российской Федерации”. Конституционный Суд подчеркнул связь этой поправки с предложенной поправкой к статье 125 Конституции, согласно которой Конституционный суд выносит решение о возможности исполнения решений межгосударственных органов, принятых на основании положений международных договоров Российской Федерации, в толковании, противоречащем Конституции Российской Федерации., а также о возможности исполнения решений Международного/межгосударственного суда или иностранного или международного арбитражного суда, возлагающих на Российскую Федерацию обязательства, если такое решение противоречит принципам общественного порядка в Российской Федерации. Конституционный Суд установил, что » эти положения, как следует непосредственно из их формулировок, не предусматривают отказа Российской Федерации от соблюдения самих международных договоров и выполнения своих международных обязательств и, соответственно, не противоречат пункту 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации. Данный механизм направлен не на установление отказа от исполнения международных договоров и основанных на них решений межгосударственных судебных органов, а на выработку конституционно приемлемых способов исполнения таких решений Российской Федерацией при неуклонном сохранении высшей правовой власти Конституции Российской Федерации в рамках российской правовой системы, составной частью которой являются односторонние и многосторонние международные договоры России, в том числе предусматривающие соответствующие полномочия межгосударственных судов.”
37. В-пятых, Конституционный суд счел, что данное Совету Федерации полномочие освобождать от должности по представлению Президента Российской Федерации в том числе председателя Конституционного суда, заместителя председателя Конституционного суда и судей Конституционного суда “в случае совершения ими действий, порочащих честь и достоинство судьи»., а также в иных предусмотренных Федеральным конституционным законом случаях, свидетельствующих о неспособности судей исполнять свои обязанности”, не может считаться несовместимым со статьей 10 Конституции, гарантирующей независимость законодательных, исполнительных и судебных органов, и с конституционным характером судебной власти в демократическом правовом государстве. Отмечая, что Конституция Российской Федерации не устанавливает конкретного порядка прекращения полномочий судьи, а лишь констатирует, что полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены только по правилам и основаниям, установленным Федеральным законом, суд учел, что «соответствующий порядок предполагает участие Президента Российской Федерации и законодательного органа, действующего через Совет Федерации, и ни в коем случае не допускает необоснованного и необоснованного прекращения полномочий судьи»., при том понимании, что Федеральным конституционным законом устанавливаются основания и порядок такого прекращения.”
38. Наконец, Конституционный суд, рассмотрев приемлемое увеличение компетенции Конституционного суда после введения института предварительного конституционного надзора, по поручению Президента Российской Федерации в отношении проектов законов Российской Федерации О внесении изменений в Конституцию Российской Федерации, проекты федеральных конституционных законов и проекты федеральных законов, проанализировал предлагаемую поправку к статье 125 (часть 1) Конституции, предусматривающую сокращение числа судей Конституционного суда с 19 до 11, в том числе председателя Конституционного Суда Российской Федерации и его заместителя. Он принял к сведению переходное положение, позволяющее судьям Конституционного суда продолжать осуществлять свои функции после вступления в силу статьи 1 Закона О внесении изменений в Конституцию до прекращения их осуществления по основаниям, установленным Федеральным конституционным законом от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ. Он счел, что такое переходное положение, допускающее временное присутствие в составе Конституционного суда большего числа судей, чем предусмотрено Конституцией, соответствует принципам независимости и безотзывности судей и не содержит противоречия с частью 1 статьи 15 Конституции, поскольку является приемлемым способом достижения баланса конституционных ценностей в отношении решения данного вопроса.
39. Конституционный Суд пришел к выводу, что: порядок вступления в силу статьи 1 Закона О внесении изменений в Конституцию соответствует Конституции, а положения Закона О внесении изменений в Конституцию, которые еще не вступили в силу, соответствуют положениям глав 1, 2 и 9 Конституции.
https://hudoc.exec.coe.int/eng#{«fulltext»: [«yukos»],»EXECDocumentTypeCollection»: [«CEC»],»EXECId entifier»: [«004-14112»]} 14 изложенное выше резюме заключения Конституционного суда не призвано исчерпывающе охватывать мотивацию Конституционного суда, а ограничивается аргументами, связанными с предлагаемым проектом поправок, который была призвана проанализировать Венецианская комиссия.
D. Обоснование российскими властями предлагаемого проекта поправок
40. В ходе обмена мнениями между докладчиками Венецианской комиссии с российскими властями и представителями академического сообщества в Москве власти оспаривали тот факт, что поправки выражают неприятие Российской Федерацией своих международных обязательств; они подчеркнули, что предлагаемые поправки не касаются Главы 1 (Основы конституционного строя), Главы 2 (Права и свободы человека и гражданина) и главы 9 (конституционные изменения и пересмотр Конституции) Конституции и что Российская Федерация заняла принципиальную позицию: она выполнит все свои международные обязательства. В этой связи они также подчеркнули, что пункт 4 статьи 15 Конституции, согласно которому принципы и нормы международного права, а также международные договоры являются неотъемлемой частью правовой системы Российской Федерации, остается неизменным. Поправки не коснутся статьи 15, не предрешат возможной ратификации новых международных договоров и не ограничат права граждан Российской Федерации обращаться в международные органы. Тем не менее в этом контексте подчеркивалось, что в соответствии с действующей статьей 79 Конституции обязательства, вытекающие из ратификации Российской Федерацией международных договоров, не могут “ограничивать права и свободы личности и гражданина или противоречить основам конституционного строя Российской Федерации”.
41. Было заявлено, что движущей силой этих поправок является правовая определенность: наделяя Конституционный Суд Российской Федерации полномочиями “разрешать вопросы, касающиеся возможности принудительного исполнения решений межгосударственных органов, если они истолкованы в противоречии с Конституцией Российской Федерации”, сторонники конституционной поправки стремятся положить конец существующему положению дел, т. е., к неустойчивой ситуации, когда исполнение решений международных организаций, в которых участвует Россия (например, решений ЕСПЧ), часто создает якобы “серьезные” проблемы. Напротив, согласно предложенному положению, все заинтересованные стороны будут знать раз и навсегда, вовремя и для всех целей, будет ли такое решение исполняться в России и в какие сроки.
42. Власти повторили несколько аргументов, высказанных во время внесения законодательных поправок в 2015 году. Делая акцент на национальном суверенитете, они подчеркнули, что в ряде других стран, в частности в Германии и Италии, существует конституционное прецедентное право в той мере, в какой примат Конституции над международными договорами может привести к неисполнению международных судебных решений.
43. Они утверждали, что ЕСПЧ истолковал ЕСПЧ за пределами его первоначально предполагаемого значения в той степени, которая превышает первоначальное согласие государств. Они ссылались на дело Анчугова и Гладкова против России, чтобы проиллюстрировать этот момент. Они утверждали, что на момент ратификации Россией ЕСПЧ статья 32 Конституции уже содержала оспариваемый запрет на избирательное право заключенных и что не было поставлено вопроса о возможной несовместимости этого положения с ЕСПЧ. Таким образом, несовместимость явилась результатом толкования Страсбургским судом положения ЕСПЧ, с которым Российская Федерация не согласилась при присоединении к Конвенции. “Европейские ценности » должны быть пересмотрены с самого начала, с участием на равных основаниях России. До достижения такого соглашения Россия оставляет за собой право открыто оспаривать решения (в том числе судебные), вынесенные в одностороннем порядке. Российские участники встречи настаивали на том, что речь идет не об отказе в исполнении решений международных судов, в частности Европейского суда по правам человека, как таковых, а только в случае толкования международных договоров и конвенций, противоречащих Конституции РФ.
44. Собеседники комиссии (представители власти и научного сообщества) также подчеркнули, что право ЕСПЧ толковать ЕСПЧ само по себе не оспаривается. Ставится под сомнение метод толкования ЕСПЧ и то, как он использует концепцию “европейского консенсуса”. Они утверждают, что все больше и больше голосов оспаривают широкое использование ЕСПЧ полномочий, вытекающих из статьи 32 Конвенции (юрисдикция суда), о чем свидетельствует негативная реакция, с которой он столкнулся после дела Херста против США. Решение суда Соединенного Королевства, в котором он постановил, что абсолютный запрет на избирательное право заключенных в Соединенном Королевстве является нарушением статьи 3 Протокола № 1. Они также утверждали, что, как подчеркивали некоторые судьи, несогласные с этим решением, не существует европейского консенсуса в отношении ограничений избирательных прав заключенных. Кроме того, они считают, что концепция европейского консенсуса не должна использоваться для навязывания новых правовых стандартов без учета социокультурного контекста той или иной страны.
45. Собеседники комиссии также отметили растущее недоверие в России к ЕСПЧ и его судьям – некоторые из них избираются Парламентской ассамблеей в отсутствие российских парламентариев. Была также упомянута судебная активность некоторых судей ЕСПЧ и их прежние профессиональные связи с НПО.
IV. Анализ предполагаемых поправок
47. Действующая статья 79 Конституции предусматривает, что” Российская Федерация в соответствии с соответствующими договорами может участвовать в международных объединениях и делегировать им часть своих полномочий, если это не ограничивает права и свободы личности и гражданина или противоречит основам конституционного строя Российской Федерации » (см. главы первую и вторую Конституции со статьями 16, 64 и 135 п. 1). Предлагаемый проект поправок к статье 79 Конституции добавляет, что «решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации, если они истолкованы в порядке, противоречащем Конституции Российской Федерации, не подлежат исполнению в Российской Федерации». Непосредственно соотносимый с этой поправкой предлагаемый проект поправки к пункту 5 б) статьи 125 предусматривает, что Конституционный Суд Российской Федерации “в порядке, установленном Федеральным конституционным законом, разрешает вопросы, касающиеся возможности принудительного исполнения решений межгосударственных органов, принятых на основании положений международных договоров Российской Федерации, если они истолкованы в порядке, противоречащем Конституции Российской Федерации.”
48. Прежде всего комиссия отмечает, что предлагаемые дополнения к статьям 79 и 125 § 5b) относятся к «решениям межгосударственных органов, принятым на основании положений международных договоров Российской Федерации”, тогда как поправки 2015 года к Федеральному закону “О Конституционном суде «относятся к решениям » межгосударственных правозащитных учреждений». Действительно, в пункте 5 б) проекта статьи 125 содержится еще одно положение, наделяющее Конституционный суд правом разрешать вопросы “о возможности приведения в исполнение решения иностранного или международного (межгосударственного) суда, иностранного или международного арбитражного суда или органа, налагающего на Российскую Федерацию обязательства, если это решение противоречит основам публичного правопорядка Российской Федерации. Венецианская комиссия больше не будет комментировать этот вопрос, поскольку запрос на это заключение относится только к контексту исполнения решений Европейского суда по правам человека.
49. Кроме того, Комиссия отмечает, что приговор, добавленный к статье 79, запрещает исполнение решений, которые “противоречат Конституции”. Эта формула шире, чем действующая статья 79 (“ограничение прав и свобод человека и гражданина или противоречие основам конституционного строя Российской Федерации»). Таким образом, это дополнение расширит возможности Конституционного суда объявлять решения межгосударственных органов неисполнимыми, выходящими за рамки прав человека и основных принципов Конституции.
50. Венецианская комиссия уже имела возможность подчеркнуть, что внутренние решения в отношении соотношения международного и внутреннего правопорядка весьма разнообразны и что существует большое разнообразие вариантов выбора статуса ЕСПЧ во внутреннем праве в отношении конституционных положений. Выбор соотношения между национальной и международной системами является суверенным для каждого государства. Аналогичным образом, модель разделения власти между ветвями государственной власти (правительством, законодательной и судебной) является предметом конституционного права (за исключением тех случаев, когда государство взяло на себя конкретные международно-правовые обязательства, затрагивающие это разделение, например обязанность обеспечивать судебный контроль в определенных ситуациях). Однако какая бы модель ни была выбрана, государство связано международным правом в соответствии со статьей 26 Венской конвенции о праве международных договоров, которая гласит, что “сам действующий договор является обязательным для его участников и должен выполняться ими добросовестно. «Статья 27 Венской конвенции (”внутреннее право и соблюдение договоров“) далее предусматривает, что сторона не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания своего неисполнения договора …”. Ни один юридический аргумент в национальном праве, включая конституционное право, не может служить оправданием действия или бездействия, которое оказывается нарушением обязательств, вытекающих из международных договоров, которые оно решило ратифицировать. Исполнение международных обязательств, вытекающих из действующего для определенного государства договора, возлагается на государство в целом, то есть на все государственные органы, включая Конституционный суд.
51. Комиссия также ранее напомнила, что приведение в исполнение решений ЕСПЧ является важнейшим компонентом Европейской конвенционной системы. Право на индивидуальное ходатайство было бы иллюзорным, если бы окончательное, обязательное решение ЕСПЧ оставалось неисполненным. Созданный Конвенцией механизм надзора за исполнением судебных решений, находящийся в ведении Комитета министров (статья 46 § 2 Конвенции), демонстрирует важность эффективного осуществления судебных решений. Авторитет ЕСПЧ и авторитет системы в значительной степени зависят от эффективности этого механизма исполнения судебных решений. Как также подчеркнул Комитет министров, «быстрое и эффективное исполнение судебных решений имеет важное значение для доверия и эффективности Конвенции как Конституционного инструмента европейского общественного порядка, от которого зависит демократическая стабильность континента».
52. В решении по делу Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) (№2) против Швейцарии Большая палата ЕСПЧ резюмировала принципы, которыми должны руководствоваться государства-участники при исполнении ими окончательных решений суда, придя, в частности, к следующему выводу: “что касается требований статьи 46, то прежде всего следует отметить, что государство-ответчик, признанное нарушившим конвенцию или протоколы к ней, обязано выполнять решения суда в любом случае, стороной которого оно является. Иными словами, полное или частичное неисполнение решения суда может повлечь за собой международную ответственность государства-участника. Государство-участник, о котором идет речь, будет обязано не только выплатить соответствующим лицам суммы, присужденные в порядке справедливого удовлетворения, но и принять индивидуальные и/или, если это уместно, общие меры в рамках своего внутреннего законодательства для прекращения нарушения, выявленного судом, и устранения последствий, с тем чтобы поставить заявителя, насколько это возможно, в то положение, в котором он находился бы, если бы не были проигнорированы требования Конвенции.; ( … ) Следует признать, что при условии наблюдения со стороны Комитета министров государство-ответчик в принципе остается свободным выбирать средства, с помощью которых оно будет выполнять свои обязательства по пункту 1 статьи 46 Конвенции, при условии, что такие средства совместимы с выводами, изложенными в решении суда (…). Однако в некоторых особых обстоятельствах суд счел полезным указать государству-ответчику тип мер, которые могут быть приняты для прекращения ситуации – часто системной – которая привела к установлению факта нарушения (…). Иногда характер нарушения даже не оставляет выбора в отношении принимаемых мер (…)”
53. Таким образом, как и все государства-участники ЕСПЧ, Российская Федерация обязана распространять на всех лиц, находящихся под ее юрисдикцией, права, содержащиеся в Конвенции, и выполнять решения ЕСПЧ в этой связи. В последние годы конференции высокого уровня по реформе конвенционной системы-в Интерлакене (февраль 2010 года), Измире (апрель 2011 года), Брайтоне (апрель 2012 года), Брюсселе (2015 год) и Копенгагене (2019 год) – все признали основополагающую важность исполнения судебных решений для эффективности конвенционной системы. Исполнение судебных решений является ключевой обязанностью государств-участников, и неисполнение судебных решений ЕСПЧ “должно рассматриваться открытым и решительным образом».
54. Когда государства-участники ЕСПЧ не согласны с толкованием Конвенции Страсбургским судом, они имеют в своем распоряжении различные варианты выражения своих мнений и быть услышанными: прежде всего, обратиться в Большую палату с просьбой об изменении прецедентного права ЕСПЧ. Стоит отметить, что » решение Международного суда подразумевает тонкий баланс между международной юрисдикцией и национальным суверенитетом. Поэтому его применение требует иного типа процедуры, чем та, которая применяется к национальным процедурам, включая, среди прочего, диалог и сотрудничество. Это можно также выразить в терминах совместной ответственности между различными субъектами, включая систему Конвенции, Суд, Комитет министров, правительства и национальные суды. В этом контексте важным аспектом эффективного процесса осуществления является роль, которую играют национальные суды, и необходимый диалог между ЕСПЧ и его национальными партнерами. Национальный суд имеет возможность аргументировать на конвенционных основаниях иное решение, чем то, которое первоначально было принято ЕСПЧ (см. AlKhawaja V. United Kingdom, представленное тогдашним председателем ЕСПЧ как » хороший пример судебного диалога между национальными судами и Европейским судом”, а также примеры различных методов осуществления в CDL-AD (2016)016, приложение §§ 108-116). Суд может также попытаться интерпретировать положения Конституции таким образом, чтобы это было открыто для международного права; текст конвенции и прецедентное право Европейского суда по правам человека могут служить руководящими принципами для толкования содержания и сферы охвата основных прав и принципов верховенства права Конституции. Высший национальный суд тех государств, которые ратифицировали протокол 1627, может также запросить консультативное заключение.
55. Но в любом случае остается обязательство выполнять решения ЕСПЧ, юрисдикция которого, согласно статье 32 ЕКПЧ, охватывает “все вопросы, касающиеся толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней”. Как уже подчеркивалось комиссией, » став участником Конвенции, государства-участники прямо признали компетенцию ЕСПЧ толковать, а не только применять Конвенцию (см. CDLAD(2016)005, § 45).
56. Венецианская комиссия признает, что примат Конституции, который является абсолютно законным, может представлять собой сложную проблему, которую необходимо преодолеть, чтобы добиться исполнения международного судебного решения. Таким образом, несколько государств решили начать процесс конституционной реформы и нашли соответствующие решения.
57. Роль национальных конституционных судов в этом контексте чрезвычайно важна. В странах, где Конституция имеет верховенство над международным правом, существует отдаленная возможность того, что Конституционный суд может признать, что толкование положения ЕСПЧ, данное Европейским судом по правам человека, противоречит национальной конституции. Но этот вывод не отменяет обязательства этой страны выполнять решение, вынесенное против нее; в крайних случаях может быть предусмотрена даже возможность внесения поправок в Конституцию. В Российской Федерации, безусловно, необычная компетенция Конституционного суда рассматривать вопрос о совместимости того или иного способа исполнения, предложенного государственным агентом (или иным государственным органом), сама по себе не была бы проблематичной, если бы этот вопрос оставался в повестке дня государственных учреждений (правительства, парламента), которые несут ответственность по международному праву за исполнение решения суда. Роль Конституционного суда должна заключаться , по определению самого суда (см. пункт 36 выше), “в разработке конституционно приемлемых способов исполнения таких решений Российской Федерацией при неуклонном сохранении высшей правовой власти Конституции Российской Федерации в рамках российской правовой системы”. Случай, когда международное судебное решение не может быть приведено в исполнение, поскольку его исполнение противоречило бы Конституции, не может не быть поистине исключительным. Вместо этого Конституционный Суд РФ наделен полномочиями объявлять решение суда неисполнимым как таковое во всех случаях, когда возникает вопрос о соответствии Конституции.
58. Действительно, Конституционный Суд Российской Федерации продемонстрировал определенную открытость к диалогу с Европейским судом по правам человека. В своем решении по делу Анчугова и Гладкова суд подтвердил, что Страсбургское решение не может быть исполнено, но в то же время указал федеральному законодателю выход из тупика. На основании этих указаний в законодательство были внесены поправки, и Комитет министров счел, что решение суда было исполнено в полном объеме. Дело Анчугова и Гладкова действительно демонстрирует, что конституционные препятствия могут быть устранены, что и произошло со временем в других государствах-членах Совета Европы. В этом контексте следует отметить, что формулировка измененного пункта 5 б) статьи 125 менее позитивна, чем формулировка статьи 79, предполагающая возможность того, что Конституционный суд найдет решение (“разрешит вопросы”). Российские власти подчеркивают в этой связи, что Конституционный Суд Российской Федерации является уважаемым учреждением, которое чаще всего выносит решения в пользу заявителей, предоставляя широкую защиту основным правам граждан Российской Федерации. Собеседники докладчиков из гражданского общества действительно подтвердили мнение о том, что Конституционный Суд Российской Федерации облегчил решение многих проблем в области прав человека в стране. Венецианская комиссия также имела возможность в прошлом приветствовать выводы Конституционного Суда Российской Федерации.
59. Но в какой степени это заявление в статье 79 Конституции РФ будет иметь негативные последствия для российских международных обязательств по ЕСПЧ, зависит, конечно, от его фактического конкретного выполнения. В этой связи Венецианская комиссия с большой озабоченностью отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о неисполнении решения, касающегося исключительно вопроса о выплате денежных сумм в качестве справедливого удовлетворения. Комиссия вновь подтверждает свою позицию о том, что если допустимо, чтобы вопрос о совместимости с Конституцией меры исполнения общего характера был вынесен на рассмотрение Конституционного суда, то этого нельзя сказать об отдельных мерах, таких как приказы о выплате справедливой сатисфакции, даже если они могут, по общему признанию, затрагивать важные интересы государства.
60. Кроме того, комиссия не может не отметить в этой связи, что, хотя в настоящее время судьи Конституционного суда могут быть отстранены от должности только по требованию двух третей судей Конституционного суда, в соответствии с новыми конституционными поправками именно исполнительная власть, то есть президент, будет иметь право инициировать процедуру их отстранения Советом Федерации (см. Пункт 11 выше). Право инициировать процесс выдворения, предоставленное исполнительной ветви власти, само по себе не обязательно проблематично, при условии, что процесс выдворения носит судебный характер. Введение такой власти в данном контексте, особенно в связи с отсутствием регламентации процесса отстранения в Конституции, как представляется, увеличивает возможности влияния исполнительной власти на Конституционный суд.
61. Венецианская комиссия отмечает, что рассматриваемые изменения преследуют цель обеспечения правовой определенности и что власти подчеркивают, возможность обращения граждан Российской Федерации в Европейский суд по правам человека не будет ограничена этими поправками. Однако Комиссия считает, что предоставленная исполнительной власти возможность обратиться в Конституционный суд с тем, чтобы он вынес решение о наличии или отсутствии “противоречия” решения ЕСПЧ Конституции, может лишь создать правовую неопределенность для отдельных заявителей, лишив их окончательного и подлежащего исполнению характера решения ЕСПЧ (в том числе в отношении индивидуальной меры, состоящей в порядке выплаты справедливого удовлетворения).
Вывод
62. Российская Федерация приняла политическое решение вступить в Совет Европы и остаться членом этой организации. Ратифицировав ЕСПЧ и признав юрисдикцию Страсбургского суда, она взяла на себя обязательство исполнять решения суда. Действительно, нет никакого выбора исполнять или не исполнять решение Страсбургского суда: в соответствии со статьей 46 Конвенции решения ЕСПЧ являются обязательными. В странах, где Конституция имеет верховенство над Европейской конвенцией о правах человека, существует вероятность того, что Конституционный суд может обнаружить противоречие между Конституцией и толкованием Европейским судом по правам человека того или иного положения Европейской конвенции о правах человека.
63. Диалог между Европейским судом по правам человека и высшими национальными судами является подходящим форумом для поиска решения до того, как этот вопрос будет передан на исполнение через Комитет министров.
64. Венецианская комиссия ранее установила, что полномочия Конституционного Суда Российской Федерации объявлять решение суда неисполнимым как таковое, тем самым прекращая процесс исполнения, противоречат обязательствам Российской Федерации по Европейской конвенции о правах человека. Комиссия встревожена конституционным закреплением такой власти.
65. Кроме того, комиссия обеспокоена тем, что предлагаемые поправки расширяют возможности Конституционного Суда РФ заявлять, что решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации, противоречащих Конституции, не могут исполняться в Российской Федерации. Действительно, в предлагаемых поправках используется понятие «противоречит Конституции», которое является слишком широкой формулой, более широкой, чем нынешняя статья 79 (“ограничивает права и свободы личности и гражданина или противоречит основам конституционного строя Российской Федерации”).
66. Эти опасения следует рассматривать на фоне предлагаемой поправки к статье 83 Конституции, наделяющей Совет Федерации правом увольнять судей Конституционного Суда по требованию президента. Это делает суд уязвимым для политического давления.
67. Будут ли – и в какой степени-предлагаемые поправки иметь негативные последствия для выполнения обязательств России по ЕСПЧ, зависит от того, каким образом эти поправки будут применяться. В этой связи комиссия вновь заявляет, что полномочия Конституционного суда выносить решение о конституционности решения ЕСПЧ не должны распространяться на отдельные меры, такие как приказы о выплате справедливой сатисфакции.
68. Поэтому и в свете своих предыдущих заключений Венецианская комиссия считает, что предлагаемое дополнение к статье 79 Конституции следует исключить или изменить ее формулировку таким образом, чтобы она была аналогична формулировке пункта 5 б) статьи 125, в котором подчеркивается цель найти решение возможных противоречий. Он также повторяет свои предыдущие выводы относительно пределов полномочий Конституционного Суда по пересмотру конституционности мер исполнения решений Европейского суда по правам человека.
69. Наконец, что касается совместимости предлагаемого проекта поправок со статьей 15 (4) Конституции Российской Федерации, то оценивать его должна не Венецианская комиссия, а Конституционный Суд в пределах своей правовой компетенции; последний фактически рассмотрел его в своем заключении от 20 марта 2020 года, придя к выводу, что проект поправок совместим со статьей 15 Конституции.
70. Венецианская комиссия остается в распоряжении российских властей и Парламентской ассамблеи для дальнейшего содействия в этом вопросе.
Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply