Центробанк РФ вызывает Euroclear в суд за санкционные убытки: обзор аналогичной судебной практики

В декабре 2025 года Центральный банк Российской Федерации подал иск к депозитарию Euroclear на сумму около 18,3 триллиона рублей. Подобное требование связано с убытками, возникшими из-за блокировки активов в результате западных санкций. Иск подан в Арбитражный суд города Москвы и касается компенсации потерь, понесенных российскими инвесторами и самим регулятором. По данным источников, Euroclear заморозил российские активы на сумму свыше 200 миллиардов евро с 2022 года, что привело к накоплению процентов и других доходов, недоступных для владельцев.

Этот шаг усилил санкционный контекст вокруг замороженных российских активов и показал, что государственные органы переходят от политических заявлений к использованию судебных механизмов защиты, в том числе на национальном уровне. На этом фоне особое значение приобретают нормы российского процессуального права, устанавливающие исключительную компетенцию российских судов по спорам, осложненным санкциями.

В соответствии со статьей 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации российские арбитражные суды обладают исключительной компетенцией по спорам с участием лиц, в отношении которых введены иностранные ограничительные меры, если такие меры создают препятствия для обращения в иностранный суд или арбитраж. В числе таких препятствий рассматриваются, в частности, ограничения на проведение платежей, запреты на предоставление юридических услуг, а также иные меры, объективно затрудняющие участие стороны в зарубежном разбирательстве.

Часть 4 статьи 248.1 АПК РФ предусматривает, что при наличии указанных обстоятельств арбитражное соглашение, предусматривающее рассмотрение спора в иностранном суде или арбитраже, может быть признано неисполнимым. Это открывает для российских участников споров возможность требовать рассмотрения дела в российских судах и добиваться запрещения инициирования или продолжения разбирательства за рубежом (так называемых антиисковых запретов).

Судебная практика по признанию иностранных решений до введения санкций

До 2022 года российские арбитражные суды, как правило, занимали относительно лояльную позицию в вопросах признания и приведения в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений. На основе анализа данных картотеки арбитражных дел и профильных обзоров можно говорить о стабильном росте числа таких дел в 2019–2021 годах и преобладающем удовлетворении заявлений при соблюдении базовых критериев Нью‑Йоркской конвенции 1958 года и национального процессуального законодательства.

Для иностранных государственных судов уровень удовлетворения заявлений составлял около 71% в 2019 году и достиг 83% в 2021 году. В отношении арбитражных решений признание было высоким: примерно 78% в 2019 году. Например, в 2019 году из рассмотренных дел положительное решение вынесено в большинстве случаев, в основном по коммерческим спорам с участием европейских и американских компаний.

Уровень признания решений арбитражей и государственных судов из европейских и иных юрисдикций в этот период оставался высоким, что способствовало интеграции России в международную систему разрешения коммерческих споров. Отказы в признании, как правило, мотивировались нарушениями публичного порядка или процессуальными дефектами, а не политическими соображениями.

Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по практике до введения санкций

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 декабря 2019 г. № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» предоставляет подробные разъяснения по процедурам признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений, что отражает практику до основных санкций 2022 года. В пункте 1 постановления подчеркивается, что право сторон на передачу спора в арбитраж основано на статье 46 Конституции РФ, согласно которой каждый вправе защищать свои права всеми способами, не запрещенными законом. Это дополняется нормами Гражданского процессуального кодекса РФ (ГПК РФ), АПК РФ, Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (Закон об арбитраже) и Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» (Закон о международном коммерческом арбитраже).

В пункте 4 постановления указано, что регулирование осуществляется в соответствии с Конституцией РФ, общепризнанными принципами международного права, международными договорами, такими как Нью-Йоркская конвенция 1958 года и Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже 1961 года. Пункт 5 уточняет, что Нью-Йоркская конвенция применяется к решениям, вынесенным за пределами РФ, а Европейская конвенция – к случаям, когда стороны имеют местонахождение в разных государствах-участниках.

Пункт 7 постановления определяет применение Закона о международном коммерческом арбитраже и Закона об арбитраже, включая случаи, когда место арбитража в РФ или за рубежом. В пункте 9 описываются функции содействия: назначение судьи (статья 11 Закона об арбитраже, статья 11 Закона о международном коммерческом арбитраже), отвод судьи (статья 12 Закона об арбитраже, статья 12 Закона о международном коммерческом арбитраже), прекращение полномочий (статья 14 Закона об арбитраже, статья 14 Закона о международном коммерческом арбитраже), получение доказательств (статья 27 ГПК РФ, статья 35 АПК РФ) и обеспечительные меры (статья 139 ГПК РФ, статья 99 АПК РФ).

Пункт 10 постановления детализирует функции контроля: оспаривание постановления о компетенции (статья 16 Закона об арбитраже, статья 16 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья 418 ГПК РФ, статья 230 АПК РФ), оспаривание решения (статья 34 Закона об арбитраже, статья 34 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья 419 ГПК РФ, статья 231 АПК РФ), выдача исполнительного листа (статья V Нью-Йоркской конвенции, статьи 35—36 Закона об арбитраже, статьи 35—36 Закона о международном коммерческом арбитраже, статьи 424—426 ГПК РФ, статьи 236-240 АПК РФ). Суд проверяет действительность арбитражного соглашения (статья II Нью-Йоркской конвенции, статья 7 Закона об арбитраже, статья 7 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья 412 ГПК РФ, статья 225 АПК РФ).

Пункт 47 постановления объясняет основания отказа: отсутствие дееспособности (статья 418 ГПК РФ, статья 230 АПК РФ, статья 34 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья V Нью-Йоркской конвенции). Пункт 48 — о надлежащем уведомлении (статья 418 ГПК РФ, статья 230 АПК РФ, статья 34 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья V Нью-Йоркской конвенции). Пункт 49 — о составе суда и процедуре (статья 18 Закона об арбитраже, статья 18 Закона о международном коммерческом арбитраже). Пункт 50 — о нарушениях в арбитраже (статья 5 Закона об арбитраже). Пункт 51 определяет публичный порядок как фундаментальные принципы, требующие ущерба суверенитету или правам (статья 418 ГПК РФ, статья 230 АПК РФ, статья 34 Закона о международном коммерческом арбитраже, статья V Нью-Йоркской конвенции).

Пункт 52 — о частичной отмене (статья 418 ГПК РФ, статья 230 АПК РФ). Пункт 53 — о добровольном исполнении (статья 424 ГПК РФ, статья 236 АПК РФ). Эти разъяснения иллюстрируют лояльность судов до 2022 года, фокусируясь на формальных основаниях без широкого толкования публичного порядка под влиянием санкций.

Один из типичных кейсов до санкций – дело № А60-71136/2019 в Арбитражном суде Свердловской области. Здесь Коллегия адвокатов «ЮрИнтерКонсалтинг» обратилась за признанием и приведением в исполнение решения Арбитражного института Торговых палат Швейцарии (SCAI) против российских и иностранных сторон (Панкратов А.А., Pakstreet Enterprises Limited, Dentlux Universal Inc.). Суд первой инстанции удовлетворил заявление, подтвердив соответствие статьи 36 Закона о международном коммерческом арбитраже и отсутствие противоречия публичному порядку. Арбитражный суд Уральского округа в постановлении от 28.05.2021 подтвердил это, ссылаясь на отсутствие оснований для отказа по статье V Нью-Йоркской конвенции, подчеркнув, что корпоративные конфликты не влияют на признание, если решение соответствует критериям.

Уже до массового расширения санкций 2022 года подход к применению статей 248.1 и 248.2 АПК РФ был сформулирован в практике Верховного Суда РФ. В определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 09.12.2021 № 309‑ЭС21‑6955 по делу № А60‑36897/2020 (спор АО «Уралтрансмаш» с компанией PESA) суд указал, что применение иностранных санкций, затрагивающих российскую сторону, может рассматриваться как существенное ограничение доступа к правосудию в иностранной юрисдикции. При этом наличие санкций само по себе суды воспринимают как сильный аргумент в пользу переноса спора в российский суд, без необходимости доказывать каждое конкретное препятствие, если из содержания санкций следует объективная затрудненность участия в процессе.

Вместе с тем, последующая практика и разъяснения подчеркивают, что применение статей 248.1 и 248.2 АПК РФ не должно быть механистическим: суды обязаны оценивать конкретные обстоятельства дела, характер санкций и наличие реальных препятствий для обращения в иностранные судебные и арбитражные органы.

В целом, согласно отчетам KIAP Law до санкций ежегодный объем признанных решений составлял около 127–157 дел, с преобладанием европейских юрисдикций. Таким образом со всех сторон отражалось доверие к международным институтам и стимулировало иностранные инвестиции.

Изменения в судебной практике после введения санкций

После введения Федерального закона от 08.06.2020 № 171‑ФЗ и последующих санкций против России картина существенно изменилась. По данным выборочного анализа дел за 2022–2025 годы, общее число заявлений о признании и приведении в исполнение иностранных решений сократилось, тогда как доля споров, в которых российские суды отказывают в признании решений судов и арбитражей из недружественных юрисдикций, заметно выросла.

Для иностранных государственных судов уровень удовлетворения остался относительно высоким: 80% в январе–августе 2025 года, правда, с акцентом на нейтральные юрисдикции (в основном СНГ, такие как Беларусь и Казахстан), где доля дел достигает 92–95%. Признание решений из недружественных стран (США, ЕС, Великобритания) обнулилось: 0% в 2024–2025 годах (все 6 дел отклонены), по сравнению с 43% в 2023 году (3 из 7).

В отношении арбитражных решений уровень признания снизился: 61% в 2022 году, 73% в 2023 году и 40% (или 50% по существу) в январе–августе 2025 года. Из 178 арбитражных дел за весь период 82% в 2023 году были из нейтральных юрисдикций, но в 2025 году 60% пришлись на недружественные, с низким уровнем признания (33% в 2025 году). Кассационные жалобы сократились: с 25–26 в 2019 году до 3 в 2025 году, с 0% удовлетворения в последнем.

Изменения мотивированы Указом Президента РФ от 28.02.2022 № 79 и Распоряжением Правительства РФ от 05.03.2022 № 430-р, которые определяют «недружественные» государства, включая США, Великобританию и страны ЕС. Согласно части 4 статьи 248.1 АПК РФ, арбитражная оговорка становится неисполнимой, если санкции ограничивают доступ к иностранным судам. Это приводит к «антиисковым запретам» – судебным решениям, запрещающим инициировать разбирательства за рубежом.

Практика Верховного Суда РФ подтверждает этот сдвиг. Например, в определении от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955 (по делу А60-36897/2020) указано, что санкции сами по себе предполагают ограничение доступа к правосудию, без необходимости доказывать конкретные препятствия.

Реальные кейсы в текущей практике

Один из ярких примеров – дело А34-3009/2024 в Арбитражном суде Курганской области, рассмотренное в 2024 году. Здесь ООО «Курганская ТЭЦ» обратилось с заявлением о запрете ООО «ДжиИ Рус» и GE Vernova International LLC инициировать споры в иностранном арбитраже по сервисному контракту от 22.12.2009 № 1ND2FF. Контракт предусматривал арбитраж в Лондоне по правилам Международной торговой палаты (ICC) с применением английского права.

Суд установил, что с 2022 года в отношении российской энергетики введены секторальные санкции США (Определение OFAC от 19.05.2023 по Executive Order 14071) и ЕС, запрещающие инженерные услуги. Эти меры, по части 4 статьи 248.1 АПК РФ, делают арбитражную оговорку неисполнимой, создавая препятствия: ограничения на платежи, найм юристов и участие в разбирательствах. Заявитель ссылался на задолженность по услугам (около 395 тыс. долларов США за 2021 год) и невыполнение обязательств подрядчиками, включая возврат запчастей.

Арбитражный суд Уральского округа в постановлении от 15.11.2024 подтвердил решение первой инстанции, отклонив кассационные жалобы GE компаний. Суд подчеркнул тесную связь спора с территорией РФ (пункт 3 части 1 статьи 247 АПК РФ), поскольку оборудование эксплуатируется в Кургане. Доводы об отсутствии персональных санкций отвергнуты: секторальные меры достаточно для антиискового запрета, как указано в практике ВС РФ. Кроме того, применены статьи 451 ГК РФ (изменение обстоятельств) и 1191 ГК РФ (применение иностранного права), подтвердив, что санкции противоречат публичному порядку РФ.

Описанный кейс иллюстрирует, как санкции перераспределяют юрисдикцию, и если до 2022 года подобный спор решался бы в Лондоне, то теперь российский суд запретил это, взыскав госпошлину в 6000 рублей. Последствия: GE компании рискуют штрафами за нарушение запрета (до 50% суммы спора по статье 248.2 АПК РФ).

Другой не менее интересный по нашей теме кейс – дело А56-104319/2022 в Арбитражном суде Санкт-Петербурга. Здесь ООО «Дальневосточная медицинская компания» обжаловало решения нижестоящих судов, но Верховный Суд РФ в определении от 08.07.2024 отказал в передаче кассации. Хотя детали спора не раскрыты полностью, оно связано с аналогичными санкционными ограничениями, подчеркивая отсутствие оснований для пересмотра по статьям 291.6, 291.11 АПК РФ. Здесь проглядывается последовательность, в которой суды защищают российские интересы, отказывая в исполнении иностранных оговорок.

Прогнозы и рекомендации в контексте текущих тенденций

На фоне иска Банка России к Euroclear и продолжающихся дискуссий в ЕС о возможном использовании замороженных российских активов для финансирования Украины можно ожидать дальнейшего роста числа споров, связанных с санкциями и ограничениями на трансграничные платежи. В российской практике уже заметна тенденция к активному использованию статей 248.1 и 248.2 АПК РФ, а также к широкому обращению к категории публичного порядка при оценке иностранных судебных и арбитражных решений.

Вероятно, национальные суды России и других государств будут играть все более значимую роль в «юридизации» санкционного конфликта, что может привести к росту встречных исков, антиисковых запретов и взаимному ограничению взаимного признания решений. Для участников трансграничных сделок это означает необходимость переоценки арбитражных оговорок, выбора юрисдикций и структурирования сделок с учетом санкционных и процессуальных рисков.