+7 495 123 3447 | echr@cpk42.com
Мы в соц. сетях:

Дело № 45024/07 "Плохновы против России"

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Плохновы против России»
(Жалоба №. 45024/07)
Решение
Страсбург
22 Декабря 2020
Это решение становится окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Она может быть подвергнута редакционной правке.
В деле «Плохновы против России», Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Dmitry Dedov,
Georges Ravarani,
María Elósegui,
Darian Pavli,
Peeter Roosma, судьи,
и Milan Blaško, Серкетарь Секции,
С учетом:
жалобы (№. 45024/07) поданной против Российской Федерации, в суд в соответствии статья 34 Конвенции для защиты прав человека и основных свобод (“Конвенция”) двумя российскими гражданами, Татьяной Александровной Плоховой и Владимиром Михайловичем Плоховым (“заявители”), 24 сентября 2007;
решение уведомить российское правительство (далее-правительство) о жалобах в соответствии со статьями 2, 3 и 13 Конвенции относительно смерти сына заявителей во время его военной службы и отсутствия эффективного расследования в этой связи;
замечания сторон;
Обсудив дело за закрытыми дверями 1 декабря 2020 года, выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Информация
1. Дело касается смерти сына заявителей от болезни во время его обязательной военной службы и отсутствия эффективного расследования в этой связи.
Факты
2. Заявители оба родились в 1959 году и проживают в Санкт-Петербурге. Заявители были представлены адвокатами межрегиональной группы по защите прав военнослужащих г-жой М. Носовой, г-ном М. Березой, г-ном С. Семушиным, г-жой Л. Жуковой и адвокатом юридической фирмы “Онегин” г-ном Д. Бартеневым, практикующим в Санкт-Петербурге.
3. Российское правительство (далее-правительство) первоначально представлял г-н г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.
4. Факты дела, представленные сторонами, могут быть обобщены следующим образом.
Призыв сына заявителей на военную службу
5. 17 мая 2004 года сын заявителей, Максим Плохов, был призван в армию. Он был назначен в разведывательный отряд воинской части № 02511 в деревне Каменка Ленинградской области.
6. По словам заявителей, до призыва в армию их сын не страдал никакими болезнями. После осмотра Военно-медицинской комиссией после постановки на обязательную военную службу он был признан ” здоровым и годным к военной службе без каких-либо ограничений”. В течение первого года военной службы сыну заявителя был поставлен диагноз и проведено лечение, в частности, от гастрита.
I. Медицинская помощь и смерть
A. медицинская служба в воинской части № 02511
7. В начале августа 2005 года разведывательный отряд был направлен на полевые учения. Через несколько дней сын заявителей пожаловался старшему лейтенанту О. на сильную боль в животе, попросив направить его к врачу. Старший лейтенант О. не дал разрешения, полагая, что сын заявителей симулирует свою болезнь, потому что не желает проходить военную службу.
8. 29 августа 2005 года, страдая от сильной боли в левой подреберной области, отсутствия аппетита, рвоты и водянистого стула, сын заявителей вновь обратился с просьбой о госпитализации в медицинскую службу воинской части. На этот раз просьба была адресована командиру взвода 1-му старшему лейтенанту П. Однако только 3 сентября 2005 года, когда состояние здоровья сына заявителей еще более ухудшилось, он был направлен в медицинскую службу воинской части № 02511.
9. 3 и 5 сентября 2005 года д-р М. и д-р С. диагностировали у сына заявителей острый эпизод хронического гастрита. В его медицинской карте также было отмечено, что он болел уже три дня. Оказывается, анализы мочи и крови, а также гастродуоденоскопия были назначены, но не были выполнены.
10. Во время пребывания в медицинской части 10 сентября 2005 года сын заявителей написал от руки объяснительную, что поссорился с другим солдатом, г-ом Д., оно гласило следующее:
“В связи с черепно-мозговой травмой и травмой почек сын заявителей утверждает, что в 7.30-8 утра я не встал на подъем, и г-н Д. ударил меня пять раз, четыре раза по почкам и один раз по голове. После этого у меня начались головные боли и появилась кровь в моче. Солдат Д. должен нести полную ответственность.”
11. Сын заявителей дал аналогичное заявление капитану медицинской службы Б. Согласно этому заявлению, записанному капитаном Б. и адресованному начальнику медицинской службы, у сына заявителей началась рвота и появились сильные боли в правой стороне тела.
12. Согласно заявлению г-на Д. в связи с вышеуказанными событиями, 9 сентября 2005 года, удовлетворив просьбу сына заявителей, он разрешил ему не нести ночное дежурство, поскольку сын заявителей плохо себя чувствовал и не хотел всю ночь бегать из больничной палаты в туалет. Утром г-н Д. обнаружил сына заявителей спящим в своей постели. В ответ на приказ г-на Д. встать сын заявителей попросил оставить его одного, так как он хотел спать. После того как сын заявителей пренебрег приказами г-на Д. и использовал оскорбительные выражения, г-н Д. пришлось стащить его с кровати. Во время небольшой драки г-н Д. дважды легко ударил сына заявителя в правую поясничную область. После завтрака сын заявителей снова лег спать, а во второй половине дня был доставлен в больницу.
13. Около полудня 10 сентября 2005 года сын заявителей пожаловался врачу, ответственному за его лечение, доктору К., на постоянные боли в животе, головокружение, частую рвоту и водянистый стул. Врач ощупал его живот и поясничную область и отметил, что он испытывает боль в обеих сторонах этой области. В моче сына заявителей также было обнаружено чрезмерное количество крови. Диагноз сына заявителей был следующим: «повреждение мягких тканей правой стороны поясничной области, повреждение правой почки, забрюшинная гематома, нечастое мочеиспускание, почечная недостаточность, закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга средней степени тяжести, отек головного мозга и двусторонняя гипостатическая пневмония”.
14. В связи с ухудшением состояния здоровья сына заявителей около 7 часов вечера д-р К. привез сына заявителей в Выборгский военный госпиталь на своем личном автомобиле и высадил его возле контрольно-пропускного пункта госпиталя. Сын заявителей прошел от ворот до приемного отделения больницы.
B. Выборгский Военный госпиталь
15. После поступления в Выборгский военный госпиталь сын заявителей был осмотрен хирургом. Хирург пришел к выводу, что состояние здоровья сына было умеренно тяжелым. Ультразвуковое исследование, проведенное в тот же день, подтвердило, что у него были повреждения мягких тканей поясничной области и правой почки. Кроме того, врачи обнаружили наличие жидкости, которая распространялась в брюшной полости, диффузные изменения почек и увеличение печени. Не исключалась возможность того, что повреждение почек носило травматический характер.
16. 11 сентября 2005 года начальник военного госпиталя осмотрел сына заявителей и подтвердил диагноз закрытой черепно-мозговой травмы и ушиба головного мозга. Он также зафиксировал гематому на правой скуле сына заявителей. Во второй половине дня бригада в составе заведующего больницей, главного хирурга и лечащего врача осмотрела сына заявителей и зафиксировала, что его состояние средней тяжести, в результате чего он был госпитализирован в реанимационное отделение больницы, где ему были назначены жидкости, гемостатическая и антибактериальная терапия, а также проведена диагностическая лапароскопия. Считалось, что состояние здоровья сына заявителей имеет тенденцию к снижению в связи с прогрессирующей почечной недостаточностью, появлением явных признаков отека мозга и гиперпотассемии. Был утвержден план лечения сына заявителей и перечень медицинских процедур.
17. 12 сентября 2005 года в связи с продолжающимся ухудшением состояния здоровья сына заявителей он был доставлен реанимационной машиной скорой помощи в военный клинический госпиталь 442-го округа Санкт-Петербурга (далее-442-й окружной госпиталь) для дальнейшей диагностики и лечения.
C. 442-я Окружная больница
18. При поступлении в 442-ю окружную больницу состояние здоровья сына заявителей было признано особо тяжелым. Он был без сознания. Визуальный осмотр привел к обнаружению обширной гематомы на левой стороне поясничной области, множественных диапедетических кровоизлияний на коже, синеватого синяка под правым глазом, желтоватого синяка на передней поверхности шеи и ссадин на передней поверхности обеих голеней.
19. В тот же день в 18.30 медицинская бригада в составе главного хирурга, главного анестезиолога, заведующего нейрохирургическим отделением, заведующего отделением гемодиализа и других медицинских специалистов провела совещание для обсуждения дальнейших действий. Сын заявителей находился в отделении интенсивной терапии под искусственным дыханием. По итогам совещания медицинская бригада поставила предварительный диагноз “тяжелые сопутствующие травмы головы и живота, закрытая черепно-мозговая травма, тяжелая контузия головного мозга, травмы мягких тканей головы, закрытая травма желудка, травма почек, травмы мягких тканей поясничной области, множественные травмы грудной клетки и ног, полиорганная недостаточность, сопровождающаяся острой почечной недостаточностью, двусторонняя пневмония, отравление неизвестным токсином и токсическая энцефалопатия”.
20. Через два часа жидкости тела сына заявителей были проверены на наличие этанола и этиленгликоля как возможных ядов. Анализы дали отрицательный результат. В то же время лаборант, проводивший анализы, отметил в своем отчете, что, несмотря на отсутствие следов обоих ядов в жидкостях, необходимо учитывать тот факт, что анализы проводились более чем через два дня после возможного отравления.
21. 14 сентября 2005 года вторая медицинская комиссия, включавшая, в частности, заведующего больницей, хирурга, реаниматолога и инфекциониста, осмотрела сына заявителей, выполнив компьютерную томографию (“компьютерную томографию”) его головы, брюшной и грудной полостей. На момент обследования пациент находился в медикаментозной коме. Медицинская комиссия поставила следующий диагноз: мультисистемная травма, закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга, множественные повреждения грудной клетки, ног и мягких тканей поясничной области, травмы обеих почек, синдром нефрита (воспаление почек), острая почечная недостаточность в фазе анурии (непрохождение мочи), полиорганная недостаточность, полисерозит (воспаление серозных оболочек с выпотом), возможное острое и тяжелое пероральное отравление нефротоксическим веществом, токсическая энцефалопатия.
22. Сын заявителей был переведен в отделение интенсивной терапии нефрологического отделения больницы. Он прошел курс гемодиализа и гормонального лечения.
23. 19 сентября 2005 года в 10 часов утра сердце сына заявителей перестало биться. Время смерти было зафиксировано в 10.40 утра того же дня. Патологический диагноз, зафиксированный в больнице, гласил следующее:
“Основное заболевание: тяжелые сопутствующие травмы головы и живота, закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга, повреждения мягких тканей головы и поясничной области, забрюшинная гематома, повреждение почек.
Осложнения основного заболевания: острая полиорганная недостаточность, энцефалопатия смешанного генеза, миокардиодистрофия, отек головного мозга, острая дыхательная недостаточность и сердечно-сосудистый коллапс, острая недостаточность надпочечниковой железы, двусторонняя гипостатическая пневмония, респираторный дистресс-синдром.
Сопутствующие заболевания: язва в фазе ремиссии, незначительная рубцовая деформация двенадцатиперстной кишки”.
24. 22 сентября 2005 года первая заявительница была уведомлена о смерти своего сына.
II. Внутреннее расследование событий, связанных со смертью сына заявителей
B. Дисциплинарные меры
25. 16 сентября 2005 года заместитель начальника воинской части № 02511 полковник Ш. завершил внутреннее расследование событий, связанных с поступлением сына заявителей в медицинскую часть 3 сентября 2005 года. Изучив историю болезни сына заявителей и опросив солдат, проходивших службу в воинской части № 02511, заявивший, что в течение нескольких дней во время полевых учений сын заявителей отказывался есть что-либо, кроме хлеба, не мыл столовые приборы после их использования, выражал сильное желание быть госпитализированным и находил военную службу обременительной, полковник пришел к выводу, что причинами тяжелой болезни сына заявителей и его избиения в госпитале были: плохая организация военной службы в разведывательном отряде под командованием капитана О.; отсутствие надлежащего руководства солдатами со стороны их командиров.; плохая организация работы в медицинской службе воинской части № 02511.
26. Полковник предложил возбудить дисциплинарное производство в отношении медицинского персонала воинской части, уволить капитана О. и возбудить уголовное дело по факту избиения сына заявителей г-ном Д.
27. 4 октября 2005 года заместитель военного прокурора Выборгского гарнизона вынес два письменных предупреждения одинаковой формулировки на имя капитана О. и командира взвода 1-го старшего лейтенанта П.:
“В ходе служебного расследования было установлено, что 3 сентября 2005 года сын заявителей был госпитализирован на лечение в медицинскую службу воинской части № 02511 с диагнозом хронический гастрит в стадии обострения.
В результате служебного расследования прокуратурой было установлено, что помимо личной халатности со стороны сына заявителей, не позаботившегося должным образом о своем здоровье (отказавшегося от приема пищи) в нарушение статьи 334 Устава внутренней службы Российской армии, имело место нарушение требований закона со стороны капитана О. Командир взвода, 1-й старший лейтенант П., который … узнав, что сын заявителей отказывался есть, не установил причину этих действий и не поинтересовался, был ли сын заявителей болен и была ли необходима срочная медицинская помощь; таким образом, он не предпринял оперативных мер по охране здоровья сына заявителей. Сын заявителей был госпитализирован на лечение в медицинскую службу воинской части № 02511 только после острого приступа заболевания. Это обстоятельство подтверждает, что офицер не выполнил должным образом свой служебный долг по охране жизни и здоровья военнослужащих.
Во избежание возможных нарушений вышеназванное должностное лицо должно быть предупреждено о недопустимости нарушений закона.”
C. Уголовное производство
1. Начальные стадии уголовного судопроизводства
28. 19 сентября 2005 года военный прокурор возбудил уголовное дело по статье 335 Уголовного кодекса Российской Федерации (Нарушение отношений между военнослужащими равного ранга) в связи с событиями 10 сентября 2005 года между сыном заявителей и г-ном Д. В тот же день следователь, которому поручено дело, допросил д-ра К., находившегося на дежурстве 10 сентября 2005 года. Последний заявил, что сын заявителей сообщил ему о драке с г-ном Д. и пожаловался на боль в животе. Заметив покраснение на спине сына заявителей и обнаружив кровь в его моче, доктор К. отвез его в Выборгский военный госпиталь на личном автомобиле, так как других машин не было.
29. 20 сентября 2005 года по распоряжению военного прокурора военные эксперты произвели вскрытие тела сына заявителей.
30. 4 октября 2005 года первой заявительнице был предоставлен статус потерпевшей в уголовном расследовании в связи с избиением г-ном Д. ее сына.
а) вскрытие № 56/05
31. 5 октября 2005 года эксперты опубликовали заключение № 56/05, в котором было установлено, что острый нефрит (заболевание почек) в сочетании с двусторонней пневмонией и острой почечной недостаточностью стал причиной смерти сына заявителей. Специалисты отметили, что такое заболевание почек обычно развивается после перенесенной инфекции. Они не обнаружили никаких повреждений на теле сына заявителей, кроме старых шрамов на голенях и двух ссадин на коленях, которые, скорее всего, были результатом геморрагического синдрома. В то же время, изучив медицинские документы, зафиксировавшие гематому под правым глазом сына заявителей и повреждение мягких тканей на переносице, эксперты пришли к выводу, что эти повреждения не имели причинно-следственной связи со смертью сына заявителей, поскольку были причинены твердым тупым предметом 10 сентября 2005 года.
32. Эксперты далее отметили, что закрытая травма желудка, повреждения правой почки и передней брюшной стенки, повреждения мягких тканей в правой поясничной области и забрюшинная гематома, диагностированные во время медицинского обследования при жизни сына заявителей, не были подтверждены “объективными медицинскими данными, инструментальным и хирургическим анализом, результатами вскрытия тела и гистологическими данными”.
33. Кроме того, эксперты установили, что клинические симптомы головной боли, рвоты, двигательных дисфункций и других неврологических симптомов, проявленные сыном заявителей и диагностированные медицинскими специалистами сначала как сотрясение мозга, а затем, когда состояние здоровья сына заявителей ухудшилось, как ушиб головного мозга и черепно-мозговая травма, явились результатом развития отека головного мозга и вторичного кровоизлияния в ствол головного мозга.
34. Наконец, эксперты сочли, что из-за противоречивой информации, содержащейся в медицинской карте сына заявителей, они не смогли с уверенностью определить источник обширной гематомы на левой стороне поясничной области, желтоватой ссадины на передней поверхности шеи и повреждений передней поверхности обеих голеней.
а) Заключение судебно-медицинской экспертизы от 2 ноября 2005 года
35. 2 ноября 2005 года медицинская коллегия в составе ряда ведущих военно-медицинских специалистов, включая начальника 442-го окружного госпиталя и судебно-медицинского эксперта, участвовавшего в вскрытии, провела слушание, посвященное изучению причин смерти сына заявителей. Медицинская комиссия выявила следующие недостатки в лечении сына заявителей на различных его этапах.
36. Во-первых, в отношении периода, предшествовавшего его поступлению в Выборгский военный госпиталь, медицинская комиссия установила, что диагноз основного заболевания не был поставлен из-за недостаточной квалификации медицинского персонала и неполного обследования сына заявителей, в частности из-за отсутствия общих анализов его крови, мочи и т. д. Медицинская комиссия пришла к выводу, что эти дефекты были факторами, способствовавшими смерти сына заявителей.
37. Кроме того, в отношении периода пребывания в Выборгском военном госпитале врачебная коллегия установила отсутствие диагноза основного заболевания вследствие объективных трудностей диагностики, связанных с тяжестью состояния больного и кратковременностью его пребывания там (менее двух суток). По мнению медицинской комиссии, этот дефект не повлиял на исход заболевания.
38. Наконец, в течение периода, проведенного в 442-й окружной больнице, медицинская комиссия отметила отсутствие надлежащего оформления медицинских документов (окончательный диагноз включал два “конкурирующих” заболевания, а именно связанные травмы головы и живота с сотрясением мозга и синдромом острого нефрита). Этот дефект, который не стал причиной смерти сына заявителей, возник в результате объективных трудностей в диагностике в связи с тяжелым состоянием пациента и дефектами на предыдущих этапах лечения.
а) Разъединение уголовного производства
39. В ряде случаев первая заявительница жаловалась в различные военные и прокурорские органы на смерть своего сына, требуя возбуждения уголовного дела против г-на О., г-на Д. и врачей, которые лечили ее сына в период с 3 по 19 сентября 2005 года. В частности, она утверждала, что отказ г-на О. разрешить ее сыну посетить врача до 3 сентября 2005 года, избиение ее сына в больнице 10 сентября 2005 года и последующая неэффективная медицинская помощь привели к смерти ее сына.
40. 10 ноября 2005 года старший следователь военной прокуратуры Выборгского гарнизона допросил д-ра К., хирурга, дежурившего в отделении 442-й окружной больницы, когда сын заявителей был доставлен туда 12 сентября 2005 года. Д-р К. заявил, что сын заявителей находился в очень тяжелом состоянии: он был без сознания и испытывал трудности с дыханием. При осмотре при поступлении в больницу в медицинских документах была зафиксирована гематома в поясничной области и отечность лица. Никаких других повреждений обнаружено не было. В то же время д-р К. отметил, что черепно-мозговая травма сына заявителей, указанная в его медицинской карте, не была подтверждена в ходе последующих медицинских осмотров.
41. 18 ноября 2005 года военный прокурор выделил из уголовного дела об избиении сына заявителей г-ном Д. материалы, относящиеся к смерти сына заявителей. Опираясь на результаты вскрытия, военный прокурор обосновал отсутствие причинно-следственной связи между смертью сына заявителей и его травмами от побоев (гематома под глазом сына заявителей и синяк на переносице). Кроме того, старший следователь подчеркнул, что объективные медицинские данные, инструментальный и хирургический анализ, вскрытие и гистологические исследования не подтвердили, что сын заявителей получил закрытую травму желудка, повреждения правой почки и передней брюшной стенки, повреждение мягких тканей с правой стороны поясничной области или забрюшинную гематому. Разрозненный материал был направлен другому военному прокурору.
b) уголовное производство по факту избиения г-на Д.
42. 13 декабря 2005 года военный суд Выборгского гарнизона, заслушав показания свидетелей, подтвердивших, что 10 сентября 2005 года г-н Д. несколько раз ударил сына заявителей по спине и голове, а также изучив медицинские документы, зафиксировавшие гематому под правым глазом сына заявителей и синяк на переносице, признал г-на Д. виновным в нарушении правил воинских отношений с сыном заявительницы и причинении ущерба его достоинству и чести. Военный суд вынес приговор г-ну Д. приговорили к одному году лишения свободы условно, заменив его на два года условно. На суде г-н Д. показал, что он несколько раз ударил сына заявителей по спине, но отрицал, что ударил его по голове.
43. Военный суд также частично удовлетворил иск заявителей о возмещении ущерба и присудил им 5000 российских рублей в качестве компенсации морального вреда.
44. В отсутствие апелляции решение суда вступило в законную силу 24 декабря 2005 года. Заявители объяснили свой отказ в апелляции на решение суда от 13 декабря 2005 года отсутствием до 8 ноября 2006 года каких-либо научных данных, подтверждающих, что травмы, полученные их сыном от рук г-на Д., повлияли на течение его болезни.
2. До следственное расследование причин смерти сына заявителей
45. После разъединения соответствующих материалов (см. пункт 41 выше) военный прокурор начал до следственную проверку причин смерти сына заявителей. Он потребовал провести дополнительную комплексную судебно-медицинскую экспертизу медицинской карты сына заявителей.
а) заключение судебно-медицинской экспертизы № 1 м/д
46. Судебно-медицинской экспертной группе в составе пяти военных специалистов, ведущих специалистов в различных областях медицины, было предложено оценить качество медицинской помощи, оказанной сыну заявителей, когда он обращался к медицинским специалистам во время своей военной службы.
47. Через неделю экспертная группа выдала заключение № 1 м/д, подтверждающее причину смерти сына заявительницы, указанную в протоколе вскрытия № 56/05, и отметив, что не было никаких доказательств недостаточной или неправильной медицинской помощи, которая могла бы повлиять на течение болезни сына заявительницы и привести к его смерти.
а) отказ в возбуждении уголовного дела от 19 декабря 2005 года
48. 19 декабря 2005 года прокурор, сославшись на длинный перечень медицинских доказательств, включая экспертное заключение № 1 м / д и определенное экспертное заключение № 13 м / д, которое не было представлено суду, постановил не возбуждать уголовного дела в отношении медицинских специалистов, участвовавших в лечении сына заявителей после 3 сентября 2005 года. Следователь установил, что признаков преступления не было, рассуждая следующим образом:
“Согласно заключению эксперта № 13 м/д (о комплексном судебно-медицинском вскрытии, проведенном на основании медицинских документов), во время лечения сына заявителей в медицинской службе воинской части № 02511 с 3 по 10 сентября 2005 года произошел дефект в диагнозе в виде не установления основного заболевания.
Одним из факторов, способствующих этому, была неспособность лечащих врачей, д-ра С. и д-ра М., провести клинический анализ мочи.
При появлении признаков острой почечной недостаточности 10 сентября 2005 года больного в тот же день перевели в Выборгский военный госпиталь воинской части № 52193.
С учетом вышеизложенного экспертная группа считает, что ненадлежащая медицинская помощь, оказанная в медицинской службе воинской части № 02511, не повлияла на клинический исход и не имеет прямой причинно-следственной связи со смертью сына заявителей.
В то время как сын заявителей проходил стационарное лечение в Выборгском военном госпитале … с 10 по 12 сентября 2005 года еще одна диагностическая ошибка была допущена врачом, отвечавшим за его лечение, доктором Ф., а именно неспособность идентифицировать основное заболевание (острый тубулоинтерстициальный нефрит [заболевание, при котором пространства между канальцами (маленькими трубочками) внутри почки воспаляются, что снижает способность почек правильно фильтровать]).
В то же время, пока основное заболевание не было диагностировано, были выявлены его осложнения (острая почечная недостаточность и двусторонняя пневмония). Была предпринята целая серия диагностических шагов. Неправильный диагноз закрытой черепно-мозговой травмы был поставлен ввиду наличия неврологической симптоматики, обусловленной не травматическими изменениями, а интоксикацией, развившейся на фоне острой почечной недостаточности и сопутствующей пневмонии. Когда состояние больного ухудшилось в результате прогрессирующей острой почечной недостаточности, его в течение суток перевели в 442-ю окружную больницу для дальнейшего лечения. Несмотря на то, что основное заболевание не было диагностировано в Выборгском военном госпитале, экспертная группа считает, что вышеупомянутый диагностический дефект не повлиял на исход заболевания и не имел причинно-следственной связи со смертью сына заявителей.
Когда сын заявителей находился в 442-й окружной больнице с 12 по 19 сентября 2005 года, лечившие его врачи, д-р А., д-р К. и д-р Ч., допустили диагностическую ошибку, так как они не выявили основного заболевания; однако лечение сына заявителей было проведено правильно (так как были диагностированы осложнения); пациент был помещен в отделение интенсивной терапии и гемодиализ, который считается основной процедурой при лечении острой почечной недостаточности, был проведен дважды (12 и 13 сентября 2005 года). Таким образом, экспертная группа считает, что, несмотря на то что основное заболевание не было диагностировано, лечение пациента в 442-й окружной больнице было проведено правильно. Диагностическая ошибка в виде неспособности выявить основное заболевание в 442-й окружной больнице не повлияла на исход и не имела причинно-следственной связи со смертью.
Лечение, проводимое на каждом этапе, не имело противопоказаний и было правильным. Однако, принимая во внимание общее состояние здоровья пациента, когда он был госпитализирован на лечение в Выборгский военный госпиталь … 10 сентября 2005 года, необходимо подчеркнуть, что показания к гемодиализу уже существовали 10 сентября 2005 года, то есть за два дня до того, как гемодиализ был фактически проведен.
При оценке недостатков оказанной медицинской помощи необходимо учитывать тот факт, что сын заявителей имел редкое заболевание почек, имевшее атипичное и тяжелое развитие; острый тубулоинтерстициальный нефрит сопровождался некрозом эпителия почечных канальцев и острой почечной недостаточностью. Кроме того, было серьезное осложнение в виде острой двусторонней фиброзно-септической пневмонии и скомпрометированной истории болезни (как сообщил сам пациент), что было подчеркнуто врачами (предполагаемая травма почки, которая впоследствии не была подтверждена). Необходимо также подчеркнуть, что даже в неосложненных случаях острого тубулоинтерстициального нефрита правильный диагноз обычно ставится на основании биопсии (при микроскопическом исследовании пункционной пробы почки, взятой еще при жизни больного). В данном случае, учитывая тяжесть состояния больного, выполнить вышеуказанную диагностическую процедуру было затруднительно, так как это могло привести к дальнейшему ухудшению состояния здоровья больного.
Ни одно из лекарств, которые были даны сыну заявителей во время его стационарного лечения, не могло вызвать у него острого интерстициального нефрита, поскольку между их введением и развитием заболевания прошло более трех месяцев.
Таким образом, при диагностике и лечении сына заявителей медицинские специалисты д-р С., д-р М., д-р Ф., д-р А., д-р К. и д-р Ч. несли ответственность за указанные недостатки, выявленные в ходе экспертиз, следовательно, они ненадлежащим образом исполняли свои служебные обязанности и в их действиях содержатся признаки уголовного преступления, предусмотренного частью 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации. Однако, принимая во внимание тот факт, что эти дефекты не имели причинно-следственной связи со смертью сына заявителей, наступившей в результате острого тубулоинтерстициального нефрита, необходимо сделать вывод, что халатность врачей не повлекла негативных последствий по смыслу статьи 293 УК РФ, а именно смерти физического лица, следовательно, в их действиях нет признаков уголовного преступления.”
49. 27 декабря 2005 года заявители получили письмо от исполняющего обязанности заместителя начальника Ленинградского военного округа, информирующее их о дисциплинарных мерах, принятых в отношении капитана О. и капитана медицинской службы Б. заместитель начальника подчеркнул, что оба офицера были лишены звания в связи с их халатностью и неспособностью должным образом организовать военную службу в воинской части, находящейся под их командованием. Кроме того, капитану О. было запрещено работать с личным составом.
b) возобновление предварительного расследования
50. 17 января 2006 года заявителям было сообщено, что решение от 19 декабря 2005 года было отменено 13 января 2006 года и что было санкционировано новое досудебное расследование. Такое решение было принято в связи с тем, что предыдущее расследование было неполным, так как не была проведена оценка качества медицинской помощи, оказанной их сыну в медицинских службах воинских частей № 02511 и 33568.
51. В конце января 2006 года была назначена еще одна дополнительная судебно-медицинская экспертиза.
с) заключение судебно-медицинской экспертизы от 17 марта 2006 года и второй отказ в возбуждении уголовного дела
52. 17 марта 2006 года восемь медицинских специалистов Главного государственного судебно-медицинского центра Министерства обороны России вынесли совместное заключение, подтверждающее в целом выводы, изложенные в экспертном заключении № 13 м / д. В частности, еще раз отметив диагностические дефекты на каждом этапе лечения сына заявителей после 3 сентября 2005 года, эксперты пришли к выводу, что неспособность диагностировать основное заболевание не привела к его смерти, поскольку лечение было “адекватным, правильным и патогенетически и симптоматически направленным на устранение осложнений заболевания почек (острая почечная недостаточность и пневмония), которые угрожали жизни сына заявителей”. В то же время эксперты отметили, что именно следственные органы должны установить, почему общий анализ крови и мочи сына заявителей не был проведен сразу после его поступления в медицинское учреждение 3 сентября 2005 года. Эксперты отказались отвечать на вопросы следователя о том, можно ли было бы избежать смерти сына заявителей, если бы его болезнь была правильно и своевременно диагностирована медицинским специалистом и если бы не было дефектов в лечении. Эксперты сочли эти вопросы гипотетическими и выходящими за рамки их компетенции.
53. Основные выводы, сделанные экспертами следующим образом:
“Острый нефрит развился не позднее 11 сентября 2005 года, о чем свидетельствуют медицинские данные о появлении в этот период олигурии (объем мочеиспускания снизился до 100 мл в течение 12 часов.
Никакой цели … при осмотре были установлены признаки травмы почки. Это подтверждается отсутствием морфологических макроскопических и микроскопических признаков повреждений почек (ушибы, разрывы почек), отсутствием кровоизлияний в почки.
околопочечное тело и мягкие ткани спины, которые могли бы соответствовать по зрелости эпизоду травмы 10 сентября 2005 года…).
Тот факт, что изменения в почках [сына заявителей] произошли не от травмы, а от болезни, подтверждается:
результаты лабораторных и инструментальных исследований (анализы крови и мочи, эхография, спиральная компьютерная томография…), проведенных в период с 9 по 19 сентября 2005 года, свидетельствовали об Ан … увеличение размеров почек, нарушение их функции …;
морфологические данные-макроскопические (белые почки с резким дефицитом крови в корковом слое и обилием почечных колбочек).

Причиной смерти сына заявителей стало заболевание-острый канальцевый интерстициальный нефрит, усугубившийся развитием острого заболевания почек и … пневмонии, которые явились непосредственной причиной его смерти. Причину острого тубулярного интерстициального нефрита определить было невозможно ввиду отсутствия каких-либо объективных медицинских признаков. Нельзя исключать инфекционную природу этого заболевания ввиду клинических данных о жалобах на боли в животе, рвоту и диарею.

В период с 3 по 10 сентября 2005 года [сын заявителей]… был диагностирован приступ хронического гастрита.
Острый канальцевый интерстициальный нефрит не был диагностирован на этой стадии либо потому, что в тот момент это заболевание еще не развилось, либо в результате неспособности сделать клинический анализ мочи.
Следует отметить, что … есть данные, что был заказан анализ крови и мочи. Почему эти анализы не были проведены, может определить только следствие.

Медицинская помощь, оказанная сыну заявителей на всех этапах его лечения в медицинской службе воинской части № 02511, в Выборгском военном госпитале и 442-м окружном госпитале, не была противопоказана и не оказала отрицательного влияния на состояние его здоровья, не вызвала ухудшения его состояния и не явилась причиной его смерти. Однако это лечение не могло предотвратить летальный исход из-за развития серьезных осложнений основного заболевания-острого тубулоинтерстициального нефрита.

Единственной причиной смерти сына заявителей был острый канальцевый интерстициальный нефрит, осложненный развитием острой почечной недостаточности и острой двусторонней фиброзно-септической пневмонии, которая явилась непосредственной причиной смерти.
Основными факторами исхода заболевания были характер и тяжесть самого быстро прогрессирующего заболевания (острый тубулоинтерстициальный нефрит) и развившиеся серьезные осложнения.”
54. 3 февраля 2006 года военный следователь допросил г-на Б., который в сентябре 2005 года был начальником медицинской службы воинской части № 02511. Г-н Б. заявил, что в период с 3 по 10 сентября 2005 года, когда сын заявителей находился под наблюдением в медицинской части, общие анализы крови и мочи не проводились, поскольку лаборант находился в ежегодном отпуске и анализы не были срочными ввиду диагноза сына заявителей в то время. В то же время Мистер Б. признался, что после поступления сына заявителей врач, который первоначально осматривал его, включил эти анализы в список процедур, которые должны быть выполнены. Г-н Б. далее отметил, что 7 сентября 2005 года сын заявителей был доставлен в госпиталь другой воинской части для проведения гастродуоденоскопии. Однако по неизвестным причинам это никогда не делалось. По словам г-на Б., врач, отвечавший за лечение сына заявителей, осмотрел его 5, 7 и 9 сентября 2005 года и назначил лечение, которое включало только специальную диету, поливитамины и дротаверин (спазмолитический препарат).
55. В неустановленную дату военные власти отказались возбудить уголовное дело по факту смерти сына заявителей.
b) повторное возобновление предварительного расследования
56. В мае 2006 года заявителям было сообщено, что после их жалоб 28 апреля 2006 года было возобновлено досудебное расследование и назначена еще одна судебно-медицинская экспертиза медицинской карты их сына.
с) судебно-гражданская медицинская экспертиза от 8 ноября 2006 года и третье прекращение досудебного расследования
57. 8 ноября 2006 года, изучив все материалы уголовного дела, включая результаты дисциплинарного производства, решения следователей и полный комплект медицинских документов, включая предыдущие заключения экспертов, государственное судебно-медицинское бюро Комитета здравоохранения Ленинградской области завершило экспертизу, в которой приняли участие восемь экспертов, ведущих гражданских специалистов, работающих в различных медицинских академиях и учреждениях Санкт-Петербурга. Экспертное заключение № 451 / к содержало следующие выводы:
“Вышеизложенное позволяет экспертной группе сделать вывод о том, что начало окончательного заболевания сына заявителей произошло в конце августа 2005 года …
В настоящем деле невозможно установить, что повредило почки сына заявительницы, поскольку нет доказательств того, что он контактировал с агрессивными химическими веществами (растворителями, антифризами, тяжелыми металлами), источниками радиации и т. д.; обширная судебно-химическая экспертиза биологических образцов сына заявительницы не проводилась ни при его жизни (на начальных стадиях болезни), ни после его смерти.; развитие тяжелой почечной недостаточности и гемодиализ существенно подорвали исходную морфологическую картину изменений в почках, которые обычно выявляются при биопсии на ранних стадиях, пока пациент еще жив; мониторинг мочи и биохимических характеристик крови был установлен только после 10 сентября 2005 года …
Группа экспертов считает контрпродуктивным пытаться опровергнуть или поставить под сомнение тот факт, что сын заявителей был ранен утром 10 сентября 2005 года. Этот факт объективно подтверждается историей дела (показания сына заявителей, результаты дисциплинарного производства), клиническими данными (многочисленные записи в медицинских документах, свидетельствующие о наличии травмы, результаты рентгенографии), макроморфологическими данными (кровоизлияние размером 7 на 6 [сантиметров] на задней поверхности нижней части левой почки) и микроморфологическими данными (эритроциты и лимфоциты в парааренальной клетчатке с левой стороны). Травма поясничной области пациента … сопровождалось кровоизлиянием в парааренальную клетчатку с последующим отеком, нарушением кровоснабжения почек и утечкой мочи в результате наружного сдавливания мочеиспускательного канала. Это обстоятельство (травма поясничной области) усугубило развитие острой почечной недостаточности (именно после событий утром 10 сентября 2005 года резко ухудшилось состояние здоровья сына заявителей и впервые появилась макрогематурия) и повлияло на последующий летальный исход …
Смерть сына заявителей наступила в результате заболевания почек, аналогичного острому тубулоинтерстициальному нефриту …; травма поясничной области, полученная 10 сентября 2005 года, была негативным фактором, усугубившим состояние почек.

1. На этапе пребывания сына заявителей в медицинской службе с 3 по 10 сентября 2005 года основное заболевание (почечная недостаточность) не подозревалось; оно не было диагностировано до 10 сентября 2005 года, когда в моче пациента появилось большое количество крови (макрогематурия), которое было видно невооруженным глазом. На последующих этапах стационарного обследования и лечения основное внимание уделялось почкам, которые в целом соответствовали патологии пациента. Ошибка в диагнозе возникла в результате недостаточного обследования больного (в воинской части № 02511) и впоследствии от тяжести сопутствующих осложнений, которые быстро появились, и трудности диагностики острого тубулоинтерстициального нефрита при их наличии, так как диагноз этого заболевания обычно требует биопсии почки. Следует отметить, что первоначальный диагноз острого панкреатита, который был зафиксирован в истории болезни больного 3 сентября 2005 года, требовал немедленной госпитализации больного и проведения обширных обследований (в первую очередь крови и мочи); этого сделано не было. Длительная, восьмидневная задержка в диагностике патологического процесса и последующая неспособность провести необходимое лечение отрицательно сказались на исходе [болезни].
2. Не было проведено адекватного обследования сына заявителей в медицинской службе воинской части [№02511]. … Осмотр больного в Выборгском военном госпитале и в 442-м окружном госпитале не заслуживает критики.
3. Лечение, которое было оказано сыну заявителей в медицинской службе, соответствовало ошибочному диагнозу гастрита, который сопровождался проявлением основного заболевания (почечной недостаточности). Это лечение не было противопоказано, но оно не могло предотвратить прогрессирование почечной недостаточности …

6. Лечение, оказанное сыну заявителей в период с 3 по 19 сентября 2005 года, не привело к ухудшению его здоровья и смерти.
7. Основным фактором исхода болезни сына заявителей была тяжесть и злокачественный характер патологического процесса в почках, который усугублялся травмой поясничной области. Запоздалое оказание медицинской помощи следует рассматривать как сопутствующий негативный фактор в анамнезе заболевания.”
58. Экспертная группа не смогла ответить на вопросы следователя относительно прогноза сына заявителей, если бы медицинская помощь, оказанная ему, была адекватной и своевременной.
59. Получив информацию о проведении экспертизы, первая заявительница обратилась в следственные органы с просьбой предоставить ей копию заключения экспертизы. В письме от 21 ноября 2006 года она была проинформирована о том, что ей не могут быть предоставлены копии процессуальных документов, поскольку она не является стороной разбирательства. Это право может быть использовано только в ходе уголовного разбирательства – которое не было возбуждено в связи со смертью сына заявителей, и только сторонами этого разбирательства, и их представителями.
60. На следующий день старший следователь военной прокуратуры, опираясь на заключения экспертов, включая протокол № 451/к, закрыл досудебное расследование, отказав в возбуждении уголовного дела в отношении врачей, лечивших сына заявителей.
b) Третье возобновление предварительного расследования
61.1 декабря 2006 года заявители были проинформированы о том, что решение от 22 ноября 2006 года было отменено и что по факту смерти их сына должно быть проведено дополнительное досудебное расследование. Дополнительное до следственное расследование должно было быть сосредоточено на последствиях для его состояния здоровья несвоевременной медицинской помощи на начальных этапах лечения и травмы поясничной области, полученной им 10 сентября 2005 года. Для этого было приказано провести новое исследование медицинской документации сына заявителей военно-медицинскими экспертами.
с) заключение судебно-медицинской экспертизы от 19 февраля 2007 года и окончательное прекращение предварительного следствия от 10 марта 2007 года
62. 19 февраля 2007 года 93-й государственный судебно-медицинский центр Ленинградского военного округа подготовил экспертное заключение № 7 м/д, которое полностью подтвердило выводы военно-медицинских экспертов, содержащиеся в их предыдущих отчетах. Военные эксперты сочли невозможным утверждать, что клинические анализы крови и мочи на более раннем этапе обеспечили бы правильный диагноз заболевания и выздоровление сына заявителей. Кроме того, военные эксперты не согласились с гражданскими экспертами в том, что сын заявителей получил травму почки, которая повлияла на его болезнь. Они ссылались на отсутствие кровоподтека на коже, неправильную форму кровоизлияния; отсутствие морфологических, макроскопических и микроскопических признаков повреждения почек и, наоборот, наличие признаков острого заболевания почек и общего геморрагического синдрома внутренних органов, в том числе головного мозга; сроки кровоизлияния (от одного до трех дней до смерти и, таким образом, слишком поздно для эпизода 10 сентября 2005 года).); объективные лабораторные и инструментальные исследования и анализы. Они также подчеркнули, что болезнь проявилась только 10 сентября 2005 года, а не в конце августа 2005 года, как считали гражданские эксперты.
63. 10 марта 2007 года старший следователь военной прокуратуры Выборгского гарнизона отказал в возбуждении уголовного дела, считая, что в действиях или бездействии врачей нет признаков преступного поведения. Это решение было сформулировано так же, как и решение, вынесенное органами Военной прокуратуры 1 декабря 2006 года, за исключением дополнительной страницы, на которой были вновь изложены самые последние выводы военных экспертов.
2. Судебное разбирательство по делу об отказе в возбуждении уголовного дела от 10 марта 2007 года
64. Через две недели первая заявительница обжаловала решение от 10 марта 2007 года в военном суде Выборгского гарнизона, жалуясь на неэффективность, неполноту и затянутость предварительного следствия по факту смерти ее сына. В частности, первый заявитель подчеркнул, что военные следователи ссылались исключительно на выводы военных экспертов, игнорируя выводы гражданских экспертов. По мнению первой заявительницы, следователи ограничили свое до следственное расследование повторным утверждением выводов экспертизы без какой-либо попытки разрешить противоречия между различными версиями и принять во внимание другие соответствующие факторы, которые могли повлиять на исход болезни ее сына.
65.11 апреля 2007 года военный суд Выборгского гарнизона отклонил жалобу первого заявителя, признав решение следователя законным и обоснованным. Военный суд был убежден экспертными показаниями, согласно которым не было причинно-следственной связи между несвоевременной и неадекватной медицинской помощью, оказанной сыну заявителей на начальных этапах его лечения, и его смертью.
66. 31 мая 2007 года военный суд Ленинградского округа оставил в силе решение от 11 апреля 2007 года.
D. Гражданский иск
67. Заявители обратились с гражданским иском против воинской части №. 02511.
68. 24 апреля 2008 года Приморский районный суд Санкт-Петербурга отклонил их исковые требования, установив, что заявители не доказали вину ответчика в смерти их сына. Он сослался, в частности, на отказ в возбуждении уголовного дела от 10 марта 2007 года из-за отсутствия состава преступления, подтвержденного военными судами. Суд вновь подтвердил, что военный следователь установил наличие ряда недостатков в диагностике и лечении сына заявителей медицинскими работниками с. и М. Таким образом, они ненадлежащим образом выполняли свои служебные обязанности. Однако экспертиза, проведенная в ходе до следственной проверки, установила, что эти дефекты не имели причинно-следственной связи со смертью сына заявителей. Таким образом, претензии заявителей были необоснованными.
69. Заявители подали апелляцию, жалуясь, в частности, на то, что их сын был здоров, когда его призвали на военную службу; что ему первоначально было отказано в возможности своевременно обратиться к врачу; что лабораторные анализы крови и мочи не проводились; что он получил травму почки, которая отрицательно повлияла на исход заболевания; и что эксперты установили недостатки в оказанной ему медицинской помощи, включая запоздалость лечения и неправильный диагноз. Заявители считали, что вышеизложенное свидетельствует об отсутствии доступа их сына к своевременной и адекватной медицинской помощи.
70. 19 июня 2008 года Санкт-Петербургский городской суд оставил в силе решение от 24 апреля 2008 года. В частности, суд отметил, что дефекты не были прямой причиной смерти сына заявителей, как это было установлено экспертами, и отказ в возбуждении уголовного дела по факту его смерти от 10 марта 2007 года.
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
71. Заявители жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции на смерть их сына во время военной службы и отсутствие эффективного и оперативного расследования его смерти. Статья 2 Конвенции гласит следующее:
“1. право каждого человека на жизнь охраняется законом. …”
A. Приемлемость
72. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной или неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
B. По существу дела
1. Доводы сторон
(a) Заявители
73. Заявители утверждали, что государство не предприняло надлежащих мер для защиты жизни их сына, находившегося под его юрисдикцией, подобно лицам, содержащимся под стражей (ссылаясь на дело Салмана В. Турция [GC], № 21986/93, § 99, ECHR 2000 VII, и Кинан против Соединенного Королевства, № 27229/95, § § 89 и 91, ECHR 2001 III). Они утверждали, что их сын был здоров, когда его призвали на военную службу, и у него не было болезни почек. Когда он заболел в августе 2005 года, государство не смогло обеспечить ему оперативный доступ к медицинской помощи. Кроме того, в течение восьми дней после поступления в медчасть он не проходил надлежащего медицинского обследования и лечения. Медицинское обслуживание было в целом неадекватным, с недостаточным питанием и удобствами, такими как автомобили. Более того, несмотря на то, что сын заявителей уже был прикован к больничной койке, он был избит другим солдатом. Заявители усомнились в выводах экспертов по ряду причин. Во-первых, причины заболевания почек так и не были окончательно установлены. Хотя травматическое происхождение заболевания почек было отвергнуто, эксперты не оценили влияние этой травмы на исход заболевания. Хотя задержки и другие недостатки в оказании медицинской помощи сыну заявителей были допущены, эти теории были отброшены как не вызвавшие смерти.
74. Кроме того, заявители утверждали, что расследование смерти их сына не было эффективным. В частности, по факту его смерти не было возбуждено никакого уголовного дела, а только проводилось до следственное расследование. Было возбуждено уголовное дело по факту предполагаемого нарушения отношений между военнослужащими равного ранга в соответствии со статьей 335 Уголовного кодекса России в связи с избиением г-ном Д. сына заявителей, но это не касалось смерти последнего. Даже досудебное расследование было начато-18 ноября 2005 года-спустя целых два месяца после смерти и только после жалоб заявителей. Последующие судебно-медицинские экспертизы не смогли установить причину заболевания почек; не было проведено химического исследования биологических образцов из его тела, которое могло бы позволить установить причину заболевания почек. До следственная проверка выявила ряд недостатков в медицинском деле, но следователь отказал в возбуждении уголовного дела. Досудебное расследование не было эффективным, поскольку оно не смогло обеспечить права заявителей – они не имели статуса потерпевших, поскольку этот статус мог быть предоставлен только в рамках уголовного судопроизводства. Не имея статуса потерпевшего, заявители не могли получить доступ к материалам дела или иным образом воспользоваться такими правами, как право задавать свои вопросы экспертам до проведения судебных экспертиз. Кроме того, 21 ноября 2005 года им было отказано в выдаче копии экспертного заключения на том основании, что они не имели статуса потерпевших.
75. Наконец, заявители утверждали, что, даже если уголовное преследование не всегда требовалось судом в отношении случаев медицинской халатности, у них не было других эффективных средств для установления соответствующих фактов и ответственности причастных лиц. Таким образом, они не были осведомлены о каких-либо дисциплинарных процедурах в отношении соответствующих медицинских работников. Кроме того, их гражданский иск против воинской части их сына был безуспешным, в частности, в связи с отказом в возбуждении уголовного дела.
b) правительство
76. Правительство утверждало, что в связи со смертью сына заявителей было проведено в общей сложности семь различных медицинских экспертиз. Все эксперты пришли к выводу, что д-р С. и д-р М. допустили небольшие ошибки, такие как, в частности, неспособность провести клинический анализ мочи. Правительство сочло, что при оценке этого дефекта следует учитывать, что сын заявителей страдал редким заболеванием почек, которое протекало нетипично и пагубно. Его медицинская ситуация осложнилась воспалением легких, и его медицинская история. Правительство утверждало, что для правильного диагноза сыну заявителей была необходима биопсия, но выполнить ее было невозможно, учитывая ухудшающееся состояние пациента. Основываясь на научно обоснованных, аргументированных и недвусмысленных выводах экспертов, правительство утверждало, что небольшие дефекты в диагнозе непосредственно не привели к смерти сына заявителей. Лечение, которое он получал на всех этапах, не имело противопоказаний, было своевременным, правильным и полным. На основании вышеизложенного правительство утверждало, что сыну заявителей была оказана надлежащая медицинская помощь. Как установило до следственное расследование, смерть сына заявителей была вызвана болезнью, и никто не нес ответственности за этот исход.
77. Правительство также утверждало, что оно выполнило процессуальное обязательство расследовать смерть сына заявителей. В частности, 19 сентября 2005 года было возбуждено уголовное дело по факту избиения г-ном Д. сына заявителей по статье 335 Уголовного кодекса. Две судебные экспертизы не установили никакой связи между этим избиением и смертью последнего. Эксперты изучили, но отвергли возможное травматическое происхождение заболевания почек. Не было никаких других доказательств того, что сын заявителей подвергался жестокому обращению. Материалы, касающиеся смерти сына заявителей, были отделены от уголовного дела в отношении г-на Д., а затем было проведено отдельное до следственное расследование по факту его смерти. Это до следственное расследование проводилось независимым органом-военной прокуратурой-и оно было полным и объективным. В рамках до следственной проверки было проведено пять судебных экспертиз. По мнению экспертов, имевшие место небольшие ошибочные диагнозы не были прямой причиной смерти сына заявителей, поскольку лечение, проводимое ему на всех этапах, не имело противопоказаний и было своевременным, правильным и полным. Причиной его смерти стал острый канальцевый интерстициальный нефрит, обострившийся острой почечной недостаточностью и острой пневмонией.
2. Оценка суда
78. Применимые правовые принципы были обобщены в делах Мурадян против Армении (№11275/07, § § 132-133, 24 ноября 2016 года) и Мустафаев против Азербайджана (№47095/09, §§ 52-54, 4 мая 2017 года). В этих решениях суд вновь подтвердил, что статья 2 Конвенции налагает на государство обязательство защищать жизнь лиц, находящихся под его юрисдикцией, таких как лица, содержащиеся под стражей, и призывники. Это обязательство также подразумевает обязательство предоставлять им медицинскую помощь, необходимую для сохранения их жизни.
79. Обращаясь к настоящему делу, суд отмечает, что сын заявителей был здоров, когда его призвали на военную службу.
80. Суд далее отмечает, что, по словам заявителей, их сын заболел в августе 2005 года и безуспешно просил разрешения обратиться к врачу по крайней мере два раза (см. пункты 7-8 выше). Только 3 сентября 2005 года, когда состояние здоровья сына заявителей ухудшилось еще больше, ему было разрешено обратиться к врачу. Согласно медицинской карте, составленной после поступления сына заявителей в медицинское учреждение 3 сентября 2005 года, он был болен в течение предыдущих трех дней (см. пункт 9). На основании этой записи гражданские эксперты пришли к выводу, что болезнь сына заявителей началась в конце августа (см. пункт 57 выше). В более позднем судебно-медицинском заключении военные эксперты усомнились в приведенном выше выводе (см. Однако суду не нужно определять, заболел ли сын заявителей болезнью почек в начале или в конце августа 2005 года. Расследовать это дело должны были государственные власти. Суд отмечает в этой связи, что отказ сыну заявителей посетить врача стал причиной дисциплинарного выговора соответствующих военных офицеров, 1-го старшего лейтенанта П. и капитана О. (см. пункт 27 выше). Таким образом, задержка в обеспечении доступа сына заявителей к медицинской помощи была фактом, и это было известно следственным органам. Однако ни следователь, ни эксперты ни в коем случае не рассматривали последствия этой задержки для исхода болезни сына заявителей.
81. В период между поступлением сына заявителей в медицинское учреждение с 3 по 10 сентября 2005 года никаких медицинских осмотров, включая основные анализы крови и мочи, не проводилось. Этот факт был установлен экспертами еще в ноябре 2005 года. Группа медицинских экспертов установила, что невыполнение этих тестов способствовало смерти сына заявителей (см. пункт 36 выше). Даже если другие эксперты позже усомнились в том, что более раннее тестирование или анализы крови и мочи в отличие от биопсии позволили бы правильно поставить диагноз и успешно вылечить болезнь сына заявителей (см. пункт 62 выше), тот факт, что в течение восьми дней после его поступления в медицинское отделение не проводилось никаких медицинских анализов, является неоспоримым. Вопрос о том, могли ли анализы крови и мочи обеспечить правильный диагноз и лечение, опять-таки не имеет решающего значения с точки зрения обязательства государства защищать жизнь, но проведение этих анализов было бы разумным шагом в любом случае. Объяснение врача медицинской части о том, что анализы не были проведены из-за того, что лаборант находился в отпуске (см. пункт 54 выше), неприемлемо. Это лишь свидетельствует о том, что медицинское подразделение не было должным образом оборудовано или укомплектовано персоналом для обеспечения надлежащего уровня медицинской помощи (см. 32631/09 и 53799/12, § 261, 27 августа 2019 года). То же самое подтверждается переводом сына заявителей в больницу 10 сентября 2005 года на личном автомобиле, поскольку других автомобилей не было (см. пункты 14 и 28 выше).
82. Суд далее отмечает, что в тот же период, с 3 по 10 сентября 2005 года, сын заявителей не получал никакого лечения, кроме поливитаминов и лекарства для лечения гастрита, которого у него не было. Эксперты сочли это лечение ни противопоказанным, ни полезным (см. пункты 53 и 57 выше).
83. Только вечером 10 сентября 2005 года, когда сын заявителей был доставлен в Выборгский военный госпиталь, и в течение следующего дня ему был проведен ряд обследований: ультразвуковое исследование, анализы крови и мочи и лапароскопия. Ему также давали жидкости, гемостатическую и антибактериальную терапию. Однако 12 сентября состояние здоровья сына заявителей ухудшилось, и он был переведен в 442-ю окружную больницу в бессознательном состоянии. Он не пришел в сознание и умер 19 сентября 2005 года.
84. Таким образом, из шестнадцати дней, проведенных сыном заявителей под медицинским наблюдением, в течение первых восьми дней ему не было проведено никаких анализов и не было предоставлено никаких лекарств, кроме поливитаминов и лечения гастрита. Через день после того, как наконец начались обследования и лечение, сын заявителей потерял сознание, и его состояние стало критическим. Через неделю он умер.
85. При таких обстоятельствах суд считает, что, задерживая доступ сына заявителей к медицинской помощи, а затем задерживая его надлежащее обследование, тестирование и лечение, власти подвергли его жизнь опасности и не приняли необходимых мер для защиты его жизни.
86. Что касается утверждения правительства об отсутствии связи между смертью сына заявителей и какими-либо недостатками в его медицинском лечении, то суд отмечает, что предметом его рассмотрения в настоящем деле является то, выполнили ли национальные власти свою обязанность по охране его жизни путем своевременного оказания ему надлежащего медицинского лечения, а не наличие причинно-следственной связи, в которой сомневается правительство (см. Мустафаев, цитируемый выше, § 65, и Магнитский, также цитируемый выше, § 264).
87. На основании вышеизложенного суд приходит к выводу, что в отсутствие своевременного доступа к адекватной медицинской помощи национальные власти необоснованно подвергли жизнь сына заявителей опасности. Таким образом, государство не выполнило своего позитивного обязательства по статье 2 Конвенции.
88. Применимые правовые принципы были обобщены в деле Шумкова против России (№9296/06, § § 106-09, 14 февраля 2012 г.), а также, хотя и в другом контексте, в деле Николае Виргилиу Тэнасе против Румынии (№41720/13, § § 161-63, 25 июня 2019 г.) и Деле Вовк и Богданов против России (№15613/10, § § 65 и 66, 11 февраля 2020 г.).
89. Суд отмечает, что в настоящем деле досудебное расследование было начато только 18 ноября 2005 года, примерно через два месяца после смерти сына заявителей. Кроме того, власти неоднократно отказывали в возбуждении уголовного дела по факту смерти сына заявителей. После того как последний отказ от 10 марта 2007 года был подтвержден национальными судами, уголовное расследование так и не было проведено.
90. Ранее суд установил, что в контексте российской правовой системы “досудебное расследование” само по себе не способно привести к наказанию виновных, поскольку возбуждение уголовного дела и уголовное расследование являются предпосылками для предъявления обвинений предполагаемым виновным, которые затем могут быть рассмотрены судом (см. Fanziyeva V. Russia, no. 41675/08, § 53, с дальнейшими ссылками, 18 июня 2015 г., и Trapeznikova and Others v.Russia, no. 45115/09, § § 34 36, 1 декабря 2016 г.). Суд также постановил, что при отсутствии надлежащего расследования уголовного дела невозможно проведение целого комплекса следственных мероприятий, таких как допросы, очные ставки, обыски, выемки, реконструкции и т. д., При обеспечении достоверности собранных доказательств (см. Кроме того, отсутствие уголовного расследования серьезно подрывает процессуальные права потерпевших в отношении расследования, такие как право подавать заявления, задавать вопросы экспертам или получать копии процессуальных решений (см. Клейн и Александрович против России, № 40657/04, § 57, 3 мая 2012 г.). Как свидетельствует настоящее дело (см. пункт 59 выше), заявителям не был предоставлен статус жертвы и, следовательно, они не могли осуществлять процессуальные права, сопутствующие этому статусу. Таким образом, проведенное в настоящем деле доследственное расследование не удовлетворяло и не могло удовлетворять требованиям статьи 2 Конвенции к процессуальному обязательству государства.
91. Что касается гражданских, административных или дисциплинарных средств правовой защиты, доступных заявителям, то суд отмечает следующее. Хотя вышестоящие должностные лица сына заявителей, П. и О., были подвергнуты дисциплинарным выговорам за первоначальную задержку доступа сына заявителей к медицинской помощи (см. пункт 27 выше), эти разбирательства не касались другого персонала или последующих периодов оказания медицинской помощи сыну заявителей. Таким образом, только дисциплинарное производство не установило в целом обстоятельств, приведших к смерти сына заявителей. Кроме того, гражданский иск заявителей, направленный на установление гражданской ответственности со стороны личный состав воинской части их сына был уволен. Следует отметить, что национальные суды в основном ссылались на отказ в возбуждении уголовного дела от 10 марта 2007 года как на доказательство отсутствия вины в действиях личного состава воинской части (см. пункты 68 и 70 выше). Таким образом, представляется, что отказ в возбуждении уголовного дела также подорвал шансы заявителей на успех в гражданских судах, которые не проводили независимого установления фактов с целью установления причины смерти и привлечения виновных к ответственности (см. Россия (дек.), № 17601/12, § 63, 25 августа 2015 г.).
92. Отсутствие уголовного расследования или иных средств правовой защиты, способных объективно установить обстоятельства смерти сына заявителей, приводит суд к выводу о том, что власти не выполнили свои обязательства по проведению эффективного расследования.
93. Таким образом, имело место нарушение Статьи 2 Конвенции в соответствии с ее процессуальной частью.
II. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
94. Суд рассмотрел другие жалобы заявителей в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции в отношении ампутированного пальца их сына и его избиения г-ном Д. Однако, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и в той мере, в какой эти жалобы относятся к компетенции суда, он приходит к выводу, что они не свидетельствуют о каких-либо явлениях нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или протоколах к ней. Поэтому эта часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 А) и 4 статьи 35 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
95. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
A. Ущерб
96. Заявители совместно требовали 295 евро в качестве компенсации материального ущерба (расходы на похороны) и 100 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
97. Правительство просило суд отклонить требования заявителей, поскольку права заявителей в соответствии с Конвенцией не были нарушены.
98. Суд присуждает заявителям совместно 295 евро в качестве компенсации материального ущерба и 33 800 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взимаем.
B. Расходы и издержки
99. Заявители также требовали 2489 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в национальных судах и в суде. Полная сумма заявленных расходов и расходов была подтверждена договорами оказания юридических услуг и платежными квитанциями.
100. Правительство утверждало, что подтверждающие документы заявителей не были детализированы и, таким образом, не были обязательно и разумно понесены.
101. В соответствии с прецедентной практикой суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в количественном отношении. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, суд считает разумным присудить сумму в размере 2489 евро, покрывающую расходы по всем статьям, плюс любой налог, который может взиматься с заявителей.
В. Процентная ставка
102. суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд, единогласно,
1. объявляет жалобы в соответствии со статьей 2 конвенции, касающиеся смерти сына заявителей и ее расследования, приемлемыми, а остальную часть жалобы-неприемлемой.;
2. постановляет, что имело место нарушение материально-правовой части статьи 2 Конвенции;
3. постановил, что имело место нарушение процессуальной части статьи 2 Конвенции;
4. Постановил
а) что государство-ответчик должно выплатить заявителям совместно в течение трех месяцев с даты вступления решения суда в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату урегулирования:
(i) 295 евро (двести девяносто пять евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с материальным ущербом;
(ii) 33 800 евро (тридцать три тысячи восемьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(iii) 2489 евро (две тысячи четыреста восемьдесят девять евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителей в отношении расходов и издержек;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
5. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

 

|| Смотреть другие дела по Статье 2 ||

 

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Оставьте комментарий

Нажмите, чтобы позвонить