+7 495 123 3447 | echr@cpk42.com
Мы в соц. сетях:

Нарушение статей 3, 5, 11 Конвенции
15 мая 2018 года Европейским судом по правам человека была рассмотрена жалоба, в которой были приведены доказательства нарушения статей 3, 5, 11 Конвенции. ЕСПЧ удовлетворил жалобу и обязал выплатить государство-ответчика компенсацию на общую сумму в размере 12500 (Евро.)
Заявитель утверждал, что его досудебное содержание под стражей не было основано на соответствующих и достаточных причинах, и жаловался на то, что различные аспекты его содержания под стражей равнозначны унижающему достоинство обращению.
ЕСПЧ рассмотрел данную жалобу и вынес решение, что в данном деле имеются нарушения статей 3, 5, 11 Конвенции. Также суд обязал государство-ответчика выплатить денежную сумму, которая составила 12500 (Евро.)
ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
Дело ЛУЦКЕВИЧ против России, case of Lutskevich v.Russia
(Жалоба№ 6312/13 и 60902/14)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
15 мая 2018
Постановление окончательно, но может быть подвергнуто редакционной правке
По делу Луцкевич против России,
Европейский Суд по правам человека (третья секция) рассматривает дело в составе:
Helena Jäderblom, Председателя Палаты Европейского Суда,
Dmitry Dedov,
Pere Pastor Vilanova,
Alena Poláčková,
Georgios A. Serghides,
Jolien Schukking,
María Elósegui, судей,
и Fatoş Aracı, заместитель секретаря секции суда,
Проведя 10 апреля 2018 года по делу совещание за закрытыми дверьми,
Суд вынес следующее постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело основано на двух жалобах (№ 6312/13 и 60902/14) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-ном Денисом Александровичем Луцкевичем (“заявитель”) соответственно 11 января 2013 года и 2 сентября 2014 года.
2. Заявителя представлял г-н Д. Аграновский, адвокат, практикующий в Электростали. Российское правительство (“правительство”) первоначально представлял г-н г. Матюшкин, представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.
3. Заявитель жаловался на свое преследование и осуждение за участие в массовых беспорядках. Он утверждал, что его досудебное содержание под стражей не было основано на соответствующих и достаточных причинах, и жаловался на то, что различные аспекты его содержания под стражей равнозначны унижающему достоинство обращению. Заявитель также жаловался на нарушение его права на свободу выражения мнений и право на свободу мирных собраний.
4. 19 декабря 2013 года и 13 октября 2014 года заявления были направлены в Правительство. В соответствии с правилом 41 Регламента суда заявлениям был предоставлен приоритет.
ФАКТЫ
I. обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1992 году и проживает в городе Лобня Московской области.
A. демонстрация 6 мая 2012 года
6. На фоне фактов, касающихся планирования, проведения и разгона демонстрации на Болотной площади, изложены более подробно в Фрумкин против России (№ 74568/12, §§ 7-65, 5 января 2016 года), и Ярослав Белоусов против России (ПП. 2653/13 и 60980/14, §§ 7-33, 4 октября 2016 года). Представления сторон относительно обстоятельств, имеющих непосредственное отношение к данному делу, излагаются ниже.
7. 6 мая 2012 года в центре Москвы состоялась публичная демонстрация под названием “Марш миллионов” в знак протеста против якобы сфальсифицированных президентских выборов. На мероприятии был утвержден городскими властями в виде марта проведено совещание, на Болотной площади, который должен был закончиться в 7.30 вечера марш был мирным и прошел без каких-либо перебоев, но когда демонстранты прибыли на Болотной площади выяснилось, что барьеры, установленные полицией, сужается вход в зал для совещаний, якобы ограничивая пространство, отведенное для встречи. Чтобы контролировать толпу, полицейский кордон заставил протестующих оставаться в пределах барьеров, и были многочисленные столкновения между полицией и протестующими. В 17.30 полиция распорядилась, чтобы митинг закончился досрочно и начала разгонять участников. Им потребовалось около двух часов, чтобы очистить площадь от протестующих.
8. В тот же день Московское городское управление Следственного комитета Российской Федерации открыло уголовное производство по расследованию предполагаемых актов массовых беспорядков и насилия в отношении сотрудников полиции (статьи 212 § 2 и 318 § 1 Уголовного кодекса). 18 мая 2012 года Дело было передано в штаб Следственного комитета для дальнейшего расследования. 28 мая 2012 года было начато расследование уголовного преступления, связанного с организацией массовых беспорядков (статья 212 § 1 Уголовного кодекса). Два уголовных дела были объединены в тот же день.
Б. задержание заявителя и досудебное содержание под стражей
9. Во время событий заявитель являлся студентом первого курса факультета культурологии Государственного Университета гуманитарных наук. 6 мая 2012 года принял участие в демонстрации на Болотной площади. По его словам, он был избит полицией во время разгона демонстрации.
10. В 4 часа утра 7 мая 2012 года заявитель был госпитализирован в травматологическое отделение больницы Склифосовского, где его осмотрел врач-травматолог и нейрохирург. Обследование выявило множественные ушибы на груди, позвоночнике, плечах, коленях и голове заявителя.
11. После событий 6 мая 2012 года заявитель продолжал жить по своему обычному адресу и продолжать учебу. 9 июня 2012 года он был арестован по подозрению в участии в массовых беспорядков и применении насилия в отношении полицейских во время демонстрации 6 мая 2012 года. В тот же день Басманный районный суд Москвы обязал заявителя под стражей до 9 августа 2012 года. Он сослался на тяжесть обвинения и сведения о личности заявителя. Окружной суд, в частности, отметил, что отец заявителя является гражданином Украины, проживающим в Украине, и что поэтому заявитель может бежать, чтобы избежать расследования и судебного разбирательства. Он пришел к выводу о том, что эти обстоятельства дают достаточные основания полагать, что заявитель, если он находится на свободе, может продолжать свою преступную деятельность, оказывать влияние на свидетелей, уничтожать доказательства или иным образом препятствовать расследованию уголовного дела, которое находится на начальной стадии.
12. 18 июня 2012 года заявителю были предъявлены обвинения по статьям 212 § 2 (участие в массовых беспорядках, сопровождающихся насилием) и 318 § 1 Уголовного кодекса (применение насилия в отношении государственного служащего). В частности, его обвинили в том, что он сорвал защитный шлем с головы полицейского.
13. 11 июля 2012 года Московский городской суд оставил в силе постановление о задержании от 9 июня 2012 года.
14. 7 августа 2012 года Басманный районный суд Москвы рассмотрел ходатайство следователя о продлении срока заявителя под стражей. Заявитель просил применить альтернативную меру пресечения до суда, например домашний арест или письменное обязательство не покидать указанное место. В тот же день районный суд установил, что обстоятельства, оправдавшие постановление о задержании, не изменились, и продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 ноября 2012 года. 5 сентября 2012 года Московский городской суд оставил это решение в силе.
15. 2 ноября 2012 года Басманный районный суд санкционировал дальнейшее продление срока содержания заявителя под стражей до 6 марта 2013 года. Оно вновь подтвердило основания, приведенные в предыдущих постановлениях о продлении, и заявило, что обстоятельства, оправдывающие постановление о задержании, не изменились. 3 декабря 2012 года Московский городской суд оставил это решение в силе.
16. 21 ноября 2012 года обвинения против заявителя были переформулированы. Кроме того, было заявлено, что заявитель выкрикивал оскорбительные лозунги и использовал металлические барьеры для создания препятствий полиции; что по крайней мере три раза он бросал камни и куски асфальта в полицейских и однажды ударил полицейского; и что он также схватил форму полицейского и выхватил защитный шлем из его рук.
17. 29 ноября 2012 года сотрудник полиции П. опознал заявителя во время парада опознавательных знаков как участника массовых беспорядков и лицо, дважды бросавшее в полицию осколки асфальта и пытавшееся вырвать защитный шлем из рук полицейского. Он уточнил, что он не видел, удалось ли заявителю действительно выхватить шлем или нет.
18. 7 декабря 2012 года следователь Замоскворецкого межрайонного следственного комитета г. Москвы отказал в возбуждении уголовного дела по обвинению заявителя в том, что во время ареста он подвергался жестокому обращению со стороны полиции. Следователь счел, что применение силы полицией было оправдано поведением протестующих, включая заявителя, который активно сопротивлялся их аресту и бросал различные предметы в полицейских.
19. 27 февраля 2013 года Басманный районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 9 июня 2013 года, по существу, на тех же основаниях, что и ранее, отметив, что состояние здоровья заявителя было удовлетворительным и не оправдывало его освобождения. Это решение было оставлено в силе Московским городским судом 27 марта 2013 года.
20. 22 апреля 2013 года Московский городской суд санкционировал дальнейшее продление срока предварительного заключения заявителя до 6 июля 2013 года. Суд отметил, что, хотя заявитель и его адвокат уже закончили чтение материалов дела, другие ответчики этого не сделали. Оно вновь подтвердило основания, приведенные в предыдущих постановлениях о продлении, и заявило, что обстоятельства, оправдывающие постановление о задержании, не изменились.
21. 24 мая 2013 года уголовное дело заявителя было передано в Замоскворецкий районный суд Москвы для определения уголовной ответственности.
22. 6 июня 2013 года суд постановил продлить срок содержания заявителя под стражей до 24 ноября 2013 года. Это решение касалось одиннадцати обвиняемых. Наряду с тяжестью обвинений суд основывал свое решение на выводах о том, что” причины, которые первоначально оправдывали содержание под стражей, не изменились “и что”никакие другие меры пресечения не обеспечат целей и задач судебного разбирательства». 2 июля 2013 года Московский городской суд оставил постановление о продлении в силе.
23. 19 ноября 2013 года Замоскворецкий районный суд рассмотрел ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении девяти обвиняемых, включая заявителя. Заявитель представил личную гарантию члена Государственной Думы в поддержку своего обязательства явиться в следственные органы и суды для рассмотрения его дела. Однако районный суд не принял во внимание эту гарантию и постановил, что заявитель и его сообвиняемые будут содержаться под стражей до 24 февраля 2014 года на основании тяжести предъявленных им обвинений и характера вменяемых им преступлений. 17 декабря 2013 года Московский городской суд оставил постановление о продлении в силе.
Условия содержания под стражей
24. С 20 июня 2012 года до вынесения приговора заявитель содержался в СИЗО из-77/5 в Москве. Там он был задержан в клетках нет. 403 (до 20 Мая 2013 года, затем от 27 мая 2013 года по 19 июня 2013 года, и с 29 июня 2013 по январь 2014), без. 12 (до 25 Мая 2013 года), нет. 317 (до 27 мая 2013 года), и нет. 4 (до 29 июня 2013 года).
25. Клетки имели следующие характеристики:
— номер камеры. 403: 40 кв. м. и десять спальных мест;
— номер камеры. 12: 6.1 кв. м. и одно спальное место;
— номер камеры. 317: 32.9 кв. м. и восемь спальных мест;
— номер камеры. 4: 48 кв. м. и двенадцать спальных мест.
26. Стороны согласились с тем, что число заключенных в камерах не превышает проектной вместимости. Они также согласились с тем, что размеры камер и число содержащихся под стражей лиц позволили заявителю получить четыре квадратных метра личного пространства и что заявитель имел индивидуальное спальное место в каждой камере.
27. Стороны представили следующие отчеты об условиях содержания в камерах. По словам заявителя, тюремной камеры нет. 403 человека измеряли приблизительно 7 на 5 метров и содержали десять заключенных, включая его самого. Камера была недостаточно освещена и проветривалась, летом было слишком жарко, а зимой холодно. Окна были слишком высокими, чтобы дать достаточно света для чтения или работы с документами. Душ разрешался раз в неделю, а унитаз отделялся от жилого пространства только пластиковой перегородкой. Постельное белье было старым, и кровати были маленькими для человека его роста. Упражнения на свежем воздухе ограничивались одним часом в день.
28. По данным правительства, во всех камерах имелись санитарные узлы с умывальниками и необходимой мебелью. Камеры были оборудованы вентиляцией, отоплением и освещением; состояние санитарных помещений было удовлетворительным; постельные принадлежности менялись раз в неделю; камеры регулярно дезинфицировались и подвергались дезинсекции. Заявитель имел возможность принимать душ один раз в неделю и имел право на один час занятий спортом на открытом воздухе в день.
Передача  между СИЗО и судом
29. Описание заявителем условий содержания под стражей во время его перевода из следственного изолятора в суд и обратно, а также представления правительства в этой связи были идентичны представлениям по делу Ярослава Белоусова (см. выше, § § 69-73).
30. Что касается условий содержания под стражей в следственном изоляторе Мосгорсуда, то заявитель утверждал, что помещение было плохо освещено и что доступ в туалет был ограничен до одного раза в час. Кроме того, он был обязан раздеться догола и выполнять приседания во время обыска, проведенного в комнате.
Условия в зале суда
31. Судебное разбирательство началось 6 июня 2013 года в зале заседаний. 338 в Московском городском суде, переезд в конце июля 2013 года в зал заседаний №. 635. Подсудимые, включая заявителя, содержались в стеклянных кабинах в обоих залах заседаний. С середины сентября 2013 года до конца 2013 года слушания продолжились слушания в номере нет. 303 в Никулинский районный суд г. Москвы. В январе и феврале 2014 года они проходили в зале заседаний №. 410 при Замоскворецком районном суде. Эти залы заседаний были оборудованы металлическими клетками, в которых во время слушаний сидели девять обвиняемых (восемь с 19 декабря 2013 года), включая заявителя.
32. Подробное описание условий в этих аудиториях см. Ярослав Белоусов (цитируется выше, §§ 74-77).
F. суд над заявителем
33. 6 июня 2013 года Замоскворецкий районный суд Москвы начал предварительные слушания по уголовному делу в отношении десяти участников демонстрации на Болотной площади, которые обвиняются в участии в массовых беспорядков и совершении актов насилия в отношении сотрудников полиции. 18 июня 2013 года тот же суд начал рассмотрение дела по существу.
34. В неустановленную дату сотрудник полиции т., предполагаемая жертва нападения заявителя, была допрошена в качестве свидетеля. Он свидетельствовал, что в какой-то момент он был окружен толпой и подвергся насилию. Т. заявил, что заявитель пытался вырвать защитный шлем из его рук. Другой сотрудник, М., также допрошенный в качестве свидетеля, заявил, что заявитель что-то кричал и бросил камень или кусок асфальта в полицейского.
35. 21 февраля 2014 года Замоскворецкий районный суд признал заявителя виновным в предъявленном обвинении. Он, в частности, постановил следующее::
“Между 4 вечера и 8 вечера 6 мая 2012 года … на Болотной площади … неустановленное лицо. .. призвал присутствующих [в месте проведения] выйти за пределы согласованного места проведения совещания, чтобы не выполнять законные приказы полиции …, использовать насилие … что привело к массовым беспорядкам, сопровождавшимся применением насилия в отношении государственных должностных лиц в связи с выполнением ими своих обязанностей [и] уничтожением имущества.
В тот же день не позднее 17 часов [ответчики] приобрели преступное намерение участвовать в массовых беспорядках и применять насилие против них … полицейский. ..
Кроме того. .. участники массовых беспорядков бросали в полицию куски асфальта, камни, палки и другие предметы … которые ударили их по различным частям их тела и [ответчиков] … [кто] участвовал в актах массовых беспорядков … реализовали свое преступное намерение применять насилие в отношении государственных должностных лиц… применялась физическая сила, которая не представляла опасности для жизни или здоровья этих [должностных лиц]…
Между 5.05 вечера и 10 вечера [заявителя] … выкрикивали оскорбительные лозунги и использовали металлические преграды, чтобы заблокировать движение полиции … таким образом предотвращается арест участников массовых беспорядков … [Заявитель], действуя умышленно, по крайней мере три раза бросал камни и куски асфальта в полицейских целенаправленным образом … и применил насилие в отношении неустановленного полицейского, которое не ставило под угрозу его жизнь или здоровье … неустановленные участники массовых беспорядков, действуя умышленно, сорвали защитный шлем с головы неустановленного сотрудника полиции и несколько раз ударили его по голове и телу, а тем временем [заявитель] … ударил этого полицейского хотя бы один раз.
[Заявитель. ].. применялось насилие в отношении сотрудника полиции т., которое не ставило под угрозу его жизнь или здоровье …
… неизвестные участники актов массового беспорядка намеренно оторвали защитный шлем [т.], который [т.] продолжал держать в руках, и ударили его по голове и телу, после чего [заявитель] намеренно схватил форму [Т.] и … вырвал шлем из его рук.
[Заявитель] не признал себя виновным и засвидетельствовал это … он решил принять участие в собрании общественности 6 мая 2012 года … При выезде с малого каменного моста [заявитель] увидел много полицейских, оснащенных бронежилетами, шлемами и дубинками, которые наполнили его возмущением. Поскольку на сцене ничего не происходило, [заявитель] решил вернуться … покидая место встречи, он увидел, как сотрудники милиции произвольно арестовывают людей при ударе дубинками … [Заявитель] был трижды ранен в спину дубинкой. Когда он увидел эти насильственные действия полиции, [заявитель] подошел к барьерам, где стояли другие протестующие, и выразил свое возмущение … Затем. .. он пытался покинуть место … когда кто-то сорвал с него рубашку. … В какой-то момент [заявитель] наткнулся на сотрудника полиции [т.] … который не был одет в шлем. [Заявитель] пытался уйти, но вдруг к нему подбежали сотрудники милиции и начали бить его по голове и телу, после чего его и арестовали … отвез его в полицейскую машину. [Заявитель] настаивал на том, что он не совершал никаких действий в отношении сотрудника полиции [т.], не видел его шлема и ничего не выхватил из его рук.
… суд рассматривает доводы [ответчиков] о том, что они защищали кого-либо от сотрудников полиции или оказались жертвами применения силы полицией, как надуманные и направленные на смягчение их ответственности …”
36. Заявитель был приговорен к трем годам и шести месяцам лишения свободы, рассчитанный на основании трех лет лишения свободы по ст. 212 § 2 УК РФ, частично совпадающих со сроком на один год по статье 318 § 1. Предварительное заключение заявителя засчитывается в срок тюремного заключения.
37. Заявитель подал апелляцию. Он жаловался, в частности, на то, что он не использовал металлические барьеры для блокирования передвижения полиции, и настаивал на том, что он стоял рядом с этими барьерами до того, как протестующие начали арестовываться. Заявитель также указал, что видеозаписи свидетельствуют о том, что он не взял шлем Т. и не применял к нему насилия. По его мнению, суд первой инстанции не оценил его заявлений о жестоком обращении со стороны полиции.
38. 20 июня 2014 года Московский городской суд оставил в силе приговор суда первой инстанции.
Переписка Г. с судом
39. Заявитель был представлен адвокатом г-ном Д. на протяжении всего уголовного разбирательства на национальном уровне. 11 января 2013 г. г-н Д. направил в суд вступительное письмо с изложением жалоб заявителя на жестокое обращение со стороны полиции от 6 мая 2012 г. и необоснованное досудебное содержание под стражей.
40. 24 января 2013 года в реестре суда подтвердил получение вступительное письмо, зарегистрированного по жалобе№. 6312/13. Заявителю было предложено вернуть заполненную анкету в течение восьми недель с момента получения письма суда, но не позднее 21 марта 2013 года. Поскольку никакой дополнительной корреспонденции от заявителя получено не было, 28 августа 2013 года Секретариат суда спросил его, по-прежнему ли он представлен г-ном Д., и напомнил ему о необходимости вернуть заполненный бланк заявления.
41. 18 сентября 2013 года в суд поступило заполненное заявление, подписанное другим адвокатом господином Аграновским. В нем содержались жалобы на условия содержания под стражей в следственном изоляторе, в зале суда и во время перевода в тюрьму и из нее, а также на необоснованное содержание под стражей до суда.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
42. Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает следующее:
Статья 212. Массовые беспорядки
“1. Организация массовых беспорядков, сопровождающихся насилием, беспорядками, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств, а также вооруженным сопротивлением должностному лицу, наказывается лишением свободы на срок от четырех до десяти лет.
2. Участие в массовых беспорядках, предусмотренных пунктом первым настоящей статьи, наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.
3. Подстрекательство к массовым беспорядкам, предусмотренным пунктом первым настоящей статьи, или подстрекательство к участию в таких деяниях, или подстрекательство к насилию в отношении граждан наказываются ограничением свободы на срок до двух лет, или общественно-полезной работой на срок до двух лет, или лишением свободы на тот же срок.”
Статья 318. Применение насилия в отношении должностного лица
“1. Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения такого насилия в отношении чиновника или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей наказывается штрафом в размере до 200 000 рублей или эквивалент осужденного заработной платы за 18 месяцев, либо принудительными работами на срок до пяти лет, или до пяти лет лишения свободы …”
43. Краткое изложение соответствующих положений внутреннего законодательства, регулирующих досудебное содержание под стражей, и практики национальных судов по этому вопросу см. в деле Жеребин против России (no. 51445/09, § § 16-25, 24 марта 2016).
44. Краткое изложение действующих правил и европейских стандартов условий содержания в тюрьмах см. в деле Ананьев и другие против России (nos. 42525/07 и 60800/08, §§ 55 et seq. 10 января 2012).
ПРАВО
I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ
45. Учитывая их общую фактическую и правовую основу, суд постановляет, что эти два заявления должны быть объединены в соответствии с правилом 42 § 1 Регламента суда.
II. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА
46. Правительство сообщило, что заявитель возвратил заполненную форму заявления, зарегистрированную под номером нет. 6312/13 и содержащий все его жалобы через восемь месяцев после представления первоначального сообщения. Поэтому его заявление не может рассматриваться как должным образом поданное.
47. Суд вновь заявляет, что в соответствии со своей установившейся практикой и правилом 47 § 5 Регламента суда, действовавшим в соответствующее время, он обычно считает датой подачи заявления дату “первого сообщения”, указывающую на намерение подать заявление и дающую определенное представление о характере заявления. Такое первое применение в принципе прервало бы выполнение шестимесячного срока. Тем не менее, если заявитель не выполняет свое ходатайство с разумной оперативностью после первоначального вступительного контакта, суд может принять решение о признании недействительным перерыва в шестимесячном периоде. Таким образом, датой подачи заполненной заявки будет считаться Дата ее подачи (см. Ярцев против России (реш.), нет. 13776/11, § § 21-22, 26 марта 2013 г.).
48. В настоящем деле суд отмечает, что первоначальное сообщение заявителя от 11 января 2013 года содержало изложение его жалоб в соответствии со статьей 3 Конвенции о жестоком обращении со стороны полиции от 6 мая 2012 года и статьей 5 О необоснованном предварительном заключении. Он считает, что на данном этапе ему нет необходимости делать вывод в отношении жалобы по статье 3, поскольку она в любом случае является неприемлемой по приведенной ниже причине (см. пункты 51-52 ниже). Что касается жалобы по статье 5, то суд вновь заявляет, что лицо, утверждающее о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении продолжительности его содержания под стражей, жалуется на сохраняющуюся ситуацию, которую следует рассматривать в целом (см. 2052/08, § 68, 28 May 2009). Оно отмечает, что после его помещения под стражу 9 июня 2012 года, т. е. за семь месяцев до представления первоначального сообщения, заявитель постоянно находился под стражей до 21 февраля 2014 года, т. е. через пять месяцев после подачи заполненного заявления. Поэтому суд считает, что он компетентен рассматривать весь период его содержания под стражей и отклоняет предварительное возражение правительства в этой связи.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ ВО ВРЕМЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
49. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на плохие условия его содержания в из-77/5, в изоляторе Московского городского суда и во время перевода в тюрьму и из нее. Он также утверждал, что во время разгона демонстрации 6 мая 2012 года он подвергался жестокому обращению со стороны полиции и что после его жалобы не было проведено эффективного расследования. Статья 3 Конвенции гласит:
“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
А. Допустимость
50. Правительство утверждало, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты в отношении его жалобы на жестокое обращение во время разгона демонстрации. В частности, он не обжаловал в СУД ПОСТАНОВЛЕНИЕ следователя от 7 декабря 2012 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции. Правительство также заявило, что жалоба об условиях содержания в следственном изоляторе Мосгорсуда не содержит достаточных подробностей.
51. Суд ранее установил, что обжалование в суде решения следственного органа об отклонении жалобы заявителя на жестокое обращение было бы нормальным способом исчерпания средств правовой защиты в связи с жалобой по статье 3 (см., например, дело Белевицкий против России, № 149/1992). 72967/01, § 61, 1 марта 2007, и Трубников против России (реш.), нет. 49790/99, 14 октября 2003 года). Заявитель, который был представлен адвокатом на протяжении всего уголовного разбирательства против него, не представил каких-либо объяснений того, что его адвокат не подал или не посоветовал заявителю подать судебную апелляцию на решение следователя (см. mutatis mutandis, Radzhab Magomedov V. Russia, no. 20933/08, § 66, 20 декабря 2016).
52. Поэтому суд считает, что жалоба заявителя на жестокое обращение со стороны полиции в ходе разгона демонстрации должна быть отклонена на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты, в соответствии со статьей 35 §§ 1 и 4 Конвенции.
53. Что касается остальных жалоб по статье 3, то суд отмечает, что жалобы на условия содержания заявителя под стражей и условия содержания в тюрьме, в том числе в помещении для содержания под стражей при Московском городском суде, не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Суд далее отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.
Б. Суть дела
1. Условия содержания в следственном изоляторе
54. Заявитель утверждал, что плохие условия его содержания под стражей являлись нарушением статьи 3 Конвенции. Представления сторон в отношении материальных условий содержания под стражей кратко излагаются в пунктах 25-28 выше.
55. Основные факты, имеющие отношение к оценке условий содержания под стражей, в частности размеры камер, число заключенных, содержащихся там одновременно с заявителем, и санитарно-гигиенические условия, не оспаривались сторонами. Тем не менее стороны не согласились с тем, что эти условия равносильны унижающему достоинство обращению по смыслу статьи 3 Конвенции. Заявитель, в частности, утверждал, что четырех квадратных метров личного пространства было недостаточно для того, чтобы избежать переполненности В из-77/5, и что это усугублялось другими факторами, такими как недостаточная вентиляция и освещение, неполное отделение туалета от жилой площади и ограничения на занятия спортом на открытом воздухе и душ. Напротив, правительство утверждало, что условия содержания заявителя под стражей соответствовали применимым нормам в отношении личного пространства, освещения, комнатной температуры, санитарных условий и гигиены.
56. Недавно суд подтвердил общие принципы, регулирующие применение статьи 3 Конвенции к условиям содержания под стражей, а также принципы, касающиеся переполненности тюрем, в деле Муршич против Хорватии ([GC], no. 7334/13, § § 96-141, ЕСПЧ 2016). В частности, суд подтвердил, что требование трех квадратных метров жилой площади на одного заключенного в многоместных номера должны быть соответствующие минимальным стандартом для его оценки в соответствии со статьей 3 Конвенции (там же., §§ 110 и 114).
57. В данном случае суд отмечает, что в течение всего периода его содержания под стражей заявитель содержался в камерах, которые позволяли ему занимать четыре квадратных метра личного пространства, что соответствует минимальному стандарту. Заявитель всегда был обеспечен индивидуальной кроватью; он не утверждал, что расположение клеток и расположения приспособления, такие как столы, кровати и туалета, мешает ему двигаться свободно внутри клетки (сравниваем Владимир Беляев против России, нет. 9967/06, § 34, 17 октября 2013 года; и, напротив, Евгений Алексеенко против России, нет. 41833/04, § 87, 27 января 2011 г.; и Manulin V. Россия, нет. 26676/06, § 46, 11 апреля 2013).
58. Что касается других аспектов физических условий содержания в следственном изоляторе, то суд отмечает, что заявителю был разрешен один час занятий спортом на открытом воздухе в день. Кроме того, каждая камера, в которой содержался заявитель, имела беспрепятственный доступ к естественному свету. Окна не были оснащены металлическими жалюзи или другими устройствами, препятствующими попаданию естественного света в камеру. Даже если бы два окна были расположены высоко, такое расположение не могло бы значительно уменьшить обеспечение естественного света в камере (сравните Власов против России, нет. 78146/01, § 82, 12 June 2008). Клетки были дополнительно оборудованы искусственным освещением, отоплением и вентиляцией. Туалеты в камерах были отделены от жилого пространства, хотя перегородка не доходит до потолка. Следует отметить, что частота ливней, ограниченная одним разом в неделю, была сочтена судом явно недостаточной для поддержания надлежащей телесной гигиены (см. Ананьев и другие, упомянутые выше, § 158, 10 января 2012 года с дальнейшими ссылками). Однако заявитель не жаловался на другие практические меры для принятия душа, такие, как ограниченное число действующих душевых кабин или отсутствие личной жизни из-за того, что заключенных доставляли в душевые в группах (там же).). Суд также принял к сведению фотографии, на которых изображены внутренние помещения камер предварительного заключения и их санитарные помещения, которые, как представляется, не находятся в особенно плохом состоянии в плане ремонта или чистоты.
59. Возможно, некоторые аспекты условий содержания заявителя под стражей не соответствовали минимальным стандартным правилам обращения с заключенными, Европейским тюремным правилам и рекомендациям Комитета по предупреждению пыток. К ним относятся, в частности, ограничения на горячий душ и на клеточной деятельности. Тем не менее, принимая во внимание совокупный эффект этих условий, суд не считает, что условия содержания заявителя под стражей, хотя далеко не достаточно, достигли минимального уровня жестокости, требуемого, чтобы охарактеризовать обращение как бесчеловечное или унижающее достоинство по смыслу статьи 3 Конвенции (см., для подобных рассуждений, Ярослав Белоусов, упомянутое выше, § 98; Фетисов и другие против России,№. 43710/07 и 3 другие, §§ 137-38, 17 января 2012; и сравниваем Владимир Беляев, упомянутое выше, § 36).
60. Поэтому суд приходит к выводу об отсутствии нарушения статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания в следственном изоляторе.
2. Условия передачи в суд и из суда
61. Заявитель утверждал, что его перевод из следственных тюрем в суд и обратно представлял собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. Он жаловался на частотность и продолжительность переводов, на ужасающие условия в зале суда и полицейских фургонах, а также на напряженность графика, которая не оставляла ему достаточного времени для сна. Он утверждал, что сочетание этих факторов привело к физическому истощению и психическим расстройством.
62. Правительство утверждало, что заявитель был переведен семьдесят девять раз из следственного изолятора в суд и обратно в ходе рассмотрения его уголовного дела. Заявитель не оспаривал количество переводов.
63. Суд рассмотрел общие для заявителя и его сообвиняемого условия передачи в суд и из суда по делу Ярослава Белоусова (цитируется выше, §§ 103-11). Было установлено, что они составляли бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, противоречащее статье 3 Конвенции о счете из-за отсутствия достаточного отдыха и сна в дни судебных заседаний; переполненность и вообще плохие условия в камерах Московского городского суда; длительные переезды между СИЗО и судом, и плохие условия во время переездов. Суд не видит причин отходить от этих выводов по данному делу. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в этом отношении.
IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С СОДЕРЖАНИЕМ В СТЕКЛЯННЫХ КАБИНАХ И МЕТАЛЛИЧЕСКИХ КЛЕТКАХ ВО ВРЕМЯ СУДЕБНЫХ ЗАСЕДАНИЙ
64. Заявитель жаловался на то, что его содержание в стеклянных кабинах и металлических клетках во время судебного заседания было равносильно бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
А. Допустимость
65. Правительство сообщило, что жалобы заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции были поданы несвоевременно. В этой связи они повторили представления, сделанные ими в отношении Ярослава Белоусова (цитируется выше, § 113).
66. Суд отмечает, что предполагаемое жестокое обращение имело место в ходе слушания в первой инстанции, которое завершилось 21 февраля 2014 года, и что заявитель не утверждал, что оно продолжалось в ходе слушания апелляции. Оно вновь заявляет, что содержание заявителя в стеклянных каютах и металлических клетках происходило в течение двух различных периодов времени при существенно отличающихся условиях содержания под стражей, которые не могут рассматриваться как непрерывная ситуация для целей расчета шестимесячного срока, установленного в пункте 1 статьи 35 Конвенции (там же)., § 114). Кроме того, суд ранее признал, что заявителям не было предоставлено никаких средств правовой защиты в отношении организации судебных заседаний и что шестимесячный срок должен исчисляться с даты прекращения предполагаемого жестокого обращения (см. Свинаренко и Сляднев против России [ГК], нос. 32541/08 и 43441/08, § 87, ECHR 2014 (выдержки)).
67. Что касается предполагаемого жестокого обращения в связи с помещением в стеклянные каюты, то суд отмечает, что оно началось 6 июня 2013 года и закончилось в неустановленную дату в середине сентября 2013 года, когда разбирательство было перенесено в Никулинский районный суд Москвы (см. пункт 31 выше). Заявитель подал жалобу о своем размещении в стеклянных кабинах 18 сентября 2013 года, вскоре после того, как разбирательство было перенесено в зал суда, оборудованный металлическими клетками. Предполагаемое жестокое обращение из-за содержания в металлических клетках прекратилось 21 февраля 2014 года, однако жалоба на такое обращение была подана только 2 сентября 2014 года.
68. Поэтому суд считает, что заявитель пропустил срок для подачи жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции о его помещении в металлические клетки. Поэтому она должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 §§ 1 и 4 Конвенции (см. Гришин против России, нет. 30983/02, § 83, 15 ноября 2007 года).
69. Напротив, суд считает, что заявитель выполнил шестимесячное правило в отношении жалобы на помещение в стеклянные кабины. Он отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что он не является неприемлемым по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. По существу
70. Суд обобщил принципы содержания в стеклянных кабинах Ярослава Белоусова (см. выше, §§ 120-22). Она изучила условия содержания под стражей в залах заседаний но. 338 и 635 в Московском городском суде, которые были общими для заявителя и его сообвиняемых, включая г-на Белоусова (там же., § § 123-28), и установил нарушение в отношении вопросов, идентичных тем, которые в данном случае. Рассмотрев все представленные ему материалы, суд не нашел ни одного факта или аргумента, способного убедить его прийти к другому заключению по данному делу. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания под стражей в зале заседаний no. 338 в Мосгорсуде, но никакого нарушения статьи 3 в части условий содержания под стражей в зале заседаний нет. 635.
V. предполагаемое нарушение статьи 5 §§ 1 и 3 Конвенции
71. Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции на то, что его досудебное содержание под стражей не было основано на “обоснованном подозрении” в том, что он совершил уголовное преступление. Он также жаловался на то, что его содержание под стражей до суда не было оправдано “соответствующими и достаточными причинами”, как того требует статья 5 § 3 Конвенции. Статья 5 Конвенции, насколько это уместно, гласит следующее::
“1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом …
(с. ).. законный арест или задержание какого-либо лица с целью его передачи компетентному судебному органу по обоснованному подозрению в совершении преступления или в тех случаях, когда это разумно считается необходимым для предотвращения совершения им преступления или бегства после этого …
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с положениями пункта 1 (с) настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, уполномоченному законом осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.”
А. Допустимость
72. Что касается предполагаемой незаконности содержания заявителя под стражей, то суд отмечает, что судом, который вынес постановление о применении этой меры, был Басманный районный суд Москвы и что впоследствии он несколько раз продлевал срок его содержания под стражей. После того как дело было направлено в суд, постановление о задержании было вынесено Замоскворецким районным судом Москвы. Национальные суды действовали в рамках своих полномочий при принятии этих решений, и нет никаких оснований полагать, что они были недействительными или незаконными в соответствии с внутренним законодательством. Соответственно, содержание заявителя под стражей было назначено и продлено в соответствии с процедурой, предусмотренной законом.
73. Что касается утверждения о том, что содержание заявителя под стражей не было основано на разумном подозрении, что он совершил уголовные преступления, в своей жалобе в соответствии со статьей 5 § 1 Конвенции в большой степени совпадает с его жалобу по статье 5 § 3 отказа властей представить соответствующие и достаточные причины, оправдывающие продление срока содержания его под стражей до завершения уголовного дела. Суд вновь заявляет, что, хотя пункт 1 с) статьи 5 Конвенции касается главным образом наличия законных оснований для задержания в рамках уголовного судопроизводства, пункт 3 статьи 5 Конвенции касается возможного обоснования такого задержания. Кроме того, в соответствии с прецедентным правом суда в соответствии с последним положением, убеждение в обоснованности подозрения является необходимым условием для правомерности содержания под стражей (см. Бузаджи против Молдовы [ГК], нет. 23755/07, § 87, ЕСПЧ 2016 (выдержки)). Поэтому суд считает более целесообразным рассматривать эту жалобу по статье 5 § 3 Конвенции (см. Ковязин и другие против России,№. 13008/13 и 2 других, § 71, 17 сентября 2015 года; Тараненко в. России, нет. 19554/05, § 46, 15 мая 2014 года; и Ходорковский против России, нет. 5829/04, § 165, 31 мая 2011 года).
74. Кроме того, суд считает, что жалоба заявителя на нарушение пункта 3 статьи 5 не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что эта часть жалобы является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. По Существу
75. Стороны представили по существу те же представления в соответствии со статьей 5 Конвенции, что и в случае Ковязина и других сторон (см. выше, § § 73-74). Соответствующие общие принципы, применимые в этом деле, были кратко изложены судом в этом решении (там же)., §§ 75-78).
76. Срок содержания под стражей, который должен быть принят во внимание в данном случае, начался 9 июня 2012 года, в день ареста заявителя, и закончился 21 февраля 2014 года, когда он был осужден. Соответственно, рассматриваемый период составляет один год и восемь месяцев. Суд также отмечает, что Уголовный процесс по делу заявителя начался 18 июня 2013 года, то есть через год после его ареста. Принимая во внимание значительную Продолжительность содержания под стражей в свете презумпции в пользу освобождения, суд приходит к выводу о том, что российские власти были обязаны выдвинуть весьма веские основания для сохранения этой меры в отношении заявителя.
77. Из постановлений заявителя о задержании и замечаний Правительства видно, что основной причиной его задержания была тяжесть обвинений. Национальные суды сочли, что заявитель, столкнувшись с угрозой тюремного заключения, может скрыться, оказать влияние на свидетелей или вмешаться в отправление правосудия. Кроме того, они полагались на то, что отец заявителя проживал в Украине, как на основание полагать, что заявитель может бежать, чтобы избежать расследования и суда.
78. Суд напоминает, что опасность побега обвиняемого должен решаться с учетом ряда факторов. К ним относятся, в частности, личность виновного, его морали, его активы, его связей с государством, в котором он обвиняется, и его международные контакты (см. Смирнова против России,№. 46133/99 и 48183/99, § 60, ЕСПЧ 2003‑IX (с выписки)). Не оспаривалось, что заявитель имел постоянное место жительства в Московской области и учился в университете. Власти не указали никаких других обстоятельств, кроме того, что его отец проживает в Украине, чтобы предположить, что в случае освобождения заявитель скроется. По мнению суда, этот факт сам по себе не может говорить в пользу опасности скрыться, поскольку заявитель имел тесные связи со страной, в которой он был подвергнут судебному преследованию. Более того, риск бегства обязательно уменьшается с течением времени, проведенного в заключении (см. Мельникова против России, нет. 24552/02, § 82, 21 June 2007). К тому времени дело было передано в суд, риск убывает из-за вероятности того, что срок содержания под стражей будет вычтено из (или учитываться) срок заключения которого заявитель может рассчитывать, если осужденный (см. Штейн (Штайн) V. Россия, нет. 23691/06, § 112, 18 июня 2009 года). Наконец, суды не привели веских оснований для отклонения просьб заявителя о применении альтернативной меры пресечения.
79. Ранее суд рассмотрел аналогичные жалобы, поданные сообвиняемыми заявителя, и установил нарушение их прав, изложенных в статье 5 § 3 Конвенции (см. Ковязин и другие, упомянутые выше, § § 82-94, и Ярослав Белоусов, упомянутые выше, § § 133-38). Суд отметил, в частности, национальные суды, полагаясь на тяжесть обвинений как на основной фактор для оценки возможности скрыться, нарушить закон или препятствовать отправлению правосудия, и их нежелание уделять должное внимание обсуждению личной ситуации заявителя или имеют надлежащего внимания факторов в пользу освобождения. Он также отметил использование коллективных виде заключения под стражу, без индивидуальной оценки оснований для содержания под стражей в отношении каждого обвиняемого и невозможности досконально изучить возможность применения менее жесткой меры пресечения, как залог.
80. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы, суд отмечает, что правительство не представило никаких фактов или аргументов, способных убедить его прийти к иному выводу по данному делу. Действительно, конкретные правонарушения, вменяемые заявителю, — использование металлических барьеров для блокирования передвижения полиции и бросание камней и кусков асфальта (классифицируемых как тяжкое преступление) наряду с выхватыванием шлема из рук сотрудника полиции (классифицируемых как преступление средней тяжести)-могут первоначально оправдывать его предварительное заключение. Однако с течением времени характер и серьезность правонарушения как основания для дальнейшего содержания заявителя под стражей неизбежно становились все менее значимыми (см. Ковязин и другие, упомянутые выше, § 85, и Артемов против России, нет. 14945/03, § 75, 3 апреля 2014). Кроме того, срок содержания заявителя под стражей был продлен на основании тех же коллективных распоряжений, что и у его сообвиняемых, без какой-либо индивидуальной оценки его положения (там же)., § § 92-93).
81. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ
82. Заявитель представил ряд жалоб в соответствии со статьей 6 Конвенции, касающихся различных аспектов его судебного разбирательства. Он сослался на свое содержание в стеклянных кабинах во время судебных слушаний и на напряженный график слушаний и утверждал, что у него не было достаточного времени и средств для подготовки своей защиты. Далее он заявил, что он не смог эффективно защитить себя из-за отсутствия возможности конфиденциально проконсультироваться со своим адвокатом в ходе судебного разбирательства. Заявитель ссылался на статью 6 §§ 1 и 3 (B) и (C) Конвенции, которая в соответствующей части гласит:
“1. В определении … любое уголовное обвинение против него, каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство …
3. Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет следующие минимальные права …
(B) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
(с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему защитника бесплатно, когда этого требуют интересы правосудия …”
83. Правительство заявило, что заявитель не подал жалобу в соответствии со статьей 6 Конвенции в апелляционный суд. Заявитель утверждал, что он исчерпал внутренние средства правовой защиты в отношении этих жалоб.
84. Суд ранее постановил, что апелляционная инстанция была способна обеспечить эффективное средство правовой защиты в случае предполагаемого нарушения статьи 6 Конвенции в деле сообвиняемого заявителя (см. Ярослава Белоусова, цитируемое выше, § 141). Оно отмечает, что заявитель не включил эти жалобы в свою апелляционную жалобу, когда пытался добиться отмены решения суда первой инстанции. Соответственно, он не предоставил национальным судам возможность устранения конкретного нарушения Конвенции якобы против государства. Поэтому эти жалобы должны быть признаны неприемлемыми в соответствии с §§ 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
VII. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 10 И 11 КОНВЕНЦИИ
85. Заявитель утверждал, что имело место нарушение его прав на свободу выражения мнений и свободу мирных собраний. Он пожаловался, в частности, на то, что на месте митинга на Болотной площади были осуществлены подрывные меры безопасности. Он далее утверждал, что его последующее судебное преследование и уголовное осуждение за участие в массовых беспорядках были произвольными и несоразмерными. Заявитель ссылался на статьи 10 и 11 Конвенции, которые гласят:
Статья 10
“1. Каждый человек имеет право на свободу выражения мнений. Это право включает свободу придерживаться своих мнений, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства государственной власти и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, поскольку оно налагает обязанности и ответственность, может быть предметом таких формальностей, условий, ограничений или наказания, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, для защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для поддержания авторитета и беспристрастности судебных органов.”
Статья 11
“1. Каждый человек имеет право на свободу мирных собраний и свободу ассоциации с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в них для защиты своих интересов.
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или администрации государства.”
А. Допустимость
86. Правительство утверждало, что заявитель не обращался в национальные суды с жалобами на общие действия полиции по охране общественного порядка во время собрания. Поэтому они просили суд признать эту часть заявления неприемлемой по причине неисчерпания внутренних средств правовой защиты или несоблюдения шестимесячного срока.
87. Заявитель утверждал, что он выполнил критерии приемлемости этой жалобы.
88. Суд отмечает, что заявитель был осужден за совершение актов массовых беспорядков, которые были актами, прервавшими собрание. Поэтому присвоение ответственности за эти деяния является центральным вопросом при определении уголовных обвинений заявителя. В этих обстоятельствах его жалоба на роль властей в возникновении беспорядка неотделима от жалобы на отсутствие оснований для уголовной ответственности заявителя. По этой причине, суд не обязан оценивать предполагаемый отказ властей выполнять свои позитивные обязательства в отношении проведения демонстрации на Болотной площади в качестве отдельного вопроса в рамках статьи 11 Конвенции. Кроме того, поскольку заявитель обжаловал свой приговор в уголовном порядке, суд считает, что он исчерпал внутренние средства правовой защиты в отношении своих жалоб в соответствии с этим положением и соблюдает шестимесячный срок в этой связи.
89. Суд отмечает, что жалоба на уголовное преследование и осуждение заявителя, поданная в соответствии со статьями 10 и 11 Конвенции, не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что он не является неприемлемым по каким-либо другим основаниям. Поэтому он должен быть объявлен приемлемым.
Б. По Существу
1. Доводы сторон
90. Правительство по существу дела были идентичны Ярослав Белоусов (упоминавшееся выше, §§ 160-63).
91. Заявитель утверждал, что он был мирным, законопослушным человеком, который не планировал участвовать в актах массовых беспорядков. 6 мая 2012 года прибыл на Болотную Площадь, чтобы принять участие в мирном митинге, который был санкционирован московскими властями. Он отметил, что на официально опубликованной карте района, выделенного для Ассамблеи, указано, что место проведения заседания будет включать парк на Болотной площади и что власти не уведомили участников об изменении планировки места проведения. Неожиданное размещение полицейского кордона возле малого каменного моста сузило маршрут доступа к месту проведения митинга, что вызвало путаницу и перенаселенность в этом районе. Заявитель утверждал, что случаи нарушения общественного порядка и столкновения между протестующими и полицией были вызваны необъявленным изменением плана. Другой причиной был отказ властей передислоцировать полицейских, чтобы положить конец узкому месту и развеять панику среди протестующих.
2. Оценка суда
(a) объем жалоб заявителя
92. Суд отмечает, что с учетом обстоятельств дела статья 10 Конвенции должна рассматриваться в качестве Lex generalis по отношению к статье 11 Конвенции, в качестве Lex specialis по отношению (см. Ezelin против Франции, 26 апреля 1991 года, § 35, Серия a № 202, а Каспаров и другие против России, нет. 21613/07, §§ 82-83, 3 октября 2013). Соответственно, Европейский суд рассмотрит эту жалобу в соответствии со статьей 11 Конвенции.
93. С другой стороны, несмотря на свою автономную роль и особую сферу применения, статья 11 Конвенции должны, в данном случае, также рассматриваться в свете статьи 10 Конвенции. Защита личного мнения, гарантированного статьей 10 Конвенции, является одной из целей свободы мирных собраний, закрепленной в статье 11 Конвенции (см. Ezelin, упомянутое выше, § 37).
(б) имело ли место вмешательство в осуществление права на свободу мирных собраний
94. Суд ранее постановил, что собрание на Болотной площади 6 мая 2012 года подпадает под действие статьи 11 Конвенции (см. Фрумкин, процитированный выше, §§ 99 и 137, и Ярослав Белоусов, процитированный выше, §§ 168-71). Что касается лично заявителя, то из описания его преступлений не следует, что он был в числе лиц, ответственных за первоначальные акты агрессии, которые способствовали ухудшению первоначального мирного характера собрания. Соответственно, он пользуется защитой статьи 11 Конвенции. Суд также считает, что судебное преследование заявителя и вынесение ему уголовного приговора за действия, совершенные им в ходе разгона демонстрации, представляли собой вмешательство в осуществление свободы собраний.
с) является ли вмешательство “предписанным законом”, преследует ли оно законную цель и » необходимо ли в демократическом обществе”
95. Стороны сделали по сути те же представления о законности вмешательства в Ярослав Белоусов (упоминавшееся выше, § 173). Суд не видит оснований для принятия иного решения по этому делу (там же., §§ 174-75). Оно считает, что предварительное заключение и судебное преследование заявителя были законными и преследовали законные цели предотвращения беспорядков и преступлений и защиты прав и свобод других лиц.
96. Ли у заявителя судимости был “необходимым в демократическом обществе”, суд отмечает, что он был признан виновным в совершении двух преступлений, а именно участие в совершении массовых беспорядков (ст. 212 УК РФ) и совершении насильственных действий в отношении полицейского (статья 318 УК РФ). Он был приговорен к трем годам и шести месяцам тюремного заключения в соответствии с этими положениями за участие в санкционированном публичном мероприятии, использование металлических барьеров для блокирования передвижения полиции, бросание кусков асфальта в полицию, избиение неустановленного полицейского и выхватывание шлема из руки полицейского.
97. Суд повторяет, что когда люди участвуют в актах насилия, государственным органам более широкие пределы усмотрения при оценке необходимости вмешательства в свободу собраний, и наказания за такие предосудительные действия будут рассматриваться, чтобы быть совместимой с гарантиями, предусмотренными в статье 11 Конвенции (см. Gülcü против Турции, нет. 17526/10, § 116, 19 января 2016 года, и случаи приведенные в нем). В этом деле суд отмечает, что сотрудник полиции, в отношении которого заявитель был признан виновным в нападении, только свидетельствовал о том, что заявитель вытаскивал свой шлем из рук, и те же показания давал другой сотрудник полиции. В решении суда не уточняется, какие доказательства подтверждают его вывод о том, что заявитель ударил другого сотрудника полиции, который остался неизвестным. Однако, даже если предположить, что тюремный срок в один год, по статье 318 УК РФ за применение насилия в отношении публичного должностного лица, был оправдан, примечательно, что он оказался более мягким, чем частично параллельных трем годам тюрьмы за участие в массовых беспорядков по статье 212 Кодекса.
98. Акты массовых беспорядков, которые привели к тому, что заявитель был приговорен к трем годам тюремного заключения в соответствии со статьей 212 Кодекса, заключались в использовании металлических барьеров для блокирования передвижения полиции и бросании кусков асфальта в полицейских. В той мере, в какой заявитель был признан виновным в том, что он бросил куски асфальта, вполне естественно, что такое поведение будет наказуемым; однако санкции за эти деяния должны быть соразмерными и, в частности, отражать фактический ущерб, причиненный этими деяниями. В этом случае не было ничего, чтобы предположить, что заявитель ударил кого-либо этими кусками асфальта. Что касается препятствования милицией с металлическими барьерами, суд отмечает, что не было свидетелей заявителем при обращении барьеры, и что он отрицал свою причастность к этому. Из утверждений заявителя можно сделать вывод о том, что другие протестующие могли использовать барьеры для защиты себя от применения силы полицией. Однако национальные суды не изучили вопрос о том, в какой степени заявитель или кто-либо другой мог использовать эти барьеры для того, чтобы избежать драки.
99. Кроме того, при рассмотрении дела о массовых беспорядках национальные суды не рассматривали утверждение заявителя о том, что полиция способствовала началу насилия и применяла чрезмерную силу. Согласно фотографиям, представленным заявителем, он получил множественные травмы, напоминающие следы ударов дубинкой по спине. Утверждение об избиении было также подтверждено результатами обследования заявителя в больнице (см. пункт 10 выше). В таких обстоятельствах было необходимо для надлежащего отправления правосудия, что суд первой инстанции оценил жалобы заявителя на жестокое обращение в контексте определения уголовного обвинения против него (см., с соответствующими изменениями, Анненков и другие V. Россия, нет. 31475/10, § 98, 25 июля 2017 года, а Степанов в. России, нет. 33872/05, § 49, 25 сентября 2012). Однако национальные суды отклонили его доводы о применении силы полицией, сославшись лишь на предыдущий отказ возбудить уголовное дело в связи с действиями полиции. Даже несмотря на то, что судебное разбирательство по делу заявителя не являлось надлежащим средством установления ответственности отдельных сотрудников полиции, факты и утверждения, касающиеся роли властей в начале столкновений и масштабов применения силы полицией, имели непосредственное отношение к определению обвинений в массовых беспорядках, выдвинутых против заявителя. Поэтому суд обязан оценивать эти элементы в рамках своей оценки вины заявителя.
100. При оценке степени тяжести наказания за участие в массовых беспорядках суд считает важным, чтобы в уголовном деле не было выявлено какого-либо ранее существовавшего намерения заявителя участвовать в насильственных действиях, и суд первой инстанции не установил такого намерения. Насколько можно судить по обвинительному заключению и судебному решению, заявитель не был в числе тех, кто несет ответственность за первоначальные акты агрессии, которые способствовали ухудшению первоначального мирного характера собрания (элемент, считавшийся актуальным в Ярославе Белоусове, упоминавшемся выше, § 179). В разгар столкновений заявитель бросил куски асфальта, и его противостояние с полицией произошло, когда они уже арестовывали протестующих. Хотя общее поведение заявителя выродилось из мирного в насильственное, оно носило спорадический характер и представлялось спонтанной реакцией на силу, применяемую полицией против протестующих, большинство из которых были мирными. Поэтому он не достиг той степени агрессии, которую суд счел в других делах равносильной насилию, требующему длительных сроков тюремного заключения (см., напротив, дело Примов и другие против России, нет. 17391/06, § § 156-63, 12 июня 2014 года, и Османи и другие против бывшей югославской Республики Македонии (реш.), нет. 50841/99, 11 October 2001).
101. Учитывая незначительную роль заявителя в собрании и тот факт, что он имел случайное участие в столкновениях, суд не считает, что риски, на которые ссылается правительство – потенциальные гражданские беспорядки, политическая нестабильность и угроза общественному порядку – имели к нему какое-либо личное отношение. Пока суд не одобряет заявителя агрессивным поведением и заявляет о том, что органы государственной власти пользуются более широкой свободой усмотрения в санкционировании таких действий (см. Gülcü, упомянутое выше, § 116, и Тараненко, упомянутое выше, §§ 81-97), он считает, что доводов, правительство может не оправдать трехлетний тюремный срок за участие в массовых беспорядках по статье 212 Уголовного кодекса. Суд считает, что не было никакой” насущной социальной необходимости » выносить заявителю приговор такой продолжительности, помимо вынесения ему приговора за нападение на сотрудника полиции.
102. Кроме того, следует подчеркнуть, что осуждение заявителя по уголовному делу, и особенно суровость его приговора, должно было помешать ему и другим сторонникам оппозиции, а также широкой общественности присутствовать на демонстрациях и, в более общем плане, участвовать в открытых политических дебатах. Сдерживающее воздействие наложенной на него санкции еще более усилилось в результате широкомасштабного разбирательства по этому делу, которое получило широкое освещение в средствах массовой информации.
103. С учетом строгости наказания, наложенного на заявителя, суд приходит к выводу о том, что его осуждение в уголовном порядке было мерой, несоразмерной законным целям предотвращения беспорядков и преступлений и защиты прав и свобод других лиц, и что поэтому оно не было необходимым в демократическом обществе.
104. Соответственно, имело место нарушение статьи 11 Конвенции.
VIII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 18 КОНВЕНЦИИ
105. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 18 Конвенции на то, что уголовное преследование против него преследовало цель подрыва его права на свободу собраний. Суд считает, что эта жалоба подлежит рассмотрению в соответствии со статьей 18 в совокупности со статьей 11 Конвенции. Статья 18 Конвенции гласит:
«Ограничения, допускаемые в соответствии с Конвенцией к указанным правам и свободам, не применяются ни для каких целей, кроме тех, для которых они были предписаны.”
106. В своих представлениях под этим заголовком стороны вновь изложили свои аргументы в отношении предполагаемого нарушения права на свободу собраний.
107. Суд отмечает, что эта жалоба связана с жалобами, о которых говорилось выше в соответствии со статьей 11 Конвенции и поэтому должна быть объявлена приемлемой. Принимая во внимание свои выводы, содержащиеся в пунктах 96-103, суд считает, что жалоба по статье 18 в совокупности со статьей 11 Конвенции не вызывает отдельного вопроса, и нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место в данном случае нарушение этого положения.
IX. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
108. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
А. Компенсация
109. Заявитель потребовал 1 100 000 евро (EUR) в отношении нематериального ущерба.
110. Правительство оспорило это требование как чрезмерное.
111. Суд отмечает, что он установил нарушения статей 3, 5 и 11 Конвенции в отношении заявителя. В этих обстоятельствах суд считает, что страдания и разочарование заявителя не могут быть компенсированы простым установлением факта нарушения. Производя оценку на справедливой основе, он присуждает заявителю 12 500 евро в качестве компенсации морального ущерба.
112. Кроме того, суд отмечает, что, хотя заявитель уже был освобожден после отбытия наказания, он все еще может столкнуться с негативными последствиями, обусловленными его несоразмерно суровым уголовным осуждением. Таким образом, обязательство соблюдать Настоящее решение потребует принятия других мер в дополнение к выплате справедливой компенсации, присужденной судом, которая предназначена только для возмещения за такие последствия нарушения, которые не могут быть устранены иным образом (см. Савриддин Джураев против России, нет. 71386/10, § 252, ECHR 2013 (выдержки). Таким образом, государство-ответчик должно будет принять надлежащие меры для устранения последствий любого прошлого или будущего ущерба для заявителя в результате его несоразмерного приговора, который, по мнению суда, является нарушением Конвенции (см. Scozzari and Giunta V. Italy [GC], nos. 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII). В этой связи, суд повторяет, что, хотя государство-ответчик в принципе остается свободен в выборе средств, с помощью которых он будет соблюдать это обязательство, Комитет Министров, чтобы оценить, насколько эти средства совместимы с выводами, изложенными в решении суда и соответствует подходу, принятому в Конвенции органы в аналогичных случаях (см., например, Маэстри против Италии [ГК], нет. 39748/98, § 47, ЕСПЧ 2004‑я, и резолюция Комитета Министров ResDH(2010)63 от 3 июня 2010 года на исполнение судебного решения в Odabaşı и Кочак в. Индейка, нет. 50959/99, 21 февраля 2006 года).
B. расходы и издержки
113. Заявитель не подавал никаких претензий по этому разделу. Соответственно, нет необходимости присуждать ему какую-либо сумму на этот счет.
Проценты по умолчанию
114. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,
1. Признает жалобу приемлемой;
2. Отклоняет предварительное возражение Правительства ;
3. Заявляет, что жалобы по статье 3 Конвенции в отношении условий содержания заявителя под стражей и передачи, и его содержания в стеклянных кабин в залах судебных заседаний, и в соответствии со статьями 5, 10, 11 и 18 Конвенции приемлемыми, а остальные жалобы неприемлемыми;
4. Считает что не имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания в СИЗО ;
5. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий, в которых заявитель был переведен из суда;
6. Считает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с помещением заявителя в стеклянную кабину в зале заседаний no. 338 при Московском городском суде;
7. Считает, что не было допущено никакого нарушения статьи 3 Конвенции в связи с помещением заявителя в стеклянную кабину в зале заседаний no. 635 при Московском городском суде;
8. Постановил, что имело место нарушение статьи 5 § 3 Конвенции;
9. Постановил, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции;
10. Считает, что нет необходимости рассматривать жалобы в соответствии со статьей 18 в сочетании со статьей 11 Конвенции;
11.  Постановил:
(а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, на которую решение становится окончательным в соответствии с статья 44 § 2 Конвенции, евро 12,500 (двенадцать тысяч пятьсот евро), плюс любой налог который может быть начислен, в качестве компенсации морального вреда, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу на Дата урегулирования;
(б) что по истечении выше-упомянутые три месяца до урегулирования простые проценты подлежат уплате на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной учетной ставке Европейского центрального банка в период просрочки, плюс три процентных пункта;
12. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 15 мая 2018 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента суда.
Fatoş Aracı                                                                        Helena Jäderblom
Deputy Registrar                                                        President
В соответствии со статьей 45 § 2 Конвенции и правилом 74 § 2 Регламента суда к настоящему решению прилагается отдельное мнение судьи Дедова.
Дж.
А. Ф.
СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА
Я уже высказывал свое мнение по вопросу о применимости статьи 11 в ситуации насилия в аналогичном «Болотном деле» (см. барабанов против России, нос. 4966/13 и 5550/15, 30 января 2018). С тех пор я не менял своих взглядов. Однако я голосовал вместе с большинством по другой причине: документы дела не убедили меня в том, что обвинения против заявителя были доказаны в суде и что заявитель имел справедливое судебное разбирательство в ходе уголовного производства.
В настоящем деле заявитель был обвинен властями страны в связи с его предполагаемым участием в массовых беспорядках во время Марша миллионов в мае 2012 года. Уголовное производство привлекло огромное внимание общественности. Это дело с самого начала носило весьма деликатный политический характер на национальном уровне. Заявитель и другие сообвиняемые были классифицированы как политические заключенные различными оппозиционными движениями и независимыми средствами массовой информации.
В этом случае я был крайне разочарован низким качеством вердикта (решение суда первой инстанции). В приговоре не содержалось никаких ссылок на какие-либо вещественные доказательства, способные подтвердить выводы относительно вины заявителя. Заявления” свидетелей», сделанные сотрудниками полиции, были расплывчатыми и не позволили точно определить действия заявителя и другие факты, связанные с его участием в столкновениях. Единственный факт, в котором я уверен, заключается в том, что заявитель был жестоко избит сотрудниками полиции, который национальный суд проигнорировал.
Данное дело может служить примером системной проблемы, то есть низкого качества уголовных приговоров. Неприемлемо, когда решение по уголовному делу просто ссылается на версию событий, не давая читателю понять, как суд пришел к своим выводам. Я убежден, что указания Верховного суда о содержании приговоров по уголовным делам (в частности, о том, как суд должен причина его выводами) должны выполняться более тщательно (см. резолюцию нет. 1 от 29 апреля 1996 года, с последующими поправками и резолюции нет. 55 от 29 ноября 2016 года).


||   Смотреть другие дела по Статье 3   ||

||   Смотреть другие дела по Статье 5   ||

||   Смотреть другие дела по Статье 11   ||

Оставьте комментарий

Нажмите, чтобы позвонить