+7 495 123 3447 | echr@cpk42.com
Мы в соц. сетях:

Дело №78638/11 "Шлыков и другие против России"

Третья секция
Дело “Шлыков и другие против России”
(Жалобы №№ 78638/11 и 3 других – см. лист приложений)
Постановление
Статья 3 • Бесчеловечное обращение • Недостаточное обоснование для длительного систематического надевания наручников пожизненно заключенных без регулярного и индивидуального рассмотрения вопросов безопасности
Статья 3 • Бесчеловечное обращение • Совокупность изоляции и ограниченного нахождения на свежем воздухе во время пожизненного заключения • Возможный риск синдрома институционализации
Пункт 1 статьи 6 (гражданский аспект) • Справедливое разбирательство • Невозможность заявителей присутствовать на слушаниях в рамках гражданского судопроизводства, возбужденного ими для оспаривания систематического использования наручников
Страсбург
19 января 2021

 

Это постановление станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле Шлыков против России,
Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Darian Pavli,
Anja Seibert-Fohr,
Peeter Roosma, судьи,
and Olga Chernishova, Секретарь,
Принимая во внимание:
Жалобы (№№ 78638/11, 6086/14, 11402/17 и 82420/17) поданные в Суд против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав и основных свобод («Конвенция») четырьмя гражданами Российской Федерации («Заявители»), перечисленными в прилагаемой таблице (Приложение I);
Решение об уведомлении Российской Федерации («государство-ответчик») о поданных против нее жалобах, касающихся регулярного применения наручников, отсутствие справделивого разбирательства, тюремного режима и отсутствия эффективного средства правовой защиты и об объявлении неприемлемыми оставшиеся части жалоб
Доводы сторон;
8 декабря 2020, в закрытом заседании,
Вынес следующее решение, принятое в тот же день:
Введение
1. Дела касаются надевания наручников на пожизненно заключенных, отсутствия средств правовой защиты, чтобы пожаловаться на надевание наручников, тюремный режим и отказа властей разрешить некоторым заявителям присутствовать на слушаниях в рамках гражданского судопроизводства.
Факты
2. Имена заявителей и даты подачи заявлений указаны в Приложении I. Интересы заявителей представляли адвокаты, имена которых указаны в Приложении I. Г-ну Шлыкову, г-ну Керекеше и г-ну Пулялину была предоставлена юридическая помощь.
3. Власти первоначально представлял г-н Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.
4. Обстоятельства дела, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
I. Факты
5. Заявители были признаны виновными в различных преступлениях и приговорены к пожизненному заключению (подробности см. ниже). После осуждения их содержали в исправительных колониях и следственных изоляторах, где на них обычно надевали наручники каждый раз, когда они покидали свои камеры на том основании, что они были приговорены к пожизненному заключению за насильственные преступления, имели дисциплинарные взыскания или находились под наблюдением как особо опасные преступники по заключению комиссии по мерам пресечения («тюремная комиссия»). В некоторых случаях тюремные комиссии проводили слушания в отсутствие заявителей.
6. Персонал следственного изолятора использовал наручники, когда заявителей водили в душ, на прогулку, для встречи с адвокатами, следователями и прокурорами, а также во время обыска их камер и личных вещей. Руки заявителей были скованы наручниками за спиной и подняты надзирателем, который заставлял их наклоняться. Их конкретные обстоятельства указаны в таблице ниже.
Номер жалобы и имя заявителя Исправительное учрежджение Период применения к заявителю наручников Основания для применения к заявителю наручников
78638/11,
Г-н Шлыков ИК-2 С 04 марта 2001 по настоящее время Осуждение за разбой, три убийства и одно покушение на убийство, в том числе убийство подростка 6086/14,
Г-н Керекеша УП-288/Т С 22 июля 2005 по 23 мая 2013
Осуждение за убийство и грабеж; находится под наблюдением как лицо, агрессивно настроенное по отношению к тюремным служащим; двенадцать неустановленных нарушений тюремных правил
11402/17,
Г-н Пулянин СИЗО-11/1 С 21 декабря 2011 по 10 декабря 2013 Осуждение за причинение вреда людям и имуществу, убийство при отягчающих обстоятельствах; находится под наблюдением как лицо, которое может скрыться или причинить вред себе или другим 82420/17,
Г-н Коростелев СИЗО-11/1 С 21 декабря 2011 по 10 декабря 2013 Осуждение за причинение вреда лицам и имуществу, убийство при отягчающих обстоятельствах; отказ позволить тюремному офицеру войти в его камеру; находится под наблюдением как лицо, которое может скрыться или причинить вред себе или другим
7. Г-н Шлыков и г-н Керекеша не жаловались на надевание на них наручников в национальные суды, потому что они считали существующие средства правовой защиты неэффективными.
8. Г-н Пулялин и г-н Коростелев жаловались на то, что к ним регулярно прибегали наручниками, в национальные суды, которые постановили, что мера была оправдана строгостью их приговоров, их поведением или тем фактом, что они находились под наблюдением. Они не установили, регулярно ли тюремная комиссия проверяла использование наручников (см. пункты 23-25 и 32-34 ниже).
II. Индивидуальные обстоятельства
A. Г-н Шлыков (жалоба № 78638/11)
9. 28 июля 1997 г. Хабаровский краевой суд признал заявителя виновным по нескольким пунктам обвинения в убийстве, угрозах убийством, вооруженном ограблении и краже и приговорил его к смертной казни. 30 октября 1997 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил приговор без изменения.
10. 3 июня 1999 г. Президент Российской Федерации заменил смертную казнь пожизненным лишением свободы.
11. С 4 марта 2001 г. заявитель отбывает наказание в исправительной колонии строгого режима ИК-2 для осужденных к пожизненному заключению в г. Соликамске Пермского края, где сокамерники содержатся в одиночных камерах, могут ходить только один или два раза в неделю в течение примерно полтора часа, должны стоять лицом к стене и поднимать руки каждый раз, когда охранник входит в камеру, им разрешается принимать душ один раз в неделю в течение десяти минут, разрешается только один телефонный звонок в неделю, и им не разрешено закрывать глаза в течение дня, потягиваться или снимать тапочки. Их волосы полностью сбривают каждые два месяца. Их тюремные комбинезоны стирают каждые три-четыре месяца, и они не могут стирать их самостоятельно. Им разрешается стирать белье только в холодной воде. Искусственное освещение на ночь не выключают. Телевизор можно включать только с разрешения охраны.
B. Г-н Керекеша (жалоба № 6086/14)
12. 24 декабря 1998 г. Хабаровский краевой суд признал заявителя виновным в убийстве, грабеже и незаконном хранении огнестрельного оружия группой лиц и приговорил его к смертной казни. 26 ноября 1999 г. Верховный Суд России заменил смертную казнь пожизненным заключением.
13. С 22 июля 2005 г. по 23 мая 2013 г. заявитель содержался в колонии № УП-288 / Т в г. Минусинске Красноярского края. 10 июня 2013 года он прибыл в исправительную колонию ИК-5.
14. 10 июня 2012 г. тюремная комиссия установила за заявителем наблюдение как за лицом, которое может скрыться от правосудия или вести себя агрессивно по отношению к сотрудникам тюрьмы.
15. 24 мая 2013 г. тюремная комиссия прекратила наблюдение за заявителем.
16. 12 августа 2013 года г-н Керекеша обратился в Федеральную службу исполнения наказаний («ФСИН») с просьбой сообщить ему о причинах использования наручников в тюрьме.
17. 12 сентября 2013 года он получил письмо, в котором говорилось, что в соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений заключенные должны выходить из своих камер в наручниках в таком положении, чтобы сотрудники тюрьмы могли видеть их руки. ФСИН сослалась на решение Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 9 ноября 2011 года в отношении другого заключенного. Суд постановил, что такая мера пресечения была законной, применялась в целях безопасности в течение коротких периодов времени и не была направлена на унижение заключенных. Учитывая, что заявитель находился под наблюдением как заключенный, который мог скрыться и проявлять агрессию, его руки сковывали наручниками за спиной каждый раз, когда он выходил из камеры.
C. Г-н Пулянин и г-н Коростелёв (жалобы №№ 11402/17 и 82420/17)
18. 17 июня 2009 года Верховный суд Республики Коми признал заявителей виновными в причинении ущерба людям и имуществу, убийстве при отягчающих обстоятельствах и поджоге торгового центра. Их приговорили к пожизненному заключению.
1. Г-н Пулянин
19. 10 апреля 2009 г. тюремная комиссия ИК-11/1 установила за заявителем наблюдение как за лицом, способным скрыться или причинить вред себе или другим. Он присутствовал на слушании.
20. После осуждения заявитель был переведен в исправительную колонию ИК-56, где 25 марта 2010 г. он находился под наблюдением как заключенный, который мог скрыться.
21. 21 декабря 2011 г. заявитель был переведен в СИЗО-11/1.
22. 26 декабря 2011 г. тюремная комиссия изучила материалы дела заявителя в его отсутствие и решила поместить его под наблюдение в ИЗ-11/1 как лицо, способное скрыться.
23. 18 января 2013 г. г-н Пулялин подал иск в Сыктывкарский городской суд, оспаривая использование наручников и требуя компенсации морального вреда. Заявитель попросил у суда разрешения присутствовать на слушаниях.
24. 7 мая 2013 г. Сыктывкарский городской суд отклонил исковые требования заявителя в его отсутствие, указав, что его возможность присутствовать на судебных заседаниях не предусмотрена законом и что использование наручников было необходимо в качестве меры безопасности, поскольку он официально классифицировался как преступник. заключенный, который мог скрыться и причинить вред другим. Заявитель обжаловал это решение с просьбой рассмотреть его в его присутствии.
25. 8 июля 2013 г. Верховный суд Республики Коми отклонил жалобу в его отсутствие.
26. 10 декабря 2013 г. заявитель покинул СИЗО-11/1.
2. Г-н Коростелёв
27. 26 декабря 2008 г. тюремная комиссия СИЗО-11/1 установила за заявителем наблюдение как за лицом, способным скрыться или причинить вред себе или другим. Он присутствовал на слушании.
28. 28 июля 2009 г. заявитель не позволил сотруднику тюрьмы войти в свою камеру, размахивая руками и пытаясь схватить его за одежду.
29. С 21 декабря 2009 г. по 21 декабря 2011 г. отбывал наказание в ИК-56.
30. 21 декабря 2011 г. заявитель был переведен в СИЗО-11/1.
31. 26 декабря 2011 г. тюремная комиссия СИЗО-11/1 изучила материалы дела заявителя в его отсутствие и решила поставить за ним наблюдение как за лицом, способным скрыться.
32. 20 марта 2013 г. Коростелев обжаловал использование наручников в Сыктывкарский городской суд.
33. 6 мая 2013 г. он отклонил его иск в его отсутствие, постановив, что использование наручников было оправдано тем фактом, что он был зарегистрирован как лицо, способное скрыться.
34. Заявитель подал апелляцию в Верховный суд Республики Коми, которая была отклонена 29 июля 2013 года. Он не присутствовал на заседании.
35. 10 декабря 2013 г. заявитель покинул СИЗО-11/1.
Применимое законодательство и практика
I. Применение наручников
36. В соответствии со статьей 86 Уголовно-исполнительного кодекса от 8 января 1997 г. (далее – «УИК») меры пресечения могут применяться к заключенным, которые оказывают физическое сопротивление сотрудникам тюрьмы, отказываются выполнять законные приказы персонала, участвуют в агрессивное поведение, массовые беспорядки, захват заложников, нападения или другие опасные действия, или попытки убежать или причинить вред себе или другим.
37. Раздел 30 Закона об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы (Федеральный закон №. 5473-1 от 21 июля 1993 года) предусматривает, что наручники могут быть использованы для подавления массовых беспорядков или групповых нарушений общественного порядка со стороны заключенных, а также для задержания преступников, которые упорно не слушается или сопротивляться офицерам. Их также можно использовать при перемещении и сопровождении заключенных, поведение которых указывает на то, что они могут скрыться или причинить вред себе или другим.
38. Пункт 41 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста № 205 от 3 ноября 2005 г., предусматривает, что, если поведение людей, отбывающих пожизненное заключение, указывает на то, что они могут скрыться или причинить вред себе или другим, их руки должны быть скованы за спиной, когда они покидают свои камеры. Согласно пункту 47 новых Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста № 295 от 16 декабря 2016 г., пожизненно заключенные должны выходить из камер, заложив руки за спину, при этом меры пресечения (наручники) регулируются Законом об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы.
39. В соответствии с Инструкцией о предотвращении преступлений, совершаемых заключенными, утвержденной Приказом Министерства юстиции №. 333 от 20 ноября 2006 г. и № 72 от 20 мая 2013 года, тюремный служащий может составить отчет для утверждения начальником тюрьмы после проведения необходимых проверок в отношении заключенного, предположительно участвовавшего или планирующего деятельность в нарушение тюремных правил. Затем тюремная комиссия изучает отчет в присутствии заключенного и решает, следует ли поместить за ним наблюдение, чтобы предотвратить оскорбление или причинение вреда себе, и назначает тюремного чиновника для наблюдения за ним. Тюремный надзиратель ежеквартально сообщает о ситуации с заключенным тюремной комиссии, которая может дать рекомендации или отменить наблюдение. В частности, тюремная комиссия может отменить наблюдение, если заключенный соблюдал тюремные правила.
40. Когда заключенный, находящийся под наблюдением в тюрьме, переводится в другое место содержания под стражей, он также будет находиться под наблюдением в этом учреждении. Тюремная комиссия решает, применять ли превентивные меры, и назначает тюремного чиновника для наблюдения за заключенным в течение шести месяцев. Спустя шесть месяцев тюремная комиссия повторно оценивает поведение заключенного и решает, продолжать ли применять превентивные меры.
II. Участие заключенных в судебных разбирательствах
41. О положениях национального законодательства, касающихся участия задержанных в судебных заседаниях, см. Едокимов и другие против России (№№ 27236/05 и 10 других, пункты 9-15, 16 февраля 2016).
Соответствующие материалы Совета Европы 
42. 11 января 2006 г. Комитет министров Совета Европы принял Рекомендацию (2006)-2 для государств-членов о Европейских пенитенциарных правилах, которая заменила Рекомендацию № R (87) 3 о Европейских пенитенциарных правилах, с учетом изменений, которые имели имело место в уголовной политике, практике вынесения приговоров и общем управлении тюрьмами в Европе. В соответствии с измененными Европейскими пенитенциарными правилами наручники не могут использоваться, кроме как в случае необходимости, в качестве меры предосторожности против побега во время перевода, при условии, что они снимаются, когда заключенный предстает перед судебным или административным органом, если этот орган не примет иного решения; или по приказу начальника учреждения, если другие методы контроля не срабатывают, чтобы защитить заключенного от членовредительства, причинения вреда окружающим или предотвратить серьезное повреждение имущества, при условии, что в таких случаях директор немедленно информирует практикующего врача и сообщает вышестоящему начальству тюрьмы (пункт 68.2). Меры пресечения не могут применяться дольше, чем это строго необходимо (пункт 68.3).
43. Соответствующие выдержки из 25-го Общего доклада Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (CPT/Inf (2016)10) гласят следующее:
“71. ЕКПП посетил большое количество тюрем по всей Европе, в которых содержались пожизненно заключенные. Условия содержания таких заключенных существенно различались в зависимости от учреждения … в нескольких странах к пожизненно заключенным систематически надевали наручники и / или подвергали обыску с раздеванием всякий раз, когда они покидали свои камеры. В некоторых учреждениях заключенных дополнительно сопровождали два офицера и сторожевая собака во время любого движения за пределами их камеры …
81. ЕКПП призывает государства-члены пересмотреть свое обращение с заключенными, приговоренными к пожизненному заключению, чтобы гарантировать, что это соответствует их индивидуальному риску, который они представляют как в заключении, так и для внешнего сообщества, а не просто в ответ на приговор, который были навязаны им. В частности, заинтересованные государства-члены должны предпринять шаги для отмены юридического обязательства по содержанию осужденных к пожизненному заключению отдельно от других заключенных (к длительным срокам) и положить конец систематическому использованию мер безопасности, таких как наручники, внутри тюрьмы.”
44. В своем индивидуальном отчете о визите в Болгарию (CPT / Inf (2010) 29 [Болгария], пункт 77) ЕКПП утверждает, что не может быть оправдания регулярному надеванию на заключенного наручниками в безопасных условиях при условии наличия надлежащего надзорного персонала, и рекомендовал властям Болгарии пересмотреть политику надевания наручников пожизненно заключенных вне их камер.
45. В своем отчете индивидуальном отчете о визите в Украину (CPT / Inf (2017) 15 [Украина], пункт 62) ЕКПП призвал украинские власти немедленно положить конец практике обычного надевания наручников на пожизненно заключенных в тюрьмах. периметра тюрьмы, заявив, что это должна быть исключительная мера, всегда основанная на индивидуальной оценке риска и ее следует регулярно и часто пересматривать.
46. В своем индивидуальном отчете о визите в Россию (CPT / Inf (2013) 41 [Россия], пункт 111) ЕКПП обнаружил, что руководство следственного изолятора Казани решило положить конец практике обычного надевания наручников пожизненно, когда заключенных выводили из камер. Напротив, мера обычного использования наручников применялась ко всем заключенным, содержащимся в колонии «Владимирский централ». В обоих учреждениях все перемещения за пределы камеры осуществлялись в присутствии сторожевой собаки и сотрудника службы поддержки собак. ЕКПП счел вышеуказанные меры безопасности чрезмерно чрезмерными и рекомендовал прекратить обычное использование наручников всех заключенных, приговоренных к пожизненному заключению, когда их выводят из камер, в учреждениях, применяющих эту меру к таким заключенным. По ее мнению, применение такой меры должно быть исключительным, на основе оценки, проводимой соответствующим образом подготовленным персоналом.
Право
I. Объединение жалоб
47. Принимая во внимание схожий предмет жалоб, Суд считает целесообразным рассмотреть их совместно в одном постановлении.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции 
48. Заявители жаловались, что на них регулярно надевали наручники из-за их статуса пожизненно заключенных. Г-н Шлыков (жалоба № 78638/11) также жаловался на другие аспекты применяемого к нему режима содержания под стражей (описанные в пункте 11 выше). Они ссылались на статью 3 Конвенции, которая гласит:
“Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию..”
A. Приемлемость
1. Исчерпание внутренних средств правовой защиты
49. Правительство утверждало, что г-н Керекеша (жалоба № 6086/14) не исчерпал эффективные внутренние средства правовой защиты в отношении своей жалобы. В частности, он мог подать жалобу в прокуратуру или суд.
50. Г-н Керекеша утверждал, что у него не было никаких эффективных средств правовой защиты от жалобы на то, что на него обычно надевают наручники. Администрация тюрьмы отговорила его от возбуждения дела, сообщив, что национальные суды одобрили обычное использование наручников для пожизненно заключенных.
51. Суд отмечает, что государство-ответчик не поднимало вопрос о неисчерпании внутренних средств правовой защиты в отношении г-на Шлыкова (жалоба № 78638/11). Когда уведомление о жалобе было направлено властям государства-ответчика, и оно не подняло вопрос о неисчерпании средств правовой защиты, Суд не может рассматривать ее по собственной инициативе. Власти Российской Федерации должны прямо заявить о неприемлемости жалобы на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты (см. Свинаренко и Сляднев против России [БП], №№ 32541/08 и 43441/08, пункт 79, ECHR 2014 (выдержки)). Таким образом, Суд рассмотрит вопрос об исчерпании внутренних средств правовой защиты только в отношении г-на Керекеши.
52. Суд повторяет, что от заявителя обычно требуется прибегать только к тем средствам правовой защиты, которые доступны и достаточны для возмещения ущерба в отношении предполагаемых нарушений. Существование рассматриваемых средств правовой защиты должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, в противном случае они не будут иметь необходимой доступности и эффективности. Власти Российской Федерации, настаивая на том, что заявителем не исчерпаны средства правовой защиты, должны убедить Суд в том, что средство правовой защиты было эффективным средством правовой защиты, доступным в теории и на практике в соответствующее время, то есть, что оно было доступным, способным обеспечить возмещение. в отношении жалоб заявителя и предлагал разумные шансы на успех. Однако, как только это бремя доказывания было удовлетворено, заявитель должен установить, что средство правовой защиты, предложенное властями Российской Федерации, действительно использовалось или было по какой-либо причине неадекватным и неэффективным в конкретных обстоятельствах дела или что существовали особые обстоятельства. освобождение его или ее от выполнения требования (см. Johnston and Others v. Ireland, 18 декабря 1986 г., пункт 22, Серия A, № 112; Vernillo v. France, 20 февраля 1991 г., § 27, Серия A, № 198; и Ананьев и Другие против России, № 42525/07 и 60800/08, § 94, 10 января 2012 г.).
53. Власти Российской Федерации ссылались в своих объяснениях на два внутренних средства правовой защиты, предположительно доступных заявителю: жалобу прокурору и судебное обжалование.
54. Суд уже постановил, что жалоба прокурору не соответствует требованиям эффективного средства правовой защиты из-за процессуальных недостатков, которые ранее были выявлены в прецедентной практике Суда. Закон не требует от прокурора заслушивать подателя жалобы или обеспечивать его или ее эффективное участие в последующем разбирательстве, что полностью является делом между надзорным прокурором и надзорным органом. Заявитель не будет стороной ни в каком судебном разбирательстве и будет иметь право только получить информацию о том, как надзорный орган рассмотрел жалобу (см. Ананьев и Другие против России, упомянутое выше, пункт 104).
55. Что касается судебного разбирательства, когда нарушение статьи 3 уже имело место, использование компенсационного средства правовой защиты, такого как гражданский иск о возмещении ущерба, может представлять собой эффективное средство правовой защиты (см. Шмелев и другие против России (реш.), № 41743/17, пункты 87 и 89, 17 марта 2020 г.). Однако в настоящем деле, как представляется, в то время существовала по крайней мере некоторая практика одобрения обычного надевания наручников над пожизненно заключенными (см. пункт 17 выше). Суд хотел бы отложить вопрос о том, будет ли судебное разбирательство, и в частности, процедура компенсации, эффективным средством правовой защиты, которое должно быть исчерпано в случаях использования наручников в прошлом. Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела и отсутствие каких-либо примеров из судебной практики об обратном, нельзя ожидать, что заявитель в настоящем деле прибегнет к этому средству правовой защиты.
56. Таким образом, Суд считает, что государство-ответчик не продемонстрировало, какое возмещение могло быть предоставлено прокурором, судом или любыми другими государственными органами заявителям в настоящем деле.
2. Соответствие жалоб шестимесячному сроку обращения
57. Государство-ответчик утверждало, что г-н Шлыков (жалоба № 78638/11) и г-н Керекеша (жалоба № 6086/14) не выполнили правило шести месяцев. Цель правила заключалась в том, чтобы позволить Суду установить факты дела до того, как эта возможность исчезнет. Заявители, со своей стороны, были обязаны действовать незамедлительно, чтобы без неоправданной задержки довести свою жалобу до сведения национальных властей и Суда. Однако в настоящем деле заявители не предпринимали никаких действий в течение длительного периода времени, прежде чем подать свои жалобы в Суд. Таким образом, казалось, что заявители не были заинтересованы в прекращении продолжающегося нарушения их прав до подачи жалоб в Суд. Государство-ответчик утверждало, что жалоба была запоздалой и неприемлемой.
58. Г-н Шлыков и г-н Керекеша утверждали, что систематическое надевание наручников представляет собой продолжающуюся ситуацию и что шестимесячный период следует рассчитывать в соответствии с подходом, применяемым к условиям содержания под стражей.
59. Суд отмечает, что государство-ответчик не поднимало вопрос о соблюдении г-ном Пулялиным и г-ном Коростелевым правила шести месяцев. Обладая юрисдикцией применять правило шести месяцев по собственной инициативе, Суд считает целесообразным рассмотреть этот вопрос во всех настоящих делах (см. Sabri Güneş v. Turkey [БП], № 27396/06, пункт 29, 29 июня. 2012, и упомянутое выше дело Свинаренко и Сляднев, пункт 85).
60. Суд повторяет, что, как правило, шестимесячный период исчисляется с даты вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. Если у заявителя нет эффективных средств правовой защиты, срок отсчитывается с даты обжалуемого действия или мер или с даты, когда стало известно об этом действии или его последствиях для заявителя или нанесении им ущерба (см. Dennis and Others v. United Kingdom (dec.), № 76573/01, 2 июля 2002 г.). В делах, касающихся длящейся ситуации, шестимесячный период отсчитывается с момента ее прекращения (см. Селезнев против России, № 15591/03, § 34, 26 июня 2008 г., и Koval v. Ukraine (реш.), № 65550/01, 30 марта 2004 г.).
61. Понятие «длящаяся ситуация» относится к положению дел, при котором происходят непрерывные действия государства или со стороны государства, в результате которых заявитель становится жертвой (см. Posti and Rahko v. Finland, № 27824/95, пункт 39, ECHR 2002 ‑ VII). Жалобы, в основе которых лежат конкретные события, которые произошли в идентифицируемые даты, не могут быть истолкованы как относящиеся к длящейся ситуации (см. Nevmerzhitskiy v. Ukraine (реш.), № 54825/00, 25 ноября 2003 г., где заявитель был подвергнут насилию и принудительному кормлению и Тарариева против России (реш.), № 4353/03, 11 октября 2005 г., где сыну заявителя было отказано в медицинской помощи). Однако в случае повторения одних и тех же событий, например, когда заявители надевали наручники каждый раз, когда они покидали свои камеры, даже если это длилось не весь день, отсутствие каких-либо заметных изменений в мерах пресечения, которым они подвергались. обычно подвергающиеся воздействию создали «длящуюся ситуацию», в результате чего обжалуемые периоды подпадали под компетенцию Суда.
62. Было бы излишне формальным требовать, чтобы заявитель, осуждающий такую ситуацию, регулярно подавал новое заявление до тех пор, пока эта ситуация сохраняется (сравните Новокрещин против России, № 40573/08, пункт 15, 27 ноября 2014 г.).
63. Что касается г-на Шлыкова (жалоба № 78638/11), он подал жалобу 27 октября 2011 года и жаловался на то, что на него надевали наручники с 4 марта 2001 года и все еще надевают. Нарушения, на которые он жаловался, оставались практически неизменными на протяжении всего периода до даты его обращения. Было бы предпочтительнее, если бы он действовал с большей оперативностью при передаче своего дела в Суд (см. Артёмов против России, № 14146/02, пункт 115, 27 мая 2010 г.), но при условии, что его содержание под стражей составляло «длящуюся» ситуацию и Суд может установить факты в связи с количеством времени, которое уже истекло, его жалоба не может быть отклонена как пропустившая шестимесячный срок.
64. Что касается г-на Керекеши (жалоба № 6086/14), он жаловался на регулярное использование наручников в период с 22 июля 2005 года по 23 мая 2013 года. Он подал свою жалобу 21 ноября 2013 года, то есть в течение шести месяцев с даты, когда закончилась «длящаяся ситуация».
65. Г-н Пулялин (жалоба № 11402/17) и г-н Коростелев (жалоба № 82420/17) жаловались на использование наручников в период с 21 декабря 2011 года по 10 декабря 2013 года. Они подали свои жалобы в Суд 29 сентября и 15 октября 2013 года соответственно, и поэтому также соблюли правило шести месяцев.
3. Выводы о приемлемости
66. Суд отклоняет возражения государства-ответчика относительно неисчерпания внутренних средств правовой защиты и несоблюдения правила шести месяцев. Он отмечает, что жалобы заявителей не являются ни явно необоснованными, ни неприемлемыми по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Следовательно, они должны быть объявлены приемлемыми.
B. Доводы по существу
67. Заявители утверждали, что меры пресечения были применены к ним только на том основании, что они были приговорены к пожизненному заключению, и не были оправданы их действительным поведением.
68. Государство-ответчик утверждало, что меры, принятые в отношении заявителей, не являлись бесчеловечным или унижающим достоинство обращением. Эти меры были законными, основывались на мотивированных распоряжениях тюремных властей и полностью оправдывались ввиду тяжести совершенных ими преступлений, их поведения и необходимости поддерживать порядок и дисциплину в тюрьме. В частности, они сослались на г-на Керекеша, который двенадцать раз подвергался санкциям за нарушение дисциплинарных правил.
1. Общие принципы
69. Суд повторяет, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Он категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств и поведения жертвы (см., например, Labita v. Italy [БП], № 26772/95, пункт 119, ECHR 2000 IV, и Muršić v. Croatia [БП], № 7334/13, пункт 96, 20 октября 2016 г.).
70. В контексте лишения свободы Суд постоянно подчеркивал, что для того, чтобы подпадать под действие статьи 3, сопутствующие страдания и унижения в любом случае должны выходить за рамки неизбежного элемента страдания и унижения, связанного с задержанием. Государство должно обеспечить, чтобы лицо содержалось в условиях, совместимых с уважением человеческого достоинства, чтобы способ и метод исполнения меры не подвергали его или ее страданиям или тяготам, интенсивность которых превышает неизбежный уровень страданий. присущи содержанию под стражей, и что, учитывая практические требования заключения, его или ее здоровье и благополучие надлежащим образом защищены (см. Kudła v. Poland [БП], № 30210/96, пункты 92-94, ECHR 2000 XI, и Мозер против Республики Молдова и России [БП], № 11138/10, § 178, 23 февраля 2016 г.).
71. Даже отсутствие намерения унизить или унизить задержанного путем помещения его или ее в плохие условия, хотя и фактор, который следует принимать во внимание, не исключает окончательно признания нарушения статьи 3 Конвенции. Действительно, государство-ответчик обязано организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, независимо от финансовых или материально-технических трудностей (см. Томов и другие против России, № 18255/10 и 5 других, пункт 114, 9 апреля 2019 г., с дальнейшими ссылками).
72. В контексте мер пресечения Суд постановил, что использование наручников или других средств усмирения обычно не вызывает вопросов по статье 3 Конвенции, если мера была назначена в связи с законным задержанием и не влечет за собой применение силы или публичное разоблачение сверх того, что разумно считается необходимым (см. Raninen v. Finland, 16 декабря 1997 г., § 56, Отчеты о постановлениях и решениях 1997 г. VIII; Mouisel v. France, № 67263/01, пункт 47, ЕКПЧ 2002 IX; Hénaf v. France, № 65436/01, пункт 48, ЕСПЧ 2003 XI; Mathew v. the Netherlands, № 24919/03, § 180, ЕСПЧ 2005 IX; и Kashavelov v. Bulgaria, № 891 / 05, пункт 38, 20 января 2011 г.). Суд всегда должен учитывать конкретные факты дела (см. Avcı and Others v. Turkey, № 70417/01, пункт 38, 27 июня 2006 г.).
73. Использование наручников может быть оправдано в определенных случаях, например, при переводе за пределы тюрьмы (см. Garriguenc v. France (реш.), № 21148/02, 15 ноября 2007 г.); при использовании в течение коротких периодов времени (см. Кузьменко против России, № 18541/04, § 45, 21 декабря 2010 г., где заявитель оставался прикованным наручниками к батарее отопления в коридоре общежития в течение нескольких часов); или когда это представляет собой индивидуальную и периодически пересматриваемую меру в отношении заявителя, которая связана с оценкой личного риска на основе его поведения (см. Julin v. Estonia, № 16563/08 и 3 других, пункты 129-130, 29 мая 2012 г., где наручники были применены в связи с хулиганским поведением заявителя, и эта мера должна была пересматриваться один раз в месяц).
74. Систематическое применение наручников к заключенному, когда его вынимали из камеры, само по себе считалось обращением в нарушение статьи 3 Конвенции, когда эта мера не имела достаточных оснований и применялась в течение тринадцати лет (см. Kashavelov, упомянутое выше, пункты 39-40), четырнадцать лет (см. Enache v. Romania, № 10662/06, пункт 61, 1 апреля 2014 г.), более пяти лет (см. NT против России, № 14727/11, пункт 53, 2 июня 2020) и пять месяцев (см. Горюнов против Республики Молдова, № 14466/12, § 33, 29 мая 2018 г.).
75. Суд также неоднократно указывал, что надевание наручников на больного или иного слабого человека несоразмерно требованиям безопасности и подразумевает неоправданное унижение, намеренное или непреднамеренное (см. Okhrimenko v. Ukraine, № 53896/07, пункт 98, 15 октября 2009 г.; Salakhov and Islyamova v. Ukraine, № 28005/08, пункт 155 и 156, 14 марта 2013 г.; Korneykova and Korneykov v. Ukraine, № 56660/12, пункт 112-16, 24 марта 2016).
76. Подводя итог, при оценке степени жестокости в контексте использования наручников Суд принял во внимание тяжесть приговора заявителю, его судимость и его историю насилия (см. Paradysz v. France, № 17020 / 05, пункт 95, 29 октября 2009 г., и Kaverzin v. Ukraine, № 23893/03, пункт 156, 15 мая 2012 г.); соответствие меры национальному законодательству (см. упоминавшееся выше дело Julin, пункт 130); соразмерность меры поведению заключенного (см. упомянутое выше дело Горюнова, пункт 33); законность содержания под стражей, публичный характер обращения, последствия для здоровья (см. Raninen, упомянутое выше, пункт 57-58), состояние здоровья заявителя и другие применяемые меры безопасности, такие как охранники и собаки (см. Каверзин, цитируется выше, пункты 159-60); и период времени, в течение которого были применены наручники (см. упомянутое выше дело Kashavelov, § 39).
2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу
77. В настоящем деле каждый заявитель был осужден за несколько серьезных преступлений (см. таблицу выше и пункты 9, 12 и 18 выше). Совершенные ими преступления, возможно, требовали помещения в самые строгие условия безопасности. Однако вопрос, который необходимо решить, заключается в том, были ли конкретные меры, примененные к заявителям в этих условиях, в частности их использование наручников, оправданными с учетом соображений безопасности и их личной ситуации.
78. В материалах дела нет ничего, что свидетельствовало бы о том, что заявители были больны или что применение наручников причинило какой-либо вред их психическому или физическому здоровью.
79. Однако обжалуемая мера применялась к ним на длительные периоды времени каждый раз, когда они покидали свои камеры. Г-ну Шлыкову (жалоба № 78638/11) регулярно надевали наручники с 4 марта 2001 г. (около девятнадцати лет), и в материалах дела нет доказательств, позволяющих предположить, что эта мера подлежала регулярному пересмотру или отмене. Г-н Керекеша (жалоба № 6086/14) находился в наручниках в течение семи лет и десяти месяцев. Г-н Пулялин (жалоба № 11402/17) и г-н Коростелев (жалоба № 82420/17) были подвергнуты этой мере пресечения на один год, одиннадцать месяцев и двадцать дней.
80. Хотя о применении в отношении них наручников не было известно общественности (поскольку единственные люди, которые видели их, предположительно, были либо заключенными, либо тюремным персоналом), Суд не может игнорировать тот факт, что, особенно для осужденного, приговоренного к длительному сроку заключения, его внешность и отношения с другими могут быть важны для его самооценки. Следовательно, любая мера, которая снижает такую самооценку или самооценку в глазах других, особенно если она длится в течение продолжительных периодов времени, должна рассматриваться как потенциально «унижающая достоинство» (см. Горюнов против России, пункт 33).
81. В данном случае соответствующие внутренние положения, в частности Закон об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы и Правила внутреннего распорядка пенитенциарных учреждений, не требуют, чтобы заключенные, приговоренные к пожизненному заключению, надевали наручники каждый раз, когда они покидают свои камеры. Напротив, рассматриваемое законодательство предполагает усмотрение в этом отношении, и надевание наручников пожизненно заключенного требуется, если он представляет опасность или может скрыться (см. пункты 36, 39 выше). Степень вышеуказанных рисков должна оцениваться тюремным персоналом и тюремными комиссиями, которые могут поставить заключенных под наблюдение после изучения их файлов. Практика предполагает, что наручники не применяются автоматически во всех местах содержания под стражей, где содержатся заключенные, отбывающие пожизненное заключение (см. пункт 46 выше).
82. Таким образом, Суд считает, что фактическая презумпция использования наручников в отношении лиц, приговоренных к пожизненному заключению, не кажется основанной на национальном законодательстве и не всегда соблюдается на практике. Тем не менее, когда применяется такая презумпция, похоже, что соответствующим заключенным будет очень трудно добиться изменения своего положения.
83. Суд находит особенно тревожным положение г-на Шлыкова (жалоба № 78638/11), где власти Российской Федерации не сослались на какое-либо решение тюремной комиссии или какие-либо другие документы, содержащие основания для продолжения использования на него наручников. Похоже, что того факта, что он был пожизненно заключенным, было достаточно для того, чтобы на него надели наручники.
84. Что касается г-на Керекеши (жалоба № 6086/14), в материалах дела указано, что он находился под наблюдением с 10 июня 2012 г. по 24 мая 2013 г.; однако надевание на него наручников началось в июле 2005 года. Таким образом, может показаться, что по крайней мере в течение части периода, в отношении которого была подана жалоба, его наручники основывались не на личных соображениях безопасности, а на его статусе пожизненно заключенного.
85. Что касается г-на Пулялина (жалоба № 11402/17) и г-на Коростелева (жалоба № 82420/17), то их заключение в наручники продолжались почти два года и основывались на решениях тюремных комиссий. Однако в обоих случаях кажется, что слушания комиссий проводились только один раз, и не было никакой переоценки поведения заявителей в те периоды, на которые подана жалоба.
86. Суд отмечает в этой связи, что, хотя национальные правила предусматривают, что применение мер пресечения должно регулярно пересматриваться, нет никаких доказательств того, что это систематически применялось во время содержания заявителей под стражей. Тюремные работники, наблюдающие за заявителями, не представляли никаких отчетов тюремным комиссиям о ходе поведения заявителей, и тюремные комиссии не пересматривали их решения о помещении заявителей под наблюдение с достаточной регулярностью, как того требуют правила (см. пункт 40 выше).
87. Кроме того, способы такого пересмотра могут значительно различаться, поскольку заключенные могут быть лишены права пересмотра как в тюремных комиссиях (см. Пункты 22 и 31 выше), так и в национальных судах, проводящих судебный пересмотр таких мер (см. пункты 24-25 и 33-34 выше).
88. Власти Российской Федерации в своих объяснениях не ссылались на какой-либо конкретный случай недавнего или регулярного хулиганства в учреждениях или угроз в отношении других заключенных или надзирателей, которые оправдывали бы обычное использование наручников на любом из заявителей в течение продолжительных периодов времени.
89. В отсутствие каких-либо доказательств в материалах дела какой-либо оценки риска властями, отвечающими за заявителей, неясно, как администрация тюрьмы и национальные суды могли прийти и поддержать свои выводы о том, что примененная мера была вызвана таким риском.
90. Суд принимает во внимание трудности, с которыми государства могут столкнуться в поддержании порядка и дисциплины в пенитенциарных учреждениях, и что неповиновение заключенных может быстро перерасти в насилие (см. Gömi and Others v. Turkey, № 35962/97, пункт 77, 21 декабря. 2006; Sapožkovs v. Latvia, № 8550/03, пункт 64, 11 февраля 2014 г.; и Tali v. Estonia, № 66393/10, пункт 75, 13 февраля 2014 г.). Власти должны проявлять осторожность при обращении с лицами, которые были осуждены за насильственные преступления, отказываются признать факт своего заключения и, следовательно, враждебно относятся к тюремному персоналу и другим заключенным (см. Kashavelov, упомянутое выше, пункт 39). Однако даже пожизненное заключение не может служить оправданием регулярного и длительного ношения наручников, которое не основывалось бы на конкретных соображениях безопасности и личных обстоятельствах заключенного и не подлежало регулярному пересмотру.
91. Суд отмечает в этом отношении озабоченность ЕКПП тем, что меры пресечения не могут систематически применяться в отношении заключенных, приговоренных к пожизненному заключению. Они могут быть предприняты только как пропорциональная реакция на конкретный риск, и они должны длиться только в течение времени, строго необходимого для противодействия этому риску (см. пункт 43 выше).
92. Подводя итог, Суд считает, что заявители были скованы наручниками в течение длительных периодов времени без надлежащей оценки их индивидуальной ситуации, в отсутствие какой-либо регулярной оценки того, было ли применение рассматриваемой меры уместным или преследовалось каким-либо образом. конкретная цель.
93. На основании вышеизложенного Суд заключает, что систематическое надевание на заявителей наручников в безопасных условиях было мерой, не имевшей достаточных оснований и, таким образом, можно рассматривать как унижающее достоинство обращение. Следовательно, в этом отношении имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
3. Иные нарушения, связанные с тюремным режимом (жалоба № 78638/11)
94. Г-н Шлыков упомянул различные аспекты тюремного режима, которые в совокупности причинили ему страдания (см. пункт 11 выше). Суд отмечает, что заявитель большую часть времени находился в камере. Ситуация заявителя усугублялась очень ограниченным количеством времени, которое он мог проводить вне камеры, и отсутствием какой-либо целенаправленной деятельности. Короткие периоды прогулок на открытом воздухе усугубляют положение заключенных, содержащихся в своих камерах на все остальное время (см Harakchiev and Tolumov v. Bulgaria, № 15018/11 и 61199/12, пункт 208, ECHR 2014 (выдержки)).
95. В совокупности упомянутые выше факторы (в частности, изоляция заявителя и ограниченные прогулки на свежем воздухе во время его пожизненного заключения) привели к сильному и продолжительному чувству одиночества и скуки, которые причинили значительный страдания заявителю и из-за отсутствия соответствующая умственная и физическая стимуляция может привести к синдрому институционализации, то есть к потере социальных навыков и индивидуальных личных качеств. Суд заключает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении тюремного режима, примененного к заявителю.
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции из-за отсутствия эффективного средства правовой защиты
96. Г-н Керекеша (жалоба № 6086/14) жаловался в соответствии со статьей 13 Конвенции на то, что у него не было эффективных средств правовой защиты в отношении его жалобы на использование наручников. Он ссылался на статью 13 Конвенции:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
97. Правительство утверждало, что в распоряжении заявителя были эффективные внутренние средства правовой защиты.
98. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 (а) статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что это не является неприемлемым по каким-либо другим причинам. Следовательно, он должен быть объявлен приемлемым. Однако, принимая во внимание ранее сделанный им вывод (см. пункт 93 выше), Суд считает, что нет необходимости рассматривать эту жалобу отдельно.
IV. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
99. Г-н Пулялин (жалоба № 11402/17) и г-н Коростелев (жалоба № 82420/17) жаловались на то, что разбирательство, в котором они оспаривали использование наручников, проводилось в их отсутствие на том основании, что национальное законодательство не предусматривало участие осужденных в гражданском процессе. Они ссылались на статью 6 § 1 Конвенции, соответствующая часть которой гласит:
«При определении своих гражданских прав и обязанностей … каждый имеет право на справедливое … разбирательство дела … судом …»
100. Правительство заявило, что, поскольку жалобы заявителей являются предметом устоявшейся прецедентной практики Суда, нет необходимости представлять какие-либо замечания.
101. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 (а) статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим причинам. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
102. Суд повторяет, что заявителям не была предоставлена возможность присутствовать на слушаниях по гражданским делам, сторонами которых они были. Суд отмечает, что общие принципы права на эффективное представление дела в суде и на равенство сторон, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, были изложены в ряде его предыдущих постановлений. (см., среди прочего, Steel and Morris v. the United Kingdom, № 68416/01, §§ 59-60, ECHR 2005-II). Анализ Судом предполагаемого нарушения права на справедливое судебное разбирательство в отношении дел, по которым заключенные заявители жалуются на свое отсутствие на слушаниях в рамках гражданского судопроизводства, включает следующие элементы: рассмотрение того, как национальные суды оценивали вопрос о том, является ли характер спор требовал личного присутствия заявителей и определения того, приняли ли национальные суды какие-либо процессуальные меры, направленные на обеспечение их эффективного участия в судебном разбирательстве (см. Евдокимов и другие, упомянутое выше, пункт 48).
103. В Евдокимов и другие, цитируемом выше, Суд установил нарушение в отношении вопросов, аналогичных рассматриваемым в настоящем деле.
104. Изучив все представленные ему материалы, Суд не нашел никаких фактов или аргументов, способных убедить его прийти к иному выводу в настоящем деле. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, Суд считает, что в данном случае национальные суды лишили заявителей возможности эффективно представить свои дела и не выполнили свое обязательство по обеспечению соблюдения принципа справедливый суд.
105. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
V. Применение статей 41 и 46 Конвенции
106. Соответствующие части статей 41 и 46 Конвенции гласят:
Статья 41
“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
Статья 46
“1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами.
2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением…”
A. Ущерб
107. Заявители потребовали различные суммы в качестве компенсации морального вреда, указанные в Приложении II.
108. Государство-ответчик оспорило требования как необоснованные и чрезмерные.
109. Суд уже постановил во многих делах, что, когда было установлено, что закон, процедура или практика не соответствуют стандартам Конвенции, этого было достаточно, чтобы исправить положение, и денежная компенсация морального вреда не была присуждена (см. Christine Goodwin v. the United Kingdom [БП], № 28957/95, пункт 120, ECHR 2002 VI; Hirst v. the United Kingdom (№ 2) [БП], № 74025/01, пункт 93, ECHR 2005 IX; Saadi v. Italy [БП], № 37201/06, пункт 188, ECHR 2008; S. and Marper v. the United Kingdom [БП], №№ 30562/04 и 30566/04, пункт 134, ECHR 2008; и Vinter and Others v. the United Kingdom [БП], №№ 66069/09 и 2 других, пункт 136, ECHR 2013 (выдержки)).
110. В настоящем деле практика надевания на заявителей наручников тюремными властями без достаточного учета конкретных соображений безопасности и в отсутствие регулярной проверки нарушила их права в соответствии со статьей 3 Конвенции. Государство-ответчик будет осуществлять под надзором Комитета министров такие меры, которые оно сочтет необходимыми для обеспечения прав заявителей и других лиц, занимающих их положение, с целью выполнения своего юридического обязательства в соответствии со статьей 46 Конвенция. Таким образом, неизбежно, что решение Суда будет иметь последствия, выходящие за рамки этих конкретных дел.
111. При таких обстоятельствах в деле г-на Керекеши (жалоба № 6086/14) Суд считает, что установление нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию за любой моральный вред, понесенный в результате обычного надевания наручников (см. Горлов и другие против России, № 27057/06 и 2 других, пункт 120, 2 июля 2019 г.).
112. Что касается других заявителей, Суд считает, что г-ну Шлыкову (жалоба № 78638/11), г-ну Пулялину (жалоба № 11402/17) и г-ну Коростелеву (жалоба № 82420/17) был причинен моральный вред в результате отказа в обжаловании ограничений тюремного режима в рамках гражданского судопроизводства. Производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает Шлыкову 3 000 евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены. В делах г-на Пулялина и г-на Коростелева Суд присуждает каждому заявителю 1950 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть начислены..
B. Расходы и издержки
113. Заявители также потребовали возмещения расходов и издержек в суммах, указанных в Приложении II.
114. Государство-ответчик заявило, что эти расходы не были фактически понесены и не были разумными по размеру.
115. Согласно прецедентной практике Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных издержек и издержек только в той мере, в какой было доказано, что они действительно были понесены, были обязательно понесены и разумны по размеру. Принимая во внимание, что сумма в 850 евро (EUR) уже была выплачена г-ну Шлыкову (жалоба № 78638/11), г-ну Пулялину (жалоба № 11402/17) и г-ну Керекеше (жалоба № 82420/17) от в качестве правовой помощи, Суд не считает необходимым присуждать компенсацию этим заявителям в соответствии с данным основанием (см. Питалев против России, № 34393/03, пункт 66, 30 июля 2009 г.). Что касается г-на Коростелева, Суд присуждает ему 850 евро, плюс любые налоги, которые могут взиматься за судебные издержки, которые должны быть уплачены на банковский счет его представителя по его просьбе (см. Фартушин против России, № 38887 / 09, пункт 67, 8 октября 2015 г., и Горщук против России, № 31316/09, пункт 45, 6 октября 2015 г.). Что касается других расходов, принимая во внимание документы, находящиеся в распоряжении Суда, и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным присудить заявителям суммы, указанные в Приложении II, плюс любые налоги, которые могут взиматься с заявителей..
C. Процентная ставка
116. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
На основании вышеизложенного, суд единогласно
1. Решает объединить жалобы;
2. Объявляет жалобы приемлемыми;
3. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении каждого из заявителей в связи с регулярным надеванием на них наручников;
4. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителя в жалобе № 78638/11 в связи с условиями тюремного режима;
5. Постановляет, что имело место нарушение статьи 6 § 1 Конвенции в отношении заявителей в жалобах №№. 11402/17 и 82420/17;
6. Постановляет, что установление нарушения само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, понесенного заявителем в жалобе № 6086/14;
7. Постановляет:
(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев с даты вступления судебного решения в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции суммы, указанные в Приложении II, которые должны быть конвертированы в валюту государство-ответчик по ставке, действующей на дату урегулирования, плюс любые налоги, которые могут взиматься;
(b) что с истечения вышеупомянутых трех месяцев до момента выплаты простые проценты будут выплачиваться на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода неисполнения обязательств плюс три процентных пункта;
8. Отклоняет остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке с направлением письменного уведомления 19 января 2021 года в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Ольга Чернышева Paul Lemmens
Секретарь Председатель

 

ПРИЛОЖЕНИЕ I

Список дел

Жалоба № Наименование дела Дата подачи Дата рождения, место жительства, национальность заявителя Кем предсатвлен
1 78638/11 Шлыков против России 27 октября 2011 Владислав Юрьевич ШЛЫКОВ

1973

Пермская область, город Соликамск

Русский

Эдуард Валентинович МАРКОВ
2 6086/14 Керекеша против России 21 ноября 2013 Александр Ливонович КЕРЕКЕША

1976

Хабаровск

Русский

Ольга Владимировна ДРУЖКОВА
3 11402/17 Пулянин против России 29 сентября 2013 Алексей Александрович ПУЛЯНИН

1986

Республика Коми, город Ухта

Русский

Алексей Николаевич ЛАПТЕВ
4 82420/17 Коростелев против России 15 октября 2013 Антон Алексеевич КОРОСТЕЛЕВ

1987

Йамало-Ненецкий автономный округ, Харп

Русский

Алексей Николаевич ЛАПТЕВ

 

приложение II

Требования справедливой компенсации

 

Жалоба № Имя Моральный ущерб (евро) Расходы и издержки
Запрошено Присуждено Запрошено Присуждено (евро)
78638/11 Г-н Шлыков 30,000 3,000 3,610 евро 24
6086/14 Г-н Керекеша 368,000 0 11,600 рублей 191
11402/17 Г-н Пулянин 30,000 1,950 10,000 евро;

18,489 рублей

0
82420/17 Г-н Коростелев 30,000 1,950 850

 

 

|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

 

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Оставьте комментарий

Нажмите, чтобы позвонить