+7 495 123 3447 | echr@cpk42.com
Мы в соц. сетях:

Нарушение Статьи 5 Конвенции, применительно к принудительной госпитализации, гражданина с неадекватным поведением

24 апреля 2014 года Заявитель был задержан сотрудниками полиции на улице в районе Бибирево г. Москвы. В полицейском отчете говорится, что заявитель “преследовал несовершеннолетнего подростка”, без подробного описания обстоятельств дела. Из имеющихся в распоряжении суда материалов не ясно, было ли вмешательство полиции вызвано какой-либо жалобой этого подростка или любого другого лица. В полиции не смогли потвердеть, что было  написано заявление или жалоба. Прибывшие медики констатировали у г-р Икс  шизофрению. Затем он был доставлен в местное отделение полиции, а затем переведен в психиатрическую службу скорой помощи в Центральной клинической психиатрической больнице Московской области (ГКУЗМО «Центральная клиническая психиатрическая больница») (“больница”). Далее суд вынес решение о принудительной госпитализации г-р Икс. На суде г-р Икс был против госпитализации.  Далее заявителем была подана апелляционная жалоба, в которой г-н Икс было отказано.
Европейский суд установил, что все медицинские заключения характеризовали заявителя как тревожный, раздражительный, скрытный, чувствующий себя низким, рассеянным, запутанным, неискренним, сдержанным, напряженным. Ни одна из этих характеристик – при отсутствии доказательств или признаков словесной или физической агрессии, увечья, самоубийство и т. д. – предполагает, что заявитель представляет опасность для кого-либо. Кроме того, следует отметить, что все медицинские записи заявителя обращали на себя внимание и придавали решающее значение изменению цвета волос заявителя, его интересу к женской одежде, украшениям и макияжу, а также его желанию ласкать и ласкать и “проводить время с мальчиками”. Суд не должен выносить заключение о том, можно ли утверждать, что эти аспекты жизни заявителя, взятые в одиночку, свидетельствуют о существовании какого-либо психического расстройства; однако в любом случае он не считает их таковыми, чтобы они представляли собой убедительное доказательство того, что заявитель представлял опасность для кого-либо
ЕСПЧ постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 5 § 1 Конвенции.  Также было принято решение,  что государство-ответчик должно уплатить заявителю 7 500 евро (семь тысяч пятьсот
ТРЕТИЙ
Дело г-н Икс против
CASE OF X v.
(Приложение №. 3150/
РЕШЕНИЕ
20 февраля 2018 года
Данное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в статье 44 § 2 Конвенции. Оно может быть подвергнуто редакционным исправлениям.
По делу гражданина Икс против России,
Европейский Суд по правам человека (третья секция), заседая палатой в составе:
 Елена Jäderblom, Президент,
 Луис Лопес Герра,
 Дмитрий Дедов,
 Пер Пастор Виланова,
 Alena Poláčková,
 А. Serghides Георгиос ,
 Jolien Schukking, судей,
и Стивен Филлипс, Регистратор секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 30 января 2018 года,
Суд вынес следующее решение:
ПРОЦЕДУРА
1.  Было подано заявление (№. 3150/15) против Российской Федерации 30 декабря 2014 года, г-н Икс  (“заявитель”) подал в жалобу суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”). Председатель секции удовлетворил просьбу заявителя не раскрывать его имя (правило 47 § 4 Регламента суда).
2.  Заявитель, которому была оказана юридическая помощь, был представлен его отцом г-н Ю. П., которому был предоставлен отпуск для изложения дела заявителя председателю секции в соответствии с правилом 36 § 4 (а) Регламента суда. Российское правительство (“правительство”) первоначально представлял г-н Г. Матюшкин, представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.
3.  Заявитель утверждал, что принудительное помещение его в психиатрическую лечебницу было незаконным в свете того, что национальные власти не выполнили существенных требований в отношении принудительной госпитализации и процедурных недостатков в судебном разрешении на его госпитализацию.
4.  13 мая 2015 года жалоба была коммуницирована правительству.
ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
I. Обстоятельства дела
5.  Заявитель родился в 1995 году и живет в Москве.
6.  Факты дела представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
7.  В неустановленный день у заявителя диагностировали шизофреническое расстройство личности, и он стал проходить добровольное лечение.
8.  24 апреля 2014 года он был задержан сотрудниками полиции на улице в районе Бибирево г. Москвы. В полицейском отчете говорится, что заявитель “преследовал несовершеннолетнего подростка”, без подробного описания обстоятельств дела. Из имеющихся в распоряжении суда материалов не ясно, было ли вмешательство полиции вызвано какой-либо жалобой этого подростка или любого другого лица.
9.  Затем он был доставлен в местное отделение полиции, а затем переведен в психиатрическую службу скорой помощи в Центральной клинической психиатрической больнице Московской области (ГКУЗМО «Центральная клиническая психиатрическая больница») (“больница”). В отчете службы скорой помощи говорится следующее: Не желает вступать в контакт, скрытный, напряженный, но во время разговора признает существование подростка и неоднократные случаи сексуальных домогательств…”
10.  Психиатр, который принял заявителя в больнице, сделал следующую запись:
“Напряженный, проявляет агрессию, манерность. Никакого зрительного контакта. Выборочный в ответах на вопросы, дает ответы после некоторого перерыва. Просит немного времени, чтобы “провести с мальчиками”. Рассеянный, рефлексы понижены. Диагноз: шизофреническое расстройство.
11.  25 апреля 2014 года заявитель был обследован совместно лечащим психиатром и заведующим одним из отделений больницы. Они сделали следующую запись:
“Последующая история болезни: со слов больного, около трех лет назад [в 2011 году] он начал чувствовать сексуальные влечение к мальчикам которые похожи на девушек. Он покрасил волосы, чтобы привлечь внимание. Он начал смотреть телепередачи, чтобы наблюдать, как женщины двигаются, используют макияж, одеваются. С начала прошлого года он зациклился на этих мыслях и начал размышлять о возможности смены пола. В этот период у него были перепады настроения, он был тревожным, раздражительным и имел трудности в сосредоточении своего внимания. С учетом этих обстоятельств он был госпитализирован в психиатрическое учреждение. После выписки состояние улучшилось. Он продолжил свои исследования. В прошлом году он начал уделять больше внимания своей внешности, стал пользоваться помадой, носить женские украшения, и иногда примерял женскую одежду дома. Он познакомился с мальчиком, учеником девятого класса, во время одной из своих прогулок по городу. Он начал встречаться с ним, разговаривать с ним, пытался “иметь физический контакт”, прикоснулся к его руке, ласкал ее. Было желание “приласкать”.
Согласно подтверждающим документам, он был задержан сотрудниками милиции на улице, где он подвергал сексуальному домогательству несовершеннолетнего подростка, преследуя его в течение четырех месяцев. В полицейском участке, он был осмотрен дежурным психиатром, после чего был принудительно госпитализирован в психиатрическую больницу… Во время обследования в приемной он подписал документ о согласии на лечение …
Психиатрическое заключение. Подавленное настроение, выглядит неопрятным. Мягкий, пронзительный голос. На вопросы отвечает после некоторой паузы, не дает четких ответов на вопросы, просит, чтобы некоторые вопросы повторялись. Отвечая на вопросы он глотает с выражением боли. Чрезмерная мимика во время разговора. Заявляет, что чувствует неконтролируемое влечение к мальчикам. Краснеет, говоря это. Считает себя “женщиной”. Считает необходимым для себя стационарное лечение с целью улучшения настроения, снижения раздражительности. Отрицает галлюцинации. Отрицает мысли о самоубийстве.
Диагноз: шизофреническое  расстройство.
12.  В тот же день заявитель после встречи с отцом потребовал выписаться из больницы, однако его ходатайство было отклонено.
13.  В тот же день медицинская консультационная комиссия, состоящая из местных психиатров больницы, осмотрела заявителя и диагностировала у него органическое бредовое расстройство. Группа также пришла к выводу о том, что заявитель представляет опасность для себя и других лиц и что в отсутствие психиатрической помощи ему будет нанесен значительный ущерб здоровью в результате ухудшения  его психического состояния. Полный текст доклада и заключения группы гласил следующее::
“25.04.2014 12.00 Панельное обследование в связи с отказом от лечения.
Очень вялый, подавленное настроение. Причина его подавленного настроения невозможность встретиться с мальчиком, который ему нравится. Уверен в том, что так же нравится этому мальчику. Признался, что ходит в женские магазины одежды, потому что ему нравится одежда, которая “мягкая и яркая”. Долгое время он посещал район, где познакомился с мальчиком; ранее он ездил в другие районы, чтобы наблюдать за мальчиками.
Диагноз: органическое бредовое расстройство.
Заключение: требует принудительного помещения и лечения в соответствии со статьями 29 А и С Закона о психиатрической помощи от 1992 года.
14.  В тот же день больница обратилась с ходатайством о судебном разрешении на принудительную госпитализацию заявителя в соответствии со статьями 29 А и С Закона о психиатрической помощи от 1992 года, поскольку заявитель представлял опасность для себя или для других лиц, и в связи с отсутствием психиатрической помощи ему был нанесен значительный ущерб здоровью. В приложении перечислены результаты предыдущего совместного рассмотрения (см. пункт 11 выше), и излагаются следующие выводы:
“25 апреля 2014 года было проведено обследование врачами ординаторами и поставлен диагноз органического бредового расстройства.
Пациент должен быть принудительно госпитализирован и подвергнут лечению в соответствии со статьями 29 А и С Закона о психиатрической помощи от 1992 года.
Обследование и лечение пациента может проводиться только в стационарном режиме…
Ходатайство:
1.  Разрешение на принудительное помещение заявителя в психиатрическое учреждение.
2.  Ходатайство о выдаче разрешения проведение судебного слушания дистанционно, поскольку в силу психического состояния [заявитель] не может быть доставлен в суд.
15.  5 мая 2014 года в Савеловском районном суде г. Москвы, состоялось судебное заседание. В слушании приняли участие заявитель, его отец и мать, лечащий психиатр г-н П., руководитель одного из отделений больницы(г-н Л.), представитель больницы (г-жа К.) и местный прокурор.
16.  В ходе слушаний г-на П., г-на Л., и г-жа К., привили одни и те же аргументы, как те, что представлены в приложение для судебного разрешения (см. пункт 14 выше), утверждая, что заявитель должен быть госпитализирован и проходить лечение, что он представляет опасность для себя и окружающих, и что существует риск значительного ухудшения его здоровья в случае ухудшения или обострения его психического состояния в отсутствие психиатрической помощи. Также был выделен тот факт, что заявитель был задержан полицией в сексуальных домогательствах в отношении несовершеннолетнего.
17.  У родителей заявителя были противоречивые мнения о необходимости госпитализации. Мать заявила, что заявитель “плохо себя чувствует” и в последнее время был раздражителен, что ее общение с ним было ограничено отцом и, что она не видела его с 10 февраля 2014 года. По ее мнению, необходимо стационарное лечение. Отец заявителя, выступая в качестве его представителя, возражал против принудительной госпитализации и не соглашался с тем, что его сын представляет какую-либо опасность для себя или для других лиц. Он заявил, что г-н Икс добровольно проходит лечение, предписанное неврологом и психиатром, что его состояние характеризуется признаками улучшения и что госпитализация помешает его учебе и будущей карьере. По его мнению, его сын только пытался подружиться с” мальчишкой”, а не сексуально домогаться его. Кроме того, он заявил, что в полицейском отчете, на который ссылается больница, отсутствует информация о предполагаемых сексуальных домогательствах или других противоправных деяниях.
18.  В ходе слушания заявитель заявил следующее:
“Я отказываюсь от лечения и чувствую себя хорошо. Во мне нет ничего особенного. Я покрасил волосы имбирем, потому что этот цвет меня устраивает, я не люблю черный. Я только хотел подружиться с этим мальчиком, ничего особенного; я не мерил никакой женской одежды; это все ерунда. Я хочу закончить учебу, у меня осталось всего два месяца, и я не хочу быть в больнице. Я не делал никаких заявлений относительно примерки женской одежды или изменения пола.
19.  Районный суд, рассмотрев вышеуказанные заявления, медицинские доказательства, полицейский отчет и документы об образовании заявителя, в тот же день санкционировал принудительную госпитализацию заявителя. В разъяснении, выданном судом в краткой форме, указывалось, что, хотя заявитель и его отец возражали против госпитализации, доказательства, представленные медицинской комиссией больницы, показали, что заявитель представляет опасность для себя и других лиц и что его психическое состояние может ухудшиться в отсутствие лечения.
20.  Отец заявителя подал апелляцию. В апелляционном заявлении указывалось, что окружной суд полагался исключительно на оценку психиатров-резидентов, не устранил несоответствия в доказательствах, не обосновывал утверждение о том, что состояние заявителя является тяжелым и что он представляет опасность для себя или других лиц, и, наконец, не продемонстрировал отсутствия каких-либо альтернативных вариантов лечения.
21.  20 мая 2014 года заявитель был выписан из больницы после улучшения психического состояния.
22.  В справках, выданных местным полицейским участком в мае 2014 года, говорится, что заявитель не совершал каких-либо административных или уголовных правонарушений и что его направили в психиатры по причине психических расстройств.
23.  18 июля 2014 года апелляционная жалоба была отклонена Московским городским судом. Соответствующие части решения гласят следующее:
“… Из файла дела видно, что 24 апреля 2014 года [полицейский задержал заявителя]. В полицейском отчете указывается, что [он] подвергался преследованиям …
Поскольку в поведении [заявителя] проявлялись симптомы психического расстройства, [его доставили в больницу], где он первоначально согласился на госпитализацию, заявил, что с 2013 года и , что он страдал беспокойством, раздражительностью и трудностями в сосредоточении своего внимания. Ранее он был госпитализирован в [психиатрическое учреждение]; после выписки из этого учреждения его психическое состояние улучшилось и он продолжил свое обучение. Однако в течение прошлого года состояние вновь ухудшилось.
[Согласно медицинским показаниям] 25 апреля 2014 года [заявитель] был вялым, и имел подавленное настроение, которое он приписывал своей неспособности встретиться с мальчиком, который его привлекает.
В ходе слушания представитель [больницы] заявил, что [заявитель] был доставлен в бредовом состояние и говорил о “мальчике”, который [фактически] не существует. В этом состоянии он ходил на большие расстояния, представляя опасность для себя и других…
Доказательства [представленные в суд первой инстанции], подтверждающие необходимость принудительной госпитализации, включая информацию о предыдущем лечении его бредового расстройства и соматического состояния (инвалидность второй степени), представляли собой юридические основания для принудительной госпитализации.
Поскольку заключение относительно психического здоровья человека относится к исключительной компетенции психиатров, окружной суд обоснованно уделил должное внимание докладу о необходимости обеспечения стационарного лечения [заявителя]…
В апелляции не содержится никакой фактической информации, свидетельствующей о том, что родственники [заявителя] или другие лица способны обеспечить безопасность себя и других лиц без режима стационарного лечения …”
24.  Последующие попытки заявителя добиться пересмотра вышеуказанных судебных решений, оказались неудачными.
II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
25.  Соответствующие положения российского законодательства воспроизводятся в деле Загидулина против России, no. 11737/06, § § 21-30, 2 мая 2013.
ЗАКОН
I. Предполагаемое нарушение статьи 5 § 1 Конвенции
26.  Заявитель жаловался на то, что его принудительное помещение в психиатрическое учреждение не было законным по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции из-за того, что национальные власти не выполнили существенных требований в отношении его принудительной госпитализации. Соответствующей части указанной статьи гласит:
“1.  Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
(е) законное заключение под стражу … душевнобольных…”
27.  Правительство оспорило этот аргумент.
А. Приемлемость
28.  Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 а) Конвенции.  Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
В. Достоинства
29.  Заявитель утверждал, что его принудительная госпитализация была незаконной. По его мнению, национальные власти не смогли должным образом обосновать свое решение о его госпитализации, сославшись на соответствующие и доказанные факты и установив, что его расстройство является тяжелым, как это предписано внутренним законодательством и Конвенцией. Он далее указал на различные предполагаемые процессуальные нарушения, которые, по его мнению, исказили рассматриваемое разбирательство.
30.  Правительство утверждает, что принудительная госпитализация заявителя была оправдана чисто медицинскими соображениями; по их мнению, его состояние было тяжелым, что подтверждается его абсурдным и агрессивным поведением по отношению к подростку. Они утверждали, что его лечение длилось лишь столько, сколько необходимо, и что он был освобожден после того, как его состояние улучшилось. По мнению Правительства, суд не может оценить психиатрическое состояние лиц, принудительная госпитализация которых происходила по требованию, поскольку определение медицинских оснований для госпитализации принадлежало исключительно психиатрам. Они утверждали, что госпитализация соответствовала всем процедурам и существенным требованиям и, что первоначально заявитель согласился на это, чтобы улучшить его настроение и уменьшить его раздражительность и путаницу в мыслях. Они подчеркнули, что он был принудительно госпитализирован не только на основании медицинского заключения, но и судебного разрешения. Национальные суды подробно изучили имеющиеся медицинские доказательства, предъявленные г-на Л., главой одного из больничных отделений, который утверждал, что заявитель бредит, прошел, большие расстояния и представляет опасность для себя и других.
31.  Суд напоминает, свобода лица является фундаментальным правом обеспечивающим человеческую неприкосновенность. (см. Маккей V. Соединенное Королевство [ГК], нет. 543/03, § 30, ЕСПЧ 2006 Х). Хотя в статье 5 § 1 Конвенции содержится перечень исключений, которые могут ограничить это право (статья 5 § 1 а) – f)), эти исключения должны толковаться узко и ни при каких обстоятельствах они не могут допускать произвольного лишения свободы (см. 52792/99, § 33, 25 сентября 2003 года).
32.  Суд далее отмечает, что лица, страдающие психическими заболеваниями, представляют собой особо уязвимую группу и что поэтому любое вмешательство в их права должно подвергаться строгому контролю. Только” очень весомые причины ” могут оправдать ограничение их прав (см. Алахос Кисс против Венгрии, нет. 38832/06, § 42, 20 мая 2010 года и Загидулина, упомянутые выше, § 52). В этой связи суд вновь заявляет, что задержание какого-либо лица является настолько серьезной мерой, что оно является оправданным лишь в том случае, если другие менее жесткие меры были рассмотрены и признаны недостаточными для защиты личности или общественных интересов (см. 46372/09, § 42, 26 июля 2011, с дополнительными ссылками).
33.  В данном случае, стороны не оспаривают, что принудительное помещение заявителя в психиатрический стационар повлекло за собой лишение свободы.
34.  В Winterwerp против Нидерландов (24 октября 1979 г., § 39, Серия нет. 33), суд установил три минимальных условия, которые должны быть удовлетворены для “задержания душевнобольного”, чтобы быть законным в значении статьи 5 § 1 (е): за исключением чрезвычайных ситуаций, соответствующее лицо должно быть достоверно показано, чтобы быть в здравом уме – то есть истинное психическое расстройство должно быть установлено компетентным органом на основании объективных медицинских показаний; психическое расстройство должно быть такого характера или степени, требующих принудительного содержания; и обоснованность продолжения родов зависит от сохранности такого расстройства.
35.  Суд также неоднократно заявлял, что понятие “правомерность” в контексте пункта 1 статьи 5 Конвенции может иметь более широкое значение, чем в национальном законодательстве, и что оно предполагает “справедливую и надлежащую процедуру”, включая требование “о том, чтобы любая мера, лишающая лицо его свободы, выдавалась и исполнялась соответствующим органом и не была произвольной” (там же., § 45). В этом контексте внутреннее разбирательство должно само по себе обеспечить заявителю достаточную защиту от потенциально произвольного лишения свободы (Сеештукатуров против США). России, нет. 44009/05, § 113, 27 марта 2008 года).
36.  Стороны, не соглашаясь с различными аспектами процедуры, приведшей к недобровольной госпитализации заявителя, не оспаривали того, что разбирательство было обеспечено определенными основными процессуальными гарантиями российского законодательства, направленными на недопущение произвола. В частности, в отличие от некоторых ранее рассмотренных судом дел, отечественные власти соблюдали установленные сроки для различных процессуальных стадий (Руслан Макаров против России, нет. 19129/13, §§ 28 30, 11 октября 2016 г.), заявитель присутствовал в судебном заседании и была предоставлена возможность изложить свою позицию (см. Zagidulina, упомянутое выше, §§ 61-62) и он выиграл от представления своего отца, который также изложил аргументы против госпитализации (см. Мифабова против России, нет. 5525/11, §§ 60-61, 63-64, 5 февраля 2015 года).
37.  В данном случае суд не считает себя вынужденным подробно изучить процедуру в отношении судебного разрешения на принудительную госпитализацию заявителя, поскольку в любом случае она не удовлетворяет второму критерию Winterwerp, упомянутому выше.
38.  В данном случае медицинские работники и суды были удовлетворены тем, что заявитель страдал от ” истинного психического расстройства–, а именно шизофренией и органических бредовых расстройств; они пришли к такому выводу на основе медицинских доказательств, в частности диагноза заявителя до существенных событий (см. пункт 7 выше), протокола о приеме заявителя в больницу (см. пункт 10 выше), результатов совместного обследования лечащим психиатром и руководителем одного из отделений Больницы и заключения об оценке, проведенной группой психиатров (пункты 11 и 13 выше).
39.  Второй критерий Winterwerp предполагает, что психическое расстройство должно быть “или степени”, требующее обязательной госпитализации. Суд неоднократно заявлял, что необходимо проявлять определенное уважение к национальным властям, задача которых заключается в оценке представленных им доказательств по конкретному делу; задача суда заключается в пересмотре в соответствии с Конвенцией решений этих органов (см. Luberti V. Italy, 23 февраля 1984 года, § 27, Series a no. 75). В этой связи суд отмечает довод правительства о том, что определение медицинских оснований для принудительной госпитализации относится исключительно к психиатрам, а не к судам. В этой связи суд подчеркивает, что это не его задача провести переоценку различных медицинских заключений, а для того чтобы определить для себя, национальные суды, при принятии оспариваемого решения, имеют в своем распоряжении достаточно доказательств, чтобы оправдать содержание под стражей (см. Херц против Германии, никаких. 44672/98, § 51, 12 июня 2003 года).
40.  Переходя к данному делу, суд отмечает, что основанием для недобровольной госпитализации заявителя было то, что 1) он представлял опасность для себя и других лиц и 2) его психическое состояние может значительно ухудшиться в отсутствие лечения (пункты 14 и 19 выше).
41.  Очевидно, что, по мнению психиатров и национальных властей, тот факт, что заявитель путешествовал по городу, чтобы увидеть определенного подростка, искал контакта с этим подростком и “подвергал его сексуальному домогательству”, является главным свидетельством того, что он представляет опасность для себя и других людей (см. пункты 8-11, 13-14 и 2323). Заявитель и его представитель признали, что он стремился установить контакт с этим подростком, но утверждали, что целью этого было не преследование; скорее, это была попытка установить дружбу (пункты 17-18 выше). Суд не сомневается в том, что сексуальное домогательство представляет собой поведение, оправдывающее крайнюю озабоченность и надлежащие оперативные действия со стороны национальных властей, однако имеющиеся материалы практически не дают оснований для того, чтобы классифицировать поведение заявителя как таковое. В докладе полиции, данные действия были квалифицированы как “преследование”, но не указывается, было ли вмешательство полиции вызвано какой-либо жалобой на поведение заявителя (см. пункт 8 выше). В докладе “скорой помощи” и в протоколе совместного обследования в больнице, где говорится о “сексуальном домогательстве”, содержится подробный отчет о любых соответствующих событиях, конкретном поведении или высказываниях. В то же время в справках, выданных местным полицейским участком, четко указывается, что заявитель не совершил никакого уголовного или административного правонарушения (см. пункт 22 выше). В этих обстоятельствах суд не должен был ограничиваться повторением вышеуказанных утверждений, а должен был заниматься независимым изучением того, действительно ли заявитель представлял какую-либо реальную опасность для кого-либо. Тот факт, что заявитель, преследуя свои желания, выезжал в другой район города, вряд ли можно считать свидетельством того, что он представляет опасность для самого себя.
42.  Суд отмечает, что все вышеуказанные медицинские заключения характеризовали заявителя как тревожный, раздражительный, скрытный, чувствующий себя низким, рассеянным, запутанным, неискренним, сдержанным, напряженным. Ни одна из этих характеристик – при отсутствии доказательств или признаков словесной или физической агрессии, увечья, самоубийство и т. д. – предполагает, что заявитель представляет опасность для кого-либо. Кроме того, следует отметить, что все медицинские записи заявителя обращали на себя внимание и придавали решающее значение изменению цвета волос заявителя, его интересу к женской одежде, украшениям и макияжу, а также его желанию ласкать и ласкать и “проводить время с мальчиками”. Суд не должен выносить заключение о том, можно ли утверждать, что эти аспекты жизни заявителя, взятые в одиночку, свидетельствуют о существовании какого-либо психического расстройства; однако в любом случае он не считает их таковыми, чтобы они представляли собой убедительное доказательство того, что заявитель представлял опасность для кого-либо.
43.  Что касается второго основания для госпитализации заявителя, то суд отмечает, что имеющиеся медицинские доказательства и судебные решения не содержат никаких объяснений того, почему и каким образом психическое состояние заявителя может значительно ухудшиться в отсутствие принудительного стационарного лечения.
44.  По мнению суда, ни неопределенные риски для психического здоровья заявителя, ни длительные поездки по городу, ни неоднократные попытки установить дружеские или романтические отношения не смогли доказать, что состояние заявителя было” своего рода или степени”, требующей принудительного заключения. Медицинские работники и национальные суды не представили достаточных и надежных доказательств для принятия решения о госпитализации заявителя против его воли.
45.  С учетом вышеупомянутого вывода суд не считает необходимым рассматривать вопрос о том, зависит ли действительность продолжающегося содержания под стражей заявителя от сохранения расстройства.
46.  Таким образом, имело место нарушение статьи 5 § 1 Конвенции.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 4 КОНВЕНЦИИ
47.  Заявитель жаловался на процедурные дефекты в судебном разрешении на его госпитализацию. Он ссылался на статью 5 § 4 Конвенции.
48.  Правительство оспорило этот аргумент.
49.  Суд отмечает, что эта жалоба связана с той, что рассмотрена выше и поэтому должна быть объявлена приемлемой.
50.  С учетом нахождения в отношении статьи 5 § 1 (см. пункт 46 выше), суд считает, что не надо отдельно изучить вопрос, в данном случае, имело место нарушение статьи 5 § 4 Конвенции.
Раздел III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
51.  Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
Повреждения А.
52.  Заявитель потребовал 28 000 евро в отношении морального ущерба.
53.  Правительство считает эту сумму необоснованной.
54.  Суд, учитывая обстоятельства данного дела и действуя на справедливой основе, присуждает заявителю 7500 евро за моральный ущерб.
B. затраты и расходы
55.  Заявитель, которому была оказана юридическая помощь, не подал иск о возмещении расходов и расходов. Соответственно, суд считает, что он не имеет права присуждать ему какую-либо сумму по этому счету.
Проценты по умолчанию
56.  Суд считает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ, СУД ЕДИНОГЛАСНО,
1.  Declaresthe жалобу приемлемой;
2.  Имело место нарушение статьи 5 § 1 Конвенции;
Три.  Нет необходимости и отдельно рассматривать жалобу в соответствии со статьей 5 § 4 Конвенции;
4.
(a) что государство-ответчик должно уплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда решение суда станет окончательным в соответствии со статьей 44 § 2 Конвенции, 7 500 евро (семь тысяч пятьсот евро) плюс любой налог, который может быть платным, для пересчета в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования, в отношении нематериального ущерба;
(б) что по истечении выше-упомянутые три месяца до урегулирования простые проценты подлежат уплате на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной учетной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта;
5.  Отклонить оставшуюся часть иска заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и сообщено в письменном виде 20 февраля 2018 года, в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента суда.
 Stephen Phillips Helena Jäderblom
 Председатель Секретаря

 

|| Все дела по Статье 5 Конвенции ||

Оставьте комментарий

Нажмите, чтобы позвонить