+7 495 123 3447 | echr@cpk42.com
Мы в соц. сетях:

Постановление по делу "Груба и другие против России" (Gruba and others v. Russia, № 66190/09 и 3 других)

6 июля 2021 года Европейский Суд по правам человека вынес постановление по делу «Груба и другие против России» (Gruba and others v. Russia, №№ 66190/09 и 3 других), в котором установил нарушение статей 14 в совокупности с 8, и статьи 6 Европейской конвенции по правам человека 1950 г., присудив Заявителям значительные компенсации.

Данное постановление является, без преувеличения, прорывным, поскольку отвечает на важный вопрос: почему право полицейских-женщин на отпуск по уходу за ребенком является безусловным, а право полицейских-мужчин на отпуск по уходу за ребенком зависит от отсутствия материнской заботы о ребенке?

В постановлении Суд отметил, что гендерные стереотипы, такие как восприятие женщин как основных опекунов, а мужчин как основных кормильцев, не могут считаться достаточным оправданием различий в обращении между мужчинами и женщинами в отношении права на получение пособия и на отпуск по уходу за ребенком.

В результате Суд установил, что различие между полицейскими-мужчинами и женщинами-полицейскими в отношении права на отпуск по уходу за ребенком нельзя назвать разумно и объективно оправданным.

Постановление является наглядным примером того, что Европейский Суд в спорах с государством встает на сторону справедливости и здравого смысла. Если Вы столкнулись с аналогичной ситуацией, юристы нашего Центра готовы оказать Вам квалифицированную помощь по подаче жалобы в Европейский Суд.

С переводом постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Груба и другие против России» читатели нашего сайта могут ознакомиться ниже.

В деле “Груба и другие против России, Европейский Суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в составе:
Paul Lemmens, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Dmitry Dedov,
Georges Ravarani,
Anja Seibert-Fohr,
Peeter Roosma,
Andreas Zünd, судьи,
and Milan Blaško, Секретарь,

Принимая во внимание:

жалобы (№№ 66180/09, 30771/11, 50089/11 и 22165/12) против Российской Федерации, поданные в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») четырьмя гражданами России, чьи имена, даты рождения и места жительства указаны в прилагаемой таблице («заявители»), в различные даты, также указанные в прилагаемой таблице;

решение уведомить Правительство России («Правительство») о жалобах на отказ национальных властей предоставить заявителям отпуск по уходу за ребенком, поскольку они являются лицами мужского пола, и на предположительно несправедливое судебное разбирательство в жалобе № 22165/12, и объявить неприемлемой остальные жалобы №№ 66180/09, 50089/11 и 22165/12;

замечания сторон;

Заседая 8 июня 2021 г. за закрытыми дверями,

Вынес следующее решение, которое было принято в этот день:

Введение

1. Дело касается разницы в праве на отпуск по уходу за ребенком между полицейскими-мужчинами и полицейскими-женщинами.

1. Факты

2. Интересы заявителей представляли адвокаты, имена которых указаны в прилагаемой таблице.

3. Власти сначала представлял г-н Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемник на этом посту г-н А. Федоров.

4. Обстоятельства дела, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.

I. Жалоба № 66180/09 (Груба против России)

5. В рассматриваемое время заявитель работал сотрудником ГАИ в Сыктывкарском городском управлении внутренних дел. В его обязанности входило обеспечение безопасности дорожного движения, а также поддержание общественного порядка и борьба с преступлениями, связанными с дорожным движением. Никаких ограничений на занятие этой должности по признаку пола не было.

6. 13 июля 2008 г. жена заявителя родила сына.

7. По финансовым причинам, учитывая, что жена заявителя имела более высокую заработную плату, чем он, они решили, что заявитель должен взять отпуск по уходу за ребенком с апреля 2009 года.

8. 22 апреля 2009 г. заявитель попросил у своего начальника отпуск по уходу за ребенком до 13 января 2010 г. В его просьбе было отказано, поскольку отпуск по уходу за ребенком мог быть предоставлен полицейскому только в том случае, если его дети остались без матери.

9. Заявитель обжаловал отказ в Сыктывкарском городском суде, утверждая, что он имел право на отпуск по уходу за ребенком.

10. 6 июля 2009 г. Сыктывкарский городской суд отклонил иск заявителя. Суд постановил, что служба в полиции была особым видом государственной службы, которая обеспечивала защиту общественной безопасности и общественного порядка, и поэтому выполнялась в общественных интересах. Лица, занятые на такой службе, выполняли важные функции и, следовательно, обладали особым правовым статусом.Следовательно, введение федеральным законодательным органом в рамках его полномочий ограничений прав и свобод лиц, служащих в полиции, само по себе не является несовместимым с Конституцией. При подписании контракта на прохождение службы в полиции заявитель добровольно выбрал профессиональную деятельность, которая влекла за собой, во-первых, ограничение его гражданских прав и свобод, присущих данному виду государственной службы, и, во-вторых, выполнение обязанностей по обеспечению защиты общественной безопасности и общественной безопасности. заказывать. Соответственно, заявитель обязался соблюдать требования закона, ограничивающие его права и свободы и возлагающие на него особые общественные обязанности.

11. Ссылаясь на раздел 54 Правил №. 4202-1 (см. Пункт 58 ниже), городской суд также установил, что, в отличие от полицейских-женщин, полицейские-мужчины имели право на отпуск по уходу за ребенком только в том случае, если им приходилось воспитывать детей, оставшихся без материнского попечения, то есть в случае смерти матери, лишения родительских прав, длительной болезни или других ситуаций, когда дети лишены материнской заботы. Это ограничение было основано, во-первых, на особом правовом статусе полиции, а, во-вторых, на конституционно важных целях, оправдывающих ограничения прав и свобод человека в связи с необходимостью создания надлежащих условий для того, чтобы полиция могла эффективно выполнять свои обязанности. защищать общественную безопасность и порядок. В связи с особыми требованиями полицейской службы неисполнение служебных обязанностей персоналом должно было быть исключено, поскольку оно могло нанести ущерб общественным интересам, охраняемым законом. Таким образом, ограничение права сотрудников-мужчин брать отпуск по уходу за ребенком нельзя рассматривать как нарушение их конституционных прав или свобод, включая их право заботиться о детях и воспитывать их. Предоставляя в порядке исключения право на отпуск по уходу за ребенком женскому персоналу, законодательные органы приняли во внимание особую социальную роль женщин, связанную с материнством. Таким образом, отказ предоставить заявителю отпуск по уходу за ребенком не нарушил принципы равенства прав и свобод человека или равенства прав мужчин и женщин.

12. 10 августа 2009 г. Верховный суд Республики Коми оставил приговор без изменения, посчитав его законным, аргументированным и обоснованным.

13. Между тем 2 июля 2009 г. заявитель перестал приходить на работу. 24 августа 2009 г. освобожден от занимаемой должности.

14. Заявитель обжаловал свое увольнение в Сыктывкарский городской суд, утверждая, в частности, что он перестал приходить на работу, потому что считал, что имеет право на отпуск по уходу за ребенком.

15. 26 февраля 2010 г. Сыктывкарский городской суд отклонил его иск. Ссылаясь на решение от 6 июля 2009 г., оставленное без изменения в кассационном определении 10 августа 2009 г., суд повторил, что заявитель не имел права на отпуск по уходу за ребенком. Таким образом, его увольнение за систематическое отсутствие на работе было законной дисциплинарной мерой.

16. 8 апреля 2010 г. Верховный суд Республики Коми оставил решение без изменения, посчитав его законным, аргументированным и обоснованным.

II. Жалоба № 30771/11 (Маринцев против России)

17. В рассматриваемое время заявитель работал сотрудником полиции УВД Свердловской области в налоговой сфере. В его обязанности входило предупреждение, выявление и пресечение налоговых правонарушений, участие в налоговых проверках. Никаких ограничений на занятие этой должности по признаку пола не было.

18. 25 марта 2009 г. жена заявителя родила сына.

19. 25 марта 2010 г. заявитель прошел осмотр на медицинской комиссии. 7 мая 2010 года ему сообщили, что медицинская комиссия сочла его непригодным для службы в полиции и что он скоро будет уволен.

20. 29 июня 2010 г. заявитель попросил у своего начальника отпуск по уходу за ребенком, пока его сын не достигнет возраста восемнадцати месяцев.

21. 9 июля 2010 г. заявитель был уволен с занимаемой должности по состоянию здоровья. Он был проинформирован об этом решении 12 июля 2009 года.

22. 7 августа 2010 года ходатайство заявителя о предоставлении отпуска по уходу за ребенком было отклонено со ссылкой на раздел 54 Правил №. 4202-1 (см. Пункт 58 ниже), потому что его ребенок не остался без матери. Также было отмечено, что он в любом случае был уволен из полиции.

23. Заявитель подал апелляцию в Верх-Истецкий районный суд с жалобой на отказ в отпуске по уходу за ребенком и его увольнение.

24. 8 сентября 2010 г. Верх-Истецкий районный суд отклонил его исковые требования. Ссылаясь на раздел 54 Правил № 4202-1, было установлено, что, в отличие от полицейских-женщин, полицейские-мужчины имели право на отпуск по уходу за ребенком только в том случае, если они должны были воспитывать детей, оставшихся без матери. Сын заявителя не остался без материнской заботы, поскольку его мать возобновила работу по финансовым причинам. Районный суд также установил, что увольнение заявителя с должности было законным, поскольку его состояние здоровья несовместимо с службой в полиции.

25. 18 ноября 2010 г. Свердловский областной суд оставил приговор без изменения, посчитав его законным, аргументированным и обоснованным.

III. Жалоба № 50089/11 (Михайлов против России)

26. В рассматриваемое время заявитель работал аудитором в отделе внутреннего аудита Управления внутренних дел Санкт-Петербурга. Он имел звание подполковника. В его обязанности входило проведение документальных аудиторских проверок органов внутренних дел и внесение предложений по исправлению обнаруженных нарушений. Никаких ограничений на занятие этой должности по признаку пола не было.

27. 22 ноября 2009 г. жена заявителя родила сына.

28. 11 июня 2010 г. жене заявителя был поставлен диагноз «острый послеродовой ревматоидный артрит». Ей назначили длительное лечение и ограничения в физических нагрузках.

29. 29 июня 2010 г. заявитель попросил у своего начальника отпуск по уходу за ребенком до трехлетия его сына, поскольку его жена не могла заботиться о нем по медицинским причинам. Его запрос был отклонен со ссылкой на раздел 54 Правил No. 4202-1 и на основании отсутствия медицинских документов, подтверждающих, что мать ребенка «была совершенно неспособна» ухаживать за ним.

30. 10 августа 2010 г. врач рекомендовал жене заявителя не поднимать предметы весом более 5 кг.

31. 14 сентября 2010 г. заявитель снова попросил у своего начальника отпуск по уходу за ребенком, сославшись на проблемы со здоровьем своей жены.

32. Письмами от 24 и 28 сентября 2010 года отдел кадров ГУВД Санкт-Петербурга отклонил его просьбу, отметив, что жене заявителя «посоветовали» не поднимать предметы весом более 5 кг, а не «формально запретили» это делать. Следовательно, не было доказательств того, что для нее было «совершенно невозможно» заботиться о ребенке и что ребенок был лишен материнской заботы.

33. Заявитель обжаловал отказы в Смольненском районном суде Санкт-Петербурга. Он жаловался, в частности, на дискриминацию по признаку пола.

34. 14 декабря 2010 года Смольненский районный суд отклонил требования заявителя. Ссылаясь на раздел 54 Правил № 4202-1 суд постановил, что, в отличие от женщин-полицейских, полицейские имели право на отпуск по уходу за ребенком только в том случае, если они должны были воспитывать детей, оставшихся без материнского попечения, то есть в случае смерти матери, лишения родительских прав, длительная болезнь или другая ситуация, когда дети лишены материнской заботы. Ссылаясь на Постановление Конституционного суда № 566O-О (см. Пункт 59 ниже), районный суд постановил, что это положение соответствует Конституции. Следовательно, заявитель должен был доказать, что его ребенок лишен материнской заботы. Медицинские документы, представленные заявителем, не доказывают, что его жена не способна заботиться об их сыне. Она не лежала в больнице и не была инвалидом. Таким образом, не было никаких доказательств того, что ребенок оставался без материнской заботы. Соответственно, отказ в отпуске по уходу за ребенком был законным и оправданным.

35. 21 февраля 2011 г. Санкт-Петербургский городской суд оставил приговор без изменения.

36. Между тем 17 ноября 2010 г. заявитель был уволен с занимаемой должности за систематическое отсутствие на работе. Он обжаловал свое увольнение в Смольнинский районный суд, утверждая, в частности, что он перестал выходить на работу, потому что считал, что имеет право на отпуск по уходу за ребенком.

37. 16 мая 2011 года Смольненский районный суд отклонил его исковые требования. Ссылаясь на приговор от 14 декабря 2010 г., оставленный без изменения в кассационной жалобе 21 февраля 2011 г., суд повторил, что заявитель не имел права на отпуск по уходу за ребенком. Таким образом, его увольнение за систематическое отсутствие на работе было законной дисциплинарной мерой.

38. 18 июля 2011 г. Санкт-Петербургский городской суд оставил приговор без изменения, посчитав его законным, аргументированным и обоснованным.

III. Жалоба № 22165/12 (Морозов против России)

39. В рассматриваемое время заявитель работал сотрудником полиции в отделе внутренних дел Новгородской области в налоговой сфере. В его обязанности входило предотвращение, выявление, пресечение и расследование налоговых правонарушений. Никаких ограничений на занятие этой должности по признаку пола не было.

40. 27 мая 2010 г. жена заявителя родила сына.

41. 23 декабря 2010 года жене заявителя был поставлен диагноз: послеродовое варикозное расширение вен нижних конечностей. Врач посоветовал ей не поднимать предметы весом более 5 кг.

42. 31 декабря 2010 года заявитель попросил у своего начальника отпуск по уходу за ребенком до 27 ноября 2011 года. Его ходатайство было отклонено со ссылкой на раздел 54 Правил № 4202-1.

43. 1 февраля 2011 г. заявитель перестал приходить на работу, поскольку считал, что имеет право на отпуск по уходу за ребенком.

44. В ответ на жалобу заявителя 19 мая 2011 года прокуратура Новгородской области установила, что отказ в отпуске по уходу за ребенком был законным, поскольку не было доказательств того, что жена заявителя не могла заботиться о ребенке.

45. 31 мая 2011 г. заявитель был уволен с занимаемой должности за систематическое отсутствие на работе.

46. Заявитель подал гражданский иск в Новгородский районный суд против Управления внутренних дел Новгородской области, обжалуя отказ в предоставлении отпуска по уходу за ребенком. Он утверждал, в частности, что его жена не может заботиться об их ребенке по состоянию здоровья, и приложил медицинские документы его жены. Он также обжаловал свое увольнение с должности и потребовал выплаты ежемесячных пособий по уходу за ребенком.

47. 23 августа 2011 г. заявитель возражал против участия в разбирательстве дела представителя прокуратуры Новгородской области. Он утверждал, что прокуратура Новгородской области уже изложила свою позицию по данному вопросу в письме от 19 мая 2011 г. и поэтому была предвзятой. Ссылаясь на решение Суда по делу Менчинская против России (№ 42454/02, от 15 января 2009 г.), он также жаловался на то, что участие прокурора в разбирательстве нарушило принцип равенства сторон, гарантированный статьей 6 § 1 Конвенции. Возражение заявителя было отклонено.

48. Новгородский районный суд заслушал заявителя, его защитника и представителя УВД Новгородской области. Прокурор также присутствовал на слушании и выразил свою позицию о том, что требования заявителя должны быть отклонены.

49. 14 октября 2011 года Новгородский районный суд отклонил требования заявителя. Ссылаясь на раздел 54 Правил № 4202-1 и Постановление Конституционного суда № 566-О-О (см. Пункт 59 ниже), районный суд постановил, что отказ в предоставлении отпуска по уходу за ребенком заявителю был законным и не являлся дискриминацией по признаку пола. Его увольнение за систематические отсутствия на работе было законной дисциплинарной мерой.

50. Заявитель подал апелляцию. Он жаловался на дискриминацию по признаку пола. Он утверждал, в частности, что аналогичные должности в его подразделении занимали полицейские-женщины, имевшие право на отпуск по уходу за ребенком. Он также жаловался, что вмешательство прокурора в поддержку позиции ответчика нарушило его права по статье 6 § 1 Конвенции. Наконец, заявитель возражал против участия прокурора в рассмотрении кассационной жалобы.

51. Новгородский областной суд заслушал заявителя, его защитника и представителя Управления внутренних дел Новгородской области. Он также заслушал прокурора, который утверждал, что жалоба заявителя должна быть отклонена.

52. 7 декабря 2011 года Новгородский областной суд оставил решение от 14 октября 2011 года без изменения, посчитав его законным, аргументированным и обоснованным.Он установил, что заявитель не представил никаких доказательств того, что его жена не могла заботиться о ребенке. Заявитель и его жена, которые возобновили свою работу, жили и воспитывали своего ребенка вместе. Из этого следовало, что ребенок заявителя не остался без матери. Областной суд также постановил, что прокурор законно участвовал в разбирательстве в соответствии с пунктом 3 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса (см. Пункт 62 ниже).

53. 9 июля 2012 года судья Верховного Суда Российской Федерации отказал в передаче кассационной жалобы заявителя в Палату по гражданским делам этого суда для рассмотрения, не обнаружив существенных нарушений норм материального или процессуального права, которые повлияли бы на исход разбирательства.

2.Применимое право

I. Отпуск по уходу за ребенком

54. Конституция Российской Федерации гарантирует равенство прав и свобод всех, независимо от пола, социального положения или занимаемого положения, в частности. Мужчины и женщины имеют равные права и свободы и равные возможности (пункты 2-3 статьи 19).

55. Конституция также гарантирует защиту материнства и семьи государством. Забота и воспитание детей являются равными правами и обязанностями обоих родителей (пункты 1-2 статьи 38).

56. Трудовой кодекс РФ от 30 декабря 2001 года предусматривает, что женщины имеют право на так называемый отпуск по беременности и родам продолжительностью 70 дней до родов и 70 дней после них (статья 255). Кроме того, женщины имеют право на трехлетний отпуск по уходу за ребенком. Отпуск по уходу за ребенком также может быть полностью или частично взят отцом ребенка, его / ее бабушкой, дедушкой, опекуном или любым родственником, фактически осуществляющим уход за ребенком. Лицо, находящееся в отпуске по уходу за ребенком, сохраняет свое рабочее место. Период отпуска по уходу за ребенком засчитывается для стажа работы (статья 256).

57. Федеральный закон об обязательном социальном страховании отпусков по болезни или беременности и родам (Закон № 255-ФЗ от 29 декабря 2006 г.) предусматривает, что во время отпуска по беременности и родам женщина должна получать пособие по беременности и родам, выплачиваемое Государственным фондом социального страхования, в размере до 100% ее заработной платы (раздел 11). В течение первых полутора лет отпуска по уходу за ребенком лицо, ухаживающее за ребенком, получает ежемесячное пособие по уходу за ребенком, выплачиваемое Государственным фондом социального страхования, в размере 40% от заработной платы (раздел 11.2). В течение вторых полутора лет отпуска по уходу за ребенком выплаты по социальному страхованию и пособия не выплачиваются.

58. Постановление № 4202-1 от 23 декабря 1992 г. о службе в органах Министерства внутренних дел Российской Федерации (действовало до 1 января 2012 г.) при условии, что сотрудники этих ведомств имели право на отпуск по беременности и родам и отпуск по уходу за ребенком в соответствии с действующим законодательством. (раздел 45). Женский персонал тех агентств, которые были беременны или воспитывали детей, а также персонал мужского пола, воспитывающий детей, оставшихся без материнского попечения (в случае смерти матери, лишения родительских прав, длительной болезни или других ситуаций, когда дети остались без попечения матери), имели право на получение социальных льгот, гарантированных законами и иными правовыми актами таким категориям населения Российской Федерации (статья 54).

59. В своем решении № 566-О-О от 16 апреля 2009 г. Конституционный суд постановил, что статья 54 Постановления № 4202-1 соответствует Конституции. Решение, в частности, устанавливало:

“2.1 Служба в органах внутренних дел является особым видом государственной службы, направлена на реализацию публичных интересов, что предопределяет наличие у сотрудников, проходящих службу в этих органах, специального правового статуса, обусловленного выполнением конституционно значимых функций по обеспечению правопорядка и общественной безопасности. Законодатель, определяя правовой статус сотрудников, проходящих службу в органах внутренних дел, вправе устанавливать для этой категории граждан как определенные ограничения в части реализации ими гражданских прав и свобод, так и особые обязанности, обусловленные задачами, принципами организации и функционирования органов внутренних дел, а также специфическим характером деятельности указанных лиц.
Установление законодателем определенных ограничений прав и свобод в отношении лиц, проходящих службу в органах внутренних дел, само по себе не противоречит Конституции Российской Федерации..
… поступая на службу в органы внутренних дел по контракту, гражданин реализует право на свободное распоряжение своими способностями к труду и тем самым добровольно приступает к осуществлению такой профессиональной деятельности, занятие которой предполагает наличие определенных ограничений его прав и свобод, свойственных данной разновидности государственной службы.

2.2. … недопущение совмещения отцами – сотрудниками органов внутренних дел исполнения их служебных обязанностей с воспитанием малолетних детей при наличии материнского попечения посредством отпуска по уходу за ребенком, с одной стороны, обусловлено спецификой правового статуса сотрудников органов внутренних дел, а с другой – согласуется с конституционно значимыми целями ограничения прав и свобод человека и гражданина (статья 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации), оправдано необходимостью создания условий для эффективной профессиональной деятельности сотрудников органов внутренних дел, обеспечивающих правопорядок и общественную безопасность, и потому не может рассматриваться как нарушение их конституционных прав и свобод, в частности предусмотренного статьей 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации права на заботу о детях и их воспитание.

Таким образом, нормативное положение части седьмой статьи 54 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, предусматривающее предоставление правовых и социальных гарантий, установленных законодательством Российской Федерации, в том числе права на отпуск по уходу за ребенком, отцам – сотрудникам органов внутренних дел, воспитывающим детей без матери, не нарушает конституционных прав заявителя.”

60. Decision no. 377-O-O of 5 March 2009 contained similar reasoning. It held in addition:
“Установление федеральным законодателем определенных ограничений прав и свобод в отношении лиц, проходящих правоохранительную службу в органах внутренних дел, само по себе не противоречит статьям 19 (часть 1), 37 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации и согласуется с положениями пункта 2 статьи 1 Конвенции МОТ N 111 1958 года относительно дискриминации в области труда и занятий, согласно которым не считаются дискриминацией различия, исключения или предпочтения в области труда и занятий, основанные на специфических (квалификационных) требованиях, связанных с определенной работой …
Поскольку правоохранительная служба в органах внутренних дел в силу предъявляемых к ней специфических требований исключает возможность неисполнения сотрудниками указанных органов своих служебных обязанностей без ущерба для охраняемых законом публичных интересов, ограничение права отцов, проходящих службу в указанных органах и воспитывающих ребенка (детей) совместно с матерью, на использование отпуска по уходу за ребенком направлено на соблюдение баланса публичных и частных интересов и не может рассматриваться как нарушение конституционных прав и свобод данной категории лиц, в частности закрепленного статьей 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации права на заботу о детях и их воспитание.
Кроме того, предоставив право на отпуск по уходу за ребенком в порядке исключения только матерям из числа сотрудников органов внутренних дел и отцам – сотрудникам органов внутренних дел, воспитывающим детей без матери, законодатель исходил, во-первых, из особой, связанной с материнством, социальной роли женщины в обществе, а во-вторых, из необходимости обеспечения ухода за детьми, оставшимися без материнского попечения. Поэтому такое решение законодателя не может расцениваться и как нарушение предусмотренных статьей 19 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации принципов равенства прав и свобод человека и гражданина, а также равноправия мужчин и женщин.”

61. Постановление № 4202-1 было заменено 30 ноября 2011 г. Федеральным законом № 342-ФЗ о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, вступило в силу с 1 января 2012 года. Статья 56 § 8 предусматривает, что женщины, работающие в органах внутренних дел, беременные или воспитывающие детей, а также персонал мужского пола, воспитывающий детей, лишенных матери (из-за смерти матери, лишения родительских прав, длительной болезни или других ситуаций, когда дети лишены материнской заботы по объективным причинам), имеют право на отпуск по уходу за ребенком в соответствии с трудовым законодательством. Такой персонал также имеет право на соответствующие социальные льготы в соответствии с трудовым законодательством и другими законами при условии, что они не противоречат Федеральному закону No. 342-ФЗ.

II. Участие прокурора в судебном процессе

62. Гражданский процессуальный кодекс предусматривает, что прокурор участвует в производстве и выражает свою позицию по делам о выселении, увольнении, компенсации за ущерб здоровью и других случаях, предусмотренных настоящим Кодексом или другими федеральными законами (часть 3 статьи 45).

Право

I. Объединение жалоб

63. Принимая во внимание схожий предмет жалоб, Суд считает целесообразным рассмотреть их совместно в одном постановлении.

II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции в связи с нарушением статьи 8 Конвенции

64. Заявители жаловались, что отказ в предоставлении отпуска по уходу за ребенком является дискриминацией по признаку пола. Они ссылались на статью 14 Конвенции в совокупности со статьей 8 Конвенции. Соответствующие положения гласят:

Статья 8

“1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.”

Статья 14
“Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка,

религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам.”

A. Приемлемость

65. Суд отмечает, что данная жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Следовательно, она должна быть объявлена допустимой.

B. По существу

1. Доводы сторон

(a) Заявители

66. Господин Груба и господин Мартинцев утверждали, что они стали жертвами дискриминации по признаку пола. Господин Мартинцев подчеркнул, в частности, что он подал прошение об отпуске по уходу за ребенком до своего увольнения с работы в полиции.

67. Господин Михайлов утверждал, что его жена не могла заботиться об их ребенке из-за болезни. Поэтому у него не было другого выбора, кроме как попросить отпуск по уходу за ребенком. Отказ в отпуске по уходу за ребенком явился дискриминацией по следующим причинам. Господин Михайлов утверждал, что при отпуске по уходу за ребенком полицейские-мужчины находились в аналогичной ситуации с другими родителями: как с полицейскими-женщинами, так и с гражданскими мужчинами и женщинами. Однако с полицейскими-мужчинами обращаются иначе, чем со всеми другими родителями: право полицейских-женщин и гражданских мужчин и женщин на отпуск по уходу за ребенком является безусловным, а право полицейских-мужчин на отпуск по уходу за ребенком зависит от отсутствия материнской заботы о ребенке. Господин Михайлов утверждал, что Конституционный суд оправдал это различие в обращении «особой социальной ролью женщин, связанной с материнством» (см. Пункт 60 выше). Этот аргумент основан на гендерных стереотипах. Предоставление женщинам приоритетного права на отпуск по уходу за ребенком привело к сохранению неравенства между полами, поскольку это неблагоприятно как для карьеры женщин, так и для семейной жизни мужчин.

68. Господин Михайлов также утверждал, что Правительство не обосновало свое утверждение о том, что приравнивание полицейских к полицейским-женщинам в том, что касается их права на отпуск по уходу за ребенком, приведет к значительному сокращению числа сотрудников полиции, которые были достаточно физически здоровы, чтобы поддерживать общественное положение, отдавать приказы и арестовывать нарушителей (см. пункт 70 ниже). Примеры разрешения на отпуск по уходу за ребенком для полицейских-мужчин, представленные властями Российской Федерации, немногочисленны. Они показали, что лишь небольшое количество полицейских-мужчин были готовы взять отпуск по уходу за ребенком. Более того, полицейские-женщины часто выполняли те же обязанности, что и полицейские. Статистические данные, представленные правительством (см. Пункт 70 ниже), показывают, что женщины составляют более половины сотрудников полиции в некоторых отделениях полиции. Хотя эти полицейские-женщины имели безусловное право на отпуск по уходу за ребенком, не было никаких доказательств того, что это отрицательно сказалось на эффективности работы. Таким образом, господин Михайлов пришел к выводу, что Правительство не представило разумного и объективного оправдания разницы в обращении. Хотя он согласен с тем, что определенные ограничения права сотрудников полиции на отпуск по уходу за ребенком могут быть оправданы требованиями службы полиции, он предположил, что они должны зависеть от иерархического положения, квалификации, обязанностей и ответственности сотрудника полиции, а не от пола. Наконец, господин Михайлов утверждал, что он не отказался от своего права не подвергаться дискриминации при подписании контракта на прохождение службы в полиции. В любом случае, учитывая фундаментальную важность запрета дискриминации по признаку пола, такой отказ был бы неприемлемым (D.H. and Others v. the Czech Republic [GC], no. 57325/00, § 204, ECHR 2007IV).

69. Господин Морозов также утверждал, что он не отказался от права на отпуск по уходу за ребенком при подписании контракта на прохождение службы в полиции. Во-первых, ни в служебном контракте, ни в присяге полиции не упоминается, что сотрудники полиции отказались от права на отпуск по уходу за ребенком. Во-вторых, по его мнению, такой отказ, если он был действительным, также должен был быть подписан женой полицейского, которая должна была отказаться от помощи мужа и взять на себя единоличную роль по уходу за своими детьми.

(b) Правительство

70. Правительство утверждало, что не было никаких ограничений по признаку пола для занятия должностей, занимаемых заявителями: эти должности могли занимать полицейские-женщины при условии, что они были физически годны для службы. Однако женщины-полицейские составляли меньшинство (21,1%) от общей численности полиции. Они были распределены между различными отделами неравномерно: например, женщины занимали 9,6% должностей в отделении дорожной полиции, 12,7% должностей в отделе по борьбе с экстремизмом, 35,7% должностей в отделе судебно-медицинской экспертизы, 58,9% должностей в отделе судебно-медицинской экспертизы. следственный отдел и 73% должностей в РОВД. Таким образом, поставление полицейских-мужчин наравне с полицейскими-женщинами в том, что касается их права на отпуск по уходу за ребенком, приведет к значительному сокращению числа сотрудников полиции, которые обладают достаточной физической подготовкой, чтобы поддерживать общественный порядок и арестовывать правонарушителей.

71. Правительство также утверждало, что сотрудники полиции имели особый статус, поскольку их задача заключалась в защите жизни, здоровья, собственности и прав граждан, а также интересов общества и государства от преступных посягательств. Выбор полицейской карьеры был добровольным, и, подписывая контракт на полицейскую службу и давая присягу на верность, сотрудники полиции соглашались с положениями закона, налагающими на них особые обязанности и ограничения. Эти особые обязанности и ограничения были оправданы их особым статусом и требованиями полицейской службы, направленной на защиту важных интересов граждан, общества и государства. Следовательно, они не являются дискриминацией.

72. Правительство также заявило, что, в отличие от правовых норм, регулирующих право на отпуск по уходу за ребенком военнослужащих, рассмотренного в деле Константин Маркин против России ([GC], № 30078/06, ECHR 2012 (выдержки)), по российскому законодательству полицейским-мужчинам предоставляется право на отпуск по уходу за ребенком в случаях, когда их дети остались без материнского попечения. Правительство подчеркнуло, что перечень ситуаций, в которых может быть предоставлен отпуск по уходу за ребенком, не является исчерпывающим и поэтому не ограничивается смертью матери, лишением родительских прав или длительным пребыванием в больнице. Они привели примеры случаев, когда отпуск по уходу за ребенком был предоставлен полицейскому-мужчине, потому что родительские права матери были ограничены, серьезное заболевание матери не позволяло ей заботиться о детях, мать была иностранкой и не имела вида на жительство, мать находился в длительной командировке или ребенка воспитывал отец после развода родителей. Таким образом, отпуск по уходу за ребенком может быть предоставлен не только в случае отсутствия матери, но и в тех случаях, когда мать не может заботиться о ребенке по какой-либо причине.

73. Что касается конкретных обстоятельств настоящих жалоб, национальные власти посчитали, что дети заявителей не остались без материнской заботы. В частности, болезнь жены Михайлова не сделала ее инвалидом и не потребовала длительного пребывания в больнице. Господин Морозов не упомянул болезнь своей жены в своем запросе на отпуск по уходу за ребенком и не приложил никаких медицинских документов. Национальные суды установили, что он не доказал, что его ребенок остался без материнской заботы. Таким образом, отказ в отпуске по уходу за ребенком для каждого из заявителей был законным, соразмерным законным целям и не составлял дискриминации по признаку пола. Правительство также утверждало, что господин Маринцев подал прошение о предоставлении отпуска по уходу за ребенком с целью избежать увольнения со службы. Они также подчеркнули, что господин Груба, господин Михайлов и господин Морозов были впоследствии уволены со службы за систематическое отсутствие.

2. Оценка Суда

74. Обзор применимых принципов к настоящему делу приведён в постановлении по делу Konstantin Markin (упомянутое выше, §§ 124-27).
75. В деле Konstantin Markin Суд установил, что статья 14 в совокупности со статьей 8 применима к отпуску по уходу за ребенком. Соответственно, если государство решило создать схему отпуска по уходу за ребенком, оно должно было сделать это способом, совместимым со статьей 14 Конвенции (см. Konstantin Markin, упомянутое выше, § 130).

76. Суд также установил, что в отношении отпуска по уходу за ребенком и пособий по уходу за ребенком мужчины находятся в сопоставимом положении с женщинами. Действительно, в отличие от отпуска по беременности и родам, который был предназначен для того, чтобы женщина могла оправиться после родов и кормить ребенка, если она того пожелает, отпуск по уходу за ребенком и отпуск по уходу за ребенком относились к последующему периоду и были предназначены для того, чтобы соответствующий родитель мог остаться дома, чтобы лично ухаживать за младенцем. Принимая во внимание различия, которые могут существовать между матерью и отцом в их отношениях с ребенком, Суд пришел к выводу, что в отношении роли ухода за ребенком в период, соответствующий отпуску по уходу за ребенком, мужчины и женщины «находились в одинаковом положении» (там же, § 132).

77. Из вышеизложенного следует, что при предоставлении отпуска по уходу за ребенком заявители полицейские-мужчины, находились в аналогичной ситуации с полицейскими-женщинами.

78. Кроме того, Суд не упускает из виду различия между настоящим делом и делом Константина Маркина. Заявитель по делу Константина Маркина, будучи военнослужащим, был полностью лишен права на отпуск по уходу за ребенком, хотя военнослужащие имели право на такой отпуск. И наоборот, полицейские, такие как заявители в настоящем деле, имеют право подать заявление о предоставлении отпуска по уходу за ребенком, если их дети остались без материнской заботы (см. Параграфы 58 и 61 выше). Таким образом, российское законодательство предусматривает исключение из правила, согласно которому полицейские-мужчины не имеют права на отпуск по уходу за ребенком. Однако факт остается фактом: с полицейскими-мужчинами обращаются иначе, чем с полицейскими-женщинами: полицейские имеют условное право на трехлетний отпуск по уходу за ребенком, в то время как полицейские-женщины имеют безоговорочное право на такой отпуск. Следовательно, необходимо установить, было ли различие в обращении между полицейскими и женщинами-полицейскими объективно и разумно оправданным в соответствии со статьей 14.

79. Суд отмечает, что Конституционный суд России и Правительство выдвинули несколько аргументов, чтобы оправдать различие в обращении между полицейскими и женщинами-полицейскими в отношении права на отпуск по уходу за ребенком. Суд рассмотрит их по очереди.

80. Суд повторяет, во-первых, что гендерные стереотипы, такие как восприятие женщин как основных опекунов, а мужчин как основных кормильцев, не могут считаться достаточным оправданием различий в обращении между мужчинами и женщинами в отношении права на получение пособия и отпуска по уходу за ребенком (см. Константин Маркин, упомянутое выше, §§ 139-43). Этот вывод касается как сотрудников полиции, так и военнослужащих.

81. Что касается аргумента о том, что при подписании контракта на прохождение полицейской службы полицейские соглашаются с ограничениями своих прав, предусмотренных законом (см. Пункт 71 выше), он по сути является иском об отказе от прав. Суд уже установил, что ввиду фундаментальной важности запрещения дискриминации по признаку пола отказ от права не подвергаться дискриминации по таким признакам не может быть принят, поскольку это противоречило бы важным общественным интересам (там же, § 150).

82. Более того, Конституционный суд сослался на особый статус полиции, чтобы оправдать ограничение прав сотрудников полиции, включая их право на отпуск по уходу за ребенком (см. Пункты 59 и 60 выше). Власти Российской Федерации развили этот аргумент, заявив, что поставление полицейских в один ряд с женщинами-полицейскими в отношении права на отпуск по уходу за ребенком приведет к значительному уменьшению числа сотрудников полиции, которые были бы достаточно физически пригодны для поддержания общественного порядка и задержания правонарушителей (см. пункт 70 выше).

83. Суд признает, что поддержание оперативной эффективности полиции является законной целью (см. Пункт 70 выше), которая может оправдывать определенные ограничения прав сотрудников полиции. Однако это не может служить оправданием различий в обращении с полицейскими мужчинами и женщинами.

84. Суд принимает к сведению в этой связи ссылку Конституционного суда на статью 1 Конвенции МОТ № 111 о дискриминации в области труда и занятий, согласно которой любое различие, исключение или предпочтение в отношении конкретной работы на основе его неотъемлемые требования не должны рассматриваться как дискриминация (см. пункт 60 выше). Однако он не убежден, что лишение права на отпуск по уходу за ребенком в настоящем деле может рассматриваться как основанное на неотъемлемом требовании службы полиции. Действительно, женщины-полицейские имеют безоговорочное право на отпуск по уходу за ребенком, и ограничение касается только полицейских.

85. Важно отметить, что право на отпуск по уходу за ребенком зависит от пола сотрудников полиции, а не от их положения в полиции, возможности их замены или любых других обстоятельств, связанных с оперативной эффективностью полиции. Действительно, Правительство признало, что не было никаких ограничений по признаку пола для занятия должностей, эквивалентных должностям заявителей: они могли занимать как полицейские-мужчины, так и полицейские-женщины (см. Пункт 70 выше). Полицейские-женщины, занимающие эти должности, имеют безусловное право на трехлетний отпуск по уходу за ребенком. Заявители, с другой стороны, могли подать заявление на отпуск по уходу за ребенком только в том случае, если их дети остались без материнской заботы, и только потому, что они были мужчинами.

86. Настоящее дело показывает трудности, с которыми может столкнуться полицейский даже в тех случаях, когда его семейная ситуация требует, чтобы он взял на себя роль основного опекуна за своим ребенком. Действительно, господину Михайлову и господину Морозову было отказано в отпуске по уходу за ребенком, несмотря на то, что их жены не могли в полной мере заботиться о детях из-за проблем со здоровьем (см. Пункты 28, 30 и 41 выше). В случае господина Михайлова власти установили, что болезнь его жены не делала «совершенно невозможным» для нее заботиться о ребенке, в частности потому, что она не находилась в больнице или была инвалидом, и что ребенок, таким образом, не был лишен материнской заботы. забота (см. пункты 32 и 34 выше). В случае господина Морозова национальные власти также установили, что медицинские справки жены были недостаточным доказательством того, что она не могла заботиться о ребенке, учитывая, что она возобновила работу и семья жила вместе (см. Пункт 52 выше). Таким образом, исключение из правила, согласно которому полицейские не имеют права на отпуск по уходу за ребенком, толкуется строго.

87. Что наиболее важно, отказавшись предоставить отпуск по уходу за ребенком каждому из четырех заявителей, национальные власти не сослались на какие-либо обстоятельства, свидетельствующие о том, что их временный отъезд в отпуск по уходу за ребенком подорвет оперативную эффективность полиции. Таким образом, власти не смогли найти баланс между законным интересом в обеспечении оперативной эффективности полиции, с одной стороны, и правом заявителей не подвергаться дискриминации по признаку пола в отношении доступа к отпуску по уходу за ребенком.

88. Наконец, поскольку власти Российской Федерации утверждали, что господин Маринцев подал заявление о предоставлении отпуска по уходу за ребенком с целью избежать увольнения со службы (см. Пункт 73 выше), этот вопрос был впервые поднят в ходе разбирательства в Суде и национальные суды никогда не упоминали об этом в своих решениях. В задачу Суда не входит подменять национальные власти и устанавливать соответствующие факты или проводить собственный анализ этих фактов. Что касается утверждения властей Российской Федерации о том, что трое других заявителей были уволены со службы за систематическое отсутствие, Суд отмечает, что эти заявители утверждали, что они перестали выходить на работу, поскольку считали, что имеют право на отпуск по уходу за ребенком (см. Пункты 14, 36. и 43 выше). В этих обстоятельствах факт их увольнения не делает спорными их жалобы на отказ в отпуске по уходу за ребенком.

89. В свете вышеизложенного Суд считает, что различие в обращении между полицейскими и женщинами-полицейскими в отношении права на отпуск по уходу за ребенком нельзя назвать разумно и объективно оправданным. Не было разумного соотношения соразмерности между законной целью поддержания оперативной эффективности полиции и оспариваемым различием в обращении. Таким образом, Суд приходит к выводу, что это различие в обращении, потерпевшими от которого заявители стали, равносильно дискриминации по признаку пола.

90. Следовательно, имело место нарушение статьи 14 Конвенции в совокупности со статьей 8.

III. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

91. Господин Морозов (жалоба № 22165/12) жаловался на участие прокурора в разбирательстве. Он ссылался на статью 6 § 1 Конвенции, соответствующие части которой гласят следующее.:
“Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.”

A. Приемлемость

92. Суд отмечает, что данная жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

B. По существу

93. Господин Морозов утверждал, что из-за участия прокурора в разбирательстве и его поддержки позиции противной стороны был нарушен принцип равенства сторон.

94. Правительство утверждало, что участие прокурора в разбирательстве было законным в соответствии с пунктом 3 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса, поскольку заявитель обжаловал свое увольнение со службы (см. Пункт 62 выше). Это не нарушило принцип равенства сторон и не повлияло каким-либо иным образом на справедливость судебного разбирательства, поскольку суды не были связаны доводами прокурора. Заявитель пользовался всеми соответствующими процессуальными правами. Он не был уязвимым человеком, поскольку имел юридическое образование и, кроме того, пользовался помощью адвоката. Прокуроры, участвовавшие в деле заявителя, не имели личной заинтересованности в разбирательстве и никогда не высказывали своего мнения по делу.

95. Суд ранее установил, что поддержка прокуратурой одной из сторон в гражданском процессе может быть оправдана при определенных обстоятельствах, например, для защиты уязвимых лиц, которые, как предполагается, не могут защищать свои собственные интересы, когда многочисленные граждане пострадали от соответствующего правонарушения или когда идентифицируемые государственные активы или интересы нуждаются в защите. Однако при отсутствии какой-либо конкретной причины, которая оправдывала бы участие прокурора в гражданском деле, такое участие может нарушить принцип равенства сторон (см. Menchinskaya v. Russia, № 42454/02, §§ 30-40, 15 января 2009 г. и Korolev v. Russia (№ 2), № 5447/03, §§ 29-38, 1 апреля 2010 г.).

96. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что оппонентом господина Морозова в рассматриваемом разбирательстве было государственное учреждение, Новгородское областное управление внутренних дел. Его интересы в национальных судах защищал его представитель. Прокурор поддержал свою позицию и заявил, что требования заявителя должны быть отклонены.

97. Суд отмечает, что хотя у прокурора были законные основания в соответствии с национальным законодательством для участия в разбирательстве, в настоящем деле не было представлено каких-либо особых обстоятельств, касающихся защиты уязвимых лиц или государственных интересов, оправдывающих такое вмешательство (см., напротив, Batsanina v. Russia, 26 мая 2009 г., жалоба № 3932/02, § 27).

98. Кроме того, Суд не видит оснований для предположений о том, какое влияние вмешательство прокурора могло иметь на ход разбирательства; однако он считает, что простое повторение прокурором доводов Департамента внутренних дел было бессмысленным, если только оно не было направлено на усиление позиции Департамента внутренних дел и, таким образом, на оказание влияния на суд в его пользу (см. аналогичную аргументацию в деле Menchinskaya, упомянутое выше, § 38, и Korolev v Russia, упомянутое выше, § 37).

99. Вышеизложенных соображений достаточно для того, чтобы Европейский Суд пришел к выводу, что в конкретном российском контексте принцип равенства сторон, требующий справедливого баланса между сторонами, не был соблюден в настоящем деле.

100. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении господина Морозова (жалоба № 22165/12).

IV. Применение статьи 41 Конвенции

101. Статья 41 Конвенции гласит:
“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”

A. Ущерб

102. Господин Груба потребовал 10 000 000 российских рублей (примерно 129 870 евро) в качестве компенсации морального вреда. Господин Маринцев потребовал 1000 евро в качестве компенсации морального вреда и 19 454 евро в качестве компенсации материального ущерба, представляющих собой пособие по уходу за ребенком, которое он получил бы, если бы ему был предоставлен отпуск по уходу за ребенком, а также потерю заработной платы. ГосподинМихайлов потребовал 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он также потребовал 28 878,84 евро и 1 942 963,50 рубля в качестве компенсации материального ущерба, представляющих собой отпускные по уходу за ребенком, которые он получил бы, если бы ему был предоставлен отпуск по уходу за ребенком, а также потерю заработной платы, соответствующих льгот и прав на пенсию по старости. Господин Морозов потребовал 5 500 евро в качестве компенсации морального вреда.

103. Правительство утверждало, что требования о компенсации морального вреда были чрезмерными. Причинно-следственная связь между предполагаемым нарушением и требованиями о компенсации материального ущерба, поданными Маринцевым и Михайловым, отсутствовала. Эти утверждения ни в коем случае не были обоснованы должным образом.

104. Суд не усматривает какой-либо причинной связи между установленным нарушением и потерей заработной платы, соответствующих льгот и прав на пенсию по старости, о которых заявляют господин Маринцев и господин Михайлов; поэтому он отклоняет это требование. Суд также считает, что существует причинно-следственная связь между установленным нарушением и отказом в выплате пособия по уходу за ребенком, о котором заявили господин Маринцев и господин Михайлов. Однако господин Маринцев не обосновал свое требование; Суд поэтому отклоняет его. С другой стороны, он присуждает господину Михайлову 1196 евро в отношении пособия по уходу за ребенком, которое он получил бы, если бы ему был предоставлен отпуск по уходу за ребенком, плюс любые налоги, которые могут взиматься.

105. В отношении морального вреда Суд присуждает следующие суммы с учетом ограничений, установленных принципом ne ultra petitum, плюс любые налоги, которые могут взиматься с:
Господина Грубы: 7,500 евро;
Господина Маринцева: 1,000 евро;
Господина Михайлова: 7,500 евро;
Господина Морозова: 5,500 евро.

B. Расходы и издержки

106. Ссылаясь на соглашение о гонорарах, господин Груба потребовал 1200 евро в качестве компенсации за судебные издержки. Правительство утверждало, что господин Груба не представил никаких документов, подтверждающих оплату судебных издержек.

107. Ссылаясь на платежные счета, господин Маринцев потребовал 11 600 рублей (около 145 евро) в качестве компенсации за судебные издержки. Он также потребовал 766,50 евро за возможное участие его адвоката в слушании дела в Суде и 9 509,40 евро, что составляет 10% от общей суммы иска, подлежащей выплате его адвокату. Правительство утверждало, что расходы на любое возможное участие в слушании дела в Суде не подтверждались какими-либо документами. Требование о возмещении непредвиденных расходов юридического лица не имело законной силы.

108. Ссылаясь на соглашение о гонорарах, господин Михайлов потребовал 4 150 евро в качестве компенсации за судебные издержки. Правительство утверждало, что господин Михайлов не представил никаких документов, подтверждающих оплату судебных издержек.

109. Основываясь на соглашении о гонорарах и счетах на оплату, господин Морозов потребовал 703,05 евро в качестве компенсации судебных издержек, понесенных в ходе внутреннего разбирательства, а также почтовых расходов и расходов на перевод в судебном разбирательстве. Правительство утверждало, что судебные издержки, понесенные господином Морозовым в ходе внутреннего разбирательства, не подлежали возмещению в судебном порядке.

110. Согласно прецедентной практике Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных издержек и расходов только в той мере, в какой было доказано, что они действительно были понесены, были необходимы и разумны по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание документы, находящиеся в его распоряжении, и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным присудить следующие суммы, плюс любые налоги, которые могут взиматься с заявителей:
Господин Груба: 1,200 евро;
Господин Маринцев: 145 евро;
Господин Михайлов: 4,150 евро;
Господин Морозов: 406 евро.

C. Процентная ставка

111. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

На основании вышеизложенного, суд, единогласно

1. Решил объединить жалобы;

2. Объявил жалобы приемлемыми;

3. Постановил, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции в совокупности со статьей 8 Конвенции в отношении каждого заявителя;

4. Постановил, что имело место нарушение статьи 6 § 1 Конвенции в отношении господина Морозова (жалоба № 22165/12);

5. Постановил,

(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев с даты вступления судебного решения в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, которые будут конвертированы в валюту государства-ответчика по курсу применимо на дату расчета:

(b) 1196 евро (одна тысяча сто девяносто шесть евро) господину Михайлову, плюс любые налоги, которые могут быть начислены, в качестве компенсации материального ущерба;

(c) 7500 евро (семь тысяч пятьсот евро) господину Грубе и господину Михайлову, 1000 евро (одна тысяча евро) господину Маринцеву и 5,500 (пять тысяч пятьсот евро) господину Морозову в качестве компенсации нематериального ущерба, плюс любые налоги которые могут взиматься с вышеуказанных сумм;

(d) 1200 евро (одна тысяча двести евро) господину Грубе, 145 евро (сто сорок пять евро) господину Маринцеву, 4150 евро (четыре тысячи сто пятьдесят евро) господину Михайлову и 406 (четыреста шесть евро) господину Морозову в возмещение судебных расходов и издержек, а также любых налогов, которые могут взиматься с заявителей;

(e) что с истечения вышеупомянутых трех месяцев до момента выплаты простые проценты будут выплачиваться на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода неисполнения обязательств плюс три процентных пункта;

6. Отклоняет остальную часть требований заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке с направлением письменного уведомления 6 июля 2021 года в соответствии с Правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Приложение:

Список дел:

 

No. Жалоба № Постановление Дата подачи Заявитель

Дата рождения

Место проживания

Национальность

Представитель
66180/09 Груба против России 24/11/2009 Александр Валерьевич ГРУБА

1979

Сыктывкар

Российская Федерация

Господин К. Маркин
30771/11 Маринцев против России 21/04/2011 Олег Владимирович МАРИНЦЕВ

1969

Свердловская область

Российская Федерация

Господин И. Скороходов
50089/11 Михайлов против России 03/08/2011 Александр Валерьевич МИХАЙЛОВ

1967

St Petersburg

Российская Федерация

Господин А. Телесин
22165/12 Морозов против России 14/03/2012 Алексей Владимирович МОРОЗОВ

1970

Новогород

Российская Федерация

Оставьте комментарий

Нажмите, чтобы позвонить