echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «Бычков против России»
(Жалоба №. 48741/11)
Решение
Страсбург
29 октября 2019
Это решение является окончательным, но может подлежать редакционной правке.
В деле «Бычков против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве комитета в составе:
Paulo Pinto de Albuquerque, Председатель,
Helen Keller,
María Elósegui, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 8 октября 2019,
Выносит решение, которое было принято в тот же день
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№48741/11) поданной против Российской Федерации, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) гражданином России Евгением Анатольевичем Бычковым (“заявитель”) 20 июля 2011 года.
2. Заявитель был представлен в суде г-ном С. Батюком, который был его представителем в Национальном разбирательстве. Российское правительство (“правительство”) было представлено г-ном М. Гальпериным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
3. 8 марта 2017 года правительству было направлено уведомление о подаче заявления.
4. Правительство возражало против рассмотрения заявления Комитетом. Рассмотрев возражение правительства, Суд отклоняет его.
Факты
5. Заявитель родился в 1989 году. В то же время он был студентом Таганрогского филиала Российского нового университета (РосНОУ), частного высшего учебного заведения.
6. Факты дела, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
7. 24 июня 2009 года заявитель вместе с двадцатью студентами своей группы пожаловался директору Таганрогского филиала и в центральную администрацию на поведение преподавателя информатики А.
“В соответствии с пунктом 5.2 договора об оказании образовательных услуг учащийся имеет право высказывать замечания или предложения, касающиеся образования».
Когда студенты делают замечания, преподаватели отвечают угрозами в адрес студента или всей группы. Это произошло на лекции по информатике 16 июня 2009 года. Лектор А. сказал студенту перед группой: «поскольку я вижу вас впервые, я не позволю вам сдать экзамен. Вам не нужно приходить на экзамен, вы его не пройдете’. После того, как группа отреагировала негодованием, он сказал: «Вы такие смелые болтуны; посмотрим, что вы скажете на экзамене».
Учебный процесс оставляет желать лучшего; преподаватели не решают должным образом проблемы студентов, связанные с изучаемым предметом; они не оказывают помощи студентам, готовящимся к практическим занятиям; они грубы и запугивают; они оценивают студентов на экзамене, главным образом, ссылаясь на то, как часто студент посещал их лекции в предыдущем семестре, даже если это программа дистанционного обучения и студенты из других городов не могут присутствовать. Преподаватель информатики г-н А. является ярким примером такого поведения.
Из достоверного источника стало известно, что администрация университета делает все возможное, чтобы исключили всю группу ES308 / 1, доказательством чего является неудовлетворительный результат экзамена по информатике. Кроме того, поведение преподавателя информатики г-на А. во время экзамена был менее чем адекватным. Он оценивал ответ студента, не успев выслушать его, или утверждал, что ответ студента на дополнительные вопросы был неправильным, даже если он был правильным; в результате вся группа провалила экзамен за исключением студента K. так как он не пришел на экзамен. Из достоверного источника также стало известно, что A. берет взятки за прохождение экзаменов, что также может быть истолковано как означающее, что он вымогает деньги.”
8. Студенты не получили ответа на свое письмо. Г-н А. предъявил иск о диффамации, в котором он назначил заявителя и другого студента г-на П. в качестве сообвиняемых.
9. 21 января 2010 года Неклиновский районный суд Ростовской области отказал в удовлетворении иска. Он принял устные показания от восьми студентов, подписавших это письмо, которые подтвердили его содержание. Окружной суд постановил, что инциденты, описанные в письме, действительно имели место и что студенты могут обоснованно интерпретировать поведение А. как угрожающее. Студенты законно воспользовались своим правом подать жалобу в администрацию университета, которая должна была принять решение и дать ответ. Последняя фраза в письме не обвиняла А. в коррупции, но передала информацию, которую необходимо было проверить. 12 апреля 2010 года Ростовский областной суд отменил это решение по процессуальным основаниям, установив, в частности, что районный суд должен был определить, должны ли все соавторы участвовать в разбирательстве в качестве сообвиняемых.
10. 9 сентября 2010 года районный суд вновь отклонил иск против всех двадцати подписавших письмо лиц. Потребовались дополнительные устные показания студентов г-на П. и г-жи К. Г-н П. сказал суду, что он провалил экзамен по информатике. Г-н А. по ошибке поставил отрицательную отметку рядом с именем заявителя. Когда П. обратил его внимание на ошибку, А. ответил, что это не имеет значения, потому что заявитель “в любом случае получит отрицательную оценку”. Г-жа К. заявила, в частности, что студенты устно жаловались ректору университета, который отказался вмешаться. Окружной суд постановил, что факты были установлены и студенты воспользовались своим законным правом на подачу жалоб. 15 ноября 2010 года областной суд отменил это решение и поручил районному суду проверить, является ли содержащаяся в письме информация правдивой.
11. 21 февраля 2011 года районный суд удовлетворил иск А. против двенадцати студентов; в отношении восьми других адвокат А. отозвал исковые требования. Окружной суд постановил, что эти утверждения не были подтверждены и что устные показания студентов не имели доказательной силы, поскольку они подписали письмо и были заинтересованы в исходе разбирательства. Кроме того, они не обращались с заявлениями о коррупции в полицию или правоохранительные органы. Каждому студенту было предписано выплатить А. по 1000 российских рублей в счет возмещения морального вреда. Заявителю и г – же К., которые соответственно напечатали и отправили письмо, было предписано выплатить по 1500 рублей каждому (38 евро). 19 мая 2011 года областной суд оставил решение в силе по апелляционной жалобе.
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
12. Заявитель утверждал о нарушении статьи 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своих мнений, а также получать и распространять информацию и идеи без вмешательства государственной власти …
2. Осуществление этих свобод, поскольку оно несет с собой обязанности и ответственность, может подлежать таким формальностям, условиям, ограничениям или наказаниям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для защиты здоровья или нравственности, для защиты репутации или прав других лиц…”
13. Лектор университета не был известен как общественный деятель, и его нельзя сравнить с политикой или общественной фигурой в отношении того, какие ограничения на критику были приняты. Студенты должны были рассказать данную информацию в связи с общественным интересом. Правительство согласилось с тем, что вмешательство в свободу выражения было законным и справедливым и преследовало законную защиту репутации А.
14. Заявитель указал, что дело было возбуждено в результате конфликта с участием лектора и группы студентов. Студенты подписали коллективное письмо, и ожидали, что информация будет проверена. Вместо этого их вызвали в суд, чтобы показать правдивость заявлений. Письмо касалось не личной жизни лектора, а исключительно того, как он выполнял свои профессиональные обязанности. Это должно было происходить в контексте практики студентов, чтобы делать комментарии и предположения, касающиеся качества образования, которые были прямо указаны в их образовательном контракте.
15. Суд считает, что жалоба не является явно необоснованной в рамках подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Она должна быть объявлена приемлемой.
Оценка суда
16. Суд приходит к выводу, что в поисках жизнеспособности ходатайства о защите и предоставлении компенсации составляло вмешательство в его право на свободу выражения. Вмешательство было основано на положениях Гражданского кодекса о диффамации и преследовало законную цель защиты репутации А. Это напомнило ему, что он нечестен в демократическом обществе.
17. Письмо, которое заявитель подготовил и напечатал от имени группы студентов, было передано в местную и центральную администрацию университета посредством частной переписки; это не было обнародовано. Таким образом, Суд будет применять свою устоявшуюся прецедентную практику, касающуюся права заявителя сообщать о нерегулярном или незаконном поведении должностного лица в орган, уполномоченный рассматривать такие жалобы (см. Захаров против России, № 14881/03, 23 23, 5 октября 2006 г.; Казаков В. Россия, № 1758/02, 28 28, 18 декабря 2008 г.; неназванный В. Россия, № 10941/03, 41 41, 8 апреля 2010 г.; Софрански В. Молдова, №. 34690/05, 29 29, 21 декабря 2010 г.; Сирык В. Украина, № 6428/07, 42 42, 31 марта 2011 г.). В таких случаях Суд был готов оценить добросовестность заявителя и усилия по установлению истины в соответствии с более субъективным и мягким подходом, чем в других типах дел (см. Меджлис исламской общины Брчко и другие В. Босния и Герцеговина [ GC], № 17224/11, 82 82, 27 июня 2017 г.).
18. Обстоятельства в вышеприведенных случаях аналогичны обстоятельствам в настоящем деле. Заявитель и его сокурсники действовали в рамках, установленных для подачи таких жалоб; они прямо ссылались на положения образовательного контракта, касающиеся представления замечаний или предложений в адрес администрации. Они не прибегали к оскорбительным, сильным или невоздержанным формулировкам, способным оскорбить или унизить лектора г-на А. и письмо не подрывало доверия и уважения, которым г-н А. пользовался в глазах коллег-преподавателей или студентов, поскольку его содержание не было доведено до сведения широкой общественности и не было задействовано ни в прессе, ни в других формах публичности. Тот факт, что студенты сообщали о данном поведении, происходящем в частном учреждении, не является решающим (сравните Сирик, цитированный выше, в котором заявитель сообщил о предполагаемой коррупции в Государственной налоговой академии). Соответствующий элемент заключается в том, что жалобы должны быть представлены в орган, который компетентен их рассматривать, что директор регионального кампуса и центральная администрация университета, несомненно, были в обстоятельствах данного дела.
19. Кроме того, суд не удовлетворен тем, что при рассмотрении иска о диффамации российские суды применяли стандарты, которые соответствовали принципам, закрепленным в статье 10, или что они опирались на приемлемую оценку соответствующих фактов. Во-первых, в заключительном судебном разбирательства они объявили три вышеупомянутых пункта дискредитирующих во всей их полноте, не пытаясь провести различие между оценочными суждениями и констатацией факта. Суд отмечает, что заявление о “грубом и запугивающем” поведении было лишь одним из примеров ценностного суждения, отражающего, как это было сделано, субъективную оценку студентами манеры общения преподавателей. Оно не поддавалось доказательству, и требование доказать истинность ценностного суждения нарушает саму свободу мнений (сравните Сирик, процитированный выше, § § 46-47).
20. Во-вторых, в письме описывались два случая, очевидцами которых были подписавшие его студенты. В ходе первого и второго разбирательства суды сочли свои устные доказательства достаточными для установления того, что описанные события действительно имели место. В третьем инстанции их показания были отклонены на основании презумпции того, что они, как стороны разбирательства, не могут быть правдивы в отношении событий, изложенных в письме. Эта повторная оценка доказательств не представляется суду убедительной. Как представляется, не существует какого-либо прецедентного авторитета или принципа российского права, который требовал бы исключения всех доказательств от сторон судебного разбирательства как ненадежных. Окружной суд не ссылался ни на какие признаки неискренности или нечестности, способные поставить под сомнение их показания. На самом деле, кажется, никто, включая г-на А., никогда не ставил под сомнение описание двух инцидентов, упомянутых в письме. В этих обстоятельствах суд не может признать, что российские суды полагались на “приемлемую оценку соответствующих фактов”.
21. Вышеизложенных соображений достаточно для того, чтобы суд пришел к выводу о наличии нарушения статьи 10 Конвенции.
I. применение статьи 41 Конвенции
22. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и, если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
23. Заявитель требовал 20 000 евро (EUR) в качестве компенсации морального вреда и 1212 евро за свое представительство в Национальном судопроизводстве и в суде.
24. Правительство заявило, что эти претензии являются необоснованными и чрезмерными.
25. Суд присуждает заявителю 5 200 евро в отношении морального вреда и суммы, требуемой в отношении расходов и издержек, а также любого налога, который может взиматься с заявителя.
26. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд, единогласно,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
3. Постановил:
а) государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату осуществления расчетов:
(i) 5200 евро (пять тысяч двести евро) плюс любой налог, который может взиматься в отношении морального вреда;
(ii) 1 212 евро (одна тысяча двести двенадцать евро), плюс любой налог, который может взиматься с заявителя, в отношении расходов и расходов;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной ставке кредитования Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта;
4. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 29 октября 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Stephen Phillips Paulo Pinto de Albuquerque
Registrar President

|| Смотреть другие дела по Статье 10 ||

Leave a Reply