echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №41890/12 "Арсимиков и Арсемиков против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья Секция
Дело «Арсимиков и Арсемиков против России»
(Жалоба № 41890/12)
Решение
Страсбург
9 июня 2020
Это судебное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции.
Оно может подлежать редакционной правке.
В деле «Арсимиков и Арсемиков против России»
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в Палате, состоящей из :
Paul Lemmens, председатель,
Georgios A. Serghides,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Gilberto Felici,
Erik Wennerström, судьи,
и Milan Blaško, секретарь секции,
Учитывая :
вышеупомянутая жалоба (№41890/12) поданная против Российской Федерации, двумя гражданами Российской Федерации, г-ном Майрбеком Имрановичем Арсимиковым («первый заявитель ») и г-ном Русланом Имрановичем Арсемиковым («второй заявитель»), в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция ») 6 июня 2012 года,
доводы сторон,
Отмечая, что 16 января 2019 года обращение было направлено в правительство,
После обсуждения этого вопроса в палате 19 мая 2020 года,
Выносит решение, принятое в эту дату :
Информация
Настоящее дело касается сноса недвижимого имущества, принадлежащего заявителям. Они утверждают, что местные власти  экспроприировали их дома, здания и землю.
Факты
1. Истцы-братья. Они родились в 1969 и 1965 годах соответственно и проживают в Грозном (Чеченская Республика). Первому заявителю было разрешено представлять себя и второго заявителя.
2. Российское правительство («правительство ») было представлено Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-ном М. Гальперином.
3. В 1994 году заявители приобрели по нотариальному удостоверению сделки два отдельных дома на одной и той же улице в Грозном. Дом, купленный первым заявителем, находился по Старосунженской улице № 10, а дом, купленный вторым заявителем, — по улице 12 (согласно различным материалам дела, эта улица также именуется улицей Кирова, Центороевской улицей или Шаройской улицей). Кроме того, заявители утверждают, что помимо самих домов они также приобрели право собственности на соответствующие земельные участки.
4. Примерно в километре от Старосунженской улицы в настоящее время находится спортивный комплекс Ахмат-Арена, который был открыт весной 2011 года.
5. В сроки, не указанные в деле, но предшествовавшие 2004 году, дома заявителей были повреждены в ходе анти-террористических операций.
6. После принятия правительственного указа № 404 от 4 июля 2003 года о выплате единовременной компенсации в связи с утратой жилья (пункты 39-40 ниже) заявители обратились в административную комиссию, созданную для этой цели, и получили такую компенсацию (подробности по каждому заявителю см. ниже).
I. Факты, касающиеся первого заявителя
А. Имущество первого заявителя и получение им единовременной компенсации
7. 6 мая 2004 года первый заявитель потребовал единовременную компенсацию по потери своего жилья на основании правительственного указа от 4 июля 2003 года (пункт 39 ниже). 10 августа 2004 года административная комиссия удовлетворила эту просьбу, и вскоре после этого ему была выплачена компенсация. Он утверждает, что использовал ее для восстановления своего дома.
8. Первый заявитель представил сертификат и технический паспорт, выданные в июле 2006 года Бюро технической инвентаризации (ГТО), которое в то время было компетентным органом по имущественным правам и жилищным вопросам. Из этих документов следует, что на тот момент стоимость его дома оценивалась в 469 198 рублей, что эквивалентно примерно 13 760 евро (евро), и, с другой стороны, поскольку этаж полностью разрушен, дом был разрушен на 53%, а гараж и пристройка, построенные на том же участке, были разрушены на 60 %.
9. Первый заявитель утверждает, что до Второй чеченской анти-террористической кампании (которая была проведена в 1999 году) он использовал гараж в качестве заправочной станции (станция техобслуживания). Он передал суду недатированное видео, на котором видно кирпичное здание, частично снесенное, а также еще одно здание с вывеской «автомойка – гараж », которое выглядит заброшенным.
В. Объявление жилья опасным, и жилье, выделенное соответствующему лицу вместо его дома
10. 4 июня 2010 года многопрофильная комиссия мэрии Грозного приняла закон, в котором говорится, что дом первого заявителя представляет собой непосредственную опасность и должен быть снесен.
11. 1 апреля 2011 года жилищный комитет мэрии Грозного принял решение о присуждении первому заявителю в рамках социального договора аренды, которую он в тот же день подписал, квартиры в коллективном доме в другой части города, заменив дом, подлежащий сносу.
12. 23 ноября 2011 года первый заявитель направил в прокуратуру Чечни письмо с жалобой на квартиру, предоставленную ему властями. Он утверждал, что квартира не была подключена к газу, электричеству или канализации и не имела внутренних дверей или этажей и что в этих условиях она была непригодной для проживания.
13. В постановлении от 29 марта 2012 года суд Ленинского района Грозного, выдав решение по ходатайству прокурора в интересах первого заявителя, признал квартиру несанитарной и непригодной для проживания и аннулировал социальную аренду. В неопределенный срок , решение стало окончательным.
С. Претензии первого заявителя и гражданский судебный процесс
14. По словам первого заявителя:
i) 3 марта 2011 года ему позвонил муниципальный чиновник К., сообщив ему, что его здания сносят для строительства спортивного комплекса, и попросили его переехать в течение двух дней;
ii) 12 марта 2011 года он провел неофициальную личную встречу с мэром Грозного, который предложил ему безоговорочно согласиться с компенсацией, которую ему предложит мэрия, и в котором указывалось, что власти нуждаются в его земле, в частности для установки спортивного комплекса;
iii) 14 и 16 марта 2011 года в его доме отключили электричество, воду и газ;
iv) 22 марта 2011 года муниципальные чиновники Д. и М. явились к нему домой и настаивали на том, чтобы он согласился получить 2 300 000 рублей в качестве компенсации за снос его зданий.
v) 31 марта 2011 года его здания были снесены.
15. 12 октября 2011 года первый заявитель возбудил уголовное дело против мэрии Грозного. Он утверждал, что власти не соблюдали процедуру экспроприации и что они приступили к уничтожению его имущества и завладению его землей, когда на это не было никаких полномочий. Он утверждал, что дом, которого он был лишен, не был обветшалым, однако, с другой стороны, квартира, которую он получил в обмен (пункт 11 выше), является непригодной для проживания и не может представлять собой обоснованную компенсацию. Он просил суд признать незаконной экспроприацию, признать его пострадавшим и выплатить ему компенсацию за моральный и материальный ущерб.
16. Представитель мэрии ответил, что «не экспроприировал имущество и землю заявителя и не причинял ему никакого вреда».
17. В постановлении от 10 мая 2012 года суд Ленинского района Грозного отклонил иск первого заявителя на том основании, что он не представил конкретных доказательств, неопровержимых доказательств причастности мэрии Грозного к инкриминируемым фактам.
18. Первый заявитель оспорил это решение по апелляции в Верховный суд Чечни. 17 июля 2012 года он отклонил апелляцию. Он согласился с выводами суда и указал, что муниципальные власти не предприняли никаких мер по экспроприации и что органы прокуратуры не смогли определить, кто несет ответственность за снос (пункт 23 ниже).
19. 20 октября 2015 года представитель Президента Российской Федерации по Северо-Кавказскому избирательному округу направил первому заявителю письменный ответ на его различные жалобы. Он отметил, что, согласно документам, представленным Грозненским городским советом, дом был снесен, с одной стороны, из-за неминуемой опасности и части операций, запланированных на реконструкцию города, и что строительство гостиницы и спортивных сооружений, которые там были проведены, осуществляется в соответствии с планом землепользования.
D. Меры, предпринятые первым заявителем для возбуждения уголовного расследования
20. 26 мая 2011 года первый заявитель возбудил уголовное дело против муниципальных должностных лиц, подтвердив свои утверждения (пункт 14 выше) и просил о том, чтобы правда восторжествовала.
21. В рамках предварительных проверок органы прокуратуры собрали письменные заявления г-жи Гав. С. И. Они утверждали, что в марте-апреле 2011 года городские власти в Грозном снесли дома на Старосунженской улице и улице Шейха-Мансура, разрушенные группами, оборудованными специальными устройствами и вооруженным сопровождением. Кроме того, следователь слышал от г-на А. А., С. И., что улица Старосунженская, которая была близка к тогдашней строительной площадке стадиона «Ахмат-Арена», перестраивается и что дорога общего пользования нуждается в расширении, поэтому, по их мнению, отдельные дома по улице были снесены.
22. Наконец, следователь заслушал от должностного лица Д., первый заявитель которого, как сообщается, был посещен 22 марта 2011 года (пункт 14, iv) выше). Д. указал, что дом первого заявителя участвовал в реконструкции этого района.
23. В период с 25 июля 2011 года по 16 октября 2017 года власти 11 раз отказывались возбуждать уголовное дело. За исключением последнего, все эти отказы были отменены заместителем прокурора Чечни. В одном из решений об аннулировании, изданном в 2015 году, помощник прокурора отметил, что «чиновники Мэрит Грозного сыграли свою роль в уничтожении имущества» первого заявителя.
24. В последнем отказе в возбуждении уголовного дела (16 октября 2017 года) следователь отметил, что ему не удалось найти бывших муниципальных чиновников для допроса. Он считает, что в отношении первого заявителя не было совершено никакого уголовного преступления, поскольку он сначала согласился получить квартиру вместо своего дома, а затем отменил это решение, поскольку квартира не подходила ему. Следователь пришел к выводу, что отношения между первым заявителем и муниципальными должностными лицами являются гражданскими.
A. Факты, касающиеся второго заявителя
i. имущество второго заявителя и получение им единовременной компенсации
25. Согласно свидетельству Бюро технической инвентаризации, в 2006 году дом второго заявителя был разрушен на 69 процентов и не имел кровли.
26. Заявители предоставили суду видеозапись, на которой видно частично разрушенное кирпичное здание без кровли, где между стенами растет растительность. Они утверждают, что это дом второго заявителя, снесенный в июле 2005 года.
27. 23 марта 2004 года второй заявитель потребовал единовременную компенсацию потери своего жилья (пункт 39 ниже). 20 ноября 2008 года административная комиссия приняла решение о присуждении этой компенсации.
ii. Предполагаемый снос дома второго заявителя и связанный с ним гражданский спор
28. Заявители утверждают, что 10 ноября 2008 года муниципальные власти снесли дом второго заявителя и завладели его землей.
29. 12 ноября 2008 года второй заявитель направил прокурору Ленинского района Грозного письмо, в котором утверждал, что его дом, частично разрушенный во время Второй чеченской кампании, мог быть восстановлен, и жаловался, что вместо этого он был полностью снесен 10 ноября. Он просил прокурора отстаивать свои права. Как представляется, никаких последующих мер по этому письму предпринято не было.
30. 2 февраля 2012 года второй заявитель подал иск в мэрию Грозного. Утверждая, что муниципальные власти снесли его дом и завладели его землей, он просил суд признать незаконной экспроприацию, которую, по его мнению, и предписать властям выплатить ему компенсацию за материальный и моральный ущерб.
31. Как и в споре с первым заявителем, представитель мэрии заявил, что мэрия « не экспроприировала его земли и не причиняла ему вреда ».
32. В судебном заседании, состоявшемся в Ленинском районном суде, свидетель, М. Ш., сообщил, что осенью 2008 года он слышал от местных жителей, что дом второго заявителя был снесен командой в сопровождении конвоя, посланной мэрией Грозного.
33. Решением от 14 мая 2012 года Ленинский районный суд отклонил иск второго заявителя. Он исходил из аргументации, аналогичной решению, вынесенному 10 мая по делу первого заявителя (пункт 17 выше), и далее счел, что заявления г-на Ш. это были лишь смутные догадки, недостаточные для доказательства причастности городских властей.
7 августа 2012 года Верховный суд Чечни подтвердил апелляционное решение.
Соответствующая правовая база
B. Соответствующее внутренние положения в области жилья, экспроприации, переселения и приватизации. 
34. В соответствии со статьей 15-4 жилищного кодекса жилье может быть объявлено опасным и снесено по причинам и условиям, предоставленным правительством. В соответствии с этим положением 28 июня 2006 года правительство приняло декрет No 47 о порядке опасности и сноса или реконструкции.
35. В соответствии со статьей 32-10 жилищного кодекса, когда здание объявляется в опасности и сносится в соответствии с правовыми процедурами, власти, принявшие это решение, просят собственников приступить к сносу в разумные сроки. Если владельцы не подчиняются, власти применяют процедуру экспроприации. Экспроприация состоит в выкупе имущества у ее владельца. В соответствии со статьей 32-8, если экспроприированный владелец дает согласие, он может вместо суммы денег получить другое жилье вместо того, которое подлежит сносу.
36. В Директиве от 14 от 9 июня 2009 года пленум Верховного суда заявил в связи с применением статьи 32 Жилищного кодекса, что, когда собственники жилья, подлежащего сносу, возражают против сноса, власти должны принять решение об экспроприации на основании коммунального хозяйства, коммунального имущества, с целью предотвращения нахождения опасных зданий, которые несут угрозу.
37. Другие соответствующие положения статьи 32 Жилищного кодекса, а также положения Гражданского кодекса, касающиеся оснований экспроприации и соответствующей процедуры, изложены в деле Sigunovy v. Russia (комитет No 18836/11, ’29-32, 14 марта 2019 года).
38. В соответствии с Федеральным законом № 1541-1 от 4 июля 1991 года о приватизации жилья каждый гражданин может получить бесплатное право собственности на жилье, которое он или она занимает в рамках социальной аренды.
Положение жителей Чечни, потерявших жильё в этом регионе
39. Согласно постановлению правительства № 404 от 4 июля 2003 года единовременная сумма компенсации за утрату жилья составляет 300 000 руб. за недвижимость и 50 000 руб. за движимое имущество. Надбавка может быть выплачена только за жилье, которое невозможно восстановить.
40. Другие соответствующие положения, касающиеся выплаты единовременной компенсации, изложены в решении «Аржиева и Цадаева против России» (№66590/10 и 3773/11, § § 23-28, 13 ноября 2018 года).
Закон
B. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола 1 Конвенции
41. Заявители утверждают, что было нарушино их право на уважение своего имущества. Они жалуются, что в 2011 и 2008 годах, соответственно, власти произвольно и без компенсации снесли их здания и завладели их земельными участками в рамках реконструкции города Грозного. Они ссылаются на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая сформулирована таким образом в его соответствующей части в данном случае :
«Любое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своего имущества. Никто не может быть лишен своей собственности только по соображениям общественной полезности и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (…) »
i. Приемлемость
1. Доводы сторон
42. Правительство сообщает, что заявители получили компенсацию в связи с утратой жилья. Оно утверждает, что первый заявитель не восстановил свой дом и что, тем не менее, он получил, помимо компенсации, квартиру взамен дома, объявленного аварийным в 2010 году. Правительство приходит к выводу о том, что заявители не понесли существенного ущерба по смыслу пункта 3 b) статьи 35 Конвенции.
43. Заявители сохраняют свои претензии. Первый заявитель утверждает, что он использовал средства, полученные в связи с единовременной компенсацией, для восстановления своего дома до того, как городские власти снесли его. Второй заявитель утверждает, что его дом получил лишь незначительный ущерб в ходе военных действий и что его можно было реконструировать, однако в 2008 году городские власти полностью снесли его.
2. Оценка суда
a. Возражения правительства
44. Правительство утверждало, что заявителям не был причинен «материальный ущерб», поскольку они получили единовременную компенсацию. В связи с этим Европейский Суд отмечает следующее. Эта компенсация была выплачена для компенсации ущерба, причиненного разрушением жилья во время военных действий, которые Чечня перенесла до 2004 года. Заявители также жалуются на то, что муниципальные власти снесли их дома и завладели их землей. В 2008 и 2011 годах. Таким образом, Суд отклонил эту часть возражения о неприемлемости. Однако при анализе других аспектов приемлемости жалобы она будет учитывать выплату единовременной компенсации.
45. Что касается довода властей Российской Федерации о том, что первому заявителю была предоставлена другая квартира, Суд считает, что она неразрывно связана с существом жалобы. Поэтому он решает объединить соответствующую часть возражения о неприемлемости по существу.
b. Другие аспекты приемлемости жалобы
Общие принципы, касающиеся «собственности» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и бремя доказывания
46. Европейский Суд напоминает, что заявитель не может утверждать о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции только в той мере, в которой оспариваемые им меры касаются его «собственности» по смыслу этого положения. Таким образом, человек, который жалуется на нарушение его прав, защищенных статьей 1 Протокола № 1, должен сначала продемонстрировать, что он обладал такими правами (см., Например, Стивенс против Кипра, Турция и Организация Объединенных Наций (решение), № 45267/06, 11 декабря 2008 г., и Новиков против России, № 35989/02, § 33, 18 июня 2009 г.). Понятие «собственность» имеет автономную сферу действия, которая не зависит от формальных квалификаций внутреннего законодательства. Важно установить, можно ли сказать, что обстоятельства данного дела, взятые в целом, сделали заявителя владельцем существенного интереса, защищенного статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции ( см., например, Магеррамов против Азербайджана, № 5046/07, § 47, 30 марта 2017 г.).
В то же время, учитывая состязательный характер разбирательства в Суде, стороны должны поддержать свои фактические аргументы, предоставив последним необходимые доказательства (Лисный и другие против Украины и России (реш.) , № 5355/15, 44913/15 и 50853/15, § 25, 28 июля 2016 г.).
47. Суд уже признал, что определенные документы представляют собой начало доказательства права собственности на имущество или того факта, что оно составляет место жительства заявителя: право собственности на землю или права собственности, выписки из земельного или налогового реестра, документы выданные местной администрацией планы, фотографии и счета-фактуры, письма, полученные по указанному адресу, показания или любой другой соответствующий элемент (см. случаи, упомянутые в решении «Лисный и другие», приведенном выше, § 26). В целом, если заявитель не предоставляет никаких доказательств своего права собственности или места жительства, его жалобы обречены на отказ (Саргсян против Азербайджана [GC], № 40167/06, § 183). , ЕСПЧ 2015).
ii. Применение общих принципов
48. Претензии заявителей касаются домов, земельных участков и торговли.
49. Суд приходит к выводу, что заявители не представили никаких документов или доказательств, подтверждающих, что они имели фактическое право на земельные участки (право собственности, право постоянного пользования или передаваемое пожизненное владение или даже право на аренду) (см., например, вышеизложенный Махарамов, где заявитель платил налог на землю). Однако, согласно российскому законодательству того времени, частная собственность могла располагаться на земельном участке, принадлежащем общине (см., например, Ткаченко против России, № 28046/05, § 7, 20 марта 2018 года). В этих обстоятельствах суд считает, что заявители не доказали, что земельные участки были их « собственностью » по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (Лисний и другие, решение, пункт 31).
50. Что касается зданий, то суд отмечает, что заявители представили акты купли-продажи, а также сертификаты и технические паспорта, выданные компетентным органом. Из этих документов следует, что в 2006 году здания уже были частично разрушены.
51. В частности, дом второго заявителя был разрушен на 69 процентов и не имел кровли, а сами заявители заявили, что он находится в руинах (пункты 25-26 выше). Таким образом, суд не может признать утверждение заявителей о том, что этому дому был нанесен лишь минимальный ущерб.
52. Даже если предположить, что руины этого дома были «собственностью» второго заявителя, суд считает, что второй заявитель не продемонстрировал «вне всяких разумных сомнений» реальность вмешательства, в совершении котороого он обвиняет власти в ноябре 2008 года (см. mutatis mutandis, Aksakal V.Turkey, no. 37850/97, § § 36-38, 15 февраля 2007 года). Действительно, за исключением неточных показаний 2012 года (пункт 32 выше), он не представил никаких доказательств. Ответы различных властей и другие показания (пункты 19 и 21-23 выше) касались лишь фактов, касающихся недвижимого имущества второго заявителя. В этих обстоятельствах суд не видит оснований для оспаривания выводов гражданских судов, которые отклонили иск второго заявителя (см. Также Дибирова против России (дек.), № 18545/04, 31 мая 2011 года).
53. Что касается первого заявителя, то суд отмечает, что в 2004 году он получил единовременную компенсацию, предусмотренную в декрете № 404, что означает, что к тому времени его дом был разрушен по меньшей мере на 70 процентов (пункт 39 выше). Поскольку по состоянию на июль 2006 года уровень разрушения дома составлял лишь 53 процента, можно предположить, что первый заявитель вложил средства, полученные в связи с частичным восстановлением дома. Затем, в июне 2010 года, дом был объявлен аварийным. Первый заявитель не оспаривал заявление об опасности. Кроме того, по состоянию на июль 2006 года гараж и пристройка были уничтожены на 60 процентов, и нет никаких свидетельств того, что на момент предполагаемого вмешательства в 2011 году первый заявитель вел там торговлю. В этой связи суд считает, что он не может принять в качестве доказательства предоставленную видеозапись. Действительно, это видео не датировано и не позволяет определить, где находится здание.
54. В этой ситуации и при отсутствии других доказательств суд может только заключить, что в 2010 году первый заявитель владел жилым домом. Она признает, что этот дом представлял собой «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и что, объявив его аварийным и снеся, а также предоставив заявителю квартиру вместо него, власти вмешались в осуществление заявителем его права на уважение его имущества, которое было квалифицировано как «лишение собственности» по смыслу второго предложения первого пункта вышеупомянутой статьи..
iii. Заключение о приемлемости
55. Суд приходит к выводу о том, что жалобы обоих заявителей на то, что муниципальные власти в 2011 и 2008 годах, соответственно, завладели их земельными участками и, по их мнению, уничтожили торговлю первого заявителя и дом второго заявителя, не являются обоснованными и должны быть отклонены в соответствии с пунктом 3 а) статьи 35 и пунктом 4 Конвенции.
56. Признавая, что жалоба первого заявителя в связи с утратой его дома не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и что он также не сталкивается с какими-либо другими причинами неприемлемости, суд признает ее приемлемой.
3. Доводы сторон
57. Первый заявитель считает, что власти совершили в отношении него уголовные преступления. Он жалуется на то, что его дом был произвольно экспроприирован, и считает, что квартира, в которой он стал арендатором, не является справедливой компенсацией понесенного им ущерба.
58. Ссылаясь на выводы внутренних судов, правительство, со своей стороны, утверждает, что первый заявитель не доказал бесспорно, что чеченские власти сыграли определенную роль в разрушении его дома. Оно утверждает, что власти никогда не предпринимали экспроприации имущества в отношении этого лица и что дом снесли неизвестные частные лица.
4. Оценка суда
Суд напоминает, что в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции вмешательство должно соответствовать трем условиям : оно должно осуществляться «на условиях, предусмотренных законом », « по соображениям общественной полезности» и при соблюдении справедливого баланса между правами собственника и интересами общества (Ткаченко, выше, пункт 50).
a. Законность и общественная цель вмешательства
60. Суд отмечает следующее. Актом от 4 июня 2010 года междисциплинарный комитет объявил дом первого заявителя аварийным и был снесен. 1 апреля 2011 года Жилищная комиссия Грозненской мэрии приняла решение сдать квартиру заинтересованному лицу в соответствии с договором социальной аренды, который он подписал в тот же день. Затем, 29 марта 2012 года, национальные суды расторгли договор на том основании, что квартира была неприемлемой для проживания. Кроме того, национальные власти признали, что дом заявителя был снесен не только из-за опасности, но и в связи с реконструкцией города (см. Пункты 19, 22 и 23 выше). Следовательно, Суд не может согласиться с доводом правительства о том, что чеченские власти не сыграли никакой роли в сносе здания.
61. Представляется, что, если власти осуществили снос в целях восстановления города, они не выполнили обязательную процедуру экспроприации по соображениям общественной полезности (см. Пункт 37 выше). Тем не менее, также утверждалось, что дом был снесен из-за аварийности.
62. Хотя стороны не сделали каких-либо замечаний по этому вопросу, Суд отмечает, что российское законодательство предусматривает порядок и процедуры для принятия деклараций об опасности, что делает необходимым снос здания, а также права владельцев в таких случаях. В частности, из внутренних положений следует, что, когда здание, объявленное аварийным, должно быть снесено, власти должны сначала выкупить его или, с согласия владельца, выделить ему другое жилье (пункты 35-36). Суд считает, что какой бы ни была юридическая процедура в этой ситуации, поскольку первый заявитель не оспаривал акт от 4 июня 2010 года, который был составлен более чем за год до предполагаемого вмешательства. Кроме решения от 1 апреля 2011 года и о том, что он подписал договор социальной аренды, он отказался от своего права на выкуп его собственности властями и принял социальную аренду в качестве компенсации.
63. Таким образом, Суд считает, что снос дома первого заявителя имел в качестве юридической основы положения, касающиеся аварийности, и преследовал по крайней мере одну цель общественной полезности, а именно предотвращение рисков, связанных с обрушениями опасных зданий (см. аналогичную ситуацию по делу Салий против России (решение) [комитет], № 3068/06, 26 сентября 2017 г.).
b. Соразмерность вмешательства
64. Суд напоминает, что при оценке того, соблюдает ли оспариваемая мера надлежащий баланс и, в частности, не возлагает ли она на заявителя непропорциональное бремя, следует учитывать условия компенсации, предусмотренные внутренним законодательством (Платаку против Греции, № 38460/97, пункт 55, ЕСПЧ 2001 I).
65. В данном случае он считает, что в принципе социальная аренда могла бы представлять собой адекватную компенсацию за снос соответствующего дома, тем более что арендаторы социального жилья могут бесплатно получить его в собственность (пункт 38 выше). Однако квартира, предоставленная первому заявителю, была непригодна для проживания : она не была подключена ни к газу, ни к электричеству, ни к канализации, а также не имела внутренних дверей и полов. Кроме того, после того, как договор социального найма был аннулирован, власти не сделали ничего, чтобы предложить первому заявителю еще одну компенсацию. В результате, спустя почти девять лет после сноса его дома, заявитель все еще не получил компенсацию.
66. В этих обстоятельствах суд считает, что вмешательство, на которое жалуется первый заявитель, взвалило на него непропорционально большое и чрезмерное бремя и тем самым нарушило «справедливый баланс» между защитой права на уважение имущества и требованиями общественных интересов. Исходя из этого, он отвергает возражение, сделанное в связи с тем, что заявителю не был причинен значительный ущерб, поскольку он получил квартиру по договору социальной аренды, и приходит к выводу о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
с. Применение статьи 41 Конвенции
67. Статья 41 конвенции гласит:
« Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение ущерба, то суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение. »
i. Ущерб
1. Доводы сторон
68. Первый заявитель испрашивает 10 100 000 (рублей) в качестве компенсации за утрату своего недвижимого имущества и земельного участка. В обоснование своей просьбы он представляет оценочный отчет, подготовленный Агентством по недвижимости 26 сентября 2011 года, в котором указаны стоимость дома, гаража, пристройки и земельного участка, сумма которых соответствует испрашиваемую сумму. По его оценкам, к этой сумме необходимо добавить 7 227 000 руб. в счет инфляции. Заявитель также испрашивает 916 000 608 евро (евро) в связи с упущенной выгодой, которую, по ее мнению, он понесла в результате утраты своей торговли, утверждая, что она приносила ему чистую прибыль в размере 2 000 000 руб каждые шесть месяцев.
69. Кроме того, заявитель испрашивает 54 000 000 руб (что эквивалентно 771 430 евро на дату его представления) за моральный ущерб.
70. Утверждая, что, с одной стороны, первый заявитель не пострадал ни от каких нарушений прав, защищаемых Конвенцией, а с другой стороны, он уже получил единовременную компенсацию, правительство утверждает, что ему не следует выделять никаких сумм. Правительство считает, что требование об упущенной выгоде не является обоснованным..
2. Оценка суда
71. Суд напоминает, что форма и размер справедливой компенсации в отношении возмещения ущерба различаются в зависимости от конкретного случая и напрямую зависят от характера выявленного нарушения (см., например, Нурмиева против России, № 57273/13, § 45, 27 ноября 2018 года) и что между ущербом, заявленным заявителем, и нарушением Конвенции должна быть причинно-следственная связь (П., С. и С. против Соединенного Королевства, № 56547/00, § 147, ЕСПЧ 2002 VI, со ссылками, приведенными в нем, и Саргсяном против Азербайджана (справедливое удовлетворение) [ГК], № 40167/06, § 36, 12 декабря 2017 года).
72. Кроме того, он напоминает, что в данном случае нарушение вытекает из того, что права первого заявителя в отношении его жилого дома были ущемлены по закону, но несоразмерны, что повлекло за собой чрезмерное бремя в отсутствие какой-либо компенсации (пункт 66 выше). В этой связи он считает, что, с одной стороны, требование о возможной упущенной выгоде не имеет никакого отношения к выявленному нарушению, и отклоняет это требование; с другой стороны, адекватное возмещение может заключаться в выплате заинтересованному лицу суммы, разумно соответствующей стоимости имущества, которого он был лишен (Vistiņš and Perepjolkins V.Latvia (справедливое удовлетворение) [GC], no. 71243/01, § 36, ЕСПЧ 2014).
73. При определении стоимости снесенного дома суд не может полагаться на отчет, подготовленный первым заявителем, поскольку в нем отсутствует несколько страниц, и невозможно понять, как была получена запрошенная сумма и какова была стоимость дома.
74. В этих условиях и при отсутствии каких-либо других соответствующих элементов суд принимает в качестве начальной стоимости, стоимость дома, указанную в документах, выданных Бюро технической инвентаризации в 2006 году, а именно 469 198 руб. (пункт 8 выше). С учетом всех соответствующих обстоятельств дела он считает, что сумма в размере 4700 евро разумно соотносится со стоимостью имущества первого заявителя. Таким образом, суд выделяет ему эту сумму в качестве материального ущерба.
75. Кроме того, исходя из того, что первому заявителю был причинен моральный ущерб в результате нарушения его права на уважение имущества, суд выносит решение о выделении ему 6 500 евро на этот счет.
ii. Затраты и расходы
76. Первый заявитель испрашивает 58 700 руб. в качестве возмещения судебных расходов и 36 024 руб. за 322 письма, которые он направил в суд и различные внутренние органы в период с 2012 по 2019 год. Кроме того, он испрашивает 30 000 руб для покрытия расходов на подготовку сметного доклада о своем имуществе и 6000 руб для расчета суммы, подлежащей включению в инфляцию, к сумме, испрашиваемой ею в связи с материальным ущербом (пункт 68 выше).
77. Правительство утверждает, что расчетный отчет и надбавка к инфляции были произведены по инициативе первого заявителя и что поэтому расходы, связанные с этими процедурами, должны по-прежнему покрываться этим заявителем. Он добавляет, что судебные налоги должны быть уплачены независимо от исхода судебного разбирательства.
78. Согласно прецедентному праву суда, заявитель может получить возмещение своих расходов только в той мере, в какой они являются обоснованными, необходимыми и разумными. Судебные издержки возмещаются только в той мере, в какой они связаны с обнаруженным нарушением (Beyeler V.Italy (справедливое удовлетворение) [GC], no. 33202/96, § 27, 28 мая 2002 года).
79. Суд в данном деле считает, что расходы на составление сметного отчета и расчет индексации не связаны с выявленным нарушением. В связи с этим она отклоняет соответствующие просьбы. С другой стороны, он отмечает, что другие расходы должным образом документированы и что первый заявитель нанял их с прямой целью добиться компенсации за нарушение его права на уважение его имущества. Однако посылать такое большое количество писем, по-видимому, не требовалось. С учетом всех имеющихся у него доказательств суд присуждает первому заявителю 900 евро в качестве компенсации расходов.
iii. Пени
Суд считает целесообразным скорректировать процентную ставку дефолта на процентную ставку предельного кредитного фонда Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
По этим основаниям, суд, единогласно
1. Прилагает к существу возражение правительства, вытекающее из отсутствия значительного ущерба, причиненного первому заявителю в результате предоставления ему социальной аренды квартиры, и отклоняет его ;
2. Объявляет жалобу приемлемой, если она касается жалобы первого заявителя на снос его жилого дома, и неприемлемой в связи с избытком ;
3. Указывает, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции ;
4. Постановил,
а) государство-ответчик должно выплатить первому заявителю в течение трех месяцев с даты принятия окончательного решения в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, которые должны быть переведены в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату урегулирования :
i. 4 700 евро (четыре тысячи семьсот евро) плюс любая сумма, которая может быть причитается из этой суммы в качестве налога, за материальный ущерб ;
ii. 6 500 евро (шесть тысяч пятьсот евро) плюс любая сумма, которая может быть причитается из этой суммы в качестве налога, за моральный ущерб ;
iii. 900 евро (девятьсот евро) плюс любая сумма, которая может быть причитается из этой суммы в качестве налога, за расходы;
b) что с момента истечения указанного срока и до выплаты эти суммы будут увеличиваться в размере простого процента по ставке, равной ставке предельного кредитного фонда
Европейского центрального банка, применимого в этот период, увеличенной на три процентных пункта ;
5. Отклоняет излишки требования о справедливом удовлетворении.
Сделано на французском языке и передано в письменном виде 9 июня 2020 года в соответствии со статьей 77 §§ 2 и 3 регламента.

|| Смотреть другие дела по Статье 1 Протокола №1 ||

 

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Leave a Reply