echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело № 69272/13 "Зиновьева против России"

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО ЗИНОВЬЕВОЙ ПРОТИВ РОССИИ
(Жалоба № 69272/13)
CASE OF ZINOVYEVA v. RUSSIA
(Application no. 69272/13)
РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
8 января 2019 года

Это решение является окончательным, но может быть подвергнуто редакционной правке.

По делу Зиновьевой против России,

Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая комитетом в составе:

Branko Lubarda, President,

Pere Pastor Vilanova,

Georgios A. Serghides, judges,

and Fatoş Aracı, заместитель секретаря секции,

Обсудив в частном порядке 4 декабря 2018 года,

Выносит следующее решение, которое было принято в этот день:

ПОРЯДОК

1. Дело возникло из жалобы (№ 69272/13) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — » Конвенция”) гражданином Российской Федерации г-жой Кристиной Николаевной Зиновьевой (далее — “заявитель”) 21 октября 2013 года.

2. Заявитель был представлен адвокатом, практикующим в Москве, г-ном Н. Зборошенко. Российское правительство (“правительство”) первоначально представлял представитель Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г-н г. Матюшкин, а затем его преемник на этом посту г-н М. Гальперин.

3. 28 августа 2014 года правительство получило уведомление о жалобах, касающихся якобы незаконных и несоразмерных мер, принятых в отношении участников демонстрации 6 мая 2012 года на Болотной площади, условий содержания заявителя под стражей в полицейском участке и предполагаемого отсутствия внутренних средств правовой защиты в этой связи. Остальная часть приложение было объявлена неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.

4. Правительство не возражало против рассмотрения заявления Комитетом.

ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

I. Обстоятельства дела

5. Заявитель родился в 1988 году и проживает в Москве.

A. Демонстрация 6 мая 2012 года

6. На фоне фактов, касающихся планирования, проведения и разгона демонстрации на Болотной площади, изложены более подробно в Фрумкин против России (No. 74568/12, §§ 7-65, 5 января 2016 года) и Ярослав Белоусов против России (ПП. 2653/13 и 60980/14, §§ 7-33, 4 октября 2016 года). Ниже излагаются представления сторон об обстоятельствах, имеющих непосредственное отношение к настоящему делу.

7. 6 мая 2012 года в центре Москвы прошла публичная демонстрация под названием “Марш миллионов” в знак протеста против якобы сфальсифицированных президентских выборов. Мероприятие было одобрено городскими властями в форме шествия с последующим митингом на Болотной площади, который должен был закончиться в 19.30. Шествие было мирным и проходило без каких-либо сбоев, но когда участники шествия прибыли на Болотную площадь, выяснилось, что установленные полицией барьеры сузили вход в место проведения собрания, предположительно ограничив пространство, отведенное для проведения собрания. Чтобы контролировать толпу, полицейский кордон заставил протестующих оставаться в пределах барьеров. Между полицией и протестующими произошли многочисленные столкновения. В 17.30 полиция распорядилась о том, чтобы собрание закончилось пораньше, и начала разгонять участников. Им потребовалось около двух часов, чтобы очистить площадь от протестующих.

8. Заявитель принял участие в демонстрации 6 мая 2012 года на Болотной площади. Она была арестована в месте проведения мероприятия и доставлен в полицейский участок, где ей было предъявлено обвинение в административном правонарушении. После ночи содержания под стражей заявительница была освобождена; 8 мая 2012 года она была осуждена по обвинению, но освобождена от административной ответственности.

B. арест, задержание и осуждение заявителя за административное правонарушение

9. По словам заявительницы, 6 мая 2012 года она участвовала в демонстрации на Болотной площади. Она вела себя мирно и не принимала участия ни в каких актах насилия до своего ареста. В 6 часов вечера она была задержана полицией и около 9 часов вечера доставлена в Таганский районный отдел полиции Москвы.

10. По данным правительства, заявительница была арестована в 6 часов вечера на Болотной площади за участие в нарушении полицейского оцепления. В 19.20 ее доставили в Таганский районный РОВД, что также было указано в протоколе ее перевода в РОВД с целью составления административного дела. Она была освобождена 7 мая 2012 года.

11. В протоколе административного ареста указано, что заявитель был арестован в полицейском участке в 20 ч. 45 м. В нем не упоминалось ни о дате, ни о времени ее освобождения. Она указала, что заявитель не просила никого уведомлять о ее аресте. Она подписала обязательство присутствовать в суде, если судья распорядится об этом.

12. После этого дежурный офицер составил протокол об административном правонарушении на основании протоколов и пояснительных записок Г. С. и М. С., сотрудников полиции, арестовавших заявителя. Эти отчеты и записки были составлены по идентичному шаблону и не содержали никакой индивидуальной информации, кроме личной информации сотрудников полиции и имени заявителя. Последний был обвинен в неподчинении законным приказам полиции, что является преступлением по статье 19.3 § 1 Кодекса об административных правонарушениях. Административное правонарушение, записи подтвердили доклады и записки полицейских, заявив следующее:

“… [заявитель], действуя в составе группы граждан 1500 человек принимал участие в уставном встречи … в ходе мероприятия [заявительница] совершила нарушение правил проведения массовых мероприятий, [то есть] нарушила полицейский кордон … таким образом, сотрудники полиции не могут выполнять свои служебные обязанности в нарушение пункта 1 статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях.”

13. По словам заявительницы, в полицейском участке ей не разрешили позвонить, несмотря на настойчивые просьбы. Она сообщила полиции, что является матерью пятнадцатимесячного ребенка, оставленного дома с няней, и просила уведомить ее семью о ее аресте, однако ей также было отказано. В паспорте не было сведений о ребенке. В полицейском участке она содержалась в небольшой переполненной камере без санитарных условий, спального места или постельного белья. У нее не было доступа к питьевой воде и не было еды.

14. Административное дело также содержало пояснительную записку заявителя. Она заявила, что во время демонстрации она оказалась в центре толпы, которая потянула ее к полицейским. В какой-то момент она была арестована и доставлена в полицейский участок, хотя она не скандировали никаких лозунгов.

15. Около 18 часов 7 мая 2012 года заявитель предстал перед мировым судьей. Однако в тот день ее дело не могло быть рассмотрено, и она была возвращена в полицейский участок. По словам заявительницы, она была освобождена в тот день около 10 часов вечера. Она подписала обязательство присутствовать на судебном заседании по административному делу.

16. 8 мая 2012 года мировой судья округа нет. 100 жителей Якиманского района рассмотрели обвинения против заявителя. На основании протоколов и объяснений сотрудников полиции, а также записей об административном переводе и аресте суд установил, что заявитель совершил административное правонарушение в соответствии со статьей 19.3 § 1 Кодекса об административных правонарушениях, как указано в протоколе об административном правонарушении. Заявительница повторила свои заявления в пояснительной записке, но они были отклонены. Однако суд постановил освободить ее от административной ответственности на том основании, что ее правонарушение не повлекло за собой серьезных последствий и что у нее родился ребенок в 2011 году. Мировой судья вынес ей предупреждение. Она не обжаловала это решение.

17. 26 июля 2012 года заявительница подала жалобу на основании главы 25 Гражданского процессуального кодекса в Дорогомиловский районный суд Москвы по поводу ее якобы произвольного ареста 6 мая 2012 года и содержания под стражей до 7 мая 2012 года, прекращения митинга на Болотной площади и условий ее содержания в отделении милиции.

18. 3 сентября 2012 года суд отказал в рассмотрении жалобы на том основании, что оспариваемые действия полиции являлись предметом административного производства и не могли быть оспорены отдельно. Он не рассмотрел жалобу об условиях содержания под стражей.

19. 20 мая 2013 года Мосгорсуд отменил часть решения от 3 сентября 2012 года об отказе в рассмотрении жалобы об условиях содержания под стражей и оставил в силе оставшуюся часть.

20. 23 октября 2013 года Дорогомиловский районный суд отклонил жалобу заявителя об условиях ее содержания в отделении милиции как необоснованную. 28 февраля 2014 года Московский городской суд оставил это решение в силе.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

21. Краткое изложение соответствующего внутреннего законодательства см. Фрумкин (цитируется выше, §§ 77 и 79).

22. Статья 3.9 ч. 2 Кодекса об административных правонарушениях предусматривает, что административный арест не может применяться к женщинам, имеющим детей до четырнадцати лет.

23. Согласно статье 2.9 кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, судья, рассматривая административное дело, может освободить правонарушителя от административной ответственности и вынести предупреждение, если правонарушение было незначительным. Пункт 1.1 (2) статьи 29.9 предусматривает, что в случае предупреждения административное производство должно быть прекращено.

24. В главе 25 Гражданского процессуального кодекса (действует до 15 сентября 2015 года) описан порядок рассмотрения жалоб на решения, действия или бездействие государственных и муниципальных органов и должностных лиц. Оно предусматривает, что любое лицо может подать жалобу в суд на действие или решение любого государственного или муниципального органа или должностного лица, если оно считает, что это действие или решение нарушило его права и свободы (статья 254). Жалоба может касаться любого решения, действия или бездействия, которые нарушают права или свободы лица, препятствуют его осуществлению или налагают на него обязанность или ответственность (статья 255). Жалоба должна была быть подана в суд общей юрисдикции в течение трех месяцев с даты, когда заявителю стало известно о нарушении его прав (Статья 256).

25. В постановлении нет. 2 от 10 февраля 2009 года Пленум Верховного Суда России заявил, что процедура, предусмотренная главой 25 Гражданского процессуального кодекса, не применима к обжалованию действий, бездействия или решений, в отношении которых Кодекс об административных правонарушениях не устанавливает процедуру пересмотра и которые, будучи неразрывно связаны с конкретным делом об административном правонарушении, не подлежат отдельному пересмотру (пункт 7). Вышеуказанное заявление имеет отношение к доказательствам в тех случаях, когда были зафиксированы определенные меры, например в протоколе о переводе в полицейский участок или протоколе об административном аресте. При таких обстоятельствах доводы о недопустимости доказательства или меры могут быть представлены при рассмотрении дела об административном правонарушении или при обжаловании решения по такому делу. Однако в случае прекращения административного производства любые действия, предпринятые в ходе разбирательства, могут быть оспорены на основании главы 25 Гражданского процессуального кодекса, если они затрагивают права или свободы лица, создают препятствия для их осуществления или налагают незаконную ответственность.

ЗАКОН

I. предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

26. Заявитель жаловался, что условия ее содержания под стражей в полицейском участке был бедным. Она ссылалась на статью 3 Конвенции, которая гласит:

“Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.”

27. Правительство оспорило этот аргумент. Они опирались на выводы национальных судов и утверждал, что условия содержания заявителя под стражей были удовлетворительными.

28. Суд отмечает, что правительство не поднимало вопрос о соблюдении заявителем правила шести месяцев. Ранее он пришел к выводу о том, что применение этого правила не следует отменять только потому, что правительство не сделало на его основе предварительного возражения (см. Blečić V. Croatia [GC], no. 59532/00, § 68, ECHR 2006 III, и Walker V. The United Kingdom (dec.), нет. 34979/97, ЕСПЧ 2000-Я). Поэтому суд считает целесообразным рассмотреть этот вопрос в настоящем деле.

29. Суд отмечает, что жалобы прекратились на 7 мая 2012 года, когда заявитель был освобожден из полицейского участка. Он напоминает, что в соответствии с подходом, обращение в порядке гражданского судопроизводства в соответствии с главой 25 Гражданско-Процессуального Кодекса не будут рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в состоянии-из-задержание случаях (см. Ананьев и другие против России,№. 42525/07 и 60800/08, §§ 119 и 107-12, 10 января 2012 года). Заявительница должна была знать о неэффективности судебной процедуры, которой она воспользовалась до подачи своего заявления в суд. Жалоба об условиях ее содержания под стражей должна была быть подана не позднее 7 ноября 2012 года, тогда как фактически она была подана 10 июля 2014 года.

Б. По существу

1. Доводы сторон

36. Заявитель утверждала, что у полиции не было оснований для ее ареста, поскольку она могла составить протокол об административном правонарушении на месте. Кроме того, ее ночное задержание в полицейском участке после ареста было незаконным. В соответствии с внутренним законодательством женщины, имеющие детей в возрасте до 14 лет, не могут быть приговорены судом к административному задержанию (административному лишению свободы). В то же время административный арест, не превышающий сорока восьми часов, может быть применен только к лицам, в отношении которых возбуждено административное производство в связи с правонарушением, наказуемым административным задержанием, или правонарушениями, связанными с незаконным пересечением российской границы. Заявитель утверждала, что полиция не предоставила ей возможности уведомить своих родственников о ее аресте и попросить их предоставить полиции свидетельство о рождении ее ребенка в качестве основания для ее освобождения. В любом случае, местные власти арестовали и задержали ее, чтобы обеспечить ее присутствие на слушании перед судьей на следующий день. Однако они не смогли обосновать такую меру, как, например, опасность того, что она скроется от правосудия или иным образом воспрепятствует отправлению правосудия.

37. Правительство утверждало, что заявитель была переведена (препровождена) в полицейский участок в течение двух часов после ее ареста, что не было “явно необоснованным”. Она была переведена в соответствии со статьей 27.2 Кодекса об административных правонарушениях, которая уполномочивает полицию доставлять лиц в полицейский участок для составления протокола об административном правонарушении. После выдачи заявительнице протокола об административном правонарушении она была арестована в административном порядке (статья 27.3 Кодекса). Срок такого ареста должен исчисляться с момента доставки лица в полицейский участок и не может превышать 48 часов в соответствии со статьей 27.5 Кодекса. Заявитель провел в полицейском участке менее 24 часов, что не превысило установленного законом предела. В целом правительство считает, что лишение заявителя свободы соответствовало внутреннему законодательству и требованиям пункта 1 статьи 5 Конвенции.

2. Оценка суда

38. Суд повторяет, что выражения “законный” и “в соответствии с процедурой, предписанной законом” в пункте 1 статьи 5 Конвенции по существу отсылают к национальному праву и устанавливают обязательство соблюдать его материально-правовые и процессуальные нормы. Однако “законность” содержания под стражей по внутреннему праву не всегда является решающим элементом. Кроме того, суд должен убедиться в том, что содержание под стражей в течение рассматриваемого периода соответствовало цели пункта 1 статьи 5 Конвенции, которая заключается в недопущении произвольного лишения свободы отдельных лиц. Кроме того, перечень исключений из права на свободу, закрепленного в пункте 1 статьи 5 Конвенции, является исчерпывающим, и только узкое толкование этих исключений соответствует цели этого положения, а именно обеспечению того, чтобы никто не был произвольно лишен свободы (см. Италия, 1 июля 1997 года, § 25, доклады о решениях и решениях 1997 года IV).

39. Суд отмечает, что заявитель был сначала доставлен в полицейский участок в соответствии со статьей 27.2 Кодекса об административных правонарушениях, а затем, оказавшись в полицейском участке, подвергнут административному аресту в соответствии со статьей 27.3 Кодекса (см. пункты 10-11 выше). Затем заявительница была задержана в полицейском участке примерно за сутки до освобождения (см. пункт 14 выше).

40. Что касается процедуры перевода, то в протоколе административного перевода указано, что заявитель был доставлен в полицейский участок для составления протокола об административном правонарушении. Статья 27.2 Кодекса об административных правонарушениях предусматривает, что для этой цели подозреваемый может быть переведен в полицейский участок только в том случае, если по месту обнаружения правонарушения не может быть составлен протокол. Хотя правительство не утверждал, что дело заявителя было невозможно, суд готов признать, что в контексте общей суматохи и насилия, которое происходило на Болотной площади, полиция вряд ли могла составить протокола на месте (сравните с Новикова и других, нос. 25501/07 и 4 другие, §§ 182-83, 26 апреля 2016 года).

41. Что касается административного задержания заявительницы, то суд отмечает, что после составления протокола об административном правонарушении цель перевода заявительницы в полицейский участок была достигнута и она могла быть уволена. Однако она была официально заключена под стражу, несмотря на подписание обязательства о том, что она будет присутствовать в суде по распоряжению судьи. Она была освобождена на следующий день после ареста только потому, что ее дело не могло быть рассмотрено в запланированные сроки, после подписания обязательства о том, что она вновь посетит суд. Суд отмечает, что правительство не представило никаких оснований для содержания заявителя под стражей в полицейском участке, как того требует статья 27.3 Кодекса об административных правонарушениях. В частности, они не утверждали, что применение такой меры является “исключительным случаем” или что она необходима для оперативного и надлежащего рассмотрения предполагаемого административного правонарушения или для обеспечения исполнения любого наказания, которое должно быть назначено. Кроме того, правительство не представило никаких объяснений в связи с тем, что полиция не освободила заявительницу, поскольку ей стало известно, что у нее есть ребенок, учитывая, что в данных обстоятельствах она не должна была содержаться под стражей более трех часов (как указано в статье 3.9 (2) и статье 27.5 Кодекса об административных правонарушениях).

42. По этим причинам суд не удовлетворен тем, что административное задержание заявителя соответствовало российскому законодательству и было “законным” по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение этого положения.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 11 КОНВЕНЦИИ

43. Заявительница утверждала о нарушении ее права на мирные собрания. Она пожаловалась, в частности, на меры безопасности, принятые на месте демонстрации на Болотной площади, досрочное прекращение акции протеста и ее арест. Она ссылается на статью 11 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

“1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний …

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц…”

А. Допустимость

44. Стороны подтвердили свои представления в соответствии со статьей 5 § 1 Конвенции относительно приемлемости этой жалобы.

45. Суд отмечает, что заявительница не обжаловала решение от 8 мая 2012 года, которым она была признана виновной в административном правонарушении, но освобождена от административной ответственности. Вместо этого она возбудила гражданский процесс, жалуясь на прекращение митинга, разгон протестующих и ее арест, опираясь, в частности, на статью 11. Это средство правовой защиты было предусмотрено внутренним законодательством на тот момент (см. пункты 24-25 выше). Правительство не уточнило в своем комментарии, почему гражданское судопроизводство в соответствии с главой 25 Гражданского процессуального кодекса является ненадлежащим средством правовой защиты для жалоб заявителя в соответствии со статьей 11. Они лишь ссылаются на внутренние судебные решения, согласно которым оспариваемые действия полиции являются предметом административного разбирательства и поэтому не могут быть предметом отдельного пересмотра. В то же время суд отмечает, что мировой судья не изучил адекватность мер безопасности, применяемых в месте проведения демонстрации, или причины, по которым она была прекращена и участники разошлись, а вместо этого сосредоточился на вопросе неповиновения заявителя полиции. Вопрос о более широкой законности действий полиции, прерывающих работу ассамблеи, не является частью административных процедур, и правительство не утверждает, что мировой судья мог бы провести их оценку.

30. Из этого следует, что данная жалоба является неприемлемой в связи с несоблюдением шестимесячного правила, изложенного в пункте 1 статьи 35 Конвенции, и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 § 1 КОНВЕНЦИИ

31. Заявитель жаловалась на то, что ее арест 6 мая 2012 года с последующим ночным задержанием в полицейском участке был незаконным и произвольным. Она сослалась на пункт 1 статьи 5, который, насколько это уместно, гласит следующее::

“1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом::

с) законный арест или задержание лица, произведенные с целью его передачи компетентному органу правосудия по обоснованному подозрению в совершении преступления или в тех случаях, когда разумно считается необходимым воспрепятствовать совершению им преступления или бегству после его совершения;..”

А. Допустимость

32. Правительство заявило, что заявительница не исчерпала внутренних средств правовой защиты и пропустила шестимесячный срок в связи со своими жалобами по статье 5 Конвенции. Они сослались на то, что она не обжаловала решение от 8 мая 2012 года, и заявили, что возбужденное ею гражданское разбирательство не представляло собой надлежащего средства правовой защиты по этим жалобам. В этой связи правительство обратило внимание на решение от 3 сентября 2012 года.

33. Заявитель утверждал, что подача апелляции в рамках административного производства не может рассматриваться в качестве эффективного средства правовой защиты, подлежащего исчерпанию.

34. Суд отмечает, что согласно положениям Кодекса об административных правонарушениях, действовавшего в соответствующее время, в случае принятия решения о вынесении предупреждения административное производство прекращается (см. пункт 23 выше). Следовательно, в случае прекращения административного производства любые действия, предпринятые в ходе разбирательства, могут быть оспорены на основании главы 25 Гражданского процессуального кодекса (см. пункт 25 выше). Учитывая, что административный арест заявителя и последующее содержание под стражей в полицейском участке ущемляли ее право на свободу, она имела право оспорить эти меры в рамках отдельного гражданского судопроизводства. Она подала жалобу в суд 21 октября 2013 года, а окончательное решение было вынесено 20 мая 2013 года. Поэтому она соблюдает правило шести месяцев.

35. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

46. В обстоятельствах настоящего дела суд не имеет достаточных оснований для вывода о том, что отсутствие обжалования решения об освобождении заявителя от административной ответственности представляет собой неисчерпание внутренних средств правовой защиты в отношении ее жалобы на решение властей прекратить демонстрацию на Болотной площади и разогнать протестующих. Поэтому он отвергает предварительное возражение правительства.

47. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по любым другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

Б. По существу

1. Доводы сторон

48. Представленные правительством в рамках общих мер, реализуемых на Болотной площади были идентичны Фрумкин (упоминавшееся выше, §§ 83-85). Что касается конкретных обстоятельств дела, то они сочли, что не было никакого вмешательства в осуществление заявительницей ее права на мирные собрания и что в любом случае это вмешательство не было явно несоразмерным совершенному ею преступлению. Обвинения, выдвинутые против заявительницы, были связаны с конкретным актом неповиновения, совершенным после окончания санкционированного собрания, а не с ее несогласием с решением прекратить его досрочно. Правительство указало, что заявитель был освобожден от административной ответственности и не понес никаких санкций. Они пришли к выводу, что как общие меры, принятые в отношении протеста в целом, так и индивидуальные меры, принятые против заявителя лично, были оправданы в соответствии со статьей 11 § 2 Конвенции. В частности, эти меры соответствовали внутреннему законодательству, были необходимы “для предупреждения беспорядков или преступлений” и “для защиты прав и свобод других лиц” и оставались строго соразмерными.

49. Заявитель утверждал, что власти не обеспечили мирное проведение санкционированной демонстрации на Болотной площади. Кроме того, у них не было причин прекращать его досрочно, поскольку не было серьезных общественных беспорядков. Она считает, что приказ полиции прекратить демонстрацию не был оправдан. Что касается ее ареста, то заявитель утверждала, что она вела себя мирно и не совершала никаких противоправных действий.

2. Оценка суда

50. Ранее суд постановил, что протест на Болотной площади 6 мая 2012 года подпадал под действие статьи 11 Конвенции (см. Ярослав Белоусов, цитируемый выше, §§ 168-71). Отмечая, что в настоящем деле нет элементов, способных изменить этот вывод, суд придерживается этого вывода.

51. А в том, может ли заявитель лично ссылаться на положения статьи 11, суд повторяет, что мирные участники протеста запятнан отдельные акты насилия со стороны других участников не перестают пользоваться правом на мирные собрания (см. Kudrevičius и другие против Литвы [ГК], нет. 37553/05, § 94, ЕСПЧ 2015, и Ziliberberg против Молдовы (Реш.), no. 61821/00, 4 мая 2004 года). Ни из одного представления не следует, что заявитель был в числе лиц, ответственных за первоначальные акты агрессии, которые способствовали ухудшению первоначально мирного характера протеста. Что касается вменяемого заявительнице нарушения полицейского оцепления, то она отрицала, что она его прорвала, и даже если бы она оказалась за оцеплением, нет никаких доказательств того, что это было результатом ее преднамеренных усилий. Согласно материалам дела, разрыв оцепления произошел в результате давления толпы, которая образовалась из-за неожиданного и необъявленного изменения властями планировки места проведения (см. Фрумкин, процитированный выше, §§ 113-16 и 132). Кроме того, поведение заявителя оставалось строго мирным. Поэтому суд считает, что в данном случае она пользовалась защитой, предусмотренной статьей 11.

52. Суд установил во Фрумкине (процитировано выше, §§ 100-30), что национальные власти не выполнили своего позитивного обязательства по обеспечению мирного проведения собрания на Болотной площади. Правительство в этом случае были идентичны Фрумкин, и суд не усматривает оснований прийти к иному выводу по одной и той же точке.

53. Что касается прекращения демонстрации, то, как представляется, обоснование этого решения и порядок его осуществления не подлежали судебной оценке в ходе внутреннего разбирательства. Национальные суды воздержались от рассмотрения более широкого контекста ареста заявительницы (см. пункт 18 выше) и ее аргументов относительно незаконности приказа о роспуске; кроме того, они не рассмотрели довод ее защиты о том, что из-за общей суматохи было невозможно покинуть место проведения собрания. Из этого следует, что никакого внутреннего балансирования не проводилось, что позволило бы российским судам сопоставить соображения “предотвращения беспорядков” или “защиты прав и свобод других лиц” с правом заявителя на свободу мирных собраний. Соответственно, суд считает, что ситуация заявителя существенно не отличалась от ситуации г-на Фрумкина и что разгон демонстрации, связанной с арестом заявителя, оказал аналогичное охлаждающее воздействие, то есть отговорил ее и других лиц от участия в митингах протеста. Делается вывод о том, что меры безопасности, осуществленные на месте демонстрации на Болотной площади, ее досрочное прекращение и разгон составили нарушение права заявителя на свободу мирных собраний.

54. Соответственно, в отношении заявителя имело место нарушение статьи 11 Конвенции.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 18 КОНВЕНЦИИ

55. Заявитель жаловалась, что прекращение ее участия в публичном протесте и последующий арест и содержание под стражей преследовали цель подрыва ее права на свободу и свободу собраний. Она пожаловалась на нарушение статьи 18 Конвенции, которая гласит:

“Ограничения, допускаемые Конвенцией в отношении указанных прав и свобод, не применяются ни для каких иных целей, кроме тех, для которых они были предписаны.”

56. В своих представлениях по этой жалобе правительство повторило свои аргументы в отношении предполагаемого вмешательства в осуществление права на свободу собраний и причин лишения заявителя свободы. Заявитель не прокомментировал.

57. Суд отмечает, что эта жалоба связана с жалобами, о которых говорилось выше в соответствии со статьями 5 и 11 Конвенции и поэтому должна быть объявлена приемлемой.

58. Суд уже установил, что арест заявительницы не был законным и оправданным и что это имело своим следствием предотвращение или препятствование ее и других лиц участию в акциях протеста и активному участию в оппозиционной политике (см. пункты 42 и 53 выше).

59. С учетом этих выводов суд считает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место в данном случае нарушение статьи 18 Конвенции.

V. другие предполагаемые нарушения Конвенции

60. В свете всех имеющихся в его распоряжении материалов и в той мере, в какой рассматриваемые вопросы относятся к его компетенции и сфере охвата настоящего дела, суд считает, что остальные жалобы заявителя не свидетельствуют о каких-либо явлениях нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или протоколах к ней. Соответственно, эта часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 §§ 3 (A) и 4 Конвенции.

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

61. Статья 41 Конвенции предусматривает:

“Если суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”

Повреждения А.

62. Заявитель требовал 30 000 евро (EUR) в связи с моральным ущербом.

63. Правительство сочло, что если суд признает в этом деле нарушение Конвенции, то этот вывод сам по себе будет представлять собой достаточную справедливую сатисфакцию. Они заявили, что любое решение суда должно в любом случае учитывать индивидуальные обстоятельства заявителя, в частности обстоятельства ее ареста, подход судов к рассмотрению ее дела и серьезность назначенного наказания.

64. В данном деле суд установил нарушения статей 5 § 1 и 11 Конвенции. Делая оценку на справедливой основе, он присуждает заявителю 7,500 евро в качестве компенсации морального ущерба.

B. судебные расходы и издержки

65. Заявитель не представил никаких претензий по этому разделу. Соответственно, нет необходимости присуждать ей какую-либо сумму на этот счет.

Проценты по умолчанию

66. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,

1. Объявляет жалобы в соответствии со статьями 5, 11 и 18 Конвенции приемлемыми, а остальные жалобы — неприемлемыми;

2. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;

3. Постановил, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции;

4. Считает, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 18 Конвенции;

5. Зацепки

(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев

Пара EUR 7,500 (семь тысяч пятьсот евро), плюс любой налог который может быть начислен, в качестве компенсации морального вреда, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу на дата урегулирования;

(b) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев до выплаты взимается простой процент на вышеуказанную сумму по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта.

6. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливом удовлетворении.

Записано на английском языке и уведомлено в письменной форме 8 января 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Fatoş Aracı         Заместитель секретаря

Branko Lubarda     Председатель

||   Смотреть другие дела по Статье 5   ||

||   Смотреть другие дела по Статье 11   ||

Leave a Reply