echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №74820/14 "Пастухов против России"

Третья Секция
Дело «Пастухов против России»
(Жалоба №. 74820/14)
Решение
Страсбург
1 октября 2019
Это решение является окончательным, но может подлежать редакционной правке.
В деле Пастухов против России,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве комитета в составе:
Alena Poláčková, Председатель,
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, судьи,
и Stephen Phillips, секретарь секции,
Обсудив в частном порядке 10 сентября 2019 года, выносит следующее решение, которое было принято в этот день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (№74820/14) поданной против Российской Федерации, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) гражданином Российской Федерации г-ном Алексеем Викторовичем Пастуховым (далее-заявитель) 18 ноября 2014 года.
2. Заявитель был представлен г-ном З. Жулановым и г-жой Ю. Першаковой, адвокатами, практикующими в Москве. Российское правительство (“правительство”) было представлено г-ном г. Матюшкиным, Уполномоченным по правам человека Российской Федерации при Европейском суде, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, что он был незаконно задержан и подвергся жестокому обращению в полицейском участке, расследование этих событий было неэффективным и он не смог получить адекватного возмещения за ущерб, причиненный в результате незаконных действий полиции.
4. 23 февраля 2017 года жалоба была направлена в правительство.
Факты
I. Обстоятельства дела
A. Арест заявителя и содержание его под стражей в полиции
5. Заявитель родился в 1978 году и проживает в Перми.
6. Факты дела, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
7. В ночь на 6 февраля 2011 года заявитель возвращался домой. Он был пьян и по ошибке зашел в соседний многоквартирный дом, в котором, по стечению обстоятельств, была квартира с тем же номером, что и у него. Он настойчиво звонил в дверь и просил впустить его. Владелец квартиры, г-жа Б., вызвала полицию. Когда полицейские прибыли, заявитель лежал на лестнице. Они проверили его паспорт и установили адрес регистрации. Г-жа Б. предположила, что заявитель перепутал здания и попросила офицеров уведомить его родственников об инциденте. После неудачной попытки связаться с ними сотрудники полиции доставили заявителя в участок.
8. В 5.11 утра 6 февраля 2011 года заявитель был доставлен в отделение полиции № 4 Мотовилихинского района Перми. Ему было предъявлено официальное обвинение по статье 20.21 Кодекса об административных правонарушениях («КоАП»), за то, что он был пьян в общественном месте и оштрафован на 300 российских рублей. Полиция также составила протокол об аресте, в котором указывалось, что у заявителя была ссадина на носу. Заявитель не подвергался медицинскому освидетельствованию. После обыска он был доставлен в пустую камеру и помещен на двухъярусную кровать, которая была установлена на высоте около 40 сантиметров над бетонным полом и не имела никаких защитных ограждений. В 9 часов утра дежурные обнаружили заявителя лежащим на полу. Они не смогли разбудить его и оставили лежать на полу. Один из них внес запись в реестр административных задержанных, отметив, что заявитель был освобожден в 8.10 утра 6 февраля 2011 года. В 3 часа дня дежурный офицер еще раз попытался разбудить заявителя, но безуспешно и вызвал скорую помощь. Прибывшие на место происшествия медики констатировали, что заявитель находится в коме и доставили его в больницу. В 9 часов вечера он был госпитализирован в государственную больницу № 1 г. Перми, где был осмотрен врачом и у него был обнаружен ряд повреждений, в том числе ушибы в области левой скулы, колена и плеча, а также припухлость на левой теменной области. У заявителя также была диагностирована тяжелая закрытая черепно-мозговая травма с гематомами в левой части лобной доли и эпицентром геморрагической контузии в правой части лобной доли и переломом черепной коробки, поражающим основание черепа. В тот же день он перенес операцию.
9. С 6 февраля по 22 марта 2011 года заявитель проходил лечение в нейрохирургическом отделении больницы. Он оставался в состоянии комы по крайней мере до 15 февраля 2011 года. У заявителя развились посттравматическая энцефалопатия, эпилепсия и слабоумие. Он частично потерял зрение и способность понимать природу своих поступков и контролировать их. Заявителю была назначена пожизненная инвалидность первой степени и он был официально признан недееспособным. Его мать, Елена Пастухова, стала его законным опекуном.
B. Расследование
10. 6 февраля 2011 года больница, в которую был госпитализирован заявитель, сообщила полиции о его травме и состоянии здоровья. Спустя четыре дня госпожа Пастухова подала в прокуратуру Мотовилихинского района Перми уголовное дело в отношении сотрудников отдела полиции. Она жаловалась на незаконное содержание заявителя под стражей в полиции и отсутствие необходимой медицинской помощи. Она также предположила, что травму ему нанесли сотрудники полиции. Дополнительная жалоба была подана 17 февраля 2011 года.
11. 14 февраля 2011 года сотрудник отделения полиции № 4 в ответ на информацию из больницы вынес одностраничное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту произошедшего. Он заявил, что телесные повреждения заявителя не были “преступными” по своему происхождению и что допросить его было невозможно, поскольку он был без сознания. Офицер также сослался на показания матери заявителя и г-жи Б., согласно которым “в отношении заявителя не было совершено никаких преступлений или правонарушений и ни одно из его личных вещей не исчезло”.
12. Тем временем следователь Мотовилихинского райотдела Следственного комитета провел доследственную проверку по жалобе госпожи Пастуховой. Он допросил госпожу Пастухову, арестованных офицеров Ю. И С., дежурного офицера Н., врача А. и Госпожу Б.
13. Г-жа Пастухова заявила, что 5 февраля 2011 года заявитель находился в сауне со своими друзьями. Он был пьян и в 2 часа ночи 6 февраля 2011 года взял такси, чтобы доехать до дома, но исчез. Полиция пыталась связаться с госпожой Пахтусовой по ее домашнему адресу, но она была на работе. 7 февраля 2011 года сотрудники полиции сообщили ей, что заявитель перенес инсульт, упал с лестницы в многоквартирном доме и был доставлен в больницу в состоянии комы. Г-жа Пастухова забрала паспорт заявителя и деньги из полиции и отправилась навестить своего сына в больнице.
14. Г-н н., сотрудник полиции, сообщил, что в 9 часов утра 6 февраля 2011 года, выйдя на дежурство в полицейский участок, он и Г-Н Ж. офицер, закончивший свою дежурную смену, вошел в камеру заявителя и обнаружил его спящим лицом вниз на полу и храпящим. На его одежде не было ни крови, ни видимых ран на лице. Офицер Н. должен был вручить заявителю протокол об административном правонарушении и вернуть ему найденные при нем деньги. Офицер Н. попытался разбудить его “ «дернув за руку и слегка ударив по лицу», но заявитель не ответил, и офицер Н. вызвали скорую помощь. Заявитель был доставлен в больницу.
15. Арестованные офицеры Y и S. заявили, что примерно в 5 часов утра 6 февраля 2011 года они ответили на звонок от г-жи Б., которая жаловалась, что пьяный мужчина врывался в ее квартиру. Они нашли заявителя на полу в подъезде рядом с квартирой госпожи Б. У него были ссадины на носу и руках, и от него несло алкоголем. Офицеры проверили его паспорт и обнаружили, что заявитель жил в соседнем доме, в квартире с тем же номером, что и у г-жи Б. офицер пошел к дому заявителя, но никто не ответил на звонок в дверь. Сотрудники полиции приняли решение доставить заявителя в отделение полиции для протрезвления. Они подняли его и помогли дойти до полицейской машины. Заявитель назвал свое имя, но не ответил на другие вопросы. Заявитель был доставлен в участок. Офицеры отрицали применение к нему какой-либо силы.
16. По словам г-жи Б., заявитель впервые позвонил в дверь около 3 часов ночи 6 февраля 2011 года. Двое мужчин в штатском, представившихся как “охрана”, поднимали заявителя. Последний, очевидно, был пьян и не мог стоять прямо. Они объяснили, что заявитель проживал в этой квартире. Г-жа Б. отметила, что она видела заявителя в первый раз и что он, вероятно, пошел не в тот дом. Мужчины ушли. Она не видела никаких повреждений на заявителе. Через пятнадцать минут заявитель позвонил в дверь. Он бил ногами и кулаками в дверь и требовал, чтобы его впустили. Она безуспешно пыталась урезонить его. Г-жа Б. позвонила в полицию. Через дверной глазок она увидела просителя на полу, лежащего на спине. Он ударился головой о стену и захрапел. Она не слышала никаких звуков падения. Полицейские прибыли через несколько минут. Она открыла дверь и подтвердила, что не знала заявителя. Офицеры повернули заявителя на левый бок и попросили у нее нашатырный спирт, чтобы разбудить его. Заявитель не имел каких-либо видимых повреждений. Офицер нашел паспорт на имя Алексея Пастухова, в котором также был указан его адрес. Заявитель не ответил на какие-либо вопросы, но подтвердил свое имя. Госпажа Б. предположила, что он перепутал дома. Она отрицала любое насилие в отношении заявителя со стороны сотрудников полиции. По мнению г-жи Б., заявитель мог получить травму в результате падения, поскольку он был пьян и испытывал трудности, стоя на ногах.
17. Г-н А., врач, утверждал, что при поступлении в больницу у заявителя были синяки на щеке и на теменно-затылочной области головы. Обследование также выявило серьезную черепно-мозговую травму-ушиб головного мозга, перелом черепа и основания черепа. Эти травмы, по словам А., могли быть вызваны падением из положения стоя на твердой поверхности, но реальный механизм травмы не был известен.
18. 18 марта 2011 года следователь принял решение не возбуждать уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления в действиях сотрудников полиции. Он счел правдоподобным объяснение телесных повреждений заявителя г-ном А. и постановил, что не было никаких признаков того, что эти телесные повреждения были получены в результате насилия. Следователь также отметил, что в настоящее время проводится судебно-медицинская экспертиза тяжести телесных повреждений заявителя и их характера.
19. 22 апреля 2011 года заместитель прокурора Мотовилихинского района Перми отменил постановление от 14 февраля 2011 года (см. пункт 11 выше) и распорядился приобщить предварительное следствие со стороны полиции к расследованию, инициированному Следственным комитетом. 25 мая 2011 года прокурор также отменил постановление от 18 марта 2011 года, подчеркнув, что расследование было неполным, поскольку следователь еще не допросил ряд потенциальных свидетелей.
20. В ходе дополнительного расследования следователь провел ряд допросов:
Г-н Л., врач скорой помощи, заявил, что он нашел заявителя без сознания на полу камеры лежащим лицом вниз и храпом. У него не было никаких видимых повреждений. Заявитель, находившийся в коме, был доставлен в больницу. Г-н Л. объяснил, что через короткое время после серьезной травмы головы человек может ходить без посторонней помощи, пока гематома не станет больше. Таким образом, заявитель мог впасть в кому во время сна.
Г-н К. И Г-н р. подтвердили, что вечером 5 февраля 2011 года он был сильно пьян. Они отрицали любые конфликты между ними.
Господин Ж. дежурный офицер, когда заявитель был доставлен, заявил, что последний был пьян и испытывал трудности, стоя на ногах. Его речь была невнятной. У него не было никаких видимых повреждений. После составления протокола об административном правонарушении и протокола об аресте заявителя отвели в пустую камеру и положили на двухъярусную кровать с правой стороны. Офицер произвел обыск тела заявителя и составил список его личных вещей. Камера находилась под видеонаблюдением. Раз в час он проверял заявителя, который продолжал спать. Сотрудник Журн. не было слышно никаких звуков падения. Утром офицеры Ж. и Н. нашел заявителя спящим на полу. Они не заметили на нем никаких повреждений. Ж. думали, что заявитель упал с кровати. Офицеры безуспешно пытались разбудить его. Сотрудник Ж. отрицал применение физической силы в отношении заявителя.
21. Следователь также получил заключение судебно-медицинской экспертизы, оценивающей телесные повреждения заявителя. Эксперты пришли к выводу, что его травма головы возникла в результате одного или нескольких ударов “массивным твердым тупым предметом (поверхностью), либо травма возникла в результате”. В отчете также перечислены другие травмы, обнаруженные у заявителя, а именно ушибы на скуле, левом плече, правом колене и на лопатке. Заключение экспертов заключалось в том, что эти травмы, скорее всего, были вызваны ударами твердым тупым предметом и не привели к какому-либо ущербу здоровью заявителя.
22. 9 июня 2011 года следователь вынес еще одно постановление, в котором вновь не нашел доказательств того, что телесные повреждения заявителя были причинены в результате насилия, и отказал в возбуждении уголовного дела. Это решение было отменено 28 ноября 2011 года, когда заместитель начальника районного следственного отдела приказал следователю допросить других лиц, содержащихся в отделении милиции вместе с заявителем; получить видеозапись из отделения милиции; осмотреть лестничную клетку, где был обнаружен заявитель, и камеру, в которой он содержался; найти и допросить охранников, которые доставили заявителя в квартиру г-жи Б.; повторно допросить офицера Н.и назначить дополнительную медицинскую экспертизу на предмет происхождения других повреждений, обнаруженных на заявителе.
23. 8 декабря 2011 года следователь вынес третье постановление, по существу аналогичное двум предыдущим. Он отметил, в частности, что видеозаписи больше не были доступны, поскольку они хранились только в течение одного месяца, и что невозможно было найти охранников, которые привели заявителя в квартиру г-жи Б. Осмотр лестницы и камеры тоже оказался безрезультатным. В настоящее время проводится дополнительная медицинская экспертиза.
24. 30 января 2012 года заместитель начальника районного следственного управления отменил постановление от 8 декабря 2011 года. 24 февраля 2012 года он возбудил уголовное дело по части 1 статьи 111 УК РФ (” Причинение тяжкого вреда здоровью»). Следователь, ведущий это дело, допросил ряд лиц. Помимо свидетелей, уже допрошенных в ходе предварительного следствия, следователь заслушал г-жу М., которая находилась в отделении милиции в ночь ареста заявителя. Она по существу подтвердила заявления сотрудников полиции об аресте заявителя, а также отметила, что он был доставлен в отделение в наручниках, которые были сняты перед его помещением в камеру. Г-жа М. далее заявила, что офицер Ж. смотрел за заявителем с помощью видеокамеры, установленной в камере. За эту ночь заявитель дважды падал с кровати, и каждый раз офицер Ж. клал его обратно на кровать. Г-жа М. отрицала любое насилие в отношении заявителя во время его содержания под стражей в полицейском участке.
25. Следователь также допросил задержанных, которые содержались в других камерах полицейского участка. Они не слышали ни криков, ни звуков ударов, ни борьбы. Они настаивали на том, что сотрудники полиции не применяли силу в отношении задержанных, включая заявителя. Г-н Ку. врач в больнице, куда заявитель был доставлен до его перевода в государственную больницу № 1, заявил, что у заявителя не было никаких видимых повреждений или каких-либо признаков избиения. Г-н п., водитель полиции, утверждал, что против заявителя не применялась физическая сила или специальные средства. Заявитель не упал на землю и не ударился о полицейскую машину. Г-жа К., соседка г-жи Б., заявила, что в ночь инцидента она слышала три мужских голоса на лестнице; двое мужчин затем ушли. Она не слышала никаких звуков борьбы.
26. Дополнительная медицинская экспертиза показала, что травма головы заявителя не могла быть результатом “ударов тупыми предметами весом меньше, чем голова с ограниченной ударной поверхностью (включая кулаки, ноги и дубинки)”. Вполне возможно, что травма была получена в результате падения из вертикального положения и удара головой о твердую поверхность. Согласно докладу, другие телесные повреждения, обнаруженные у заявителя (см. пункт 21 выше), не причинили никакого вреда его здоровью. Они были нанесены множественными ударами твердым тупым предметом, но установить время или последовательность их нанесения было невозможно.
27. 16 августа 2012 года уголовное производство в отношении сотрудников милиции было прекращено с установлением, что они не причинили заявителю никакого вреда. Дело было передано следователям Мотовилихинского райотдела внутренних дел. 4 октября 2012 года заместитель прокурора района отменил решение от 16 августа 2012 года по формальному основанию. Дело было направлено обратно в районное управление Следственного комитета. Уголовное производство по статье 111 § 1 Уголовного кодекса было приостановлено 2 декабря 2012 года, и отделу уголовного розыска отдела полиции № 4 было предписано найти лиц, виновных в причинении заявителю телесных повреждений.
28. 28 декабря 2012 года следователь вновь отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции. Он счел, что арест заявителя был необходим, поскольку в его действиях были выявлены элементы административных правонарушений, предусмотренных статьями 20.1 § 1 и 20.21 КоАП (Мелкое хулиганство и публичное опьянение), наказуемые, в частности, административным арестом, и поэтому он должен был предстать перед судьей. Заявитель был законно задержан в соответствии с Разделом 11 § 11 Закона О полиции 1991 года, который уполномочивал полицию задерживать до тех пор, пока трезвые лица в состоянии опьянения, если они не могут ходить без посторонней помощи или если они потеряли ориентацию или могут причинить вред себе или другим. Следователь далее утверждал, что в отделении милиции не работали фельдшер и дежурные Ж. и Н. не имели медицинского образования. Таким образом, никто в участке не мог быстро установить, что заявитель не спал пьяным, а скорее находился в коме в результате травмы головы. Следователь пришел к выводу, что сотрудники полиции надлежащим образом выполнили свои обязанности и оказали заявителю достаточную помощь, вызвав скорую помощь. Он отклонил, как недостоверные и не подтвержденные другими свидетельскими показаниями, показания врача, господина Ю. который настаивал на том, что в дополнение к другим травмам у заявителя была гематома в области мошонки.
29. 25 июня 2013 года мать заявителя обратилась в Мотовилихинский районный суд г. Перми с жалобой по статье 125 УПК РФ (“УПК РФ”) на решение от 28 декабря 2012 года, мотивируя это ссылкой на статью 3 Конвенции тем, что расследование было неэффективным. 15 июля 2013 года районный суд удовлетворил ее жалобу и признал оспариваемое решение незаконным и необоснованным. Суд указал, в частности, что следователь не устранил расхождения между показаниями сотрудников милиции, которые свидетельствовали, что заявитель не падал с двухъярусной кровати во время пребывания в камере и что в отношении него не применялись никакие меры пресечения, и показаниями г-жи М., которая свидетельствовала, что заявитель был в наручниках, когда он вошел в отделение полиции, и что он дважды падал с кровати в течение ночи и что каждый раз сотрудник Ж. уложил его обратно в постель. Районный суд далее постановил, что медицинские эксперты не обосновали свои выводы и не оценили, могли ли травмы заявителя быть результатом падения с кровати.
30. 14 октября 2013 года следователь в очередной раз отказал в возбуждении уголовного дела. Это решение было отменено Пермским краевым управлением Следственного комитета 11 декабря 2013 года.
31. Еще одно постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции было вынесено 28 февраля 2014 года. Следователь отметил, что уголовное производство по статье 111 § 1 Уголовного Кодекса находится на стадии рассмотрения (см. пункт 24 выше) и что уголовное дело содержит доказательства того, что заявитель был умышленно ранен неустановленными лицами. Следователь также сослался на дополнительное заключение судебно-медицинской экспертизы, согласно которому во время осмотра заявителя 17 февраля 2011 года, через одиннадцать дней после его поступления в больницу, на его мошонке был обнаружен синяк. Согласно описанию, в медицинской карте заявителя, ушиб был нанесен твердым тупым предметом не позднее чем за три дня до осмотра. В то же время следователь в очередной раз отклонил заявления доктора Ю. как необоснованные (см. пункт 28 выше).
32. Мать заявителя подала жалобу на отказ в районный суд в соответствии со статьей 125 УПК, утверждая, что следователь не устранил недостатки, выявленные районным судом в его решении от 15 июля 2013 года. 15 мая 2014 года районный суд отклонил ее жалобу. Она была убеждена выводами судебно-медицинских экспертов и указала, что во время дополнительного допроса госпожа М., отказалась от своих предыдущих показаний о надевании наручников. Решение было оставлено в силе в апелляционном порядке Пермским краевым судом 15 июля 2014 года.
С. гражданское судопроизводство
33. 7 ноября 2013 года г-жа Пастухова, действуя от имени заявителя, подала гражданский иск против Министерства финансов России с требованием возместить 4 000 000 рублей морального вреда, причиненного в результате незаконного задержания, причинения телесных повреждений и непредставления полицией необходимой медицинской помощи.
34. 14 марта 2014 года районный суд частично удовлетворил иск и присудил заявителю 50 000 рублей. Суд постановил, что уголовное дело г-жи Пастуховой не рассматривалось должным образом в течение почти года, до возбуждения уголовного дела по статье 111 § 1 Уголовного кодекса в феврале 2012 года. Он также подчеркнул, что все решения об отклонении ходатайств о возбуждении уголовного дела, вынесенные в этот период, были признаны незаконными и неполными. Неоднократные незаконные отказы в возбуждении уголовного дела, по мнению районного суда, ущемляли права заявителя как жертвы преступления, гарантированные статьей 52 Конституции РФ. Суд пришел к выводу, что заявитель имел право на возмещение морального вреда в связи с незаконными действиями следственных органов, независимо от возможного исхода продолжающегося уголовного производства в соответствии с пунктом 1 статьи 111 Уголовного кодекса. Районный суд, в то же время, не нашел оснований для признания последующего расследования (после февраля 2012 года) неэффективным и отклонил соответствующую часть иска.
35. Суд также постановил, что арест и содержание заявителя под стражей были законными и обоснованными, поскольку протокол об административном правонарушении не мог быть составлен на месте, учитывая его состояние и невозможность связаться с его родственниками и забрать его домой. Было также установлено, что условия содержания заявителя под стражей в полицейском участке соответствуют действующим правилам. Наконец, районный суд отклонил как необоснованный довод г-жи Пастуховой об ответственности сотрудников милиции за умышленное или неосторожное причинение заявителю вреда здоровью, в том числе за якобы несвоевременное оказание ему необходимой медицинской помощи.
36. 4 июня 2014 года Пермский краевой суд оставил в силе решение от 14 марта 2014 года по апелляционной жалобе. Ходатайство о кассационном рассмотрении дела было отклонено президиумом областного суда 10 сентября 2015 года.
II. Соответствующее национальное законодательство и практика
37. Соответствующее национальное законодательство и практика см. В деле Цветкова и другие против России, № 54381/08 и 5 других, §§ 60-82, 10 апреля 2018 года; Ляпин против России, № 46956/09, § § 96-102, 24 июля 2014 года; Шимоволос против России, № 30194/09, §§ 31-34, 21 июня 2011 года.
Закон
I. предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
38. Заявитель жаловался на то, что он не был осмотрен медицинским специалистом и ему не была оказана необходимая помощь в полицейском участке и что он содержался в камере, непригодной для его нужд, в условиях, угрожающих его здоровью. Он также пожаловался на то, что власти не смогли объяснить причиненные им телесные повреждения и что расследование этих событий было неэффективным. Он сослался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному, или унижающему достоинство обращению или наказанию.”
A. доводы сторон
39. Правительство указало, что заявитель не утверждал, что сотрудники полиции нанесли ему телесные повреждения. Заявитель не доказал, что у него не было травм до его встречи с полицией. Он не представил никаких доказательств, подтверждающих, что травмы были нанесены во время его содержания под стражей. Правительство утверждало, что национальные власти изучили обстоятельства, при которых заявителю были причинены телесные повреждения, и что нет никаких оснований отступать от этих выводов. Национальное расследование собрало достаточные доказательства того, что травма головы заявителя была получена в результате падения и что сотрудники полиции не имели к этому никакого отношения. Офицеры не действовали небрежно, когда они не предоставили заявителю медицинскую помощь. Ничто не указывало на то, что его жизнь или здоровье были в опасности.
40. Заявитель оставил свою жалобу без изменения. Он утверждал, что единственные травмы, которые он получил до перевода в полицейский участок, т. е. ссадины на носу и руке, были перечислены в протоколе административного ареста. Сотрудники полиции также упоминали об этих травмах в своих заявлениях. Его доставили со станции в больницу, где ему сразу же поставили диагноз: несколько травм, в том числе черепно-мозговая травма. Заявитель пришел к выводу, что он получил эту черепно-мозговую травму в какой-то момент во время содержания под стражей в полицейском участке и что власти должны объяснить ее происхождение. Он также заявил, что, учитывая небрежное отношение сотрудников полиции, он не получил вовремя медицинскую помощь. Наконец, он отметил, что плохое и запоздалое расследование его дела привело к потере существенных доказательств, которые могли бы установить лиц, ответственных за его жестокое обращение.
B. Оценка суда
1. Приемлемость
41. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
2. Оценка суда
а) общие принципы
42. При оценке доказательств, на основании которых принимается решение о том, имело ли место нарушение статьи 3, Суд принимает стандарт доказывания “вне разумных сомнений”. Однако такое доказательство может вытекать из сосуществования достаточно сильных, четких и согласующихся выводов или аналогичных неопровержимых презумпций факта (см. Jalloh V. Germany [GC], no.54810/00, § 67, ECHR 2006‑IX). В отношении задержанных суд подчеркнул, что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении и что власти обязаны защищать их физическое благополучие (см., с дополнительными ссылками, дело Бобров против России, № 33856/05, § 33, 23 октября 2014 года). Если какое-либо лицо взято под стражу в добром здравии и установлено, что оно было ранено при освобождении, то государство обязано представить правдоподобное объяснение причин этих ранений, в противном случае возникает четкий вопрос в соответствии со статьей 3 (см. Ribitsch V.Austria, 4 декабря 1995 года, § 34, Series A no. 336, и Selmouni V. France [GC], no. 25803/94, § 87, ECHR 1999-V). В отсутствие такого объяснения суд может сделать выводы, которые могут быть неблагоприятными для правительства (см. Bouyid V. Belgium [GC], no. 23380/09, § 83, ECHR 2015).
43. Суд вновь заявляет, что в тех случаях, когда какое-либо лицо делает достоверное заявление о том, что оно подверглось обращению, нарушающему статью 3, со стороны полиции или других аналогичных агентов государства, это положение следует рассматривать в совокупности с общей обязанностью государства по статье 1 Конвенции “обеспечивать каждому в пределах его юрисдикции права и свободы, определенные в статье 3 Конвенции»…, косвенно требует проведения эффективного официального расследования. Это расследование должно быть способно привести к выявлению и, в случае необходимости, наказанию виновных. В противном случае общий правовой запрет пыток и бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания, несмотря на его основополагающее значение, будет неэффективным на практике, и в некоторых случаях агенты государства смогут злоупотреблять правами тех, кто находится под их контролем, практически безнаказанно (см. Labita V. Italy [GC], no. 26772/95, § 131, ECHR 2000‑IV и Armani Da Silva V.The United Kingdom [GC], no. 5878/08, § 233, 30 марта 2016 года).
44. Расследование серьезных утверждений о жестоком обращении должно быть оперативным и тщательным. Власти должны всегда предпринимать серьезные попытки выяснить, что произошло, и не должны полагаться на поспешные или необоснованные выводы, чтобы закрыть свое расследование или в качестве основы для своих решений. Они должны принять все доступные им разумные меры для обеспечения сохранности доказательств, касающихся инцидента, включая, в частности, показания свидетелей и судебно-медицинские доказательства. Любой недостаток в расследовании, который подрывает его способность установить причину травм или личность ответственных лиц, рискует нарушить этот стандарт (см. Mocanu and Others v. Romania [GC], nos. 10865/09, 45886/07 и 32431/08, § 322, ECHR 2014 (выдержки) и Kopylov V. Russia, no.3933/04, § 133, 29 июля 2010). Кроме того, расследование должно быть независимым, беспристрастным и подлежать общественному контролю (см. Mesut Deniz V. Turkey, no.36716/07, § 52, 5 ноября 2013 года). Необходимо, чтобы лица, ответственные за расследование и проводящие его, были независимы от лиц, причастных к событиям. Это означает не только отсутствие иерархической или институциональной связи, но и практическую независимость (см. Mehmet Emin Yüksel V. Turkey, no.40154/98, § 37, 20 July 2004). Это должно привести к обоснованному решению, призванному убедить заинтересованную общественность в том, что верховенство права соблюдается (см. mutatis mutandis, Kelly and Others v. the United Kingdom, no.30054/96, § 118, 4 мая 2001 года).
(b) Основная конечность
45. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, суд отмечает, что между сторонами не было спора о том, что заявитель был пьян и имел некоторые видимые повреждения, такие как ссадины на носу и руке, когда его доставили в отделение полиции (см. пункт 8 выше). Не было также оспорено, что более серьезные травмы, такие как черепно-мозговая травма и ушибы на скуле, левом плече, правом колене и на лопатке, были обнаружены и зафиксированы, когда заявитель уже находился под контролем персонала больницы, которому он был доверен после освобождения из полицейского участка. Суд далее отмечает, что заявитель, состояние опьянения которого было особенно тяжелым даже по описанию, данному сотрудниками милиции (сон на лестничной клетке, невнятная речь, невозможность встать без посторонней помощи, необходимость поднимать и помогать ему при ходьбе к автомобилю, невозможность ответить на любой вопрос и т.д.) (см. пункты 14, 15 и 20 выше), не был осмотрен врачом или другим медицинским работником после помещения его в камеру на станции. Суд подчеркивает в этой связи, что Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (“КПП”) рассматривает право на доступ к врачу для задержанных лиц во время их содержания под стражей правоохранительными органами в качестве одной из трех основных гарантий против жестокого обращения (стандарты КПП 2022 года (пересмотрены в 2011 году) (CPT/Inf/E (2002) 1-Rev.2011) выдержка из 2-го общего доклада [CPT/Inf (92) 3]). КПП далее считает, что, хотя разумно содержать под стражей лиц с умеренным уровнем опьянения без медицинского надзора, лица с тяжелым алкогольным опьянением должны регулярно осматриваться врачом и при необходимости находиться под медицинским наблюдением (доклад миссии Организации Объединенных Наций по делам временной администрации в Косово (МООНК) о посещении Косово, проведенном КПП с 8 по 15 июня 2010 года, CPT/Inf (2011) 26).
46. В отсутствие какого-либо медицинского освидетельствования во время его содержания под стражей заявитель был лишен важной гарантии против нарушения статьи 3 Конвенции (см. Шлычков против России, № 40852/05, § 64, 9 февраля 2016 года, с дополнительными ссылками). По мнению суда, неспособность властей провести медицинское освидетельствование заявителя и должным образом зафиксировать его телесные повреждения сразу же после ареста привела к значительной задержке в его лечении и утрате существенных доказательств, которые могли бы пролить свет на время и обстоятельства получения им телесных повреждений. Отказывая заявителю в основном праве на медицинское освидетельствование, власти также лишили себя возможности представить правдоподобное объяснение причиненного заявителю вреда и снять с себя бремя доказывания в этом отношении.
47. Российские власти указали на отсутствие фельдшера среди сотрудников отделения полиции и недостаточную медицинскую подготовку дежурных сотрудников полиции в качестве факторов, освобождающих их от необходимости осмотра заявителя и снимающих с них всякую ответственность за его здоровье. Однако суд не считает ни один из этих факторов оправданием бездействия властей. Для оказания первой медицинской помощи заявителю мог быть приглашен врач скорой помощи или медицинский работник из городской больницы. Суд далее напоминает, что необходимость специализированной подготовки сотрудников полиции по уходу за лицами, находящимися в состоянии алкогольного опьянения, неоднократно подчеркивалась КПП (см., например, доклад шведскому правительству о посещении Швеции КПП с 18 по 28 мая 2015 года, CPT/Inf (2016) 1; доклад финскому правительству о посещении Финляндии КПП с 22 сентября по 2 октября 2014 года, CPT/Inf (2015) 25).
48. Суд также обеспокоен тем, что заявитель был госпитализирован со значительной задержкой в пять часов после того, как скорая помощь увезла его из полицейского участка, и что в течение этого времени он был переведен в бессознательном состоянии между двумя другими больницами по неизвестным причинам. Суд не может игнорировать тот факт, что во время пребывания заявителя в больнице ему был поставлен диагноз «дополнительная травма» (см. пункты 28 и 31 выше). Однако, как следует из материалов отечественного расследования, никаких действий для его объяснения не предпринималось.
49. Переходя к аргументации правительства относительно объема оценки суда и необходимости придерживаться выводов и заключений, сделанных национальными властями, суд подчеркивает, что его роль заключается не в вынесении решения об уголовной вине или гражданской ответственности, а в определении ответственности Договаривающихся Государств в соответствии с Конвенцией (см. Blokhin V. Russia [GC], no.47152/06, § 139, 23 марта 2016 года, с дополнительными ссылками). Таким образом, в данном случае национальные власти, принимая решение о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции, применили стандарт доказывания “вне разумных сомнений” и не нашли оснований для возбуждения уголовного преследования в отсутствие прямых доказательств. В то же время суд отмечает, что выводы, сделанные в ходе внутреннего расследования, носили вероятностный характер и ни в коем случае не исключали с уверенностью возможность получения заявителем телесных повреждений во время содержания под стражей.
50. Тот факт, что заявитель был доставлен в больницу из полицейского участка в бессознательном состоянии и что его травмы были впервые зафиксированы в больнице, создает сильное предположение о том, что травмы произошли, когда заявитель находился под контролем полиции. Поэтому бремя доказывания лежало на правительстве, которое должно было предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение, представив доказательства, устанавливающие факты, которые ставят под сомнение версию событий заявителя (см. Bouyid, процитированную выше). Суд не упускает из виду довод правительства о том, что по меньшей мере одна травма, полученная заявителем в результате падения с лестницы, стала причиной травмы головы. Оставляя в стороне отсутствие каких-либо доказательств, подтверждающих этот вывод, суд не должен оценивать происхождение травмы. Он отмечает, что помимо травмы головы у заявителя был диагностирован ряд других травм, таких как ушибы на скуле, левом плече, правом колене и на лопатке (см. пункт 21 выше). Природа и причина этих травм так и не были объяснены. Суд отмечает, что в отсутствие таких объяснений или каких-либо доказательств, подтверждающих, что заявитель получил телесные повреждения до его передачи в полицейский участок, суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции, по существу.
с) процедурные вопросы
51. Суд считает, что заявитель сделал достоверное утверждение о том, что он получил серьезные телесные повреждения во время своего пребывания под стражей в полиции. Его заявление было подкреплено медицинскими заключениями и другими доказательствами, полученными в ходе внутреннего разбирательства. Соответственно, государство обязано провести эффективное расследование этих событий.
52. С самого начала Суд отмечает, что национальные суды признали, что неоднократные отказы в возбуждении уголовного дела в течение первых двенадцати месяцев после возбуждения уголовного дела матерью заявителя нарушили право заявителя как жертвы уголовного преступления на доступ к правосудию, гарантированное статьей 52 Конституции Российской Федерации (см. пункт 34 выше). Этот вывод, по мнению суда, представляет собой, по меньшей мере, косвенное признание неспособности следственного органа оперативно и эффективно отреагировать на аргументированное заявление заявителя о жестоком обращении.
53. Ранее суд постановил, что в контексте российской правовой системы в случаях достоверных утверждений о жестоком обращении органы власти обязаны возбудить уголовное дело и провести надлежащее уголовное расследование с применением всего комплекса следственных мер. Простой отказ органа возбудить уголовное расследование в связи с заслуживающими доверия утверждениями о серьезном жестоком обращении в полицейском участке свидетельствует о невыполнении государством своего обязательства по статье 3 провести эффективное расследование (см. Ляпин, упомянутый выше, § § 129 и 132 36). Задержка в возбуждении уголовного дела и проведении уголовного расследования в таких случаях не может не оказывать существенного негативного воздействия на расследование, значительно подрывая способность следственного органа обеспечить доказательства в отношении предполагаемого жестокого обращения (см. Раззаков против России, № 57519/09, § 61, 5 февраля 2015 года).
54. Суд отмечает, что в период с 10 февраля 2011 года, когда мать заявителя подала свою первую уголовную жалобу, по 28 февраля 2014 года следственные органы вынесли семь постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела. Эти решения, за исключением самого последнего, были отменены либо надзорными следователями и прокурорами, либо судами по формальным основаниям, либо по причине неполноты мер, принятых в ходе дознания. Уголовное дело в отношении неустановленных лиц по обвинению в умышленном причинении тяжких телесных повреждений заявителю, официально возбужденное в феврале 2012 года, было передано в районный отдел внутренних дел и приостановлено спустя восемь месяцев без каких-либо изменений.
55. Суд отмечает, что первоначальный отказ в возбуждении уголовного дела был сделан через восемь дней после того, как больница сообщила полиции информацию о состоянии здоровья заявителя. Это решение не было основано на результатах каких-либо следственных или оперативных мероприятий. Кроме того, это решение было принято следователем отделения полиции № 4, сотрудники которого предположительно несли ответственность за жестокое обращение с заявителем. Второе решение об отказе в возбуждении уголовного дела было вынесено в аналогичной спешке, еще до завершения процесса.
Суд также отмечает, что в ответ на указание вышестоящего следователя установить и допросить охранников, которые якобы сопровождали заявителя, когда он впервые пришел в квартиру г-жи Б., следователь, ведущий дело, просто заявил, что найти их было невозможно. Однако из материалов, находящихся в распоряжении суда, неясно, какие действия, если таковые имели место, были предприняты для их выявления. Кроме того, первый осмотр камеры, в которой содержался заявитель, и лестницы квартиры г-жи Б. был проведен примерно через девять месяцев после рассматриваемых событий, что привело к потере или уничтожению всех соответствующих следов и доказательств. Аналогичным образом, из-за задержки со стороны следственных органов была также уничтожена видеозапись с камеры, установленной в камере заявителя. Кроме того, следствие даже не рассматривало необходимость осмотра дома друга заявителя, где он провел вечер накануне инцидента, и полицейской машины, в которой его доставили в отделение полиции. Внутреннее досье также не содержит никакой информации о попытках следственных органов восстановить маршрут заявителя от дома его друга до его дома.
56. С учетом вышеизложенного суд считает, что задержка в возбуждении уголовного дела в связи с утверждениями заявителя о жестоком обращении и многочисленными недостатками в расследовании свидетельствует о том, что власти не предприняли всех разумных мер, имеющихся в их распоряжении, для обеспечения доказательств и не предприняли серьезных попыток выяснить, что произошло (см., В частности, упомянутые выше дела Лабита, § 131, и Ассенов и другие против Болгарии, 28 октября 1998 года, § § 103 и далее)., Доклады о решениях и постановлениях 1998-VIII).
57. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в соответствии с ее процессуальной главой.
II. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
58. Заявитель жаловался на то, что его незарегистрированное содержание под стражей в отделении полиции № 4 Мотовилихинского района Перми с 8.10 утра 6 февраля 2011 года, когда была сделана запись о его освобождении в реестре административных задержанных, до 3.30 вечера того же дня, когда он был доставлен в больницу, было незаконным. Он также жаловался на то, что он не имел права на компенсацию за свое незаконное содержание под стражей. Заявитель ссылался на статью 5 Конвенции, которая в той мере, в какой это уместно, предусматривает следующее:
«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

с) законный арест или содержание под стражей лица, произведенные с целью его передачи компетентному судебному органу по обоснованному подозрению в совершении преступления или, когда разумно считается необходимым предотвратить совершение им преступления или побег после этого;

е) законное содержание под стражей лиц в целях предотвращения распространения инфекционных заболеваний, лиц, страдающих психическими расстройствами, алкоголиков, наркоманов или бродяг;

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или содержания под стражей в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию, подлежащую принудительному исполнению.”
59. Правительство заявило, что содержание заявителя под стражей имело основания в соответствии с национальным законодательством, что оно было законным и обоснованным с учетом обстоятельств дела и что заявитель имел право на получение компенсации в связи с его якобы незаконным содержанием под стражей. В своих замечаниях они не рассмотрели довод заявителя о том, что в течение вышеупомянутого периода его содержание под стражей не было зарегистрировано.
60. Заявитель признал, что его задержание и сопровождение в отделение полиции были законными. Вместе с тем он настаивал на том, что его содержание под стражей после 8 ч. 10 м. 6 февраля 2011 года (время его освобождения согласно реестру полицейского участка) нарушило гарантии статьи 5 Конвенции. Он далее утверждал, что национальные суды при рассмотрении его гражданского иска оставили этот аргумент без ответа и признали законным весь период его содержания под стражей, лишив его тем самым компенсации за незаконное содержание под стражей.
A. Приемлемость
61. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признан приемлемой.
В. Оценка суда
1. Жалоба в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции
62. Суд всегда считал, что незаконное задержание какого-либо лица является полным отрицанием принципиально важных гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, и свидетельствует о самом серьезном нарушении этого положения. Отсутствие записей по таким вопросам, как дата, время и место задержания, имя задержанного, причины его задержания и имя лица, которое его задержало, должно рассматриваться как несовместимое с требованием законности и с самой целью статьи 5 Конвенции. Кроме того, отсутствие записи о задержании лица может лишить это лицо доступа к адвокату и всех других прав подозреваемого и делает его или ее потенциально уязвимым не только к произвольному вмешательству в право на свободу, но и к жестокому обращению (см. Fortalnov and Others v. Russia, nos.7077/06 и 12 others, § § 76-77, 26 June 2018, с дополнительными ссылками).
63. Согласно протоколу задержания заявителя, он был доставлен в отделение полиции в 5.11 утра 6 февраля 2011 года. В протоколе не содержалось никакой информации об освобождении заявителя из-под стражи. Время освобождения заявителя в реестре административных задержанных полицейского участка было указано как 8.10 утра того же дня. Эта запись, как было установлено внутренним расследованием и не оспариваемая сторонами, была сделана дежурным офицером в какой-то момент после 9 часов утра, когда заявитель все еще находился в камере. Он покинул участок в 3.30 вечера. в тот же день вызвали скорую помощь. Соответственно, с 8.10 утра и вплоть до его госпитализации, то есть в течение семи часов, содержание заявителя под стражей не регистрировалось.
64. В отсутствие каких-либо аргументов со стороны правительства, способных убедить суд прийти к другому выводу, суд считает, что незарегистрированное содержание заявителя под стражей с 8 ч. 10 м. до 3 ч. 30 м. 6 февраля 2011 года противоречило требованиям статьи 5 Конвенции. Таким образом, это является нарушением пункта 1 статьи 5 Конвенции.
2. Жалоба в соответствии со статьей 5 § 5 Конвенции
65. Суд уже постановил, что в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации решение о возмещении материального и/или морального вреда может быть вынесено в отношении государства только в том случае, если в ходе внутреннего разбирательства будет установлено, что задержание было незаконным. Однако в данном случае национальные суды не признали содержание заявителя под стражей незаконным, несмотря на то, что вышеуказанные факты были установлены ранее в ходе предварительного расследования. Таким образом, заявитель не имел оснований требовать компенсации за свое содержание под стражей, которое было произведено в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. Чуприков против России, № 17504/07, § 98, 12 июня 2014 года). Кроме того, суд отмечает, что российское законодательство не предусматривает ответственности государства за задержание, которое не было зарегистрировано или не было признано в какой-либо процессуальной форме (см. Иван Кузьмин против России, № 30271/03, § 79, 25 ноября 2010 года).
66. Таким образом, суд приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции ввиду отсутствия обеспеченного правовой санкцией права на компенсацию за незарегистрированное содержание заявителя под стражей в полицейском участке с 8 ч. 10 м. до 3 ч. 30 м. 6 февраля 2011 года в нарушение пункта 1 статьи 5.
III. Применение статьи 41 Конвенции
67. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и, если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
A. Требование заявителя о справедливом удовлетворении
68. Заявитель утверждал, что жестокое обращение, которому он подвергся, нанесло серьезный ущерб его здоровью (см. пункт 9 выше), что из-за своей инвалидности он не может удовлетворять свои потребности и нуждается в постоянном уходе и помощи. Заявитель требовал 240 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он также запросил 885 353,83 российских рубля (RUB) и 324 768,2 евро в отношении материального ущерба, включая 165 772,03 рубля за медицинские расходы, которые он понес (стоимость противоэпилептических препаратов и медицинских тестов), а также 692 581,8 рубля за лекарства, которые он должен принимать в течение всей своей жизни; 27 000 рублей за пластическую операцию (ревизию рубца на голове); 33 104 евро за лечение за границей и 291 664,2 евро за потерю будущих доходов. Заявитель представил медицинские документы, рецепты, счета и квитанции, а также фото-и видеоматериалы в обоснование своей претензии.
69. Наконец, заявитель требовал 138 077,7 руб. за расходы и расходы, понесенные в ходе внутреннего разбирательства и в суде, которые должны быть оплачены непосредственно фонду «Общественный вердикт» за содействие в защите прав и свобод граждан (НПО” Общественный вердикт»), неправительственной организации, адвокат которой г-н З. Жуланов представлял заявителя.
B. позиция правительства в отношении требований о справедливом удовлетворении
70. Правительство заявило, что статья 41 должна применяться в соответствии с установленной прецедентной практикой.
С. оценка суда
1. Денежный ущерб
71. Судебная практика установила, что должна существовать четкая причинно-следственная связь между ущербом, заявленным заявителем, и нарушением Конвенции, и что в соответствующем случае это может включать компенсацию в отношении упущенной выгоды (см., В частности, дело Stretch V. The United Kingdom, no.44277/98, § 47, 24 июня 2003 года). Точный расчет сумм, необходимых для полного возмещения понесенных заявителями материальных убытков, может быть предотвращен вследствие изначально неопределенного характера ущерба, вытекающего из нарушения. Арбитражное решение все же может быть вынесено, несмотря на большое число невесомых обстоятельств, связанных с оценкой будущих убытков, хотя чем больше времени проходит, тем более неопределенной становится связь между нарушением и ущербом. Вопрос, который должен решаться в таких случаях, заключается в том, какой уровень справедливого удовлетворения в отношении как прошлых, так и будущих денежных убытков, которые необходимо присуждать, должен определяться судом по его усмотрению с учетом того, что является справедливым (см. Там же., § 48, и Lustig-Prean and Beckett V. The United Kingdom (just satisfaction), nos. 31417/96 и 32377/96, § § 22-23, 25 июля 2000 года).
72. Суд отмечает, что состояние здоровья заявителя (см. пункт 9 выше) явилось результатом травмы, которую он получил, находясь под контролем властей. Таким образом, существует прямая причинно-следственная связь между нарушением статьи 3 Конвенции, установленным судом в настоящем деле, и ущербом, понесенным заявителем.
73. Как следует из документов, находящихся в распоряжении суда, медикаменты и медицинское лечение, которым подвергся заявитель, были назначены ему лечащим врачом и были необходимы. Расходы заявителя в этой части были подтверждены соответствующими счетами и квитанциями. Аналогичные соображения применимы к заявлению заявителя в части, касающейся пластической хирургии, необходимость которой также обусловлена лечением, которому заявитель подвергся в нарушение статьи 3 Конвенции. В этой связи суд отмечает, что расчет стоимости операции был предоставлен местной медицинской организацией и не представляется явно необоснованным или чрезмерным. Таким образом, суд удовлетворяет иск заявителя о возмещении материального ущерба в части, касающейся понесенных им медицинских расходов и пластической операции, которую он намерен провести.
74. Напротив, суд не может принять иск заявителя о возмещении будущих медицинских расходов в части, касающейся лечения за рубежом. Суд отмечает, что заявитель не представил никаких медицинских документов, свидетельствующих о том, что такое лечение абсолютно необходимо для него и не может быть получено в России.
75. Суд далее отмечает, что остальная часть иска заявителя о возмещении материального ущерба, включающая стоимость лекарства, которое он должен принимать в течение всей своей жизни, и потерю заработка, была основана на средней стоимости назначенного ему лекарства, разнице между пенсией заявителя по инвалидности и средней заработной платой в России и официальных данных о продолжительности жизни мужчин в Пермском крае. Суд считает, что метод расчета, примененный заявителем, не соответствует подходу суда к расчету будущих убытков. Таким образом, суд не может принять окончательную цифру, заявленную заявителем в соответствии с этой главой. Тем не менее, принимая во внимание неопределенность положения заявителя и тот факт, что он, несомненно, понесет материальный ущерб в результате своей инвалидности и необходимости в постоянном медицинском лечении, суд считает целесообразным в данном случае вынести решение в отношении материального ущерба на основе своей собственной оценки ситуации (см. Михеев против России, № 77617/01, § § 159-162, 26 января 2006 года).
76. В сумме суд присуждает заявителю материальный ущерб в размере 20 000 евро плюс любой налог, который может быть взыскан, и отклоняет оставшуюся часть его иска по этой статье.
2. Моральный ущерб
77. Суд отмечает, что он установил нарушение как материального, так и процессуального положений статьи 3 Конвенции в связи с жестоким обращением с заявителем и неспособностью национальных властей провести эффективное расследование по данному вопросу, а также нарушение пунктов 1 и 5 статьи 5 Конвенции в связи с неучтенным содержанием заявителя под стражей и отсутствием компенсации в этой связи. Эти нарушения неизбежно причинили заявителю серьезные страдания и разочарование. Производя свою оценку на справедливой основе, суд присуждает заявителю 25 000 евро в отношении нематериального ущерба, плюс любой налог, который может быть взыскан, и отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о возмещении нематериального ущерба.
3. Затраты и расходы
78. В соответствии с прецедентной практикой суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если было доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в отношении суммы. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, суд считает разумным удовлетворить требование заявителя в полном объеме и присуждает ему 2 033 евро, покрывающие расходы по всем статьям, плюс любой налог, который может взиматься с него на эту сумму. Присужденная сумма выплачивается непосредственно общественной организации «вердикт».
4. Проценты по умолчанию
79. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию основывалась на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам, суд единогласно,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в рамках ее существа, поскольку заявитель подвергался бесчеловечному и унижающему достоинство обращению;
3. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в рамках ее процессуальной части в связи с отсутствием эффективного расследования утверждений заявителя;
4. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с незарегистрированным содержанием заявителя под стражей;
5. Постановляет, что имело место нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что заявитель не имел обеспеченного правовой санкцией права на компенсацию в связи с его незаконным задержанием;
5. Постановление суда
а) государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату осуществления расчетов:
(i) 20 000 евро (двадцать тысяч евро) плюс любой налог, который может взиматься в отношении материального ущерба;
(ii) 25 000 евро (двадцать пять тысяч евро), плюс любой налог, который может взиматься, в отношении нематериального ущерба;
(iii) 2 033 евро (две тысячи тридцать три евро), плюс любой налог, который может взиматься в отношении расходов и расходов, подлежащих уплате непосредственно общественной организации «вердикт»;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в период дефолта плюс три процентных пункта;
7. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 1 октября 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Stephen Phillips Alena Poláčková
Registrar President

 

|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 5 ||

Leave a Reply