echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Дело №29290/10 "Каростелев против России"

Перевод настоящего решения ЕСПЧ от  12 мая 2020 года является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке 
Третья Секция
Дело «Коростелев против России»
(жалоба №. 29290/10)
Решение
Страсбург
12 мая 2020
Это судебное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Она может подлежать редакционной правке.
В деле «Коростелев против России», Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве палаты, состоящей из:
Paul Lemmens, председатель,
Georgios A. Serghides,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Erik Wennerström,
Lorraine Schembri Orland, судьи,
и Milan Blaško, секретарь секции,
Учитывая:
заявление против Российской Федерации, поданное в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) гражданином России Антоном Алексеевичем Коростелевым (далее-заявитель) 25 апреля 2010 года;
решение об уведомлении Правительства Российской Федерации (далее-правительство) о жалобах на выговоры заявителя в связи с ночными молитвами и отсутствием эффективных внутренних средств правовой защиты в этом отношении, а также о решении объявить остальную часть заявления неприемлемой;
замечания сторон;
После обсуждения в частном порядке 22 апреля 2020 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Вступление
Дело касается вынесения заявителю выговоров за его неправомерное поведение в тюрьме – а именно за два акта богослужения в ночное время, когда всем заключенным предписывалось “спать без перерыва”, и предполагаемого отсутствия эффективных средств правовой защиты для подачи жалобы на дисциплинарное взыскание.
Факты
1. Заявитель родился в 1987 году и содержится в исправительной колонии № 1. ИК 18 в поселке Харп, Ямало-Ненецкий край, Россия (“ИК 18″).
2. Заявитель, которому была оказана юридическая помощь, был представлен г-ном А. Лаптевым, адвокатом, практикующим в Москве.
3. Правительство было представлено г-ном М. Гальпериным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.
4. Факты дела, представленные сторонами, можно резюмировать следующим образом.
I. Лишение свободы заявителя
5. 17 июня 2009 года заявитель был осужден и приговорен к пожизненному заключению в исправительной колонии № 1. ИК 56 в поселке Лозвинский Свердловской области.
6. В конце 2011 года он был временно переведен в следственный изолятор № 1 города Сыктывкара Республики Коми (“из 1”) и помещен в одиночную камеру.
7. Позже, в неустановленную дату, заявитель был переведен в ИК-18.
II. Религиозные убеждения заявителя
8. Заявитель является практикующим мусульманином. Он считает своим религиозным долгом совершать богослужебные акты («намаз») не менее пяти раз в день в установленное время, в том числе и в ночное время. Акт поклонения должен совершаться в определенной позе и на молитвенном коврике.
9. По словам заявителя, для него было особенно важно совершать намаз во время Рамадана (девятого месяца исламского календаря, отмечаемого мусульманами как месяц поста, молитвы и размышлений).
III. Выговоры заявителя за ночные молитвы
10. В 1 час ночи 30 июля 2012 года (11-й день Рамадана) и в 2.53 часа ночи 30 мая 2013 года тюремные надзиратели, наблюдая за заявителем в его камере с помощью закрытой телевизионной камеры, заметили, что он совершает намаз. Они немедленно приказали ему вернуться на свое спальное место, но заявитель не выполнил приказа.
11. В те же дни – 30 июля 2012 года и 30 мая 2013 года – тюремные надзиратели сообщили об этих инцидентах начальнику. Они заявили, что заявитель не соблюдал распорядок дня тюрьмы, который предписывал заключенному спать ночью с 10 часов вечера до 6 часов утра, и что заявитель игнорировал их последующие распоряжения. Они утверждали, что его поведение нарушило федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении уголовных преступлений» (№. 103-ФЗ от 15 июля 1995 года) (Федеральный закон от 15 1995 1995 N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» – “закон о предварительном заключении”), который предусматривал, что каждый заключенный должен следовать распорядку дня тюрьмы и приказам тюремных надзирателей.
12. В ответ на вышеуказанные утверждения заявитель подготовил письменные «объяснения» от 7 августа 2012 года и 31 мая 2013 года соответственно. Он заявил, что ночной сон-это право, а не обязанность. Поэтому он мог провести ночь так, как ему хотелось. Он также утверждал, что ночное богослужение было важным ритуалом, предписанным его религиозной верой. Кроме того, в своих объяснениях от 7 августа 2012 года он упомянул, что для него особенно важно соблюдать свой религиозный долг во время “священного месяца Рамадан”. В своих объяснениях от 31 мая 2013 года заявитель подчеркнул, что его поведение никого не беспокоило, поскольку он содержался в одиночной камере.
13. 8 августа 2012 года и 31 мая 2013 года, рассмотрев вышеупомянутые представления тюремных надзирателей и заявителя, начальник тюрьмы официально объявил последнему выговор за нарушение закона «О предварительном заключении», в частности за нарушение тюремного распорядка и за игнорирование приказа тюремных надзирателей вернуться в свое спальное место. Дисциплинарное наказание было наложено на него в соответствии со статьями 36 (1) и (2) Закона «О предварительном заключении», который обязывает всех задержанных соблюдать тюремные правила и законные распоряжения органа содержания под стражей (см. пункт 29 ниже).
IV. Апелляционная жалоба заявителя на выговор
14. 15 августа 2012 года заявитель обжаловал решение начальника тюрьмы от 8 августа 2012 года в Сыктывкарском городском суде. Он полагался на свою свободу вероисповедания и право проводить ночь по своему усмотрению.
15. 7 ноября 2012 года Сыктывкарский городской суд отклонил апелляционную жалобу заявителя. Он постановил, что заключенные могут осуществлять свои права в той мере, в какой это не противоречит тюремным правилам. Заключенные могут совершать богослужения или участвовать в религиозных церемониях только в том случае, если такая практика не нарушает законодательных норм. Суд отметил, что в соответствии с ежедневным тюремным расписанием (которое было введено начальником тюрьмы в соответствии с требованиями внутреннего законодательства) заключенные должны были спать с 10 часов вечера до 6 часов утра без перерыва. Соответственно, поведение заявителя – его отсутствие в спальном месте в то время, которое предписано для непрерывного ночного сна – было нарушением ежедневного тюремного распорядка и законодательных норм, касающихся тюремной дисциплины. В свете вышеизложенного суд пришел к выводу, что заявитель был законно привлечен к ответственности за свой проступок.
16. 6 декабря 2012 года заявитель оспорил вышеуказанное решение в апелляционной жалобе в Верховный Суд Республики Коми.
17. 11 февраля 2013 года Верховный Суд Республики Коми отклонил апелляционную жалобу заявителя, удовлетворив доводы нижестоящего суда. Суд постановил, что дисциплинарное взыскание было наложено на заявителя законно, поскольку нарушение тюремной дисциплины было должным образом установлено. Суд отметил, что заявитель ошибочно истолковал внутреннее законодательство. Заключенный обязан (а не имеет права) находиться в своем спальном месте в то время, которое предписано для ночного сна.
18. По данным правительства, заявитель оспорил это решение в Верховном Суде Республики Коми, который отклонил его 29 июля 2013 года.
V. Выговор заявителя за дневные молитвы
19. Заявитель утверждал, что 5 марта 2018 года в ИК-18 ему был вынесен выговор за совершение богослужебного акта в дневное время 28 февраля 2018 года.
Соответствующая правовая база, практика и международные материалы
I. Конституция Российской Федерации
20. Статья 28 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу вероисповедания, в том числе право исповедовать самостоятельно или совместно с другими любую религию или вообще не исповедовать никакой религии, свободно выбирать, иметь и разделять религиозные и иные убеждения, а также осуществлять их на практике.
II. Уголовно-Исполнительный кодекс Российской Федерации
21. Пункт 2 статьи 10 (”основные принципы, касающиеся правового статуса осужденных») Кодекса исполнения уголовных наказаний предусматривает, что при отбывании наказания заключенные пользуются всеми правами и свободами, за исключением тех исключений, которые перечислены в национальном законодательстве, включая Уголовный закон и закон об исполнении уголовных наказаний.
22. В соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 11 (“основные обязанности заключенных”) заключенные обязаны соблюдать правила и процедуры, связанные с отбыванием уголовных наказаний, установленные федеральным законодательством и иными нормативными правовыми актами, принятыми в соответствии с ним. Заключенные также должны выполнять законные приказы, отдаваемые органами содержания под стражей.
23. В соответствии с пунктом 1 статьи 115 («дисциплинарные меры в отношении задержанных») заключенный, может быть, подвергнут любому из следующих наказаний за нарушение режима содержания в тюрьме: выговор, дисциплинарный штраф, помещение в дисциплинарную камеру, одиночное заключение или заключение в специальную камеру.
24. Пункт 4 статьи 127 предусматривает, что для того, чтобы иметь право на перевод из строгого режима содержания, при котором все пожизненные заключенные помещаются по прибытии в исправительную колонию особого режима, в более мягкий режим содержания, пожизненный заключенный не должен иметь дисциплинарного досье.
25. В соответствии с пунктом 4 статьи 114 («порядок предоставления вознаграждения задержанному») единственным вознаграждением, которое может быть предоставлено задержанному с дисциплинарным досье, является досрочное снятие соответствующего досье. Никакие другие виды вознаграждения не применяются к таким заключенным.
III. Уголовный кодекс.
26. Статья 79 § 5 (”досрочное освобождение») Уголовного кодекса предусматривает, что пожизненный заключенный может быть освобожден досрочно, если он отбыл не менее двадцати пяти лет своего наказания и если суд считает, что отбывание всего срока наказания не является необходимым.
27. Статья 79 § 4.1 (вступила в силу с 16 мая 2014 года) Уголовного кодекса предусматривает, что при принятии решения по ходатайству о досрочном освобождении суд должен учитывать поведение заключенного и любые дисциплинарные взыскания, наложенные на него в период содержания под стражей.
IV. Закон о предварительном заключении под стражу
28. Статья 17 (10) (”права подозреваемых и обвиняемых») закона О предварительном заключении предусматривает, что задержанные имеют право на восьмичасовой сон в ночное время. Следственные органы могут вмешиваться в это право только в исключительных случаях, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом.
29. Статья 36 (1) и (2) (“основные обязанности подозреваемых и обвиняемых”) предусматривает, что задержанные должны соблюдать правила, изложенные в законе О предварительном заключении и во внутренних документах их мест содержания под стражей. Задержанные также должны выполнять законные приказы, отдаваемые органами содержания под стражей.
V. Внутренние правила работы следственных изоляторов, утвержденные Министерством юстиции 14 октября 2005 года
30. Правило 100 внутренних правил следственных изоляторов предусматривает, что заключенные в следственных изоляторах могут совершать свои религиозные обряды только в своих камерах или в специально отведенном помещении по периметру своего следственного изолятора.
31. Правило 101 запрещает религиозную практику, которая противоречит внутренним правилам следственных изоляторов или правам других заключенных.
32. В приложении 4 к внутренним правилам следственных изоляторов содержится предлагаемый ежедневный график работы следственного изолятора. Он предоставляет задержанным время для “сна без перерыва” между 10 часами вечера и 6 часами утра.
VI. Распорядок дня, утвержденный начальником следственного изолятора 23 марта 2011 года
33. 23 марта 2011 года начальник ИК ввел в действие распорядок дня следственного изолятора, который гласит:
«Раннее утреннее пробуждение – 6 утра.
Стирка и замена постельного белья – с 6 до 6.30 утра.
Завтрак – с 6.30 до 7.30 утра.
Утренний осмотр – с 8 до 9 утра.
Время, отведенное для проведения любых следственных действий и судебных заседаний – с 9 утра до 12.30 дня.
Упражнения на свежем воздухе – с 9 утра до 12.30 вечера.
Обеденный перерыв – с 12.30 до 14.00.
Время, отведенное на любые следственные действия и судебные заседания, – от 2 до 6 часов вечера (по пятницам до 5 часов вечера).
Упражнения на свежем воздухе – с 2 до 5 часов вечера.
Ужин – с 6 до 7 часов вечера.
Вечерний осмотр – с 8 до 9 часов вечера.
Подготовка ко сну – с 21.30 до 22.00 часов вечера.
Сон (без перерыва) – с 10 вечера до 6 утра.”
VII. Европейские пенитенциарные правила
34. 11 января 2006 года Комитет министров Совета Европы принял рекомендацию Rec (2006)2 государствам-членам о европейских тюремных правилах, которая гласит, насколько это уместно, следующее:
«29.1 свобода мысли, совести и религии заключенных должна соблюдаться.
29.2 тюремный режим должен быть организован таким образом, чтобы заключенные могли исповедовать свою религию и следовать своим убеждениям, посещать службы или собрания, проводимые утвержденными представителями такой религии или убеждений, принимать частные визиты от таких представителей своей религии или убеждений и иметь в своем распоряжении книги или литературу, относящиеся к их религии или убеждениям.”
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 9 Конвенции
35. Заявитель жаловался на то, что дисциплинарное производство, возбужденное против него за совершение богослужебных действий в ночное время и отсутствие у него возможности выполнять свои религиозные обязанности, нарушило статью 9 Конвенции, которая в своей соответствующей части гласит:
“1. Каждый человек имеет право на свободу слова … это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публично или в частном порядке, в богослужении, учении, практике и соблюдении религиозных обрядов.
2. Свобода исповедовать свою религию … на них распространяются только те ограничения, которые установлены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, охраны общественного порядка, здоровья или нравственности, а также защиты прав и свобод других лиц.”
А. Приемлемость
36. Правительство заявило, что жалоба заявителя была явно необоснованной.
37. Заявитель оставил свою жалобу без удовлетворения.
38. Суд отмечает, что ни правительство, ни национальные власти не ставили под сомнение приверженность заявителя Исламу. Суд уже постановил, что проявление ислама посредством молитвы подпадает под действие статьи 9 Конвенции (см. Masaev V. Moldova, no.6303/05, § § 19 26, 12 мая 2009 года). Следовательно, он считает, что жалоба заявителя подпадает под действие статьи 9 Конвенции.
39. Суд далее считает, что его жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
По существу дела
1. Доводы сторон
(a) Заявитель
40. Заявитель оставил свои жалобы без удовлетворения. Он заявил, что наложение на него дисциплинарного взыскания было незаконным, что оно не преследовало законной цели и не было соразмерным. В частности, по мнению заявителя, толкование закона о предварительном заключении национальными судами было ошибочным и непредсказуемым. Фактический запрет на богослужение в ночное время не представлял никакой угрозы для общественной безопасности, здоровья, нравственности или прав других заключенных. Осуществление его права на религию не причиняло никаких неудобств другим и не возлагало никакого бремени на власти.
41. Заявитель также жаловался на недавний выговор, вынесенный ему 5 марта 2018 года (см. пункт 19 выше).
b) Правительство
42. Правительство утверждало, что оспариваемое вмешательство в права заявителя – его выговор – полностью соответствовало статье 9 Конвенции. В частности, они заявили, что тюремный распорядок был разработан таким образом, чтобы гарантировать права заключенных и защитить их здоровье. Последний требовал, чтобы заключенные спали по ночам. Правило, предписывающее ночной сон, было обязательным для каждого заключенного, включая заявителя, который имел возможность молиться в разное время, отведенное для этой цели тюремным распорядком. По мнению правительства, учитывая разнообразие религиозных убеждений заключенных, было бы крайне непрактично составлять индивидуальные расписания для отдельных лиц или делать специальные исключения из общего расписания для каждой группы верующих. Правительство также утверждало, что тюремные власти не могли мириться с поведением заявителя. Решение не возбуждать дело против заключенного за нарушение дисциплины может привести к неповиновению среди заключенных и привести к увеличению рисков для личной безопасности заключенных и тюремного персонала.
2. Оценка суда
(a) Дело
43. Суд отмечает, что после того, как правительство было уведомлено об этом деле, заявитель пожаловался на новый инцидент, связанный с его дисциплинарным взысканием за совершение акта поклонения (см. пункты 19 и 41 выше).
44. Эта новая жалоба не является детализацией первоначальных жалоб заявителя, которые стороны уже прокомментировали. Обстоятельства, связанные с ним, существенно отличались от обстоятельств первых двух инцидентов, о которых правительство было уведомлено: самый последний инцидент касался другого времени отправления культа (дневного, а не ночного) и другого места содержания под стражей (исправительная колония, а не следственный изолятор). Кроме того, фактическая информация, представленная заявителем в отношении самого последнего инцидента, является недостаточной для надлежащего рассмотрения существа этой жалобы.
45. Поэтому суд считает, что сейчас нецелесообразно рассматривать этот вопрос в деле (см. Петухов против Украины (№2), № 41216/13, §§ 115-16, 12 марта 2019 года; Алиев против Азербайджана, № 68762/14 и 71200/14, §§ 96-97, 20 сентября 2018 года; и садков против Украины, № 21987/05, §§ 76-77, 6 июля 2017 года).
b) Основные принципы
46. Как закреплено в статье 9 Конвенции, свобода мысли, совести и религии является одной из основ “демократического общества” по смыслу конвенции. Эта свобода в своем религиозном измерении является одним из наиболее важных элементов, составляющих идентичность верующих и их жизненную концепцию, но она также является ценным активом для атеистов, агностиков, скептиков и равнодушных. От этого зависит неотделимый от демократического общества плюрализм, который с таким трудом завоевывался на протяжении веков. Эта свобода влечет за собой, в частности, свободу придерживаться или не придерживаться религиозных убеждений и исповедовать или не исповедовать религию (см., В частности, S. A. S. V. France [GC], no.43835/11, § 124, ECHR 2014).
47. Религиозная свобода — это прежде всего вопрос индивидуальной мысли и совести. Этот аспект права, изложенного в первом пункте статьи 9 Конвенции, а именно право придерживаться любых религиозных убеждений и менять религию или убеждения, является абсолютным и безоговорочным. Однако, как далее указывается в пункте 1 статьи 9, свобода вероисповедания также включает свободу исповедовать свои убеждения в одиночку и в частном порядке, а также практиковать их совместно с другими и публично. Проявление религиозной веры может принимать форму поклонения, учения, практики и соблюдения религиозных обрядов. Свидетельствование на словах и на деле связано с наличием религиозных убеждений (см. Leyla Şahin V. Turkey [GC], no. 44774/98, § 105, ECHR 2005 XI). Поскольку проявление одним лицом своих религиозных убеждений может иметь последствия для других, составители Конвенции квалифицировали этот аспект свободы религии в порядке, предусмотренном в пункте 2 статьи 9. Этот второй пункт предусматривает, что любое ограничение свободы человека исповедовать религию или убеждения должно быть предписано законом и необходимо в демократическом обществе для достижения одной или нескольких законных целей, изложенных в нем (см. Eweida and Others v. the United Kingdom, nos.48420/10 и 3 others, § 80, ECHR 2013).
48. В деле Jakóbski V. Poland (no. 18429/06, § 50, 7 декабря 2010 года), касающемся доступа буддийского заключенного к диете без мяса, суд заявил, что если решение о принятии специальных мер для одного заключенного в рамках системы может иметь финансовые последствия для учреждения содержания под стражей и, таким образом, косвенно влиять на качество обращения с другими заключенными, то должен быть установлен справедливый баланс между интересами учреждения, других заключенных и конкретными интересами заявителя.
С. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу
(i) имело ли место вмешательство в права заявителя в соответствии со статьей 9
49. Стороны не оспаривают тот факт, что наложение дисциплинарного взыскания на заявителя было равносильно вмешательству в его право на свободу вероисповедания.
50. Суд последовательно заявлял, что применение административных или уголовных санкций за проявление религиозных убеждений является вмешательством в права, гарантированные в соответствии с пунктом 1 статьи 9 Конвенции (см. Nolan and K. V. Russia, no. 2512/04, § 61, 12 февраля 2009 года; Masaev, цитируемый выше, § 25; и Kokkinakis V.Greece, 25 мая 1993 года, § 36, Series A no. 260 A). Кроме того, суд считает, что дисциплинарное наказание, наложенное на заявителя, даже в такой мягкой форме, как выговор, равносильно вмешательству в его права, закрепленные в статье 9 Конвенции.
51. Остается выяснить, было ли это вмешательство оправданным и необходимым в демократическом обществе.
i) было ли вмешательство оправдано
(1) “в соответствии с законом”
52. Суд отмечает, что заявителю был объявлен выговор за нарушение тюремного распорядка и за игнорирование приказа тюремных надзирателей вернуться в свое спальное место. Дисциплинарное наказание было наложено на него в соответствии со статьями 36 (1) и (2) Закона О предварительном заключении, который обязывает всех задержанных соблюдать тюремные правила и законные распоряжения органа содержания под стражей (см. пункт 29 выше). Соответственно, суд приходит к выводу, что дисциплинарное производство, возбужденное в отношении заявителя, имело правовую основу в российском законодательстве.
53. Суд не может согласиться с доводом заявителя о том, что закон О предварительном заключении не соответствовал требованиям закона о качестве содержания под стражей и был применен непредвиденным образом, поскольку право на сон было ошибочно истолковано как обязанность заключенного. В нем отмечается, что заявитель был наказан не за то, что бодрствовал ночью, а за совершение акта поклонения. Такая деятельность была явно несовместима с тюремным распорядком, в котором недвусмысленно указывалось, что время между 10 часами вечера и 6 часами утра должно быть отведено для непрерывного сна. Учитывая обязательный характер тюремных правил, заявитель, очевидно, мог предвидеть последствия своих действий, поскольку право на сон не имело равной ценности с правом на отправление культа.
54. Следовательно, оспариваемое вмешательство было “в соответствии с законом».
(2) законная цель
55. Правительство заявило, что дисциплинарное взыскание, наложенное на заявителя, было необходимо для обеспечения порядка в следственном изоляторе и обеспечения личной безопасности заключенных и тюремного персонала.
56. У суда есть определенные сомнения в том, что оспариваемая мера преследовала цели, на которые опиралось правительство. Однако он считает, что этот вопрос тесно связан с вопросом о том, была ли оспариваемая мера “необходимой в демократическом обществе”, и поэтому считает целесообразным подойти к делу с этой точки зрения (см., mutatis mutandis, Зелиха Магомадова против России, № 58724/14, § 97, 8 октября 2019 года).
ii) Необходимость в демократическом обществе
57. Суд вновь заявляет, что во время своего тюремного заключения заключенные продолжают пользоваться всеми основными правами и свободами, за исключением права на свободу (см. Хорошенко против России, № 41418/04, § 116, ЕСПЧ 2015, с дальнейшими ссылками). Соответственно, при лишении свободы лицо не лишается своих конвенционных прав, включая право на свободу вероисповедания, так что любое ограничение этого права должно быть, оправдано в каждом отдельном случае.
58. Из представления правительства и выводов национальных властей следует, что единственной причиной для привлечения заявителя к дисциплинарной ответственности была формальная несовместимость его действий с тюремным распорядком и попытка властей обеспечить полное и безоговорочное соблюдение этого распорядка каждым заключенным.
59. Хотя суд признает важность тюремной дисциплины, он не может согласиться с таким формалистическим подходом, который явно игнорировал индивидуальную ситуацию заявителя и не учитывал требование установления справедливого баланса между конкурирующими частными и общественными интересами.
60. Обращаясь к этим конкурирующим интересам, суд признает, что для заявителя было особенно важно соблюдать свою обязанность совершать богослужебные действия в то время, когда это предписано его религиозными убеждениями. Эту обязанность нужно было выполнять каждый день, не в последнюю очередь во время Рамадана.
61. Суд не может усмотреть ничего, что указывало бы на то, что соблюдение заявителем молитвенных правил в ночное время представляло бы какую-либо угрозу для порядка и безопасности в тюрьме. Заявитель не использовал опасные предметы и не пытался участвовать в коллективном богослужении в большой группе вместе с другими заключенными (см., напротив, X. V. Austria, № 1753/63, решение комиссии от 15 февраля 1965 года о конфискации четок у буддийского заключенного).
62. Кроме того, поклонение заявителя не беспокоило тюремное население или тюремную охрану, поскольку он совершал намаз во время одиночного заключения и, насколько можно судить из материалов, представленных суду, не производил никакого шума или других тревожных факторов (см., напротив, дело Ковальков против Латвии (дек.), № 35021/05, § § 64-66 и 68, 31 января 2012 года, Что касается конфискации благовонных палочек, которые создавали сильный запах от заключенного заявителя). Богослужение заявителя не вмешивалось в дневную жизнь заключенных, включая оказание помощи в проведении следственных действий или участие в судебных заседаниях. Наконец, не представляется, что совершение намаза оставило заявителя истощенным или могло подорвать его здоровье или способность участвовать в уголовном судопроизводстве.
63. Несмотря на довод правительства о том, что заявитель мог совершать богослужения в другое время, чем предписано тюремным распорядком, суд отмечает, что в расписании, представленном заявителем и не оспариваемом правительством, прямо не было указано “время для богослужения” или “личное время”, которое могло бы использоваться по усмотрению заключенных (см. пункт 33 выше). Такая практика противоречила рекомендации европейских тюремных правил о том, что » тюремный режим должен быть организован настолько, насколько это практически возможно, чтобы заключенные могли исповедовать свою религию и следовать своим убеждениям …»(см. пункт 34 выше). Тюремное начальство отнюдь не было лишено возможности уважать желание заявителя соблюдать молитвенные правила, принимая во внимание, что в обстоятельствах данного дела никаких специальных мер со стороны властей не требовалось (см. Якобски, цитируемый выше, § § 48-55; см., напротив, цитируемый выше пункт 67 «Ковальковы», касающийся отказа тюремных властей предоставить заявителю отдельную комнату, где он мог бы читать, молиться, медитировать и читать религиозные материалы; см. Также «mutatis mutandis, Eweida», цитируемый выше, § § 89-95).
64. Наконец, суд отмечает, что, будучи одной из форм дисциплинарного наказания, выговор не только уменьшал шансы заявителя на досрочное освобождение (см. пункт 27 выше), смягчение тюремного режима (см. пункт 24 выше) или получение вознаграждения (см. пункт 25 выше), но и оказывал пугающее воздействие на других заключенных. Соразмерность этой санкции не была должным образом оценена национальными судами. Последние ограничили свое расследование вопросом о том, нарушило ли поведение заявителя тюремный распорядок или нет. Они не смогли определить законную цель оспариваемого вмешательства в свободу религии заявителя или провести уравновешивающее упражнение.
65. В свете вышеизложенного суд приходит к выводу, что вмешательство в свободу вероисповедания заявителя в результате его дисциплинарного наказания не обеспечило справедливого баланса между конкурирующими интересами и было несоразмерно целям, упомянутым правительством. Поэтому его нельзя считать необходимым в демократическом обществе по смыслу второго абзаца статьи 9 в конкретных обстоятельствах данного дела. Соответственно, имело место нарушение статьи 9 Конвенции.
I. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
66. Заявитель жаловался на то, что ему не было предоставлено эффективного внутреннего средства правовой защиты для подачи его жалобы в соответствии со статьей 9 Конвенции. Он сослался на статью 13, которая предусматривает:
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, нарушены, имеет эффективное средство правовой защиты в Национальном органе, несмотря на то, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве.”
67. Заявитель оставил свою жалобу без удовлетворения.
68. Правительство заявило, что эта жалоба является неприемлемой.
69. Суд считает, что эта жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
70. Принимая во внимание выводы, содержащиеся в пунктах 64 и 65 выше, суд считает, что нет необходимости отдельно рассматривать существо рассматриваемой жалобы.
II. Применение статьи 41 Конвенции
71. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
B. “Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение ущерба, то суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
C. Ущерб
72. Заявитель требовал сумму, оставленную на усмотрение суда, с минимумом в размере 5500 евро в отношении морального вреда.
73. Правительство заявило, что претензия заявителя была чрезмерной.
74. Суд присуждает заявителю 2600 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, который может взиматься.
Затраты и расходы
75. Заявитель также потребовал 8500 евро для покрытия расходов, понесенных в суде по соглашению с его представителем г-ном А. Лаптевым. Заявитель просил, чтобы премия была выплачена на банковский счет его представителя.
76. Правительство утверждало, что эти расходы и издержки фактически не были понесены заявителем. Они отметили, что в соответствии с условиями соглашения о правовой помощи между заявителем и его представителем расходы должны быть оплачены только в том случае, если суд вынесет решение по делу заявителя. Правительство утверждало, что такое положение не может гарантировать выплату.
77. В настоящем деле суд не убедил довод правительства о том, что соглашение о правовой помощи с представителем заявителя не может гарантировать выплату в будущем, поскольку правительство не предоставило суду никаких ссылок на внутреннее законодательство или практику, свидетельствующих о том, что такое соглашение не подлежит исполнению. Принимая во внимание, что в соответствии с прецедентным правом суда заявитель имеет право на возмещение расходов только в той мере, в какой было доказано, что они являются разумными в количественном отношении и что заявителю уже была оказана юридическая помощь, суд присуждает ему сумму в размере 2000 евро за рассматриваемое дело плюс любой налог, который может быть взимаем с заявителя. Премия выплачивается на банковский счет представителя заявителя.
Проценты по умолчанию
78. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
1. По этим причинам суд единогласно постановил:,
2. Объявляет жалобы в соответствии со статьями 9 и 13 Конвенции приемлемыми;
3. Считает, что имело место нарушение статьи 9 Конвенции;
4. Считает, что нет необходимости рассматривать отдельно существо жалобы в соответствии со статьей 13 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 9;
5. Постановил
а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты вступления решения суда в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие пересчету в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату урегулирования:
(i) 2600 евро (две тысячи шестьсот евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом;
(ii) 2000 евро (две тысячи евро) плюс любой налог, который может взиматься с заявителя, в отношении расходов и расходов, подлежащих уплате на банковский счет представителя заявителя;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;
6. Отклоняет оставшуюся часть иска заявителя о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском языке и уведомлено в письменной форме 12 мая 2020 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

|| Смотреть другие дела по Статье 9 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

 

 

Если Ваши права нарушаются — обращайтесь по контактам ниже:

Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

vk

fb

ok

insta

Leave a Reply

Нажмите, чтобы позвонить