echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Европейский Суд по правам человека
Третья секция
Дело «Конаков против России»
(Жалоба № 731/07)
Постановление
Страсбург
3 декабря 2019 г
Данное постановление окончательное, но может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле «Конаков против России»
Европейский Суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в составе:
Alena Poláčková, Председатель,
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, судей,
и Stephen Phillips, секретаря Секции,
рассмотрев дело в закрытом слушании 12 ноября 2019 года,
вынес в указанную дату следующее Постановление:
Процедура
1. Дело возникло в связи с заявлением (№ 731/07) против Российской Федерации, поданным в Суд на основании статьи 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России г-ном Алексеем Викторовичем Конаковым («заявитель») 14 ноября 2006 года.
2. Заявитель был представлен г-жой О.А. Садовской, г-ном А.И. Рыжовым, г-ном Д.В. Егошиным и г-ном С.В. Подызовым, юристами Комитета против пыток, НПО с расположением в Нижнем Новгороде. Правительство Российской Федерации («Правительство») было представлено Представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека г-ном Г. Матюшкиным, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.
3. Заявитель утверждал, что он подвергся жестокому обращению со стороны полиции, и что по этому делу не проводилось эффективного расследования.
4. 2 декабря 2011 года заявление было препровождено правительству.
Факты
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1982 году и проживает в г. Йошкар-Ола, Республика Марий Эл.
A. Арест заявителя и предполагаемое жестокое обращение с ним
1. Отчет заявителя о событиях 12 марта 2006 года
6. Примерно в полдень 12 марта 2006 года заявитель был задержан четырьмя мужчинами в штатском на улице возле магазина «К». Мужчины не представились. Один из них ударил заявителя в живот. Двое других приковали его наручниками, затащили в машину и отвезли в Управление Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков («Служба по контролю за оборотом наркотиков») города Марий Эл. Его отвезли в офис на третьем этаже, где офицеры избивали его в течение трех-четырех часов. По словам заявителя, его пинали ногами по голове и телу. Один из них заставил его лечь на землю, сел на спину и ударил его в почку. Они связали его руки за спиной веревкой и повесили его вверх ногами, пытаясь подойти к голове. Они ударили его по ушам и позвоночнику, ударили каблуками по позвоночнику, выкрутили ему ногу и попытались задушить руками. Затем на него надели противогаз и заблокировали вентиляционную трубу, призывая его к признанию.
7. Примерно в 19:00 того же дня заявитель был допрошен следователем.
8. В тот же день полиция обыскала квартиру заявителя в его присутствии. Они не нашли наркотиков в квартире. В нескольких случаях, как в помещении Службы по контролю наркотиков, так и во время обыска, заявитель жаловался на то, что чувствовал себя плохо, и просил вызвать скорую помощь, но его просьбы оставались без ответа.
2. Официальный отчет о событиях 12 марта 2006 года
9. Заявитель был арестован 12 марта 2006 года сотрудниками Службы по контролю над наркотиками Д., М. и В., которые получили информацию о его причастности к незаконному обороту наркотиков.
10. Заявитель сопротивлялся аресту и пытался бежать. Сотрудники органов по контролю над наркотиками применили против него силу (см. счета этих сотрудников в пунктах 25-29 ниже).
11. В 17 ч. 50 м. в отношении заявителя был составлен протокол об аресте. Ему сообщили о его праве не давать показания против самого себя, а также о его праве на юридическую помощь.
12. В 18.10 вечера в тот же день прокурор города Йошкар-Ола и отец заявителя были уведомлены об аресте заявителя.
3. Перевод заявителя в ИВС и нанесение ему телесных повреждений
13. В 23.30 заявитель был переведен в камеру изолятора временного содержания (ИВС) Министерства внутренних дел Республики Марий Эл. Он был осмотрен врачом следственного изолятора в присутствии двух сотрудников ИВС и М., сотрудника Службы по контролю над наркотиками. Заявитель жаловался врачу на острую боль в почках.
14. Согласно журналу медицинского осмотра лиц, допущенных к ИВС (запись № 194), при поступлении на ИВС были обнаружены следующие повреждения:
«…ссадины на правой щеке, гематома на правом ухе, синяк на левой мочке уха, многочисленные синяки на правом плече и правой стороне шеи, гематома на правом локте, отек и ссадина на левом запястье, ссадина на правом запястье.»
15. В тот же день офицер Б. зарегистрировал телесные повреждения на теле заявителя (акт о телесных повреждениях). Заявитель представил собственноручно составленное «объяснение» того, что его ранения были нанесены сотрудниками наркоконтроля во время его «садистского» допроса.
4. События после отчетной даты
16. Заявитель был обвинен в незаконном обороте наркотиков и допрошен в качестве подозреваемого в присутствии адвоката 13 марта 2006 года. Он не признался. В ходе беседы он уточнил, что 12 марта 2006 года он был избит и оскорблен сотрудниками наркоконтроля. Он утверждал, что они не представились, избили его в своей машине и затем отвезли в помещение Службы по контролю над наркотиками, где с ним вновь жестоко обращались, добиваясь признания. Он представил такое же описание событий, как и в пункте 6 выше. Отвечая на вопрос своего адвоката, заявитель заявил, что сможет идентифицировать лиц, которые избили его, и потребовал проведения медицинского осмотра.
17. 14 марта 2006 года заявитель был освобожден из-под стражи под обязательство не покидать город.
B. Судебно-медицинская экспертиза и показания свидетелей, представленные заявителем
1. Медицинское заключение
18. 13 марта 2006 года адвокат заявителя обратился с просьбой о проведении судебно-медицинской экспертизы заявителя. 14 марта 2006 года следователь распорядился о проведении медицинского освидетельствования заявителя (медосмотра).
19. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 899 от 15 марта 2006 года, составленному экспертом Республиканского центра судебно-медицинской экспертизы, у заявителя были многочисленные синяки на шее, челюсти, груди, правом ухе, правой стороне спины, а также синяки на верхней части живота (левой стороне), которые могли быть нанесены твердым тупым предметом от пяти до семи и от семи до девяти дней до проведения экспертизы, соответственно.
20. Согласно отчету, заявитель также получил следующие повреждения:
«-синяки на лице, правой осанке, верхней трети задней поверхности шеи, правой затылочной области, правом бедре, правом предплечье, [которые] могли быть вызваны тупыми твердыми предметами с ограниченной поверхностью, такими как руки или другие предметы, за два-четыре дня до [настоящего] обследования;
— синяк на поверхности затылочной области (правая сторона) и верхней трети задней поверхности шеи, [который] мог быть вызван тупым твердым предметом с ограниченной площадью поверхности, таким как ботинки стопы, за два-четыре дня до обследования;
— ссадины на нижней трети правого предплечья, внутренней поверхности, поражающие правый лучезапястный сустав, [которые] могли быть вызваны твердыми предметами ограниченной площади, то есть наручниками, за один-три дня до обследования;
— синяк на ушной ране правого уха, [который] мог быть нанесен за один-три дня до обследования твердым тупым предметом с ограниченной поверхностью ранения, например, частью руки, например, ладонью;
— ссадины на поясничной области, [которые] могли быть вызваны твердым тупым предметом ограниченной площади поверхности за один-три дня до обследования».
21. Эксперт отметила, что она не смогла с большей точностью установить механизм, с помощью которого вышеуказанные травмы были нанесены, и уточнила, что травмы не нанесли вреда здоровью заявителя.
2. Заявления свидетелей
22. Когда 7 и 17 апреля 2006 года адвокаты одной из местных организаций по защите прав человека допрашивали заявителя, родственники и соседка заявителя г-жа Ш. свидетельствовали, что утром 12 марта 2006 года они видели заявителя в добром здравии.
C. Попытки заявителя возбудить уголовное дело в связи с предполагаемым жестоким обращением
1. Расследование жалобы на жестокое обращение
23. 13 марта 2006 года заявитель подал жалобу местному прокурору на жестокое обращение с ним.
24. В какой-то момент, не позднее 18 марта 2006 года, заместитель прокурора прокуратуры города Йошкар-Ола начал «предварительное следствие» по жалобе заявителя в соответствии со статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса (далее по тексту — «проверка»). Он беседовал с тремя арестовавшими его сотрудниками по контролю над наркотиками — г-ном D., г-ном М. и г-ном V. — и следователями N. и P. Он также получил «объяснения» от заявителя.
25. Трое офицеров заявили, что арестовали заявителя на улице примерно в 14 ч. 00 м., а затем доставили его к следователю. Сотрудник V. заявил, что заявитель был доставлен в помещение Службы по контролю над наркотиками примерно в 14 ч. 30 м. и затем переведен к следователю N.
26. Все трое офицеров заявили, что они представились и сообщили заявителю, что он находится под арестом. Заявитель сопротивлялся аресту. В частности, он толкнул офицеров, кричал и грубо выражался, пытался ударить их и бежать. Сотрудник М. уточнил, что в какой-то момент заявитель упал — и начал кататься по земле. В результате, сотрудники должны были применить «физическую силу» или «технику борьбы», а также надеть наручники на заявителя.
27. Сотрудник V. свидетельствовал, что после того, как заявитель был доставлен в помещение Службы по контролю наркотиков, с ним провел беседу следователь N. — V. в какой-то момент вошел в кабинет N. и увидел, как N. задавал вопросы заявителю. После ареста в отношении заявителя не применялась физическая сила или психологическое давление, поскольку в этом больше не было необходимости.
28. Следователь N. заявил 20 марта 2006 года, что решение об аресте заявителя было принято примерно в 14 ч. 00 м. 12 марта 2006 года. Когда заявитель прибыл в отделение Службы по контролю над наркотиками, на него уже были надеты наручники. Сотрудники полиции, которые сопровождали его, объяснили, что заявитель сопротивлялся аресту. В неустановленную дату N. представил дополнение к своему заявлению, в котором указывалось, что заявитель был доставлен в помещение Службы по контролю над наркотиками примерно в 14 ч. 00 м. и помещен в кабинет №. 314. N. не видел никаких повреждений на заявителе. Он проинформировал заявителя о выдвинутых против него подозрениях и предложил ему сотрудничать с властями. V. также присутствовал. Они не оказывали на заявителя физического или психологического давления. Примерно в 16 ч. 00 м. N. передал заявителя следователю P.
29. Следователь P. заявил 18 марта 2006 года, что заявитель был доставлен в его учреждение в 17 ч. 50 м. 12 марта 2006 года. P. составил протокол ареста в отношении заявителя. Он не видел никаких повреждений на лице. Затем был проведен обыск квартиры заявителя. Во время обыска заявитель пожаловался своим родителям, что он был избит сотрудниками наркоконтроля, и P. заметил синяки на одной (неуказанной) стороне лица заявителя. В течение отчетного периода заявитель не имел возможности подать апелляцию. 13 марта 2006 года заявитель обратился с просьбой о проведении медицинского освидетельствования, и P. удовлетворил эту просьбу. Ни он, ни кто-либо из других сотрудников наркоконтроля не оказывал на заявителя какого-либо физического или психологического давления.
30. Заявитель вел учет событий (см. пункты 6-8 выше), ссылался на медицинские заключения (см. пункты 14 и 19-21 выше) и настаивал на том, что до ареста он был в хорошем состоянии здоровья.
31. 23 марта 2006 года заместитель прокурора Йошкар-Олинской прокуратуры отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции по причине отсутствия признаков преступления. Он сослался на вышеуказанные «пояснения», представленные заявителем и должностными лицами D., М., V. и N., а также на медицинское заключение от 15 марта 2006 года. Заместитель прокурора отметил, что заявитель получил травмы как до, так и во время ареста 12 марта 2006 года. Он пришел к выводу, что ранения, полученные во время ареста, явились результатом применения наручников и физической силы. Заместитель прокурора также установил, что сотрудники полиции действовали законно во время ареста заявителя. Заявитель активно сопротивлялся аресту, в результате чего сотрудники полиции применили к нему физическую силу, как это предусмотрено статьей 13 Закона о полиции. Они не обязаны были заранее уведомлять заявителя о том, что против него будет применена физическая сила, поскольку в данных обстоятельствах такое уведомление «было неуместным» (предупреждение об опасности неуместно). Что касается утверждений о жестоком обращении в помещениях Службы по контролю наркотиков, прокурор счел их необоснованными, поскольку «вопрос о признании заявителя не является принципиальным для следственного органа с учетом гарантий, предусмотренных статьями 49 и 51 Конституции». Прокурор пришел к выводу, что жалоба заявителя в этой связи, скорее, являлась частью его стратегии защиты, направленной на то, чтобы избежать ответственности за уголовные преступления, в которых он был обвинен.
2. Последующие судебные разбирательства
32. 14 апреля 2006 года заявитель обжаловал решение заместителя прокурора в Йошкар-Олинском городском суде. Он рассказал об этих событиях, утверждая, в частности, что в протоколе ареста не содержится никакой информации о применении к нему силы во время ареста. Кроме того, в решении от 23 марта 2006 года не содержится ни ссылки на какой-либо документ, касающийся применения физической силы и наручников во время ареста, ни подробностей о том, почему предварительное предупреждение о применении силы было признано «неуместным». Он утверждал, что у сотрудников полиции не было и не могло быть никакой информации о том, что он был потенциально опасен. Он также утверждал, что его многочисленные травмы были получены, когда он уже был в наручниках. Он указал, что ему не была оказана медицинская помощь и что его родственники не были своевременно проинформированы об аресте. Он далее отметил, что свидетели, которые видели его до и после ареста (например, во время обыска квартиры), не были установлены и не были допрошены. Утверждения заявителя о том, что он мог идентифицировать как место жестокого обращения, так и сотрудников, предположительно причастных к нему, остались без оценки.
33. 19 апреля 2006 года городской суд города Йошкар-Ола отклонил апелляцию заявителя и оставил решение прокурора в силе как законное. Суд отметил, что заявитель не возражал против содержания протокола ареста 12 марта 2006 года. Суд одобрил выводы прокурора о том, что полиция была обязана применить силу и надевать наручники на заявителя, поскольку он оказал сопротивление при аресте. Суд признал, что они действовали в соответствии со статьей 13 Закона о полиции, которая разрешает сотрудникам полиции применять силу в таких случаях, и что предупреждение о намерении применить физическую силу было неуместным. Суд установил, что заместитель прокурора обоснованно оценил обстоятельства и достаточно подробно рассмотрел утверждения заявителя. Кроме того, суд отметил, что предварительное расследование уголовного дела заявителя было завершено. Суд установил, что заявитель действительно пытался оспорить незаконные методы расследования, и именно суд первой инстанции, рассматривающий его уголовное дело, должен был оценить приемлемость доказательств.
34. 26 апреля 2006 года заявитель обжаловал это решение. Он, в частности, утверждает, что ни прокурор, ни суд первой инстанции не установили, каким образом он оказывал сопротивление полиции; власти не уточнили характер приказов, которым он якобы сопротивлялся; в соответствующих решениях не содержится подробностей о его предполагаемом насильственном поведении; сотрудники полиции не оказали ему медицинской помощи; и в протоколе ареста не содержится информации о применении силы вопреки требованиям внутреннего законодательства. Он далее утверждал, что выводы прокурора и суда были основаны исключительно на показаниях сотрудников полиции и что оценка причиненных ему телесных повреждений не производилась. Он утверждал, что власти не допросили нескольких свидетелей, в том числе свидетелей ареста и обыска.
35. Верховный суд Республики Марий Эл 29 мая 2006 года оставил в силе решение по апелляции. Суд установил, что все лица, принимавшие участие в аресте заявителя, были допрошены, и их представления были должным образом оценены нижестоящим судом. В ходе расследования выяснилось, что заявитель пытался ударить и толкнуть сотрудников полиции и сбежать. Выводы суда первой инстанции были достаточно подробными и были сделаны в соответствии с внутренним законодательством.
3. Дополнительная информация, представленная правительством
36. 10 декабря 2012 года г-н Ш., один из дежурных сотрудников ИВС 12 марта 2006 года, дал письменные объяснения местному сотруднику полиции в рамках неуточненных процедур. Он подтвердил, что 12 марта 2006 года заявитель был доставлен в ИВС и обследован в присутствии сотрудника Службы по контролю наркотиков и дежурного сотрудника ИВС г-на Б. По прибытии заявителя были обнаружены повреждения, перечисленные в пункте 14 выше. Заявитель уточнил, что эти ранения были нанесены сотрудниками наркоконтроля.
D. Уголовный процесс против заявителя
37. В результате, 31 мая 2006 года городской суд города Йошкар-Ола признал заявителя виновным в торговле наркотиками и приговорил его к пяти годам тюремного заключения. Суд отметил, в частности, что нет причин не доверять заявлениям сотрудников полиции.
38. Заявитель подал апелляцию, утверждая, в частности, что он подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников наркоконтроля. 17 июля 2006 года Верховный суд Республики Марий Эл оставил решение по апелляции в силе, в суммарном порядке отклонив аргументы заявителя как необоснованные.
II. Соответствующее внутреннее законодательство и практика
A. Закон о полиции
39. Закон о полиции (№ 1026-I от 18 апреля 1991 года с внесенными в него поправками) предусматривает, что в обязанности полиции входит предупреждение и пресечение уголовных и административных правонарушений, а также охрана общественного порядка и общественной безопасности (раздел 2).
40. Раздел 11(7) Закона о полиции предусматривает, что при выполнении своих обязанностей полиция имеет право арестовывать лиц, подозреваемых в совершении уголовного преступления.
41. Полиция имеет право применять физическую силу, специальное снаряжение или оружие только в случаях, предусмотренных Законом о полиции, и в соответствии с правилами, предусмотренными этим Законом. Сотрудники полиции должны проходить специальную подготовку и периодически проходить проверку на пригодность к действиям в условиях, требующих применения физической силы, специального оборудования или оружия (пункты 1) и 2) раздела 12). При применении физической силы, спецтехники или оружия сотрудник полиции должен был:
— предупреждать заинтересованное лицо о намерении применить физическую силу, специальное оборудование или оружие и предоставлять ему достаточно времени для выполнения приказа, за исключением случаев, когда задержка применения физической силы, специального оборудования или оружия может создать непосредственную опасность для жизни и здоровья граждан и сотрудников полиции или иметь иные серьезные последствия, либо когда предупреждение было невыполнимым (неуместным или невозможным при данных обстоятельствах);
— стремиться свести к минимуму ущерб, причиненный применением физической силы, специального оборудования или оружия, насколько это возможно, в зависимости от характера и тяжести правонарушения, степени опасности лица, совершившего его, и степени оказываемого сопротивления;
— обеспечить, чтобы любое лицо, получившее ранения в результате применения физической силы, специального оборудования или оружия, получило первую помощь, и чтобы его родственники были незамедлительно проинформированы об этом;
— информировать прокурора о любом применении физической силы, специального оборудования или оружия, повлекшем за собой увечья или смерть (раздел 12(3)).
42. Злоупотребление властью с целью применения физической силы, специального оборудования или оружия карается законом (раздел 12(4)).
43. Сотрудники полиции имеют право применять физическую силу, включая боевые искусства, для прекращения совершения уголовного или административного правонарушения, арестовывать лиц, совершивших уголовное или административное правонарушение, или преодолевать сопротивление законному порядку, если ненасильственных методов недостаточно для обеспечения выполнения полицейских функций (раздел 13).
44. В статье 14 Закона о полиции, действовавшей в то время, содержится исчерпывающий перечень обстоятельств, при которых могут использоваться специальные средства, включая резиновые дубинки, наручники и огнестрельное оружие. Наручники могут использоваться только для преодоления сопротивления, оказываемого сотруднику полиции, ареста лица, задержанного в результате совершения преступления и попытки побега, и сопровождения арестованных в полицейские участки, транспортировки и защиты, если их поведение указывает на то, что они могут попытаться бежать, причинить вред себе или другим лицам или оказать сопротивление сотрудникам полиции (статьи 14 (1) (2), (3) и (5)).
B. Другие соответствующие положения внутреннего законодательства
45. Краткое изложение соответствующих положений Уголовного кодекса и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации см. соответствующие дела: Рябцев против России (№ 13642/06, §§ 42-52, 14 ноября 2013 г., и Ляпин против России (№ 46956/09, §§ 99 et seq., 24 июля 2014 г.).
Право
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
46. Заявитель жаловался в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции, что он подвергся жестокому обращению со стороны полиции, и что не было проведено эффективного расследования по данному вопросу. Статья 3 гласит следующее:
«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания».
A. Представления сторон
1. Правительство
47. Правительство утверждает, что заявитель пытался ввести Суд в заблуждение, поскольку, согласно медицинским заключениям, некоторые из его телесных повреждений были нанесены до его ареста. Кроме того, расследование не выявило никаких доказательств того, что заявитель подвергся жестокому обращению, и нельзя исключать, что его оставшиеся повреждения могли быть нанесены во время ареста. Они утверждали, что он активно сопротивлялся аресту и пытался бежать 12 марта 2006 года. Ссылаясь на статьи 12-14 Закона о полиции, действовавшие в то время (см. пункты 41 и 44 выше), они утверждали, что при применении физической силы и «специальных средств» в отношении заявителя полиция действовала в рамках закона. Поэтому их действия не могли быть равнозначны унизительному или бесчеловечному обращению. Все обстоятельства, связанные с арестом, стали предметом тщательного расследования, которое включало сбор показаний (сотрудников полиции, других государственных должностных лиц, адвоката заявителя и других лиц) и медицинских доказательств, таких как судебно-медицинская экспертиза.
2. Заявитель
48. Заявитель поддержал свою жалобу. Он утверждал, что телесные повреждения, зарегистрированные сотрудниками ИВС и судебно-медицинскими экспертами, были нанесены ему, когда он находился под контролем государства, что государство не опровергло его рассказ и что жестокое обращение, которому он подвергся, было равносильно пыткам. Он далее утверждал, что расследование его утверждений о жестоком обращении оказалось неэффективным. В частности, власти не допросили всех свидетелей, включая родителей заявителя и свидетелей ареста. Офицер полиции Ш. прошел собеседование только через шесть лет после событий. Он утверждал, что следователю не удалось устранить ряд противоречий между заявлениями различных должностных лиц, а также между рассказами сотрудников полиции об этих событиях и его собственным мнением относительно таких важных аспектов дела, как время его ареста и передачи следователю, а также наличие или отсутствие телесных повреждений. Власти в основном полагались на заявления сотрудников полиции; не проверили, уведомили ли сотрудники полиции прокурора о повреждениях, предположительно полученных во время ареста, как того требует Закон о полиции (см. пункт 41 выше); и не проводили ли они различные следственные мероприятия, такие как парад по установлению личности или очная ставка между заявителем и сотрудниками наркоконтроля.
B. Оценка Суда
1. Приемлемость
49. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
2. Доводы сторон
a) Достоверность утверждений заявителя о жестоком обращении со стороны сотрудников полиции и презумпция факта
50. Суд отмечает, что после нескольких часов нахождения под стражей в полиции было установлено, что заявитель получил многочисленные повреждения лица, головы, шеи, запястий, предплечий, бедер и спины, зарегистрированные сотрудниками следственного изолятора (см. пункт 15 выше) и судебно-медицинской экспертизы (пункты 19-21 выше). Описание заявителем предполагаемого жестокого обращения было подробным и последовательным на протяжении всего разбирательства (см. параграфы 16, 30, 32 и 34 выше). Эксперт установил 15 марта 2006 года, что некоторые из обнаруженных у него повреждений, а именно те, которые могли быть нанесены за два-четыре дня до осмотра (см. пункт 20 выше), могли быть вызваны тупыми твердыми предметами, такими как руки, ботинки и наручники. Заявления свидетелей свидетельствуют о том, что до задержания заявитель не имел никаких повреждений (см. пункт 22 выше).
51. С учетом вышеизложенного Суд считает, что травмы заявителя могли быть результатом насилия, предположительно причиненного ему сотрудниками полиции. Вышеперечисленные факторы достаточны для того, чтобы сформировать презумпцию в пользу заявителя в отношении событий и убедить Суд в том, что его утверждения о насилии со стороны полиции заслуживают доверия.
(b) Проводилось ли эффективное расследование утверждений заявителей о жестоком обращении со стороны полиции
52. Суд далее отмечает, что последовательные утверждения заявителя о жестоком обращении в помещениях Службы по контролю наркотиков были в суммарном порядке отклонены в результате предварительного следствия, которое является начальной стадией рассмотрения уголовного дела в соответствии с российским законодательством и обычно должно сопровождаться возбуждением уголовного дела и проведением расследования, если собранная информация выявила признаки уголовного преступления (см. Ляпин, § 129, выше).
53. Суд повторяет свой вывод о том, что одного лишь предварительного следствия в соответствии со статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации недостаточно для соблюдения властями стандартов, установленных статьей 3 Конвенции, для эффективного расследования достоверных утверждений о жестоком обращении во время содержания под стражей в полиции. Власти обязаны возбудить уголовное дело и провести надлежащее уголовное расследование, в ходе которого будет проведен весь комплекс следственных действий и которое станет эффективным средством правовой защиты для жертв жестокого обращения со стороны полиции в соответствии с внутренним законодательством (см., в частности, Ляпин, упомянутый выше, §§ 129 и 132-36; Девяткин против России, нет. 40384/06, § 34, 24 октября 2017; и Олисов и другие против России, № 10825/09 и 2 других, §§ 80-82, 2 мая 2017).
54. У Суда нет причин считать иначе в данном деле, которое включает достоверные утверждения о жестоком обращении, о котором властям было незамедлительно сообщено. В результате отказа в проведении полноценного уголовного расследования такие важные следственные действия, как очные ставки, опознавательные шествия и допросы свидетелей, так и не были проведены. Никаких попыток объяснить очевидные расхождения в отчетах сторон о событиях, в том числе противоречия в заявлениях сотрудников полиции, предпринято не было. Заключения заместителя прокурора были безоговорочно основаны на «объяснениях», полученных от трех сотрудников полиции, которые предположительно жестоко обращались с заявителем, а также от двух следователей. Важные свидетели, такие как родители заявителя или свидетели ареста, не были допрошены, и сотрудник ИВС был допрошен в ходе неустановленного разбирательства через шесть лет после событий.
55. Суд далее особо отмечает внутренние выводы о том, что повреждения были нанесены в результате применения наручников и физической силы сотрудниками полиции с целью задержания заявителя, который активно сопротивлялся аресту (см. параграф 31 выше). Суд повторяет свое установившееся прецедентное право, что применение силы полицией в ходе операций по аресту не будет являться нарушением статьи 3 Конвенции только в случае необходимости и не будет чрезмерным. бремя доказывания лежит на правительстве (см. дело «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, §§ 72-78, ЕКПЧ 20000-XII, и Matko v. Slovenia, no. 43393/08, § 104, 2 ноября 2006 года).
56. Однако, объясняя причиненные заявителю травмы, следственный орган просто сослался на общие заявления сотрудников полиции о том, что они применили силу на законных основаниях. Власти не установили никаких конкретных действий сотрудников полиции при применении силы и каких-либо действий со стороны заявителя, которые могли бы оправдать применение силы, не оценив, было ли применение силы необходимым и не чрезмерным, как того требует статья 3 Конвенции (см. дело Ksenz and Others v. Russia, № 45044/06 и 5 других, §§ 94 и 103, 12 декабря 2017). Внутренние решения в соответствующей части содержали не более чем общую ссылку на «активное сопротивление» заявителя, к которой апелляционный суд добавил краткое замечание о том, что заявитель пытался ударить и толкнуть сотрудников полиции, чтобы сбежать. Власти не проверили, пытались ли сотрудники полиции применить ненасильственные методы до применения силы, и оценка в этой части ограничилась заявлением заместителя прокурора, повторенным судами, о том, что предварительное уведомление о применении физической силы «было неуместным». В любом случае, внутренние выводы не содержат объяснений того, как и почему в ходе ареста заявителя сотрудники полиции могли повредить заявителю голову, шею, предплечье, спину и бедра (см. дело Markaryan v. Russia, № 12102/05, § 59, 4 апреля 2013). Не было предпринято никаких попыток сопоставить показания сотрудников полиции с травмами заявителя или провести различие между травмами в различных местах (см. Рябцев, цитировавшийся выше, § 83). Утверждения заявителя о насилии со стороны полиции между его арестом и помещением в СИЗО были в суммарном порядке отклонены со ссылкой на заявления сотрудников полиции (см., насколько это уместно, дело «Конев против России» (Konyev v. Russia), № 9759/09, § 55, 23 марта 2019).
57. Принимая во внимание вышеизложенные элементы, Суд считает, что государство не провело эффективного расследования утверждений заявителей о насилии со стороны полиции, как того требует статья 3 Конвенции.
(c) Предоставило ли Правительство объяснения, способные поставить под сомнение доводы заявителя о событиях
58. Правительство заявило, что травмы заявителя могли быть нанесены до его ареста, но не представило никаких подробностей или доказательной базы для этого предположения. Кроме того, они не исключили возможности того, что они могли быть нанесены и во время ареста. Учитывая, что объяснения Правительства, отрицающие достоверные утверждения заявителя о насилии со стороны полиции, были предоставлены в результате поверхностного внутреннего расследования, не соответствующего требованиям Статьи 3 (как показано в параграфах 52-57 выше), Суд считает, что они не могут считаться удовлетворительными или убедительными. Он считает, что Правительство не выполнило возложенное на него бремя доказывания и не представило доказательств, способных поставить под сомнение факты, установленные заявителем (см. Олисов и другие, упомянутые выше, §§ 83-85, и Ксенц и другие, упомянутые выше, §§ 102 04).
d) Правовая классификация обращения с наркоманами
59. Принимая во внимание физическое и психическое воздействие рассматриваемого жестокого обращения, Суд удовлетворен тем, что накопление актов физического насилия, совершенных в отношении заявителя 12 марта 2006 года, составило бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в нарушение статьи 3 Конвенции (см., среди прочего, Mostipan v. Russia, № 12042/09, §§ 58 61, 16 октября 2014; Nasakin v. Russia, № 22735/05, Gorshchuk v. Russia, No. 21-55, 18, 2013). 31316/09, § 33, 6 октября 2015 г.).
e) Заключение
60. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовых и процедурных аспектах.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции в сочетании со статьёй 3 Конвенции
61. Заявитель жаловался, в соответствии со статьей 13 Конвенции в совокупности со статьей 3, что власти не провели эффективного расследования по его жалобе на жестокое обращение. Статья 13 гласит следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, изложенные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в национальном органе, несмотря на то, что это нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве».
62. Правительство оспорило это утверждение, утверждая, что заявитель имел возможность оспорить отказ в возбуждении уголовного дела в суде и воспользовался этой возможностью.
63. Суд отмечает, что жалоба, поданная в соответствии со статьей 13 Конвенции, тесно связана с процедурным аспектом статьи 3 Конвенции, и поэтому данная жалоба должна быть признана приемлемой. Однако, принимая во внимание вывод о нарушении статьи 3 в рамках своего процессуального руководителя в связи с тем, что государство-ответчик не провело эффективного расследования, Комитет считает, что нет необходимости рассматривать эту жалобу отдельно по статье 13 Конвенции (см. Ляпин, цитируемый выше, § 144).
III. Применение статьи 41 Конвенции
64. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
» Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне. «.
A. Ущерб
65. Заявитель потребовал 50 000 евро (EUR) в связи с нематериальным ущербом.
66. Правительство оспорило это утверждение как чрезмерное и необоснованное и сочло, что установление факта нарушения будет представлять собой достаточную справедливую сатисфакцию.
67. Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовых и процедурных аспектах. Суд признает, что заявитель понес моральный ущерб, который не может быть компенсирован только констатацией нарушений. Таким образом, он присуждает заявителю 25 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, плюс компенсацию любых налогов, которые могут подлежать взысканию, и отклоняет оставшуюся часть иска в соответствии с этим разделом.
B. Затраты и расходы
68. Заявитель также потребовал 5.457 евро на расходы и издержки, понесенные как в ходе внутренних судебных разбирательств, так и в Суде. Он представил копию соглашения между ним и Комитетом против пыток, в котором, в частности, указывается, что за работу сотрудников НПО выставляется счет в размере 50 евро в час, а за работу, выполняемую экспертами организации, взимается почасовая плата в размере 150 евро. Далее он представил разбивку расходов, которая включала в себя в общей сложности 34 часа работы, проделанной экспертами организации по почасовой ставке 150 евро, что составило 5100 евро. Он также потребовал 7% от этой суммы, т.е. 357 евро, в качестве канцелярских расходов. Он представил счет-фактуру с указанием расходов как на 34 часа юридической работы, так и на «канцелярские расходы». Он просил перечислить эти средства непосредственно на банковский счет представителей.
69. Правительство утверждало, что заявитель не смог доказать, что заявленные расходы действительно и обязательно были понесены.
70. Согласно прецедентному праву Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в какой доказано, что они были фактически и обязательно понесены и являются разумными в количественном отношении. В данном деле, принимая во внимание имеющиеся у него документы и вышеуказанные критерии, Суд считает целесообразным присудить сумму в размере 3600 евро, покрывающую расходы по всем статьям, плюс любой налог, который может быть взыскан с заявителя. Вознаграждение выплачивается непосредственно на банковский счет представителя заявителя по его просьбе. Суд отклоняет остальные претензии по этому разделу.
C. Проценты за просрочку
71. Суд считает уместным, чтобы процентная ставка по просрочке была основана на предельной процентной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам, суд единогласно,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в рамках ее материально-правовых и процедурных аспектов;
3. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции;
4. Постановляет
(a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату расчетов:
i) 25 000 евро (двадцать пять тысяч евро) и любой подлежащий уплате налог в связи с нематериальным ущербом;
(ii) 3 600 евро (три тысячи шестьсот евро) и любые налоги, которые могут взиматься с заявителя в отношении расходов и издержек, подлежащие уплате непосредственно представителю заявителя;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до погашения указанных сумм по ставке, равной предельной ставке кредитования Европейского центрального банка в период просрочки платежа плюс три процентных пункта, выплачиваются простые проценты;
5. Отклоняет оставшуюся часть требований заявителя о справедливой сатисфакции.
Составлено на английском языке и нотифицировано в письменном виде 3 декабря 2019 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

|| Смотреть другие дела по Статье 3 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 13 ||

Следите за нами в социальных сетях:

vk

fb

ok

insta

Leave a Reply