+7 495 123 3447 | echr@cpk42.com
Мы в соц. сетях:

Дело №7000/17 и 81319/17 "Даниленко против России"

Третья Секция
Дело «Даниленко против Российской Федерации»
(Жалобы №№ 7000/17 и 81319/17)

Решение

Статья 5 § 4 • Пересмотр законности содержания под стражей • Неспособность национальных судов рассмотреть по существу жалобы первого заявителя на решения об отклонении его ходатайств об освобождении, противоречащие позиции Конституционного Суда
Статья 8 • Семейная жизнь • Ratione personae • Заявители, на которых непосредственно не распространяются установленные законом ограничения на семейные свидания из-за неиспользования права так часто, как это разрешено внутренним законодательством

Страсбург

7 декабря 2021 года

 

Это решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Он может быть подвергнут редакционной правке.

В деле Даниленко против Российской Федерации, Европейский Суд по правам человека (Третья секция заседая Палатой в составе:
Georges Ravarani, Председатель,
Georgios A. Serghides,
Dmitry Dedov,
María Elósegui,
Anja Seibert-Fohr,
Andreas Zünd,
Frédéric Krenc, Судьи,
и Olga Chernishova, Секретарь,

Принимая во внимание:

жалобы (№ 7000/17 и 81319/17) против Российской Федерации, поданные в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (“Конвенция”) двумя гражданами России, г-ном Сергеем Васильевичем Даниленко (“Первый заявитель”) и г-жой Лейлой Давудовной Даниленко (“Второй заявитель”), 9 января 2017 года и 15 ноября 2017 года соответственно;
решение уведомить Правительство Российской Федерации (“Правительство”) о жалобах, касающихся предположительно чрезмерной продолжительности предварительного заключения Первого заявителя, предполагаемой несвоевременности рассмотрения постановлений о заключении под стражу в его отношении, прекращения обжалования решений об отклонении его ходатайств об освобождении, а также частоты и порядка посещения семьи и объявить неприемлемыми остальные ходатайства;
замечания сторон;

Обсудив это в частном порядке 16 ноября 2021 года,

Выносит следующее решение, которое было принято в тот день:

Введение

1. Дело касается чрезмерной продолжительности предварительного заключения Первого заявителя, предполагаемой несвоевременности рассмотрения постановлений о заключении под стражу в его отношении, прекращения обжалования решений об отклонении его ходатайств об освобождении, а также частоты и характера семейных свиданий, которыми воспользовались заявители.

Факты

2. Первый и Второй заявители, родившиеся в 1968 и 1987 годах соответственно и проживающие в Новочеркасске, являются мужем и женой. Заявителей представляла г-жа Гак И.В., адвокат, практикующий в Ростове-на-Дону.

3. Правительство было представлено г-ном М. Гальпериным, тогдашним представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а в последнее время г-ном М. Виноградовым, его преемником на этом посту.

4. Факты по делу, представленные сторонами, могут быть обобщены следующим образом.

I. Предварительное заключение первого заявителя, осуждение и процедура выплаты компенсации

A. Постановления о заключении под стражу, ходатайства об освобождении и осуждение Первого заявителя

5. 15 ноября 2012 года Первый заявитель был арестован по подозрению в мошенничестве и помещен в предварительное заключение, срок которого регулярно продлевался.

6. 17 июля 2016 года Новочеркасский городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до суда с 8 сентября по 8 декабря 2016 года. 21 сентября 2016 года апелляционная жалоба заявителя на это решение была отклонена.

7. Первый заявитель подал жалобу № 43335/14 в Суд с жалобой на якобы чрезмерную продолжительность его предварительного заключения. В деле Клепиков и другие против России ([Комитет], № 3400/06 и 12 других, §§ 7-11, 24 ноября 2016 года) Суд признал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении его содержания под стражей в период с 15 ноября 2012 года по 24 ноября 2016 года и присудил ему 4100 евро. Первый заявитель оставался под стражей после вынесения судебного решения.

8. В частности, 7 декабря 2016 года и 1 марта 2017 года Новочеркасский городской суд продлил срок предварительного заключения Первого заявителя до 8 марта и 8 июня 2017 года соответственно. Апелляционные жалобы заявителя на эти постановления были отклонены Ростовским областным судом 28 декабря 2016 года и 29 марта 2017 года соответственно.

9. Тем временем, 15 августа, 2 и 30 ноября 2016 года Первый заявитель подал заявления об освобождении. В своих первом и втором ходатайствах об освобождении заявитель ссылался на положения одностороннего заявления по делу № 43335/14, в котором Правительство признало нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с продолжительностью содержания Заявителя под стражей, представив одностороннее заявление в рамках разбирательства в Суде. Его вторая просьба также включала личную гарантию третьего лица, направленную на обеспечение присутствия заявителя в суде в случае освобождения до суда. В своем третьем ходатайстве об освобождении заявитель сослался на вывод Суда о нарушении этого положения в вышеупомянутом деле Клепикова и других. Он просил избрать альтернативную меру пресечения до суда.

10. Решениями от 5 октября, 2 ноября и 7 декабря 2016 года соответственно Новочеркасский городской суд отклонил ходатайства Первого заявителя об освобождении. Первый заявитель подал апелляционную жалобу. Однако письмами от 12 октября, 7 ноября и 23 декабря 2016 года Новочеркасский городской суд отказался передать его апелляции в апелляционную инстанцию. Опираясь на пункт 2 статьи 389.2 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) (см. пункт 23 ниже), суд постановил, что отказ в удовлетворении ходатайства об освобождении не подлежит отдельному апелляционному рассмотрению до принятия окончательного решения по уголовному делу.

11. 15 мая 2017 года Новочеркасский городской суд признал Первого заявителя виновным в мошенничестве и приговорил его к четырем годам и шести месяцам лишения свободы.

12. 19 января 2018 года Верховный суд России оставил в силе решение по апелляционной инстанции, сократив срок наказания до четырех лет и пяти месяцев лишения свободы.

B. Отмена постановлений о задержании и процедуры выплаты компенсации

13. 17 мая 2017 года Президиум Верховного суда России отменил все постановления о заключении заявителя под стражу, в соответствии с которыми срок предварительного заключения заявителя был продлен с 15 ноября 2012 года по 15 мая 2017 года, а также апелляционные определения от 28 декабря 2016 года и 29 марта 2017 года. Он сослался на решение Суда по делу Клепикова и других, согласно которому предварительное заключение Первого заявителя нарушило пункт 3 статьи 5 Конвенции.

14. На этом основании Первый заявитель подал гражданский иск о компенсации морального вреда, причиненного ему в результате предварительного заключения.

15. 19 октября 2017 года Новочеркасский городской суд частично удовлетворил иск заявителя и присудил ему 70 000 российских рублей (руб.) в качестве компенсации морального вреда и 20 000 рублей в качестве компенсации расходов и издержек. Ссылаясь на решение Президиума Верховного суда от 17 мая 2017 года, он постановил, что продолжительность предварительного заключения Первого заявителя была чрезмерной и что его моральные страдания по этому поводу должны быть компенсированы. Размер компенсации учитывал сумму, уже присужденную Судом за период содержания первого заявителя под стражей с 15 ноября 2012 года по 24 ноября 2016 года.

16. 29 мая 2018 года Ростовский областной суд оставил в силе решение от 19 октября 2017 года по апелляции.

II. Свидания с семьёй

17. Во время предварительного заключения Первого заявителя Второй заявитель посещал его 10 декабря 2012 года, 10 и 31 января, 22 февраля и 15 марта 2013 года. 17 декабря 2012 года и 25 февраля 2013 года Первого заявителя посетили его дети. Во время посещений Первый заявитель был отделен от посетителей стеклянной перегородкой.

18. 13 октября 2014 года Второму заявителю был предоставлен статус “защитника” в уголовном деле против Первого заявителя в соответствии с пунктом 2 статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса (см. пункт 20 ниже).

19. Из материалов дела следует, что с 13 октября 2014 года и далее Второц заявитель не просила о посещении своего мужа в следственном изоляторе.

Применимое национальное право

20. Пункт 2 статьи 49 УПК предусматривает, что суд может разрешить ближайшему родственнику лица выступать в качестве “защитника” совместно с адвокатом.

21. Пункт 4 статьи 47 УПК предусматривает, что в ожидании расследования и суда задержанный имеет право на свидания с защитниками без каких-либо ограничений по частоте или продолжительности.

22. Раздел 18 закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (Федеральный закон № 103-ФЗ от 15 июля 1995 года) предусматривает, что встречи с адвокатами и защитниками не ограничены по количеству и продолжительности. В том же разделе также предусматривается, что должностное лицо или орган, занимающийся уголовным делом, может разрешить подозреваемому или обвиняемому принимать до двух посещений (продолжительностью до трех часов каждое) в месяц от их ближайших родственников или других лиц.

23. Пункт 2 статьи 389.2 УПК предусматривает, что процессуальные постановления, вынесенные судом в ходе судебного разбирательства в ответ на ходатайства, поданные стороной судебного разбирательства, не подлежат отдельному обжалованию до окончательного решения по уголовному делу. Это положение по существу аналогично статье 355 § 5 (2), которая действовала до 1 января 2013 года (см. описание этой нормы, Чуприков против России, № 17504/07, § 42, 12 июня 2014 года).

24. В своем постановлении № 4-П от 22 марта 2005 года Конституционный суд постановил следующее:
“1.2. В жалобе [заявителя] оспаривается также конституционность частей пятой и шестой статьи 355 УПК Российской Федерации, как не допускающих [по мнению заявителя] обжалование выносимых судом первой инстанции определений или постановлений об отклонении ходатайства об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу или об отводе судьи и тем самым безосновательно ограничивающих право на судебную защиту.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 2 июля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР, регламентирующих обжалование определений (постановлений) суда первой инстанции, признал не соответствующими Конституции Российской Федерации эти положения, как не допускающие возможность обжалования и пересмотра в кассационном порядке до постановления приговора решений суда, сопряженных с применением в отношении подсудимого мер процессуального принуждения либо с фактическим продлением срока их действия, т.е. затрагивающих конституционные права и свободы. Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что не исключается установление в уголовно-процессуальном законе такого порядка кассационного обжалования промежуточных действий и решений суда первой инстанции, при котором судебная проверка их законности и обоснованности может осуществляться и после постановления приговора.

Названное Постановление сохраняет свою силу, а выраженная в нем правовая позиция применима при решении вопроса о возможности обжалования до постановления приговора или иного итогового решения определения (постановления) суда об отказе в удовлетворении ходатайства об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу или об отклонении отвода, заявленного судье.

С учетом данной правовой позиции нормы, содержащиеся в частях пятой и шестой статьи 355 УПК Российской Федерации, не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы заявителя. Кроме того, при выявлении обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для отмены меры пресечения в виде заключения под стражу или о необъективности и предвзятости судьи в исходе дела, заинтересованные лица вправе повторно заявить соответствующие ходатайство либо отвод.

Таким образом, в силу пунктов 2 и 3 части первой статьи 43 и статьи 68 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» производство по жалобе С.В. Бровченко в части, касающейся проверки конституционности частей пятой и шестой статьи 355 УПК Российской Федерации, подлежит прекращению”.

Закон

I. Объединение жалоб

25. Суд считает целесообразным рассмотреть жалобы совместно в одном решении.

II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении первого заявителя

26. Заявитель жаловался на чрезмерную продолжительность его предварительного заключения. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит следующее:
“Каждый арестованный или задержанный в соответствии с положениями пункта 1 (с) настоящей статьи… имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено гарантиями явки в суд.”

A. Доводы сторон

27. Правительство утверждало, что Первый заявитель утратил статус жертвы, поскольку национальные суды признали нарушение его прав и присудили ему компенсацию (см. пункты 13-15 выше).

28. Заявитель утверждал, что гражданские суды ограничили присуждение компенсации морального вреда периодом его содержания под стражей после 24 ноября 2016 года, в то время как он требовал компенсации за весь период своего предварительного заключения.

B. Выводы Суда

29. Суд компетентен рассматривать обоснованность продолжительности предварительного заключения Первого заявителя за период, который не был охвачен решением по делу Клепиков и другие против России ([Комитет], № 3400/06 и 12 других, §§ 7-11, 24 ноября 2016 года), то есть за период с 24 ноября 2016 года по 15 мая 2017 года (см., для аналогичного подхода, Васильев и другие против России [Комитет], № 51329/08 и 17 других, §§ 7 14, 24 июня 2021 года).

30. Суд повторяет, что решение или мера, благоприятствующие заявителю, в принципе недостаточны для лишения его или ее статуса “жертвы” для целей статьи 34 Конвенции, если только национальные власти не признали, прямо или по существу, а затем не предоставили возмещение за нарушение Конвенции (см., среди многих других властей, дело О’Кифф против США). Ирландия [ГК], № 35810/09, § 115, ЕСПЧ 2014 (выдержки)).

31. Суд далее отмечает, что Верховный суд России признал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с чрезмерной продолжительностью предварительного заключения Первого заявителя в период с 24 ноября 2016 года по 15 мая 2017 года. Суд считает, что сумма в размере 70 000 рублей, присужденная первому заявителю в общей сложности за 5 месяцев и 20 дней его предварительного заключения, не была явно необоснованной по сравнению с тем, что Суд присудил бы в аналогичном деле (см., например, Воронов и другие против России [Комитет], nos. 66754/13 и 10 других, 19 декабря 2010 года, присуждение 1300 евро (евро) за 7 месяцев и 24 дня содержания под стражей в жалобе № 55885/17). В обстоятельствах дела Суд считает, что такое возмещение было достаточным и адекватным, что привело к утрате Первым заявителем его статуса “жертвы” предполагаемого нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции.

32. Из этого следует, что жалоба является неприемлемой ratione personae и должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 §§ 3 (а) и 4 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении первого заявителя

33. Первый заявитель жаловался на то, что национальные суды отказались рассматривать его апелляционные жалобы на решения от 5 октября, 2 ноября и 7 декабря 2016 года, отклоняющие его ходатайства об освобождении. Он также жаловался на то, что его апелляционные жалобы на постановления о заключении под стражу от 7 декабря 2016 года и 1 марта 2017 года не были рассмотрены “оперативно”. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит следующее:
“Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.”

A. Приемлемость

34. Правительство заявило, что Первый заявитель утратил статус жертвы, поскольку постановления о заключении под стражу от 7 декабря 2016 года и 1 марта 2017 года и соответствующие апелляционные определения были отменены Верховным судом 17 мая 2017 года. Более того, он не подал иск о компенсации в этом отношении и не выполнил требование об исчерпании в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции.

35. Первый заявитель утверждал, что в контексте гражданского разбирательства он не просил о компенсации в связи с предполагаемым нарушением пункта 4 статьи 5 Конвенции, поскольку он считал, что национальные суды не уполномочены устанавливать нарушение этого положения.

36. Суд отмечает, что Президиум Верховного Суда в ответ на решение Суда по делу Клепикова и других отменил постановления о заключении под стражу в отношении Первого заявителя и признал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. пункт 13 выше). Однако в этом контексте Президиум не был призван рассматривать вопросы, которые Первый заявитель поднимает сейчас перед Судом в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции. В отсутствие явного и официального признания национальным судом нарушения этого положения Суд считает, что требование компенсации в этой связи в рамках гражданского судопроизводства не имело шансов на успех. Таким образом, Первый заявитель не утратил статуса жертвы предполагаемого нарушения, и от него не требовалось исчерпывать средства правовой защиты, на которые ссылалось Правительство (см., mutatis mutandis, Чуприков против России, № 17504/07, § 98, 12 июня 2014 г.).

37. Суд отмечает, что данная жалоба не является ни явно необоснованной, ни неприемлемой по каким-либо другим основаниям, перечисленным в статье 35 Конвенции. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо дела

38. Суд отмечает, что письмами от 12 октября, 7 ноября и 23 декабря 2016 года Новочеркасский городской суд отказался передать в апелляционную инстанцию апелляционные жалобы Первого заявителя на решения от 5 октября, 2 ноября и 7 декабря 2016 года. Он постановил, что отказ в удовлетворении ходатайства об освобождении не подлежит отдельному апелляционному рассмотрению до принятия окончательного решения по уголовному делу (см. пункт 10 выше).

39. Суд уже установил нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с отказом в рассмотрении апелляционных жалоб на решение суда об отклонении ходатайств заявителей об освобождении (см. Макаренко против России, № 5962/03, §§ 122-25, 22 декабря 2009 года; Чуприков, упомянутый выше, §§ 82-87; и Манеров против России, № 49848/10, §§ 35 38, 5 января 2016 года). В этих случаях отказы национальных судов были приняты на основании пункта 2 статьи 355 § 5 УПК, который действовал до 1 января 2013 года. Суд отмечает, что в данном случае Новочеркасский городской суд сослался на пункт 2 статьи 389.2 УПК, который действует с 1 января 2013 года (см. пункт 13 выше). Суд также отмечает, что п. 2 ст. 389.2 УПК по существу аналогична статье пп. 2 п. 5 ст. 355 в той мере, в какой она касается решений об удовлетворении или отклонении процессуальных просьб сторон (см. пункт 23 выше). Суд отмечает, что Конституционный Суд прямо указал, что судебные решения, касающиеся рассмотрения ходатайств сторон об изменении меры пресечения, в том числе принятые на основании п. 5 ст. 355 УПК, могут быть обжалованы и что существо такой апелляционной жалобы должно быть рассмотрено апелляционным судом (см. пункт 24 выше). В приведенных выше делах Макаренко, Чуприкова и Манерова Правительство опиралось на толкование Конституционным судом внутреннего законодательства и утверждало, что отказы национального суда рассматривать апелляции заявителей на отказ в удовлетворении их ходатайств об освобождении были нарушением внутренних правовых норм (Макаренко, § 123; Чуприков, § § 84 85; и Манеров, § 37, упомянутые выше). В данном случае Правительство не утверждало, что позиция Конституционного суда в отношении права на обжалование судебных решений, касающихся рассмотрения ходатайств сторон об изменении меры пресечения, не применима к п. 2 ст. 389.2 УПК.

40. Суд повторяет, что п. 4 ст. 5 Конвенции не обязывает Договаривающиеся государства устанавливать второй уровень юрисдикции для рассмотрения законности задержания и рассмотрения ходатайств об освобождении. Тем не менее государство, создающее такую систему, в принципе должно предоставлять заключенным те же гарантии апелляционного рассмотрения, что и в первой инстанции (Наварра против Франции, 23 ноября 1993 года, § 28, Серия А № 273‑В, с дальнейшими ссылками). С учетом вышеизложенного Суд считает, что письма от 12 октября, 7 ноября и 23 декабря 2016 года не представляли для целей пункта 4 статьи 5 Конвенции адекватного судебного ответа на жалобы Первого заявителя на решения от 5 октября, 2 ноября и 7 декабря 2016 года об отклонении его ходатайств об освобождении. Они нарушили право Первого заявителя на возбуждение разбирательства, в ходе которого можно было бы решить вопрос о законности его задержания.

41. Из этого следует, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что национальные суды не рассмотрели по существу апелляции Первого заявителя на решения от 5 октября, 2 ноября и 7 декабря 2016 года.

42. С учетом этого вывода Суд считает, что нет необходимости рассматривать оставшуюся часть жалобы в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции, касающейся пересмотра постановлений о заключении под стражу от 7 декабря 2016 года и 1 марта 2017 года.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции

43. Наконец, заявители жаловались на нарушение статьи 8 Конвенции в связи с ограничениями частоты свиданий с семьей на протяжении всего срока содержания Первого заявителя под стражей и их разделением стеклянной перегородкой во время их посещений. Статья 8 гласит следующее:
“1. Каждый имеет право на уважение его … семейной жизни …
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.”

A. Доводы сторон

44. Правительство утверждало, что заявители получали свидания с родственниками в 2012-13 годах и не просили о каких-либо дополнительных посещениях в течение оставшегося периода предварительного заключения Первого заявителя. Они предложили Суду отклонить жалобу как явно необоснованную.

45. Второй заявитель утверждала, что она не просила о посещениях своего мужа в следственном изоляторе начиная с 2014 года, опасаясь, что ее ложно обвинят в передаче запрещенных предметов Первому заявителю и что это негативно скажется на нем.

B. Выводы Суда

1. Ограничение частоты свиданий с семьей

46. Суд отмечает, что ограничение частоты посещений тюрем непосредственно вытекает из статьи 18 Закона о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений (см. пункт 22 выше). В той мере, в какой не существует средства правовой защиты от состояния внутреннего законодательства (см. Титаренко В. Украина, № 31720/02, § 110, 20 сентября 2012 г.), заявители должны были подать жалобу в Суд в то время, когда оспариваемое ограничение все еще действовало на них, или, самое позднее, в течение шести месяцев с момента его прекращения.

47. Суд также установил в контексте пожизненного лишения свободы, что в тех случаях, когда заявитель утверждает о нарушении права на уважение частной и семейной жизни в связи с законодательными ограничениями на посещения членов семьи или других лиц, он должен продемонстрировать, по крайней мере: (1) что у него есть родственники или другие лица, с которыми он искренне желает и пытается поддерживать контакт в заключении (заявитель должен указать их и предоставить отчет об их попытках или фактических посещениях), и (2) что он использовал свое право на посещения так часто, как это было разрешено национальным законодательством (по крайней мере, в период, непосредственно предшествующий подаче заявления) (см. Черненко и другие против России (декабрь), № 4246/14 и 4 других, § 45, 5 февраля 2019 года). Суд приходит к выводу, что этот подход может быть применен к данному делу.

48. Нет сомнений в том, что Первый и Второй заявители, будучи мужем и женой, пытались видится семьей, и что Первый заявитель использовал свое законное право на два посещения семьи в месяц в декабре 2012 года, январе и феврале 2013 года (см. пункт 17 выше). Суд считает, что, хотя заявители могут утверждать, что являются жертвами ограничения частоты семейных посещений в период с декабря 2012 года по февраль 2013 года, их жалоба в этой связи была подана более чем через шесть месяцев после окончания этого периода. Из этого следует, что эта часть жалобы является несвоевременной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

49. Суд далее отмечает, что нет никаких доказательств того, что заявители пытались получить какое-либо семейное свидание после 15 марта 2013 года и что национальные власти отказали в этом. Таким образом, нельзя сказать, что заявители были непосредственно затронуты обжалуемой мерой, то есть ограничением частоты семейных посещений, поскольку они не использовали право на посещения так часто, как это было разрешено национальным законодательством. Более того, начиная с 13 октября 2014 года, когда Второй заявитель получила статус “защитника” в уголовном процессе против своего мужа, до окончания предварительного заключения Первого заявителя заявители имели право на свидания, количество и продолжительность которых не были ограничены (см. пункты 21-22 выше). Суд не убежден объяснениями Второго заявителя о причинах отказа в просьбе о посещении ее мужа в 2014 году и впоследствии (см. пункт 45 выше) и считает, что они не обоснованы. Таким образом, заявители не могут утверждать, что они являются жертвами ограничения частоты семейных посещений в период с 15 марта 2013 года до окончания предварительного заключения первого заявителя.

50. Из этого следует, что эта часть жалобы несовместима ratione personae с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 (а) статьи 35 Конвенции и, следовательно, должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35.

2. Разделение стеклянной перегородкой

51. Суд отмечает, что ограничения на свидания с семьей и особые меры безопасности во время таких посещений были установлены в применимых законах и нормативных актах, которые регулировали положение Первого заявителя на протяжении всего его содержания в следственном изоляторе до тех пор, пока он был обвиняемым в уголовном процессе. В отсутствие какого-либо эффективного средства правовой защиты для подачи жалобы на разделение стеклянной перегородкой во время семейных свиданий заявители должны были подать жалобу в Суд в то время, когда такие ограничения все еще действовали на них, или, самое позднее, в течение шести месяцев с момента их прекращения (см. Чалдаев против России, № 33172/16, § § 54-56, 28 мая 2019 года).

52. Суд уже установил, что заявители получили свое последнее семейное свидание 15 марта 2013 года и что они не просили о других семейных свиданиях после этой даты (см. пункт 49 выше). Таким образом, Суд считает, что обстоятельства, на которые подана жалоба, прекратилась 15 марта 2013 года и что заявители должны были подать свою жалобу в течение шести месяцев после этой даты. Подав свои заявления 9 января 2017 года и 15 ноября 2017 года соответственно, они не соблюдали установленный Конвенцией срок для подачи жалобы.

53. Из этого следует, что эта часть заявления является запоздалой и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

V. Применение статьи 41 Конвенции

54. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”

A. Ущерб

55. Первый и Второй заявители требовали 37 000 евро (евро) и 25 000 евро соответственно в связи с моральным ущербом.

56. Правительство заявило, что статья 41 должна применяться в соответствии с прецедентной практикой Суда.

57. Суд отмечает, что он отклонил жалобу Второго заявителя в соответствии со статьей 8 как неприемлемую, таким образом, ей не причитается никакого вознаграждения по этой статье. Суд считает, что Первому заявителю был причинен моральный ущерб в результате нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции, выявленного в его отношении. Суд присуждает первому заявителю 1250 евро в этой связи, плюс любой налог, который может взиматься с него.

B. Расходы и издержки

58. Первый и Второй заявители требовали 100 000 российских рублей и 90 000 рублей соответственно в качестве компенсации расходов и издержек.

59. Согласно судебной практике Суда, заявитель имеет право на возмещение своих расходов и издержек в той мере, в какой было доказано, что они были фактически и с необходимостью понесены и являются разумными в количественном отношении (см. Бузаджи против Республики Молдова [GC], № 23755/07, § 130, ЕСПЧ 2016).

60. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, а также принимая во внимание, что несколько жалоб были признаны неприемлемыми, Суд считает разумным присудить сумму в размере 850 евро, покрывающую расходы по всем статьям, плюс любой налог, который может взиматься с Первого заявителя, подлежащий перечислению на банковский счет представителя Первого заявителя.

C. Проценты

61. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по умолчанию была основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

По этим причинам, суд, единогласно,

1. Решает объединить жалобы;

2. Объявляет жалобы Первого заявителя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции приемлемыми, а остальные жалобы неприемлемыми;

3. Постановляет, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении Первого заявителя в связи с тем, что национальный суд не рассмотрел по существу его апелляционные жалобы на решения от 5 октября, 2 ноября и 7 декабря 2016 года;

4. Постановляет, что нет необходимости рассматривать остальную часть жалобы в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции;

5. Постановляет

(a) что государство-ответчик должно выплатить Первому заявителю в течение трех месяцев с даты вступления судебного решения в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета:

(i) 1250 евро (одна тысяча двести пятьдесят евро) плюс любой налог, который может взиматься, в связи с моральным ущербом;

(ii) 850 евро (восемьсот пятьдесят евро) плюс любой налог, который может взиматься с Первого заявителя в связи с расходами и расходами, подлежащими уплате на банковский счет представителя Первого заявителя;

(b) что с истечения вышеупомянутых трех месяцев до погашения должны выплачиваться проценты на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта;

6.  Отклоняет оставшуюся часть требования заявителей о справедливом удовлетворении.
Изготовлено на английском языке в письменной форме 7 декабря 2021 года в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Olga Chernishova Georges Ravarani
Секретарь Председатель

|| Смотреть другие дела по Статье 5 ||

|| Смотреть другие дела по Статье 8 ||

Если Вам необходима помощь по защите Ваших нарушенных прав, обращайтесь по контактам ниже:
Пишите Звоните Пишите на сайте
echr@cpk42.com +7 495 123 3447 Форма

 

Следите за новостями нашего Центра в социальных сетях:

Дело №7000/17 и 81319/17 "Даниленко против России"

Дело №7000/17 и 81319/17 "Даниленко против России"

Дело №7000/17 и 81319/17 "Даниленко против России"

Дело №7000/17 и 81319/17 "Даниленко против России"

Оставьте комментарий

Нажмите, чтобы позвонить