echr@cpk42.com
+7 495 123 3447

Кто сказал, что решения ЕСПЧ не исполняются? Отмена приговора и рассмотрение дела по новым обстоятельствам на основании решения ЕСПЧ

В июле 2019 года Европейский суд по правам человека вынес постановление по делу Борисова А.А. который в 2016 году был осужден и приговорен к 4,5 годам колонии за хранение наркотического вещества без цели сбыта.
Борисов был не согласен с приговором и обратился в ЕСПЧ с жалобой. В июле 2019 года ЕСПЧ рассмотрел его дело и установил следующее.
Осуждение заявителя было основано на вещественных доказательствах, полученных сотрудниками полиции во время обыска. Качество вещественных доказательств, на которых основан приговор в отношении заявителя, по мнению Европейского Суда, вызывает вопросы, а то, каким способом были получены эти доказательства, ставит под сомнение их достоверность.
Так как заявителя обыскали спустя час после задержания, соответственно у полицейских была возможность «подбросить» данное вещество. К тому же на пакетике с веществом не было отпечатков пальцев заявителя.
Протокол о задержании и обыске был составлен на следующий день, что также является нарушением. Заявитель поднимал вопрос о подлинности вещественных доказательств и законности их использования против него. Суды отклонили эти доводы, расценив их как попытку со стороны заявителя избежать уголовной ответственности.
С учетом вышеизложенного Европейский Суд пришел к выводу о том, что тот способ, которым были получены вещественные доказательства, использованные в ходе судебного разбирательства по делу заявителя, а также не рассмотрение национальными судами его возражений и аргументов в отношении достоверности доказательств и их использования против него, сделали судопроизводство несправедливым в целом.
Следовательно, по делу было допущено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Поскольку Европейским Судом установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несправедливостью судебного разбирательства, приговор Тимирязевского районного суда и апелляционное определение Московского городского суда отменить, уголовное дело — передать на новое судебное рассмотрение. В связи с отменой приговора и апелляционного определения избрать в отношении Борисова А.А. меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
13 марта 2020 года Тимирязевским судом будет рассмотрено дело Борисова по новым обстоятельствам.
Ниже можно ознакомиться с переводом решения ЕСПЧ на русском языке.
Постановление верховного суда можно посмотреть здесь
Перевод настоящего решения является техническим и выполнен в ознакомительных целях.
С решением на языке оригинала можно ознакомиться, скачав файл по ссылке
Третья секция
Дело «Борисов против России»
(Жалоба № 48105/17)
Постановление
Страсбург
9 июля 2019
Это решение является окончательным, но оно может быть подвергнуто редакционной правке.
В «деле Борисов против России»,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседающий в качестве комитета в составе:
Georgios A. Serghides, Председатель,
Branko Lubarda,
Erik Wennerström, судьи,
и Fatoş Aracı, Deputy Секретарь секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 18 июня 2019 года,
Выносит следующее решение, которое было принято в тот же день:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой поданной (№48105/17) против Российской Федерации, в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция) гражданином России г-ном Александром Александровичем Борисовым (далее-заявитель) 21 июня 2017 года.
2. Заявителя представляла г-жа И. Хрунова, адвокат, практикующий в Казани. Российское правительство (“правительство”) представлял г-н М. Гальперин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.
3. 15 ноября 2017 года уведомление о жалобе на предполагаемую несправедливость уголовного разбирательства в отношении заявителя было направлено правительству, а остальная часть заявления была признана неприемлемой в соответствии с правилом 54 § 3 Регламента Суда.
Факты
Обстоятельства дела
4. Заявитель родился в 1988 году и в настоящее время отбывает тюремное заключение в Тамбовской области.
5. В середине февраля Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков была проинформирована о том, что заявитель планировал продать амфетамин 17 февраля 2016 года.
6. 16 февраля 2016 года Московский городской суд санкционировал обыск в квартире заявителя.
7. 17 февраля 2016 года примерно в 8.15 вечера заявитель и Д. были остановлены полицией в жилом доме, где проживал Д. По словам заявителя, сотрудники полиции подняли его на первый этаж, где обыскали и не обнаружили при нем никаких запрещенных веществ. Во время обыска один из полицейских что-то сунул в левый карман куртки заявителя. Затем сотрудники милиции надели на заявителя наручники и посадили его и Д. в полицейскую машину. В 9.36 вечера, когда прибыли два понятых, полицейские вывели заявителя из машины и обыскали вновь. Гурджиев проверил левый карман куртки заявителя и достал два небольших белых пластиковых пакета. Позже было установлено, что пластиковые пакеты содержали амфетамины. Полиция также провела обыск в квартире, где заявитель проживал со своей матерью. Они не нашли никаких запрещенных веществ. Затем заявитель был доставлен в больницу, где он прошел медицинское обследование, которое установило, что он находился под воздействием амфетаминов и каннабиса.
8. 18 февраля 2016 года следователь выдал протокол об аресте заявителя.
9. Также 18 февраля 2016 года судебно-медицинский эксперт провел экспертизу пластиковых пакетов, предположительно найденных на заявителе, и тампонов, взятых из рук заявителя. Эксперт не обнаружил отпечатков пальцев заявителя на пакетах или каких-либо следов незаконных веществ на руках заявителя.
10. 22 сентября 2016 года Тимирязевский районный суд Москвы признал заявителя виновным в хранении запрещенных веществ и приговорил его к четырем с половиной годам лишения свободы. Суд опирался на заявления сотрудников полиции Г. и М., которые утверждали, что в феврале 2016 года они получили информацию из своих источников о том, что заявитель и неустановленное лицо продавали амфетамины, которые заявитель хранил в своей квартире. Они также утверждали, что 17 февраля 2016 года в ходе операции по наблюдению они задержали заявителя. Им потребовалось около сорока минут, чтобы найти непрофессиональных свидетелей, чтобы они могли провести обыск заявителя, в ходе которого они обнаружили у него амфетамины. Суд также допросил понятых П. и Ч., присутствовавших при обыске заявителя? Суд также опирался на протокол обыска, протокол медицинского освидетельствования заявителя от 17 февраля 2016 года и заключение судебно-медицинской экспертизы, в которой вещества, содержащиеся в пластиковых пакетах, были идентифицированы как амфетамины. Что касается утверждения заявителя о том, что Г. подкинул ему наркотики, суд истолковал это как попытку заявителя избежать уголовной ответственности.
11. 21 декабря 2016 года городской суд удовлетворил апелляционную жалобу заявителя.
Закон
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
12. Заявитель жаловался, что уголовное преследование в отношении него было несправедливым. В частности, он утверждал, что его осуждение было основано на доказательствах, собранных полицией. Он опирался на статью 6 § 1 Конвенции, которая гласит, насколько это уместно, следующее:
» 1. Каждый в случае … предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.”
13. Правительство оспорило этот аргумент. По их мнению, полиция действовала в строгом соответствии с действующим законодательством. В ходе судебного разбирательства заявитель был должным образом представлен адвокатом и смог представить свой отчет о событиях 17 февраля 2016 года и эффективно оспорить доказательства против него. Суд первой инстанции вынес обвинительный приговор заявителю на основании показаний сотрудников полиции и понятых, а также на основании данных судебной экспертизы. Кроме того, в связи с утверждениями заявителя о том, что сотрудники полиции М. и Г. окружной Следственный комитет провел расследование, которое не подтвердило утверждения заявителя о том, что он подложил ему наркотики.
14. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он указал, что существуют сомнения относительно доказательной ценности доказательств, лежащих в основе его осуждения. После ареста 17 февраля 2016 года он провел более часа под контролем полицейских, и только после этого его обыскали в присутствии свидетелей-мирян. По его мнению, правительство не представило никаких обоснований задержки с его розыском. В их заявлениях не было ничего, что указывало бы на невозможность проведения обыска сразу же после ареста. Заявителю также не был предоставлен доступ к адвокату. Полиция не опубликовала протокол его ареста 17 февраля 2016 года, и национальные суды не рассмотрели его утверждение о том, что наркотики были подброшены ему сотрудниками полиции.
A. Приемлемость
15. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.
.
B. Оценка суда
16. Суд вновь заявляет, что в соответствии со статьей 19 Конвенции его обязанность заключается в обеспечении соблюдения обязательств, взятых на себя договаривающимися государствами по Конвенции. В частности, в его функции не входит рассмотрение фактических или правовых ошибок, предположительно совершенных национальным судом, если только и в той мере, в какой они могли нарушить права и свободы, охраняемые Конвенцией (см. Gäfgen V. Germany [GC], no.22978/05, § 162, ECHR 2010).
17. Таким образом, в обязанности суда не входит принципиальное определение того, могут ли быть приемлемыми те или иные виды доказательств – например, доказательства, полученные незаконным путем с точки зрения внутреннего права, – или же, действительно, виновен заявитель или нет. Вопрос, на который необходимо ответить, заключается в том, было ли разбирательство в целом, включая способ получения доказательств, справедливым (см., В частности, дело Хан против Соединенного Королевства, № 35394/97, § 34, ЕСПЧ 2000 V, и дело Аллан против Соединенного Королевства, № 48539/99, § 42, ЕСПЧ 2002-IX).
18. При определении того, было ли разбирательство в целом справедливым, необходимо также учитывать, были ли соблюдены права защиты. В частности, необходимо выяснить, была ли заявителю предоставлена возможность оспорить подлинность доказательств и воспротивиться их использованию. Кроме того, необходимо принимать во внимание качество доказательств, в том числе то, ставят ли обстоятельства, при которых они были получены, под сомнение их достоверность или точность (см. Хан, § § 35 и 37, и Аллан, § 43, оба упомянутые выше). В тех случаях, когда достоверность доказательств оспаривается, существование справедливых процедур рассмотрения приемлемости доказательств приобретает еще большее значение (см. Allan, цитируемый выше, § 47, и Bykov V. Russia [GC], no.4378/02, § 95, 10 марта 2009 года).
19. Суд вновь заявляет, что даже если основная цель статьи 6 в том, что касается уголовного судопроизводства, заключается в обеспечении справедливого судебного разбирательства “судом”, компетентным вынести решение по “любому уголовному обвинению”, из этого не следует, что данная статья не применяется к досудебному разбирательству. Таким образом, статья 6 может иметь значение до передачи дела в суд, если и в той мере, в какой справедливость судебного разбирательства может быть серьезно нарушена первоначальным несоблюдением ее положений (см. Salduz V. Turkey [GC], no.36391/02, § 50, ECHR 2008).
20. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, суд отмечает, что обвинительный приговор заявителю по обвинению в хранении запрещенных веществ был основан, главным образом, на вещественных доказательствах, полученных полицией в ходе обыска, проведенного после ареста заявителя, в присутствии двух понятых.
21. Соответственно, задача суда в данном деле состоит в том, чтобы, во-первых, изучить качество вещественных доказательств и определить, не ставят ли обстоятельства, при которых они были получены, под сомнение их достоверность или точность, а во-вторых, была ли заявителю предоставлена возможность оспорить их подлинность и воспрепятствовать их использованию в Национальном судопроизводстве (см., В частности, дело Сакит Захидов против Азербайджана, № 51164/07 от 12 ноября 2015 года, § 52).
22. Что касается первого вопроса, то суд с самого начала отмечает, что стороны не оспаривают тот факт, что обыск заявителя не был проведен сразу после его ареста в 8.15 вечера 17 февраля 2016 года. Это произошло более чем через час, в 9.36 вечера, в тот же день. В этой связи суд вновь заявляет, что неспособность полиции провести обыск сразу же после ареста без уважительных причин вызывает законные опасения по поводу возможного «подбрасывания» доказательств (там же., § 53, и см. Также дело Лайджов против Азербайджана, № 22062/07, § 69, 10 апреля 2014 года). Суд считает, что эти пункты имеют отношение к настоящему делу. Более часа заявитель находился под контролем сотрудников полиции. Кроме того, ничто не указывает на наличие каких-либо особых обстоятельств, делающих невозможным проведение обыска сразу же после ареста заявителя. Суд не упускает из виду тот факт, что арест заявителя был частью спланированной против него операции, а неспособность сотрудников полиции обеспечить присутствие непрофессиональных свидетелей на месте преступления не может служить оправданием задержки с проведением обыска.
23. Суд также не может игнорировать тот факт, что арест заявителя не был немедленно задокументирован полицией. В частности, хотя стороны не оспаривают тот факт, что он был арестован полицией в 8.15 вечера 17 февраля 2016 года, официальный протокол об аресте был составлен только 18 февраля 2016 года. Кроме того, заявитель не был представлен адвокатом во время его ареста или обыска.
24. Учитывая вышеизложенное, суд считает, что качество вещественных доказательств, на которых основывалось осуждение заявителя, является сомнительным, а способ их получения ставит под сомнение их достоверность.
25. Что касается второго вопроса, то суд отмечает, что заявитель поднял вопрос о подлинности вещественных доказательств и их использовании против него в национальных судах. Национальные судебные органы отклонили этот вопрос, сочтя его попыткой заявителя избежать уголовной ответственности. Они не выяснили, почему обыск заявителя не был немедленно проведен в месте его ареста или был ли обыск проведен в соответствии с процессуальными требованиями (см. Лайжов, упомянутый выше, § 74). Результаты расследования, на которые ссылается правительство в своих замечаниях, не были доведены до сведения национальных судов.
26. Суд считает, что вышеизложенные соображения достаточны для того, чтобы сделать вывод о том, что способ получения вещественных доказательств, использованных в судебном разбирательстве против заявителя, а также неспособность национальных судов рассмотреть его возражения и доводы относительно подлинности этих доказательств и их использования против него сделали разбирательство в целом несправедливым.
27. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции.
28. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если суд установит, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, и, если внутреннее законодательство соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны допускает лишь частичное возмещение, суд, при необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливое удовлетворение.”
A. Ущерб
29. Заявитель требовал 10 000 евро (EUR) в качестве компенсации морального вреда.
30. Правительство заявило, что, если суд решит вынести решение по этому вопросу, он должен сделать это в соответствии со своей судебной практикой по данному вопросу.
31. Произведя свою оценку на справедливой основе, суд присуждает заявителю 5200 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Затраты и издержки
32. Заявитель также заявил о следующих расходах, понесенных в национальных судах: (1) 100 000 российских рублей на оплату услуг адвоката на стадии расследования; (2) 25 000 рублей на подготовку заявления в суд; (3) 70 000 рублей на подготовку замечаний заявителя после уведомления правительства о заявлении; и (4) 1170 рублей на почтовые расходы. Он также попросил, чтобы сумма, причитающаяся его представителю, была перечислена непосредственно на ее банковский счет.
33. Правительство ничего не комментировало.
34. Учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и его прецедентное право, Суд считает разумным присудить сумму в размере 2711 евро, покрывающую расходы по всем статьям. 970 евро из этой суммы должны быть перечислены на банковский счет г-жи И. Хруновой, адвоката, который представлял заявителя в судебном разбирательстве.
C. Проценты по умолчанию
35. Суд считает целесообразным, чтобы процентная ставка по дефолту была основана на предельной ставке кредитования Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.
По этим причинам суд, единогласно,
1. Объявляет жалобу приемлемой;
2. Считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.;
3. Постановляет:
а) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие пересчету в валюту государства-ответчика по курсу, применимому на дату расчета:
(i) 5200 евро (пять тысяч двести евро) плюс любой налог, который может взиматься в связи с моральным ущербом.;
(ii) 2 711 евро (две тысячи семьсот одиннадцать евро), плюс любой налог, который может взиматься с заявителя, в отношении расходов и расходов. 970 евро (девятьсот семьдесят евро) из этой суммы должны быть перечислены на банковский счет г-жи И. Хруновой, адвоката, который представлял заявителя в судебном разбирательстве.;
(b) что с момента истечения вышеуказанных трех месяцев до момента урегулирования простые проценты выплачиваются на вышеуказанные суммы по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в течение периода дефолта плюс три процентных пункта.;
4. Отклоняет оставшуюся часть требования заявителя о справедливом удовлетворении.
|| Смотреть другие дела по Статье 6 ||

1 Response

  1. Иван

    И еще один момент, который отметили в ЕСПЧ — это то, что то преступление, за которое были осуждены заявители, не является преступлением, уголовный закон был произвольно применен, это обычная коммерческая деятельность. Соответственно, никакого уголовного наказания или уголовного преследования быть не может. И вот в этих условиях мы считаем неправильным направлять дело на новое рассмотрение.

Leave a Reply