14 сентября 2026 года Верховный комиссар ООН по правам человека Фолькер Тюрк выступил с экстренным заявлением и призвал государства и ведущие компании-разработчики искусственного интеллекта принять немедленные меры по управлению рисками этой технологии. По его словам, мир стоит на пороге необратимых перемен, а вред от ИИ давно перестал быть гипотетическим – он происходит прямо сейчас: сбои в жизненно важных сервисах, кампании дезинформации, усиление слежки, ухудшение положения уязвимых групп. Текст обращения опубликован на сайте Управления Верховного комиссара ООН по правам человека.
Почти одновременно в СМИ обсуждали позицию Дарио Амодеи, главы компании Anthropic (создателя Claude). В опубликованном эссе он призвал индустрию притормозить наращивание возможностей ИИ и всерьёз заняться защитными механизмами – на фоне отчётов о недобросовестном применении моделей: кибератаках, пропаганде, попытках получить опасные биологические знания.
Заявление Тюрка не появилось из ниоткуда. Оно ложится на уже работающую систему международно-правовых стандартов защиты прав человека и напрямую пересекается с тем, чем занимается наш Центр – жалобами в Комитет ООН, практикой ЕСПЧ и международным коммерческим правом. Дальше разберём, что здесь важно именно с точки зрения международного права.
Права человека как рамка для регулирования ИИ
Логика Тюрка опирается на конкретные международные договоры – Устав ООН, Всеобщую декларацию прав человека и отраслевые пакты. Если ИИ-системы влияют на жизнь, приватность, справедливый суд, свободу выражения и недискриминацию, значит, государства обязаны эти права защищать, а компании – проявлять должную осмотрительность, чтобы не причинять вред и не становиться его соучастниками.
Похожей логики давно придерживается и Европейский суд по правам человека, и договорные органы ООН, включая Комитет по правам человека: они уже много лет работают с цифровыми аспектами – слежкой, обработкой данных, автоматизированными решениями, которые затрагивают права людей.
Почему это важно для российских заявителей
После выхода России из Совета Европы и отказа исполнять новые решения ЕСПЧ (это произошло после 15 марта 2022 года) одним из немногих реально доступных международных механизмов для ряда категорий дел остаётся Комитет ООН по правам человека, действующий на основании Международного пакта о гражданских и политических правах и Факультативного протокола к нему.
Если нарушение связано со статьёй 3 Европейской конвенции (запрет пыток), в Комитете ООН этому соответствует, как правило, статья 7 Пакта. Если речь о статье 5 Конвенции (право на свободу) – в Комитете это статья 9 Пакта, и так далее.
Заявление Тюрка добавляет веса аргументации в делах, где ИИ-системы или автоматизированные процедуры участвуют в принятии решений о задержании, миграционном контроле, социальных выплатах, профилировании и скоринге, а также в делах о массовом сборе данных и слежке. Для заявителя это означает, что в жалобе можно прямо указывать, как именно применение ИИ усугубило нарушение – непрозрачность решения, отсутствие эффективного способа его обжаловать, дискриминационный эффект. Однако первоначально следует иметь или найти доказательства о применении в подобных делах искусственного интеллекта, проведя специальную экспертизу.
Кроме того, несмотря на политические изменения, Верховный Суд РФ в 2023 году подтвердил, что критерии защиты от пыток и бесчеловечного обращения, выработанные с учётом практики ЕСПЧ и Комитета ООН, по-прежнему применимы в национальной системе. Важный момент, поскольку аргументы о процессуальных гарантиях, эффективном расследовании и доступе к правосудию в контексте автоматизированных решений вполне могут опираться на уже наработанную практику этих органов. О том, что происходит с российскими жалобами после выхода из Совета Европы, мы подробно писали в разборе решения ЕСПЧ об исключении 879 жалоб против России из списка дел, а вопрос о юридической силе решений Комитета в России – в материале «Правда ли, что Верховный суд признал запросы Комитета ООН необязательными к исполнению».
Как это соотносится с российским правом
В России регулирование ИИ и данных развивается по двум основным направлениям.
Первое – Федеральный закон № 152-ФЗ «О персональных данных»: при сборе персональных данных граждан РФ запись, систематизация, накопление и хранение таких данных с использованием зарубежных баз в общем случае не допускаются. На фоне заявления ООН о необратимом подрыве конфиденциальности этот вопрос становится ещё более чувствительным, поскольку регуляторы и суды, вероятно, будут внимательнее смотреть на цели обработки данных и автоматизированное принятие решений.
Второе — Федеральный закон № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», вступивший в силу 1 сентября 2026 года. Пока он в большей степени задаёт рамки поддержки этой сферы, чем жёсткие ограничительные нормы. Но вместе с 152-ФЗ он формирует контекст, в котором бизнесу так или иначе придётся оценивать риски и документировать процессы использования ИИ, а заявителям – учитывать автоматизированный характер решений при обращении в суд.
В делах, где ИИ-система фактически определяет доступ человека к работе, кредиту или социальной услуге, можно ставить вопрос о праве на объяснение решения и возможности его обжаловать, опираясь и на Конституцию РФ, часть 4 статьи 15 которой закрепляет международные договоры России как часть её правовой системы, и на международные обязательства, о которых говорит Тюрк.
Коротко о том, что это значит на практике
Для бизнеса это прежде всего новый слой юридических рисков – санкционный скрининг и мониторинг транзакций всё чаще строятся на автоматизированных решениях, а ошибка алгоритма может стоить компании доступа к обслуживанию или места в санкционном списке. Мы регулярно ведём такие дела в рамках направления «Международное коммерческое право» и знаем, что здесь важна не столько сама технология, сколько зафиксированный человеческий контроль над критическими решениями.
Для заявителей – российских граждан и тех, кто защищает свои интересы за рубежом, – заявление Тюрка это дополнительный аргумент в делах, где решение принимает или существенно определяет алгоритм: непрозрачность оснований отказа, отсутствие реального способа его оспорить, дискриминационный эффект для отдельных групп. Такие сюжеты всё чаще встречаются и в категории дел «Защита русских за рубежом», автоматизированный миграционный контроль и профилирование иностранными государствами добавляют туда еще больше рисков.
Наш Центр международного права работает с делами, где национальное и международное право пересекаются – от жалоб в Комитет ООН и работы с практикой ЕСПЧ до международного коммерческого права в условиях санкций.
Мы исследуем возможности ИИ и отслеживаем развитие передовых нейросетей, но не только отслеживаем – Команда Центра также участвует в обсуждении правового регулирования ИИ и разрабатывает алгоритмы адаптации нейросетей под конкретные бизнес-задачи. В частности, на базе одного из отделений нашего юридического синдиката – Центра Конституционного Правосудия в апреле 2026 года была проведена научная конференция, посвященная правовому регулированию искусственного интеллекта.
Таким образом, в контексте ИИ мы можем провести предварительный анализ дела и оценить перспективы применения международных норм, помочь сформулировать правовую позицию и подготовить жалобу или меморандум, в том числе на иностранных языках, а также представить интересы доверителя в национальных и международных инстанциях.
Статья подготовлена на основе публичного заявления Верховного комиссара ООН от 14 сентября 2026 года, материалов УВКПЧ и открытых источников о регулировании ИИ и персональных данных в России.
